Статья 473. Жалобы на действия органа или учреждения, исполняющего обвинительный приговорПостановление ЕСПЧ от 15.09.2015

1. Действия органа или учреждения, исполняющего обвинительный приговор, могут быть обжалованы следственному судье осужденным и иными лицами, права и законные интересы которых были нарушены этими органами или учреждениями...».

53. Часть 4 статьи 225 Исполнительного кодекса Республики Молдова от 24 декабря 2004 г. предусматривает следующее:

«Норма площади на одного осужденного составляет не менее 4 квадратных метров».

54. В частях, имеющих отношение к настоящему делу, Устав отбывания наказания осужденными, утвержденный Постановлением Правительства Республики Молдова от 26 мая 2006 г., гласит:

«...328. Почтовые расходы по отправлению и (или) повторному отправлению корреспонденции полностью покрываются заключенными с удержанием средств с их лицевых счетов... При отсутствии денежных средств на лицевом счете заключенного такие письма не отправляются, о чем сообщается заключенному...»

344. Письма опускаются в почтовые ящики или передаются представителям администрации в запечатанных конвертах...».

55. В докладе Центра по правам человека (далее — ЦПЧ), представляющего институт омбудсмена в Республике Молдова, за 2010 год (с. 142 и последующие, раздел «Условия содержания под стражей»), сказано, в частности, следующее:

«...Обеспечение нормы жилой площади (4 кв. м)... перешло в разряд системных проблем учреждений пенитенциарной системы по всей стране...»

Проблема переполненности тюрем неоднократно отмечалась парламентским адвокатом в рамках Национального механизма предупреждения пыток. Парламентский адвокат неоднократно констатировал, что пенитенциарные учреждения переполнены...

...Департамент пенитенциарных учреждений сообщил парламентскому адвокату, что мясо и рыбу дают [заключенным] по возможности... В связи с этим Министерство юстиции предоставило информацию о расходах [на питание заключенных] за 2010 год. Эти расходы достигли 24,05 млн. молдавских леев, в то время как сумма, предусмотренная за данный период времени в проекте бюджета, представленном Министерством финансов, составляла 29,05 млн. леев. В 2010 году на питание одного заключенного тратились 10,24 леев в день, тогда как с финансовой точки зрения на это было необходимо выделять 12,35 леев. Администрация пенитенциарных учреждений нередко ссылается на данный довод в оправдание своей неспособности обеспечить заключенных мясными и рыбными продуктами...

Проблемы, связанные с неудовлетворительными санитарно-гигиеническими условиями, плохим освещением и вентиляцией, характерны для большей части жилых помещений пенитенциарных учреждений Молдавии, за исключением пенитенциарного учреждения № 1 г. Тараклия и пенитенциарного учреждения № 7 г. Руска.

Молдова унаследовала устаревшие тюрьмы с ветхими постройками лагерного типа, соответствующие советским стандартам. Данный тип тюрем не соответствует требованиям внутригосударственных и международных правовых актов в этой области, а ограниченные финансовые возможности государства не позволяют их перестроить или сделать в них ремонт.

В пенитенциарных учреждениях [Молдавии], за исключением пенитенциарного учреждения № 1 г. Тараклия, заключенные размещаются в спальных помещениях большой вместимости, недостаточно хорошо приспособленных к их повседневным нуждам... Заключенные содержатся в крайне переполненных, темных, сырых и прокуренных помещениях, не оборудованных вентиляцией. В некоторых тюрьмах естественное освещение жизненного пространства существенно затрудняют двухъярусные нары.

В некоторых посещенных учреждениях, в частности, в пенитенциарных учреждениях № 6, 3 и 18 в городах Сороки, Леова и Бранешты соответственно, заключенные размещаются в спальных помещениях большой вместимости, оборудованных всем или почти всем оборудованием, которым они пользуются в быту, то есть помещениями для сна, дневного содержания и санитарными узлами. Парламентский адвокат постоянно заявлял возражения по поводу условий размещения в этих тюрьмах... Возросла опасность запугивания и проявлений насилия. Эти условия способствуют развитию субкультур [в местах лишения свободы]...».

56. В разъяснительном Постановлении Пленума Высшей судебной палаты Республики Молдова «О порядке рассмотрения споров о компенсации морального вреда и возмещении материального ущерба, причиненного заключенным нарушениями статей 3, 5 и 8 Конвенции» от 24 декабря 2012 г. установлено следующее:

«...7. Согласно статье 5 Гражданского процессуального кодекса лицу не может быть отказано в судебной защите [его прав] в связи с отсутствием законодательства, его несовершенством, противоречивостью или неясностью... в случае [подачи] иска о возмещении ущерба, причиненного нарушениями статей 3, 5 и 8 Конвенции... судьи должны рассмотреть дело, непосредственно применяя положения Конвенции и прецедентную практику Европейского Суда [по правам человека].»

8. При рассмотрении исков о нарушениях статей 3, 5 и 8 Конвенции следует установить, имело ли место нарушение Конвенции, и, если да, присудить компенсацию с учетом обстоятельств дела. Необходимо, чтобы эта компенсация была «справедливой». Кроме того, она не должна быть явно несоразмерна степени тяжести установленных нарушений, а ее размер не должен сильно отличаться от суммы, которую присудил бы Европейский Суд [по правам человека], если бы ему предстояло вынести решение по делу...

10. ...Основными критериями при оценке условий содержания под стражей являются:

• превышение минимального уровня жестокости, необходимого для применения статьи 3 Конвенции...
• совокупное воздействие всех условий [содержания под стражей]...
• продолжительность содержания под стражей...

12. Чтобы ответить на вопрос, получал ли заключенный необходимую медицинскую помощь, следует установить, должен ли он был получать уход или медицинскую помощь, было ли лечение назначено специалистом, действительно ли об этом знали или должны были знать власти, и была ли помощь оказана заключенному безотлагательно. Эти вопросы рассматриваются с учетом медицинской документации, имеющейся на момент предполагаемого неоказания медицинской помощи...

18. Согласно части четвертой статьи 385 Уголовно-процессуального кодекса, если в ходе следствия или судебного разбирательства по уголовному делу были установлены нарушения прав подсудимого, а также установлено, по чьей вине они были допущены, суд может уменьшить срок назначенного подсудимому наказания в качестве компенсации за эти нарушения. Если в ходе судебного разбирательства по уголовному делу было установлено, что подсудимый... содержался под стражей в плохих условиях или не получал медицинской помощи... и что срок назначенного ему наказания был сокращен, следует с учетом индивидуальных особенностей конкретного дела и в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда [по правам человека] рассмотреть вопрос о том, в какой мере сокращение срока наказания представляет собой достаточную компенсацию ущерба, причиненного нарушениями статей 3, 5 и 8 Конвенции... Возможное сокращение срока наказания... представляет собой одну из форм возмещения ущерба, причиненного предполагаемыми нарушениями, и, следовательно, [позволяет] уменьшить размер компенсации морального вреда или может служить основанием для полного отклонения соответствующих требований.

19. В связи с нарушениями статей 3, 5 и 8 Конвенции следует компенсировать потерпевшему моральный вред, возместить материальный ущерб, а также судебные издержки и расходы. Это нужно сделать только в том случае, если установлен факт нарушения Конвенции, которое причинило ущерб потерпевшему, и наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и предполагаемым ущербом...

20. ...Европейский Суд [по правам человека] разработал определенные критерии определения эффективности компенсационных средств правовой защиты:

• жалоба должна быть рассмотрена в разумный срок (дело «Скордино против Италии» (Scordino v. Italy));
• компенсация должна быть выплачена безотлагательно и, по общему правилу, не позднее шести месяцев с момента вступления судебного решения в силу (дело «Гальоне и другие против Италии» (Gaglione and Others v. Italy));
• судебное разбирательство должно соответствовать принципу справедливости, который гарантируется статьей 6 Конвенции (дело «Симальдоне против Италии» (Simaldone v. Italy));
• нормы, касающиеся судебных издержек, не должны возлагать чрезмерного бремени на заявителей, чьи иски являются обоснованными;
• размер компенсации должен быть сопоставим с суммами, присуждаемыми Европейским Судом по аналогичным делам...

22. ...Нужно, чтобы размер компенсации морального вреда был соразмерен суммам, присуждаемым Европейским Судом [по правам человека] по аналогичным делам, то есть по жалобам на схожие нарушения Конвенции, поданным против Республики Молдова или других государств, уровень экономического развития которых сопоставим с уровнем экономического развития Республики Молдова. Бремя доказывания размера компенсации морального вреда лежит на заявителе и определяется в каждом деле индивидуально с учетом доводов обеих сторон и прецедентной практики Европейского Суда [по правам человека].

Согласно прецедентной практике Европейского Суда [по правам человека] внутригосударственные суды могут присуждать в качестве компенсации морального вреда, причиненного нарушениями статей 3, 5 и 8 Конвенции, следующие суммы с их переводом в молдавские леи:

• за нарушение статьи 3 Конвенции: 3 000 — 5 000 евро, с учетом обстоятельств дела эта сумма может быть увеличена...».

57. В докладе Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее — ЕКПП) о посещении Республики Молдова 10 — 22 июня 2001 г. сказано следующее:

«...69. На посещенные пенитенциарные учреждения сильно повлияла экономическая ситуация в стране. В бюджете на 2001 год учреждениям пенитенциарной системы выделены 48,7 млн. леев (около 4,2 млн. евро), то есть 38,9% от оценочной величины необходимого годового финансирования. Из-за этого они оказались в ситуации значительного отсутствия денежных средств. Кроме того, на питание одного заключенного в бюджете выделяется 2,16 леев в день, то есть всего 38,8% от нормы, установленной действующим законодательством. Далее, пенитенциарные учреждения испытывают перебои с подачей электричества, воды и тепла, не говоря уже об отсутствии возможности запастись соответствующими лекарствами, необходимыми для лечения больных заключенных...»

ЕКПП в полной мере признает достойные похвалы усилия администрации пенитенциарной системы Молдавии, которые необходимо приветствовать и поддерживать. Тем не менее ЕКПП уже неоднократно напоминал, что государство должно обеспечивать находящимся на его попечении лицам элементарные бытовые условия во всех обстоятельствах, в том числе в тяжелой экономической ситуации. Ничто и никогда не освобождает государство от этой обязанности...

70. В некоторых учреждениях, особенно в тех, которые используются в качестве следственных изоляторов, эта ситуация усугубляется переполненностью, иногда очень сильной (например, в тюрьме № 3 г. Кишинева, в которой при действовавшей в 2001 году норме 1 480 заключенных содержались 1 892 человека). Другие учреждения, где установленное количество заключенных не превышается или превышается незначительно, тоже оказываются сильно переполненными (в действительности их вместимость рассчитывается исходя из весьма заниженной нормы площади, составляющей 2 кв. м на одного заключенного). С 1998 года... власти Республики Молдова заявляют о намерении провести реформу законодательства для борьбы с переполненностью тюрем. Однако три года спустя не отмечается какого-либо прогресса; единственная мера, которая была реализована, заключается в небольшом увеличении количества пенитенциарных учреждений и их вместимости.

...ЕКПП призывает власти Республики Молдова без дальнейших проволочек разработать глобальную и последовательную стратегию борьбы с переполненностью учреждений пенитенциарной системы, уделяя при этом внимание принципам и мерам, указанным в Рекомендации Комитета министров Совета Европы № R (99)22 «О проблеме переполненности мест лишения свободы и возрастания количества лиц, содержащихся под стражей».

Кроме того, ЕКПП напоминает о своей рекомендации соблюдать по мере возможности норму площади, которая должна составлять не менее 4 кв. м на одного заключенного...».

58. В докладе ЕКПП о посещении Республики Молдова 20 — 30 сентября 2004 г. указано следующее:

«...55. Ситуация в большей части посещенных пенитенциарных учреждений, на которые повлияла экономическая обстановка в стране, остается сложной. Не решены многие проблемы с материальными условиями и режимом содержания под стражей, уже выявленные в ходе посещений в 1998 и 2001 годах.»

К этому добавляется переполненность тюрем, которая по-прежнему является серьезной проблемой. Действительно, даже при том, что номинальная вместимость посещенных учреждений не превышается... в них по-прежнему содержится очень много заключенных. Фактически их вместимость все еще определяется исходя из весьма сомнительной нормы площади, составляющей 2 кв. м на человека, на практике на одного заключенного нередко приходится еще меньше площади...».

59. В докладе ЕКПП о посещении Республики Молдова 14 — 24 сентября 2007 г. содержится следующее:

«...46. В сентябре 2007 года директор Департамента пенитенциарных учреждений Министерства юстиции Республики Молдова представил делегации подробные сведения об уже принятых и запланированных мерах по реформированию пенитенциарной системы страны и выполнению рекомендаций ЕКПП. Одна из этих мер, которую нужно приветствовать, заключается в сокращении числа лиц, содержащихся под стражей в Республике Молдова. На момент посещения в 2007 году общее количество заключенных составляло 8 033 человека (из которых 1 290 человек содержались под стражей до начала судебного разбирательства), тогда как в 2004 году их было 10 591 человек. Возможно, эта положительная тенденция сложилась в результате реформ законодательства, проведенных за последние годы, в частности, благодаря вступлению в силу нового Исполнительного кодекса в июле 2005 года и принятию изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Это привело к увеличению количества случаев условно-досрочного освобождения, а также к более широкому использованию наказаний, не связанных с лишением свободы, и более избирательному применению судами меры пресечения в виде содержания под стражей.»

Кроме того, реализации «Концепции реформирования пенитенциарной системы на 2004 — 2013 годы» способствовало увеличение бюджетных ассигнований (с 75,8 млн. леев в 2004 году до 166,1 млн. леев в 2007 году), а также возросший объем помощи из-за рубежа. Это позволило, помимо прочего, улучшить питание заключенных и оказание им медицинской помощи, приступить к ремонту во многих пенитенциарных учреждениях (например, в ПУ № 1, 7 и 17 в городах Тараклия, Руска и Резина).

И, наконец, самое главное: улучшение порядка приема на работу и профессиональной подготовки сотрудников привело к существенному изменению менталитета. Делегации сообщили, что за год, предшествующий посещению, во многих пенитенциарных учреждениях сменились начальники, пройдя конкурс на замещение этой должности и отработав испытательный срок. Кроме того, для сотрудников было разработано множество программ профессиональной подготовки, в которых особое внимание уделяется, в частности, вопросам прав человека (см. также § 100).

47. ЕКПП может только приветствовать указанные выше меры, принятые властями Республики Молдова. Тем не менее информация, собранная делегацией ЕКПП за время посещения в 2007 году, показывает, что многое еще предстоит сделать. Так, переполненность тюрем по-прежнему является проблемой; несмотря на то, что во всех посещенных пенитенциарных учреждениях официальный порог наполняемости еще не превышен, на одного заключенного приходится в среднем всего 2 кв. м, хотя норма, предусмотренная законодательством Республики Молдова, составляет 4 кв. м.

ЕКПП убежден, что принятие мер по ограничению или нормированию количества лиц, содержащихся под стражей, является одним из самых эффективных способов справиться с переполненностью тюрем и достичь стабильного соблюдения в общих камерах нормы площади, составляющей не менее 4 кв. м жизненного пространства на одного заключенного. В связи с этим ЕКПП должен подчеркнуть необходимость принятия стратегических мер, касающихся и заключения под стражу, и освобождения из-под стражи, чтобы быть уверенным в том, что лишение свободы действительно является крайним средством. Это предполагает, во-первых, что особое внимание будет уделяться мерам, не связанным с лишением свободы, в период до назначения наказания, а во-вторых, что будут предприниматься усилия по облегчению социальной интеграции лишенных свободы лиц.

ЕКПП очень надеется, что власти Республики Молдова продолжат предпринимать усилия по борьбе с переполненностью тюрем, исходя при этом из Рекомендации Комитета министров Совета Европы Rec(99)22 «О проблеме переполненности мест лишения свободы и возрастания количества лиц, содержащихся под стражей» и Рекомендации Rec(2003)22 «Об условно-досрочном освобождении»...».

60. В докладе ЕКПП о посещении Республики Молдова 1 — 11 июня 2011 г. говорится следующее:

«...32. Делегации сообщили об усилиях по реализации национальной программы ремонта полицейских „изоляторов“ временного содержания (ИВС). На момент посещения функционировали 39 ИВС, а восемь ИВС не работали, поскольку условия содержания в них были признаны неудовлетворительными. Сто тридцать четыре из 287 камер были отремонтированы или выведены из эксплуатации...»

55. В начале посещения делегации сообщили о достигнутых результатах по сокращению общего количества лиц, содержащихся под стражей в Республики Молдова. В целом на момент посещения в 2011 году в пенитенциарных учреждениях находился 6 501 человек (при том, что официально эти учреждения рассчитаны на 8 580 человек), тогда как во время посещения в 2007 году их было 8 033 человека. Сократилось и количество лиц, содержащихся под стражей до начала судебного разбирательства, хотя и не так значительно: на момент посещения мера пресечения в виде предварительного содержания под стражей была избрана в отношении 1 190 человек, а во время посещения в 2007 году их было 1 290 человек. По утверждениям властей Республики Молдова, достигнутый к настоящему времени прогресс является результатом действий по многим направлениям, в том числе изменений законодательства, направленных на более широкое использование альтернатив лишению свободы.

56. Несмотря на эти обнадеживающие результаты, в предварительных замечаниях, представленных в конце посещения, делегация подчеркнула, что посещенным пенитенциарным учреждениям далеко до соблюдения внутригосударственной нормы площади, которая составляет не менее 4 кв. м жизненного пространства на одного заключенного...

73. Относительно населенности камер в посещенных пенитенциарных учреждениях делегация отметила, что чаще всего заключенные содержатся в стесненных условиях, которые являются абсолютно неприемлемыми. Обычно на каждого заключенного приходится не более 3,5 кв. м площади, если считать туалеты в камерах, а иногда — до 1,5 кв. м (например, в г. Бельцы в камере площадью около 28 кв. м содержались 18 заключенных, а в г. Резина в камере площадью 11 кв. м с шестью кроватями содержались четверо заключенных).

74. Изношенность инфраструктуры в этих учреждениях является реальной проблемой. За редкими исключениями материальные условия в камерах весьма скудные...».

61. На 1186-м заседании (3 — 5 декабря 2013 г.) Комитет министров Совета Европы принял резолюции об исполнении группы дел в отношении Республики Молдова, касающихся условий содержания под стражей. В частях, имеющих отношение к настоящему делу, в этих решениях сказано следующее:

«Представители министров:»

1. напоминают, что эта группа дел касается главным образом проблемы плохих условий содержания под стражей в Республики Молдова, неоказания медицинской помощи во время содержания под стражей, а также отсутствия эффективных внутригосударственных средств правовой защиты;

2. с удовлетворением отмечают техническое сотрудничество властей Республики Молдова с международными экспертами и с Департаментом исполнения постановлений Европейского Суда для поиска адекватных путей решения указанных выше проблем...

3. отмечают усилия молдавских властей по улучшению условий содержания под стражей как в учреждениях, находящихся в ведении Министерства внутренних дел, так и в учреждениях, находящихся в ведении Министерства юстиции, и активно призывают власти продолжать предпринимать усилия и проявлять инициативу в данной области;

4. предлагают в связи с этим властям Республики Молдова уточнить порядок обеспечения неукоснительного соблюдения на практике положений законов и подзаконных правовых актов, запрещающих нахождение лишенного свободы лица в учреждениях Министерства внутренних дел дольше установленного законом срока (72 часов), и порядок привлечения к ответственности за нарушение этого запрета;

5. подчеркивают важность того, чтобы в основе стратегии улучшения условий содержания в пенитенциарных учреждениях лежали подлежащие реализации приоритеты, установленные исходя из оценки потребностей, вытекающие из точной инвентаризации объектов пенитенциарной системы и их использования, а также графика принятия мер по удовлетворению их потребностей;

6. побуждают, кроме того, власти Республики Молдова активизировать усилия по борьбе с переполненностью тюрем, в частности, в том, что касается альтернатив содержанию под стражей;

7. побуждают власти Республики Молдова, в более общем плане, уделять должное внимание рекомендациям ЕКПП, а также всем соответствующим рекомендациям Комитета министров Совета Европы;

8. с интересом отмечают разъяснительное Постановление Пленума Высшей судебной палаты Республики Молдова от 24 декабря 2012 г. о компенсационных средствах правовой защиты и настоятельно призывают власти незамедлительно продвинуться вперед в своих усилиях о введении превентивных средств правовой защиты...».

62. Заявитель утверждал, что условия его содержания под стражей нарушали статью 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

1. Возражение властей государства-ответчика о несоблюдении шестимесячного срока подачи жалобы

63. Власти государства-ответчика выдвинули возражение о несоблюдении заявителем шестимесячного срока подачи жалобы в связи с его содержанием в ПУ № 6 г. Сороки до 16 августа 2001 г.

64. Заявитель считал, что его жалоба на условия содержания в этом пенитенциарном учреждении подана своевременно.

65. Европейский Суд напоминает: в делах, аналогичных настоящему делу, он приходил к выводу, что жалобы на условия содержания под стражей должны подаваться в Европейский Суд в течение шести месяцев с момента окончания соответствующего периода содержания под стражей, если только речь не идет о «длящейся ситуации» (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Коваль против Украины» (Koval v. Ukraine) от 30 марта 2004 г., жалоба № 65550/01, Постановление Европейского Суда по делу «И.Д. против Республики Молдова» (I.D. v. Republic of Moldova) от 30 ноября 2010 г., жалоба № 47203/06, §§ 27 — 30, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба № 5826/03 <1>, §§ 129 - 130, а также Постановление Европейского Суда по делу «Сегети против Республики Молдова» (Segheti v. Republic of Moldova) от 15 октября 2013 г., жалоба № 39584/07, § 25).

---

<1> См.: «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» № 5/2013 (примеч. редактора).

66. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что между сторонами возникли разногласия по поводу даты окончания последнего периода содержания заявителя в ПУ № 6 г. Сороки. Как утверждает заявитель, он находился там с перерывами до 15 апреля 2006 г. (см. § 13 настоящего Постановления). Как утверждали власти государства-ответчика, последний период содержания заявителя в ПУ № 6 закончился 8 мая 2005 г. (см. § 18 настоящего Постановления).

67. Европейский Суд отмечает, с одной стороны, что власти государства-ответчика не представили в подкрепление своей версии каких-либо доказательств, а с другой стороны, что на конверте с жалобой заявителя от 14 апреля 2006 г. стоит штамп почтового отделения г. Сороки, а не почтового отделения г. Кагул, где, по мнению властей государства-ответчика, заявитель в то время находился (см. § 29 настоящего Постановления). Соответственно, Европейский Суд отдает предпочтение версии заявителя, согласно которой он содержался в ПУ № 6 г. Сороки на момент подачи им жалобы на плохие условия содержания в этом учреждении от 14 апреля 2006 г.

68. Кроме того, Европейский Суд обращает внимание на то, что, по утверждениям заявителя, последний период его содержания в ПУ № 6 г. Сороки продолжался с 15 августа 2005 г. до 15 апреля 2006 года. Европейский Суд также отмечает, что стороны согласны с тем, что предыдущий период содержания заявителя в этом учреждении закончился 8 мая 2005 г. Поэтому Европейский Суд приходит к выводу, что с учетом информации, которой он располагает, между предпоследним и последним периодами содержания заявителя в ПУ № 6 г. Сороки был перерыв продолжительностью более трех месяцев. Учитывая, что между этими двумя периодами прошло довольно-таки много времени, Европейский Суд будет считать, что они не относятся к одной и той же «длящейся ситуации» (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Харитонов против Республики Молдова» (Haritonov v. Republic of Moldova) от 5 июля 2011 г., жалоба № 15868/07, § 26, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации», там же, а также Постановление Европейского Суда по делу «Ольшевский против Польши» (Olszewski v. Poland) от 2 апреля 2013 г., жалоба № 21880/03, § 85). Следовательно, шестимесячный срок необходимо считать для каждого из указанных выше периодов в отдельности.

69. При таких обстоятельствах Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не была подана с опозданием в той части, где в ней говорится о последнем периоде содержания заявителя в ПУ № 6 г. Сороки, продолжавшемся с 15 августа 2005 г. по 15 апреля 2006 г.

Относительно периодов содержания под стражей до 8 мая 2005 г. Европейский Суд считает, что в этой части жалоба подана с нарушением сроков и должна быть отклонена как неприемлемая для рассмотрения по существу в порядке применения пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

2. Возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты

70. Власти государства-ответчика ссылались на неисчерпание внутригосударственных средств правовой защиты. Они полагали, что заявитель должен был подать гражданский иск на основании положений Конституции и Гражданского кодекса Республики Молдова или непосредственно статьи 3 Конвенции, чтобы добиться выплаты компенсации за предполагаемые плохие условия содержания под стражей. В дополнение к этому они отмечали, что заявитель не стал подавать к государству гражданский иск о компенсации вреда и на основании решения следственного судьи от 18 июля 2011 г. (см. § 42 настоящего Постановления). Власти государства-ответчика считали, что обстоятельства настоящего дела отличаются от обстоятельств других дел по жалобам против Республики Молдова, в которых Европейский Суд приходил к выводу об отсутствии эффективных внутригосударственных средств правовой защиты, позволяющих обжаловать ненадлежащие условия содержания под стражей.

71. Заявитель утверждал, что он обращался с жалобами на условия содержания его под стражей в несколько молдавских органов власти.

72. Европейский Суд напоминает, что требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты преследует цель предоставить государствам-участникам возможность предотвратить нарушения, которые, как утверждается, были ими допущены, или устранить их последствия, прежде чем жалобы на эти нарушения поступят в Европейский Суд (см. среди прочих многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Ремли против Франции» (Remli v. France) от 23 апреля 1996 г., § 33, Reports of Judgments and Decisions 1996-II, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции», жалоба № 25803/94, § 74, ECHR 1999-V, а также Постановление Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (Vuckovic and Others v. Serbia) от 28 августа 2012 г., жалоба № 17153/11 и еще 29 жалоб, § 68). Это требование основано на предположении, закрепленном в статье 13 Конвенции, с которой оно тесно связано, о наличии в государстве эффективного средства правовой защиты от предполагаемого нарушения Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI).

73. Однако обязательство, вытекающее из статьи 35 Конвенции, ограничивается тем, чтобы заявитель мог воспользоваться такими средствами правовой защиты, которые действительно являются эффективными, достаточными и доступными (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, § 45, ECHR 2006-II). В частности, Конвенция требует исчерпать лишь те средства правовой защиты, которые имеют отношение к предполагаемым нарушениям и в то же время являются доступными и достаточными. Существование таких средств правовой защиты должно быть достаточно бесспорно не только в теории, но и на практике, в противном случае они окажутся недостаточно эффективными и доступными (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паксас против Литвы» (Paksas v. Lithuania), жалоба № 34932/04, § 75, ECHR 2011 (извлечения)). Доказать, что эти критерии имели место в период, относящийся к обстоятельствам дела, должны власти государства-ответчика, если они выдвигают утверждение о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., § 68, Reports 1996-IV, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции», § 75, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 69).

74. В частности, у Европейского Суда уже была возможность отметить, что при определении эффективности средств правовой защиты в связи с жалобами на плохие условия содержания под стражей решающее значение имеет вопрос о том, может ли заявитель обратиться во внутригосударственные суды, чтобы добиться непосредственного и удовлетворительного возмещения причиненного ему вреда, а не просто о косвенной защите его прав, гарантируемых статьей 3 Конвенции (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Мандич и Йович против Словении (Mandic and Jovic v. Slovenia) от 20 октября 2011 г., жалобы № 5774/10 и 5985/10, § 107). Кроме того, средство правовой защиты, влекущее за собой исключительно компенсацию причиненного потерпевшему вреда, нельзя считать достаточным, когда речь идет о жалобах на условия содержания под стражей или в изоляции, предположительно нарушающих статью 3 Конвенции, поскольку оно лишено „профилактического“ воздействия, то есть не в состоянии пресечь предполагаемое нарушение и позволить заключенным добиться улучшения материальных условий своего содержания (см. Постановление Европейского Суда по делу „Норберт Сикорский против Польши“ (Norbert Sikorski v. Poland) от 22 октября 2009 г., жалоба № 17599/05, § 116, Постановление Европейского Суда по делу „Парашинети против Румынии“ (Parascineti v. Romania) от 13 марта 2012 г., жалоба № 32060/05, § 38, а также Постановление Европейского Суда по делу „Торреджиани и другие против Италии“ (Torreggiani and Others v. Italy) от 8 января 2013 г., жалобы № 43517/09, 46882/09, 55400/09, 57875/09, 61535/09, 35315/10 и 37818/10, § 50). Для того, чтобы система защиты прав заключенных, гарантируемых статьей 3 Конвенции, была эффективной, превентивные и компенсационные средства правовой защиты должны существовать параллельно, дополняя друг друга (см. Постановление Европейского Суда по делу „Ананьев и другие против Российской Федерации“ (Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы № 42525/07 и 60800/08 <1>, § 98).»

---

<1> См.: «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» № 8/2012 (примеч. редактора).

75. Европейский Суд напоминает, что он неоднократно высказывал свою позицию по вопросу о том, гарантируют ли внутригосударственные средства правовой защиты эффективное устранение негативных последствий нарушений Конвенции, вызванных плохими условиями содержания под стражей в Молдавии (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сарбан против Молдавии» (Sarban v. Republic of Moldova) от 4 октября 2005 г., жалоба № 3456/05, §§ 57 — 62, Постановление Европейского Суда по делу «Холомиев против Молдавии» (Holomiov v. Republic of Moldova) от 7 ноября 2006 г., жалоба № 30649/05, §§ 101 — 107, Постановление Европейского Суда по делу «Истратии и другие против Молдавии» (Istratii and Others v. Republic of Moldova) от 27 марта 2007 г., жалобы № 8721/05, 8705/05 и 8742/05, § 38, Постановление Европейского Суда по делу «Модарка против Молдавии» (Modarca v. Republic of Moldova) от 10 мая 2007 г., жалоба № 14437/05, § 47, Постановление Европейского Суда по делу «Степуляк против Молдавии» (Stepuleac v. Republic of Moldova) от 6 ноября 2007 г., жалоба № 8207/06, § 46, Постановление Европейского Суда по делу «Митрофан против Республики Молдова» (Mitrofan v. Republic of Moldova) от 15 января 2013 г., жалоба № 50054/07, §§ 32 и 33, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сегети против Республики Молдова», § 22). При этом Европейский Суд каждый раз приходил к выводу, что предложенные государством-ответчиком средства правовой защиты являются неэффективными применительно к заключенным, которых еще не выпустили на свободу. В Постановлении по делу «Ипати против Республики Молдова» (Ipati v. Republic of Moldova) от 5 февраля 2013 г. (жалоба № 55408/07, § 60) Европейский Суд решил также, что у заявителя не было эффективных средств правовой защиты даже после выхода на свободу. В Постановлении по делу «Малай против Молдавии» (Malai v. Republic of Moldova) от 13 ноября 2008 г. (жалоба № 7101/06, §§ 42 — 46) и в упоминавшихся выше Постановлениях по делам «Митрофан против Республики Молдова» (§ 61) и «Сегети против Республики Молдова» (§ 38) Европейский Суд установил нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективных средств правовой защиты, воспользовавшись которыми, заявители могли бы обжаловать бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания под стражей.

76. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что в момент подачи жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции заявитель содержался под стражей в условиях, на которые он жалуется в Европейский Суд. Далее Европейский Суд отмечает, что средство правовой защиты, которое предлагают власти государства-ответчика, подача к государству гражданского иска о возмещении ущерба, имеет исключительно компенсационный характер и не может улучшить условия содержания заявителя под стражей. Европейский Суд с интересом отмечает разъяснительное Постановление Пленума Высшей судебной палаты Республики Молдова от 24 декабря 2012 г. (см. § 56 настоящего Постановления), однако он обращает внимание на то, что оно было принято после коммуницирования настоящей жалобы. По мнению Европейского Суда, власти государства-ответчика не доказали, что практика внутригосударственных судов, предполагающая возложение на администрацию пенитенциарного учреждения обязанности по выплате денежной компенсации за плохие условия содержания под стражей, представляла собой в период времени, фигурирующий по делу, устоявшуюся, неизменную и, следовательно, предсказуемую практику по гражданским делам (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ипати против Республики Молдова», § 60). Следовательно, хотя подача гражданского иска о возмещении ущерба и являлась доступным средством правовой защиты, Европейский Суд не убежден в том, что она была эффективна с практической точки зрения.

77. Таким образом, остается выяснить, имелись ли в распоряжении заявителя эффективные превентивные средства правовой защиты. Европейский Суд отмечает, что заявитель подал жалобу на условия содержания в ПУ № 1 г. Тараклия следственному судье (см. §§ 41 и 42 настоящего Постановления) и что следственный судья произвел оценку законности предполагаемого бездействия администрации этого пенитенциарного учреждения с учетом конкретных положений законодательства Республики Молдова. Однако следственный судья, по-видимому, с одной стороны, не принял во внимание совокупное воздействие условий содержания под стражей, а с другой стороны, не придал значения общему запрету бесчеловечного и унижающего достоинства обращения как таковому. Европейский Суд напоминает, что средство правовой защиты считается эффективным, если компетентный внутригосударственный орган власти рассмотрел действия или бездействие, предположительно нарушающие статью 3 Конвенции, с точки зрения принципов и стандартов, сформулированных Европейским Судом в его прецедентной практике (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Иван Василев против Болгарии» (Ivan Vasilev v. Bulgaria) от 12 апреля 2007 г., жалоба № 48130/99, § 75 (in fine <2>)). По-видимому, в настоящем деле этого не произошло. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, установив факт несоблюдения в ПУ № 1 г. Тараклия положений законодательства Республики Молдова о гигиене заключенных, следственный судья не обязал администрацию принять какие-либо конкретные меры. Кроме того, складывается впечатление, что последствия нарушений, констатированных следственным судьей, были устранены администрацией тюрьмы лишь частично (см. §§ 96 и 98 настоящего Постановления). Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что обращение к следственному судье не было эффективным с практической точки зрения.

---

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).

<2> In fine (лат.) — в конце (примеч. переводчика).

Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, как утверждают власти государства-ответчика, заявитель должен был подать к государству гражданский иск о компенсации вреда на основании решения следственного судьи. В связи с этим Европейский Суд считает: даже если предположить, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, это средство правовой защиты было эффективным, хотя государство-ответчик этого не доказало (см. § 76 настоящего Постановления), нельзя утверждать, что вынесение решения в пользу заключенного предоставляет ему средства правовой защиты, позволяющие добиться признания его основных прав (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Торреджани и другие против Италии», § 53).

78. Исходя из изложенного Европейский Суд приходит к выводу: по делу не было доказано, что заявитель располагал эффективными средствами правовой защиты, с помощью которых он мог подать жалобу на условия его содержания под стражей и добиться надлежащей компенсации причиненного ему вреда. Соответственно, Европейский Суд не видит оснований отходить от прецедентной практики по Республике Молдова, упомянутой в § 75 настоящего Постановления.

79. Таким образом, Европейский Суд считает, что в этой части жалобу нельзя объявить неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты. Следовательно, возражение властей государства-ответчика должно быть отклонено.

3. Вывод

80. Отмечая, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу положений подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо другим основаниям, Европейский Суд объявляет ее приемлемой для рассмотрения по существу.

1. Доводы сторон

81. Что касается ПУ № 6 г. Сороки, заявитель жаловался на недостаточную площадь жизненного пространства, плохие материальные и санитарно-гигиенические условия содержания под стражей, нехватку питьевой воды, ограничение возможности принимать душ, качество и количество питания и условия принятия пищи.

В отношении ПУ № 5 г. Кагул заявитель жаловался на условия содержания в камере № 3, в которой, по его утверждениям, он находился с 11 октября по 20 декабря 2006 г. В частности, он жаловался на переполненность этой камеры, неудовлетворительные материальные и санитарно-гигиенические условия содержания там, нехватку питьевой воды и физических упражнений, недостаточность питания и условия принятия пищи.

Наконец, говоря о ПУ № 1 г. Тараклия, заявитель жаловался на плохое качество питания, нехватку питьевой воды и неприспособленность душевых и туалетов к потребностям инвалидов.

82. Исходя из своей версии событий, власти государства-ответчика считали, что условия содержания заявителя под стражей не достигли уровня жестокости, который требуется согласно статье 3 Конвенции. В дополнение к этому они отмечали, что во время содержания заявителя под стражей санитарно-гигиенические требования соблюдались, что он ничем не подкрепил свою жалобу на плохое качество питания и что количество еды в тюрьме соответствовало стандартам, предусмотренным законодательством Республики Молдова. Власти государства-ответчика считали, что питание, которое, по мнению заявителя, было плохим и недостаточным, по-видимому, никак не отразилось на состоянии его здоровья.

2. Мнение Европейского Суда

(a) Общие принципы

83. Европейский Суд напоминает: статья 3 Конвенции обязывает государство обеспечивать, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, которые отвечают требованию уважения его человеческого достоинства, что эти условия не причиняют ему страданий или лишений, превышающих неизбежный уровень страданий заключенного под стражу лица, и что с учетом практических требований лишения свободы его здоровье и благополучие обеспечены достаточным образом (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши», §§ 92 - 94). При оценке условий содержания под стражей следует принимать во внимание их совокупное воздействие (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II).

84. Таким образом, несмотря на финансовые трудности и проблемы с материально-техническим обеспечением мест лишения свободы, государство обязано организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение человеческого достоинства содержащихся под стражей лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу «Суховой против Российской Федерации» (Sukhovoy v. Russia) от 27 марта 2008 г., жалоба № 63955/00, § 31, и Постановление Европейского Суда по делу «Бенедиктов против Российской Федерации» (Benediktov v. Russia) от 10 мая 2007 г., жалоба № 106/02 <1>, § 37).

---

<1> См.: «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» № 9/2007 (примеч. редактора).

85. Кроме того, Европейский Суд напоминает, что при определении того, удовлетворяли обжалуемые заявителем условия содержания под стражей требованиям статьи 3 Конвенции или нет, следует учитывать такой особенно важный фактор, как чрезвычайно малый размер жизненного пространства в тюрьмах (см. Постановление Европейского Суда по делу «Каралевичюс против Литвы» (Karalevicius v. Lithuania) от 7 апреля 2005 г., жалоба № 53254/99, § 36, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», § 143, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (I)» (Georgia v. Russia) (I) от 3 июля 2014 г., жалоба № 13255/07, § 200). Европейский Суд отмечает, что, когда он сталкивался с ситуацией явной переполненности пенитенциарных учреждений, он приходил к выводу, что ее самой по себе может быть достаточно для вывода о нарушении статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кантырев против Российской Федерации» (Kantyrev v. Russia) от 21 июня 2007 г., жалоба № 37213/02 <2>, §§ 50 - 51, и Постановление Европейского Суда по делу «Колесников против Румынии» (Colesnicov v. Romania) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 36479/03, §§ 78 — 82).

---

<2> См.: «Российская хроника Европейского Суда» № 2/2008 (примеч. редактора).

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

86. В настоящем деле Европейский Суд рассмотрит ситуацию в каждом из трех пенитенциарных учреждений, на условия содержания в которых жалуется заявитель.

(i) ПУ № 6 г. Сороки

87. Европейский Суд отмечает: стороны по делу не оспаривают, что заявитель находился в секторе № 12 ПУ № 6 г. Сороки (см. §§ 13, 14, 18 и 19 настоящего Постановления), но власти государства-ответчика, которые располагали всей необходимой информацией, не стали, тем не менее, оспаривать утверждение заявителя о том, что в спальном помещении сектора № 12 площадью 98 кв. м содержались 60 заключенных. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что строгое применение принципа affirmanti non neganti incumbit probatio <3> во всех рассматриваемых им делах невозможно, так как в некоторых случаях доступ к информации, которая может подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя, имеет лишь государство-ответчик. Если оно не представляет такой информации и не предоставляет этому удовлетворительного объяснения, это может привести к определенным выводам относительно обоснованности соответствующих утверждений заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фадеева против Российской Федерации» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00 <4>, § 79, ECHR 2005-IV, а также Постановление Европейского Суда по делу «Манулин против Российской Федерации» (Manulin v. Russia) от 11 апреля 2013 г., жалоба № 26676/06 <5>, § 40).

---

<3> Affirmanti non neganti incumbit probatio (лат.) — бремя доказывания лежит на том, кто утверждает, а не на том, кто отрицает (примеч. редактора).

<4> См.: «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» № 3/2006 (примеч. редактора).

<5> Там же. № 5/2014 (примеч. редактора).

88. В настоящем деле Европейский Суд принимает также во внимание выводы о системном характере проблемы переполненности пенитенциарных учреждений в Молдавии, которые были сделаны в докладе ЦПЧ за 2010 год (см. § 55 настоящего Постановления). При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что утверждения заявителя о площади спального помещения сектора № 12 и количестве содержавшихся в ней человек соответствуют действительности. Следовательно, на заявителя приходилось всего 1,62 кв. м личного пространства. Такая явная переполненность сама по себе является серьезной проблемой с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Нецецкий против Греции» (Nieciecki v. Greece) от 4 декабря 2012 г., жалоба № 11677/11, §§ 49 — 51, упоминавшееся Постановление Европейского Суда по делу «Ипати против Республики Молдова», § 65, и Постановление Европейского Суда по делу «Логофетис и другие против Греции» (Logothetis and Others v. Greece) от 25 сентября 2014 г., жалоба № 740/13, §§ 44 — 47).

89. Кроме того, Европейский Суд полагает, что утверждения заявителя о неудовлетворительных санитарно-гигиенических условиях в спальном помещении, его плохом освещении и вентиляции, а также качестве и количестве питания более чем убедительны и отражают реалии, описанные в докладе ЦПЧ за 2010 год и в различных докладах ЕКПП по результатам посещений тюрем в Молдавии (см. §§ 55, 57 - 60 настоящего Постановления).

90. Этих факторов Европейскому Суду достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что условия содержания заявителя в ПУ № 6 г. Сороки превысили уровень жестокости, который требуется согласно статье 3 Конвенции.

(ii) ПУ № 5 г. Кагул

91. Европейский Суд отмечает, что заявитель жалуется на условия содержания в этом пенитенциарном учреждении с 11 октября по 20 декабря 2006 г., хотя, по мнению властей государства-ответчика, он в тот момент находился в ПУ № 1 г. Тараклия. Тем не менее Европейский Суд обращает внимание на то, что власти государства-ответчика не предоставили доказательств своего утверждения, несмотря на то, что только они располагали всей необходимой информацией. В связи с этим Европейский Суд соглашается с утверждением заявителя о том, что в указанный период времени он содержался в ПУ № 5 г. Кагул.

92. Далее Европейский Суд отмечает, что заявитель подробно описал условия, в которых он содержался в камере № 3 ПУ г. Кагул (см. §§ 25 - 28 настоящего Постановления), и что его утверждения подтверждают трое его сокамерников (см. § 22 настоящего Постановления). Кроме того, Европейский Суд подчеркивает, что в своей версии произошедшего (см. § 30 настоящего Постановления) власти государства-ответчика не стали оспаривать приведенное заявителем описание камеры № 3. Важно также отметить, что власти государства-ответчика не предоставили копий документов о проверке этой тюрьмы Департаментом пенитенциарных учреждений Республики Молдова (см. § 31 настоящего Постановления). В любом случае Европейский Суд считает, что выводы, к которым мог бы прийти департамент, не опровергают утверждений заявителя о недостаточности личного пространства и физических упражнений.

93. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд вновь приходит к выводу, что приведенное заявителем описание условий содержания в ПУ № 5 г. Кагул с 11 октября по 20 декабря 2006 г. соответствует действительности. В частности, Европейский Суд считает установленным, что в камере № 3 этой тюрьмы, где заявитель содержался 23 часа в сутки, у него было очень мало личного пространства — всего 1,87 кв. м. Таким образом, в указанный период заявитель, по-видимому, находился в очень стесненных условиях. Европейский Суд напоминает, что данный фактор сам по себе является серьезной проблемой с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. ссылки в § 88 настоящего Постановления (конец абзаца)).

94. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что утверждения заявителя о переполненности ПУ № 5 г. Кагул подкрепляются выводами о пенитенциарной системе Республики Молдова в целом, содержащимися в соответствующих докладах ЕКПП и ЦПЧ (см. §§ 55, 57 - 60 настоящего Постановления).

95. Указанных выше факторов Европейскому Суду достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что условия содержания заявителя в ПУ № 5 г. Кагул с 11 октября по 20 декабря 2006 г., несмотря на относительно небольшую продолжительность периода, не мешают подвергнуть их проверке на интенсивность, которая превышает неизбежный уровень страданий заключенного под стражу лица (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тадевосян против Армении» (Tadevosyan v. Armenia) от 2 декабря 2008 г., жалоба № 41698/04, § 55).

(iii) ПУ № 1 г. Тараклия

96. Европейский Суд отмечает, что у заявителя нет ноги, и он пользуется протезом. Европейский Суд напоминает, что, решив задержать или содержать под стражей инвалида, внутригосударственные власти обязаны проявлять особое тщание, обеспечивая ему такие условия содержания под стражей, которые соответствовали бы его особым потребностям, обусловленным его физическими недостатками (см. Постановление Европейского Суда по делу «Прайс против Соединенного Королевства» (Price v. United Kingdom), жалоба № 33394/96, § 25, ECHR 2001-VII, Постановление Европейского Суда по делу «Фарбтух против Латвии» (Farbtuhs v. Latvia) от 2 декабря 2004 г., жалоба № 4672/02, § 56, Постановление Европейского Суда по делу «Зажицкий против Польши» (Zarzycki v. Poland) от 12 марта 2013 г., жалоба № 15351/03, § 102). Отсутствие возможности нормально пользоваться санитарными объектами является особой проблемой с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «D.G. против Польши» (D.G. v. Poland) от 12 февраля 2013 г., жалоба № 45705/07, §§ 147 и 150, Постановление Европейского Суда по делу «Семихвостов против Российской Федерации» (Semikhvostov v. Russia) от 6 февраля 2014 г., жалоба № 2689/12 <1>, § 81).

---

<1> См.: «Прецеденты Европейского Суда по правам человека» № 3/2014 (примеч. редактора).

97. В настоящем деле Европейский Суд принимает к сведению решение следственного судьи суда г. Тараклия от 18 июля 2011 г. (см. § 42 настоящего Постановления), который пришел к выводу, что из-за отсутствия унитазов в туалетах ПУ г. Тараклия у заявителя не было возможности отправлять свои потребности в условиях, не унижающих его достоинства, поскольку он не мог сидеть на корточках. Кроме того, следственный судья отметил, что заявитель не мог мыться в нормальных условиях из-за отсутствия в душевых этой тюрьмы табуреток или какой-то другой опоры.

98. Европейский Суд отмечает, что, по словам заявителя, ему дали табуретку, чтобы принимать душ, но унитазов в туалетах так и не поставили (см. § 38 настоящего Постановления). Европейский Суд обращает внимание на то, что власти государства-ответчика не оспаривали последнего утверждения заявителя и не представили доказательств установки унитазов.

99. Таким образом, следует отметить, что заявитель был вынужден пользоваться туалетами в турецком стиле на всем протяжении своего пребывания в ПУ № 1 г. Тараклия. Несмотря на возникшие у сторон разногласия по поводу конкретных сроков содержания заявителя в различных пенитенциарных учреждениях, он, по-видимому, в любом случае провел в ПУ № 1 г. Тараклия несколько месяцев. Как и следственный судья суда г. Тараклия, Европейский Суд полагает, что физический недостаток заявителя, очевидно, не давал ему возможности пользоваться этими туалетами так, чтобы это не унижало его достоинства. Европейский Суд отмечает также, что власти Республики Молдова не приняли мер по исправлению ситуации.

100. Вышеизложенного достаточно, чтобы Европейский Суд мог заключить, что условия содержания заявителя в ПУ № 1 г. Тараклия превысили уровень жестокости, который требуется согласно статье 3 Конвенции (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Семихвостов против Российской Федерации», § 81).

(iv) Вывод

101. Рассмотрев всю информацию, которой он располагает, и приняв во внимание свою прецедентную практику в соответствующей области, Европейский Суд приходит к выводу, что в отношении заявителя было допущено нарушение статьи 3 Конвенции.

102. Заявитель жаловался на то, что администрация пенитенциарных учреждений осуществляла цензуру его переписки. При этом он ссылался на статью 8 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

103. Власти государства-ответчика утверждали, что заявитель утратил статус жертвы нарушения Конвенции. По их мнению, пересылка Департаментом пенитенциарных учреждений Республики Молдова письма заявителя от 11 октября 2010 г. в Европейский Суд равносильна признанию нарушения, допущенного ПУ № 12 г. Бендеры. Власти государства-ответчика считали, что администрация ПУ № 12 г. Бендеры согласилась переслать письмо заявителя в порядке исключения, так как на его лицевом счете было недостаточно денег, и подчеркивали, что, несмотря на допущенные нарушения, письмо заявителя все-таки дошло до Европейского Суда. Власти государства-ответчика указывали, что внутригосударственные власти приняли ряд мер, чтобы такая ситуация более не повторилась. В дополнение к этому они отмечали, что с 2008 года заключенные имеют свободный доступ к установленным в пенитенциарных учреждениях почтовым ящикам и могут лично отправлять свои письма в запечатанных конвертах. Наконец, власти государства-ответчика полагали, что в настоящем деле власти устранили вредные последствия предполагаемого нарушения.

104. Заявитель оспаривал данный довод.

105. Европейский Суд напоминает, что решений или мер, благоприятных для заявителя, в принципе недостаточно для того, чтобы он лишился статуса жертвы, если только внутригосударственные власти не признали, прямо или по существу, факт нарушения Конвенции и не компенсировали потом причиненный этим нарушением вред (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Амюур против Франции» (Amuur v. France) от 25 июня 1996 г., § 36, Reports 1996-III, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 142, ECHR 2000-IV).

106. Кроме того, Европейский Суд подтверждает, что утрата статуса жертвы зависит, в частности, от характера права, на нарушение которого жалуется заявитель, и от того, как мотивировано решение (см. Решение Европейского Суда по делу «Йенсен против Дании» (Jensen v. Denmark), жалоба № 48470/99, ECHR 2001-X), и от того, остаются ли неблагоприятные для заявителя последствия после принятия этого решения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фрейманис и Лидумс против Латвии» (Freimanis and Lidums v. Latvia) от 9 февраля 2006 г., жалобы № 73443/01 и 74860/01, § 68). Таким образом, наличие у заявителя статуса жертвы может зависеть от того, как был устранен на внутригосударственном уровне вред, причиненный ему ситуацией, на которую он жалуется в Европейский Суд. Надлежащий и достаточный характер мер по устранению причиненного заявителю ущерба зависит от всех обстоятельств дела в совокупности, в частности, от характера нарушения Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гефген против Германии» (Gafgen v. Germany), жалоба № 22978/05, § 116, ECHR 2010).

107. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что, хотя в итоге письмо заявителя поступило в секретариат Европейского Суда, власти Республики Молдова так и не признали, прямо или по существу, нарушения права заявителя на уважение своей корреспонденции. Кроме того, Европейский Суд констатирует, что власти не выплатили ему какой-либо компенсации. При таких обстоятельствах Европейский Суд не может принять возражение властей государства-ответчика и отклоняет его.

108. Далее, отмечая, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу положений подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо другим основаниям, Европейский Суд объявляет ее приемлемой для рассмотрения по существу.

109. Заявитель утверждал, что отправил письмо от 11 октября 2010 г. в запечатанном конверте, на котором написал адрес Европейского Суда, как он это обычно и делал. То, что сначала его письмо попало в Центр по правам человека Молдавии, доказывает, что его переписка подвергалась цензуре.

110. С учетом своих комментариев об утрате заявителем статуса жертвы власти государства-ответчика не сочли необходимым подавать замечания по существу этой жалобы.

111. Европейский Суд отмечает, что письмо заявителя от 11 октября 2010 г. переслали в Европейский Суд власти Республики Молдова, которые могли без всяких сложностей его прочитать. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что заявителя можно считать жертвой вмешательства в осуществление права на уважение его корреспонденции по смыслу положений статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кэмпбелл против Соединенного Королевства» (Campbell v. United Kingdom) от 25 марта 1992 г., § 33, Series A, № 233, а также Постановление Европейского Суда по делу «Петров против Болгарии» (Petrov v. Bulgaria) от 22 мая 2008 г., жалоба № 15197/02, § 39).

112. Европейский Суд напоминает, что подобное вмешательство нарушает статью 8 Конвенции, если оно не «предусмотрено законом», не преследует одну или нескольких правомерных целей, перечисленных в пункте 2 этой статьи, и, кроме того, не является «необходимым в демократическом обществе» для достижения этих целей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кэмпбелл против Соединенного Королевства», § 34).

113. Европейский Суд отмечает, что согласно применимым к настоящему делу положениям законодательства Республики Молдова (см. § 54 настоящего Постановления) заявитель должен был либо опустить письмо в почтовый ящик тюрьмы самостоятельно, либо передать его администрации ПУ № 12 г. Бендеры в запечатанном конверте. Кроме того, в соответствии с этими положениями, если на лицевом счете заявителя не было денег, администрация не должна была отправлять письмо адресату. Таким образом, необходимо констатировать, что администрация пенитенциарного учреждения не выполнила требований внутригосударственного законодательства. В дополнение к этому Европейский Суд считает, что несоблюдение применимых правовых норм в настоящем деле подтверждается письмом генерального директора Департамента пенитенциарных учреждений Республики Молдова от 26 октября 2010 г. (см. § 48 настоящего Постановления). Европейский Суд также напоминает: власти государства-ответчика признали, что при пересылке письма заявителя были допущены нарушения.

114. Наконец, Европейский Суд напоминает, что по утверждениям властей государства-ответчика на лицевом счете заявителя не было денег, и администрация ПУ № 12 г. Бендеры взяла на себя расходы по отправке указанного письма в порядке исключения. Однако Европейский Суд отмечает, что власти государства-ответчика не объяснили, почему администрация пенитенциарного учреждения не выдала заявителю конверт, чтобы соблюсти требования законодательства Республики Молдова и гарантировать ему тайну переписки.

115. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд приходит к выводу, что вмешательство в осуществление заявителем права на уважение своей переписки не было предусмотрено законом (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Ди Чекко против Италии» (Di Cecco v. Italy) от 15 февраля 2011 г., жалоба № 28169/06, §§ 24, 25 и 27). Следовательно, по делу было допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции. С учетом этого вывода отсутствует необходимость в рассмотрении вопроса о соблюдении остальных требований этой статьи Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Энеа против Италии» (Enea v. Italy), жалоба № 74912/01, § 144, ECHR 2009).

116. Ссылаясь на пункты 1 и 3 статьи 5 Конвенции, заявитель жаловался на то, что с 7 августа 1996 г. по 5 сентября 2000 г. он содержался под стражей в отсутствие достаточных оснований.

117. Со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции заявитель оспаривал законность признания его виновным в результате судебного разбирательства по уголовному делу, завершившемуся вынесением окончательного постановления Высшей судебной палаты Республики Молдова от 5 сентября 2000 г.

118. Ссылаясь на подпункт «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, заявитель жаловался на то, что в рамках судебного разбирательства, завершившегося вынесением ему обвинительного приговора, внутригосударственные суды не заслушали показаний свидетелей защиты.

119. Ссылаясь на пункт 2 статьи 6 Конвенции, заявитель полагал, что его предварительное содержание под стражей представляло собой нарушение презумпции невиновности.

120. Со ссылкой на статью 13 Конвенции заявитель утверждал, что у него не было эффективных средств правовой защиты, позволяющих отменить обвинительный приговор, который, по его мнению, был вынесен ему незаконно.

121. Ссылаясь на статью 1 Протокола № 12 к Конвенции, заявитель утверждал, что он стал жертвой дискриминации по национальному и языковому признаку со стороны судов Республики Молдова, признавших его виновным в совершении преступления.

122. Европейский Суд отмечает, что все эти жалобы касаются предварительного содержания заявителя под стражей или судебного разбирательства, завершившегося признанием его виновным окончательным постановлением Высшей судебной палаты Республики Молдова от 5 сентября 2000 г. В связи с этим Европейский Суд приходит к выводу, что все они были поданы слишком поздно, и отклоняет их в связи с несоблюдением шестимесячного срока подачи жалобы в порядке применения пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

123. Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть настоящее дело с точки зрения статьи 46 Конвенции, которая в частях, имеющих отношение к настоящему делу, предусматривает следующее:

«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами.»

2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением...».

124. Европейский Суд напоминает, что статья 46 Конвенции, если ее толковать с точки зрения статьи 1 Конвенции, возлагает на государство-ответчика юридическую обязанность под наблюдением Комитета министров Совета Европы принимать необходимые меры общего и (или) индивидуального характера по обеспечению прав заявителя, нарушение которых установил Европейский Суд. Государство должно применить эти меры и к другим лицам, находящимся в таком же положении, что и заявитель, стремясь разрешить проблемы, которые заставили Европейский Суд констатировать нарушение Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, Постановление Европейского Суда по делу «Лукенда против Словении» (Lukenda v. Slovenia), жалоба № 23032/02, § 94, ECHR 2005-X, Постановление Европейского Суда по делу «Иаков Станкиу против Румынии» (Iacov Stanciu v. Romania) от 24 июля 2012 г., жалоба № 35972/05, § 194, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Алишич и другие против Боснии и Герцеговины, Хорватии, Сербии, Словении и Македонии» (Alisic and Others v. Bosnia and Herzegovina, Croatia, Serbia, Slovenia and the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 60642/08, § 142, ECHR 2014). Комитет министров Совета Европы постоянно подчеркивает это обязательство в ходе контроля за исполнением постановлений Европейского Суда (см. Резолюции ResDH(97)336, IntResDH(99)434, IntResDH(2001)65 и ResDH(2006)1).

125. Кроме того, Европейский Суд напоминает, что именно государство-ответчик должно в первую очередь под наблюдением Комитета министров Совета Европы решить, какими способами оно будет выполнять свои обязательства согласно статье 46 Конвенции в рамках своего внутреннего правопорядка (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии», § 249, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Брумареску против Румынии» (Brumarescu v. Romania) (справедливая компенсация), жалоба № 28342/95, § 20, ECHR 2001-I). Однако с целью помочь государству-ответчику в выполнении своих обязательств по статье 46 Конвенции Европейский Суд может попытаться указать ему вид мер индивидуального и (или) общего характера, которые можно было бы принять с целью положить конец ситуации, существование которой было им установлено (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Дриза против Албании» (Driza v. Albania), жалоба № 33771/02, § 125, ECHR 2007-V (извлечения)).

1. Ситуация в пенитенциарных учреждениях Республики Молдова в настоящее время

126. В настоящем деле Европейский Суд пришел к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции в связи с переполненностью пенитенциарных учреждений, в которых содержался заявитель, неудовлетворительными бытовыми и санитарно-гигиеническими условиями содержания в них, а также недостаточным количеством и качеством питания.

127. Европейский Суд напоминает, что впервые вывод о нарушении Республикой Молдова статьи 3 Конвенции в связи с плохими условиями содержания в тюрьмах был сделан в деле «Островар против Молдавии» (Постановление Европейского Суда по делу «Островар против Молдавии» (Ostrovar v. Republic of Moldavia) от 13 сентября 2005 г., жалоба № 35207/03, §§ 80 — 90) и что с тех пор он регулярно констатировал аналогичные нарушения в более чем 30 делах по жалобам против этой страны. Кроме того, у Европейского Суда была возможность отметить ряд проблем, периодически возникающих в связи с этим в тюрьмах Республики Молдова, в частности, переполненность, плохую гигиену и неудовлетворительные материальные условия, плохое качество и недостаточное количество питания, отсутствие надлежащей медицинской помощи (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Бекчиев против Молдавии» (Becciev v. Republic of Moldova) от 4 октября 2005 г., жалоба № 9190/03, §§ 41 — 48, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Холомиев против Молдавии», §§ 113 — 122, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Истратии и другие против Молдавии», §§ 48 — 59 и 68 — 72, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Модарка против Молдавии», §§ 63 — 69, Постановление Европейского Суда по делу «Чорап против Молдавии» (Ciorap v. Republic of Moldavia) от 19 июня 2007 г., жалоба № 12066/02, §§ 65 — 71, Постановление Европейского Суда по делу «Поповичи против Молдавии» (Popovici v. Republic of Moldova) от 27 ноября 2007 г., жалобы № № 289/04 и 41194/04, §§ 56 — 57, Постановление Европейского Суда по делу «Цуркан против Молдавии» (Curcan v. Republic of Moldova) от 27 ноября 2007 г., жалоба № 10809/06, §§ 35 — 39, Постановление Европейского Суда по делу «Малай против Молдавии» (Malai v. Republic of Moldova) от 13 ноября 2008 г., жалоба № 7101/06, §§ 33 — 35, Постановление Европейского Суда по делу «Валериу и Николае Рошка против Молдавии» (Valeriu and Nicolae Rosca v. Republic of Moldavia) от 20 октября 2009 г., жалоба № 41704/02, §§ 78 — 79, Постановление Европейского Суда по делу «Гавриловичи против Молдавии» (Gavrilovici v. Republic of Moldova) от 15 декабря 2009 г., жалоба № 25464/05, §§ 42 — 44, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «И.Д. против Молдавии», §§ 44 — 46, Постановление Европейского Суда по делу «Опря против Молдавии» (Oprea v. Republic of Moldavia) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 38055/06, §§ 39 — 42, Постановление Европейского Суда по делу «Ротару против Молдавии» (Rotaru v. Republic of Moldova) от 15 февраля 2011 г., жалоба № 51216/06, §§ 33 — 42, Постановление Европейского Суда по делу «Ферару против Молдавии» (Feraru v. Republic of Moldova) от 24 января 2012 г., жалоба № 55792/08, §§ 41 — 46, Постановление Европейского Суда по делу «Хаджи против Молдавии» (Hadji v. Republic of Moldova) от 14 февраля 2012 г., жалобы № 32844/07 и 41378/07, §§ 19 — 20, Постановление Европейского Суда по делу «Константин Модарка против Республики Молдова» (Constantin Modarca v. Republic of Moldova) от 13 ноября 2012 г., жалоба № 37829/08, §§ 25 — 27, Постановление Европейского Суда по делу «Чорап против Республики Молдова (N 3)» (Ciorap v. Republic of Moldova) (N 3) от 4 декабря 2012 г., жалоба № 32896/07, §§ 35 — 37, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Митрофан против Республики Молдова», §§ 37 — 41, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ипати против Республики Молдова», §§ 64 — 65, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сегети против Республики Молдова», §§ 30 — 33). Выводы Европейского Суда касались мест предварительного содержания под стражей, находящихся в ведении Министерства внутренних дел Республики Молдова и расположенных на всей территории страны, а также пенитенциарного учреждения № 13 г. Кишинева, пенитенциарного учреждения № 6 г. Сороки и пенитенциарного учреждения № 15 г. Криково. Кроме того, повторяющийся характер проблем, выявленных в настоящем деле, подтверждается тем, что в настоящее время в производстве Европейского Суда находится более 70 жалоб против Молдавии на условия содержания в различных пенитенциарных учреждениях, прежде всего по проблеме их соответствия требованиям статьи 3 Конвенции.

128. Европейский Суд принимает к сведению принятые государством-ответчиком меры по улучшению условий содержания лиц под стражей и отмечает, что согласно докладу ЦПЧ за 2010 год и докладам ЕКПП за 2007 и 2011 годы (см. §§ 55, 59 и 60 настоящего Постановления), в этой области был достигнут определенный прогресс. Европейский Суд приветствует действия властей Республики Молдова и не может не призвать власти государства-ответчика продолжить прилагать усилия в этом направлении.

129. Европейскому Суду известно, что для решения постоянно возникающей проблемы, о которой идет речь в деле, необходимо предпринимать последовательные усилия в течение долгого времени. Однако он напоминает, что ввиду незыблемого характера права, охраняемого статьей 3 Конвенции, на государстве лежит обязанность организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мамедова против Российской Федерации» (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05 <1>, § 63, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Торреджиани и другие против Италии», § 93).

---

<1> См.: «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» № 12/2006 (примеч. редактора).

2. Меры общего характера

130. Принимая во внимание сформулированные выше принципы, Европейский Суд считает, что власти государства-ответчика должны предоставить в распоряжение заявителей качественный и эффективный механизм, позволяющий компетентному внутригосударственному органу власти рассматривать по существу жалобы на плохие условия содержания под стражей и соответствующим и достаточным образом компенсировать причиненный этим нарушением вред (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Иаков Станкиу против Румынии», § 197).

131. Относительно внутригосударственного средства или средств правовой защиты, которые следует предусмотреть для решения проблемы, выявленной в настоящем деле, Европейский Суд напоминает, что в контексте плохих условий содержания под стражей превентивные и компенсационные средства правовой защиты должны существовать параллельно, дополняя друг друга. Далее, если заявитель содержится под стражей в условиях, нарушающих статью 3 Конвенции, лучший способ устранить вредные последствия этого нарушения заключается в том, чтобы быстро положить конец нарушению его права не подвергаться бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Кроме того, у каждого лица, которое содержится под стражей в условиях, посягающих на его достоинство, должна быть возможность получить компенсацию за допущенное нарушение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Илиев и другие против Болгарии» (Iliev and Others v. Bulgaria) от 10 февраля 2011 г., жалобы № 4473/02 и 34138/04, § 55, упоминавшееся Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», §§ 97 - 98 и 210 - 240, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Торреджиани и другие против Италии», § 96).

(a) Превентивные средства правовой защиты

132. Европейский Суд напоминает, что лучшим вариантом являлось бы создание специального органа, осуществляющего надзор за деятельностью пенитенциарных учреждений. Действительно, обращение в этот орган с большей вероятностью принесет быстрые результаты (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», § 215). Для того, чтобы обращение в данный орган было эффективным, он должен (a) быть независимым по отношению к органам управления пенитенциарной системой, (b) обеспечивать эффективное участие заключенных в процессе рассмотрения поданных ими жалоб, (c) рассматривать жалобы заключенных быстро и тщательно, (d) располагать широким правовым инструментарием, позволяющим искоренить проблемы, в связи с которыми были поданы эти жалобы, и (e) быть в состоянии выносить обязательные и подлежащие исполнению решения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», §§ 214 - 216). Кроме того, необходимо, чтобы это средство правовой защиты позволяло быстро прекратить содержание под стражей в условиях, нарушающих требования статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Торреджиани и другие против Италии», § 97).

133. Европейский Суд отмечает, что еще один возможный вариант заключается в обеспечении превентивного средства правовой защиты путем обращения в судебный орган. Государство-ответчик может либо создать новый механизм, либо видоизменить уже существующее средство правовой защиты, предполагающее обращение к следственному судье (см. §§ 41, 42 и 52 настоящего Постановления). В настоящем деле Европейский Суд напоминает, что, по его мнению, обращение к следственному судье оказалось неэффективным с практической точки зрения, главным образом, с одной стороны, потому что судья не обязал администрацию ПУ № 1 г. Тараклия принять какие-либо конкретные меры, а с другой стороны, поскольку администрация этого учреждения устранила выявленные следственным судьей нарушения лишь частично (см. § 77 настоящего Постановления). Принимая это во внимание, Европейский Суд считает, что в любом случае у компетентной судебной инстанции должно быть право обязать пенитенциарные органы принять конкретные меры по устранению нарушений, способные улучшить положение не только заявителя, но и других заключенных. К тому же государство обязано определить точный порядок исполнения предписанных судами мер (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», §§ 219 - 220).

(b) Компенсационные средства правовой защиты

134. Относительно компенсационных средств правовой защиты в контексте плохих условий содержания под стражей Европейский Суд напоминает, что лежащее на заявителях бремя доказывания не должно быть чрезмерным. От заключенных может потребоваться доказать, что имела место хотя бы видимость нарушения статьи 3 Конвенции, и представить доказательства, которые они могут без труда получить, например, подробное описание обстоятельств, в связи с которыми они подали жалобу, показания сокамерников или жалобы, адресованные пенитенциарным властям или надзирающим органам, и их ответы на эти жалобы. Таким образом, на внутригосударственных органах власти лежит обязанность принять меры по этим утверждениям. По поводу процессуальных гарантий Европейский Суд повторяет, что решения по жалобам заключенных должны выноситься в разумный срок и что правила подачи и рассмотрения жалоб должны соответствовать принципу справедливости, закрепленному в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Нормы, касающиеся судебных издержек, не должны возлагать на заключенных чрезмерное бремя в связи с подачей жалобы. Вместе с тем присуждение компенсации не должно ставиться в зависимость от наличия у истцов возможности доказать незаконность действий или бездействия конкретных ответственных лиц или органов власти. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что плохие условия содержания под стражей необязательно являются результатом бездействия конкретных ответственных лиц, чаще всего их причины не так однозначны. Наконец, размер присуждаемой внутригосударственными судами компенсации морального вреда не должен быть слишком низким по сравнению с суммами, которые в аналогичных делах присуждает Европейский Суд (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», §§ 228 - 230).

135. Европейский Суд отмечает, что, по его мнению, компенсационное средство правовой защиты, на которое указывали власти государства-ответчика в настоящем деле, то есть подача к государству гражданского иска о компенсации вреда, не является эффективным с практической точки зрения. В частности, по делу не было доказано, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, практика судов Республики Молдова, предполагающая возложение на администрацию пенитенциарного учреждения обязанности по выплате денежной компенсации, представляла собой устоявшуюся и неизменную судебную практику по гражданским делам (см. § 76 настоящего Постановления). Европейский Суд с удовлетворением отмечает, что в разъяснительном Постановлении Пленума Высшей судебной палаты Республики Молдова от 24 декабря 2012 г. (см. § 56 настоящего Постановления) принимается во внимание большая часть принципов, выработанных Европейском Судом в его прецедентной практике о компенсационных средствах правовой защиты. Тем не менее Европейский Суд констатирует, что согласно пункту 22 этого Постановления Высшая судебная палата возлагает обязанность доказать наличие морального вреда на заявителя. В этой связи Европейский Суд подчеркивает, что вывод о несоответствии условий содержания под стражей требованиям статьи 3 Конвенции сам по себе дает серьезные правовые основания полагать, что заключенному был причинен моральный вред (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации», § 229).

136. Наконец, Европейский Суд считает, что для лиц, которые продолжают содержаться под стражей, можно предусмотреть еще один вид компенсации вреда: сокращение срока наказания соразмерно тому, сколько дней они провели в условиях, не соответствующих Конвенции. Что касается законодательства Республики Молдова, Европейский Суд отмечает, что в настоящее время при рассмотрении уголовных дел суды могут уменьшить срок назначенного обвиняемому наказания, если придут к выводу, что он содержался под стражей в условиях, нарушающих требования статьи 3 Конвенции (см. §§ 52 и 56 настоящего Постановления). Европейский Суд указывает, что сейчас срок наказания не может быть сокращен после того, как лицу был вынесен обвинительный приговор, и что из-за этого многие содержащиеся под стражей лица оказались лишены такой возможности. Вместе с тем Европейский Суд констатирует, что законодательство Республики Молдова не предусматривает конкретной методики расчета уменьшения срока наказания и что внутригосударственные суды не склонны сокращать срок наказания соразмерно количеству дней, проведенных под стражей в условиях, нарушающих требования статьи 3 Конвенции.

137. Европейский Суд напоминает, что сокращение срока наказания может являться надлежащим способом компенсировать вред, причиненный плохими материальными условиями содержания под стражей, при условии, что, с одной стороны, оно применяется именно для того, чтобы устранить нарушение статьи 3 Конвенции, и, с другой стороны, что его воздействие на размер наказания заключенного можно измерить (см. Решение Европейского Суда по делу «Стелла и другие против Италии» (Stella and Others v. Italy) от 16 сентября 2004 г., жалобы № 49169/09 и др., §§ 59 — 60).

(c) Вывод

138. Европейский Суд не должен указывать оптимальный способ обеспечения необходимых внутригосударственных средств правовой защиты. Государство может либо видоизменить уже существующие средства правовой защиты, либо создать новые таким образом, чтобы нарушения конвенционных прав можно было устранять действительно эффективно (см. для сравнения Решение Европейского Суда по делу «Лятак против Польши» (Latak v. Poland) от 12 октября 2010 г., жалоба № 52070/08, §§ 80 — 81 и 87, Решение Европейского Суда по делу «Леминьский против Польши» (Lominski v. Poland) от 13 октября 2010 г., жалоба № 33502/09, §§ 71 — 72 и 78, а также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Стелла и другие против Италии», § 46 — 63). Кроме того, оно обязано под наблюдением Комитета министров Совета Европы обеспечить, чтобы новое средство или средства правовой защиты соответствовали требованиям Конвенции как в теории, так и на практике (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Торреджиани и другие против Италии», § 98).

139. С учетом изложенного Европейский Суд приходит к выводу, что власти Республики Молдова должны без промедления разработать средство правовой защиты или сочетание таких средств превентивного и компенсационного характера, которые действительно гарантировали бы эффективное устранение нарушений Конвенции, связанных с неудовлетворительными условиями содержания под стражей в Молдавии. Это средство или средства правовой защиты должны соответствовать конвенционным принципам, в частности, тем, о которых говорится в настоящем Постановлении (см. §§ 74 и 131 - 136 настоящего Постановления).

140. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

141. Заявитель требовал 120 000 евро в качестве компенсации материального ущерба, причиненного ему невыплатой заработной платы за время содержания под стражей. Кроме того, он требовал компенсировать причиненный ему моральный вред в размере 100 000 евро.

142. Власти государства-ответчика считали эти суммы чрезмерными и необоснованными.

143. Европейский Суд не усматривает в настоящем деле наличия причинно-следственной связи между установленными нарушениями и материальным ущербом, который предположительно был причинен заявителю, поэтому в данной части требования заявителя должны быть отклонены. Вместе с тем Европейский Суд признает, что установленная ущербность позиции компетентных органов власти государства-ответчика действительно причинила заявителю определенный моральный вред. Принимая решение на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает ему 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

144. Заявитель не предъявлял каких-либо требований о компенсации судебных расходов и издержек. Следовательно, Европейский Суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.

145. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. объявил приемлемыми для рассмотрения по существу части жалобы на нарушение статей 3 и 8 Конвенции, а остальные части — неприемлемыми;

2. постановил, что имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции;

3. постановил, что имело место нарушение требований статьи 8 Конвенции;

4. постановил, что:

a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 10 000 евро (десять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате с указанной суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;

b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

5. отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 сентября 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

---