Статья 34 Конвенции. Индивидуальные жалобыПрактическое руководство по критериям приемлемости

Ключевые слова базы данных HUDOC

1. Цель нормы

2. Категории заявителей

3. Статус жертвы

4. Представительство интересов жертвы

B. СВОБОДНОЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРАВА НА ПОДАЧУ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ЖАЛОБЫ

«...Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права».

Hinder the exercise of the right of application (препятствование осуществлению права на подачу жалобы) (34).

55. Право на обращение в Европейский Суд является абсолютным и не подлежит каким-либо ограничениям. Данный принцип подразумевает свободную переписку с конвенционными органами (о переписке в период содержания под стражей см. Постановление Европейского Суда по делу «Пирс против Греции» (Peers v. Greece), § 84, Постановление Европейского Суда по делу «Корнаковс против Латвии» (Kornakovs v. Latvia), § 157 et seq.). В связи с этим см. также Европейское соглашение 1996 года, касающееся лиц, участвующих в процедурах Европейского Суда (CETS № 161).

56. Органы власти государства-ответчика должны воздерживаться от оказания какого-либо давления на заявителей с той целью, чтобы они отозвали или изменили свои жалобы. По мнению Европейского Суда, давление может принимать как форму прямого принуждения и грубых актов запугивания заявителей или потенциальных заявителей, членов их семей или их законных представителей, так и форму ненадлежащих косвенных действий или контактов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции», § 102). Европейский Суд анализировал сдерживающее воздействие давления на осуществление права на подачу индивидуальной жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Колибаба против Республики Молдова» (Colibaba v. Moldova), § 68). Невыполнение властями государства-ответчика своих процессуальных обязательств в соответствии со статьей 34 Конвенции необязательно требует, чтобы предполагаемое вмешательство фактически ограничило или имело какое-либо заметное влияние на осуществление права на подачу индивидуальной жалобы. Процессуальные обязательства в соответствии со статьями 34 и 38 Конвенции должны применяться независимо от конечного результата судебного разбирательства и таким образом, чтобы избежать какого-либо фактического или потенциального негативного воздействия на заявителей или их представителей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мехмет Али Айхан и другие против Турции» (Mehmet Ali Ayhan and Others v. Turkey), § 41).

57. В ряде случаев Европейский Суд по собственной инициативе рассматривал вопрос о том, подвергался ли заявитель запугиванию, которое было равносильно препятствию для эффективного осуществления его права на подачу индивидуальной жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лопата против Российской Федерации» (Lopata v. Russia), § 147).

58. Кроме того, следует уделять внимание уязвимости заявителя, а также риску возможного воздействия на него со стороны органов власти (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ямбор против Румынии (N 1)» (Iambor v. Romania) (N 1), § 212). Заявители могут быть особенно уязвимы, если они содержатся под стражей и их контакты с семьей или внешним миром ограничены (см. Постановление Европейского Суда по делу «Котлец против Румынии» ( Cotleþ v. Romania), § 71).

59. В качестве заслуживающих внимания примеров приведем следующие:

• допрос, проводимый органами государственной власти в связи с жалобой (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey), § 105, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» (Tanrikulu v. Turkey), § 131);
• угрозы возбуждения уголовного дела против адвоката заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey), §§ 159 - 165), жалобы органов государственной власти на адвоката в ходе производства в судах государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макшейн против Соединенного Королевства» (McShane v. United Kingdom), § 151), дисциплинарные и иные меры в отношении адвоката заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский и Лебедев против Российской Федерации» (Khodorkovskiy and Lebedev v. Russia), §§ 929 - 933);
• допрос адвоката заявителя и переводчика в полиции относительно требования о справедливой компенсации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Федотова против Российской Федерации» (Fedotova v. Russia), §§ 49 - 51), расследование, проводимое по требованию представителя властей государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рябов против Российской Федерации» (Ryabov v. Russia), §§ 53 - 65);
• невозможность для адвоката заявителя встретиться с врачом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бойченко против Республики Молдова» (Boicenco v. Moldova), §§ 158 - 159);
• меры, ограничивающие контакты заявителя с ее или его представителем (см. Постановление Европейского Суда по делу «Штукатуров против Российской Федерации» (Shtukaturov v. Russia), § 140, в котором запрет на посещение адвоката в совокупности с запретом на телефонные звонки и переписку был признан несовместимым с обязательствами властей государства-ответчика по статье 34 Конвенции, и Постановление Европейского Суда по делу «Захаркин против Российской Федерации» (Zakharkin v. Russia), §§ 157 - 160, где контакты заявителя с его представителем в Европейском Суде были ограничены на том основании, что этот представитель не являлся профессиональным адвокатом и не принадлежал ни к одной коллегии адвокатов);
• перехват писем, отправленных заявителям, содержащимся под стажей, их законными представителями с приложением форм доверенности для заполнения с целью подачи и последующего окончательного оформления их жалоб в Европейский Суд (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мехмет Али Айхан и другие против Турции», §§ 39 — 45, и приведенные в них примеры);
• несоблюдение конфиденциальности бесед заявителя с адвокатом в переговорном помещении (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Оферта Плюс СРЛ“ против Республики Молдова» (Oferta Plus SRL v. Moldova), § 156);
• угрозы со стороны администрации исправительного учреждения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Петра против Румынии» (Petra v. Romania), § 44);
• отказ администрации исправительного учреждения отправить жалобу в Европейский Суд по причине неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Нурмагомедов против Российской Федерации» (Nurmagomedov v. Russia), § 61);
• оказание давления на свидетеля в рассматриваемом Европейским Судом деле, касавшемся условий содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Новинский против Российской Федерации» (Novinskiy v. Russia), § 119 и et seq.);
• оказывающие сдерживающее воздействие замечания со стороны администрации исправительного учреждения, длительное непредоставление заключенному канцелярских принадлежностей для переписки, а также документов, необходимых для обращения в Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гаджу против Румынии» (Gagiu v. Romania), § 94 и et seq.);
• отказ органов государственной власти предоставить находящемуся под стражей заявителю копии документов, необходимых для обращения в Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу «Найден против Украины» (Naydyon v. Ukraine), § 68, Постановление Европейского Суда по делу «Василий Иващенко против Украины» (Vasiliy Ivashchenko v. Ukraine), §§ 107 — 110);
• утрата администрацией исправительного учреждения невосстановимых документов, относившихся к жалобе заявителя в Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу «Булдаков против Российской Федерации» (Buldakov v. Russia), §§ 48 - 50);
• запугивание заявителя и оказание давления на него в связи с подачей жалобы в Европейский Суд (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лопата против Российской Федерации», §§ 154 - 160).

60. Обстоятельства дела могут смягчать серьезность предполагаемого вмешательства в право на подачу индивидуальной жалобы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сысоева и другие против Латвии» (прекращение производства), § 118 et seq.). Смотри также Решение Европейского Суда по делу «Холланд против Швеции» (Holland v. Sweden), в котором он постановил, что уничтожение аудиозаписи судебного заседания в соответствии с законодательством Швеции до истечения шестимесячного срока для подачи жалобы в Европейский Суд не препятствовало эффективному осуществлению заявителем его права на обращение в Европейский Суд, Решение Европейского Суда по делу «Фаркаш против Румынии» ( Farcaº v. Romania), в котором он посчитал, что предполагаемая неспособность заявителя с ограниченными физическими возможностями исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты ввиду отсутствия специальных объектов, обеспечивающих доступ к государственным службам, не препятствовала эффективному осуществлению им своего права на обращение в Европейский Суд, Постановление Европейского Суда по делу «Епишин против Российской Федерации» (Yepishin v. Russia), §§ 73 - 77, в котором он пришел к выводу, что отказ администрации исправительного учреждения оплатить почтовые расходы на отправку писем заключенного в Европейский Суд не препятствовал эффективному осуществлению заявителем его права на обращение в Суд.

(a) Правило 39 Регламента Европейского Суда

61. В соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда Суд может указать на применение обеспечительных мер (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции», §§ 99 - 129). Статья 34 Конвенции будет нарушена, если органы власти государства-ответчика не примут всех мер, которых от них можно было разумно ожидать, для исполнения указания Европейского Суда об обеспечительной мере (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Палади против Республики Молдова» (Paladi v. Moldova), §§ 87 - 92).

62. Власти государства-ответчика должны продемонстрировать Европейскому Суду, что обеспечительная мера была применена или в исключительных случаях что существовало объективное препятствие для ее применения и что власти государства-ответчика приняли все разумные меры в целях устранения данного препятствия и информирования Европейского Суда о ситуации (см., например, Решение Европейского Суда по делу «A.N.H. против Финляндии» (A.N.H. v. Finland), § 27).

63. В качестве примеров можно привести следующие:

• несвоевременная организация встречи с адвокатом для находящегося под стражей лица, которое ходатайствует о получении статуса беженца, несмотря на обеспечительную меру, указанную в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда (см. Постановление Европейского Суда по делу «D.B. против Турции» (D.B. v. Turkey), § 67);
• передача задержанных лиц властям Ирака в нарушение обеспечительной меры (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Саадун и Муфзи против Соединенного Королевства» (Al-Saadoon and Mufdhi v. United Kingdom), §§ 162 — 165);
• высылка первого заявителя в нарушение обеспечительной меры (см. Постановление Европейского Суда по делу «Камалиевы против Российской Федерации» (Kamaliyevy v. Russia), §§ 75 - 79);
• неумышленное, но не подлежащее устранению нарушение обеспечительной меры, указанной в отношении статьи 8 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Хамидович против Италии» (Hamidovic v. Italy));
• неисполнение обеспечительной меры, предусматривающей помещение заключенного в специализированное медицинское учреждение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Махарадзе и Сихарулидзе против Грузии» (Makharadze and Sikharulidze v. Georgia), §§ 100 — 105);
• неисполнение обеспечительной меры, указанной Европейским Судом в связи с реальным риском для заявителя подвергнуться пытке в случае экстрадиции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маннай против Италии» (Mannai v. Italy), §§ 54 — 57, Постановление Европейского Суда по делу «Лабси против Словакии» (Labsi v. Slovakia), §§ 149 — 151);
• секретная передача властям Узбекистана лица, подвергающегося риску жестокого обращения, с учетом того, что в отношении этого лица действовала обеспечительная мера (см. Постановление Европейского Суда по делу «Абдулхаков против Российской Федерации» (Abdulkhakov v. Russia), §§ 226 - 231);
• принудительная передача в Таджикистан лица, подвергающегося реальному риску жестокого обращения, в обход обеспечительной меры (см. Постановление Европейского Суда по делу «Савриддин Джураев против Российской Федерации» (Savriddin Dzhurayev v. Russia), §§ 218 - 219), а также неспособность органов государственной власти Российской Федерации защитить находящегося под стражей гражданина Таджикистана от принудительной репатриации в Таджикистан в нарушение обеспечительной меры (см. Постановление Европейского Суда по делу «Низомхон Джураев против Российской Федерации» (Nizomkhon Dzhurayev v. Russia), §§ 157 - 159);
• подготовка высылки таким способом, который намеренно существенным образом затруднит обращение заявителя в Европейский Суд с ходатайством о применении обеспечительной меры (см. Постановление Европейского Суда по делу «М.А. против Франции» (M.A. v. France), § 70).

64. Европейский Суд проверяет выполнение обеспечительных мер, а органы государственной власти, которые считают, что в их распоряжении имеются материалы, способные убедить Европейский Суд отменить обеспечительную меру, должны сообщить ему об этом (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Палади против Республики Молдова», §§ 90 - 92, Постановление Европейского Суда по делу «Олаэчеа Кауас против Испании» (Olaechea Cahuas v. Spain), § 70, Постановление Европейского Суда по делу «Грори против Албании» (Grori v. Albania), § 181 и et seq.).

Одного факта подачи ходатайства о применении правила 39 Регламента Европейского Суда недостаточно, чтобы обязать органы власти государства-ответчика отложить исполнение решения об экстрадиции (см. Решение Европейского Суда по делу «Аль-Моаяд против Германии» (Al-Moayad v. Germany), § 122 и et seq., см. также об обязательстве властей государства-ответчика добросовестно сотрудничать с Европейским Судом).

Несмотря на то, что в отношении жалоб по статье 34 Конвенции отсутствует требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, и хотя Европейский Суд является единственным органом, уполномоченным проверять применение обеспечительной меры, он может счесть жалобу в соответствии со статьей 34 Конвенции преждевременной, если она тесно связана с жалобой на неспособность органов государственной власти защитить право на жизнь и если эта жалоба еще находится на рассмотрении судов государства-ответчика (см. Решение Европейского Суда по делу «Ахмет Тунч и другие против Турции» (Ahmet Tunç and Others v. Turkey), §§ 141 — 145.

(b) Установление фактов дела

65. Хотя Европейский Суд отвечает за установление фактов, сторонам следует активно сотрудничать с ним, предоставляя любую значимую для дела информацию. Поведение сторон может быть принято во внимание при сборе доказательств (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства», § 161).

66. Европейский Суд приходил к выводу, что производства по определенным типам жалоб не всегда допускают строгое применение принципа, в силу которого лицо, сделавшее какое-либо утверждение, должно доказать его, и что для эффективной работы системы индивидуальных жалоб, предусмотренной статьей 34 Конвенции, важно, чтобы органы власти государства-ответчика предоставили все необходимые средства, обеспечивающие возможность надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб (см. Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia), § 170, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тахсин Аджар против Турции» (Tahsin Acar v. Turkey), § 253). Данное обязательство требует от органов власти государств — участников Конвенции предоставлять Европейскому Суду все необходимые материалы для проведения расследования в целях установления фактов дела или для исполнения общих обязанностей, связанных с рассмотрением жалоб. Отказ властей государств-ответчиков о предоставлении информации, имеющейся в их распоряжении, без приведения удовлетворительного объяснения может не только привести к определенным выводам относительно обоснованности жалоб, но и негативно отразиться на оценке соблюдения властями государства-ответчика обязательств в соответствии со статьей 38 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тахсин Аджар против Турции», § 254, Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), § 200, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 202).

67. Обязательство представлять доказательства по запросу Европейского Суда подлежит исполнению властями государства-ответчика с момента формулировки такого запроса независимо от того, имеет ли это место на этапе первоначального коммуницирования жалобы властям государства-ответчика или на последующем этапе производства по делу (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 203, Постановление Европейского Суда по делу «Енукидзе и Гиргвлиани против Грузии» (Enukidze and Girgvliani v. Georgia), § 295, Постановление Европейского Суда по делу «Бекирский против Болгарии» (Bekirski v. Bulgaria), §§ 111 — 113). Основное требование состоит в том, чтобы по требованию Европейского Суда предоставить запрашиваемые материалы в полном объеме и дать надлежащие объяснения по поводу всех утраченных документов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 203). Кроме того, любые запрашиваемые материалы должны быть предоставлены незамедлительно, но в любом случае в срок, установленный Европейским Судом, поскольку любая существенная и необъяснимая задержка может привести к тому, что Европейский Суд сочтет объяснения властей государства-ответчика неубедительными (см. ibid.).

68. Европейский Суд ранее приходил к выводу о том, что власти государства-ответчика не выполняли требования статьи 38 Конвенции в тех случаях, когда они не давали разъяснений в связи с отказом в представлении запрошенных документов (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Маслова и Налбандов против Российской Федерации» (Maslova and Nalbandov v. Russia), §§ 128 - 129) либо предоставляли неполные или неразборчивые копии, отказываясь представить Европейскому Суду оригиналы документов для ознакомления (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Трубников против Российской Федерации» (Trubnikov v. Russia), §§ 50 - 57).

69. Если власти государства-ответчика приводили доводы, связанные с конфиденциальностью или безопасностью, в качестве причины отказа от предоставления запрашиваемых материалов, Европейский Суд должен был удостовериться в наличии обоснованных и веских оснований считать соответствующие документы секретными или конфиденциальными (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 205). Относительно отказа раскрыть Европейскому Суду содержание секретного документа см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 207 и et seq., Постановление Европейского Суда по делу «Нолан и К. против Российской Федерации» (Nolan and K. v. Russia), § 56 и et seq.

Относительно взаимосвязи между статьями 34 и 38 Конвенции см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», § 170 и et seq., а также § 175. Статья 34 Конвенции, направленная на обеспечение эффективного функционирования права на подачу индивидуальной жалобы, является своего рода lex generalis, в то время как статья 38 Конвенции налагает на органы государственной власти специальные обязательства сотрудничать с Европейским Судом.

(c) Расследования по делу

70. Кроме того, предполагается, что власти государства-ответчика будут оказывать содействие при проведении расследований (статья 38 Конвенции), поскольку они обязаны предоставить все «необходимые средства» для эффективного рассмотрения жалоб (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чакыджи против Турции» ( Çakýcý v. Turkey), § 76). Создание препятствий посещениям в целях установления фактов будет являться нарушением статьи 38 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации» (Shamayev and Others v. Georgia and Russia), § 504).

«1. Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права...».

Exhaustion of domestic remedies (исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты) (35-1) — Exemption from exhaustion of domestic remedies (исключение из требования об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты) (35-1) — Effective domestic remedy (эффективное внутригосударственное средство правовой защиты) (35-1).

71. Как следует из формулировки статьи 35 Конвенции, данное требование основано на общепризнанных нормах международного права. Обязанность исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты является частью международного обычного права, признанного таковым в прецедентной практике Международного суда ООН (см., например, дело компании «Интерхандель» (Interhandel) («Швейцария против США»), Постановление Международного суда ООН от 21 марта 1959 г.). Указанное требование также встречается в других международных договорах, касающихся прав человека: в Международном пакте о гражданских и политических правах (подпункт «c» пункта 1 статьи 41) и в Факультативном протоколе к нему (статья 2 и подпункт «b» пункта 2 статьи 5), в Американской конвенции о правах человека (статья 46) и в Африканской хартии прав человека и народов (статья 50 и пункт 5 статьи 56). Европейский Суд по правам человека в Постановлении по делу «Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии» (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) отметил, что государство может отказаться от права требовать исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. В связи с этим имеется сложившаяся международная практика (§ 55).

72. Европейский Суд выполняет субсидиарную функцию по отношению к системам защиты прав человека государств-ответчиков, и целесообразно, чтобы изначально суды государств-ответчиков имели возможность разрешать вопросы совместимости законодательства государства-ответчика с Конвенцией (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «A, B и C против Ирландии» (A, B and C v. Ireland), § 142). Если жалоба, тем не менее, подается в Страсбургский суд, Европейский Суд должен иметь возможность учитывать позицию судов государств-ответчиков, так как последние находятся в прямом и постоянном контакте с непосредственными участниками правовых отношений в своих странах (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Берден против Соединенного Королевства», § 42).

73. Пункт 1 статьи 35 Конвенции касается только внутригосударственных средств правовой защиты, он не требует исчерпания средств правовой защиты в рамках международных организаций. Напротив, если заявитель направляет дело на рассмотрение в соответствии с иной процедурой международного расследования или урегулирования, жалоба может быть отклонена на основании подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции (см. раздел I(e)). Однако принцип субсидиарности может предусматривать требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, в контексте которых будет запрошено предварительное заключение Суда Европейского союза (далее — Суд ЕС) (см. Решение Европейского Суда по делу «Компания Laurus Invest Hungary Kft и другие против Венгрии» (Laurus Invest Hungary Kft and Others v. Hungary), § 42, в котором предварительное решение Суда ЕС содержало указания для судов государства-ответчика относительно критериев, подлежащих применению в рассматриваемом деле о предполагаемом нарушении прав, предусмотренных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции). В то же время Европейский Суд определял, является ли та или иная организация внутренней или международной по своему характеру с учетом всех значимых факторов, включая ее правовую природу, документы об учреждении, ее компетенцию, место в правовой системе (если применимо) и источники ее финансирования (см. Решение Европейского Суда по делу «Еличич против Боснии и Герцеговины» ( Jelièiæ v. Bosnia and Herzegovina), Решение Европейского Суда по делу «Перальди против Франции» (Peraldi v. France) (см. раздел I(e))).

74. Целесообразность нормы об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты состоит в том, чтобы дать возможность органам власти государств-ответчиков, прежде всего судам, предотвратить или исправить предполагаемые нарушения Конвенции. Она основана на зафиксированном в статье 13 Конвенции убеждении в том, что внутригосударственный правовой порядок должен предусматривать эффективные средства правовой защиты от нарушений конвенционных прав. Это отражает важный аспект субсидиарного характера установленного Конвенцией механизма (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Селмуни против Франции» (Selmouni v. France), § 74, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), § 152, Решение Европейского Суда по делу «Андрашик и другие против Словакии» ( Andrášik and Others v. Slovakia)). Указанное правило применяется независимо от того, были ли положения Конвенции инкорпорированы во внутреннее право государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эберхард и М. против Словении» (Eberhard and M. v. Slovenia)). Правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты является неотъемлемой частью и основным принципом функционирования системы защиты, установленной Конвенцией (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции» (Demopoulos and Others v. Turkey), §§ 69 и 97, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» ( Vuèkoviæ and Others v. Serbia) (предварительные возражения), § 69).

(a) Гибкость правила

75. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты представляет собой скорее золотое правило, а не окончательно установленный принцип. Комиссия и Суд неоднократно подчеркивали необходимость применения данной нормы с определенной долей гибкости и без излишнего формализма с учетом контекста защиты прав человека (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рингайзен против Австрии» (Ringeisen v. Austria), § 89, Решение Европейского Суда по делу «Лехтинен против Финляндии» (Lehtinen v. Finland), Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гергина против Румынии» (Gherghina v. Romania), § 87). Правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты не является абсолютным и не может применяться автоматически (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Козаджиоглу против Турции» ( Kozacýoðlu v. Turkey), § 40). Например, Европейский Суд решал, что было бы излишней формальностью требовать от заявителей обращаться к средству правовой защиты при отсутствии такого требования со стороны высшего судебного органа государства-ответчика (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «D.H. и другие против Чешской Республики» (D.H. and Others v. Czech Republic), §§ 116 - 118). В другом деле Европейский Суд принял во внимание жесткие сроки, установленные заявителям для предоставления ответа, подчеркнув «поспешность», с которой им пришлось представлять свои доводы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Издательство „Файненшл Таймс Лтд“ и другие против Соединенного Королевства» (Financial Times Ltd and Others v. United Kingdom), §§ 43 — 44). Тем не менее использование доступных внутригосударственных средств правовой защиты в порядке, предусмотренном законодательством соответствующего государства-ответчика, и при соблюдении формальных требований, установленных таким законодательством, особенно важно, когда затрагиваются соображения правовой ясности и определенности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сагхинадзе и другие против Грузии» (Saghinadze and Others v. Georgia), §§ 83 — 84).

76. Хотя по общему правилу можно было бы допустить производство по делу в защиту публичных интересов со стороны неправительственной организации, прямо предусмотренное законодательством государства-ответчика, как средство защиты интересов большей группы лиц, как форму исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, производство по делу в защиту публичных интересов не может исключать возбуждение отдельным заявителем производства по своему делу на внутригосударственном уровне, если это производство не соответствует его индивидуальной ситуации и конкретным жалобам (см. Решение Европейского Суда по делу «Коша против Венгрии» ( Kósa v. Hungary), §§ 55 — 63, касавшееся предполагаемой дискриминации детей цыган).

(b) Соблюдение внутригосударственных норм и ограничений

77. Заявители должны соблюдать применимые правила и процедуры, установленные законодательством государства-ответчика. В противном случае их жалобы, скорее всего, будут признаны нарушающими условия, установленные статьей 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Бен Салах Адраки и Дхайм против Испании» (Ben Salah Adraqui and Dhaime v. Spain), Решение Европейского Суда по делу «Мерже и Крос против Франции» (Merger and Cros v. France), Решение Европейского Суда по делу «Компания „Голуб“ против Украины» (MPP Golub v. Ukraine), Решение Европейского Суда по делу «Агбови против Германии» (Agbovi v. Germany), упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения), §§ 72 и 80). Условия, предусмотренные пунктом 1 статьи 35 Конвенции, не будут выполнены, если жалоба не была принята к рассмотрению ввиду процессуальной ошибки, допущенной заявителем (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гефген против Германии», § 143). Если власти государства-ответчика утверждают, что заявитель не соблюдал нормы законодательства государства-ответчика (например, об исчерпании обычных средств правовой защиты до обращения в конституционные органы для удовлетворения своих требований), Европейский Суд должен проверить, являются ли такие нормы заранее установленными обязательными юридическими требованиями, основанными на законе или вытекающими из сложившейся прецедентной практики (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бринкэт и другие против Мальты» (Brincat and Others v. Malta), § 69, Постановление Европейского Суда по делу «Поп-Илич и другие против Сербии» ( Pop — Iliæ and Others v. Serbia), § 42).

Однако необходимо отметить, что, если суд второй инстанции рассмотрел требование по существу, даже признав его неприемлемым, условия пункта 1 статьи 35 Конвенции будут считаться выполненными (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фоггенрайтер против Германии» (Voggenreiter v. Germany)). Это касается и заявителей, которые не выполнили формальные требования законодательства государства-ответчика, но требования которых, тем не менее, были рассмотрены по существу компетентным органом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Романов против Российской Федерации» (Vladimir Romanov v. Russia), § 52). Данный принцип применяется к требованиям, сформулированным слишком поверхностно и едва отвечающим законодательным нормам, в соответствии с которыми суд вынес решение по существу, хотя бы и в краткой форме (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии против Швейцарии (N 2)» (Verein gegen Tierfabriken Schweiz v. Switzerland) (N 2), §§ 43 - 45).

(c) Существование нескольких внутригосударственных средств правовой защиты

78. Если в распоряжении заявителя имеется несколько потенциально эффективных средств правовой защиты, то ему необходимо использовать лишь одно из них (см. Решение Европейского Суда по делу «Морейра Барбоза против Португалии» (Moreira Barbosa v. Portugal), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Еличич против Боснии и Герцеговины», Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Карако против Венгрии» ( Karakó v. Hungary), § 14, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аквилина против Мальты» (Aquilina v. Malta), § 39). Если была предпринята попытка воспользоваться одним средством правовой защиты, то не требуется обращения к другому средству, имеющему практически идентичную цель (см. Постановление Европейского Суда по делу «Риад и Идиаб против Бельгии» (Riad and Idiab v. Belgium), § 84, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Козаджиоглу против Турции», § 40 и et seq., упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Микалефф против Мальты», § 58, Постановление Европейского Суда по делу «Лагутин и другие против Российской Федерации» (Lagutin and Others v. Russia), § 75, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии» (Nicolae Virgiliu Tãnase v. Romania), § 177). Заявитель вправе выбрать наиболее подходящее средство правовой защиты для рассмотрения своего дела (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «О'Киф против Ирландии» (O'Keeffe v. Ireland), §§ 110 - 111, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии», § 176). Таким образом, если законодательство государства-ответчика предусматривает несколько параллельных средств правовой защиты в разных сферах права, то заявителю, который попытался добиться возмещения ущерба в связи с предполагаемым нарушением Конвенции путем обращения к одному из этих средств, необязательно использовать иные средства защиты, имеющие в сущности аналогичную цель (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ясинскис против Латвии» (Jasinskis v. Latvia), §§ 50 и 53 - 54).

(d) Предъявление жалоб по существу

79. В ходе производств в судах государства-ответчика отсутствует необходимость ссылаться непосредственно на какое-либо конвенционное право при условии, что жалоба предъявлена «по крайней мере по существу» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кастеллс против Испании» (Castells v. Spain), § 32, Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Садик против Греции» (Ahmet Sadik v. Greece), § 33, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France), § 38, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Азинас против Кипра» (Azinas v. Cyprus), §§ 40 - 41, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения), §§ 72, 79 и 81 — 82). Это означает, что, если заявитель не сослался на положения Конвенции, он должен привести доводы такого же или аналогичного содержания на основе законодательства государства-ответчика, чтобы предоставить судам государства-ответчика возможность изначально устранить предполагаемое нарушение (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гефген против Германии») §§ 142, 144 и 146, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Радомилья и другие против Хорватии» (Radomilja and Others v. Croatia), § 117, Постановление Европейского Суда по делу «Карапанагиоту и другие против Греции» (Karapanagiotou and Others v. Greece), § 29, Постановление Европейского Суда по делу «Марич против Хорватии» ( Mariæ v. Croatia), § 53, Постановление Европейского Суда по делу «Порту Хуаненеа и Сарасола Ярсабаль против Испании» (Portu Juanenea and Sarasola Yarzabal v. Spain), §§ 62 — 63, и в отношении жалобы, которая даже косвенно не была предъявлена в суде высшей инстанции, см. Решение Европейского Суда по делу «Ассоциация „Свидетели Иеговы“ против Франции» (Association Les Temoins de Jehovah v. France), Решение Европейского Суда по делу «Никлинсон и Лэмб против Соединенного Королевства» (Nicklinson and Lamb v. United Kingdom), §§ 89 — 94, Решение Европейского Суда по делу «Пикок против Соединенного Королевства» (Peacock v. United Kingdom), §§ 32 — 41). Недостаточно, чтобы заявитель мог воспользоваться средством правовой защиты, которое могло бы отменить оспариваемую меру по другим основаниям, не связанным с жалобой на нарушение конвенционного права. Именно жалоба в соответствии с Конвенцией должна быть предъявлена в органах власти государства-ответчика, чтобы можно было говорить об исчерпании «эффективных средств правовой защиты» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения) § 75, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Никлинсон и Лэмб против Соединенного Королевства», § 90).

Заявитель не освобождается от соблюдения данного требования, даже если суды государства-ответчика могли или были обязаны рассмотреть дело по собственной инициативе в соответствии с Конвенцией (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ван Остервейк против Бельгии» (Van Oosterwijck v. Belgium), § 39, Решение Европейского Суда по делу «Газиев против Азербайджана» (Gaziyev v. Azerbaijan).

Таким образом, сам факт того, что заявитель представил его или ее дело соответствующему суду, сам по себе не отвечает требованиям пункта 1 статьи 35 Конвенции даже в тех юрисдикциях, где национальные суды могут или даже обязаны рассматривать дело по собственной инициативе, и заявители не освобождаются от обязанности подавать им жалобу, впоследствии поданную в Европейский Суд. Соответственно, для надлежащего исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты недостаточно, чтобы нарушение Конвенции «очевидно» следовало из фактов дела или доводов заявителя. В частности, заявитель должен подать жалобу (прямо или по существу) на это нарушение таким образом, который не оставлял бы сомнений в том, что та же самая жалоба, которая впоследствии была подана в Европейский Суд, действительно была подана на национальном уровне (см. Решение Европейского Суда по делу «Пикок против Соединенного Королевства», § 38).

(e) Наличие и надлежащий характер внутригосударственных средств правовой защиты

80. Заявители должны исчерпать только те внутригосударственные средства правовой защиты, которые существуют в теории и на практике на соответствующий момент времени и которые они самостоятельно могут привести в действие. Иными словами, средства правовой защиты должны быть доступными, способными обеспечить возмещение по жалобам заявителей и предполагать разумные перспективы успеха (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), § 46, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паксас против Литвы» (Paksas v. Lithuania), § 75, см. также дополнительные доводы Европейского Суда в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «S.A.S. против Франции» (S.A.S. v. France), § 61, относительно разумных перспектив успеха апелляционной жалобы по вопросам права на основании статьи 9 Конвенции).

81. Не требуется использование дискреционных или исключительных средств правовой защиты, например, обращение к суду с ходатайством о пересмотре его решения (см. Решение Европейского Суда по делу «Чынар против Турции» ( Зýnar v. Turkey), Решение Европейского Суда по делу «Прыставска против Украины» (Prystavska v. Ukraine)) или ходатайство о возобновлении рассмотрения производства, за исключением особых обстоятельств, например, если законодательством государства-ответчика установлено, что данное ходатайство действительно является эффективным средством правовой защиты (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «K.S. и K.S. AG против Швейцарии» (K.S. and K.S. AG v. Switzerland), Решение Европейского Суда по делу «Шибендра Дев против Швеции» (Shibendra Dev v. Sweden), §§ 41 — 43, 45 и 48), или если отмена вступившего в законную силу судебного решения является единственным способом для государства-ответчика исправить ситуацию в рамках своей собственной правовой системы (см. Решение Европейского Суда по делу «Кийскинен и Ковалайнен против Финляндии» (Kiiskinen and Kovalainen v. Finland), Решение Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии» (Nikula v. Finland), Решение Европейского Суда по делу «Динчев против Болгарии» (Dinchev v. Bulgaria), §§ 27 — 29). Аналогичным образом не считается эффективным средством правовой защиты жалоба в вышестоящий орган (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хорват против Хорватии» (Horvat v. Croatia), § 47, Постановление Европейского Суда по делу «Хартман против Чешской Республики» (Hartman v. Czech Republic), § 66), а также средство правовой защиты, которое недоступно заявителю напрямую, а зависит от дискреционных полномочий посредника (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тэнасе против Республики Молдова», § 122). Что касается эффективности в рассматриваемом деле жалобы, которая по общему правилу не считается обязательной для исчерпания (омбудсмен), см. рассуждения, приведенные в Постановлении Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра» (Egmez v. Cyprus), §§ 66 — 73. Наконец, не может считаться эффективным внутригосударственное средство правовой защиты, к которому не применяется какой-либо точный срок и которое тем самым создает неопределенность (см. Решение Европейского Суда по делу «Уильямс против Соединенного Королевства» (Williams v. United Kingdom), и приведенные в нем примеры, и Постановление Европейского Суда по делу «Николас против Кипра» (Nicholas v. Cyprus), §§ 38 — 39).

82. Вопрос о том, требует ли пункт 1 статьи 35 Конвенции подачи индивидуальной жалобы в Конституционный суд, зависит во многом от определенных характеристик правовой системы государства-ответчика, а также от пределов юрисдикции Конституционного суда (см. Решение Европейского Суда по делу «Узун против Турции» (Uzun v. Turkey), §§ 42 — 71, и приведенные в них примеры). Так, в государстве, где его юрисдикция ограничена анализом конституционности правовых положений и их совместимости с положениями, имеющими высшую юридическую силу, от заявителей требуется обращение с жалобой в Конституционный суд только в том случае, если они оспаривают положение закона или правило как противоречащее Конвенции само по себе (см. Решение Европейского Суда по делу «Гришанкова и Гришанковс против Латвии» ( Grišankova and Grišankovs v. Latvia), Решение Европейского Суда по делу «Лиепайниекс против Латвии» ( Liepâjnieks v. Latvia). Однако это не будет являться эффективным средством правовой защиты, если заявитель жалуется лишь на ошибочное применение или толкование законов или правил, которые не являются неконституционными per se (см. Решение Европейского Суда по делу «Смирнов против Российской Федерации» (Smirnov v. Russia), Решение Европейского Суда по делу «Шотт-Медыньская и другие против Польши» ( Szott — Medyñska and Others v. Poland), Постановление Европейского Суда по делу «Петрова против Латвии» (Petrova v. Latvia), §§ 69 - 70). Кроме того, Европейский Суд учитывает развитие института подачи индивидуальной жалобы в Конституционный суд с течением времени с тем, чтобы ее можно было считать предлагающей надлежащее возмещение относительного определенного вида жалоб (см. Постановление Европейского Суда по делу «Риджич и другие против Сербии» ( Riðiæ and Others v. Serbia), §§ 68 — 74, о неисполнении судебного решения, вынесенного в отношении общественных/государственных предприятий), а также тот факт, является ли данное средство правовой защиты, хотя и эффективное, по общему правилу столь же эффективным на практике ввиду продолжительности соответствующего судебного разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стори и другие против Мальты» (Story and Others v. Malta), §§ 82 — 85, касавшееся жалоб на условия содержания под стражей в соответствии со статьей 3 Конвенции).

83. Если заявитель попытался воспользоваться средством правовой защиты, которое Европейский Суд счел ненадлежащим, затраченное на это время не прерывает течение шестимесячного срока для подачи жалобы, что может привести к отклонению Европейским Судом жалобы как поданной с нарушением установленного срока (см. Решение Европейского Суда по делу «Резгуи против Франции» (Rezgui v. France), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Прыставска против Украины»).

(f) Доступность и эффективность внутригосударственного средства правовой защиты

84. Наличие средств правовой защиты должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике. Для того, чтобы установить, соответствует ли то или иное средство правовой защиты критериям доступности и эффективности, необходимо учитывать конкретные обстоятельства каждого дела (см. ниже раздел 4). Практика внутригосударственных судов должна быть в достаточной степени обобщена в правовой системе государств. Например, Европейский Суд приходил к выводу, что обращение в вышестоящий суд не будет считаться «эффективным» средством правовой защиты ввиду расхождений в прецедентной практике этого суда до тех пор, пока подобные расхождения продолжают существовать (см. Постановление Европейского Суда по делу «Феррейра Алвеш против Португалии (N 6)» (Ferreira Alves v. Portugal) (N 6), §§ 27 — 29).

85. Так, Европейский Суд отмечал, что, если заявитель жалуется на условия содержания под стражей после окончания срока содержания под стражей, то доступным и достаточным компенсаторным средством правовой защиты, то есть таким, которое предлагает разумные перспективы успеха, является средство правовой защиты, которое подлежит использованию в целях пункта 1 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Линхардт против Франции» (Lienhardt v. France), Решение Европейского Суда по делу «Рхазали и другие против Франции» (Rhazali and Others v. France), Решение Европейского Суда по делу «Игнатс против Латвии» (Ignats v. Latvia). Однако если заявитель находится под стражей на момент подачи жалобы, средство правовой защиты должно быть способно прекратить предполагаемую длящуюся ситуацию для того, чтобы считаться эффективным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Торреджиани и другие против Италии» (Torreggiani and Others v. Italy), § 50, Постановление Европейского Суда по делу «Нешков и другие против Болгарии» (Neshkov and Others v. Bulgaria), §§ 181 и 192 — 193, Постановление Европейского Суда по делу «Василеску против Бельгии» (Vasilescu v. Belgium), §§ 70 и 128).

86. Если заявитель стремится предотвратить свое выдворение из государства — участника Конвенции в связи с предполагаемым риском нарушения статьи 2 или 3 Конвенции в третьем государстве, средство правовой защиты будет эффективным только в том случае, если оно оказывает приостанавливающее действие. В то же время, если средство правовой защиты оказывает приостанавливающее действие, заявитель, как правило, должен воспользоваться им. Судебный пересмотр, если таковой предусматривается, и если подача ходатайства о судебном пересмотре будет препятствовать выдворению, должен считаться эффективным средством правовой защиты, которое заявители по общему правилу должны будут исчерпать до подачи жалобы в Европейский Суд или до подачи ходатайства о принятии обеспечительных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда в целях отсрочки выдворения (см. Постановление Европейского Суда по делу «N.A. против Соединенного Королевства» (N.A. v. United Kingdom), § 90, Постановление Европейского Суда по делу «A.M. против Франции» (A.M. v. France), §§ 64 и 79).

87. Может ли постановка вопроса о скрытом наблюдении в рамках производства по уголовному делу рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в отношении жалоб по статье 8 Конвенции, зависит от обстоятельств конкретного дела. Хотя суды по уголовным делам были вправе рассматривать вопросы справедливости принятия доказательств в уголовном производстве, Европейский Суд счел, что суды не могли обеспечить эффективное средство правовой защиты, если им не было разрешено рассматривать жалобу по существу на нарушение статьи 8 Конвенции на то, что вмешательство не было «предусмотрено законом» или «необходимым в демократическом обществе», или было решено не предоставлять заявителям надлежащее возмещение в связи с такой жалобой (см. Постановление Европейского Суда по делу «Зубков и другие против Российской Федерации» (Zubkov and Others v. Russia), § 88).

88. Европейский Суд должен объективно учитывать не только формальные средства правовой защиты, предусмотренные правовой системой государства-ответчика, но и общий правовой и политический контексты, в которых они функционируют, а также личные обстоятельства заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», §§ 68 - 69, Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), §§ 116 - 117, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чирагов и другие против Армении» (Chiragov and Others v. Armenia), § 119, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саргсян против Азербайджана» (Sargsyan v. Azerbaijan), §§ 117 - 119). Европейский Суд должен проанализировать с учетом всех обстоятельств дела, выполнил ли заявитель все обоснованно ожидаемые от него действия для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «D.H. и другие против Чешской Республики», §§ 116 - 122). Например, если заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, не воспользовавшись средством правовой защиты, которое не могло рассматриваться как явно безуспешное и которое было предложено судом государства-ответчика, который предписывал заявителю совершить дальнейшие необходимые действия (см. Решение Европейского Суда по делу «P. против Украины» (P. v. Ukraine), §§ 52 — 55). В случае, когда исполнение решения, предписывающего срочное выдворение, было приостановлено и исполнено после установленного срока, иск о возмещении ущерба, предъявленный в суды государства-ответчика с целью приостановить длительное неисполнение решения, может считаться эффективным средством правовой защиты, даже если бы это решение вступило в силу после того, как жалоба была подана в Европейский Суд (см. Решение Европейского Суда по делу «Бухамла против Франции» (Bouhamla v. France), §§ 35 — 44).

89. Необходимо отметить, что государственные границы как фактические, так и юридические не являются препятствием per se для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. По общему правилу заявители, проживающие за пределами юрисдикции государства — участника Конвенции, не освобождаются от обязанности исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты в таком государстве, несмотря на практические неудобства или вполне объяснимое личное нежелание делать это (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции», §§ 98 и 101, в отношении заявителей, которые попали под юрисдикцию государства-ответчика без своего добровольного согласия).

90. В соответствии с «общепризнанными нормами международного права» при определенных обстоятельствах заявитель может быть освобожден от обязанности использовать доступные внутригосударственные средства правовой защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии», § 55) (см. также ниже пункт 4 настоящего раздела).

Норма об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты не применяется в тех случаях, когда доказано наличие административной практики, выражающейся в совершении неоднократных действий в нарушение Конвенции и в попустительстве со стороны органов государственной власти, что делает любое производство по делу бесполезным или неэффективным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), § 52, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (N I)» (Georgia v. Russia) (N I), §§ 125 - 159).

При рассмотрении дел, в которых требование к заявителю использовать какое-либо конкретное средство правовой защиты было бы неразумным на практике и создало бы несоразмерное препятствие для эффективного осуществления права на подачу индивидуальной жалобы, гарантированного статьей 34 Конвенции, Европейский Суд приходил к выводу о том, что заявитель должен был быть освобожден от данной обязанности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Веритер против Франции» (Veriter v. France), § 27, Постановление Европейского Суда по делу «Гальоне и другие против Италии» (Gaglione and Others v. Italy), § 22, Постановление Европейского Суда по делу «M.S. против Хорватии (N 2)» (M.S. v. Croatia) (N 2), §§ 123 — 125).

Наложение штрафа в зависимости от результата рассмотрения жалобы, если речь не идет о злоупотреблении процессуальными правами, исключает применение средства правовой защиты из числа тех, что подлежат исчерпанию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пренсип против Монако» (Prencipe v. Monaco), §§ 95 — 97).

В ситуациях, вызывающих законные сомнения в беспристрастности судьи в соответствии со статьей 6 Конвенции, заявителю необязательно добиваться отстранения судьи от рассмотрения дела, однако этот судья должен быть отстранен, когда того требует законодательство государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Скрлдж против Хорватии» (Skrlj v. Croatia), §§ 43 — 45, и приведенные в них примеры).

Как правило, норма об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, включая возможность возобновления производства, не применяется к требованию о справедливой компенсации, предъявленному в соответствии со статьей 41 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), § 129, Постановление Европейского Суда по делу «S.L. и J.L. против Хорватии» (S.L. and J.L. v. Croatia) (справедливая компенсация), § 15).

91. Если власти государства-ответчика утверждают о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, они должны доказать, что заявитель не воспользовался эффективным и доступным средством правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Далия против Франции» (Dalia v. France), § 38, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Макфарлейн против Ирландии» (McFarlane v. Ireland), § 107, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения), § 77). Доступность такого средства правовой защиты должна быть достаточно определенной с точки зрения внутригосударственного законодательства и практики (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вернилло против Франции» (Vernillo v. France)). Следовательно, средство правовой защиты должно иметь четкие основания в законодательстве государства-ответчика (см. Решение Европейского Суда по делу «Скавуццо-Хагер и другие против Швейцарии» (Scavuzzo-Hager and Others v. Switzerland), Постановление Европейского Суда по делу «Норберт Сикорский против Польши» (Norbert Sikorski v. Poland), § 117, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сюрмели против Германии» ( Sürmeli v. Germany), §§ 110 - 112). Средство правовой защиты должно быть способно обеспечить возмещение ущерба по жалобам заявителей, а также предлагать разумные перспективы успеха (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоппола против Италии (N 2)» (Scoppola v. Italy) (N 2), § 71, Постановление Европейского Суда по делу «Мадьяр Керестень Меннонита Эдьхаз и другие против Венгрии» (Magyar Keresztény Mennonita Egyház and Others v. Hungary), § 50, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу («Карачонь и другие против Венгрии» ( Karácsony and Others v. Hungary), §§ 75 - 82). Например, в сфере незаконного применения силы представителями государства иск, результатом которого является только возмещение ущерба, не является эффективным средством правовой защиты в отношении жалоб, основанных на материально-правовом или процессуальном аспекте статей 2 и 3 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии» (Mocanu and Others v. Romania), §§ 227 и 234, Решение Европейского Суда по делу «Йоргенсен и другие против Дании» ( Jørgensen and Others v. Denmark), §§ 52 — 53, см. для сравнения дела о халатности врачей, в которых Европейский Суд признавал или требовал, чтобы заявители воспользовались гражданскими или административными средствами правовой защиты для получения возмещения ущерба (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии» (Lopes de Sousa Fernandes v. Portugal), §§ 137 - 138, Решение Европейского Суда по делу «V.P. против Эстонии» (V.P. v. Estonia), §§ 52 — 61, Решение Европейского Суда по делу «Думпе против Латвии» (Dumpe v. Latvia), §§ 55 — 76, а также для сравнения см. дела, касавшиеся предполагаемой неспособности государства обеспечить защиту имущества в контексте осуществления опасной промышленной деятельности, например, дело о взрыве нефтеперерабатывающего завода, который привел к повреждению имущества (см. Постановление Европейского Суда по делу «Куршун против Турции» ( Kurºun v. Turkey), §§ 118 — 132). Доступность и модификация заявленного средства правовой защиты, а также его объем и сфера применения должны быть четко обозначены и подтверждены или дополнены правоприменительной или прецедентной практикой судов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Миколаева против Словакии» ( Mikolajová v. Slovakia), § 34). Данное положение применимо даже в контексте правовых систем на основе общего права, в которых писаная конституция косвенно гарантирует то право, на которое ссылается заявитель (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Макфарлейн против Ирландии», § 117, о средстве правовой защиты, которое в теории было доступно на протяжении почти 25 лет, но никогда не применялось).

Доводы властей государств-ответчиков будут обладать большей значимостью, если они будут сопровождаться конкретными примерами из прецедентной практики судов государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Андрашик и другие против Словакии», Решение Европейского Суда по делу «Ди Санте против Италии» (Di Sante v. Italy), Решение Европейского Суда по делу «Жюмарра и другие против Франции» (Giummarra and Others v. France), Решение Европейского Суда по делу «Паулину Томаш против Португалии» (Paulino Tomás v. Portugal), Решение Европейского Суда по делу «Компания „Йохтти Сапмелаккат Ру“ и другие против Финляндии» (Johtti Sapmelaccat Ry and Others v. Finland), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паррилло против Италии» (Parrillo v. Italy), §§ 87 - 105, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Р. против Украины», § 53). Хотя власти государства-ответчика, как правило, должны быть способны подтвердить практическую эффективность средства правовой защиты примерами из прецедентной практики своих судов, Европейский Суд признавал, что это может быть сложно сделать в небольших юрисдикциях, где количества дел определенного вида может быть меньше, чем в крупных юрисдикциях (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аден Ахмед против Мальты» (Aden Ahmed v. Malta), § 63, Постановление Европейского Суда по делу «M.N. и другие против Сан-Марино» (M.N. and Others v. San Marino), § 81).

В целом указанные решения должны быть вынесены до подачи жалобы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Норберт Сикорский против Польши», § 115, Постановление Европейского Суда по делу «Димитар Янакиев против Болгарии (N 2)» (Dimitar Yanakiev v. Bulgaria) (N 2), §§ 53 и 61) и должны относиться к рассматриваемому делу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia), §§ 43 - 44). Вместе с тем смотри принципы (указанные ниже), касающиеся создания нового средства правовой защиты в период рассмотрения дела Европейским Судом.

92. Если власти государства-ответчика утверждают, что заявитель мог напрямую ссылаться на положения Конвенции в судах государства-ответчика, они должны доказать степень достоверности такого средства правовой защиты на конкретных примерах (см. Решение Европейского Суда по делу «Славгородский против Эстонии» (Slavgorodski v. Estonia). Данное правило также применяется к предполагаемому средству правовой защиты, которое непосредственно основано на определенных общих положениях конституции государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Корнаковс против Латвии», § 84).

93. Европейский Суд в большей степени проявлял готовность принимать данные доводы в тех случаях, когда законодательный орган государства-ответчика вводил особое средство правовой защиты в связи с чрезмерной продолжительностью судебных производств (см. Решение Европейского Суда по делу «Бруско против Италии» (Brusco v. Italy), Решение Европейского Суда по делу «Славичек против Хорватии» ( Slavièek v. Croatia), а также см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (N 1)», §§ 136 - 148, и см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Мерит против Украины» (Merit v. Ukraine), § 65).

94. После того, как власти государства-ответчика выполнили свою обязанность по доказыванию наличия у заявителя надлежащего, эффективного и доступного средства правовой защиты, заявитель должен доказать, что:

• средство правовой защиты было фактически им использовано (см. Решение Европейского Суда по делу «Грессер против Германии» ( Grässer v. Germany)), или
• средство правовой защиты по каким-либо причинам являлось ненадлежащим или неэффективным при конкретных обстоятельствах дела (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Селмуни против Франции», § 76, «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения), § 77, упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гергина против Румынии», § 89, Постановление Европейского Суда по делу «Джоанну против Турции» (Joannou v. Turkey), §§ 86 — 87 и 94 — 106), например, в случае чрезмерных задержек в проведении расследования (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Радиовещательная корпорация „Радио Франс“ и другие против Франции», § 34), или если средство правовой защиты, которое в обычных условиях является доступным, в частности, апелляционная жалоба по вопросам права, было неэффективным при обстоятельствах конкретного дела в силу подхода, принятого по аналогичным делам (см. Решение Европейского Суда по делу «Скордино против Италии» (Scordino v. Italy), Постановление Европейского Суда по делу «Компания Pressos Compania Naviera S.A. и другие против Бельгии» (Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium), §§ 26 - 27), даже если соответствующие решения были вынесены недавно (см. Решение Европейского Суда по делу «Гас и Дюбуа против Франции» (Gas and Dubois v. France). Данное правило относится и к ситуациям, когда заявитель не имеет возможности напрямую обратиться в соответствующий суд (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тэнасе против Республики Молдова», § 122). В некоторых особых обстоятельствах, когда в деле было несколько заявителей, находящихся в аналогичной ситуации, некоторые из которых не обращались в суд, указанный государством-ответчиком, эти заявители освобождались от выполнения данной обязанности, поскольку внутригосударственное средство правовой защиты, к которому обратились другие заявители, на практике оказалось неэффективным и будет столь же неэффективным по делам остальных заявителей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Василкоский и другие против Македонии» (Vasilkoski and Others v. former Yugoslav Republic of Macedonia), §§ 45 — 46, Постановление Европейского Суда по делу «Ласка и Лика против Албании» (Laska and Lika v. Albania), §§ 45 — 48). Однако данное правило применяется в исключительных случаях (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сагхинадзе и другие против Грузии», §§ 81 — 83), или
• имели место особые обстоятельства, освобождающие заявителя от выполнения данного требования (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Акдивар и другие против Турции», §§ 68 - 75, «Сейдович против Италии», § 55, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Веритер против Франции», § 60).

95. Одним из таких факторов может служить бездействие органов власти государства-ответчика в ответ на серьезные утверждения о нарушениях со стороны представителей государства или о причинении ими вреда, например, при отказе в проведении расследования или оказании помощи. В данной ситуации можно говорить о новом смещении бремени доказывания, иными словами, власти государства-ответчика должны пояснить, какие меры они приняли в ответ на обжалуемые события в зависимости от их масштаба и степени серьезности (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции», § 70).

96. Одних сомнений заявителя в эффективности определенного средства правовой защиты недостаточно для освобождения его от обязанности использовать это средство правовой защиты (см. Решение Европейского Суда по делу «Эпездемир против Турции» ( Epözdemir v. Turkey), Решение Европейского Суда по делу «Милошевич против Нидерландов» ( Miloševiæ v. Netherlands), Решение Европейского Суда по делу «Пеллегрити против Италии» (Pellegriti v. Italy), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Компания „Голуб“ против Украины», упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения), §§ 74 и 84, Решение Европейского Суда по делу «Зихни против Турции» (Zihni v. Turkey), §§ 23 и 29 — 30, касающемуся опасений заявителя относительно беспристрастности судей Конституционного суда). Напротив, в интересах заявителя обратиться в компетентный суд, чтобы последний имел возможность изменить содержание существующих прав, используя свое право на толкование законодательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чуперческу против Румынии» (Ciupercescu v. Romania), § 169). В правовых системах, где обеспечивается конституционная защита основных прав, пострадавшее лицо обязано проверить степень такой защиты и предоставить судам государства-ответчика возможность модифицировать содержание указанных прав путем толкования (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «A, B и C против Ирландии», § 142, «Вучкович и другие против Сербии» (предварительные возражения), § 84). Однако если предлагаемое средство правовой защиты на практике не предлагает разумные перспективы успеха, например, с учетом сложившейся прецедентной практики судов государства-ответчика, тот факт, что заявитель не использовал данное средство правовой защиты, не является препятствием для признания его жалобы приемлемой для рассмотрения по существу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания Pressos Compania Naviera S.A. и другие против Бельгии», § 27, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Карсон и другие против Соединенного Королевства» (Carson and Others v. United Kingdom), § 58).

97. Обязанность заявителя исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты по общему правилу определяется по состоянию на дату подачи жалобы в Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бауманн против Франции» (Baumann v. France), § 47), за некоторыми исключениями, которые могут быть оправданы особыми обстоятельствами дела (см. ниже пункт 6 настоящего раздела). В целом данное положение применяется к ходатайству о принятии обеспечительных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда, которое может быть направлено в Суд до подачи официальной жалобы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «A.M. против Франции», §§ 65 и 68). Тем не менее Европейский Суд допускает ситуацию, когда последний этап использования средства правовой защиты будет завершен вскоре после подачи жалобы, но до того, как он вынесет решение о ее приемлемости для рассмотрения по существу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Каруссиотис против Португалии» (Karoussiotis v. Portugal), § 57, Постановление Европейского Суда по делу «Честаро против Италии» (Cestaro v. Italy), §§ 147 — 148, в котором заявитель подал жалобу в Европейский Суд в соответствии со статьей 3 Конвенции, не дожидаясь решения Кассационного суда, вынесенного спустя один год и восемь месяцев, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «A.M. против Франции», §§ 66 и 80, где единственный этап, на котором могло быть обеспечено принятие меры, оказывающей приостанавливающее действие, подача ходатайства о предоставлении убежища, был завершен после подачи жалобы в Европейский Суд).

98. Если власти государства-ответчика хотят подать возражение о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, они должны сделать это, насколько позволяют обстоятельства и природа возражения, в форме письменных или устных замечаний о приемлемости жалобы для их рассмотрения по существу, хотя могут иметь место исключительные обстоятельства, освобождающие власти государства-ответчика от этого обязательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Моорен против Германии» (Mooren v. Germany), § 57 - 59, с дополнительными ссылками, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации» (Svinarenko and Slyadnev v. Russia), §§ 79 - 83, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блохин против Российской Федерации» (Blokhin v. Russia), §§ 96 - 98, а также см. правило 55 Регламента Европейского Суда). На этом этапе, когда жалоба коммуницирована властям государства-ответчика, и они не представили возражений в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты, Европейский Суд не вправе рассматривать данный вопрос по собственной инициативе. Власти государства-ответчика должны выдвинуть явный довод о неприемлемости жалобы для рассмотрения по существу ввиду неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Навальный против Российской Федерации» (Navalnyy v. Russia), §§ 60 - 61, в котором власти государства-ответчика, комментируя жалобу по существу, лишь вскользь упомянули о том, что заявитель не обжаловал оспариваемые меры в судах Российской Федерации, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Либлик и другие против Эстонии», § 114, в котором власти государства-ответчика предложили другие средства правовой защиты, доступные заявителям, но не выдвинули возражений о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты). Европейский Суд может пересмотреть решение об объявлении жалобы приемлемой для рассмотрения по существу даже на этапе рассмотрения ее по существу и в соответствии с правилом 55 Регламента Европейского Суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «О'Киф против Ирландии», § 108, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Муршич против Хорватии» ( Muršiæ v. Croatia), § 69, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии» (Merabishvili v. Georgia), § 214).

99. Как правило, рассмотрение возражения о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты объединяется с рассмотрением жалобы по существу, особенно в делах, касающихся процессуальных обязательств или гарантий, например, в жалобах в связи:

• с процессуальным аспектом статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Динк против Турции» (Dink v. Turkey), §§ 56 - 58, Постановление Европейского Суда по делу «Орук против Турции» (Oruk v. Turkey), § 35, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии», §§ 103 - 104);
• с процессуальным аспектом статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хусейн (Абу Зубайда) против Польши» (Husayn (Abu Zubaydah) v. Poland), § 337, Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Нашири против Польши» (Al Nashiri v. Poland), § 343);
• со статьей 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маргаретич против Хорватии» ( Margaretiæ v. Croatia), § 83);
• со статьей 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоппола против Италии (N 2)», § 126);
• со статьей 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «A, B и C против Ирландии», § 155, Постановление Европейского Суда по делу «Константинидис против Греции» (Konstantinidis v. Greece), § 31);
• со статьей 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сюрмели против Германии», § 78, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «M.S.S. против Бельгии и Греции» (M.S.S. v. Belgium and Greece), § 336);
• со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «S.L. и J.L. против Хорватии», § 53, и «Джоанну против Турции», § 63).

100. Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты обычно решается с учетом статуса судебного производства в судах государства-ответчика на дату подачи жалобы в Европейский Суд. Однако из этого правила предусмотрены исключения, связанные с введением новых средств правовой защиты (см. Решение Европейского Суда по делу «Ичьер против Турции» ( Ýçyer v. Turkey), § 72 et seq.). В частности, Европейский Суд отступал от данного правила при рассмотрении дел, касавшихся продолжительности производства по делу (см. Решение Европейского Суда по делу «Предиль Анштальт против Италии» (Predil Anstalt v. Italy), Решение Европейского Суда по делу «Боттаро против Италии» (Bottaro v. Italy), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Андрашик и другие против Словакии», Решение Европейского Суда по делу «Ноголица против Хорватии» (Nogolica v. Croatia), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Бруско против Италии», Решение Европейского Суда по делу «Кореньяк против Словении» (Korenjak v. Slovenia), §§ 66 — 71, Решение Европейского Суда по делу «Компания „Техники Олимпиаки А.Е.“ против Греции» (Techniki Olympiaki A.E. v. Greece), или дел, связанных с введением нового компенсаторного средства правовой защиты из-за вмешательства в осуществление имущественных прав (см. Решение Европейского Суда по делу «Хажиньский против Польши» ( Charzyñski v. Poland), Решение Европейского Суда по делу «Михаляк против Польши» (Michalak v. Poland), упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции»), или дел, касавшихся неисполнения постановлений судов государств-ответчиков (см. Решение Европейского Суда по делу «Наговицын и Нальгиев против Российской Федерации» (Nagovitsyn and Nalgiyev v. Russia), §§ 36 - 40, Решение Европейского Суда по делу «Балан против Республики Молдова» (Balan v. Moldova), либо дел, касавшихся переполненности исправительных учреждений (см. Решение Европейского Суда по делу «Латак против Польши» ( £atak v. Poland), Решение Европейского Суда по делу «Стелла и другие против Италии» (Stella and Others v. Italy), §§ 42 — 45).

Европейский Суд также принимал во внимание эффективность и доступность вновь введенных средств правовой защиты (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции»), § 88). В отношении ситуации, когда новое средство правовой защиты оказалось неэффективным, см. Постановление Европейского Суда по делу «Паризов против Македонии» (Parizov v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), §§ 41 — 47, что касается случая, при котором новое конституционное средство правовой защиты оказалось эффективным, см. Постановление Европейского Суда по делу «Цветкович против Сербии» ( Cvetkoviæ v. Serbia), § 41.

Относительно даты, начиная с которой будет справедливо требовать от заявителя использования средства правовой защиты, введенного в судебную систему государства вследствие изменения прецедентной практики, Европейский Суд отмечал, что было бы несправедливо требовать исчерпания такого нового средства правовой защиты без предоставления частным лицам разумного срока на ознакомление с судебным решением (см. Постановление Европейского Суда по делу «Брока и Тексье-Мико против Франции» (Broca and Texier-Micault v. France), § 20). Продолжительность «разумного срока» зависит от обстоятельств каждого дела, но в целом Европейский Суд постановил, что такой срок составляет шесть месяцев (см. ibid., Решение Европейского Суда по делу «Депо против Бельгии» (Depauw v. Belgium), Постановление Европейского Суда по делу «Явуз Селим Гюлер против Турции» (Yavuz Selim Güler v. Turkey), § 26). Например, в Постановлении Европейского Суда по делу «Леонардо да Силва против Люксембурга» (Leandro Da Silva v. Luxembourg), § 50, срок составил восемь месяцев с момента принятия соответствующего решения на уровне государства-ответчика и три с половиной месяца с момента его публикации. Смотри также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Макфарлейн против Ирландии», § 117, что касается средства правовой защиты, введенного после вынесения пилотного постановления, см. Решение Европейского Суда по делу «Фахретдинов и другие против Российской Федерации» (Fakhretdinov and Others v. Russia), §§ 36 — 44, в отношении отступления от прецедентной практики судов государства-ответчика см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (N 1)», § 147.

В вышеупомянутом Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (N 1)» и в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Коккьярелла против Италии» (Cocchiarella v. Italy) Европейский Суд указал, какими характеристиками должно обладать внутригосударственное средство правовой защиты, чтобы быть эффективным в делах о продолжительности производств (см. также Постановление Европейского Суда по делу «Вассилиос Атанасиу и другие против Греции» (Vassilios Athanasiou and Others v. Greece), §§ 54 — 56). Как правило, не требуется обращения к тому средству правовой защиты, которое не имеет превентивного или компенсаторного действия в отношении продолжительности производства по делу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пухштайн против Австрии» (Puchstein v. Austria), § 31). Средство правовой защиты в связи с продолжительностью производства по делу должно, в частности, функционировать без значительных задержек и обеспечивать надлежащий уровень компенсации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (N 1)», §§ 195 и 204 - 207).

101. Если Европейский Суд выявляет структурные или общие недостатки в законодательстве или правоприменительной практике государства-ответчика, он может потребовать от этого государства рассмотреть ситуацию и при необходимости принять эффективные меры для того, чтобы подобного рода дела не поступали на его рассмотрение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лукенда против Словении» (Lukenda v. Slovenia), § 98). Европейский Суд может сделать вывод о том, что государство должно внести изменения в существующую совокупность средств правовой защиты или создать новые средства правовой защиты в целях обеспечения действительно эффективного возмещения за нарушения конвенционных прав (см., например, пилотное Постановление Европейского Суда по делу «Ксенидес-Арестис против Турции» (Xenides-Arestis v. Turkey), § 40, и пилотное Постановление Европейского Суда по делу «Бурдов против Российской Федерации» (N 2)» (Burdov v. Russia) (N 2), §§ 42, 129 et seq. и 140). Особое внимание следует уделять необходимости предусматривать эффективные внутригосударственные средства правовой защиты (см. упоминавшееся выше пилотное Постановление Европейского Суда по делу «Вассилиос Атанасиу и другие против Греции», § 41).

Если государство-ответчик ввело новое средство правовой защиты, Европейский Суд рассмотрит вопрос о его эффективности (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Роберт Лесяк против Словении» (Robert Lesjak v. Slovenia), §§ 34 — 55, упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции», § 87, Постановление Европейского Суда по делу «Ксинос против Греции» (Xynos v. Greece), §§ 37 и 40 — 51, Постановление Европейского Суда по делу «Преда и другие против Румынии» (Preda and Others v. Romania), §§ 118 — 133). Европейский Суд изучает указанный вопрос с помощью анализа обстоятельств каждого дела, его вывод об эффективности новой нормативно-правовой базы должен быть основан на ее практическом применении (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ноголица против Хорватии», Постановление Европейского Суда по делу «Рутковский и другие против Польши» (Rutkowski and Others v. Poland), §§ 176 — 186). При этом ни факт отсутствия судебной или административной практики по применению нормативно-правовой базы, ни риск существенной продолжительности производства по делу сами по себе не делают новое средство правовой защиты неэффективным (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Наговицын и Нальгиев против Российской Федерации», § 30).

102. Если Европейский Суд приходит к выводу об эффективности нового средства правовой защиты, это означает, что другие заявители по аналогичным делам должны обращаться к новому средству правовой защиты при условии, что им не препятствует истечение срока давности. Европейский Суд объявляет подобные жалобы неприемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции, даже если они были поданы до введения нового средства правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Грзинчич против Словении» ( Grzinèiè v. Slovenia), §§ 102 — 110, упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Ичьер против Турции», § 74 et seq., «Стелла и другие против Италии», §§ 65 — 68, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Преда и другие против Румынии», §§ 134 — 142, Решение Европейского Суда по делу «Муратович против Сербии» (Muratovic v. Serbia), §§ 17 — 20).

Это касается внутригосударственных средств правовой защиты, которые стали доступны после подачи жалобы в Европейский Суд. При оценке наличия исключительных обстоятельств, обязывающих заявителя воспользоваться таким средством правовой защиты, следует учитывать, в частности, природу новых нормативно-правовых актов государства-ответчика, а также контекст их введения (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Фахретдинов и другие против Российской Федерации», § 30). В указанном деле Европейский Суд постановил, что внутригосударственное средство правовой защиты, введенное в действие после вынесения пилотного постановления, в котором Европейский Суд указал на необходимость создания такого средства правовой защиты, должно было быть использовано до обращения в Европейский Суд.

Европейский Суд также отмечал, что он готов изменить свой подход в отношении потенциальной эффективности средства правовой защиты, введенного в действие после вынесения пилотного постановления, если практика властей государства-ответчика в долгосрочной перспективе будет свидетельствовать о том, что новое законодательство не применяется в соответствии с пилотным постановлением и со стандартами Конвенции в целом (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Муратович против Сербии», §§ 17 — 20).

Европейский Суд также уточнил условия применения пункта 1 статьи 35 Конвенции в зависимости от даты подачи жалобы (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Фахретдинов и другие против Российской Федерации», §§ 31 — 33, «Наговицын и Нальгиев против Российской Федерации», § 29 et seq., 40 - 41).

«1. Суд может принимать дело к рассмотрению... в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу».

Six-month period (шестимесячный срок) (35-1) — Final domestic decision (окончательное решение по делу, принятое национальными органами) (35-1) — Continuing situation (длящаяся ситуация) (35-1).

103. Основная цель правила шестимесячного срока состоит в сохранении правовой определенности путем обеспечения того, чтобы дела, в которых поднимаются вопросы в соответствии с Конвенцией, рассматривались в разумный срок, а также в недопущении того, чтобы органы власти и иные заинтересованные лица находились в состоянии неопределенности в течение длительного времени (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Мокану и другие против Румынии», § 258, «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии», § 129). Кроме того, данное правило предоставляет предполагаемому заявителю время для того, чтобы решить вопрос о подаче жалобы, и в случае принятия соответствующего решения определить конкретные требования и доводы, которые будут предъявлены, а также упрощает процедуру установления фактов по делу, поскольку с течением времени любое справедливое рассмотрение затронутых вопросов становится затруднительным (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сабри Гунеш против Турции» (Sabri Güneº v. Turkey), § 39).

104. Указанное правило определяет временные рамки надзора со стороны Европейского Суда и определяет как для частных лиц, так и для государственных органов период, по истечении которого надзор более невозможен. Это правило отражает намерение Высоких Договаривающихся Сторон препятствовать тому, чтобы ранее вынесенные постановления постоянно подвергались сомнению, и отражает законный интерес в обеспечении порядка, стабильности и мира (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» (Idalov v. Russia), § 128, упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Сабри Гунеш против Турции», § 40, «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии», § 129).

105. Правило шестимесячного срока представляет собой норму публичной политики, и юрисдикция Европейского Суда позволяет ему применять данное правило по своей инициативе, даже если власти государства-ответчика не выдвинули соответствующего возражения (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Сабри Гунеш против Турции», § 29, «Блохин против Российской Федерации», § 102, «Мерабишвили против Грузии», § 247, и «Радомилья и другие против Хорватии», § 138).

106. Правило шестимесячного срока не может обязать заявителя обращаться с жалобой в Европейский Суд до того, как его положение в связи с оспариваемым вопросом будет окончательно урегулировано на внутригосударственном уровне (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 157, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лекич против Словении» ( Lekiæ v. Slovenia), § 65, Решение Европейского Суда по делу «Чапмен против Бельгии) (Chapman v. Belgium), § 34).»

(a) Окончательное решение

107. Течение шестимесячного срока начинается с даты принятия окончательного решения в процессе исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Решение Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лекич против Словении», § 65). Заявитель должен с помощью обычной процедуры использовать внутригосударственные средства правовой защиты, которые представляются эффективными и достаточными (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Морейра Барбоза против Португалии», упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «О'Киф против Ирландии», §§ 110 - 113, см. также Постановление Европейского Суда по делу «Кэлин и другие против Румынии» ( Cãlin and Others v. Romania), §§ 59 — 60 и 62 — 69, в отношении единовременного эффективного средства правовой защиты). При наличии только одного окончательного решения в целях ограничения шестимесячного срока учитывается только один этап производств, даже если дело рассматривалось дважды в инстанциях различных уровней (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компании „Сатакуннан Марккинаперсси Ой“ и „Сатамедиа Ой“ против Финляндии», § 93).

108. Использование средств правовой защиты, которые не удовлетворяют требованиям пункта 1 статьи 35 Конвенции, учитывается Европейским Судом в целях установления даты «окончательного решения» или даты начала течения шестимесячного срока (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Йеронович против Латвии», § 75, Постановление Европейского Суда по делу «Алексеев и другие против Российской Федерации» (Alekseyev and Others v. Russia), §§ 10 - 16). При этом во внимание могут приниматься только обычные и эффективные средства правовой защиты, и заявитель не может продлевать строгий срок, установленный Конвенцией, пытаясь подать неуместные жалобы или жалобы, которые могут дать неверное представление, в инстанции или органы, не обладающие полномочиями или компетенцией для того, чтобы предложить эффективное возмещение по жалобам в связи с вопросами в рамках Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии», § 132, Решение Европейского Суда по делу «Фернье против Соединенного Королевства» (Fernie v. United Kingdom)). Однако в Постановлении по делу «Червенка против Чешской Республики» ( Èervenka v. Czech Republic), в котором заявитель ожидал решения Конституционного суда, хотя и сомневался в эффективности данного средства правовой защиты, Европейский Суд указал, что заявителю нельзя поставить в вину попытку исчерпать данное средство правовой защиты (§§ 90 и 113 — 121).

109. Определение того, является ли процедура на внутригосударственном уровне эффективным средством правовой защиты, которое заявитель должен исчерпать и которое, следовательно, должно приниматься во внимание в целях исчисления шестимесячного срока, зависит от ряда факторов, а именно от жалобы заявителя, объема обязательств государства в соответствии с конкретным положением Конвенции, средств правовой защиты, доступных на уровне государства-ответчика, и от конкретных обстоятельств дела. Так, порядок установления эффективности будет различным в делах, касающихся незаконного применения силы представителями государства, и в делах, связанных с халатностью врачей (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии», §§ 134 - 137).

110. Не учитываются средства правовой защиты, использование которых зависит от дискреционных полномочий должностных лиц, и которые, соответственно, не доступны заявителю напрямую. Аналогичным образом средства правовой защиты, к которым не применяется точный срок, создают неопределенность и лишают смысла правило шестимесячного срока, предусмотренное пунктом 1 статьи 35 Конвенции (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Уильямс против Соединенного Королевства», Решение Европейского Суда по делу «Абрамян и другие против Российской Федерации» (Abramyan and Others v. Russia), §§ 97 - 102 и 104, Решение Европейского Суда по делу «Кашлан против Российской Федерации» (Kashlan v. Russia), §§ 23 и 26 - 30). Однако в исключительных случаях Европейский Суд признавал целесообразным для заявителя дождаться окончательного решения по дискреционному средству правовой защиты. При этом Европейский Суд не считал, что заявитель намеренно пытался отсрочить срок, применяя ненадлежащие процедуры, которые не могли обеспечить эффективную компенсацию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Петрович против Сербии» ( Petroviæ v. Serbia), §§ 57 — 61).

111. Как правило, пункт 1 статьи 35 Конвенции не требует, чтобы заявители обращались с ходатайствами о возобновлении производства по делу или использовали аналогичные исключительные средства правовой защиты, и не предусматривает продления шестимесячного срока на основании того, что такие средства правовой защиты были использованы (см. Решение Европейского Суда по делу «Бердзенишвили против Российской Федерации» (Berdzenishvili v. Russia), Решение Европейского Суда по делу «Тука против Соединенного Королевства (N 1)» (Tucka v. United Kingdom) (N 1), Постановление Европейского Суда по делу «Хаас и Сабо против Венгрии» ( Haász and Szabó v. Hungary), §§ 36 — 37). Тем не менее если исключительное средство правовой защиты является единственным средством правовой защиты, доступным заявителю, то течение шестимесячного срока может исчисляться со дня вынесения решения в рамках использования такого средства (см. Решение Европейского Суда по делу «Ахтинен против Финляндии» (Ahtinen v. Finland), Постановление Европейского Суда по делу «Томашевский против Польши» (Tomaszewscy v. Poland), §§ 117 — 119).

Жалоба, поданная заявителем в течение шести месяцев после вынесения решения об отказе в возобновлении производства по делу, будет объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу, поскольку такое решение не является «окончательным решением» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сапеян против Армении» (Sapeyan v. Armenia), § 23).

При возобновлении производства по делу или в случае пересмотра окончательного решения течение шестимесячного срока по первоначальному этапу производств или окончательному решению прерывается только в отношении тех вопросов, затрагивающих Конвенцию, которые послужили основанием для пересмотра или возобновления производства по делу и рассматривались в исключительном порядке (см. ibid., § 24). Даже если ходатайство о пересмотре в исключительном порядке не могло привести к возобновлению первоначального производства, но судам государства-ответчика была предоставлена возможность рассмотреть суть вопросов о нарушении прав человека, которые заявитель впоследствии передал в Европейский Суд, и суды государства-ответчика рассмотрели их, течение шестимесячного срока считается возобновленным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шмидт против Латвии» (Schmidt v. Latvia), §§ 70 — 71).

(b) Начало течения срока

112. Правило шестимесячного срока является автономным и подлежит толкованию и применению в отношении фактов каждого конкретного дела, чтобы обеспечить эффективное осуществление права на подачу индивидуальной жалобы. Хотя законодательство и правоприменительная практика государства-ответчика имеют большое значение, они не являются решающими при определении начала течения шестимесячного срока (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сабри Гунеш против Турции», §§ 52 и 55). Например, Европейский Суд счел, что было бы чрезмерно формальным толкованием шестимесячного срока требовать от заявителя, предъявившего два схожих требования, подачи двух жалоб в Европейский Суд в разные даты в целях соблюдения определенных процессуальных норм законодательства государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьедад Анонима дель Усьеса“ против Испании» (Sociedad Anónima del Ucieza v. Spain), §§ 43 — 45).

(i) Осведомленность о решении

113. Течение шестимесячного срока начинается с даты, когда заявитель и/или его представитель узнали об окончательном решении, принятом на внутригосударственном уровне (см. Решение Европейского Суда по делу «Коч и Тосан против Турции» ( Koç and Tosun v. Turkey)).

114. Власти государства-ответчика, которые ссылаются на пропуск заявителем шестимесячного срока, должны установить дату, когда заявителю стало известно об окончательном решении на внутригосударственном уровне (см. Решение Европейского Суда по делу «Шахмо против Турции» ( ªahmo v. Turkey), Постановление Европейского Суда по делу «Белозоров против Российской Федерации и Украины» (Belozorov v. Russia and Ukraine), §§ 93 - 97).

(ii) Вручение решения

115. Вручение заявителю: если заявитель имеет право на автоматическое получение копии окончательного решения на внутригосударственном уровне, то предмет и цель пункта 1 статьи 35 Конвенции наилучшим образом учитываются при исчислении шестимесячного срока со дня вручения копии такого решения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ворм против Австрии» (Worm v. Austria), § 33).

116. Вручение адвокату: течение шестимесячного срока начинается со дня, когда адвокату заявителя стало известно о принятии решения, завершающего процесс исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, даже если заявитель узнал о таком решении позднее (см. Решение Европейского Суда по делу «Челик против Турции» ( Çelik v. Turkey)).

(iii) Отсутствие вручения решения

117. Если законодательство государства-ответчика не предусматривает порядок вручения принятого решения, то целесообразно считать, что течение шестимесячного срока начинается со дня изготовления решения в полном объеме, поскольку у сторон появляется возможность ознакомиться с его содержанием (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Папахелас против Греции» (Papachelas v. Greece), § 30). Заявителю или его либо ее адвокату следует проявлять добросовестность для получения копии решения, переданного в канцелярию суда (см. Решение Европейского Суда по делу «Олмез против Турции» ( Ölmez v. Turkey)).

(iv) Отсутствие средств правовой защиты

118. Важно иметь в виду, что требования пункта 1 статьи 35 Конвенции об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты и соблюдении правила шестимесячного срока тесно взаимосвязаны (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Йеронович против Латвии», § 75, «Лопеш де Соуза Фернандеш против Португалии», § 130). Если с самого начала очевидно, что в распоряжении заявителя отсутствуют какие-либо эффективные средства правовой защиты, течение шестимесячного срока начинается с даты совершения обжалуемого действия или со дня, когда заявитель испытал на себе его последствия либо когда заявителю стало известно о его совершении или его негативных последствиях (см. Решение Европейского Суда по делу «Деннис и другие против Соединенного Королевства» (Dennis and Others v. United Kingdom), упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 157, Решение Европейского Суда по делу «Айдаров и другие против Болгарии» (Aydarov and Others v. Bulgaria), § 90).

119. Если заявитель обращается к очевидно доступному средству правовой защиты и лишь впоследствии узнает о наличии обстоятельств, делающих такое средство правовой защиты неэффективным, целесообразно принять в качестве начала течения шестимесячного срока день, когда заявитель впервые узнал или должен был узнать о таких обстоятельствах (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Варнава и другие против Турции», §§ 157 — 158, «Йеронович против Латвии», § 75, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Зубков и другие против Российской Федерации», §§ 105 - 109).

(v) Длящаяся ситуация

120. Понятие «длящаяся ситуация» означает ситуацию, при которой заявители являются потерпевшими от продолжающихся действий со стороны государства или от его имени. Длящаяся ситуация также может стать прямым следствием законодательства, которое оказывает влияние на личную жизнь заявителя (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «S.A.S. против Франции», § 110, «Паррилло против Италии», §§ 109 - 114). Тот факт, что какое-либо событие имеет важные последствия в будущем, не означает, что такое событие создает «длящуюся ситуацию» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йордаке против Румынии» (Iordache v. Romania), § 49, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кэлин и другие против Румынии», §§ 58 — 60).

121. В случае повторения одних и тех же событий отсутствие каких-либо заметных изменений в условиях, в которых заявитель регулярно находился, создавало, по мнению Европейского Суда, «длящуюся ситуацию», которая делала весь обжалуемый период относящимся к юрисдикции Европейского Суда (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фетисов и другие против Российской Федерации» (Fetisov and Others v. Russia), § 75, с приведенными в нем примерами, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации», §§ 86 - 87, в отношении содержания в металлических клетках в период судебного слушания по уголовному делу, Постановление Европейского Суда по делу «Чалдаев против Российской Федерации» (Chaldayev v. Russia), §§ 54 - 57, относительно условий посещений в местах лишения свободы). Однако если между периодами содержания под стражей был перерыв продолжительностью более трех месяцев, Европейский Суд не считал, что данные периоды указывали на наличие «длящейся ситуации» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шишанов против Республики Молдова» (Shishanov v. Republic of Moldova), §§ 68 - 69). Аналогичным образом многократные последовательные задержания с последующим судебным преследованием, осуждением и наказанием, связанным с лишением свободы, которые имели место непосредственно после совершения заявителем преступления, не являются длящейся ситуацией, даже если периоды нахождения заявителя на свободе иногда составляли всего нескольких минут (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гаф против Соединенного Королевства» (Gough v. United Kingdom), §§ 133 — 134).

122. Если предполагаемое нарушение представляет собой длящуюся ситуацию, в отношении которой отсутствует внутригосударственное средство правовой защиты, течение шестимесячного срока начинается только после окончания такой ситуации (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Сабри Гунеш против Турции», § 54, «Варнава и другие против Турции», § 159, Решение Европейского Суда по делу «Улке против Турции» ( Ülke v. Turkey)). Пока ситуация продолжается, правило шестимесячного срока не может быть применимо (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йордаке против Румынии», § 50, Постановление Европейского Суда по делу «Олияри и другие против Италии» (Oliari and Others v. Italy), §§ 96 — 97).

123. Тем не менее длящаяся ситуация не может откладывать применение правила шестимесячного срока на неопределенный период. Европейский Суд установил обязанность для заявителей проявлять усердие и инициативу, если они хотят обжаловать длящееся невыполнение государством некоторых обязательств, в частности, продолжающиеся исчезновения, право на имущество или жилище, а также на неспособность взыскать денежную задолженность с государственной компании (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», §§ 159 — 172, Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саргсян против Азербайджана» (Sargsyan v. Azerbaijan), §§ 124 — 148, Решение Европейского Суда по делу «Соколов и другие против Сербии» (Sokolov and Others v. Serbia), §§ 31 — 36, см. также ниже подпункт «a» пункта 5 настоящего раздела).

124. Течение срока начинается на следующий день после публичного оглашения окончательного решения или после уведомления заявителя или его/ее представителя о таком решении и заканчивается спустя шесть календарных месяцев независимо от фактической продолжительности этих календарных месяцев (см. Решение Европейского Суда по делу «Отто против Германии» (Otto v. Germany), Постановление Европейского Суда по делу «Атайкайя против Турции» (Ataykaya v. Turkey), § 40).

125. Соблюдение шестимесячного срока определяется с использованием критериев, установленных в Конвенции, а не присущих законодательству каждого государства-ответчика (см. Решение Европейского Суда по делу «Компания „БЕНет Прага, спол. с.р.о.“ против Чешской Республики» (BENet Praha, spol. s.r.o. v. Czech Republic), Постановление Европейского Суда по делу «Послу и другие против Турции» (Poslu and Others v. Turkey), § 10). В применении Европейским Судом собственных критериев при исчислении сроков независимо от внутригосударственных норм проявляется стремление обеспечить правовую определенность, надлежащее отправление правосудия и, таким образом, практическое и эффективное функционирование конвенционного механизма (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сабри Гунеш против Турции», § 56).

126. Тот факт, что последний день шестимесячного срока приходится на субботу, воскресенье или на государственный праздник и что в данной ситуации согласно внутригосударственным нормам сроки переносятся на следующий рабочий день, не влияет на определение dies ad quem (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сабри Гунеш против Турции», §§ 43 и 61).

127. Европейский Суд вправе определять дату истечения шестимесячного срока, отличную от даты, установленной государством-ответчиком (см. Решение Европейского Суда по делу «Ипек против Турции» ( Ýpek v. Turkey)).

(a) Заполненный формуляр жалобы

128. В соответствии с правилом 47 Регламента Европейского Суда, который вступил в силу 1 января 2014 г., датой подачи жалобы по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции является дата отправления в Европейский Суд формуляра жалобы, удовлетворяющего требованиям, указанным в данном правиле. Жалоба должна содержать всю требуемую информацию в соответствующих частях формуляра жалобы и должна сопровождаться копиями подтверждающих документов. Решение Европейского Суда по делу «Малыш и Иванин против Украины» (Malysh and Ivanin v. Ukraine) демонстрирует практическое применение правила 47 Регламента Европейского Суда в его новой редакции. Если правилом 47 Регламента Европейского Суда не предусмотрено иное, только заполненный формуляр жалобы прерывает течение шестимесячного срока (см. § 1 Практической инструкции «Подача жалобы»).

(b) Доверенность

129. Если заявитель хочет, чтобы жалоба была подана его/ее представителем, в Европейский Суд необходимо представить оригинал доверенности или формуляр доверенности, подписанный заявителем (см. подпункт «d» пункта 3.1 правила 47 Регламента Европейского Суда, а также Решение Европейского Суда по делу «Каур против Нидерландов» (Kaur v. Netherlands), § 11, in fine). В случае отсутствия такой доверенности жалоба не может считаться действительной и должна быть отклонена Европейским Судом вследствие отсутствия «жертвы» или даже ввиду злоупотребления правом на подачу жалобы (см. Решение Европейского Суда по делу «Кохреидзе и Рамишвили против Грузии» (Kokhreidze and Ramishvili v. Georgia), § 16).

130. Надлежащим образом заполненный формуляр доверенности составляет неотъемлемую часть жалобы по смыслу правил 45 и 47 Регламента Европейского Суда, и неисполнение обязательства по представлению данного формуляра может непосредственно повлиять на определение даты подачи жалобы (см. ibid., § 17).

(c) Дата подачи жалобы

131. Датой подачи жалобы считается дата на почтовом штемпеле, в которую заявитель отправил надлежащим образом заполненный формуляр жалобы в Европейский Суд (см. подпункт «a» пункта 6 правила 47 Регламента Европейского Суда, а также Решение Европейского Суда по делу «Абдулрахман против Нидерландов» (Abdulrahman v. Netherlands), Постановление Европейского Суда по делу «Брежец против Хорватии» ( Brežec v. Croatia), § 29, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Василяускас против Литвы» (Vasiliauskas v. Lithuania), §§ 115 - 117).

132. Только особые обстоятельства, в частности, невозможность установить дату отправления жалобы, могут оправдать применение иного подхода, например, признание даты заполнения формуляра жалобы или при ее отсутствии даты получения жалобы Секретариатом Суда в качестве даты подачи жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Булинвар ООД“ и Хрусанов против Болгарии» (Bulinwar OOD and Hrusanov v. Bulgaria), §§ 30 — 32).

133. Заявители не несут ответственность за какие-либо задержки, которые могут повлиять на пересылку их корреспонденции в Европейский Суд (см. Постановление Европейского Суда по делу «Анчугов и Гладков против Российской Федерации» (Anchugov and Gladkov v. Russia), § 70).

(d) Отправка жалобы по факсу

134. Жалобы, отправленные по факсу, не прерывают течения шестимесячного срока. Заявители также обязаны отправить подписанный оригинал жалобы по почте в пределах указанного шестимесячного срока (см. § 3 Практической инструкции «Подача жалобы»).

(e) Квалификация жалобы

135. Квалификация жалобы осуществляется на основе изложенных в ней фактов, а не по приведенным правовым основаниям или доводам (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоппола против Италии (N 2)», § 54, «Радомилья и другие против Хорватии», §§ 110 - 126). В силу принципа jura novit curia Европейский Суд не связан правовыми основаниями, указанными заявителем в соответствии с Конвенцией и Протоколами к ней, и вправе принимать решение о правовой квалификации фактов жалобы, рассматривая ее в соответствии со статьями или положениями Конвенции, отличными от тех, на которые ссылается заявитель (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Навальный против Российской Федерации», §§ 62 - 66, в котором Европейский Суд отметил, что фактические элементы жалоб в соответствии со статьей 18 Конвенции присутствовали во всех первоначальных жалобах, хотя заявитель ссылался на данное положение только в двух жалобах, и на основании этого отклонил возражение властей Российской Федерации о том, что жалобы в указанной части были поданы с нарушением срока, то есть в ходе производства в Большой Палате Европейского Суда).

(f) Последующие жалобы

136. В отношении жалоб, не включенных в первоначальное обращение, течение шестимесячного срока прерывается только в день их первого предъявления в конвенционный орган (см. Решение Европейского Суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства» (Allan v. United Kingdom)).

137. Заявитель может пояснить или уточнить изначально представленные факты, однако если такие уточнения фактически равносильны подаче новых отдельных жалоб, то эти жалобы должны соответствовать критериям приемлемости, в том числе правилу шестимесячного срока (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Радомилья и другие против Хорватии», §§ 122 и 128 - 139). Жалобы, предъявленные по истечении шестимесячного срока, могут быть приняты к рассмотрению только в том случае, если они касаются дополнительных аспектов дела или содержат дополнительные доводы в поддержку поданных в срок первоначальных жалоб, а не являются отдельными жалобами (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии», § 250, Решение Европейского Суда по делу «Греко-католический приход Сэмбата Бихор против Румынии» ( Sâmbata Bihor Greco-Catholic Parish v. Romania)).

138. Простой ссылки на статью 6 Конвенции в жалобе заявителя недостаточно для того, чтобы она могла считаться равносильной предъявлению всех последующих жалоб в соответствии с указанным положением Конвенции, если изначально отсутствовали указания на фактическое основание жалобы и характер предполагаемого нарушения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Рамуш Нуниш де Карвалью э Са против Португалии» (Ramos Nunes de Carvalho e Sá v. Portugal), §§ 102 - 106, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства», Решение Европейского Суда по делу «Адам и другие против Германии» (Adam and Others v. Germany)). Аналогичным образом жалоба со ссылкой на статью 14 Конвенции должна содержать как минимум указание на лицо или на группу лиц, по сравнению с которыми заявитель, по его утверждению, подвергся различному обращению, а также основание различия, которое предположительно имело место. Европейский Суд не смог согласиться с тем, что факта включения жалобы в соответствии со статьей 14 Конвенции в формуляр жалобы было достаточно для того, чтобы она могла считаться эквивалентной подаче всех последующих жалоб в соответствии с указанным положением Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фабиан против Венгрии» ( Fábián v. Hungary), § 96).

139. Представление каких-либо документов, касающихся производства на внутригосударственном уровне, не достаточно для того, чтобы это могло считаться равносильным предъявлению всех последующих жалоб, связанных с таким производством. Для подачи жалобы и, следовательно, для прерывания течения шестимесячного срока необходимо хотя бы кратко указать природу предполагаемого нарушения Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Божиновский против Македонии» ( Božinovski v. the former Yugoslav Republic of Macedonia)).

(a) Применимость ограничений по времени к длящимся ситуациям, касающимся права на жизнь, права на уважение жилища и права на защиту собственности

140. Несмотря на отсутствие точной даты начала течения шестимесячного срока, Европейский Суд налагает на заявителей обязанность проявлять добросовестность и инициативу, если они намерены жаловаться на длящееся отсутствие расследования исчезновений в ситуациях, представляющих угрозу для жизни. Ввиду неопределенности и растерянности, характерных для таких ситуаций, родственники пропавших без вести лиц могут обоснованно ожидать в течение длительных периодов времени завершения органами государственной власти соответствующих производств, даже если последние носят случайный характер и сопровождаются сложностями (см. вышеупомянутое Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», §§ 162 — 163). Тем не менее заявители не могут бесконечно ждать перед тем, как обратиться в Страсбургский суд. Они должны предъявлять жалобы без необоснованной задержки (см. ibid., §§ 161 — 166). Со стороны заявителей, как правило, не выдвигаются какие-либо доводы о необоснованной задержке в случае наличия какого-либо значимого контакта между родственниками и органами государственной власти в связи с жалобами и запросами о предоставлении информации или при наличии указаний на положительные изменения в ходе следственных действий либо реальной возможности такой динамики (см. ibid., § 165, а также см. Постановление Европейского Суда по делу «Пицаева и другие против Российской Федерации» (Pitsayeva and Others v. Russia), §§ 386 - 393, Постановление Европейского Суда по делу «Султыгов и другие против Российской Федерации» (Sultygov and Others v. Russia), §§ 375 - 380, Постановление Европейского Суда по делу «Сагаева и другие против Российской Федерации» (Sagayeva and Others v. Russia), §§ 58 - 62, Решение Европейского Суда по делу «Дошуева и Юсупов против Российской Федерации» (Doshuyeva and Yusupov v. Russia), §§ 41 - 47)). По истечении более 10 лет заявителям, как правило, требуется убедительно доказать наличие непрерывных и конкретных успехов, оправдывающих дальнейшую задержку для обращения в Европейский Суд (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 166, см. также Постановление Европейского Суда по делу «Ачиш против Турции» ( Açiº v. Turkey), §§ 41 — 42, Постановление Европейского Суда по делу «Эр и другие против Турции» (Er and Others v. Turkey), §§ 59 — 60, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Тривканович против Хорватии», §§ 54 — 58).

141. Аналогичным образом в случае предполагаемых длящихся нарушений права собственности или права на жилище в контексте давнего конфликта может наступить момент, когда заявителю следует подать жалобу, поскольку пассивное поведение в неменяющихся обстоятельствах более не может быть оправдано. Как только заявителю стало известно или должно было стать известно об отсутствии реальной надежды на восстановление доступа к его имуществу или жилищу в обозримом будущем, необъяснимая или чрезмерная задержка в предъявлении жалобы может повлечь за собой отклонение жалобы в связи с истечением срока для ее подачи. В сложной постконфликтной ситуации временные рамки должны быть широкими, чтобы ситуация уладилась и чтобы заявитель мог собрать полную информацию о решении вопроса на внутригосударственном уровне (см. упоминавшиеся выше Решения Большой Палаты Европейского Суда по делам «Саргсян против Азербайджана», §§ 140 — 141, «Чирагов и другие против Армении», §§ 141 - 142).

142. Принцип добросовестности также применяется в контексте неспособности взыскать денежную задолженность с государственной компании (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Соколов и другие против Сербии», §§ 31 — 33).

(b) Применимость ограничений по времени к отсутствию эффективного расследования случаев смерти и жестокого обращения

143. Определяя степень добросовестности заявителей, которые намерены подать жалобу на отсутствие эффективного расследования случаев смерти или жестокого обращения, Европейский Суд в значительной степени руководствуется прецедентной практикой по вопросам исчезновения физических лиц в контексте международного конфликта или чрезвычайного положения в стране (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии», § 267). В подобных делах Европейский Суд также принимал во внимание наличие значимого контакта с органами государственной власти или каких-либо указаний на положительную динамику в ходе следственных действий либо реальную возможность такой динамики (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шакир Качмаз против Турции» ( ªakir Kaçmaz v. Turkey), §§ 72 — 75, Постановление Европейского Суда по делу «Ватандаш против Турции» ( Vatandaº v. Turkey), §§ 26 — 27). Европейский Суд также учитывал объем и сложность расследования на внутригосударственном уровне при оценке того, мог ли заявитель обоснованно считать, что оно будет эффективным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мельничук и другие против Румынии» (Melnichuk and Others v. Romania), §§ 87 — 89).

144. Обязанность проявлять добросовестность содержит два отдельных, но тесно связанных друг с другом аспекта: заявители должны своевременно связываться с органами государственной власти, чтобы получать информацию о ходе расследования, и незамедлительно обратиться в Европейский Суд, как только им станет известно или должно было стать известно о том, что расследование не является эффективным. Бездействие заявителей на внутригосударственном уровне само по себе не имеет отношения к оценке соблюдения правила шестимесячного срока. Однако если Европейский Суд придет к выводу, что заявители до обращения с жалобами в компетентные органы государственной власти уже знали или должны были знать об отсутствии какого-либо эффективного уголовного расследования, то очевидно, что последующие жалобы, поданные в Европейский Суд, a fortiori будут считаться поданными с нарушением срока (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии», §§ 256 — 257, 262 — 264 и 272).

145. Выполнение обязанности проявлять добросовестность необходимо оценивать с учетом обстоятельств дела. Несвоевременная подача заявителем жалобы в органы государственной власти не является решающим фактором, если органы государственной власти должны были знать о том, что лицо могло подвергаться жестокому обращению, поскольку обязанность органов власти проводить расследование возникает даже в отсутствие прямой жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Велев против Болгарии» (Velev v. Bulgaria), §§ 40 и 59 — 60). Такая несвоевременная подача также не влияет на приемлемость жалобы для рассмотрения по существу, если заявитель находился в особенно уязвимом положении. Например, Европейский Суд признал уязвимость и чувство бессилия заявителя приемлемым объяснением для несвоевременной подачи жалобы на внутригосударственном уровне (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии», §§ 265 и 273 — 275).

Достаточно трудно установить точный момент времени, в который заявитель осознал или должен был осознать, что расследование является неэффективным. Таким образом, Европейский Суд отклонял как несвоевременные жалобы, в которых задержка со стороны заявителей была чрезмерной или необъяснимой (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мельничук и другие против Румынии», §§ 82 — 83, и приведенные в них примеры, а также Постановление Европейского Суда по делу «Хаджимурадов и другие против Российской Федерации» (Khadzhimuradov and Others v. Russia), §§ 73 - 74).

146. В некоторых случаях информация, которая предположительно проясняет обстоятельства смерти, может стать общедоступной на более позднем этапе. В зависимости от обстоятельств процессуальное обязательство по проведению расследования может быть восстановлено и может стать новой датой отсчета шестимесячного срока (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хаджимурадов и другие против Российской Федерации», §§ 67 и 75 - 77). Если разные этапы расследования считаются отдельными этапами, заявитель может не выполнить правило шестимесячного срока в отношении жалоб на предполагаемые недостатки, допущенные в первоначальном расследовании (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Цаликидис и другие против Греции», § 52, в котором между двумя этапами предварительного расследования по уголовному делу прошло более пяти лет).

(c) Условия применения правила шестимесячного срока в делах, касающихся неоднократных периодов содержания заявителя под стражей в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции

147. Многократные и следующие друг за другом периоды содержания заявителя под стражей должны рассматриваться как один общий период. Течение шестимесячного срока начинается с момента окончания последнего периода содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Солмаз против Турции» (Solmaz v. Turkey), § 36).

148. Если предварительное заключение обвиняемого разделено на несколько периодов, которые не следуют друг за другом, их необходимо оценивать не как общий период, а по отдельности. Следовательно, сразу после освобождения заявитель обязан обратиться с жалобой при наличии таковой на предварительное заключение в течение шести месяцев с даты фактического освобождения. Однако если такие периоды составляют часть одного и того же этапа уголовного производства в отношении заявителя, Европейский Суд, оценивая общую целесообразность содержания под стражей по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции, может учесть тот факт, что заявитель содержался под стражей в ожидании судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации», §§ 129 - 130).

«2. Суд не принимает к рассмотрению никакую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии со статьей 34 Конвенции, если она:»

(a) является анонимной...» <1>.

---

<1> «Анонимный» характер жалобы по смыслу подпункта «a» пункта 2 статьи 35 Конвенции следует отличать от неразглашения общественности данных о личности заявителя в порядке отступления от обычного правила о публичном характере производства в Суде, а также от вопроса об обеспечении конфиденциальности в Суде (см. правило 33 и пункт 4 правила 47 Регламента Европейского Суда, а также приложенные к нему Практические инструкции).

Anonymous application (анонимная жалоба) (35-2-a).

149. Заявитель должен быть надлежащим образом идентифицирован в формуляре жалобы (см. подпункт «a» пункта 1 правила 47 Регламента Европейского Суда). Европейский Суд вправе принять решение о неразглашении данных о личности заявителя для публики (см. пункт 4 правила 47 Регламента Европейского Суда). В таком случае заявителя обозначают инициалами или одной буквой.

150. Только Европейский Суд вправе определять, является ли жалоба анонимной по смыслу подпункта «a» пункта 2 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Профессиональный союз „Добрый пастырь“ против Румынии» (Sindicatul Pãstorul cel Bun v. Romania), § 69). Если власти государства-ответчика сомневаются в подлинности жалобы, они должны заранее уведомить об этом Европейский Суд (см. ibid.).

151. Жалоба в Европейский Суд считается анонимной, когда в материалах дела отсутствуют какие-либо элементы, позволяющие Суду установить личность заявителя (см. Решение Европейского Суда по делу «Блондье» против Нидерландов» («Blondje» v. Netherlands). Если в формуляре жалобы и в приложенных к ней документах не названы фамилия и имя заявителя, а указан только псевдоним, а доверенность подписана «X», считается, что личность заявителя не раскрыта.

152. Например, жалоба, поданная ассоциацией, которая сама не считала себя жертвой, от имени неустановленных лиц на нарушение права на уважение личной жизни этих лиц, была признана анонимной. Таким образом, данные лица стали заявителями, интересы которых представляла ассоциация (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Федерация медицинских профсоюзов Франции и Национальная федерация медицинских сестер и медицинских братьев против Франции» (Federation of French Medical Trade Unions and National Federation of Nurses v. France)).

153. Подпункт «a» пункта 2 статьи 35 Конвенции не применяется, если заявители предоставили фактическую и правовую информацию, позволяющую Европейскому Суду установить их личности и их связь с рассматриваемыми фактами и предъявленными жалобами (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Профессиональный союз „Добрый пастырь“ против Румынии», § 71).

154. Жалобы, поданные с указанием вымышленных имен: речь идет о лицах, которые использовали псевдонимы, объясняя это Европейскому Суду тем, что в контексте вооруженного конфликта они были вынуждены скрывать свои настоящие имена в целях защиты своих родственников и друзей. Учитывая, что «тактика неразглашения настоящих имен в силу понятных причин была использована реальными лицами, личности которых могли быть установлены на основе достаточного количества других признаков, кроме их имен», и в силу «наличия достаточно тесной связи между заявителями и рассматриваемыми событиями», Европейский Суд не признавал такую жалобу анонимной (см. Решение Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации» (Shamayev and Others v. Georgia and Russia), см. также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации», § 275).

155. Жалобы, поданные церковным органом или ассоциацией, преследующей религиозно-философские цели, в которых не были раскрыты сведения о личности их членов, не были отклонены как анонимные (статьи 9 - 11 Конвенции) (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Омкарананда и организация „Дивайн Лайт Центрум“ против Швейцарии» (Omkarananda and Divine Light Zentrum v. Switzerland).

«2. Суд не принимает к рассмотрению никакую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии со статьей 34 Конвенции, если она...»

(b) является по существу аналогичной той, которая уже была рассмотрена Судом, или уже является предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и если она не содержит новых относящихся к делу фактов...».

Matter already examined by the Court (жалоба, уже рассмотренная Европейским Судом) (35-2-b) — Matter already submitted to another international procedure (жалоба, являющаяся предметом другой международной процедуры) (35-2-b) — Relevant new information (новые относящиеся к делу факты) (35-2-b).

156. Жалоба должна быть отклонена на основании подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции, если она является по существу аналогичной той, которая уже была рассмотрена Европейским Судом или является предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования и если она не содержит новых относящихся к делу фактов.

157. Цель первой части подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции состоит в обеспечении окончательного характера решений Европейского Суда и в воспрепятствовании заявителям путем подачи новой жалобы обжаловать предыдущие постановления и решения Европейского Суда (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Харкинс против Соединенного Королевства» (Harkins v. United Kingdom), § 51, Решение Европейского Суда по делу «Кафкарис против Кипра» (Kafkaris v. Cyprus), § 67, Решение Европейского Суда по делу «Лоу против Соединенного Королевства» (Lowe v. United Kingdom). Кроме того, в дополнение к обеспечению принципа окончательности и правовой определенности подпункт «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции устанавливает пределы юрисдикции Европейского Суда. Хотя некоторые критерии приемлемости должны применяться с некоторой долей гибкости и без излишнего формализма, Европейский Суд придерживался более строгого подхода к применению тех критериев, цель и задача которых состоят в обеспечении правовой определенности и в установлении пределов компетенции Европейского Суда (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Харкинс против Соединенного Королевства», §§ 52 - 54).

158. Обращение или жалоба должны быть объявлены неприемлемыми, если они «являются по существу аналогичными той, которая уже была рассмотрена Судом... и не содержат новых относящихся к делу фактов». К таковым относятся дела, в которых Европейский Суд прекращал производство по предыдущим жалобам на основании процедуры заключения мирового соглашения (см. Решение Европейского Суда по делу «Кезер и другие против Турции» (Kezer and Others v. Turkey). Однако если по предыдущей жалобе не было вынесено формального решения, то отсутствуют препятствия для рассмотрения Европейским Судом жалобы, которая была подана позднее (см. Решение Европейского Суда по делу «Сюрмели против Германии» ( Sürmeli v. Germany)).

159. Европейский Суд изучает вопрос о том, относятся ли две жалобы, поданные заявителями, по существу к одним и тем же лицам, одним и тем же фактам и одним и тем же претензиям (см. Решение Европейского Суда по делу «Войнович против Хорватии» ( Vojnoviæ v. Croatia), § 28, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии против Швейцарии (N 2)», § 63, Постановление Европейского Суда по делу «Амарандей и другие против Румынии» (Amarandei and Others v. Romania), §§ 106 — 111). Для определения того, является ли обращение или жалоба по существу аналогичными с точки зрения подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции, жалоба всегда характеризуется утверждаемыми в ней фактами (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Радомилья и другие против Хорватии», § 120).

160. Межгосударственная жалоба не лишает частных лиц возможности подать индивидуальную жалобу или предъявить свои собственные требования (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 118, Постановление Европейского Суда по делу «Шиошвили и другие против Российской Федерации» (Shioshvili and Others v. Russia), §§ 46 - 47).

161. Как правило, жалоба будет нарушать рассматриваемую статью Конвенции, если в ее основе лежат те же фактические основания, что и в предыдущей жалобе. Заявителю недостаточно сообщить новые относящиеся к делу факты, если он просто стремится представить новые правовые доводы в качестве доказательств своих прошлых жалоб (см. Решение Европейского Суда по делу «I.J.L. против Соединенного Королевства» (I.J.L. v. United Kingdom), Решение Европейского Суда по делу «Манн против Соединенного Королевства и Португалии» (Mann v. United Kingdom and Portugal)), или предоставить дополнительную информацию о нормах законодательства государства-ответчика, которая не может изменить причины отклонения его предыдущей жалобы (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «X. против Соединенного Королевства» (X. v. United Kingdom) от 10 июля 1981 г.). Для того, чтобы Европейский Суд рассмотрел жалобу, которая относится к тем же фактам, что и предыдущая, заявитель должен представить действительно новую жалобу или информацию, которые Европейский Суд ранее не изучал (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Кафкарис против Кипра», § 68). Новые относящиеся к делу факты должны представлять собой новую фактическую информацию. Изменения в прецедентной практике Европейского Суда не являются «новыми относящимися к делу фактами» по смыслу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Харкинс против Соединенного Королевства», §§ 50 и 55 - 56).

162. Конвенционные органы устанавливали, что обращение или жалоба не были по существу аналогичны предыдущей жалобе, в Решении Европейского Суда по делу «Нобили Массуэро против Италии» (Nobili Massuero v. Italy), в Постановлении Европейского Суда по делу «Ринер против Болгарии» (Riener v. Bulgaria), § 103, в Решении Комиссии по правам человека по делу «Чаппекс против Швейцарии» (Chappex v. Switzerland), в Постановлении Европейского Суда по делу «Юрттас против Турции» (Yurttas v. Turkey), §§ 36 — 37, в Постановлении Европейского Суда по делу «Садак против Турции» (Sadak v. Turkey), §§ 32 — 33, в упоминавшихся выше Постановлениях Европейского Суда по делам «Амарандей и другие против Румынии», §§ 106 — 112, «Цаликидис и другие против Греции», §§ 56 — 58. Напротив, конвенционные органы приходили к выводу, что обращение или жалоба были по существу аналогичны, в Решении Европейского Суда по делу «Молдован и другие против Румынии» (Moldovan and Others v. Romania), в Решении Комиссии по правам человека по делу «Хокканен против Финляндии» (Hokkanen v. Finland), в Решении Комиссии по правам человека по делу «Адесина против Франции» (Adesina v. France), в Решении Комиссии по правам человека по делу «Бернаде против Франции» (Bernardet v. France), в Решении Европейского Суда по делу «Дженнари против Италии» (Gennari v. Italy) в Решении Европейского Суда по делу «Мануэл против Португалии» (Manuel v. Portugal).

163. Цель второй части подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции состоит в предотвращении ситуации, когда несколько международных органов будут одновременно рассматривать аналогичные по существу жалобы. Подобная ситуация несовместима с буквой и духом Конвенции, которая стремится избежать множества производств по одним и тем же делам на международном уровне (см. Постановление Европейского Суда по делу «ОАО „Нефтяная компания „ЮКОС“ против Российской Федерации» (OAO Neftyanaya Kompaniya «YUKOS» v. Russia), § 520, Постановление Европейского Суда по делу «Союз наемных работников в сфере образования и науки против Турции» ( Eðitim ve Bilim Emekçileri Sendikasi v. Turkey), § 37). По этой причине Европейскому Суду необходимо рассматривать данный вопрос по собственной инициативе (см. Решение Европейского Суда по делу «POA и другие против Соединенного Королевства» (POA and Others v. United Kingdom), § 27).

164. При определении того, исключается ли юрисдикция Европейского Суда в силу указанного положения Конвенции, Европейский Суд должен решить вопрос о том, является ли находящееся на его рассмотрении дело аналогичным по существу делу, в отношении которого уже проводится параллельное производство, и в случае установления данного факта можно ли считать параллельное производство «другой процедурой международного разбирательства или урегулирования» по смыслу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «ОАО „Нефтяная компания „ЮКОС“ против Российской Федерации», § 520, Решение Европейского Суда по делу «Гюрдениз против Турции» ( Gürdeniz v. Turkey), §§ 39 — 40, Решение Европейского Суда по делу «Доган и Чакмак против Турции» ( Doðan and Çakmak v. Turkey), § 20).

(a) Оценка аналогичного характера дел

165. Оценка аналогичного характера дел обычно предполагает сравнение сторон соответствующих разбирательств, применимых норм права, на которые ссылаются стороны, объема их требований и видов требуемого возмещения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «ОАО „Нефтяная компания „ЮКОС“ против Российской Федерации», § 521, Решение Европейского Суда по делу «Федерация профсоюзов банковских служащих Греции против Греции» (Greek Federation of Bank Employee Unions v. Greece), § 39).

166. Таким образом, Европейский Суд проверяет, как и в связи с первой частью подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции, касаются ли жалобы, направленные в другие международные инстанции, по существу одних и тех же лиц, фактов и требований (см. Решение Европейского Суда по делу «Патера против Чешской Республики» (Patera v. Czech Republic), упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Каруссиотис против Португалии», § 63, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Гюрдениз против Турции», §§ 41 — 45, Решение Комиссии по правам человека по делу «Паугер против Австрии» (Pauger v. Austria)).

167. Например, если лица, направившие жалобы в две инстанции, не идентичны, то «жалоба» в Европейский Суд не может считаться «по существу аналогичной той, что... является предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования» (см. Решение Европейского Суда по делу «Фольгере и другие против Норвегии» ( Folgerø and Others v. Norway). Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу об отсутствии препятствий для рассмотрения им жалобы, если другая международная процедура была инициирована неправительственной организацией (см. Постановление Европейского Суда по делу «Целнику против Греции» (Celniku v. Greece), §§ 39 — 41, Решение Европейского Суда по делу «Иллиу и другие против Бельгии» (Illiu and Others v. Belgium)) или аффилированной конфедерацией профсоюзов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Союз наемных работников в сфере образования и науки против Турции», § 38), а не самими заявителями.

168. Однако Европейский Суд недавно подтвердил, что жалоба, поданная в Суд, которая практически идентична жалобе, ранее предъявленной в иной международный орган (Международную организацию труда), но при этом она подана индивидуальными заявителями, которые не были и не могли быть сторонами в предыдущей жалобе из-за коллективного характера процедуры, наделяющей процессуальным статусом только профсоюзы и организации работников, по существу аналогична жалобе, поданной в указанный орган. Данный вывод связан с тем, что таких индивидуальных заявителей следует считать тесно связанными с производством и жалобами, поданными в указанный орган, поскольку они являются должностными лицами соответствующего профсоюза. Следовательно, разрешение им продолжать разбирательство в Европейском Суде будет равносильно обходу требования подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «POA и другие против Соединенного Королевства», §§ 30 — 32).

(b) Понятие «другая процедура международного разбирательства или урегулирования»

169. При проведении оценки в рамках подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции Европейский Суд должен установить, является ли соответствующее параллельное производство другой международной процедурой в целях указанного критерия приемлемости (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «POA и другие против Соединенного Королевства», § 28).

170. Анализ Европейского Суда в этом отношении не ограничивается формальной проверкой, а охватывает при необходимости установление того факта, исключают ли характер надзорного органа, применяемая им процедура и последствия его решений юрисдикцию Европейского Суда в силу подпункта «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «ОАО „Нефтяная компания „ЮКОС“ против Российской Федерации», § 522, Постановление Европейского Суда по делу «Де Паче против Италии» (De Pace v. Italy), §§ 25 — 28, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Каруссиотис против Португалии», §§ 62 и 65 - 76, упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Федерация профсоюзов банковских служащих Греции против Греции», §§ 33 — 38, «Доган и Чакмак против Турции», § 20).

«3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи 34, если он сочтет, что:»

(a) эта жалоба является... злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы...».

Abuse of the right of application (злоупотребление правом на подачу жалобы) (35-3-a).

171. Понятие «злоупотребление» по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции следует понимать в его традиционном значении в общей теории права, а именно как негативное осуществление права в целях, отличных от тех, для которых оно предусмотрено. Таким образом, любое поведение заявителя, которое явно противоречит цели гарантированного Конвенцией права на подачу индивидуальной жалобы и затрудняет надлежащее функционирование Европейского Суда или осуществление разбирательства в нем, представляет собой злоупотребление правом на подачу жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Миролюбовс и другие против Латвии» ( Miroïubovs and Others v. Latvia), §§ 62 и 65, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «S.A.S. против Франции», § 66, Постановление Европейского Суда по делу «Биволару против Румынии (N 1)» (Bivolaru v. Romania) (N 1), §§ 78 — 82, Постановление Европейского Суда по делу «Жданов и другие против Российской Федерации» (Zhdanov and Others v. Russia), §§ 79 - 81, и приведенные в них примеры).

172. С технической точки зрения, из формулировки подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции следует, что Европейский Суд объявляет жалобу, поданную в порядке злоупотребления правом на ее подачу, неприемлемой для рассмотрения по существу, а не прекращает производство по ней. Европейский Суд подчеркивал, что отклонение жалобы ввиду злоупотребления правом на ее подачу является исключительной мерой (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Миролюбовс и другие против Латвии», § 62). Дела, в которых Европейский Суд устанавливал факт злоупотребления правом на подачу жалобы, можно разделить на пять основных категорий: представление заведомо ложной информации, использование оскорбительной лексики, нарушение обязательства сохранять конфиденциальность в отношении процедуры заключения мирового соглашения, подача явно безосновательной жалобы без какой-либо реальной цели, а также иные случаи, которые нельзя перечислить исчерпывающим образом (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «S.A.S. против Франции», § 67).

173. Жалоба считается поданной со злоупотреблением правом на ее подачу, если она умышленно основана на недостоверных фактах с целью ввести Европейский Суд в заблуждение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Варбанов против Болгарии» (Varbanov v. Bulgaria), § 36, Постановление Европейского Суда по делу «Гогитидзе и другие против Грузии» (Gogitidze and Others v. Georgia), § 76). Примерами наиболее тяжких и вопиющих случаев злоупотребления являются, во-первых, подача жалобы от чужого имени (см. Решение Европейского Суда по делу «Дрейфхаут против Нидерландов» (Drijfhout v. Netherlands), §§ 27 — 29), а, во-вторых, подделка документов, направленных в Европейский Суд (см. Решение Европейского Суда по делу «Жиан против Румынии» (Jian v. Romania), Решение Европейского Суда по делу «Багери и Малики против Нидерландов» (Bagheri and Maliki v. Netherlands), Решение Европейского Суда по делу «Познанский и другие против Германии» (Poznanski and Others v. Germany), упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гогитидзе и другие против Грузии», §§ 77 — 78). В деле, которое касалось содержания под стражей до выдворения, Европейский Суд установил, что имело место злоупотребление правом на подачу жалобы, поскольку заявитель ввел в заблуждение как власти государства-ответчика, так и Европейский Суд относительно своего гражданства (см. Решение Европейского Суда по делу «Беншереф против Швеции» (Bencheref v. Sweden), § 39). Европейский Суд также признавал жалобу неправомерной, поскольку заявители использовали неточные и неопределенные термины, чтобы обстоятельства дела казались похожими на обстоятельства другого дела, по которому Европейский Суд установил нарушение (см. Решение Европейского Суда по делу «Народная партия Конгресса и другие против Боснии и Герцеговины» (Kongresna Narodna Stranka and Others v. Bosnia and Herzegovina), §§ 13 и 15 — 19).

174. Злоупотребления подобного рода могут быть совершены также путем бездействия, например, когда заявитель изначально не сообщил Европейскому Суду о факторах, имеющих значение для рассмотрения дела (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Нашиф против Болгарии» (Al-Nashif v. Bulgaria), § 89, Решение Европейского Суда по делу «Керечашвили против Грузии» (Kerechashvili v. Georgia), Решение Европейского Суда по делу «Мартинш Алвеш против Португалии» (Martins Alves v. Portugal), §§ 12 — 15, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гросс против Швейцарии» (Gross v. Switzerland), §§ 35 — 36, см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «S.L. и J.L. против Хорватии» (S.L. and J.L. v. Croatia), § 49). Вместе с тем для того, чтобы Европейский Суд признал бездействие злоупотреблением правом на подачу жалобы, недостоверная информация должна затрагивать саму суть дела (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бестри против Польши» (Bestry v. Poland), § 44, Постановление Европейского Суда по делу «Митрович против Сербии» ( Mitroviæ v. Serbia), §§ 33 — 34, Постановление Европейского Суда по делу «Шалявски и другие против Болгарии» (Shalyavski and Others v. Bulgaria), § 45).

175. Аналогичным образом жалоба может быть отклонена ввиду злоупотребления правом на ее подачу, если в ходе производства в Европейском Суде происходят новые важные события, а заявитель, несмотря на прямое обязательство, установленное Регламентом Европейского Суда, не информирует о них Суд, лишая его возможности вынести решение по делу с учетом всех обстоятельств дела (см. Решение Европейского Суда по делу «Гадрабова и другие против Чешской Республики» ( Hadrabová and Others v. Czech Republic), Постановление Европейского Суда по делу «Предеску против Румынии» (Predescu v. Romania), §§ 25 — 27, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гросс против Швейцарии», §§ 28 — 37).

176. Кроме того, заявитель несет полную ответственность за действия своего адвоката или иного лица, представляющего его интересы в Европейском Суде. Любое бездействие со стороны представителя, как правило, приписывается самому заявителю и может привести к отклонению жалобы ввиду злоупотребления правом на ее подачу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бекаури против Грузии» (Bekauri v. Georgia) (предварительные возражения), §§ 22 — 25, Решение Европейского Суда по делу «Мильоре и другие против Италии» (Migliore and Others v. Italy), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Мартинш Алвеш против Португалии», §§ 11 — 13 и 16 — 17, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гросс против Швейцарии», § 33).

177. Намерение ввести Европейский Суд в заблуждение в любом случае должно быть установлено с достаточной степенью определенности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мельник против Украины» (Melnik v. Ukraine), §§ 58 — 60, Постановление Европейского Суда по делу «Нолд против Германии» (Nold v. Germany), § 87, Решение Европейского Суда по делу «Мищинский против Польши» ( Miszczyñski v. Poland), вышеупомянутое Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гросс против Швейцарии», § 28, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «S.L. и J.L. против Хорватии», §§ 48 — 49, Постановление Европейского Суда по делу «Багдонавичус и другие против Российской Федерации» (Bagdonavicius and Others v. Russia), §§ 64 - 65). Стороны могут представлять доводы, которые Европейский Суд может отклонить, но при этом такие спорные утверждения не считаются злоупотреблением правом на подачу индивидуальной жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хоти против Хорватии» (Hoti v. Croatia), § 92).

178. Даже если постановление Европейского Суда по существу дела уже вступило в силу, но впоследствии выяснится, что заявитель скрыл факт, имеющий значение для рассмотрения жалобы, Европейский Суд вправе пересмотреть свое постановление (порядок пересмотра изложен в правиле 80 Регламента Европейского Суда) и отклонить жалобу ввиду злоупотребления правом на ее подачу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гардеан и компания „Эс. Си. Груп 95 СА“ против Румынии» (Gardean and S.C. Grup 95 SA v. Romania) (пересмотр дела), §§ 12 — 22, Постановление Европейского Суда по делу «Виду и другие против Румынии» (Vidu and Others v. Romania) (пересмотр), §§ 17 — 30, Постановление Европейского Суда по делу «Петрой против Румынии» (Petroiu v. Romania) (пересмотр дела), §§ 16 — 30). Пересмотр постановления возможен только в том случае, если соответствующий факт обоснованно не был известен властям государства-ответчика в момент рассмотрения дела Европейским Судом и если они подали ходатайство о пересмотре в течение шести месяцев с того момента, когда им стало известно об указанном факте согласно пункту 1 правила 80 Регламента Европейского Суда (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гросси и другие против Италии» (Grossi and Others v. Italy) (пересмотр дела), §§ 17 — 24, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Виду и другие против Румынии» (пересмотр дела), §§ 20 — 23, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Петрой против Румынии» (пересмотр дела), §§ 19 и 27 — 28).

179. Считается злоупотреблением правом на подачу жалобы использование заявителем в переписке с Европейским Судом выражений с намерением досадить, содержащих оскорбления, угрозы или провокации, независимо от того, направлены ли они против властей государства-ответчика, его уполномоченных при Европейском Суде или органов государственной власти, против самого Европейского Суда, его судей, Секретариата или его сотрудников (см. Решение Европейского Суда по делу «Ржегак против Чешской Республики» ( Øehák v. Czech Republic), Решение Европейского Суда по делу «Дюранже и другие против Франции» (Duringer and Others v. France), Решение Комиссии по правам человека по делу «Стамулакатос против Соединенного Королевства» (Stamoulakatos v. United Kingdom). Аналогичные доводы применимы в том случае, если заявитель публикует оскорбительные высказывания о Европейском Суде и его судьях вне контекста дела, находящегося на рассмотрении Европейского Суда, и несмотря на вынесенные ему ранее предупреждения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Жданов и другие против Российской Федерации», §§ 82 - 86).

180. Недостаточно, чтобы формулировки заявителя были просто резкими, полемическими или саркастичными, они должны выходить за «рамки нормальной, цивилизованной и обоснованной критики», чтобы считаться оскорбительными (см. Решение Европейского Суда по делу «Ди Сальво против Италии» (Di Salvo v. Italy), Решение Европейского Суда по делу «Апинис против Латвии» (Apinis v. Latvia), в качестве противоположного примера см. Постановление Европейского Суда по делу «Алексанян против Российской Федерации» (Aleksanyan v. Russia), §§ 116 - 118). Если в ходе производства по делу заявитель после получения от Европейского Суда официального предупреждения перестает использовать оскорбительные замечания, отказывается от своих слов или, что еще лучше, приносит свои извинения, то жалоба более не может быть отклонена ввиду злоупотребления правом на ее подачу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Черницын против Российской Федерации» (Chernitsyn v. Russia), §§ 25 - 28).

181. Умышленное нарушение заявителем его обязательства сохранять конфиденциальность в отношении процедуры заключения мирового соглашения, налагаемого на стороны пунктом 2 статьи 39 Конвенции и пунктом 2 правила 62 Регламента Европейского Суда, может считаться злоупотреблением правом на подачу жалобы и приводить к отклонению жалобы (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Гадрабова и другие против Чешской Республики», Постановление Европейского Суда по делу «Попов против Республики Молдова (N 1)» (Popov v. Moldova) (N 1), § 48, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Миролюбовс и другие против Латвии», § 66).

182. Чтобы сделать вывод о нарушении заявителем его обязательства по сохранению конфиденциальности, необходимо прежде всего установить границы такого обязательства. Данное обязательно в любом случае следует толковать в свете его общей цели, а именно упрощения процедуры заключения мирового соглашения путем защиты сторон и Европейского Суда от какого-либо давления. Соответственно, хотя информирование третьих лиц о содержании документов, относящихся к мировому соглашению, теоретически может являться злоупотреблением правом на подачу жалобы по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции, это не означает наличие полного и безусловного запрета на демонстрацию таких документов третьему лицу или на их обсуждение с третьим лицом. Столь широкое и строгое толкование может ослабить защиту законных интересов заявителя, например, если ему потребуется однократная квалифицированная консультация по делу, по которому ему разрешено представлять его интересы в Европейском Суде. При этом пункт 2 статьи 39 Конвенции и пункт 2 правила 62 Регламента Европейского Суда запрещают сторонам публиковать соответствующую информацию, например, в средствах массовой информации, в переписке, которая доступна большому количеству лиц, или иным способом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Миролюбовс и другие против Латвии», § 68). Соответственно, именно такие действия, характеризующиеся определенной долей серьезности, составляют злоупотребление правом на подачу жалобы.

183. Для того, чтобы считаться злоупотреблением правом на подачу жалобы, разглашение конфиденциальной информации должно быть умышленным. Прямая ответственность заявителя за такое разглашение должна быть установлена с достаточной степенью ясности, и одного лишь подозрения в этом недостаточно (см. ibid., § 66, in fine). Можно привести следующий пример применения данного принципа: в отношении отклонения жалобы: упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Гадрабова и другие против Чешской Республики», в котором заявители прямо процитировали предложения о заключении мирового соглашения, сформулированные Секретариатом Европейского Суда, в своей переписке с Министерством юстиции своего государства, что привело к отклонению жалобы ввиду злоупотребления правом на ее подачу. В качестве примера признания жалобы приемлемой для рассмотрения по существу см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Миролюбовс и другие против Латвии», в котором не было с достаточной степенью установлено, что все три заявителя несут ответственность за разглашение конфиденциальной информации, вследствие чего Европейский Суд отклонил предварительное возражение властей государства-ответчика.

184. Кроме того, следует проводить различие между, с одной стороны, заявлениями, сделанными в контексте строго конфиденциальной процедуры заключения мирового соглашения, и, с другой стороны, односторонними заявлениями, сделанными властями государства-ответчика в ходе публичного и состязательного производства по делу в Европейском Суде, даже если фактический результат таких процедур может быть аналогичным. Раскрытие условий одностороннего заявления не составляет злоупотребление правом на подачу индивидуальной жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эстерханов и другие против Российской Федерации» (Eskerkhanov and Others v. Russia), §§ 26 - 29).

185. Что касается несоблюдения требования о конфиденциальности после вручения основного постановления, но до вынесения Европейским Судом постановления о справедливой компенсации, см. Постановление Европейского Суда по делу «Жакова против Чешской Республики» ( Žáková v. Czech Republic) (справедливая компенсация), §§ 18 — 25, в котором Европейский Суд с учетом особых обстоятельств дела признал надлежащим его дальнейшее рассмотрение.

186. Заявитель злоупотребляет своим правом на подачу жалобы, если он неоднократно подает в Европейский Суд неточные и явно необоснованные жалобы, аналогичные жалобе, поданной им ранее, которая уже была признана Европейским Судом неприемлемой для рассмотрения по существу (см. Решения Комиссии по правам человека по делам «М. против Соединенного Королевства» (M. v. United Kingdom) и «Филис против Греции» (Philis v. Greece)). В задачи Европейского Суда не входит рассмотрение многочисленных очевидно необоснованных и незначительных жалоб или иных действий заявителей или их представителей, которые имеют характер явных злоупотреблений и создают ненужную работу для Европейского Суда, несовместимую с его подлинными функциями в соответствии с Конвенцией (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бекаури против Грузии» (предварительные возражения), § 21, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Мильоре и другие против Италии», а также Решение Европейского Суда по делу «Симитци-Папахристу и другие против Греции» (Simitzi-Papachristou and Others v. Greece)).

187. Европейский Суд также может признать злоупотреблением правом на подачу жалобы любую жалобу, которая явно лишена какой-либо реальной цели, затрагивает спор о незначительной денежной сумме или в целом не имеет отношения к объективным законным интересам заявителя (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Симитци-Папахристу и другие против Греции», Решение Европейского Суда по делу «Бок против Германии» (Bock v. Germany), см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «S.A.S. против Франции», §§ 62 и 68). После вступления в силу 1 июня 2010 г. Протокола № 14 к Конвенции подобные жалобы, по-видимому, будут рассматриваться в соответствии с подпунктом «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции (отсутствие значительного ущерба).

188. Иногда постановления и решения Европейского Суда, а также дела, находящиеся на его рассмотрении, используются в целях политических выступлений в государствах — участниках Конвенции. Жалоба, поданная с намерением добиться публичности или обеспечить пропаганду, не составляет злоупотребления правом на подачу жалобы исключительно по этой причине (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Макфили и другие против Соединенного Королевства» (McFeeley and Others v. United Kingdom), а также Постановление Европейского Суда по делу «Хаджиалиев и другие против Российской Федерации» (Khadzhialiyev and Others v. Russia), §§ 66 - 67). Однако может быть признано злоупотребление, если заявитель в силу политических интересов дает интервью в прессе или на телевидении, демонстрируя безответственное и легкомысленное отношение к производству по делу в Европейском Суде (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лейбористская партия Грузии против Грузии» (Georgian Labour Party v. Georgia)). Распространение недостоверной информации в прессе таким способом, который мог стать результатом добросовестного заблуждения, не было признано злоупотреблением правом на подачу жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Подески против Сан-Марино» (Podeschi v. San Marino), § 88, в котором заявитель или его представители публично ошибочно утверждали, что Европейский Суд уже объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу).

189. Европейский Суд установил, что имело место злоупотребление правом на подачу индивидуальной жалобы в деле, в котором заявитель ссылался на статью 8 Конвенции на основании доказательств, полученных в нарушение конвенционных прав иных лиц. В попытке доказать, что он не является отцом ребенка, заявитель принудительно получил образцы ДНК, без согласия супруги, вследствие чего он был осужден за посягательство на физическую неприкосновенность его бывшей супруги (см. Решение Европейского Суда по делу «Кох против Польши» (Koch v. Poland), §§ 31 — 34).

190. Если власти государства-ответчика полагают, что заявитель злоупотребляет правом на подачу жалобы, они должны уведомить об этом Европейский Суд, предоставив ему всю имеющуюся у них значимую информацию, чтобы он мог сделать соответствующие выводы. Именно Европейский Суд, а не власти государства-ответчика должен осуществлять мониторинг соблюдения процессуальных обязательств, налагаемых на заявителя Конвенцией и Регламентом Европейского Суда. Тем не менее угрозы со стороны властей государства-ответчика возбудить уголовное или дисциплинарное производство в отношении заявителя в связи с предполагаемым нарушением им своих процессуальных обязательств перед Судом могут вызвать вопросы по статье 34, in fine, Конвенции, которая запрещает любое вмешательство в осуществление права на подачу индивидуальной жалобы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Миролюбовс и другие против Латвии», § 70).

«3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи 34, если он сочтет, что:»

(a) эта жалоба является несовместимой с положениями Конвенции или Протоколов к ней...».

---

<1> Такая последовательность статей Конвенции в тексте оригинала (примеч. редактора).

«1. В ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней, которые могут быть ему переданы в случаях, предусмотренных положениями статей 33, 34, 46 и 47.»

2. В случае спора относительно компетенции Суда по конкретному делу вопрос решает сам Суд».

Ratione personae (35-3-a) — ratione loci (35-3-a) — ratione temporis (35-3-a) — Continuing situation (длящаяся ситуация) (35-3-a) — ratione materiae (35-3-a).

191. Критерий ratione personae требует, чтобы предполагаемое нарушение Конвенции было совершено государством — участником Конвенции или чтобы оно было приписано такому государству.

192. Даже если власти государства-ответчика не выдвигают возражений относительно юрисдикции Европейского Суда ratione personae, он рассматривает данный вопрос по собственной инициативе (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдич и Финци против Боснии и Герцеговины», § 27, Постановление Европейского Суда по делу «Муту и Пехштайн против Швейцарии» (Mutu and Pechstein v. Switzerland), § 63).

193. Основные права, защищаемые международными договорами о правах человека, должны быть гарантированы лицам, проживающим на территории соответствующего государства — участника Конвенции, несмотря на последующий распад такого государства или в случаях правопреемства государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Биелич против Черногории и Сербии» ( Bijeliæ v. Montenegro and Serbia), § 69).

194. Государственная компания должна обладать достаточной институциональной и оперативной самостоятельностью от государства, чтобы последнее было освобождено от ответственности в соответствии с Конвенцией за действия или бездействие такой компании (см. Постановление Европейского Суда по делу «Михайленко и другие против Украины» (Mykhaylenky and Others v. Ukraine), §§ 43 — 45, Постановление Европейского Суда по делу «Сельскохозяйственный кооператив „Слобозия-Ханесей“ против Республики Молдова» (Cooperativa Agricola Slobozia-Hanesei v. Moldova), § 19). Акты и недостатки в работе частноправового фонда могут повлечь привлечение к ответственности властей государства-ответчика в соответствии с Конвенцией (см. Постановление Европейского Суда по делу «Муту и Пехштайн против Швейцарии», §§ 65 — 67).

195. Жалобы могут быть отклонены как несовместимые ratione personae с положениями Конвенции, если:

• заявитель не обладает процессуальной правоспособностью в соответствии со статьей 34 Конвенции (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Департамент муниципалитета Антилльи против Франции», «Дешемеалты Беледиеси против Турции», Постановление Европейского Суда по делу «Моретти и Бенедетти против Италии» (Moretti and Benedetti v. Italy), §§ 32 - 35, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Болгарский Хельсинкский комитет против Болгарии», упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «В.Д. и другие против Российской Федерации», §§ 72 - 76);
• заявитель не может доказать, что он является жертвой предполагаемого нарушения (см. Решение Европейского Суда по делу «Катай против Венгрии» ( Kátai v. Hungary), §§ 25 — 26, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Тривканович против Хорватии», §§ 49 — 51, см. раздел A.3 «Статус жертвы» настоящего руководства);
• жалоба подана против частного лица (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «X. против Соединенного Королевства» (X. v. United Kingdom) от 10 декабря 1976 г., Решение Комиссии по правам человека по делу «Дурини против Италии» (Durini v. Italy));
• жалоба подана непосредственно против международной организации, которая не присоединилась к Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Стефенс против Кипра, Турции и Организации Объединенных Наций» (Stephens v. Cyprus, Turkey and the United Nations), последний параграф);
• жалоба касается Протокола к Конвенции, который государство-ответчик не ратифицировало (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Хоршам против Соединенного Королевства» (Horsham v. United Kingdom), Постановление Европейского Суда по делу «Де Саделер против Бельгии» (De Saedeleer v. Belgium), § 68).

---

<1> См. Практическое руководство по статье 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

196. Вывод об отсутствии юрисдикции ratione loci не освобождает Европейский Суд от необходимости рассматривать вопрос о том, относятся ли заявители к «юрисдикции» одного или нескольких государств — участников Конвенции по смыслу статьи 1 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дрозд и Янусек против Франции и Испании» (Drozd and Janousek v. France and Spain), § 90). Следовательно, возражения о том, что заявители не попадают под «юрисдикцию» государства-ответчика, чаще поднимаются в рамках вопроса о несовместимости жалобы ratione personae с положениями Конвенции (см. доводы властей государств-ответчиков в Решении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств» ( Bankoviæ and Others v. Belgium and Others), § 35, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), § 300, Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравия против Германии» (Weber and Saravia v. Germany), а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 79, в котором власти Российской Федерации выдвинули возражения на основе критериев ratione personae и ratione loci, и Постановление Европейского Суда по делу «M.A. и другие против Литвы» (M.A. and Others v. Lithuania), § 67). Понятие «юрисдикция» по смыслу статьи 1 Конвенции является пороговым критерием. Осуществление юрисдикции представляет собой необходимое условие для того, чтобы власти государства — участника Конвенции могли нести ответственность за вменяемые им действия или бездействие, которые служат причиной предположения о нарушении прав и свобод, гарантированных Конвенцией (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 311, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini v. United Kingdom), § 130).

197. Юрисдикционная компетенция государства по смыслу статьи 1 Конвенции главным образом является территориальной (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств», §§ 61 и 67, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Republic of Moldova and Russia), § 104). Предполагается, что государство обычно осуществляет юрисдикцию в пределах своей территории (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), § 139, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саргсян против Азербайджана», §§ 129, 139 и 150). Юрисдикция также может осуществляться на границе (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «M.A. и другие против Литвы», §§ 69 — 70, об отказе сотрудников пограничной службы принять ходатайства о предоставлении убежища и допустить заявителей на территорию государства).

198. Государства могут быть признаны ответственными за те действия своих органов, которые совершены или имеют последствия за пределами территории соответствующего государства (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Дрозд и Янусек против Франции и Испании», § 91, «Серинг против Соединенного Королевства», §§ 86 и 91, «Лоизиду против Турции» (предварительные возражения), § 62). Однако это имеет место только в исключительных случаях (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств», § 71, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 314), а именно когда государство — участник Конвенции осуществляет эффективный контроль над какой-либо территорией или как минимум оказывает на нее решающее воздействие (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 314 - 316 и 392, «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 106 - 107, «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», §§ 138 — 140, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Медведев и другие против Франции» (Medvedyev and Others v. France), §§ 63 - 64). В отношении понятия «полный эффективный контроль» над территорией и понятия эффективного контроля с помощью вооруженные силы государства см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 314 - 316, а также упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств», §§ 67 и et seq. и 74 - 82, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), §§ 75 - 81, Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (Loizidou v. Turkey) (по существу дела), §§ 52 - 57, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хассан против Соединенного Королевства» (Hassan v. United Kingdom), § 75. В отношении понятия «эффективный контроль», осуществляемого не напрямую, а через подчиненные органы местного самоуправления, которые существуют благодаря поддержке соответствующего государства, см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации, §§ 116 - 122, „Чирагов и другие против Армении“, §§ 169 - 186.»

199. Государство может быть привлечено к ответственности за нарушения конвенционных прав лиц, которые находятся на территории другого государства, но оказываются под властью или контролем первого государства через его представителей, действующих как законно, так и незаконно на территории такого другого государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Исса и другие против Турции» (Issa and Others v. Turkey), § 71, Решение Комиссии по правам человека по делу «Санчес Рамирес против Франции» ( Sánchez Ramirez v. France), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), § 91, что касается военных операций за рубежом, см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 149, упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Хассан против Соединенного Королевства», §§ 76 — 80, «Йалуд против Нидерландов» (Jaloud v. Netherlands), §§ 140 — 152).

Что касается действий, совершаемых войсками многонациональных сил Организации Объединенных Наций, и относимости таких действий к ответственности государства, если международная организация не осуществляет эффективный контроль и не обладает высшими полномочиями в отношении указанных действий, см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Джедда против Соединенного Королевства» (Al-Jedda v. United Kingdom), §§ 84 — 86. В отношении действий, совершенных в буферной зоне Организации Объединенных Наций, см. Решение Европейского Суда по делу «Исаак и другие против Турции» (Isaak and Others v. Turkey).

200. Что касается территорий, которые юридически находятся под юрисдикцией государства — участника Конвенции, то такое государство не осуществляет эффективных полномочий или контроля над ними, и эти жалобы могут быть признаны несовместимыми с положениями Конвенции (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Ан и другие против Кипра» (An and Others v. Cyprus), но при этом следует учитывать позитивные обязательства государства в соответствии с Конвенцией (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 312 - 313 и 333 et seq., см. также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Стефенс против Кипра, Турции и Организации Объединенных Наций», Решение Европейского Суда по делу «Аземи против Сербии» (Azemi v. Serbia), Постановление Европейского Суда по делу «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ivanþoc and Others v. Moldova and Russia), §§ 105 - 106, упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 109 - 110, «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 99 - 100). Что касается спорных зон в пределах признанной на международном уровне территории государства — участника Конвенции, в отношении которых ни одно другое государство не имеет эффективного контроля, см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саргсян против Азербайджана», §§ 139 - 151. Относительно исправительного учреждения, находящегося под полным контролем государства — участника Конвенции, электричество и вода в котором были отключены органом местного самоуправления de facto образования вне контроля государства, см. Постановление Европейского Суда по делу «Покасовский и Михайла против Республики Молдова и Российской Федерации» (Pocasovschi and Mihaila v. Republic of Moldova and Russia), §§ 43 - 46.

201. Принцип, согласно которому физическое присутствие лица на территории одного государства — участника Конвенции означает нахождение его под юрисдикцией такого государства, есть исключения, например, если головной офис международной организации, против которой направлены жалобы заявителя, расположен на территории такого государства. Тот факт, что Международный уголовный суд находится в Нидерландах, не является достаточным основанием для вменения указанному государству каких-либо предполагаемых действий или бездействия со стороны данного международного суда в связи с обвинительным приговором в отношении заявителя (см. Решение Европейского Суда по делу «Галич против Нидерландов» ( Galiæ v. Netherlands), Решение Европейского Суда по делу «Благоевич против Нидерландов» ( Blagojeviæ v. Netherlands), Решение Европейского Суда по делу «Джокаба Ламби Лонга против Нидерландов» (Djokaba Lambi Longa v. Netherlands)). Что касается жалобы против государства-ответчика как постоянного местонахождения международной организации, см. Решение Европейского Суда по делу «Лопес Сифуэнтес против Испании» (Lopez Cifuentes v. Spain), §§ 25 — 26, Решение Европейского Суда по делу «Клаузекер против Германии» (Klausecker v. Germany), §§ 80 — 81. О признании международной гражданской администрации на территории государства-ответчика см. Решение Европейского Суда по делу «Берич и другие против Боснии и Герцеговины» ( Beriæ and Others v. Bosnia and Herzegovina), § 30.

202. Участие государства в производстве по делу, возбужденному против него в другом государстве, само по себе не означает осуществление экстерриториальной юрисдикции (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Макэлхинни против Ирландии и Соединенного Королевства» (McElhinney v. Ireland and United Kingdom), Решение Европейского Суда по делу «Треска против Албании и Италии» (Treska v. Albania and Italy), Решение Европейского Суда по делу «Манойлеску и Добреску против Румынии и Российской Федерации» (Manoilescu and Dobrescu v. Romania and Russia), §§ 99 - 111). Однако при подаче лицом гражданского иска в суды или трибуналы государства возникает неоспоримая «юрисдикционная связь» между таким лицом и государством, несмотря на экстерриториальный характер событий, которые предположительно легли в основу иска (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маркович и другие против Италии» (Markovic and Others v. Italy), §§ 49 - 55, относительно статьи 6 Конвенции, в аналогичном контексте см. Постановление Европейского Суда по делу «Арлевин против Швеции» (Arlewin v. Sweden), §§ 65 — 74, о юрисдикции государства — участника Конвенции в связи с производством по делу о диффамации, возбужденным в отношении телевизионной программы, которая транслировалась с территории иностранного государства). Равным образом, если следственные или судебные органы государства — участника Конвенции возбуждают уголовное расследование или производство по делу о смерти, даже если смерть произошла за пределами юрисдикции данного государства, возбуждение такого расследования или производства по делу является достаточным для установления «юрисдикционной связи» в целях статьи 1 Конвенции между соответствующим государством и родственниками жертвы, которые впоследствии подают жалобу в Европейский Суд в рамках процессуального аспекта статьи 2 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гюзельюртлу и другие против Кипра и Турции» ( Güzelyurtlu and Others v. Cyprus and Turkey), §§ 188 - 189 и 191, Постановление Европейского Суда по делу «Алиева и Алиев против Азербайджана» (Aliyeva and Aliyev v. Azerbaijan), § 57). В отсутствие расследования или производства по делу в соответствующем государстве — участнике Конвенции «особые признаки» рассматриваемого дела могут послужить основанием для наличия «юрисдикционной связи» ввиду процессуального обязательства расследовать смерть, произошедшую в пределах другой юрисдикции, которое предусмотрено статьей 2 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гюзельюртлу и другие против Кипра и Турции», §§ 190 и 192 - 196, в котором подозреваемые в убийстве сбежали на часть территории Кипра, находящуюся под эффективным контролем Турции, что не позволило властям Кипра провести собственное уголовное расследование в отношении таких подозреваемых).

203. Европейский Суд также установил принципы, регулирующие экстерриториальную ответственность за задержание и содержание под стражей в третьем государстве в рамках процедуры экстрадиции, запущенной властями государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стефенс против Мальты (N 1)» (Stephens v. Malta) (N 1), § 52, Постановление Европейского Суда по делу «Василичук против Республики Молдова» (Vasiliciuc v. Republic of Moldova), §§ 22 — 25).

204. Иные признанные случаи экстерриториального осуществления юрисдикции государством включают в себя дела, связанные с деятельностью дипломатических или консульских представителей государства за границей (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «М. против Дании» (M. v. Denmark), и дела, связанные с деятельностью на борту воздушных и морских судов, зарегистрированных в таком государстве или ходящих под его флагом (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Медведев и другие против Франции», § 65, Постановление Европейского Суда по делу «Баканова против Литвы» (Bakanova v. Lithuania), § 63).

205. Критерий совместимости ratione personae дополнительно требует, чтобы предполагаемое нарушение Конвенции могло быть вменено государству — участнику Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Жантильом, Шаф-Бенхаджи и Зеруки против Франции» (Gentilhomme, Schaff-Benhadji and Zerouki v. France), § 20, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «M.A. и другие против Литвы», § 70). Однако в недавних делах вопросы вменения/ответственности/отнесения были рассмотрены без явно выраженных ссылок на критерий совместимости ratione personae (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии», § 144 et seq., Решение Европейского Суда по делу «Хуссейн против Албании и 20 других государств — участников Конвенции» (Hussein v. Albania and 20 Other Contracting States), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Исаак и другие против Турции», упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стефенс против Мальты (N 1)», § 45, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Йалуд против Нидерландов», §§ 154 — 155).

206. Хотя ответственность государств — участников Конвенции за действия частных лиц традиционно рассматривается с точки зрения критерия совместимости ratione personae, она также может зависеть от условий личных прав, гарантированных Конвенцией, и от объема позитивных обязательств, связанных с такими правами (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Седерман против Швеции» ( Söderman v. Sweden), § 78, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аксу против Турции», § 59, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Силиадин против Франции», §§ 77 — 81, Постановление Европейского Суда по делу «Беганович против Хорватии» ( Beganoviæ v. Croatia), §§ 69 — 71). Государство может быть привлечено к ответственности согласно Конвенции в случае допущения или молчаливого согласия со стороны органов государственной власти в отношении действий частных лиц, которые нарушают конвенционные права других частных лиц, попадающих под юрисдикцию соответствующего государства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 318), или даже в тех ситуациях, когда подобные действия совершены иностранными должностными лицами на территории соответствующего государства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии» (El-Masri v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), § 206, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Нашири против Польши», § 452, Постановление Европейского Суда по делу «Наср и Гали против Италии» (Nasr and Ghali v. Italy), § 241, Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Нашири против Румынии» (Al Nashiri v. Romania), §§ 594 и 600 — 602).

207. Ответственность государств за судебные решения, касающиеся споров между частными лицами, может быть установлена на основе наличия вмешательства в конвенционное право (см. Постановление Европейского Суда по делу «Жидов и другие против Российской Федерации» (Zhidov and Others v. Russia), §§ 71 и 95, касавшееся судебных решений о сносе незаконных построек по ходатайствам частных компаний, обслуживающих газо- и нефтепроводы, в котором Европейский Суд счел, что эти решения являлись вмешательством органов государственной власти в право заявителей на уважение их собственности, и отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации о несовместимости данной жалобы критерию ratione personae).

208. Конвенция не может быть истолкована таким образом, что Европейский Суд может проводить проверку действий или бездействия государств — участников Конвенции, на которые распространяются резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций и которые имеют место до или в ходе проведения миссий Организации Объединенных Наций по поддержанию международного мира и безопасности. В противном случае это составляло бы вмешательство в выполнение Организацией Объединенных Наций ее основной задачи (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делам «Берами против Франции и Сарамати против Франции, Германии и Норвегии» (Behrami v. France and Saramati v. France, Germany and Norway), §§ 146 - 152, см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Джедда против Соединенного Королевства», §§ 74 — 85, о действиях национальных войск в составе многонациональных сил, в отношении которых Совет Безопасности Организации Объединенных Наций не имел полномочий, и за которыми он не осуществлял контроль, и ответственность за которые несет государств — участник Конвенции). Однако Европейский Суд придерживался иного подхода в отношении внутригосударственных законов, имплементирующих резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, которые прямо не связаны с Организацией Объединенных Наций и, следовательно, могут повлечь ответственность государства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нада против Швейцарии», §§ 120 — 122, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Дулими и компания „Монтана Менеджмент Инк.“ против Швейцарии» (Al-Dulimi and Montana Management Inc. v. Switzerland), §§ 93 - 96).

209. Что касается решений международных судов, Европейский Суд в широком смысле признал, что он не обладает юрисдикцией ratione personae для рассмотрения жалоб, касающихся текущих разбирательств в Международном трибунале по бывшей Югославии, который был создан на основании резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Галич против Нидерландов» и «Благоевич против Нидерландов»). Что касается увольнения должностных лиц по решению Верховного представителя по Боснии и Герцеговине, полномочия которого основаны на резолюциях Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Берич и другие против Боснии и Герцеговины», § 26 et seq.

210. Предполагаемое нарушение Конвенции не может быть вменено государству — участнику Конвенции в связи с решениями или мерами, принятыми органом международной организации, членом которой оно является, если не было установлено или даже не утверждалось, что защита основных прав, в целом предоставляемая такой международной организацией, не «эквивалентна» защите, предусмотренной Конвенцией, и если соответствующее государство не участвовало прямо или косвенно в совершении оспариваемого действия (см. Решение Европейского Суда по делу «Гаспарини против Италии и Бельгии» (Gasparini v. Italy and Belgium), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Клаузекер против Германии», § 97).

211. Европейский Суд, например, приходил к выводу, что он не обладает юрисдикцией ratione personae для рассмотрения жалоб, направленных против отдельных решений, принятых компетентным органом международной организации в контексте трудового спора. Такие жалобы в полном объеме попадали под действие внутреннего правопорядка соответствующей международной организации, обладающей отдельной от государств-членов правоспособностью, если данные государства прямо или косвенно не вступали в спор и если действия или бездействие с их стороны не повлекли за собой их ответственность в соответствии с Конвенцией (индивидуальный трудовой спор с Евроконтролем: см. Решение Европейского Суда по делу «Баувен против 34 государств — членов Совета Европы» (Boivin v. 34 member States of the Council of Europe), дисциплинарное производство в рамках Международного совета по оливкам: см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Лопес Сифуэнтес против Испании», §§ 28 — 29, дисциплинарное производство в рамках Совета Европы: см. Решение Европейского Суда по делу «Бейго против 46 государств — членов Совета Европы» (Beygo v. 46 member States of the Council of Europe)). Что касается предполагаемых нарушений Конвенции в результате увольнения должностного лица Европейской комиссии и производств в судах Европейского союза, см. Решение Европейского Суда по делу «Коннолли против 15 государств — членов Европейского союза» (Connolly v. 15 Member States of the European Union), Решение Европейского Суда по делу «Андреасен против Соединенного Королевства и 26 других государств — членов Европейского союза» (Andreasen v. United Kingdom and 26 other member States of the European Union), §§ 71 — 72.

Показательно сравнение данных выводов с анализом Европейским Судом доводов о структурном недостатке внутреннего механизма международной организации, которой соответствующие государства-участники передали часть своих суверенных полномочий и которая, как утверждалось, не обеспечивала защиту основных прав, «эквивалентную» защите Конвенции (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Гаспарини против Италии и Бельгии», «Клаузекер против Германии», §§ 98 — 107).

212. Европейский Суд применял иной подход к делам с прямым или косвенным участием в рассматриваемом споре властей государства-ответчика, международная ответственность которых, таким образом, затрагивалась (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети“ против Ирландии», § 153, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мишо против Франции», §§ 102 — 104, упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Нада против Швейцарии», §§ 120 — 122, «Аль-Дулими и компания „Монтана Менеджмент Инк.“ против Швейцарии», §§ 93 - 96, см. для сравнения упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Берами против Франции и Сарамати против Франции, Германии и Норвегии», § 151. См. также следующие примеры:

• решение не регистрировать заявителя в качестве участника голосования в силу договора, разработанного в рамках Европейского союза (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мэтьюс против Соединенного Королевства» (Matthews v. United Kingdom);
• применение к заявителю закона Франции об имплементации директивы Европейского союза (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции» (Cantoni v. France));
• отказ в доступе к судам Германии ввиду юрисдикционных иммунитетов, предоставленных международным организациям (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Беер и Реган против Германии» (Beer and Regan v. Germany), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Уайт и Кеннеди против Германии» (Waite and Kennedy v. Germany), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Клаузекер против Германии», § 45);
• наложение ареста органами власти государства-ответчика на его территории на основании решения министра во исполнение правовых обязательств в соответствии с правом Европейского союза (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Авиакомпания „Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети“ против Ирландии» — регламент Европейского союза был принят на основании резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, см. §§ 153 - 154);
• запрос суда государства — члена ЕС в Суд Европейского союза о вынесении предварительного решения (см. Решение Европейского Суда по делу «Кооператив Producentenorganisatie van de Nederlandse Kokkelvisserij U.A. против Нидерландов» (Cooperatieve Producentenorganisatie van de Nederlandse Kokkelvisserij U.A. v. Netherlands));
• решение органов государственной власти Швейцарии вернуть заявителей в Италию в соответствии с Регламентом Европейского союза «Дублин II», который устанавливает критерии и механизмы для определения государства — члена Европейского союза, ответственного за рассмотрение ходатайства о предоставлении убежища, поданного в одном из государств — членов Европейского союза гражданином третьей страны, и который применяется к Швейцарии в силу соглашения об ассоциации с Европейским союзом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тарахель против Швейцарии» (Tarakhel v. Switzerland), §§ 88 — 91).

213. Жалобы против отдельных государств — членов Европейского союза в связи с применением ими права Европейского союза необязательно будут признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу по данному основанию (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Авиакомпания „Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети“ против Ирландии», § 137, «Мэтьюс против Соединенного Королевства», §§ 26 - 35).

214. Что касается жалоб, направленных непосредственно против институтов Европейского союза, который не является стороной Конвенции, то в ранее рассмотренных делах такие жалобы объявлялись неприемлемыми для рассмотрения по существу в связи с несовместимостью с критерием ratione personae (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Французская демократическая конфедерация труда против Европейских сообществ» ( Confédération française démocratique du travail v. the European Communities), упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Авиакомпания „Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети“ против Ирландии», § 152, и приведенные в нем примеры, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Кооператив Producentenorganisatie van de Nederlandse Kokkelvisserij U.A. против Нидерландов».

Данная позиция также применялась в отношении Европейского патентного ведомства (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Компания „Ленцинг АГ“ против Германии» (Lenzing AG v. Germany)) и иных международных организаций, в частности, Организации Объединенных Наций (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Стефенс против Кипра, Турции и Организации Объединенных Наций»).

215. В отношении вопроса о том, может ли возникать ответственность государства в связи с его конституцией, которая является приложением к международному договору, см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдич и Финци против Боснии и Герцеговины», § 30.

216. Критерий ratione loci требует, чтобы предполагаемое нарушение Конвенции было совершено в пределах юрисдикции государства-ответчика или на территории, находящейся под его эффективным контролем (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», §§ 75 - 81, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Дрозд и Янусек против Франции и Испании», §§ 84 — 90).

217. Если жалобы основаны на событиях, которые имели место за пределами территории государства — участника Конвенции, и отсутствует какая-либо связь между этими событиями и каким-либо органом государственной власти в пределах юрисдикции государства — участника Конвенции, указанные жалобы отклоняются как несовместимые ratione loci с положениями Конвенции.

218. Если жалобы касаются действий, которые были совершены за пределами территории государства — участника Конвенции, власти государства-ответчика могут выдвинуть предварительные возражения о несовместимости этой жалобы ratione loci с положениями Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (предварительные возражения), § 55, Постановление Европейского Суда по делу «Ранцев против Кипра и Российской Федерации» (Rantsev v. Cyprus and Russia), § 203, упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 79 и 111, «Гюзельюртлу и другие против Кипра и Турции», §§ 170 - 174). Такие возражения рассматриваются в соответствии со статьей 1 Конвенции (относительно пределов понятия «юрисдикция» по смыслу указанной статьи Конвенции см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств», § 75, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гюзельюртлу и другие против Кипра и Турции», §§ 178 - 197, см. также выше раздел II.A.2 настоящего руководства).

219. Иногда власти государства-ответчика представляют предварительные возражения о несовместимости жалобы ratione loci с положениями Конвенции ввиду того, что в ходе производства по делу заявитель проживал в другом государстве — участнике Конвенции, но возбудил производство в судах государства-ответчика, поскольку законодательство последнего предоставляло больше преимуществ. Европейский Суд рассматривал подобные дела также с позиции статьи 1 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Хаас против Швейцарии» (Haas v. Switzerland)).

220. Вместе с тем очевидно, что государство несет ответственность за действия своих дипломатических и консульских представительств за границей и что вопрос о совместимости с критерием ratione loci не может возникнуть в отношении дипломатических миссий (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Х. против Германии» (X. v. Germany) от 25 сентября 1965 г., упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 134, упоминавшееся выше Решение Комиссии по правам человека по делу «М. против Дании», § 1, и приведенные в нем примеры) или в отношении действий, совершаемых на борту воздушного или морского судна, зарегистрированного в таком государстве или находящегося под его флагом (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств», § 73, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии», §§ 77 и 81, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Баканова против Литвы», § 63).

221. Наконец, вывод об отсутствии юрисдикции ratione loci не освобождает Европейский Суд от необходимости рассматривать вопрос о том, попадают ли жалобы под юрисдикцию одного или нескольких государств — участников Конвенции по смыслу статьи 1 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Дрозд и Янусек против Франции и Испании», § 90).

Следовательно, возражения о том, что заявители не относятся к юрисдикции государства-ответчика, как правило, выдвигаются в рамках утверждений о несовместимости жалобы ratione personae с положениями Конвенции (см. доводы властей государств-ответчиков в упоминавшемся выше Решении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других государств», § 35, а также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 300, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравия против Германии»).

222. Жалобы, касающиеся зависимых территорий, признаются несовместимыми ratione loci, если государство — участник Конвенции не сделало заявление в соответствии со статьей 56 Конвенции о распространении сферы действия Конвенции на соответствующую территорию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гиллоу против Соединенного Королевства» (Gillow v. United Kingdom), §§ 60 — 62, Решение Комиссии по правам человека по делу «Буй Ван Танх и другие против Соединенного Королевства» (Bui Van Thanh and Others v. United Kingdom), Решение Европейского Суда по делу «Йонгхонг против Португалии» (Yonghong v. Portugal), Решение Европейского Суда по делу «Жители островов Чагос против Соединенного Королевства» (Chagos Islanders v. United Kingdom), §§ 60 — 76). В силу расширительного толкования данное правило также распространяется на Протоколы к Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Компания „Куарк Фишинг Лтд“ против Соединенного Королевства» (Quark Fishing Ltd v. United Kingdom)).

Если государство — участник Конвенции представило заявление в соответствии со статьей 56 Конвенции, какого-либо вопроса о несовместимости не возникает (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» (Tyrer v. United Kingdom), § 23).

223. Если зависимая территория становится независимой, это заявление автоматически теряет силу. Последующие жалобы против государства-метрополии будут признаны несовместимыми в соответствии с критерием ratione personae (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Церковь Х. против Соединенного Королевства» (Church of X. v. United Kingdom)).

224. Если зависимая территория входит в состав метропольной территории государства — участника Конвенции, Конвенция автоматически применяется к бывшей зависимой территории (см. Решение Европейского Суда по делу «Организация „Хингитак 53“ и другие против Дании» (Hingitaq 53 and Others v. Denmark)).

225. Согласно общим нормам международного права (принцип отсутствия у договора обратной силы) положения Конвенции необязательны для Договаривающейся Стороны в отношении любых действий, событий или ситуаций, которые имели место или завершились до даты вступления Конвенции в силу для соответствующей Стороны (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии» ( Bleèiæ v. Croatia), § 70, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении» ( Šilih v. Slovenia), § 140, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 130).

226. Юрисдикция ratione temporis охватывает только период после ратификации государством-ответчиком Конвенции или Протоколов к ней. При этом Конвенция не предусматривает для государств-участников специальные обязательства предоставлять возмещение за нарушения или ущерб, причиненный до указанной даты (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Копецкий против Словакии» ( Kopecký v. Slovakia), § 38).

227. С момента ратификации все предполагаемые действия или бездействие органов государственной власти должны соответствовать Конвенции и Протоколам к ней. Последующие события попадают под юрисдикцию Европейского Суда, даже если они представляют собой развитие предшествующей ситуации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Алмейда Гарретт, Машкареньяш Фалькао и другие против Португалии» (Almeida Garrett, Mascarenhas Falcão and Others v. Portugal), § 43). Однако Европейский Суд может принять во внимание события, которые имели место до даты ратификации Конвенции в том объеме, в котором есть основания полагать, что они вызвали ситуацию, продолжающуюся после ратификации, или что они могут иметь значение для понимания событий, произошедших после указанной даты (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гуттен-Чапска против Польши» (Hutten-Czapska v. Poland), §§ 147 - 153, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Курич и другие против Словении», §§ 240 — 241).

228. Европейский Суд обязан по собственной инициативе оценивать свою компетенцию ratione temporis на любом этапе производства по делу, поскольку данный вопрос относится скорее к его юрисдикции, а не к приемлемости жалобы в узком смысле слова (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 67, упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Петрович против Сербии», § 66, «Хоти против Хорватии», § 84).

(a) Решающая дата в отношении ратификации Конвенции или принятия юрисдикции органов Конвенции

229. Как правило, решающей датой в целях определения юрисдикции Европейского Суда во времени является дата вступления Конвенции и Протоколов к ней в силу для соответствующей Договаривающейся Стороны (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», § 164).

230. Однако Конвенция 1950 года обуславливала полномочия Комиссии по правам человека по рассмотрению индивидуальных жалоб (статья 25) и юрисдикцию Европейского Суда (статья 46) подачей специальных заявлений со стороны государств-участников. Данные заявления могли предусматривать ограничения, в частности, временные. Что касается государств, которые делали такие заявления после ратификации Конвенции, Комиссия по правам человека и Европейский Суд признавали ограничение своей юрисдикции во времени в отношении событий, произошедших в период между вступлением Конвенции в силу и соответствующим заявлением (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Х. против Италии» (X. v. Italy), Постановление Европейского Суда по делу «Стамулакатос против Греции (N 1)» (Stamoulakatos v. Greece) (N 1), § 32, а также Решение Европейского Суда по делу «Чонг и другие против Соединенного Королевства» (Chong and Others v. United Kingdom), §§ 84 — 90, в котором Европейский Суд разъяснил, что «решающей датой» является дата признания Соединенным Королевством права на подачу индивидуальной жалобы, 1966 год, а не дата вступления Конвенции в силу для Соединенного Королевства, 1953 год).

231. В отсутствие временного ограничения в заявлении государства (см. заявление Франции от 2 октября 1981 г.) органы Конвенции признают обратную силу принятия их юрисдикции (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «X. против Франции» (X. v. France)).

Временные ограничения, содержащиеся в подобных заявлениях, сохраняют силу при определении юрисдикции Суда на получение индивидуальных жалоб в соответствии с действующей статьей 34 Конвенции в силу статьи 6 Протокола № 11 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 72). Европейский Суд, учитывая предыдущую систему в целом, считал, что он обладает юрисдикцией с момента первого заявления о признании права на подачу индивидуальной жалобы в Комиссию по правам человека независимо от временного промежутка между таким заявлением и признанием юрисдикции Европейского Суда (см. Постановление Европейского Суда по делу «Джанкочак против Турции» ( Cankoçak v. Turkey), § 26, Постановление Европейского Суда по делу «Йоргиядис против Турции» (Yorgiyadis v. Turkey), § 24, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 133).

(b) Единовременные события, которые произошли до или после вступления Конвенции в силу или заявления властей

232. Юрисдикция Европейского Суда во времени должна определяться в отношении фактов, составляющих предполагаемое вмешательство. В указанных целях необходимо в каждом конкретном деле определить точный момент предполагаемого вмешательства. При этом Суд должен учитывать как факты, обжалуемые заявителем, так и объем гарантированного Конвенцией права, нарушение которого предполагается (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Блечич против Хорватии», § 82, «Варнава и другие против Турции», § 131).

233. Применяя данный критерий к различным судебным решениям, вынесенным до и после решающей даты, Европейский Суд принимал во внимание окончательное судебное постановление, которое само по себе могло нарушить права заявителя (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 85, касавшееся постановления Верховного суда, согласно которому прекратилось право заявителя на аренду, или Решение Европейского Суда по делу «Мркич против Хорватии» ( Mrkiæ v. Croatia) о постановлении Окружного суда), несмотря на наличие дополнительных средств правовой защиты, которые лишь обеспечили возможность для продолжения вмешательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 85, о последующем решении Конституционного суда, который оставил в силе постановление Верховного суда, или упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Мркич против Хорватии» о решениях Верховного и Конституционного судов).

Последующая неэффективность средств правовой защиты, направленных на устранение вмешательства, не может служить основанием для распространения юрисдикции Европейского Суда во времени на соответствующее дело (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», §§ 77 - 79). Европейский Суд отмечал, что суды государств-ответчиков не обязаны применять Конвенцию с обратной силой в отношении вмешательства, которое имело место до решающей даты (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 130).

234. В качестве примеров можно привести дела, в которых:

• вмешательство имело место до решающей даты, а окончательные судебные постановления были вынесены после указанной даты (см. Решение Европейского Суда по делу «Компания „Мелтекс Лтд.“ против Армении» (Meltex Ltd v. Armenia));
• вмешательство имело место после решающей даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лепоич против Сербии» ( Lepojiæ v. Serbia), § 45, Постановление Европейского Суда по делу «Филипович против Сербии» ( Filipoviæ v. Serbia), § 33);
• в судебных постановлениях, вынесенных после указанной даты, были использованы доказательства, полученные в результате жестокого обращения до решающей даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Харутюнян против Армении» (Harutyunyan v. Armenia), § 50);
• иск об отмене права собственности на имущество был подан до решающей даты, а решение по нему было вынесено после указанной даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тургут и другие против Турции» (Turgut and Others v. Turkey), § 73);
• рассматривалась дата окончательной отмены права собственности на имущество (см. Решение Европейского Суда по делу «Греческий Патриарх Фенера (Вселенский Патриархат) против Турции» (Fener Rum Patrikliði (Ecumenical Patriarchy) v. Turkey)).

235. Кроме того, см. также следующие примеры:

• вынесение судами Греции обвинительного приговора в отношении заявителя in absentia до того, как Греция сделала заявление в соответствии со статьей 25 Конвенции, несмотря на безуспешные в конечном счете апелляционные жалобы, поданные на обвинительный приговор после указанной даты (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стамулакатос против Греции (N 1)», § 33);
• негласное решение Центральной избирательной комиссии, вынесенное до даты ратификации Конвенции, об отказе в ходатайстве заявителя подписать петицию без проставления штампа в его паспорте, хотя судебное разбирательство, возбужденное в связи с этим, проводилось после указанной даты (см. Решение Европейского Суда по делу «Кадикис против Латвии» ( Kadiíis v. Latvia));
• увольнение заявителя и возбуждение против него производства по гражданскому делу до даты ратификации Конвенции с последующим решением Конституционного суда, вынесенным после указанной даты (см. Решение Европейского Суда по делу «Йованович против Хорватии» ( Jovanoviæ v. Croatia));
• приказ министерства о передаче управления компанией заявителей совету директоров, назначенному министром экономики, что лишило заявителей права на доступ к суду, при этом постановление Верховного суда об отказе в удовлетворении жалобы заявителей было вынесено после решающей даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кефалас и другие против Греции» (Kefalas and Others v. Greece), § 45);
• вынесение обвинительного приговора в отношении заявителя после того, как было сделано соответствующее заявление согласно статье 46 Конвенции, в связи с высказываниями заявителя в присутствии журналистов до указанной даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Зана против Турции» (Zana v. Turkey), § 42);
• обыск в помещениях компании заявителя и изъятие документов, хотя последующее производство по делу проводилось после ратификации Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Веебер против Эстонии (N 1)» (Veeber v. Estonia) (N 1), § 55, см. также Решение Европейского Суда по делу «Кикотс и Кикота против Латвии» (Kikots and Kikota v. Latvia)).

236. Однако если заявитель подает отдельную жалобу на соответствие последующего судебного производства какой-либо статье Конвенции, Европейский Суд может признать наличие юрисдикции ratione temporis в отношении такого средства правовой защиты (см. Решение Европейского Суда по делу «Керимов против Азербайджана» (Kerimov v. Azerbaijan) относительно кассационной жалобы, поданной в Верховный суд на решение суда первой инстанции о прекращении издания и распространения газеты, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Котов против Российской Федерации», §§ 68 - 69, относительно незаконного распределения банковских активов до решающей даты при подаче деликтного иска после указанной даты).

237. Анализ и критерии, установленные в вышеупомянутом Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», носят общий характер. При применении этих критериев необходимо учитывать специальный характер отдельных прав, в частности, тех, что установлены статьями 2 и 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», § 147).

(a) Длящиеся нарушения

238. Органы Конвенции признают расширение своей юрисдикции ratione temporis в случае длящихся нарушений, которые начались до даты вступления Конвенции в силу и продолжались после указанной даты (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Де Беккер против Бельгии» (De Becker v. Belgium).

239. Европейский Суд следовал данному подходу в нескольких делах о праве собственности, касавшихся:

• длящегося незаконного владения военно-морскими силами земельного участка, принадлежащего заявителям, при отсутствии компенсации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Папамихалопулос и другие против Греции» (Papamichalopoulos and Others v. Greece), § 40);
• отказа заявителю в доступе к имуществу, находящемуся на территории Северного Кипра (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (предварительные возражения), §§ 46 - 47);
• невыплаты окончательной компенсации за национализированное имущество (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Алмейда Гарретт, Машкареньяш Фалькао и другие против Португалии», § 43);
• длящегося отсутствия у заявительницы возможности восстановить владение своим имуществом и получить надлежащую плату за сдачу своего дома в аренду, предусмотренную законодательством, которое действовало до и после ратификации властями Польши Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гуттен-Чапска против Польши», §§ 152 - 153);
• длящегося неисполнения решения суда Сербии, вынесенного в пользу заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Крстич против Сербии» ( Krstiæ v. Serbia), §§ 63 — 69).

240. Ограничением является само лишение лица его жилища или имущества, которое, как правило, считается «единовременным событием» и не создает длящуюся ситуацию «лишения» соответствующих прав (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 86, и приведенные в нем примеры). Относительно особой ситуации о лишении имущества после 1945 года властями прежнего режима см. Решение Европейского Суда по делу «Компания Preussische Treuhand GmbH and Co. KG a.A. против Польши» (Preussische Treuhand GmbH and Co. KG a.A. v. Poland), §§ 55 — 62.

241. Длящийся характер нарушения также может быть установлен в отношении какой-либо иной статьи Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 406 - 408, о статье 2 Конвенции и вынесении заявителю смертного приговора до решающей даты, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Курич и другие против Словении», §§ 240 — 241, в отношении статьи 8 Конвенции и неспособности вынести решение относительно местожительства лиц, «исключенных» из реестра постоянных резидентов до решающей даты, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хоти против Хорватии», § 84, касавшееся статьи 8 Конвенции и неспособности урегулировать статус заявителя как резидента).

(b) «Длящееся» процессуальное обязательство провести расследование исчезновений людей до решающей даты

242. Исчезновение людей не является «единовременной» ситуацией или событием. Напротив, Европейский Суд считает, что исчезновение представляет собой отдельное явление, характеризующееся постоянным состоянием неопределенности и бесконтрольности, при котором информация о произошедшем отсутствует либо умышленно скрывается или искажается. Кроме того, последующая неспособность выяснить местонахождение и судьбу пропавшего без вести лица приводит к возникновению длящейся ситуации. В частности, процессуальное обязательство по проведению расследования потенциально сохраняется до выяснения судьбы пропавшего без вести лица. Длительная неспособность провести требуемое расследование считается длящимся нарушением, даже если в будущем появятся основания предполагать смерть такого лица (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», §§ 148 — 149). О применении прецедента, возникшего в вышеупомянутом деле «Варнава и другие против Турции», см. Постановление Европейского Суда по делу «Палич против Боснии и Герцеговины» ( Paliæ v. Bosnia and Herzegovina), § 46.

(c) Процессуальные обязательства в соответствии со статьей 2 Конвенции провести расследование по факту смерти: судебные производства в отношении событий, не попадающих под временнэю юрисдикцию Европейского Суда

243. Европейский Суд проводит различие между обязательством расследовать смерть при подозрительных обстоятельствах или убийство и обязательством расследовать подозрительное исчезновение человека.

Так, Европейский Суд считал позитивное обязательство проводить эффективное расследование, предусмотренное статьей 2 Конвенции, отдельным обязательством, которое может быть возложено на государство даже в том случае, если смерть человека наступила до решающей даты (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», § 159, касавшемуся смерти, наступившей до решающей даты, но недостатки и упущения в проведении расследования которой проявились после указанной даты). Юрисдикция Европейского Суда во времени в отношении контроля соблюдения таких обязательств осуществляется с некоторыми ограничениями, которые он установил с учетом принципа правовой определенности (см. ibid., §§ 161 - 163). Во-первых, только процессуальные действия и/или бездействие, которые имели место после решающей даты, могут относиться к временнуй юрисдикции Европейского Суда (см. ibid., § 162). Во-вторых, Европейский Суд подчеркивал, что для возникновения процессуальных обязательств необходимо наличие реальной связи между смертью и вступлением Конвенции в силу для государства-ответчика. Для установления данной связи должны быть соблюдены два критерия: во-первых, промежуток времени между смертью и вступлением Конвенции в силу должен быть достаточно коротким (не более 10 лет), во-вторых, необходимо установить, что процессуальные действия (не только эффективное расследование обстоятельств смерти соответствующего лица, но и возбуждение надлежащего производства в целях выяснения причин смерти и привлечения виновных к ответственности) в значительной части проводились или должны были проводиться после ратификации Конвенции соответствующим государством (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Яновец и другие против Российской Федерации», §§ 145 - 148, «Мокану и другие против Румынии», §§ 205 — 206). В отношении последующего применения критерия «реальной связи» см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Шандру и другие против Румынии» ( ªandru and Others v. Romania), § 57, Решение Европейского Суда по делу «Чакир и другие против Кипра» ( Çakir and Others v. Cyprus), Постановление Европейского Суда по делу «Елич против Хорватии» ( Jeliæ v. Croatia), §§ 55 — 58, упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Мельничук и другие против Румынии», §§ 72 — 75, «Ранджелович и другие против Черногории», §§ 92 — 94, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Чонг и другие против Соединенного Королевства», §§ 84 — 90, Постановление Европейского Суда по делу «Юрица против Хорватии» (Jurica v. Croatia), §§ 67 — 72 (применение критерия к процессуальным требованиям, предусмотренным статьей 8 Конвенции, в деле о халатности врачей).

244. В Постановлении по делу «Туна против Турции» (Tuna v. Turkey), которое касалось смерти в результате пыток, Европейский Суд впервые применил принципы, выработанные в упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», рассмотрев процессуальные жалобы заявителей со ссылками на статьи 2 и 3 Конвенции, взятые в совокупности. Европейский Суд напомнил принципы, касающиеся «отделимости» процессуальных обязательств, в частности, два критерия, применяемые при определении его юрисдикции ratione temporis, когда факты, затрагивающие материально-правовые аспекты статей 2 и 3 Конвенции, выходят, как в указанном деле, за пределы периода, на который распространяется юрисдикция Европейского Суда, а факты, затрагивающие процессуальные аспекты указанных статей, то есть последующее производство по делу, хотя бы частично находятся в пределах соответствующего периода.

Что касается последующего применения этих принципов к процессуальным жалобам со ссылкой на статью 3 Конвенции, см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Яценко против Украины» (Yatsenko v. Ukraine), а также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии», §§ 207 — 211.

245. Однако Европейский Суд не исключал возможности того, что в некоторых чрезвычайных обстоятельствах, которые не отвечают критерию «реальной связи», связь может быть основана на необходимости обеспечить реальную и эффективную защиту гарантий и основополагающих ценностей Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», § 163). Критерий «конвенционных ценностей», который выступает в качестве исключения из общего правила, позволяя расширять юрисдикцию Европейского Суда в отношении прошлых событий, может применяться только в том случае, если инициирующее его событие имеет большее измерение, составляющее отрицание самих основополагающих принципов Конвенции (например, в делах о тяжких преступлениях согласно международному праву), но только в отношении событий, которые произошли после принятия Конвенции, то есть после 4 ноября 1950 г. Таким образом, Договаривающаяся Сторона не может быть привлечена к ответственности в соответствии с Конвенцией за отсутствие расследования даже самых тяжких преступлений по международному праву, если они были совершены до даты ратификации Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», §§ 149 - 151, касавшемуся расследования массовых расстрелов в г. Катыни в 1940 году, которые, соответственно, не попадали под юрисдикцию Европейского Суда ratione temporis, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Чонг и другие против Соединенного Королевства», § 91, в отношении убийства 24 безоружных гражданских лиц военнослужащими Соединенного Королевства в Малайе в 1948 году).

(d) Учет предшествующих событий

246. Европейский Суд отмечал, что он может «учитывать события, которые имели место до ратификации Конвенции, в том объеме, в котором есть основания полагать, что они вызвали ситуацию, продолжающуюся после указанной даты, или являются значимыми для понимания событий, произошедших после указанной даты» (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Брониовский против Польши» (Broniowski v. Poland), § 74, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хоти против Хорватии», § 85).

(e) Продолжающееся производство или содержание под стражей

247. Особая ситуация возникает в связи с жалобами на длительность судебного разбирательства (пункт 1 статьи 6 Конвенции), возбужденного до даты ратификации Конвенции, но продолжающегося после указанной даты. Хотя юрисдикция Европейского Суда ограничивается периодом после решающей даты, он неоднократно принимал во внимание статус судебного производства до указанной даты в качестве ориентира (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хумен против Польши» (Humen v. Poland), §§ 58 - 59, Постановление Европейского Суда по делу «Фоти и другие против Италии» (Foti and Others v. Italy), § 53).

Данный принцип также применяется к делам о предварительном заключении в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кляхин против Российской Федерации» (Klyakhin v. Russia), §§ 58 - 59) или в отношении условий содержания под стражей в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Калашников против Российской Федерации» (Kalashnikov v. Russia), § 36).

248. Что касается справедливости производства, Европейский Суд рассматривал вопрос о том, можно ли компенсировать недостатки, выявленные на стадии судебного разбирательства, процессуальными гарантиями, предоставленными в ходе расследования, проводимого до решающей даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Барбера, Мессег и Хабардо против Испании» ( Barberà , Messegué and Jabardo v. Spain), §§ 61 и 84). При этом Страсбургский суд рассматривает все производство по делу в целом (см. также Постановление Европейского Суда по делу «Керойярви против Финляндии» ( Kerojärvi v. Finland), § 41).

249. Процессуальная жалоба со ссылкой на пункт 5 статьи 5 Конвенции не может относиться к юрисдикции Европейского Суда во времени, если лишение свободы имело место до даты вступления Конвенции в силу (см. Решение Европейского Суда по делу «Коризно против Латвии» (Korizno v. Latvia)).

(f) Право на компенсацию в случае судебной ошибки

250. Европейский Суд признавал наличие у него юрисдикции для рассмотрения жалобы со ссылкой на статью 3 Протокола № 7 к Конвенции, если обвинительный приговор был вынесен до решающей даты, но был отменен после указанной даты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Матвеев против Российской Федерации» (Matveyev v. Russia), § 38).

(g) Право не быть судимым и не подвергаться наказанию дважды

251. Европейский Суд признал наличие у него временной юрисдикции для рассмотрения жалобы со ссылкой на статью 4 Протокола № 7 к Конвенции, если лицо было осуждено или подверглось наказанию в ходе второго этапа судебных производств после решающей даты, даже если первый этап судебных разбирательств был завершен до указанной даты. Право не быть судимым и не подвергаться наказанию дважды не может быть исключено в отношении судебного производства, проводимого до даты ратификации Конвенции, если соответствующее лицо было осуждено за то же преступление после ее ратификации (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маргуш против Хорватии» ( Marguš v. Croatia), §§ 93 — 98).

252. Совместимость жалобы или обращения с положениями Конвенции в соответствии с критерием ratione materiae возникает на основе материальной юрисдикции Европейского Суда. Для того, чтобы жалоба была совместима с положениями Конвенции ratione materiae, необходимо, чтобы право, на которое ссылается заявитель, было защищено Конвенцией и Протоколами к ней, вступившими в законную силу. Например, жалобы будут объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу, если они затрагивают право на получение водительского удостоверения (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «X. против Германии» (X. v. Germany) от 7 марта 1977 г.), право на самоопределение (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Х. против Нидерландов» (X. v. Netherlands)), право иностранных граждан на въезд и проживание на территории государства — участника Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Пеньяфиэль Сальгадо против Испании» ( Peñafiel Salgado v. Spain)) или предполагаемое универсальное индивидуальное право на охрану конкретного объекта культурного наследия (см. Решение Европейского Суда по делу «Ахунбай и другие против Турции» (Ahunbay and Others v. Turkey), §§ 21 — 26), поскольку указанные права как таковые не входят в круг прав и свобод, гарантированных Конвенцией.

253. Конвенция и Протоколы к ней не гарантируют «право на гражданство», аналогичное тому, что предусмотрено статьей 15 Всеобщей декларации прав человека, или право на получение или сохранение гражданства определенного государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Петропавловскис против Латвии» (Petropavlovskis v. Latvia), §§ 73 — 74). Тем не менее Европейский Суд не исключал возможности того, что произвольный отказ в гражданстве при определенных обстоятельствах может служить основанием для возникновения вопросов по статье 8 Конвенции ввиду воздействия такого отказа на личную жизнь человека (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сливенко и другие против Латвии» (Slivenko and Others v. Latvia), § 77, Постановление Европейского Суда по делу «Дженовезе против Мальты» (Genovese v. Malta), § 30). Те же принципы должны применяться к лишению уже полученного гражданства, поскольку это может привести к аналогичному, если не бульшему , вмешательству в право частного лица на уважение семейной и личной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рамадан против Мальты» (Ramadan v. Malta), §§ 84 — 85, Решение Европейского Суда по делу «К2 против Соединенного Королевства» (K2 v. United Kingdom), §§ 49 - 50). Равным образом Европейский Суд приходил к выводу о том, что Конвенция и Протоколы к ней не гарантируют право на отказ от гражданства, однако он не исключал возможности того, что произвольный отказ в удовлетворении ходатайства о предоставлении гражданства при некоторых обстоятельствах может служить основанием для возникновения вопросов по статье 8 Конвенции, если данный отказ влияет на личную жизнь человека (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ринер против Болгарии», §§ 153 — 154).

254. Хотя Европейский Суд не уполномочен рассматривать предполагаемые нарушения прав, защищаемых другими международными документами, при определении значения терминов и понятий, используемых в тексте Конвенции, он может и должен учитывать иные составляющие международного права, помимо Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демир и Байкара против Турции» (Demir and Baykara v. Turkey), § 85, упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Хассан против Соединенного Королевства», § 99 et seq., «Блохин против Российской Федерации», § 203).

255. Согласно вышеупомянутому Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 67, любой вопрос, затрагивающий юрисдикцию Европейского Суда, определяется самой Конвенцией, в частности, ее статьей 32 (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сливенко и другие против Латвии», § 56 et seq.), а не доводами сторон в конкретном деле, и сам факт отсутствия утверждения о несовместимости не может расширить юрисдикцию Европейского Суда. Таким образом, Европейский Суд обязан рассматривать вопрос о своей юрисдикции ratione materiae на каждом этапе производства по делу независимо от того, выдвинули ли власти государства-ответчика либо нет возражения по данному основанию (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тэнасе против Республики Молдова», § 131).

256. Жалобы на положения Конвенции, в отношении которых власти государства-ответчика сделали оговорки, признаются несовместимыми ratione materiae с положениями Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Бенавент Диас против Испании» (Benavent Díaz v. Spain), § 53, Решение Европейского Суда по делу «Козлова и Смирнова против Латвии» (Kozlova and Smirnova v. Latvia)) при условиях, что сфера действия оговорки распространяется на соответствующий вопрос (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гектан против Франции» ( Göktan v. France), § 51) и что Европейский Суд признает соответствующую оговорку действительной с точки зрения статьи 57 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гранде Стивенс и другие против Италии» (Grande Stevens and Others v. Italy), § 206 et seq.). Что касается признания заявления о толковании недействительным, см. Постановление Европейского Суда по делу «Белилос против Швейцарии» (Belilos v. Switzerland). В отношении оговорки об обязательствах по ранее заключенным международным договорам см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сливенко и другие против Латвии», §§ 60 - 61.

257. Кроме того, Европейский Суд не обладает юрисдикцией ratione materiae для рассмотрения вопроса о выполнении Договаривающейся Стороной обязательств, возложенных на нее постановлением Европейского Суда. Жалобы на неисполнение постановлений Европейского Суда или на неспособность устранить нарушение, уже установленное Европейским Судом, не относятся к сфере его юрисдикции ratione materiae (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бочан против Украины (N 2)» (Bochan v Ukraine) (N 2), §§ 34 (со ссылкой на Решение Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра» (Egmez v. Cyprus)) и 35). Европейский Суд не может рассматривать подобные жалобы, не затрагивая полномочия Комитета министров Совета Европы, который осуществляет контроль за исполнением постановлений Европейского Суда в силу пункта 2 статьи 46 Конвенции. Однако роль Комитета министров в данной сфере не означает, что меры, принятые властями государства-ответчика в целях устранения установленного Европейским Судом нарушения не могут породить новые проблемы, которые не были разрешены в постановлении и могут стать предметом новой жалобы, подлежащей его рассмотрению (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 62). Иными словами, Европейский Суд может рассматривать жалобу на то, что возобновление производства по делу на внутригосударственном уровне в рамках исполнения одного из его постановлений привело к новому нарушению Конвенции (см. ibid., а также Решение Европейского Суда по делу «Лайонс и другие против Соединенного Королевства» (Lyons and Others v. United Kingdom)). Европейский Суд может быть уполномочен рассматривать жалобы на отказ суда государства-ответчика возобновить производство по гражданскому или уголовному делу после того, как он установил нарушение статьи 6 Конвенции, если в подобных жалобах поднимаются «новые вопросы», решения по которым не были приняты в рамках первого постановления, например, о предполагаемой несправедливости последующего производства по делу в соответствующем суде государства-ответчика (см. в контексте гражданского дела упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бочан против Украины (N 2)», §§ 35 - 39, и в контексте уголовного дела Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морейра Феррейра против Португалии (N 2)» (Moreira Ferreira v. Portugal) (N 2), §§ 52 - 58). Аналогичным образом Европейский Суд может быть уполномочен рассматривать жалобы на предполагаемую неэффективность нового расследования, возбужденного на основании ранее вынесенного им постановления, в котором было установлено нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте (см. Постановление Европейского Суда по делу «V.D. против Хорватии (N 2)» (V.D. v. Croatia) (N 2), §§ 46 — 54).

258. Следует отметить, что большинство решений о неприемлемости жалоб для рассмотрения по существу ввиду несовместимости с критерием ratione materiae касаются пределов сферы действия статей Конвенции или Протоколов к ней, в частности, статей 5 (право на свободу и личную неприкосновенность), 6 (право на справедливое судебное разбирательство), 8 Конвенции (право на уважение личной и семейной жизни) (см. например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Денисов против Украины» (Denisov v. Ukraine), § 134) и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (право на защиту собственности). Сферы применения указанных статей рассматриваются в соответствующих руководствах по прецедентной практике (доступны для ознакомления на сайте Европейского Суда: www.echr.coe.int - Case-law — Case-law analysis):

• Практическое руководство по статье 5 Конвенции;
• Практическое руководство по статье 6 Конвенции (гражданско-правовой аспект);
• Практическое руководство по статье 6 Конвенции (уголовно-правовой аспект);
• Практическое руководство по статье 8 Конвенции;
• Практическое руководство по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.

«3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи 34, если он сочтет, что:»

(a) эта жалоба является... явно необоснованной...».

Manifestly ill-founded (явно необоснованная) (35-3-a).

259. Даже если жалоба совместима с Конвенцией и все формальные критерии приемлемости соблюдены, Европейский Суд может объявить жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу по основаниям, касающимся существа дела. В настоящее время наиболее общим основанием является явная необоснованность жалобы. Термин «явно» в тексте подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции может вводить в заблуждение: при буквальном прочтении может показаться, что данное основание неприемлемости жалобы применяется только в том случае, когда надуманный и необоснованный характер жалобы очевиден для рядовых читателей. Однако из сложившейся и достаточно обширной прецедентной практики конвенционных органов (то есть Европейского Суда и до 1 ноября 1998 г. Комиссии по правам человека) следует, что данный термин следует толковать широко, сквозь призму окончательного исхода дела. Фактически любая жалоба считается «явно необоснованной», если по результатам предварительного анализа существа такой жалобы не установлено признаков нарушения каких-либо прав, гарантированных Конвенцией. Следовательно, данная жалоба может быть сразу объявлена неприемлемой без формального рассмотрения дела по существу (что обычно приводит к вынесению постановления).

260. Тот факт, что для вывода о явной необоснованности жалобы Европейскому Суду иногда требуется рассмотреть замечания сторон, а также изложить пространную и подробную мотивировку в его решениях, не отменяет «явно» необоснованный характер жалобы (см. Решение Европейского Суда по делу «Ментцен против Латвии» (Mentzen v. Latvia)).

261. Большинство явно необоснованных жалоб признаются de plano неприемлемыми для рассмотрения по существу единоличным судьей или Комитетом в составе трех судей (статьи 27 и 28 Конвенции). Однако некоторые из этих жалоб рассматриваются Палатой Суда, а в исключительных случаях — Большой Палатой Европейского Суда (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гратцингер и Гратцингерова против Чешской Республики» (Gratzinger and Gratzingerova v. Czech Republic), §§ 78 - 86, в отношении пункта 1 статьи 6 Конвенции, а также упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции», §§ 130 — 138, в отношении статьи 8 Конвенции).

262. Термин «явная необоснованность» может применяться к жалобе в целом или к ее отдельным частям в более широком контексте дела. В некоторых делах часть жалобы может быть отклонена в связи с применением критерия суда «четвертой инстанции», а другая часть может быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу и даже привести к установлению нарушения Конвенции. Таким образом, правильнее было бы говорить о «явной необоснованности отдельных жалоб».

263. Для понимания значения и объема понятия «явная необоснованность» важно помнить, что одним из основных принципов функционирования всей конвенционной системы является принцип субсидиарности. В особом контексте деятельности Европейского Суда данный принцип означает, что задача по обеспечению соблюдения и реализации прав, гарантированных Конвенцией, возлагается в первую очередь на власти государств — участников Конвенции, а не на Европейский Суд. Он вступает в дело только в том случае, если власти государств — участников Конвенции не выполняют свои обязательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (N 1)», § 140). Следовательно, предпочтительнее, чтобы расследование обстоятельств дела и рассмотрение связанных с ними вопросов происходили, насколько это возможно, на уровне государств — участников Конвенции, чтобы их органы власти могли принять меры для устранения предполагаемых нарушений Конвенции, поскольку в силу их прямого и постоянного контакта с участниками правовых отношений своих стран они находятся в лучшем для этого положении (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Дубска и Крейзова против Чешской Республики» ( Dubská and Krejzová v. Czech Republic), § 175).

264. Явно необоснованные жалобы можно подразделить на четыре категории: жалобы в «четвертую инстанцию», жалобы, в которых явно и очевидно отсутствует нарушение, бездоказательные жалобы и, наконец, бессмысленные и надуманные жалобы.

---

<1> См. подробную информацию в Практических руководствах по статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (гражданско-правовой и уголовно-правовой аспекты).

265. Особая категория жалоб, подаваемых в Европейский Суд, носит общее название «жалобы в четвертую инстанцию». Данный термин отсутствует в тексте Конвенции. Он был выработан в прецедентной практике конвенционных органов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кеммаш против Франции (N 3)» (Kemmache v. France) (N 3), § 44) и представляет собой некоторый парадокс, поскольку указывает на то, чем Европейский Суд не является. Иными словами, Европейский Суд — это суд апелляционной инстанции, и он не может отменить постановления судов государств — участников Конвенции или вновь рассмотреть разрешенное ими дело. Он также не может пересмотреть дело таким образом, как это делают верховные суды государств — участников Конвенции. Жалобы в «четвертую инстанцию» вытекают из неправильного понимания заявителями роли Европейского Суда и природы судебного механизма, установленного Конвенцией.

266. Несмотря на свои характерные признаки, Конвенция остается международным договором, подчиняющимся тем же правилам, что и другие межгосударственные договоры, в частности, правилам, установленным Венской конвенцией о праве международных договоров (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демир и Байкара против Турции», § 65). Европейский Суд не может выходить за пределы общих полномочий, которые делегировали ему государства — участники Конвенции своей суверенной волей. Такие пределы указаны в статье 19 Конвенции, которая гласит:

«В целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции и Протоколам к ней, учреждается Европейский Суд по правам человека...».

267. Соответственно, полномочия Европейского Суда ограничиваются проверкой соблюдения государствами — участниками Конвенции обязательств в сфере прав человека, которые они приняли на себя, присоединившись к Конвенции (и Протоколам к ней). Кроме того, в отсутствие полномочий прямо вмешиваться в правовые системы государств — участников Конвенции Европейский Суд должен уважать независимость таких правовых систем. Это означает, что в задачу Европейского Суда не входит рассмотрение ошибок факта или права, предположительно совершенных судами государств — участников Конвенции, за исключением тех случаев и в том объеме, в котором подобные ошибки могли затронуть права и свободы, защищаемые Конвенцией. Европейский Суд не может самостоятельно оценивать факты, на основе которых суд государства — участника Конвенции вынес то или иное решение. В противном случае Европейский Суд превратился бы в суд третьей или четвертой инстанции, нарушив, таким образом, пределы своих полномочий (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гарсия Руис против Испании» ( García Ruiz v. Spain), § 28, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Де Томмазо против Италии» (De Tommaso v. Italy), § 170).

268. Из вышеизложенного следует, что Европейский Суд, как правило, не может подвергать сомнению заключения и выводы судов государств — участников Конвенции относительно:

• установления фактов дела;
• толкования и применения законодательства государства — участника Конвенции;
• допустимости и оценки доказательств в судебном разбирательстве;
• справедливости исхода гражданского дела по существу;
• виновности или невиновности обвиняемого по уголовному делу.

269. Европейский Суд в порядке исключения может поставить под сомнение заключения и выводы судов государств — участников Конвенции только в том случае, если данные заключения и выводы являются откровенно и очевидно произвольными, противоречат справедливости и здравому смыслу и сами по себе являются нарушением Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сысоева и другие против Латвии» (прекращение производства), § 89).

270. Жалобы в «четвертую инстанцию» могут быть поданы со ссылкой на любое материально-правовое положение Конвенции независимо от отрасли права, в рамках которой осуществляется производство по делу на уровне государства — участника Конвенции. Доктрина суда «четвертой инстанции» применялась, в частности, в следующих делах:

• гражданских (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гарсия Руис против Испании», § 28, Постановление Европейского Суда по делу «Хасан Тунч и другие против Турции» (Hasan Tunç and Others v. Turkey), §§ 54 — 56);
• уголовных (см. Постановление Европейского Суда по делу «Перлала против Греции» (Perlala v. Greece), § 25, Постановление Европейского Суда по делу «Хан против Соединенного Королевства» (Khan v. United Kingdom), § 34);
• о превентивных мерах praeter delictum (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Де Томмазо против Италии», §§ 156 - 173);
• о налогообложении (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дюкмеджиан против Франции» (Dukmedjian v. France), §§ 71 — 75, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сегам СА“ против Франции» (Segame SA v. France), §§ 61 — 65);
• касающихся социальных вопросов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Марион против Франции» (Marion v. France), § 22, Решение Европейского Суда по делу «Спайхер против Швейцарии» (Spycher v. Switzerland), §§ 27 — 32);
• административных (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания Centro Europa 7 S.r.l. и Ди Стефано против Италии», §§ 196 — 199);
• об ответственности государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Скипани и другие против Италии» (Schipani and Others v. Italy), §§ 59 — 61);
• дисциплинарных (см. Решение Европейского Суда по делу «Пентагиотис против Греции» (Pentagiotis v. Greece));
• связанных с избирательными правами (см. Постановление Европейского Суда по делу «Адамсонс против Латвии» ( Âdamsons v. Latvia), § 118);
• касающихся въезда, пребывания и выдворения иностранных граждан (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сысоева и другие против Латвии» (прекращение производства)).

271. Однако большинство жалоб в суд «четвертой инстанции» подается со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции в отношении права на «справедливое судебное разбирательство» по гражданским и уголовным делам. Необходимо помнить, поскольку именно этот вопрос является источником непонимания со стороны многих заявителей, что «справедливость», требуемая пунктом 1 статьи 6 Конвенции, является не справедливостью «по существу» (данное понятие частично относится к праву, а частично — к этике и может применяться только судом, рассматривающим дело), а «процессуальной» справедливостью. На практике это выражается в наличии состязательного судебного процесса, в рамках которого заслушиваются доводы сторон, находящихся в равных условиях (см. Решение Европейского Суда по делу «Стар Кейт — Эпилекта Гевмата и другие против Греции» (Star Cate — Epilekta Gevmata and Others v. Greece)).

272. Соответственно, жалоба в «четвертую инстанцию» со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции будет отклонена Европейским Судом на основании того, что заявитель участвовал в состязательном судебном процессе, что на различных стадиях производства он имел возможность представлять доводы и доказательства, которые он считал значимыми для своего дела, что он имел реальную возможность оспорить доводы и доказательства противной стороны, что все его доводы, которые объективно имели значение для разрешения его дела, были надлежащим образом заслушаны и изучены судами, что фактические и правовые основания для вынесения оспариваемого решения были подробно изложены в нем, и что, следовательно, производство по делу в целом было справедливым (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Гарсия Руис против Испании» и «Де Томмазо против Италии», § 172).

273. Жалоба заявителя также будет объявлена явно необоснованной, если, несмотря на соответствие всем формальным условиям приемлемости, совместимость с положениями Конвенции и отсутствие признаков жалобы в четвертую инстанцию, она не содержит каких-либо признаков нарушения прав, гарантированных Конвенцией. В таких делах Европейский Суд, рассмотрев жалобу по существу и сделав вывод об отсутствии признаков нарушения, объявляет жалобу неприемлемой, не переходя к следующей стадии производства. Подобные жалобы можно разделить на три группы.

(a) Отсутствие признаков произвола или несправедливости

274. Согласно принципу субсидиарности задача по обеспечению соблюдения прав, гарантированных Конвенцией, возлагается в первую очередь на власти государств — участников Конвенции. По общему правилу установление фактов дела и толкование внутригосударственного законодательства относятся исключительно к компетенции судов и иных уполномоченных органов соответствующих государств, выводы и заключения которых в связи с этим обязательны для Европейского Суда. Однако в соответствии с принципом эффективности прав, присущим всему конвенционному механизму, Европейский Суд может и должен убедиться в том, что процесс принятия оспариваемого заявителем решения был справедливым, а не произвольным (данный процесс может быть как административным, так и судебным, либо тем и другим в зависимости от обстоятельств дела).

275. Следовательно, Европейский Суд может объявить явно необоснованной жалобу, которая была рассмотрена по существу компетентными национальными судами в ходе производства, которое a priori отвечало следующим условиям (в отсутствие доказательств обратного):

• оно проводилось органом, уполномоченным на это положениями законодательства государства — участника Конвенции;
• оно осуществлялось в соответствии с процессуальными требованиями законодательства государства — участника Конвенции;
• заинтересованные стороны имели возможность представить свои доводы и доказательства, которые были надлежащим образом рассмотрены соответствующим органом;
• компетентные органы рассмотрели и приняли во внимание все фактические и правовые составляющие дела, которые объективно имели значение для его справедливого разрешения;
• оно завершилось вынесением в достаточной степени мотивированного решения.

(b) Отсутствие признаков несоразмерности между преследуемыми целями и использованными средствами

276. Если конвенционное право, на которое ссылается заявитель, не является абсолютным и может подлежать как явным (прямо закрепленным в Конвенции), так и имплицитным (установленным прецедентной практикой Европейского Суда) ограничениям, Европейскому Суду зачастую приходится оценивать соразмерность оспариваемого вмешательства.

277. Среди группы положений Конвенции, прямо устанавливающих разрешенные ограничения прав, можно выделить особую подгруппу из четырех статей Конвенции: 8 (право на уважение личной и семейной жизни), 9 (право на свободу мысли, совести и вероисповедания), 10 (право на свободу выражения мнения) и 11 (право на свободу собраний и объединений). Указанные статьи Конвенции имеют одинаковую структуру: их первый пункт устанавливает само основное право, а второй пункт определяет обстоятельства, при которых государство может ограничить осуществление соответствующего права. Формулировки вторых пунктов совпадают не полностью, но их структура одинакова. Например, в отношении права на уважение личной и семейной жизни пункт 2 статьи 8 Конвенции предусматривает:

«Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Статья 2 Протокола № 4 к Конвенции (право на свободу передвижения) также относится к данной категории, поскольку ее третий пункт сформулирован по такому же образцу.

278. При рассмотрении вмешательства органов государственной власти в осуществление какого-либо из упомянутых выше прав Европейский Суд проводит трехступенчатый анализ. Если действительно имело место «вмешательство» со стороны органов государственной власти (это отдельный вопрос, на который необходимо ответить в первую очередь, поскольку ответ на него не всегда очевиден), Европейский Суд последовательно отвечает на три вопроса:

• было ли вмешательство предусмотрено «законом», который был в достаточной степени доступен и предсказуем?
• Если да, то преследовало ли вмешательство как минимум одну из «правомерных целей», которые перечислены исчерпывающим образом (перечень целей немного отличается в разных статьях)?
• Если да, то было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе» для достижения такой цели? Иными словами, существуют ли отношения соразмерности между целью и введенными ограничениями?

279. Только если на каждый из трех указанных вопросов дан положительный ответ, вмешательство считается соответствующим Конвенции. В противном случае будет установлено нарушение Конвенции. Рассматривая третий вопрос, Европейский Суд должен учитывать пределы усмотрения государств — участников Конвенции, которые значительно варьируются в зависимости от обстоятельств дела, природы охраняемого права и характера вмешательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Парадизо и Кампанелли против Италии» (Paradiso and Campanelli v. Italy), §§ 179 - 182, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raёlien suisse v. Switzerland), §§ 59 - 61).

280. Аналогичный принцип применяется не только к вышеупомянутым статьям, но и к большинству иных положений Конвенции, а также к имплицитным ограничениям, прямо не прописанным в тексте соответствующей статьи. Например, право на доступ к суду, закрепленное в пункте 1 статьи 6 Конвенции, не является абсолютным, но может подлежать ограничениям. Их допустимость подразумевается, поскольку право на доступ к суду по своей природе требует регулирования со стороны органов государственной власти. В этом отношении Договаривающиеся Стороны наделены некоторыми пределами усмотрения, хотя только Европейский Суд окончательно устанавливает факт соблюдения требований Конвенции. Он должен убедиться в том, что применяемые ограничения не сокращают и не ущемляют доступ частного лица к суду таким образом или в таком объеме, что это будет противоречить самой сути данного права. Кроме того, ограничение права на доступ к суду не будет соответствовать пункту 1 статьи 6 Конвенции, если оно не было направлено на достижение правомерной цели и если отсутствуют разумные отношения соразмерности между используемыми средствами и преследуемой целью (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чудак против Литвы» (Cudak v. Lithuania), § 55, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Дулими и компания „Монтана Менеджмент Инк.“ против Швейцарии», § 129).

281. Если после предварительного рассмотрения жалобы Суд удостоверился в соблюдении указанных выше условий и в отсутствии с учетом всех значимых обстоятельств дела, явных признаков несоразмерности между целями государственного вмешательства и использованными средствами, то он объявляет жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу ввиду ее явной необоснованности. Доводы, представленные в решении о неприемлемости жалобы, будут идентичны или аналогичны доводам, которые Суд приводит при вынесении постановления по существу дела об отсутствии нарушения Конвенции (см. вышеупомянутое Решение Европейского Суда по делу «Ментцен против Латвии»).

(c) Иные относительно простые вопросы, касающиеся существа дела

282. В дополнение к описанным выше ситуациям следует отметить, что Европейский Суд объявлял жалобу явно необоснованной, если он убеждался в том, что в силу причин, касающихся существа дела, отсутствовали признаки нарушений положений Конвенции, на которые ссылался заявитель. В частности, это может иметь место в следующих двух случаях:

• при наличии сложившейся и обширной прецедентной практики Европейского Суда по идентичным или аналогичным делам, которая позволяет ему сделать вывод об отсутствии нарушения Конвенции в рассматриваемом деле (см. Решение Европейского Суда по делу «Галев и другие против Болгарии» (Galev and Others v. Bulgaria));
• если даже при отсутствии вынесенных ранее постановлений, которые бы напрямую затрагивали рассматриваемый вопрос, Европейский Суд на основе существующей прецедентной практики делал вывод об отсутствии признаков нарушения Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Хартунг против Франции» (Hartung v. France)).

283. В обоих случаях у Европейского Суда была необходимость подробно и в течение длительного времени рассматривать факты дела и все иные существенные фактические аспекты дела (см. Решение Европейского Суда по делу «Коллинс и Аказиби против Швеции» (Collins and Akaziebie v. Sweden)).

284. Производство в Европейском Суде носит состязательный характер. Следовательно, стороны, то есть заявитель и власти государства-ответчика, должны подтверждать свои доводы (предоставляя Европейскому Суду необходимые фактические доказательства) и правовые аргументы (объясняя, почему, по их мнению, то или иное положение Конвенции было или не было нарушено).

285. Правило 47 Регламента Европейского Суда, которое определяет содержание индивидуальной жалобы, в соответствующих частях гласит:

«1. Жалобы, представляемые на основании статьи 34 Конвенции, подаются на бланках, предоставляемых Секретариатом, если только иное не будет предусмотрено решением Суда. Жалоба должна содержать всю информацию, которая предусмотрена в соответствующих разделах бланка жалобы, и, в том числе:»

(d <1>) краткое и ясное изложение фактов;

---

<1> Такая нумерация в тексте оригинала. Возможно, имеются в виду подпункты «e» и «f» соответственно данного правила (примеч. редактора).

(e) краткое и ясное изложение предполагаемого нарушения или предполагаемых нарушений Конвенции и соответствующих доказательств, и

2(a). Вся информация, указанная выше, в подпунктах «e» - «g» пункта 1, которая приводится в соответствующем разделе бланка жалобы, должна быть достаточной для того, чтобы Суд мог определить суть и объем жалобы, не прибегая для этого к каким-либо иным документам...

(a) копиями документов, относящихся к обжалуемым решениям или действиям судебного или иного характера;

(b) копиями документов и решений, демонстрирующих, что заявитель выполнил требования об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты и о соблюдении сроков подачи жалобы в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции...

5.1. Невыполнение требований, указанных в пунктах 1 - 3 настоящего правила, может повлечь за собой отказ в рассмотрении жалобы Судом. Это правило не применяется, если:

(a) заявитель представит адекватное объяснение невыполнения им соответствующих требований...

(c) жалоба направляется на рассмотрение по инициативе самого Суда или в связи с просьбой заявителя...».

286. Кроме того, пункт 1 правила 44C Регламента Европейского Суда предусматривает следующее:

«1. Если сторона не представляет доказательства или информацию, запрошенные Судом, или раскрывает информацию по своей инициативе, или иным образом уклоняется от эффективного участия в разбирательстве по делу, Суд может расценивать подобные действия таким образом, какой он сочтет уместным.»

287. Если указанные выше условия не были соблюдены, Европейский Суд объявлял жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу ввиду ее явной необоснованности. В частности, это может иметь место в двух случаях, если заявитель:

• просто цитирует одно или несколько положений Конвенции, не объясняя, в чем состоит нарушение, кроме случаев, когда это следует из обстоятельств дела (см. Решение Европейского Суда по делу «Трофимчук против Украины» (Trofimchuk v. Ukraine), Решение Европейского Суда по делу «Байллярд против Франции» (Baillard v. France));
• не предоставляет или отказывается предоставить документальные доказательства в поддержку своих утверждений (в частности, решения судов и иных компетентных органов власти государства-ответчика), кроме случаев, когда исключительные обстоятельства, находившиеся вне контроля заявителя, препятствуют ему в выполнении данной обязанности (например, если администрация исправительного учреждения отказывается направить в Европейский Суд документы по делу заключенного), или кроме случаев, когда сам Европейский Суд принимает иное решение.

288. Европейский Суд отклоняет как явно необоснованные жалобы, которые настолько запутаны, что он объективно не может понять факты дела, на которые жалуется заявитель, и суть претензий, которые он намерен предъявить в Европейском Суде. Данный принцип применяется и к надуманным жалобам, то есть к тем, которые основаны на объективно невозможных фактах, явно выдуманы или противоречат здравому смыслу. В подобных случаях отсутствие признаков нарушения Конвенции должно быть очевидно рядовому наблюдателю, даже не имеющему юридического образования.

«3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи 34, если он сочтет, что:»

...(b) заявитель не понес значительный ущерб, если только принцип уважения прав человека, как он определен в настоящей Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения жалобы по существу, а также при условии, что на этом основании не может быть отказано в рассмотрении дела, которое не было надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом».

No significant disadvantage (отсутствие значительного ущерба) (35-3-b) — Continued examination not justified (дальнейшее рассмотрение нецелесообразно) (35-3-b) — Case duly considered by a domestic tribunal (дело надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом) (35-3-b).

289. Новый критерий приемлемости был добавлен в перечень критериев, установленных статьей 35 Конвенции после вступления в силу Протокола № 14 к Конвенции 1 июня 2010 г. Согласно статье 20 данного Протокола новое положение применяется ко всем жалобам, находящимся на рассмотрении Европейского Суда, за исключением тех, которые были признаны им приемлемыми для рассмотрения по существу. Таким образом, в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вистиньш и Перепелкинс против Латвии» ( Vistiòð and Perepjolkins v. Latvia), § 66, предварительное возражение властей государства-ответчика об отсутствии значительного ущерба было отклонено, поскольку жалоба была объявлена приемлемой для рассмотрения по существу в 2006 году, то есть до вступления в силу Протокола № 14 к Конвенции.

Введение указанного критерия было признано необходимым ввиду постоянно возрастающей загруженности Европейского Суда. Этот критерий служит для Европейского Суда дополнительным инструментом, позволяющим ему сконцентрироваться на делах, которые требуют их рассмотрения по существу. Иными словами, он позволяет Европейскому Суду отклонять дела, признанные «незначительными», в соответствии с принципом, согласно которому судьи не должны рассматривать такие дела (de minimis non curat praetor).

290. Понятие de minimis, хотя формально и не являлось частью Конвенции до 1 июня 2010 г., неоднократно упоминалось в некоторых особых мнениях членов Комиссии по правам человека (см. доклады Комиссии по правам человека по делам «Эйум-Призо против Франции» (Eyoum-Priso v. France), «H.F. K-F против Германии» (H.F. K-F v. Germany), «Лешен против Франции» (Lechesne v. France)) и судей Европейского Суда (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Даджен против Соединенного Королевства», Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «О'Хэллоран и Фрэнсис против Соединенного Королевства» (O'Halloran and Francis v. United Kingdom), упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Микалефф против Мальты»), а также властями государств-ответчиков в их замечаниях, представленных Европейскому Суду (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Кумуцеа и другие против Греции» (Koumoutsea and Others v. Greece)).

291. Подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции состоит из трех отдельных элементов. Во-первых, это сам критерий приемлемости: Европейский Суд может объявить неприемлемой для рассмотрения по существу любую индивидуальную жалобу, если заявителю не было причинено значительного ущерба. Далее следуют две защитные оговорки. Прежде всего Европейский Суд не вправе признавать жалобу неприемлемой, если принцип уважения прав человека требует рассмотрения жалобы по существу. Во-вторых, такая жалоба не может быть отклонена на основании данного нового критерия, если дело не было надлежащим образом рассмотрено уполномоченным органом государства — участника Конвенции. Следует отметить, что согласно статье 5 Протокола № 15 о внесении изменений в Конвенцию, который в настоящее время еще не вступил в силу, вторая оговорка должна быть исключена <1>. При соблюдении трех условий неприемлемости Европейский Суд объявляет жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с подпунктом «b» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

---

<1> В подпункте «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции слова «и при условии, что на этом основании не может быть отказано в рассмотрении дела, которое не было надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом» исключаются.

292. В Решении по делу «Шефер против Российской Федерации» (Shefer v. Russia) Европейский Суд отметил, что несмотря на отсутствие формальной иерархии между тремя элементами подпункта «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции, вопрос о «значительном ущербе» лежит в основе нового критерия. В отношении большинства дел Европейский Суд придерживался иерархического подхода, в рамках которого каждый элемент нового критерия рассматривается по очереди (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кирил Златков Николов против Франции» (Kiril Zlatkov Nikolov v. France), Решение Европейского Суда по делу «C.P. против Соединенного Королевства» (C.P. v. United Kingdom), Решение Европейского Суда по делу «Борг и Велла против Мальты» (Borg and Vella v. Malta)). При этом в некоторых делах Европейский Суд не считал необходимым устанавливать наличие первого элемента критерия приемлемости (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фингер против Болгарии» (Finger v. Bulgaria), Постановление Европейского Суда по делу «Дэниел Фолкнер против Соединенного Королевства» (Daniel Faulkner v. United Kingdom), Постановление Европейского Суда по делу «Туртурица и Касиан против Республики Молдова и Российской Федерации» (Turturica and Casian v. Republic of Moldova and Russia), Постановление Европейского Суда по делу «Варадинов против Болгарии» (Varadinov v. Bulgaria), § 25).

293. Только Европейский Суд обладает компетенцией для того, чтобы толковать данное условие приемлемости и принимать решение о его применении. В течение первых двух лет со дня вступления данного Протокола в силу применять указанный критерий могли только Палаты и Большая Палата Европейского Суда (пункт 2 статьи 20 Протокола № 14 к Конвенции). С 1 июня 2012 г. данный критерий применяется во всех судебных составах Европейского Суда.

294. Европейский Суд может применить новый критерий приемлемости по своей инициативе (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Васянович против Российской Федерации» (Vasyanovich v. Russia), Решение Европейского Суда по делу «Ионеску против Румынии» (Ionescu v. Romania), Постановление Европейского Суда по делу «Магомедов и другие против Российской Федерации» (Magomedov and Others v. Russia), § 49) или в ответ на возражение властей государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гальоне и другие против Италии»). В некоторых делах Европейский Суд анализирует новый критерий до рассмотрения других критериев приемлемости (см. Решение Европейского Суда по делу «Королев против Российской Федерации» (Korolev v. Russia), Решение Европейского Суда по делу «Ринк против Франции» (Rinck v. France), Решение Европейского Суда по делу «Гафтонюк против Румынии» (Gaftoniuc v. Romania), Решение Европейского Суда по делу «Буров против Республики Молдова» (Burov v. Moldova), упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Шефер против Российской Федерации»). В других делах Европейский Суд приступает к рассмотрению нового критерия только после исключения иных критериев (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ионеску против Румынии», Решение Европейского Суда по делу «Голуб против Чешской Республики» (Holub v. Czech Republic)).

295. Применение критерия отсутствия значительного ущерба не ограничивается каким-либо конкретным правом, закрепленным в Конвенции. Тем не менее Европейскому Суду оказалось сложно представить ситуацию, в которой жалоба со ссылкой на статью 3 Конвенции, которая не будет признана неприемлемой по каким-либо иным основаниям и которая попадает под сферу применения статьи 3 Конвенции (то есть выполняется критерий минимального уровня тяжести), могла бы быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу ввиду того, что заявителю не было причинено значительного ущерба (см. Постановление Европейского Суда по делу «Y против Латвии» (Y v. Latvia), § 44). Европейский Суд также указывал на то, что в делах, касающихся права на свободу выражения мнений, применение критерия отсутствия значительного ущерба должно учитывать важность этой свободы и подлежать тщательному анализу со стороны Европейского Суда. Подобный анализ должен охватывать такие элементы, как вклад в дискуссии по вопросам, представляющим общественный интерес, а также тот факт, затрагивает ли дело прессу или другие средства массовой информации (см. Решение Европейского Суда по делу «Сылка против Польши» (Sylka v. Poland), § 28).

296. Основной составляющей критерия является вопрос о том, был ли заявителю причинен «значительный ущерб». Понятие «значительный ущерб» основано на идее о том, что нарушение права, несмотря на его реальность с правовой точки зрения, должно достигать минимального уровня тяжести, чтобы оправдывать его рассмотрение в международном суде. Нарушения, которые носят чисто технический характер и являются незначительными вне формальных рамок, не оправдывают контроль на европейском уровне (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Шефер против Российской Федерации»). Оценка минимального уровня тяжести является относительной и зависит от всех обстоятельств дела. Степень тяжести нарушения следует оценивать с учетом как субъективного восприятия его заявителем, так и объективных обстоятельств конкретного дела (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Королев против Российской Федерации»).

Однако одного субъективного восприятия нарушения заявителем недостаточно для вывода о том, что ему был причин значительный ущерб. Субъективное восприятие должно подтверждаться объективными основаниями (см. Решение Европейского Суда по делу «Ладыгин против Российской Федерации» (Ladygin v. Russia)). Нарушение Конвенции может затрагивать важные принципиальные вопросы и, следовательно, причинять значительный ущерб независимо от финансового интереса (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Королев против Российской Федерации», Постановление Европейского Суда по делу «Бирзитис против Литвы» ( Biržietis v. Lithuania), Постановление Европейского Суда по делу «Карелин против Российской Федерации» (Karelin v. Russia). В Постановлении по делу «Джуран против Румынии» (Giuran v. Romania), §§ 17 — 25, Европейский Суд пришел к выводу о том, что заявителю был причинен значительный ущерб, поскольку производство по делу касалось принципиального для него вопроса, а именно уважения его права на собственность и его права на жилище. Данный вывод был сделан, несмотря на то, что целью разбирательства в судах государства-ответчика, послужившего предметом жалобы, была компенсация стоимости украденных из квартиры заявителя предметов на сумму в 350 евро. Аналогичным образом в Постановлении по делу «Константин Стефанов против Болгарии» (Konstantin Stefanov v. Bulgaria), §§ 46 — 47, Европейский Суд принял во внимание тот факт, что обжалуемый штраф затрагивал принципиальный вопрос для заявителя, а именно уважение его статуса как адвоката, находящегося при исполнении своих профессиональных обязанностей.

297. Кроме того, при оценке субъективной значимости вопроса для заявителя Европейский Суд может учитывать поведение заявительницы, например, ее бездействие в ходе судебного производства по делу в течение определенного периода, доказывающее, что производство по данному делу не имело для нее большого значения (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Шефер против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Джусти против Италии» (Giusti v. Italy), §§ 22 — 36, Европейский Суд ввел некоторые новые составляющие, которые необходимо учитывать при определении минимального уровня тяжести в целях обоснования рассмотрения дела международным судом, а именно характер предположительно нарушенного права, степень тяжести предполагаемого нарушения и/или потенциальные последствия нарушения для личной ситуации заявителя. Оценивая такие последствия, Европейский Суд, в частности, анализировал, что являлось предметом рассмотрения или результатом производства по делу в судах государства-ответчика.

(a) Отсутствие значительного материального ущерба

298. В ряде дел достижение уровня тяжести оценивалось в свете финансового воздействия предмета спора и значения дела для заявителя. Финансовое воздействие не анализировалось лишь в свете компенсации морального вреда, требуемой заявителем. В Решении по делу «Киуси против Греции» (Kiousi v. Greece) Европейский Суд указал, что требуемая сумма компенсации морального вреда, а именно 1 000 евро, не имела значения для определения того, что действительно было важно для заявителя. Причиной этому является тот факт, что заявители зачастую самостоятельно рассчитывают сумму компенсации морального вреда на основе своих собственных предположений о значимости судебного спора.

299. Что касается незначительного материального ущерба, Европейский Суд устанавливал отсутствие «значительного ущерба», например, в следующих делах, в которых требуемая сумма составляла около или менее 500 евро:

• в деле, касающемся судебного производства, в котором оспариваемая сумма составляла 90 евро (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ионеску против Румынии»);
• в деле, касающемся невыплаты органом государственной власти менее одного евро в пользу заявителя (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Королев против Российской Федерации»);
• в деле, касающемся невыплаты органом государственной власти суммы, приблизительно равной 12 евро, в пользу заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Васильченко против Российской Федерации» (Vasilchenko v. Russia), § 49);
• в деле, касающемся назначения штрафа за нарушение правил дорожного движения в размере 150 евро и проставления в водительском удостоверении заявителя одного штрафного балла (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ринк против Франции»);
• при задержке выплаты 25 евро (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Гафтонюк против Румынии»);
• при невыплате компенсации в размере 125 евро (см. Решение Европейского Суда по делу «Стефанеску против Румынии» ( ªtefãnescu v. Romania);
• при невыплате органами государственной власти 12 евро в пользу заявителя (см. Решение Европейского Суда по делу «Федотов против Республики Молдова» (Fedotov v. Moldova));
• при невыплате органами государственной власти 107 евро в пользу заявителя, а также при отказе в компенсации расходов и издержек в размере 121 евро при общей сумме 228 евро (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Буров против Республики Молдова»);
• в деле, касающемся штрафа в размере 135 евро, издержек в размере 22 евро и проставления одного штрафного балла в водительском удостоверении заявителя (см. Решение Европейского Суда по делу «Фернандес против Франции» (Fernandez v. France));
• в деле, в котором Европейский Суд отметил, что сумма соответствующего материального ущерба составила 504 евро (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Киуси против Греции»);
• в деле, где первоначальное требование выплаты суммы в размере 99 евро, предъявленное заявителем к своему адвокату, рассматривалось в дополнение к тому факту, что ему была присуждена сумма, эквивалентная 1 515 евро, в связи с продолжительностью производства по существу дела (см. Решение Европейского Суда по делу «Гавелка против Чешской Республики» (Havelka v. Czech Republic));
• в деле о задержке выплаты заработной платы в размере, эквивалентном приблизительно 200 евро (см. Решение Европейского Суда по делу «Гуруян против Армении» (Guruyan v. Armenia));
• в деле о возмещении расходов в размере 227 евро (см. Решение Европейского Суда по делу «Шумбера против Чешской Республики» ( Šumbera v. Czech Republic));
• в деле об исполнении судебного постановления о выплате суммы в размере 34 евро (см. вышеупомянутое Решение Европейского Суда по делу «Шефер против Российской Федерации»);
• в деле о возмещении морального вреда в размере 445 евро за прекращение подачи электроэнергии (см. Решение Европейского Суда по делу «Базелюк против Украины» (Bazelyuk v. Ukraine));
• в деле об административных штрафах в размере 50 евро (см. Решение Европейского Суда по делу «Боленс и другие против Бельгии» (Boelens and Others. v. Belgium));
• в делах, когда требования относились к вознаграждению в размере от 98 до 137 евро плюс проценты за просрочку платежа (см. Решение Европейского Суда по делу «Гудецова и другие против Словакии» ( Hudecová and Others v. Slovakia));
• в случае неспособности исполнить решения о присуждении сравнительно небольших сумм от 29 до 62 евро (см. Постановление Европейского Суда по делу «Штефан и другие против Украины» (Shtefan and Others v. Ukraine), Постановление Европейского Суда по делу «Щукин и другие против Украины» (Shchukin and Others v. Ukraine)).

300. В вышеупомянутом Решении по делу «Гавелка против Чешской Республики» Европейский Суд принял во внимание тот факт, что, хотя присужденную сумму в размере 1 515 евро, строго говоря, нельзя было считать надлежащей и достаточной компенсацией в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, эта сумма не отличалась от надлежащего размера справедливой компенсации до такой степени, чтобы заявителю был причинен значительный ущерб.

301. В упоминавшемся выше деле «Магомедов и другие против Российской Федерации» заявителям были присуждены увеличенные суммы различных пособий и дополнительные льготы, полагавшиеся им как участникам ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Поскольку власти Российской Федерации не обжаловали постановления в предусмотренные законом сроки, они вступили в силу. Тем не менее властям Российской Федерации было разрешено подать апелляцию позднее установленного срока, и постановления, вынесенные в пользу заявителей, были отменены. Заявители подали жалобу со ссылкой на статью 6 Конвенции и на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции. В отношении некоторых заявителей решение суда первой инстанции было отменено до того, как оно могло быть исполнено. Европейский Суд отклонил довод властей Российской Федерации о том, что заявителям не был причинен значительный ущерб (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Магомедов и другие против Российской Федерации», §§ 47 - 48). Однако жалобы тех заявителей, которые получили выплаты в соответствии с первоначальным судебным решением, были признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу по данному критерию. Европейский Суд отметил следующее: эти заявители не были обязаны возмещать полученные денежные средства, Конвенция не гарантирует право на пенсию или социальное пособие определенного размера, указанные суммы не являлись основным источником дохода заявителей, их право на пособия и льготы само по себе не ставилось под сомнение, поскольку был скорректирован только метод расчета причитающихся сумм, а также что несвоевременная подача апелляции властями Российской Федерации оказалось выгодной для заявителей, поскольку они продолжали получать пособия, рассчитанные в соответствии с первоначальными судебными решениями за истекший период (см. ibid., §§ 50 - 52).

302. Наконец, Европейский Суд принимал во внимание, что последствия материального ущерба не должны оцениваться абстрактно, и даже небольшой материальный ущерб может быть значительным в свете особой ситуации конкретного лица, а также с учетом экономической ситуации в стране или регионе его проживания. Соответственно, Европейский Суд анализировал воздействие финансового ущерба с учетом ситуации частного лица. В упоминавшемся выше Решении Европейского Суда по делу «Фернандес против Франции» тот факт, что заявительница являлась судьей административного апелляционного суда г. Марселя, имел значение для вывода Европейского Суда о том, что штраф в размере 135 евро не являлся для нее значительной суммой.

(b) Значительный материальный ущерб

303. Напротив, если Европейский Суд считал, что заявителю был причинен значительный материальный ущерб, данный критерий мог быть отклонен. Это имело место, например, в следующих делах:

• в котором был установлен факт задержек от девяти до 49 месяцев в исполнении судебных постановлений о присуждении компенсации за продолжительность производства по делу, а соответствующие суммы варьировались от 200 до 13 749,99 евро (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гальоне и другие против Италии»);
• касающемся задержек выплаты компенсации за экспроприированное имущество, размер которой исчислялся десятками тысяч евро (см. Постановление Европейского Суда по делу «Санчо Круз и другие дела об аграрной реформе против Португалии» (Sancho Cruz and Other «Agrarian Reform» cases v. Portugal), §§ 32 — 35);
• об оспариваемых правах наемного работника, в котором сумма требования составляла приблизительно 1 800 евро (см. Постановление Европейского Суда по делу «Живич против Сербии» ( Živiæ v. Serbia));
• о производстве по гражданскому делу продолжительностью 15 лет и пять месяцев и об отсутствии какого-либо средства правовой защиты, где требование составляло «значительную сумму» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Джусти против Италии», §§ 22 — 36);
• о продолжительности производства по гражданскому делу, предмет спора по которому составляла значительная сумма пособия по инвалидности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Де Иезо против Италии» (De Ieso v. Italy));

- в котором заявительница была обязана оплатить судебные расходы, превышающие на 20% ее месячный доход (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пентка против Польши» ( Piêtka v. Poland), §§ 33 — 41).

(c) Отсутствие значительного ущерба нематериального характера

304. Тем не менее, применяя критерий об отсутствии значительного ущерба, Европейский Суд рассматривает не только дела о незначительных финансовых суммах. Фактический исход производства по делу на внутригосударственном уровне может иметь иные последствия, кроме материальных. В вышеупомянутом Решении по делу «Голуб против Чешской Республики», в Решениях по делам «Компания „Братрши Заткове, А.С.“ против Чешской Республики» ( Bratøi Zátkové , A.S. v. Czech Republic), «Матоушек против Чешской Республики» ( Matoušek v. Czech Republic), «Чавайда против Чешской Республики» ( Èavajda v. Czech Republic) и «Ханцль и Шпадрна против Чешской Республики» (Hanzl and Špadrna v. Czech Republic) Европейский Суд делал выводы на основе того, что некоммуницированные замечания других сторон не содержали какой-либо новой или относящейся к делу информации и решение Конституционного суда в каждом из этих дел не было основано на такой информации. В Решении по делу «Португальская Лига профессионального футбола против Португалии» (Liga Portuguesa de Futebol Profissional v. Portugal) Европейский Суд следовал той же аргументации, которая была изложена в упоминавшемся выше Решении Европейского Суда по делу «Голуб против Чешской Республики». В указанном деле ущерб состоял в том, что заявителю не было направлено заключение прокурора, а не в сумме, равной 19 миллионам евро, которую компанию могли обязать выплатить. Европейский Суд пришел к выводу, что компании-заявительнице не был причинен ущерб в связи с тем, что ей не было направлено заключение прокурора.

305. Аналогичным образом в деле «Янчев против Македонии» ( Janèev v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) жалоба касалась отсутствия публичного оглашения решения суда первой инстанции. Европейский Суд заключил, что заявителю не был причинен значительный ущерб, поскольку он не являлся пострадавшей стороной. Европейский Суд также принял во внимание тот факт, что обязательство по сносу стены и уборке кирпичей, которое было возложено на заявителя в результате его собственных неправомерных действий, не налагало на него существенного финансового бремени. Еще одним делом, в котором заявитель прямо не требовал финансовой компенсации, было дело «Саву против Румынии» (Savu v. Romania). В данном деле заявитель жаловался на неисполнение конкретных судебных постановлений, вынесенных в его пользу, включая обязательство по выдаче свидетельства.

306. В Постановлении по делу «Гальяно Джиорджи против Италии» (Gagliano Giorgi v. Italy) Европейский Суд впервые рассмотрел жалобу о продолжительности производства по уголовному делу. Учитывая, что ввиду чрезмерной продолжительности производства по делу срок наказания заявителя был сокращен, Европейский Суд пришел к выводу, что такое сокращение срока наказания компенсировало заявителю или частично уменьшило вред, который был ему причинен в результате чрезмерной продолжительности производства по делу. Соответственно, Европейский Суд постановил, что заявителю не был причинен значительный ущерб. В Решении по делу «Галович против Хорватии» ( Galoviæ v. Croatia) Европейский Суд отметил, что заявительница получила фактическую пользу из чрезмерной продолжительности производства по ее гражданскому делу, поскольку она продолжала владеть своим имуществом еще шесть лет и два месяца. В двух других делах против Нидерландов, а именно в делах «Челик против Нидерландов» ( Çelik v. Netherlands) и «Ван дер Путтен против Нидерландов» (Van der Putten v. Netherlands), также рассматривались продолжительность производств по уголовным делам и отсутствие эффективных средств правовой защиты. Жалобы заявителей затрагивали исключительно продолжительность производства в Верховном суде вследствие того срока, который потребовался Апелляционному суду, чтобы оформить материалы дела. При этом заявители по обоим делам подали жалобу в Верховный суд по вопросам права, не указав основания для обжалования. Постановив, что эти жалобы не касались ни постановления Апелляционного суда, ни какого-либо аспекта предшествующего производства по уголовному делу, Европейский Суд в обоих делах пришел к выводу о том, что заявителям не был причинен значительный ущерб.

307. В вышеупомянутом Постановлении по делу «Кирил Златков Николов против Франции» Европейский Суд постановил, что отсутствовали признаки какого-либо значимого влияния на осуществление заявителем своего права не подвергаться дискриминации, а также права на справедливое судебное разбирательство в контексте производства по уголовному делу против него или в более широком смысле влияния на его личную ситуацию. Таким образом, Европейский Суд решил, что в любом случае предполагаемая дискриминация заявителя при осуществлении им своего права на справедливое судебное разбирательство не причинила ему «значительного ущерба».

308. В Решении Европейского Суда по делу «Звинкелс против Нидерландов» (Zwinkels v. Netherlands) единственное вмешательство в право на уважение жилища в соответствии со статьей 8 Конвенции состояло в несанкционированном доступе инспекторов труда в гараж. Соответственно, Европейский Суд отклонил данную жалобу как оказывающую «лишь минимальное воздействие» на право заявителя на уважение его жилища и личной жизни. Аналогичным образом в упоминавшемся выше деле «Борг и Велла против Мальты», § 41, тот факт, что относительно небольшой участок земли заявителей был экспроприирован в течение некоторого периода времени, по-видимому, не имел для них особых последствий.

309. В вышеупомянутом Решении Европейского Суда по делу «C.P. против Соединенного Королевства» заявитель утверждал, что его временное исключение из школы на три месяца нарушило его право на образование. Европейский Суд отметил, что «в большинстве случаев трехмесячное исключение из школы причиняет „значительный ущерб“ ребенку». Тем не менее некоторые факторы в указанном деле уменьшали значимость какого-либо продолжительного «ущерба», причиненного заявителю. Таким образом, ущерб заявителя в части его права на образование по существу был надуманным.

310. В вышеупомянутом Решении по делу «Васянович против Российской Федерации» Европейский Суд пришел к выводу, что наиболее существенным элементом требования заявителя была невозможность обменять накопленные им пивные крышки и что данное требование оказалось успешным. Оставшаяся часть требований заявителя и его жалоба на проигранные им пари, а также требование о компенсации морального вреда были во многом надуманными.

311. Европейский Суд впервые применил критерий отсутствия значительного ущерба в деле о праве на свободу выражения мнения в упоминавшемся выше его Решении по делу «Сылка против Польши», § 35. Данное дело касалось неудачной словесной перебранки между заявителем и сотрудником полиции без каких-либо более значимых последствий или подтекстов, связанных с наличием общественного интереса, которые могли бы затронуть реальный вопрос в соответствии со статьей 10 Конвенции (в отличие от Постановления Европейского Суда по делу «Эон против Франции» (Eon v. France)).

(d) Значительный ущерб нематериального характера

312. Что касается дел, в которых Европейский Суд отказался от применения нового критерия, в Постановлении по делу «Компания „3A. СЗ с.р.о.“ против Чешской Республики» (3A. CZ s.r.o. v. Czech Republic), § 34, Европейский Суд постановил, что некоммуницированные замечания могли содержать новую информацию, которая была неизвестна компании-заявительнице. В отличие от ряда дел, аналогичных упоминавшемуся выше делу «Голуб против Чешской Республики», Европейский Суд не смог сделать вывод о том, что компании не был причинен значительный ущерб. Такая же аргументация приводилась в Постановлении Европейского Суда по делу «Компания „БЕНет Прага, спол. с.р.о.“ против Чешской Республики» (BENet Praha, spol. s r.o. v. Czech Republic), § 135, и в Постановлении Европейского Суда по делу «Йоос против Швейцарии» (Joos v. Switzerland), § 20.

313. В Постановлении по делу «Лучанинова против Украины» (Luchaninova v. Ukraine), §§ 46 — 50, Европейский Суд отметил, что результат производства по делу, которое, по словам заявительницы, было неправомерным и несправедливым, оказал особенно отрицательное воздействие на ее профессиональную деятельность. В частности, признание заявительницы виновной послужило основанием для ее увольнения. Таким образом, заявительнице был причинен значительный ущерб. В Постановлении Европейского Суда по делу «Дьяченко против Румынии» (Diacenco v. Romania), § 46, принципиальным вопросом для заявителя было его право на презумпцию невиновности, предусмотренную пунктом 2 статьи 6 Конвенции.

314. Еще одним примером ссылки на статью 6 Конвенции является Постановление Европейского Суда по делу «Сельмани и другие против Македонии» (Selmani and Others v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), §§ 28 — 30 и 40 — 41, которое касалось отсутствия устного слушания в рамках производства по делу в Конституционном суде. Власти Македонии утверждали, что устное слушание не способствовало бы установлению новых или иных фактов и что соответствующие факты, касающиеся удаления заявителей из галереи парламента, не оспаривались сторонами и могли быть установлены на основе письменных доказательств, представленных в подтверждение конституционной жалобы заявителей. Европейский Суд счел, что возражения властей Македонии составляли саму суть жалобы, и по этой причине проанализировал их на стадии рассмотрения дела по существу. Европейский Суд отметил, что дело заявителей рассматривалось только в Конституционном суде, который действовал в качестве суда первой и единственной инстанции. Европейский Суд также установил, что, хотя удаление заявителей из галереи парламента как таковое не оспаривалось сторонами, решение Конституционного суда было основано на фактах, которые заявители оспаривали и которые имели значение для исхода дела. Данные вопросы не носили ни технический, ни исключительно правовой характер. Следовательно, заявители имели право на проведение устного слушания в Конституционном суде. В связи с этим Европейский Суд отклонил возражения властей Македонии.

315. В упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Шмидт против Латвии», §§ 72 — 75, речь шла о том, что заявительница рассталась со своим мужем, с которым она проживала в Латвии, и переехала на прежнее местожительство пары в Германии. Без ведома заявительницы ее муж впоследствии возбудил бракоразводный процесс в Латвии. Он сообщил суду по бракоразводным делам, что не знает ее фактического адреса на соответствующий момент времени. После первой неудачной попытки вручить документы о разводе заявительнице по латвийскому адресу супругов суд по бракоразводным делам опубликовал два уведомления в «Официальном вестнике Латвии». Не будучи осведомленной о бракоразводном процессе, заявительница не присутствовала на судебном заседании, и решение о разводе было принято в ее отсутствие. Она узнала о том, что брак был расторгнут и что ее муж вступил в повторный брак только тогда, когда она приехала, как она полагала, на похороны своего мужа. Заявительница жаловалась на то, что бракоразводное разбирательство по ее делу нарушало статью 6 Конвенции. По мнению Европейского Суда, отсутствовали основания полагать, что заявительнице не был причинен значительный ущерб. Европейский Суд отметил, inter alia, что важность дела для заявительницы и его последствия для ее личной и семейной жизни нельзя было недооценивать.

316. Европейский Суд неоднократно заявлял о важности личной свободы в демократическом обществе и ни разу не применил критерий отсутствия значительного ущерба к делам, в которых затрагивалась статья 5 Конвенции. В деле «Чаманс и Тимофеева против Латвии» ( Èamans and Timofejeva v. Latvia), §§ 80 — 81, власти Латвии утверждали, что действие предполагаемых ограничений прав заявителей на то, чтобы не быть лишенными свободы, продолжалось всего несколько часов. Европейский Суд пришел к выводу, что заявителям был причинен ущерб, который нельзя считать незначительным. Еще одним примером важности личной свободы в связи со статьей 6 Конвенции является дело «Хэбат Аслан и Фирас Аслан против Турции» (Hebat Aslan and Firas Aslan v. Turkey). В указанном деле предмет жалоб и результат его рассмотрения имели решающее значение для заявителей, поскольку они добивались решения суда о законности их содержания под стражей и, в частности, о прекращении такого содержания под стражей, если оно будет признано незаконным. Принимая во внимание важность права на свободу в демократическом обществе, Европейский Суд не смог сделать вывод о том, что заявителям не был причинен «значительный ущерб» при осуществлении своего права на надлежащее участие в производстве по делу, касающемся рассмотрения их жалоб.

317. В деле «Ван Велден против Нидерландов» (Van Velden v. Netherlands), §§ 33 — 39, заявитель жаловался на нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции. Власти Нидерландов утверждали, что заявителю не был причинен значительный ущерб, поскольку срок его содержания под стражей в период предварительного следствия был исключен из срока его тюремного заключения. Однако Европейский Суд установил, что зачет срока содержания под стражей до вынесения окончательного приговора в срок отбывания последующего наказания является отличительной чертой производства по уголовным делам во многих государствах — участниках Конвенции. Следовательно, общее решение Европейского Суда о том, что любой ущерб, возникающий в результате содержания под стражей в период предварительного следствия, является ipso facto незначительным для целей Конвенции, вывело бы большую часть потенциальных жалоб по статье 5 Конвенции из сферы его рассмотрения. Таким образом, возражение властей Нидерландов о применении критерия отсутствия значительного ущерба было отклонено. Еще одним делом, затрагивающим статью 5 Конвенции, при рассмотрении которого возражение властей государства-ответчика о применении данного критерия было отклонено, является дело «Банников против Латвии» (Bannikov v. Latvia), §§ 54 — 60. В данном деле срок содержания заявителя под стражей в период предварительного следствия составил один год, 11 месяцев и 18 дней.

318. В интересных делах, касающихся жалоб на нарушения статей 8 - 11 Конвенции, возражения властей государств-ответчиков в связи с отсутствием причинения значительного ущерба также были отклонены. В вышеупомянутом Постановлении Европейского Суда по делу «Бирзитис против Литвы», §§ 34 — 37, внутренние правила исправительного учреждения запрещали заявителю отращивать бороду, и он утверждал, что этот запрет причинял ему моральные страдания. Европейский Суд постановил, что данное дело затрагивало вопрос об ограничении личного выбора заключенных, касающегося их желаемого внешнего вида, что можно считать важным принципиальным вопросом. В Постановлении по делу «Брацци против Италии» (Brazzi v. Italy), §§ 24 — 29, касающемся проведения обыска в доме без каких-либо материальных последствий, Европейский Суд принял во внимание субъективную значимость данного вопроса для заявителя (право на уважение его собственности и его жилища), а также то, что объективно имело значение, а именно наличие в рамках законодательства Италии норм об эффективном судебном контроле проведения обысков. В упоминавшемся выше Постановлении по делу «Корделла и другие против Италии», §§ 135 — 139, о предполагаемом отсутствии реагирования органов государственной власти на загрязнение воздуха металлургическими заводами в ущерб здоровью проживающего рядом населения Европейский Суд принял во внимание характер жалоб, поданных заявителями (со ссылкой на статью 8 Конвенции), и наличие научных исследований, подтверждающих загрязняющее воздействие выбросов металлургических заводов на окружающую среду и здоровье людей, проживающих в районах поражения. В деле «Вартич против Румынии» (N 2)» (Vartic v. Romania) (N 2), §§ 37 — 41, заявитель жаловался на то, что, отказав ему в предоставлении вегетарианского питания, необходимого ему в силу его буддистских убеждений, администрация исправительного учреждения нарушила его право исповедовать свою религию, как предусмотрено статьей 9 Конвенции. Европейский Суд пришел к выводу, что предметом жалобы являлся важный принципиальный вопрос. В вышеупомянутом деле «Эон против Франции», § 34, в котором была подана жалоба со ссылкой на статью 10 Конвенции, был поднят вопрос о том, должно ли оскорбление главы государства оставаться уголовным преступлением. Отклонив возражение властей государства-ответчика, Европейский Суд постановил, что данный вопрос имел субъективное значение для заявителя и объективно представлял собой вопрос общественного интереса. Еще одно дело, где затрагивалась статья 10 Конвенции, а именно Постановление Европейского Суда по делу «Янковскис против Литвы» (Jankovskis v. Lithuania), §§ 59 - 63, касалось права заключенного получать информацию. Заявителю было отказано в доступе к сайту, содержащему информацию об учебных и образовательных программах. Данная информация имела непосредственное отношение к заинтересованности заявителя в получении образования, что, в свою очередь, имело значение для его реабилитации и последующей реинтеграции в общество. Учитывая последствия такого вмешательства для заявителя, Европейский Суд отклонил возражение властей Литвы о том, что заявителю не было причинено значительного ущерба. В Постановлении по делу «Берладир и другие против Российской Федерации» (Berladir and Others v. Russia), § 34, Европейский Суд не счел целесообразным отклонять жалобы в соответствии со статьями 10 и 11 Конвенции со ссылкой на подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции, учитывая, что такие жалобы можно было считать принципиальным вопросом. В Постановлении Европейского Суда по делу «Акарсубаши и Алчичек против Турции» ( Akarsubaºý and Alçiçek v. Turkey), §§ 16 — 20, заявители, которые являлись членами профсоюза, были оштрафованы за приклеивание плаката с надписью «Рабочее место — на забастовке» к забору напротив средней школы в день всеобщей мобилизации. Заявители подали свои жалобы со ссылкой на статью 11 Конвенции. Европейский Суд отклонил возражение властей Турции о том, что заявителям не было причинено значительного ущерба. Он подчеркнул решающее значение права на мирные собрания и отметил, что предполагаемое нарушение может оказать значительное влияние на осуществление заявителями этого права, поскольку штрафы могут лишить их желания участвовать в других собраниях в рамках деятельности их профсоюза. Европейский Суд также сослался на решающее значение права на свободу мирных собраний, отклонив возражения властей государства-ответчика в соответствии с подпунктом «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции, в Постановлении по делу «Огрю и другие против Турции» ( Цðrü and Others v. Turkey), §§ 53 — 54 (об участниках правозащитного движения).

319. Европейский Суд отклонял возражения властей государств-ответчиков, например, в Постановлениях по делам «Семашко и Ольшиньский против Польши» (Siemaszko and Olszyñski v. Poland) и «Статилео против Хорватии» (Statileo v. Croatia), жалобы по которым были поданы со ссылкой на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции. В первом деле задержанные лица жаловались на обязанность размещать денежные суммы в целях создания сберегательного фонда, подлежащего передаче им после освобождения, на сберегательном счете с такой низкой процентной ставкой, что стоимость их резервов уменьшалась. Второе дело касалось законодательства Хорватии о жилье. В этом деле заявитель жаловался на то, что он не мог использовать или продать свою квартиру, сдать ее в аренду любому лицу по своему выбору или взимать рыночную плату за ее передачу в аренду.

320. Если Европейский Суд в соответствии с изложенным выше подходом устанавливал, что заявителю не был причинен значительный ущерб, он переходит к анализу того факта, обязывает ли его одна из двух защитных оговорок, содержащихся в подпункте «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции, тем не менее, рассмотреть жалобу по существу.

(a) Требует ли принцип уважения прав человека рассматривать дело по существу

321. Вторым элементом является защитная оговорка (см. Пояснительный доклад к Протоколу № 14 к Конвенции, § 81) о том, что жалоба не может быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу, если принцип уважения прав человека, как они определены в Конвенции или Протоколах к ней, требует рассмотрения дела по существу. Такие вопросы общего характера могут возникнуть, например, в тех случаях, когда необходимо прояснить намерение государств в соответствии с Конвенцией или побудить государство-ответчика решить структурную проблему, устранить недостаток, затрагивающий других лиц, находящихся в том же положении, что и заявитель (см. Решение Европейского Суда по делу «Савельев против Российской Федерации» (Savelyev v. Russia), § 210).

Формулировка данной оговорки вытекает из второго предложения пункта 1 статьи 37 Конвенции, которое выполняет аналогичную функцию в контексте принятия Европейским Судом решения о прекращении производства по делу. Такая же формулировка используется в пункте 1 статьи 39 Конвенции как основа заключения мирового соглашения между сторонами.

322. Органы Конвенции последовательно толковали указанные положения как обязывающие их продолжать рассмотрение дела, несмотря на его урегулирование сторонами или на наличие других оснований для прекращения производства по делу. Таким образом, даже при выполнении иных критериев отклонения жалобы в соответствии с подпунктом «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции принцип уважения прав человека может потребовать рассмотрения Европейским Судом дела по существу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маравич Маркеш против Хорватии» ( Maraviæ Markeš v. Croatia), §§ 50 — 55). В вышеупомянутом Постановлении по делу «Дэниел Фолкнер против Соединенного Королевства» Европейский Суд не счел необходимым устанавливать, был ли заявителю причинен «значительный ущерб», поскольку его жалоба поднимала новый принципиальный вопрос по смыслу статьи 5 Конвенции, которая оправдывала ее рассмотрение Европейским Судом.

323. Именно данный подход был принят в упоминавшемся выше Постановлении по делу «Фингер против Болгарии», §§ 67 — 77, в котором Европейский Суд не счел необходимым устанавливать, был ли заявителю причинен значительный ущерб, поскольку принцип уважения прав человека требовал рассмотрения дела по существу (это дело касалось потенциальной системной проблемы, связанной с необоснованной длительностью производства по гражданским делам и предполагаемым отсутствием эффективного средства правовой защиты).

324. В упоминавшемся выше Постановлении по делу «Живич против Сербии» Европейский Суд также пришел к выводу о том, что, даже если предположить, что заявителю не был причинен значительный ущерб, в данном деле были затронуты вопросы общего интереса, которые требовали рассмотрения. Подобная ситуация явилась следствием несогласованной прецедентной практики Районного суда г. Белграда, касающейся права на справедливую заработную плату и равную оплату за равный труд, а именно такого же увеличения заработной платы, которое было предоставлено определенной категории сотрудников полиции.

325. Аналогичным образом в Постановлении по делу «Николета Георге против Румынии» (Nicoleta Gheorghe v. Romania) Европейский Суд отклонил новый критерий, несмотря на незначительность финансового вознаграждения, о котором шла речь (17 евро), поскольку для правовой системы Румынии необходимо было принять принципиальное решение по существу дела (дело касалось вопроса о презумпции невиновности и равноправия сторон в уголовном производстве, и данное постановление было первым, вынесенным после изменения законодательства Румынии). В деле «Юхас Джюрич против Сербии» (Juhas Ðuriæ v. Serbia) (Постановление Европейского Суда о пересмотре дела) заявитель обжаловал выплату вознаграждения защитнику, назначенному полицией в ходе предварительного расследования по уголовному делу. Европейский Суд пришел к выводу, что обжалуемые вопросы нельзя было считать несущественными или не заслуживающими рассмотрения по существу, поскольку они касались функционирования системы уголовного правосудия. Таким образом, возражение властей государства-ответчика на основе нового критерия приемлемости было отклонено ввиду того, что принцип уважения прав человека требовал рассмотрения дела по существу.

326. Как указано в пункте 39 Пояснительного доклада к Протоколу № 14 к Конвенции, применение рассматриваемого критерия приемлемости должно препятствовать отклонению дел, которые, несмотря на свой малозначительный характер, поднимают серьезные вопросы, затрагивающие применение или толкование Конвенции, либо важные вопросы, связанные с законодательством государства-участника Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Маравич Маркеш против Хорватии», § 51).

327. Европейский Суд ранее заключал, что принцип уважения прав человека не требует продолжения рассмотрения жалобы, если, например, соответствующие законодательные нормы изменились и аналогичные вопросы были разрешены им по другим делам (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Леже против Франции» (прекращение производства), § 51, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ринк против Франции», упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Федотова против Российской Федерации»), а также если соответствующие законодательные нормы были отменены, и жалоба в Европейский Суд представляет лишь исторический интерес (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ионеску против Румынии»). Аналогичным образом принцип уважения прав человека не требует рассмотрения Европейским Судом жалобы, если он и Комитет министров признали соответствующий вопрос системной проблемой, например, неисполнение постановлений внутригосударственных судов в Российской Федерации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Васильченко против Российской Федерации»), в Румынии (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Гафтонюк против Румынии», «Саву против Румынии»), в Республике Молдова (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Буров против Республики Молдова») или в Армении (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Гуруян против Армении»). Кроме того, в делах, которые касались продолжительности судебных производств в Греции (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Киуси против Греции») или в Чешской Республике (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Гавелка против Чешской Республики»), Европейскому Суду были предоставлены многочисленные возможности для рассмотрения таких вопросов в своих предыдущих постановлениях. Данный подход в равной мере применим к вопросу о публичном оглашении решений (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Янчев против Македонии») или о возможностях получения сведений или предоставлении комментариев по поводу замечаний или доказательств, представленных другой стороной (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Базелюк против Украины»).

(b) Было ли дело надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом

328. Наконец, подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции не позволяет отклонять жалобу на основании данного критерия приемлемости, если дело не было надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом. Цель данного положения, названного авторами «второй защитной оговоркой», состоит в обеспечении того, чтобы по каждому делу был проведен судебный анализ на уровне государства — участника Конвенции либо на европейском уровне. Как указано выше, вторая защитная оговорка подпункта «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции будет исключена после вступления в силу Протокола № 15 о внесении изменений в Конвенцию.

329. Таким образом, цель второй защитной оговорки состоит в том, чтобы не допустить отказа заявителю в правосудии (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Королев против Российской Федерации», «Гафтонюк против Румынии», «Федотов против Республики Молдова»). Заявитель должен иметь возможность представить свои доводы в рамках состязательного процесса как минимум в судах первой инстанции государства — участника Конвенции (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Ионеску против Румынии», «Стефанеску против Румынии»).

330. Вторая защитная оговорка также согласуется с принципом субсидиарности, закрепленным, в частности, в статье 13 Конвенции, который требует доступности на внутригосударственном уровне эффективного средства правовой защиты против возможных нарушений. По мнению Европейского Суда, не следует проводить аналогию между понятием «дело» и понятием «жалоба» в значении претензии, поданной в Страсбургский суд. В противном случае будет невозможно объявлять неприемлемыми для рассмотрения по существу жалобы на нарушения, предположительно допущенные государственными органами последней инстанции, поскольку их действия по определению не подлежат дальнейшему пересмотру на внутригосударственном уровне (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Голуб против Чешской Республики»). Таким образом, под «делом» понимается иск, претензия или требование, поданные заявителем в суды государства — участника Конвенции.

331. В Решении Европейского Суда по делу «Дудек против Германии» (Dudek v. Germany) жалоба на чрезмерную продолжительность производства по гражданскому делу в соответствии с законодательством Германии не была надлежащим образом рассмотрена судом Германии, поскольку в соответствующий период отсутствовало эффективное средство правовой защиты. Следовательно, данный критерий не мог быть применен в указанном деле. В упомянутом выше Постановлении по делу «Фингер против Болгарии», §§ 67 — 77, Европейский Суд постановил, что основной вопрос в деле как раз и состоял в том, чтобы установить, может ли жалоба заявителя в связи с предположительно необоснованной продолжительностью судебного производства быть надлежащим образом рассмотрена на уровне государства — участника Конвенции. Следовательно, данное дело не могло считаться соответствующим второй защитной оговорке. Аналогичный подход был принят в Постановлении Европейского Суда по делу «Флисар против Словении» (Flisar v. Slovenia), § 28. Европейский Суд отметил, что заявитель жаловался на то, что его дело не было надлежащим образом рассмотрено судами государства-ответчика. Европейский Суд также подчеркнул, что Конституционный суд не рассматривал жалобы заявителя на предполагаемое нарушение гарантий, предусмотренных статьей 6 Конвенции. Соответственно, Европейский Суд отклонил возражение властей государства-ответчика по рассматриваемому критерию. В Постановлении Европейского Суда по делу «Фомин против Республики Молдова» (Fomin v. Moldova) заявительница со ссылкой на статью 6 Конвенции жаловалась на то, что суды государства-ответчика не обосновали в достаточной степени свои решения о признании ее виновной в совершении административного правонарушения. При анализе данного дела Европейский Суд объединил рассмотрение вопроса о том, была ли жалоба заявительницы надлежащим образом разрешена судами государства-ответчика, и рассмотрение жалобы по существу и, в конечном счете, отказался от применения критерия и установил факт нарушения статьи 6 Конвенции. В вышеупомянутом Постановлении Европейского Суда по делу «Варадинов против Болгарии», § 25, суды государства-ответчика отказали в рассмотрении жалобы заявителя на начисление ему штрафа за нарушение правил дорожного движения, поскольку данное дело касалось суммы менее установленного законодательством порога, при достижении которого дела подлежали судебной проверке. Поскольку суды Болгарии прямо отказались рассматривать дело заявителя, его жалоба не могла быть признана неприемлемой в соответствии с подпунктом «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции.

332. Что касается толкования понятия «надлежащим образом», рассматриваемый критерий не следует толковать столь же строго, как требование справедливого разбирательства в соответствии со статьей 6 Конвенции (см. упоминавшиеся выше Решения Европейского Суда по делам «Ионеску против Румынии», «Португальская Лига профессионального футбола против Португалии»). Хотя, как разъяснил Европейский Суд в вышеупомянутом Решении по делу «Шумбера против Чешской Республики», некоторые недостатки в отношении справедливости судебного разбирательства в силу своего характера и степени тяжести могли повлиять на то, считается ли дело рассмотренным «надлежащим образом» (в этом контексте Европейский Суд сделал вывод о неприменении нового критерия в его упоминавшемся выше Постановлении по деле «Фомин против Республики Молдова»).

333. Кроме того, понятие «надлежащим образом рассмотренное» не требует, чтобы государственные органы рассматривали по существу любой иск, поданный в суды государства — участника Конвенции, даже если он является явно необоснованным. В упоминавшемся выше Решении по делу «Ладыгин против Российской Федерации» Европейский Суд отметил, что, если заявитель пытался подать иск, явно лишенный оснований в соответствии с законодательством государства-ответчика, последний критерий, предусмотренный подпунктом «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции, тем не менее, считается выполненным.

334. Если дело касается предполагаемого нарушения, допущенного органами последней инстанции правовой системы государства — участника Конвенции, Европейский Суд может снять необходимость выполнения требования надлежащего рассмотрения. Иное толкование не позволило бы Европейскому Суду отклонять жалобу независимо от ее незначительности, если предполагаемое нарушение имело место на завершающем уровне юрисдикции государства — участника Конвенции (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Челик против Нидерландов»).

---