Постановление ЕСПЧ от 15.11.1996
Актуально на 03.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 15.11.1996. 17862/91. 15.11.1996. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1786291
«Дело „Кантони (Cantoni) против Франции“ (жалоба № 17862/91) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КАНТОНИ (CANTONI) ПРОТИВ ФРАНЦИИ» (Жалоба № 17862/91)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу «Кантони против Франции» <*> Европейский суд по правам человека, заседая в соответствии с правилом 51 Регламента Суда A <**> Большой палатой в составе:
<*> Примечание Секретаря-Канцлера. Делу присвоен номер 45/1995/551/637. Первое число — порядковый номер в списке дел, рассматриваемых Европейским судом в соответствующем году (второе число). Два последних числа указывают на порядковый номер дела в списке дел, направленных в Европейский суд с момента его создания, и в списке жалоб, являющихся основанием для возникновения дела и поданных в Европейскую комиссию по правам человека.
<**> Регламент Суда A применяется ко всем делам, переданным в Европейский суд до вступления в силу Протокола № 9 к Конвенции (1 октября 1994 г.), а после его вступления в силу — только к делам в отношении государств, не подписавших Протокол № 9 к Конвенции. Регламент Суда A соответствует Регламенту, вступившему в силу 1 января 1983 г., с внесенными поправками.
Р. Риссдала, Председателя Палаты,
а также при участии Г. Петцольда, Секретаря-Канцлера Суда, и П.Дж. Махони, заместителя Секретаря-Канцлера Суда,
заседая за закрытыми дверями 28 марта, 28 августа и 22 октября 1996 г.,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский суд Европейской комиссией по правам человека 29 мая 1995 г. в трехмесячный срок, установленный пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Дело было инициировано жалобой (N 17862/91), поданной 26 ноября 1990 г. в Европейскую комиссию против Французской Республики гражданином Франции Мишелем Кантони (Michel Cantoni) в соответствии со статьей 25 Конвенции. Подписавшись инициалами «М.К.» в ходе разбирательства в Европейской комиссии, в дальнейшем он согласился на раскрытие своего имени.
Запрос Европейской комиссии относился к статьям 44 и 48 Конвенции и к декларации, которой Франция признавала обязательную юрисдикцию Европейского суда (статья 46 Конвенции). Целью запроса было получение решения относительно того, свидетельствуют ли приведенные в деле факты о нарушении государством-ответчиком своих обязательств согласно статье 7 Конвенции.
2. В ответе на запрос, подготовленный и направленный в соответствии с подпунктом «d» пункта 3 правила 33 Регламента Суда A, заявитель сообщил, что хотел бы принять участие в разбирательстве, и назначил адвокатов для представления своих интересов (правило 30 Регламента Суда).
3. Палата, образованная для рассмотрения дела, включила в себя ex officio Л.-Э. Петтити, судью, избранного от Франции (статья 43 Конвенции), и Р. Бернхардта, заместителя Председателя Суда (подпункт «b» пункта 4 правила 21 Регламента Суда A). 8 июня 1995 г. Р. Риссдал, Председатель Суда, в присутствии Секретаря-Канцлера Суда посредством жеребьевки определил имена остальных семи членов Палаты, а именно: Б. Уолша, И. Фуагеля, М.А. Лопеса Рошу, Л. Вильдхабера, Дж. Мифсуда Бонничи, Е. Макарчика и П. Ямбрека (статья 43 in fine Конвенции и пункт 5 правила 21 Регламента Суда A).
4. В качестве Председателя Палаты (пункт 6 правила 21 Регламента Суда A) Р. Бернхардт, действуя через Секретаря-Канцлера Суда, провел консультации по вопросам организации письменного производства с Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека, представителями заявителя и представителем Европейской комиссии (пункт 1 правила 37 и правило 38 Регламента Суда A). Согласно данным затем распоряжениям Секретарь-Канцлер Суда получил меморандум властей Франции 19 и 26 января 1996 г., а меморандум заявителя — 26 января 1996 г.
5. 21 февраля 1996 г., принимая во внимание обращение властей Франции, Палата решила уступить юрисдикцию по рассмотрению дела в пользу Большой палаты Европейского суда (правило 51 Регламента Суда A). В соответствии с подпунктами «a» и «b» пункта 2 правила 51 Регламента Суда A в состав Большой палаты вошли Р. Риссдал, Председатель Суда, и Р. Бернхардт, заместитель Председателя Суда, а также другие члены изначальной Палаты и четыре запасные судьи Палаты, а именно Тор Вильялмссон, Ф. Гюльчюклю, Р. Макдональд и Х.М. Моренилья. 24 февраля 1996 г. Председатель Большой палаты в присутствии Секретаря-Канцлера определил посредством жеребьевки еще семь судей, необходимых для завершения формирования Большой палаты, а именно З.К. Мартенса, Ф. Биги, сэра Джона Фриленд, А.Б. Бака, Д. Готчева, П. Куриса и Э. Левитса. Позднее судья К. Юнгвирт заменил судью Р. Макдональда, который не смог принять участие в дальнейшем рассмотрении дела (пункт 1 правила 22, пункт 1 правила 24 Регламента Суда A). После слушаний судья Ф. Биги скончался, а судья Б. Уолш не смог принять участие в рассмотрении дела.
6. В соответствии с решением Председателя Суда открытые слушания по делу состоялись во Дворце прав человека в г. Страсбурге 26 марта 1996 г. Перед этим Европейский суд провел подготовительное заседание.
М. Перрен де Бришамбо (M. Perrin de Brichambaut), директор Правового департамента Министерства иностранных дел Франции, Уполномоченный Франции при Европейском суде по правам человека,
Ж. Лапузад (J. Lapouzade), судья административного суда, прикомандированный к Правовому департаменту Министерства иностранных дел Франции,
А. Сент-Мари (H. Sainte-Marie), советник отдела фармацевтики Департамента здравоохранения Министерства труда и социальных вопросов Франции, эксперты;
Ж.-К. Сойер (J.-C. Soyer), представитель Европейской комиссии;
Э. Монежье дю Сорбье (E. Monegier du Sorbier), адвокат (avocate) при апелляционном суде г. Парижа (Paris),
И. Капрон (Y. Capron), адвокат при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции,
И. Жамне (I. Jamnet), адвокат при апелляционном суде г. Парижа, советники.
Европейский суд заслушал обращения Ж.-К. Сойера, Э. Монежье дю Сорбье и М. Перрена де Бришамбо и их ответы на вопрос одного из судей Европейского суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель, Мишель Кантони, 1947 года рождения, управлял супермаркетом сети «Еромарше» ({Euromarche} <*>) в г. Сан (Sens) (департамент Йонна (Yonne)).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
A. Разбирательство в суде по уголовным делам г. Сана
8. В 1988 году по инициативе профсоюзного объединения фармацевтов департамента Йонна в отношении заявителя, как и других управляющих большими площадями региона, было возбуждено уголовное преследование за незаконное осуществление фармацевтической деятельности: он продавал в своем магазине однопроцентный водный раствор эозина, модифицированный спирт 70°, десятипроцентную перекись водорода, витамин С (в таблетках по 500 мг и порошке в пакетиках по 1000 мг), препараты для ингаляции растительного происхождения, карманные ингаляторы, антибактериальные спреи и микроэлементы.
В свою защиту заявитель и другие подсудимые утверждали, что инкриминируемые препараты не являлись медикаментами по смыслу статьи L. 511 Кодекса законов о здравоохранении (см. ниже § 18) и, следовательно, не относятся к монополии аптек.
9. 30 сентября 1988 г. суд по уголовным делам г. Сана признал заявителя виновным в действиях, обвинение в которых ему было предъявлено, и приговорил к штрафу в размере 10000 франков, а также выплате 1 франка в качестве возмещения ущерба в пользу каждого из истцов. Изучив по порядку все указанные препараты, суд счел, что они относились к медикаментам как в связи с оказываемым ими действием, так и по форме упаковки (см. ниже § 19).
B. Разбирательство в апелляционном суде г. Парижа
10. 18 мая 1989 г. апелляционный суд г. Парижа оставил это решение без изменения по следующим основаниям:
«Принимая во внимание, что необходимо исследовать каждый из перечисленных выше препаратов, выпущенных в продажу, для того, чтобы определить, относятся ли они к медикаментам...:»
В упаковке находятся флаконы, содержащие 36 капсул, на дне которых имеется указание: «дрожжи, обогащенные микроэлементами» «пищевая добавка».
На оборотной стороне имеется указание:
Последние исследования доказывают, что запасы микроэлементов на земле сокращаются, в то время как наш организм требует больше, чем в прошлом этих «новых витаминов» ХХ века.
Лаборатория [C.] предлагает серию продуктов, специально обогащенных микроэлементами для того, чтобы восполнить эти пищевые недостатки».
При исследовании 100 г продукта было обнаружено (в граммах):
Энергетическая ценность 398 Ккал/1667 Дж
В ряде случаях при исследовании были обнаружены: медь, цинк или кальций
На флаконе с капсулами, содержащими цинк, написано «Цинк 3000».
На флаконе с капсулами, содержащими медь, — «Медь 4».
На флаконе с капсулами, содержащими кальций, — «Кальций 50».
Кроме того, была подробно указана роль данных элементов для человеческого организма:
- цинк способствует репродуктивным функциям и половому развитию; «он позволяет организму более эффективно бороться с инфекционными заболеваниями»;
- медь «укрепляет наши системы защиты от инфекции, она обладает противовоспалительным действием»;
- кальций «является основой укрепления костной системы, а также кровеносной системы».
Для цинка, меди или кальция под рубрикой «Способ применения» указана также различная дозировка».
На обратной стороне внешней упаковки указано «Лаборатории [C.] г. Париж», до этого уточнено, что эти лаборатории «используют рекомендации Доктора П.В. (Dr P.W.)» олиготерапевта.
Также эти препараты, в которых смешано некоторое количество веществ, были представлены как обладающие профилактическими или лечебными свойствами по отношению к заболеваниям человека.
Они являются медикаментами по смыслу указанного ниже законодательства.
- «МОДИФИЦИРОВАННЫЙ СПИРТ 70° 120 ML» представляет собой флакон емкостью 120 мл с этикеткой, содержащей эти указания на голубом и зеленом фоне, в левом нижнем углу имеются четыре белых квадратика, расположенных крестом, бесспорно наводящих на мысль об эмблеме аптеки, справа большими белыми буквами на том же голубом и зеленом фоне указано название «Лаборатории [V.] г. Париж» и более мелкими буквами указан адрес данной лаборатории.
Следует добавить, что продаваемое средство также имело сильный запах камфары.
Таким образом оформление этого состава (флакон и наличие креста, расположенного в названии «Лаборатории [V.]») наводит на мысль, что речь идет о фармацевтическом препарате, хорошо известном под названием антисептического средства, применяемого, в частности, в хирургии. Соответственно, в данном случае согласно форме его упаковки речь идет о медикаменте, а не об обычном гигиеническом или косметическом средстве.
-
«ФЛАКОН 10-ПРОЦЕНТНОЙ ПЕРЕКИСИ ВОДОРОДА 120 ML» содержит указание «не принимать внутрь» и «в случае попадания в глаза немедленно промыть»; на светло-голубом и темно-голубом фоне находится тот же белый крест и те же указания «Лаборатории [V.], г. Париж», что и на упаковке упомянутого выше спирта. По тем же основаниям это средство напоминает медикамент, известный под этим наименованием. В данном случае речь идет о медикаменте по форме упаковки, указанная форма отличает его от обычного гигиенического или косметического средства.
-
«ВИТАМИН (500)» представлен в картонной упаковке, содержащей 24 таблетки, предназначенных для разжевывания: на желтом и оранжевом фоне находится описанный выше белый крест и название «Лаборатории [V.], г. Париж», при указании способа применения отмечено, что следует избегать приема витамина С в конце дня. В состав таблетки входит: аскорбиновая кислота в оболочке, аскорбат натрия (с указанием количества) и вещество, служащее основой для приготовления многих лекарств.
Принимая во внимание, что в данном случае согласно форме упаковки, которая не позволяет отличить его от настоящего фармацевтического средства, предоставляющего требуемые гарантии состава, контроля, изготовления, и содержит сведения о том, что не имеет значения, что предполагаемое действие медикамента являлось реальным и что, напротив, чрезмерное употребление витамина С имеет известные противопоказания, речь идет о медикаменте».
C. Разбирательство в Кассационном суде Франции
11. Заявитель подал жалобу в Кассационный суд Франции, указав, в частности, на нарушение пункта 1 статьи 7 Конвенции, а также статей L. 511, L. 512 и L. 517 Кодекса законов о здравоохранении (см. ниже § 18). Он утверждал, что применяемое, в частности в области фармацевтики, понятие «медикамент», как оно следует из правовых норм, на основании которых ему был вынесен приговор, не дает четкого представления, позволяющего точно установить факты, в отношении которых может быть установлена его уголовная ответственность.
29 мая 1990 г. палата по уголовным делам Кассационного суда Франции отклонила кассационную жалобу по следующим основаниям:
«...Апелляционный суд постановил, сославшись на надписи, имевшиеся на упаковках и флаконах, содержавших вышеупомянутые средства, что они представлены как обладающие профилактическими и лечебными свойствами по отношению к заболеваниям человека и что, следовательно, они являются медикаментами по смыслу статьи L. 511 Кодекса законов о здравоохранении;»
Таким образом апелляционный суд дал правильное правовое обоснование своему решению, не оставляя поводов для обжалования... Положения статьи L. 511 Кодекса законов о здравоохранении... не противоречат принципу, согласно которому только закон может определять преступное деяние и наказание за его совершение, и не являются несовместимыми с правовыми нормами, указанными в обоснование жалобы...».
II. Применимые правовые положения стран сообщества и национальное законодательство
A. Правовые нормы Сообщества
1. Директива от 26 января 1965 г. № 65/65
12. Статья 1 Директивы Европейского экономического сообщества от 26 января 1965 г. (Директива ЕЭС от 9 февраля 1965 г. № 65/65, OJ № L.369), в которую неоднократно вносились изменения, дает такое определение медикаменту:
«...Следующие определения даны следующим понятиям...:»
любое вещество или состав, представленный как обладающий лечебными или профилактическими свойствами по отношению к заболеваниям людей или животных.
Любое вещество или состав, который может быть прописан человеку или животному с целью установления медицинского диагноза или для восстановления, регулирования или изменения органических функций у человека или животного, также считается медикаментом».
2. Прецедентная практика Суда Европейских сообществ
13. Суд Европейских сообществ рассматривал несколько преюдициальных вопросов относительно толкования данного определения. В своем Постановлении по делу «Ван Беннеком» (Van Bennekom) от 30 ноября 1983 г. (227/82, ECR, p. 3883) он рассмотрел вопрос о препаратах, содержащих витамины:
«...Следует считать, что препарат „представлен как обладающий лечебными или профилактическими свойствами“ по смыслу Директивы № 65/65 не только, когда он прямо „описан“ или „рекомендован“, как в данном случае при помощи надписей на этикетке, инструкции или устного представления, но также всякий раз когда у среднего потребителя создается впечатление, которое, если оно непосредственное, может возникнуть по умолчанию, что указанный препарат должен — исходя из его представления — иметь эффект, как это описано в первой части определения, данного Сообществом.»
В частности, внешняя форма препарата, в данном случае — такая, как таблетки, пилюли или пакетики — может являться в связи с этим серьезным указанием на намерение продавца или производителя продавать его в качестве медикамента. Такое указание не должно быть, однако, единственным и определяющим, иначе оно относилось бы к некоторым традиционным продуктам питания, представленным в формах, подобных формам фармацевтических препаратов.
...Вещества, такие, как рассматриваемые препараты, содержащие витамины, которые не должны быть «особо описаны или рекомендованы» как средства, способные лечить, излечивать или предупреждать заболевание, тем не менее, могут являться веществами, «представленными как обладающие лечебными или профилактическими свойствами в отношении заболеваний людей или животных» по смыслу определения «медикамент», содержащегося в Директиве № 65/65.
Из материалов дела и комплекса исследований, представленных Суду, следует, что при нынешнем развитии науки невозможно указать, может ли только критерий концентрации быть всегда достаточным для того, чтобы считать, что препарат, содержащий витамины, является лечебным препаратом (медикаментом), а также определить a fortiori, исходя из какого уровня концентрации такой витаминный препарат подпадает под определение Сообществом понятия «медикамент».
В связи с этим следует ответить национальному суду, что квалификация витамина как лекарственного средства по смыслу второго определения Директивы № 65/65 должна проводиться в каждом конкретном случае с учетом фармакологических особенностей каждого из них, которые устанавливаются в соответствии с существующим на сегодняшний день развитием науки» (§ 18 — 20 и 28 — 29).
14. Суд Европейских сообществ несколько раз подтверждал данную позицию, внося в нее уточнения. Так, в своем Постановлении по делу «Делаттр» (Delattre) от 21 марта 1991 г. (C-369/88, ECR, p. 1487) относительно 11 различных продуктов, среди которых были препараты для похудания и против усталости, он счел:
«...Продукт может считаться медикаментом, исходя из его представления, в связи с тем, что его форма и товарный вид делают его достаточно похожим на лекарственный препарат и что, в частности, на его упаковке и в прилагаемом описании имеется ссылка на исследования фармацевтических лабораторий, методы или вещества, разрабатываемые медиками или даже некоторые доказательства медиков в пользу качества данного препарата. Упоминание о том, что препарат не является медикаментом, является полезным указанием, которое национальный суд может принять в расчет, однако само по себе оно не является определяющим» (§ 41).
15. В своем Постановлении по делу «Монтей и Саманни» (Monteil et Samanni) (60/89, ECR, p. 1547), вынесенном 21 марта 1991 г. по поводу двухпроцентного эозина и модифицированного 70-процентного спирта, Суд Европейских сообществ указал:
«...Понятие „оформление“ препарата должно толковаться расширительным образом и..., следовательно, следует считать, что препарат, „представленный как обладающий лечебными или профилактическими свойствами“ по смыслу Директивы № 65/65, не только когда он „описан“ или „рекомендован“ исключительно как таковой посредством описания, сделанного на этикетке, в инструкции или устным представлением, но также когда у среднего потребителя создается впечатление, которое, если оно непосредственное, может возникнуть по умолчанию, что указанный препарат должен — исходя из его представления — иметь эффект, о котором идет речь.»
Если... внешняя форма препарата в данном случае может являться в связи с этим серьезным указанием, не являясь, вместе с тем, единственным и определяющим, следует уточнить, что данная «форма» должна относиться не только к самому препарату, но также к его товарному виду, который, на основании торговой политики, может быть направлен на то, чтобы сделать его похожим на медикамент, и что следует учитывать отношение среднего потребителя, которому внешняя форма препарата может внушить особое доверие таким образом, как это обычно бывает со специальными фармацевтическими препаратами, с учетом гарантий, которые связаны с их производством и продажей.
...Национальным властям при судебном контроле надлежит определить, являются ли двухпроцентный эозин и модифицированный 70-процентный спирт медикаментами по своему назначению по смыслу второго абзаца пункта 2 статьи 1 Директивы № 65/65. В связи с этим следует учитывать составляющие добавки, входящие в состав препарата, его способы применения, широту распространения, знания, имеющиеся у потребителя и риски, которые может повлечь его применение.
...Если, в принципе, государства-члены могут сохранить розничную продажу препаратов, которые подпадают под определение «медикамент» в фармацевтической области, сделанное Сообществом, и если в этих условиях их монополия в отношении данных препаратов может предположительно являться формой, предназначенной для защиты здравоохранения, доказательство противного может переноситься на некоторые медикаменты, применение которых не может избежать серьезных опасностей для здравоохранения и для которых подчинение монополии фармацевтов является явно несоразмерным, то есть противоречащим принципам, определенным Судом при толковании статей 30 и 36 Договора.
Относительно других препаратов, называемых «парамедикаменты», которые могут быть очень различными, если монополия на их сбыт предоставлена фармацевтам, необходимость такой монополии с целью защиты здравоохранения или потребителей, как бы ни были квалифицированы препараты в национальном праве, должна быть установлена в каждом случае, и две эти цели не должны быть затронуты менее ограничительными мерами торговли между странами Содружества.
Национальному суду надлежит оценивать обоснованность процессуальных действий, относящихся к его компетенции, принимая во внимание данные критерии» (§ 23 — 24, 29 и 43 — 45).
16. В своем Постановлении по делу «Апджон» (Upjohn) от 16 апреля 1991 г. (C-112/89, ECR, p. 1703) Суд Европейских сообществ установил:
«...Национальному суду в каждом конкретном случае надлежит производить необходимые квалификационные действия, принимая в расчет фармакологические свойства рассматриваемого препарата, как они могут быть установлены в соответствии с развитием современной науки, их способов применения, широты распространения и знаний, которыми обладают потребители» (§ 23).
17. Наконец, в своем Постановлении по делу «Тер Воорт» (Ter Voort) от 28 октября 1992 г. (C-219/91, ECR, p. 5485) Суд Европейских сообществ установил следующее:
«...Препарат, рекомендованный или описанный в качестве профилактического или лечебного средства, является медикаментом по смыслу положений первого абзаца пункта 2 статьи 1 Директивы № 65/65, даже если, как правило, он считается продуктом питания, и если в соответствии с развитием современной науки не известно никакого терапевтического эффекта данного препарата.»
Поведение, инициативы и акции производителей или продавцов, которые отмечают свое намерение представить средство, которое продается в качестве медикамента на взгляд среднего потребителя, таким образом, могут быть определяющими в решении вопроса о том, должно ли средство рассматриваться в качестве медикамента в соответствии со своим представлением» (§ 21 и 26).
B. Национальное законодательство
1. Кодекс законов о здравоохранении
18. На момент событий по настоящему делу соответствующие положения Кодекса законов о здравоохранении устанавливали следующее:
«К медикаментам относится любое вещество или состав веществ, представленные как обладающие профилактическими или лечебными свойствами по отношению к заболеваниям людей или животных, а также любой препарат, который может быть прописан человеку или животному с целью установления медицинского диагноза или для восстановления, регулирования или изменения его органических функций.»
В частности, к медикаментам относятся:
Средства, указанные в статье L. 658-1 настоящей книги:
содержащие вещество, обладающее терапевтическим действием, указанным выше в пункте 1;
или содержащие ядовитые вещества в дозах и концентрации, превышающих установленные в списке, предусмотренном статьей L. 658-5 настоящей книги, или не указанные в упомянутом списке;
диетические продукты, в состав которых входят химические или биологические вещества, не являющиеся продуктами питания, наличие которых придает данным продуктам особые свойства, присущие диетической терапии, или пищевым тестам.
«К обязанностям фармацевтов относятся...:»
«Каждый, кто умышленно совершает действия, отнесенные к обязанностям фармацевта, без соблюдения условий, предъявляемых при ведении фармацевтической практики, подлежит наказанию в виде штрафа в размере от 2400 франков до 12000 франков, а при повторном нарушении — в виде штрафа в размере от 4800 франков до 24000 франков и лишения свободы сроком от шести дней до шести месяцев или только одному из этих наказаний».
2. Судебная практика
19. Основываясь на данных правовых нормах, суды проводят различие между медикаментами по свойствам, медикаментами по внешнему виду и медикаментами по составу.
20. В соответствии с информацией, представленной Европейскому суду, суды, выносящие решения по существу, разделились в том, что касается вопроса о том, являлись ли препараты, за продажу которых заявитель был осужден, медикаментами по смыслу статьи L. 511 Кодекса законов о здравоохранении.
Так, витамин C был квалифицирован как медикамент апелляционным судом г. Дуэ (Douai) (9 апреля 1987 г.), апелляционным судом г. Пуатье (de Poitiers) (17 декабря 1987 г.), апелляционным судом г. Анжера (Angers) (5 мая 1988 г.) и апелляционным судом г. Версаля (Versailles) (22 января 1996 г., в пленарном заседании), однако не был квалифицирован как таковой апелляционным судом г. Дуэ (20 февраля 1988 г., 28 октября 1988 г. и 23 марта 1989 г.), апелляционным судом г. Анжера (30 января 1989 г.), апелляционным судом г. Кольмара (Colmar) (23 марта 1988 г.), апелляционным судом г. Дижона (Dijon) (15 декабря 1988 г.) и апелляционным судом г. Парижа (23 мая 1995 г.). Модифицированный спирт 70-процентный был определен как медикамент апелляционным судом г. Пуатье (4 декабря 1986 г. и 28 января 1987 г.), апелляционным судом г. Экс-ан-Прованса (Aix-en-Provence) (17 ноября 1987 г.) и апелляционным судом г. Кольмара (23 марта 1988 г.), однако апелляционный суд г. Дижона (18 мая 1988 г. — четыре Постановления, и 15 декабря 1988 г.), апелляционный суд г. Лиможа (Limoges) (18 ноября 1988 г.), апелляционный суд г. Парижа (14 декабря 1988 г. и 21 февраля 1995 г.) и апелляционный суд г. Дуэ (23 марта 1989 г.) вынесли другое решение.
Микроэлементы являются медикаментами по мнению апелляционного суда г. Пуатье (17 декабря 1987 г.) и апелляционного суда г. Анжера (5 мая 1988 г.), однако такое мнение не разделяется апелляционным судом г. Кольмара (23 марта 1988 г.), апелляционным судом г. Дижона (18 мая и 15 декабря 1988 г.), апелляционным судом г. Анжера (30 января 1989 г.) и апелляционным судом г. Дуэ (23 марта 1989 г.).
Относительно 10-процентной перекиси водорода и одно- или двухпроцентного эозина большинство судов, выносящих решения по существу, считает их обычными гигиеническими средствами; такое решение было вынесено относительно перекиси водорода апелляционным судом г. Кольмара (23 марта и 18 мая 1988 г.), апелляционным судом г. Дуэ (28 октября 1988 г.) и апелляционным судом г. Парижа (14 декабря 1988 г.), а относительно эозина — апелляционным судом г. Дижона (18 мая 1988 г.) и апелляционным судом г. Парижа (14 декабря 1988 г. и 21 февраля 1995 г.).
21. На сегодняшний день Кассационный суд Франции всегда или оставлял без изменения решения, в соответствии с которыми в качестве медикаментов квалифицировались парамедицинские средства (Постановления от 4 апреля 1957 г., 19 февраля 1959 г., 24 июля 1967 г., 23 ноября 1967 г., 28 мая 1968 г., 13 апреля 1976 г., 5 мая 1981 г., 6 декабря 1988 г. — два Постановления, 29 мая 1990 г. — см. выше § 11, и 25 мая 1994 г.), или критиковал решения, в соответствии с которыми было отказано в признании медикаментами подобных средств (Постановления от 19 декабря 1989 г. — три Постановления, 8 марта 1990 г., 6 марта 1992 г. — в пленарном заседании, 25 мая 1994 г. — два Постановления).
РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
22. Заявитель обратился в Европейскую комиссию (жалоба № 17862/91) 26 ноября 1990 г. Он жаловался на то, что определение «медикамент», данное в соответствии с правовыми нормами, не отвечало условиям ясности и четкости, требуемым пунктом 1 статьи 7 Конвенции.
23. Европейская комиссия признала жалобу приемлемой для рассмотрения по существу 10 января 1994 г. В своем Докладе от 12 апреля 1995 г. (статья 31 Конвенции) Европейская комиссия пятнадцатью голосами против девяти пришла к выводу о наличии нарушения статьи 7 Конвенции.
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ДОВОДЫ СТОРОН, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД
24. В своем меморандуме власти Франции «призвали отклонить жалобу».
25. Со своей стороны, адвокаты заявителя в ходе слушаний предложили Европейскому суду установить, что статья L. 511 Кодекса законов о здравоохранении «сформулирована не достаточно четко для того, чтобы защищать права лиц во Франции».
ПРАВО
Предполагаемое нарушение статьи 7 Конвенции
26. Заявитель жаловался на нарушение статьи 7 Конвенции, которая гласит:
«1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.»
2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами».
По мнению заявителя, определение «медикамент», данное в статье L. 511 Кодекса законов о здравоохранении, отличается неопределенностью и оставляет широкий предел усмотрения судам. Он счел, что прецедентная практика Кассационного суда Франции в данной области характеризуется принятием произвольных решений и непостоянством, что порождает противоречивые определения фармацевтических препаратов, данные судами, выносящими решения по существу. До настоящего времени это явление упускалось и затрагивало все рассматриваемые вещества, будь то перекись водорода, модифицированный 70-процентный спирт или витамин С. Что касается прецедентной практики Суда Европейских сообществ, то она не оказывает большой помощи, поскольку передает национальным судам право принимать решения в конкретных случаях квалификации медикамента, ссылаясь на неопределенные и мало техничные понятия.
Таким образом, понятие «медикамент», как сформулированное в законодательстве, так и принятое судами, грешит отсутствием возможности предвидения и доступности. До выпуска в продажу рассматриваемых препаратов заявитель не мог разумно знать о составе преступления, за которое он был подвергнут преследованию.
27. Европейская комиссия согласилась по существу с данным доводом. Она подчеркнула, что если критерии, выработанные конвенционными органами в связи с другими положениями, могут быть перенесены в область применения статьи 7 Конвенции, то ее применение должно быть более строгим.
28. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского суда, власти Франции утверждали, что редакция закона может представлять в некоторой степени общие понятия, позволившие им приспосабливаться к изменениям ситуации при помощи различного толкования. Большее совершенство законов при определении их форм не могло обойтись без участия суда, не могло быть иначе и в отношении статьи L. 511 Кодекса законов о здравоохранении.
В частности, основываясь на обширной прецедентной практике относительно понятия «медикамент», определение, содержащееся в статье L. 511 Кодекса законов о здравоохранении, не должно подвергаться критике больше чем любое другое определение, содержащееся в законодательстве; оно раскрывается даже более четко, чем большинство понятий, содержащихся в Уголовном кодексе Франции. В большинстве случаев у законодательной власти нет другого выбора, кроме как прибегнуть к применению данного понятия, поскольку на сегодняшний день не существует более удовлетворительного определения медикамента. Единственное альтернативное решение в этом отношении — разработать их полный список — невозможно применить, поскольку в данной области специфические препараты исчисляются тысячами, их количество изменяется почти ежедневно; таким образом, их перечисление никогда не будет соответствовать действительности. Это настолько верно, что своей Директивой № 65/65 Совет министров Европейского экономического сообщества вернулся к французскому решению, которое впоследствии предписывалось большинству других государств Европейского Союза. Таким образом, запрет статьи L. 511 Кодекса законов о здравоохранении сводится к запрету, содержащемуся в Директиве № 65/65.
Более того, определение медикамента почти не создавало проблем в уголовном судопроизводстве до конца 80-х годов. Разногласия, возникшие в это время, были созданы искусственно и умышленно крупной системой распределения: с их помощью удалось дезориентировать некоторые суды, выносящие решения по существу, однако не Кассационный суд Франции, который применял это же толкование в течение долгого времени.
29. Как уже Европейский суд устанавливал, статья 7 Конвенции, в частности, посвящена принципу правомерности установления преступных деяний и назначения наказаний (nullum crimen, nulla poena sine lege) и принципу, который предписывает не применять уголовное законодательство расширительным образом в ущерб обвиняемому, в частности по аналогии. Из этого следует, что преступление должно быть четко определено законом. Данное условие выполняется, если подсудимый, исходя из формулировки соответствующего положения и при необходимости при помощи его толкования судами, может знать, в связи с какими действиями и бездействием на него налагается уголовная ответственность.
Понятие «право», используемое в статье 7 Конвенции, соответствует понятию «закон», которое фигурирует в других статьях Конвенции; оно охватывает национальное право, относящее как к законодательству, так и к судебной практике, и предполагает качественные условия, кроме прочих, условия доступности и возможности предвидения (см. Постановление Европейского суда по делу «S.W. против Соединенного Королевства» (S.W. v. the United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., Series A, № 335-B, pp. 41 — 42, § 35; и Постановление Европейского суда по делу «C.R. против Соединенного Королевства» (C.R. v. the United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., Series A, № 335-C, pp. 68 — 69, § 33). В настоящем деле проблема относится только к последнему условию.
30. Обстоятельство, указанное властями Франции, что статья L. 511 Кодекса законов о здравоохранении слово в слово руководствуется Директивой Европейского сообщества № 65/65 (см. выше § 12), не избавляет их от применения статьи 7 Конвенции.
31. Европейский суд уже установил, что на основании того же принципа общих понятий законов их формулировка не может являться абсолютно точной. Одним из технических примеров регламентации является, скорее, возможность прибегнуть к общим категориям, чем к исчерпывающим спискам. Так, многочисленные законы действуют на основании более или менее расплывчатых формулировок для того, чтобы избежать чрезмерной жесткости и иметь возможность адаптироваться к изменениям ситуации. Толкование и применение подобных правовых норм зависит от практики (см., среди прочих, Постановление Европейского суда по делу «Коккинакис против Греции» (Kokkinakis v. Greece) от 25 мая 1993 г., Series A, № 260-A, p. 19, § 40).
32. Как многие определения, содержащиеся в законодательстве, определение «медикамент», сформулированное в статье L. 511 Кодекса законов о здравоохранении, является довольно общим (см. выше § 18). Законодательная техника не всегда дает возможность дать четкое толкование при применении того или иного определения. Только таких сомнений в отношении ограниченных случаев не достаточно для того, чтобы признать положение несовместимым со статьей 7 Конвенции, поскольку в подавляющем большинстве случаев оно является достаточно ясным. Функция принятия решения, принадлежащая судебным органам, состоит именно в том, чтобы рассеять сомнения, которые могут существовать в отношении толкования правовых норм с учетом ежедневного развития судебной практики.
В связи с этим Европейский суд должен выяснить, отвечал ли в настоящем деле текст законодательного положения, истолкованный в свете относящейся к нему судебной практики, данному условию в момент рассматриваемых событий.
33. По мнению заявителя, власти могли прибегнуть к другому решению, такому, как использование полных списков медикаментов. Однако Европейский суд не должен высказываться относительно уместности средств, избранных законодательной властью Высокой Договаривающейся Стороны; роль Европейского суда ограничивается тем, чтобы проверить их соответствие Конвенции.
34. Европейский суд также не убежден доводом, вытекающим из нижестоящих решений судов, выносящих решения по существу, упомянутых заявителем, и в отношении типа «ограниченного» препарата, за продажу которого он был осужден. Конечно, прецедентная практика судов, выносящих решения по существу, продолжает обнаруживать различия (см. выше § 20). По утверждению властей Франции, по существу это может быть объяснено тем фактом, что данные сравнения решений не принимают в расчет случаи преследования в отношении различных дозировок рассматриваемых препаратов.
Прежде всего, Европейский суд отметил, что заявитель не указал, было ли установлено в упомянутых решениях, что рассматриваемые препараты являлись медикаментами по назначению или медикаментами по представлению, и, в последнем случае, шла ли речь каждый раз о таком же представлении.
Даже если предположить, что решения относились к идентичным случаям, вопросы, поставленные перед судами, выносящими решения по существу, главным образом, относились к обстоятельствам дела. Для первой категории решений, относящихся к квалификации медикаментов по своему назначению, существенным является выяснение того, в каком состоянии находятся современные научные знания. Для второй категории решений, которые касались медикаментов по представлению, следует выяснить, какое впечатление они производят на среднего потребителя.
Более того, Европейский суд отметил определяющий момент: по меньшей мере, с 1957 года и до настоящего времени Кассационный суд Франции всегда или оставлял без изменения решения судов, выносящих решения по существу, в которых в качестве медикамента квалифицировались парафармацевтические препараты, или отменял те решения, в которых отрицалась такая классификация. Он никогда не оставлял без изменения решения нижестоящих судов, согласно которым такой продукт выпадал из этой классификации (см. выше § 21). Так, задолго до обстоятельств, рассматриваемых в данном случае, Кассационный суд Франции принял ясную позицию на этот счет, которая с течением времени только укрепилась.
35. Европейский суд напоминает, что понимание понятия «возможность предвидения» в большой степени зависит от содержания нормативного акта, о котором идет речь, области, к которой он относится, а также численности и положения тех, для кого он предназначен (см. Постановление Европейского суда по делу «Гроппера Радио АГ» и другие против Швейцарии» (Groppera Radio AG and Others v. Switzerland) от 28 марта 1990 г., Series A, № 173, p. 26, § 68). Возможность предвидеть применение закона не противопоставляется тому, что заинтересованное лицо прибегнет к пояснениям для того, чтобы оценить в разумной степени при обстоятельствах дела последствия, которые может иметь определенное действие (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Толстой-Милославский против Соединенного Королевства» (Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom) от 13 июля 1995 г., Series A, № 316-B, p. 71, § 37). Это также особенно подходит для специалистов, которые всегда должны проявлять большую осмотрительность при осуществлении своих профессиональных обязанностей. Можно ожидать, что они особо заботятся о том, чтобы оценить имеющиеся риски.
При помощи соответствующих консультантов заявитель, являвшийся управляющим супермаркета на момент происходивших событий, должен был знать, что, принимая во внимание тенденцию, проявившуюся в практике Кассационного суда Франции и части судов, выносящих решения по существу дела, он подвергался реальной опасности судебного преследования за незаконное осуществление фармацевтической деятельности.
36. Следовательно, нарушение статьи 7 Конвенции места не имело.
постановил, что нарушение статьи 7 Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 15 ноября 1996 г.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF CANTONI v. FRANCE (Application No. 17862/91)
JUDGMENT
In the case of Cantoni v. France <*>,
<*> Note by the Registrar. The case is numbered 45/1995/551/637. The first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission.
The European Court of Human Rights, sitting, pursuant to Rule 51 of Rules of Court A <*>, as a Grand Chamber composed of the following judges:
<*> Note by the Registrar. Rules A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (P9) (1 October 1994) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol (P9). They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.
and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 28 March, 28 August and 22 October 1996,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights («the Commission») on 29 May 1995, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»). It originated in an application (No. 17862/91) against the French Republic lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by a French national, Mr Michel Cantoni, on 26 November 1990. Mr Cantoni was designated by the initials «M.C.» in the proceedings before the Commission, but he subsequently consented to the disclosure of his identity.
The Commission's request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby France recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 7 of the Convention (art. 7).
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of Rules of Court A, the applicant stated that he wished to take part in the proceedings and designated the lawyers who would represent him (Rule 30).
3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr L.-E. Pettiti, the elected judge of French nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Bernhardt, the Vice-President of the Court (Rule 21 para. 4 (b)). On 8 June 1995, in the presence of the Registrar, the President of the Court, Mr R. Ryssdal, drew by lot the names of the other seven members, namely Mr B. Walsh, Mr I. Foighel, Mr M.A. Lopes Rocha, Mr L. Wildhaber, Mr G. Mifsud Bonnici, Mr J. Makarczyk and Mr P. Jambrek (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 5) (art. 43).
4. As President of the Chamber (Rule 21 para. 6), Mr Bernhardt, acting through the Registrar, consulted the Agent of the French Government («the Government»), the applicant's lawyers and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 37 para. 1 and 38). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the Government's memorial on 19 and 26 January 1996 and the applicant's memorial also on 26 January 1996.
5. On 21 February 1996 the Chamber decided, in view of a request made by the Government, to relinquish jurisdiction forthwith in favour of a Grand Chamber (Rule 51). In accordance with Rule 51 para. 2 (a) and (b), the Grand Chamber comprised as ex officio members the President and the Vice-President of the Court (Mr Ryssdal and Mr Bernhardt) together with the full members and the four substitutes of the original Chamber, the latter being Mr {Thor Vilhjamsson}, Mr {F. Golcuklu}, Mr R. Macdonald and Mr J.M. Morenilla. On 24 February 1996 the names of the additional seven judges were drawn by lot by the President, in the presence of the Registrar, namely Mr S.K. Martens, Mr F. Bigi, Sir John Freeland, Mr A.B. Baka, Mr D. Gotchev, Mr P. Kuris and Mr E. Levits. Thereafter Mr K. Jungwiert replaced Mr Macdonald, who was unable to take part in the hearing (Rules 22 para. 1 and 24 para. 1). Subsequent to the hearing Mr Bigi died and Mr Walsh was unable to take part in the further consideration of the case.
6. In accordance with the President's decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 26 March 1996. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
Mr M. Perrin de Brichambaut, Director of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs, Agent,
Mr J. Lapouzade, administrative court judge on secondment to the Legal Affairs Department, Ministry of Foreign Affairs,
Ms H. Sainte-Marie, Adviser, Health Department, Pharmaceutical Section, Ministry of Labour and Social Affairs, Advisers;
Ms E. Monegier du Sorbier, avocate at the Paris Court of Appeal,
Mr Y. Capron, avocat at the Conseil d'Etat and the Court of Cassation,
Ms I. Jamnet, avocate at the Paris Court of Appeal, Counsel.
The Court heard addresses by Mr Soyer, Ms Monegier du Sorbier and Mr Perrin de Brichambaut, and their answers to a question put by a judge.
AS TO THE FACTS
I. Particular circumstances of the case
7. Mr Michel Cantoni, a French national who was born in 1947, is the manager of a supermarket owned by the {Euromarche} chain at Sens (Yonne).
A. The proceedings in the Sens Criminal Court
8. In 1988 criminal proceedings were brought, at the instigation of the Yonne Pharmacists' Association and several individual pharmacists, against the applicant and other managers of supermarkets in the region for unlawfully selling pharmaceutical products. He had sold in his shop aqueous eosin at 1% strength, 70% strength modified alcohol, 10-volume hydrogen peroxide, vitamin C (tablets of 500 mg and sachets of powder of 1000 mg), inhalations made out of plant essences, pocket inhalers, antiseptic sprays and mineral supplements.
In their defence the applicant and his fellow accused maintained that the products in question were not medicinal products within the meaning of Article L. 511 of the Public Health Code (see paragraph 18 below) and were accordingly not covered by the pharmacists' monopoly.
9. On 30 September 1988 the Sens Criminal Court found the applicant guilty as charged, fined him 10,000 francs and ordered him to pay damages of 1 franc to each of the civil parties. After considering the products in question individually, it took the view that they were medicinal products, in some cases on account of their function and in others on account of their presentation (see paragraph 19 below).
B. Proceedings in the Paris Court of Appeal
10. On 18 May 1989 the Paris Court of Appeal upheld the first-instance judgment, on the following grounds:
«It is necessary to examine each of the products marketed listed above in order to determine whether or not they are medicinal products...:»
(1) BIO-OLIGO with trace elements
At the bottom of the cardboard packaging for the 36-capsule bottles is to be found the indication «Yeast enriched with minerals», «dietary supplement».
The back of the cardboard packaging carries the following text:
Recent research shows that the earth is losing minerals, while our bodies' need for these «new vitamins» of the twentieth century is greater than before.
[C.] Laboratories produce a range of products specially enriched with minerals to make up for these deficiencies in our diet.»
The analysis in grammes for every 100 g states:
The analysis also indicates, as applicable, the levels of copper, zinc or calcium to be the following:
On the bottle of zinc capsules, «Zinc 3000».
On the bottle of copper capsules, «Copper 4».
On the bottle of calcium capsules, «Calcium 50».
Furthermore, there is a precise indication of how each of these elements is supposed to help the human body:
(a) zinc aids reproduction and sexual development; «it helps the body to fight infection more effectively»;
(b) copper «activates our systems of defence against infection — helps combat inflammation»; and
(c) calcium is «essential for strong bones — it also improves the circulatory nervous system».
The dosage, which depends on whether the capsules contain zinc, copper or calcium is then given, under the heading: «Directions for use».
The back of the cardboard packaging carries the mention, at the bottom, «[C.] Laboratories PARIS», after specifying that this laboratory has «been advised by Dr P.W.», an oligotherapist (sic).
Therefore, these products, which contain an amalgam of various different substances, are presented as capable of contributing to the prevention or cure of human diseases.
They are medicinal products within the meaning of the above-mentioned legislation.
(2) 70% STRENGTH MODIFIED ALCOHOL 120 ml is sold in 120 ml bottles. The label bears the above words and, in the bottom left-hand corner, on a blue and green background, four small white squares in the shape of a cross, irresistibly evoking the image of a pharmacist's sign. To the right of this, in large white letters on the same blue and green background, the name «[V.] Laboratories, PARIS» appears with, in smaller letters, its address.
The product in question smells strongly of camphor.
Thus the way in which this product is presented — the bottle, and the cross alongside the name «[V.] Laboratories» — suggests that it is in fact the pharmaceutical product well known by that name and which is used as an antiseptic, particularly in surgery. Therefore, by virtue of its presentation, this is also a medicinal product and not simply a hygiene or beauty product.
(3) 120 ml BOTTLE OF 10-VOLUME HYDROGEN PEROXIDE. This bears the words «do not swallow» and «in the event of contact with the eyes, rinse immediately». It has the same white cross and words «[V.] Laboratories PARIS» as the modified alcohol mentioned above, on a pale blue and darker blue background. For the same reasons, it evokes the medicinal product known by that name. This is another medicinal product by virtue of its presentation, which distinguishes it from a mere hygiene or beauty product.
(4) «VITAMIN (500)» is sold in cardboard packets of 24 chewable tablets, on which is printed: (a) the white cross described above and the name «[V.] Laboratories PARIS», on a yellow and orange background; (b) the recommended dosage, specifying that vitamin C should not be taken at the end of the day; and (c) the composition of each tablet, namely: coated ascorbic acid and sodium ascorbate (with an indication of the quantities); and the excipient, a compound of several substances.
This is also a medicinal product, at least by virtue of its presentation, since there is nothing to distinguish it from a genuine pharmaceutical product which has had to meet the required standards in terms of dosage, quality control and production. It is of little importance whether the medicinal product really has the effect claimed or not; on the other hand, there are known contra-indications to the excessive use of vitamin C.»
C. Proceedings in the Court of Cassation
11. Mr Cantoni appealed to the Court of Cassation on points of law. He complained in particular that there had been a violation of Article 7 para. 1 of the Convention (art. 7-1) and of Articles L. 511, L. 512 and L. 517 of the Public Health Code (see paragraph 18 below). He contended that, especially when applied to parapharmaceutical products, the notion of medicinal product, as defined in the provisions on which his conviction had been based, was not sufficiently clear to enable him to determine with accuracy what acts would incur criminal liability.
On 29 May 1990 the Criminal Division of the Court of Cassation dismissed the appeal in the following terms:
«...the appellate court held, referring to the wording on the cardboard packaging and bottles containing the above-mentioned products, that these products were presented as being capable of contributing to the prevention and cure of human diseases and that, therefore, they constitute medicinal products within the meaning of Article L. 511 of the Public Health Code.»
The Court of Appeal thus gave a proper legal basis for its decision without laying itself open to the complaints put forward... The provisions of Article L. 511 of the Public Health Code... are not contrary to the principle that only the law can define a criminal offence and prescribe a penalty; nor are they incompatible with the instruments referred to in the grounds of appeal...»
II. Relevant community and domestic law
A. Community law
1. Directive 65/65 of 26 January 1965
12. According to Article 1 of the Community Directive of 26 January 1965 (Directive EEC 65/65, OJ No. L.369 of 9 February 1965), as amended on several occasions:
«...the following shall have the meanings hereby assigned to them...»
Any substance or combination of substances presented for treating or preventing disease in human beings or animals.
Any substance or combination of substances which may be administered to human beings or animals with a view to making a medical diagnosis or to restoring, correcting or modifying physiological functions in human beings or in animals is likewise considered a medicinal product.»
2. Case-law of the Court of Justice of the European Communities
13. The Court of Justice of the European Communities has received several references for preliminary rulings concerning the interpretation of that definition. In its Van Bennekom judgment of 30 November 1983 (case 227/82 [1983] ECR 4 3883), it held as follows in respect of vitamin preparations:
«It is... necessary to take the view that a product is „presented for treating or preventing disease“ within the meaning of Directive 65/65 not only when it is expressly „indicated“ or „recommended“ as such, possibly by means of labels, leaflets or oral representation, but also whenever any averagely well-informed consumer gains the impression, which, provided it is definite, may even result from implication, that the product in question should, regard being had to its presentation, have an effect such as is described in the first part of the Community definition.»
In particular the external form given to the product in question — such as that of a tablet, pill or capsule — may in this connection serve as strong evidence of the seller's or manufacturer's intention to market that product as a medicinal product. Such evidence cannot, however, be the sole or conclusive evidence, since otherwise certain food products which are traditionally presented in a similar form to pharmaceutical products would also be covered.
...substances such as the vitamin preparations in issue, which are not «indicated or recommended» expressly as being suitable for curing, treating or preventing an infection, may nonetheless constitute substances «presented for treating or preventing disease» within the meaning of the Community definition of 'medicinal products» contained in Directive 65/65.
It is... apparent from the file and from the observations submitted to the Court, taken as a whole, that it is impossible in the present state of scientific knowledge to state whether the criterion of concentration alone is always sufficient in order to be able to determine whether a vitamin preparation constitutes a medicinal product; still less therefore is it possible to specify the level of concentration above which such a vitamin preparation would fall within the Community definition of a medicinal product.
The answer to be given to the national court should therefore be that the classification of a vitamin as a medicinal product within the meaning of the second part of the definition in Directive 65/65 must be carried out case by case, having regard to the pharmacological properties of each such vitamin to the extent to which they have been established in the present state of scientific knowledge.» (paragraphs 18 — 20 and 28 — 29)
14. The Court of Justice has confirmed this approach on several occasions, clarifying certain points. Thus in its Delattre judgment of 21 March 1991 (C-369/88 [1991] ECR 1487), concerning eleven different products, including slimming products and preparations to combat tiredness, it stated:
«...a product may be regarded as a medicinal product by virtue of its presentation if its form and the manner in which it is packaged render it sufficiently similar to a medicinal product and, in particular, if on its packing and the information provided with it reference is made to research by pharmaceutical laboratories or to methods or substances developed by medical practitioners or even to testimonials from medical practitioners commending the qualities of the product in question. A statement that a product is not a medicinal product is persuasive evidence which the national court may take into consideration, but it is not in itself conclusive.» (paragraph 41)
15. In the Monteil and Samanni judgment of 21 March 1991 (60/89, [1991] ECR 1 1547), concerning 2% strength eosin and 70% strength modified alcohol, the Court of Justice held:
«...the concept of „presentation“ of a product must be broadly construed and a product is „presented for treating or preventing disease“ within the meaning of Directive 65/65 not only when it is expressly „indicated“ or „recommended“ as such, possibly by means of labels, leaflets or oral representation, but also whenever any averagely well-informed consumer gains the impression, which, provided it is definite, may even result from implication, that the product in question should, having regard to its presentation, have the properties in question.»
...the external form given to the product in question may serve as strong evidence, but is not the sole or conclusive evidence; it must be stated that the «form» must be taken to mean not only the form of the product itself but also that of its packaging, which may, for reasons of marketing policy, tend to make it resemble a medicinal product, and account must also be taken of the attitude of an averagely well-informed consumer, in whom the form given to a product may inspire particular confidence similar to that normally inspired in him by proprietary medicinal products, having regard to the safeguards normally associated with the manufacture and marketing of the latter type of product.
...it is for the national authorities to determine, subject to review by the courts, whether the eosin of a strength of 2% and modified alcohol of a strength of 70% constitute medicinal products by virtue of their function within the meaning of the second sub-paragraph of Article 1 (2) of Directive 65/65. In that regard, account must be taken of the adjuvants also entering into the composition of the product, the manner in which it is used, the extent of its distribution, its familiarity to consumers and the risks which its use may entail.
...although in principle the member States may reserve to pharmacists the right to make retail sales of products that fall within the Community definition of medicinal products and although, in those circumstances, their monopoly over those products may be presumed to constitute an appropriate way of protecting public health, evidence to the contrary may be produced with respect to certain products whose use would not involve any serious danger to public health and whose inclusion within the pharmacists' monopoly would seem manifestly disproportionate, that is to say contrary to the principles laid down by the Court for the interpretation of Articles 30 and 36 of the Treaty.
If pharmacists are granted a monopoly of other products, such as «parapharmaceutical products», which may be of widely varying kinds, the need for such monopoly in order to protect public health or the health of consumers must, regardless of how the products concerned are classified under national law, be established in each individual case, and those two aims must not be obtainable by measures less restrictive of intra-Community trade.
It is for the national court to decide, having regard to those criteria, whether the action before it is well-founded.» (paragraphs 23 — 24, 29 and 43 — 45)
16. In the Upjohn judgment of 16 April 1991 (C-112/89 [1991] 1 ECR 1703), the Court of Justice recalled that:
«It is for the national court to determine on a case-by-case basis the classification of each product having regard to its pharmacological properties as they may be ascertained in the current state of scientific knowledge, to the way in which it is used, to the extent to which it is sold and to consumers' familiarity with it.» (paragraph 23)
17. Finally in the Ter Voort judgment of 28 October 1992 (C-219/91 [1992] ECR 5485), the Court of Justice held:
«...a product recommended or indicated as having prophylactic or therapeutic properties is a medicinal product within the meaning of the provisions of the first subparagraph of Article 1 (2) of Directive 65/65, even if it is generally regarded as a foodstuff and even if in the current state of scientific knowledge it has no known therapeutic effect.»
The conduct, action and approaches of the manufacturer or the seller which disclose his intention to make the product he markets appear to be a medicinal product in the eyes of the averagely well-informed consumer may therefore be conclusive for the purposes of deciding whether a product should be regarded as a medicinal product by virtue of its presentation.» (paragraphs 21 and 26)
B. National law
1. The Public Health Code
18. At the material time, the relevant provisions of the Public Health Code were as follows:
«Medicinal product» shall mean any substance or combination of substances presented for treating or preventing disease in human beings or animals and also any product which may be administered to human beings or animals with a view to making a medical diagnosis or to restoring, correcting or modifying their physiological functions.
In particular, the following shall be considered as medicinal products:
products referred to in Article L. 658-1 of this Code:
which contain any substance having a therapeutic effect as defined in paragraph 1 above; or
containing a greater dosage or concentration of poisonous substances than that laid down in the list referred to in Article L. 658-5 of this Code, or containing poisonous substances which do not appear on that list;
dietary products containing chemical or biological substances which are not themselves foodstuffs but which are added to dietary products, either to give them special properties which are sought after for the purposes of dietary therapy or to make them suitable for use in medical tests.
(1) prepare medicinal products for use in the treatment of human beings;
(3) sell, whether wholesale or retail, or otherwise supply the public with such products or articles;
«Any person who knowingly carries out acts whose performance is restricted exclusively to pharmacists, without being qualified to act as a pharmacist shall be sentenced to a fine of between FRF 2,400 and FRF 12,000 and, if the offence is repeated, to a fine of between FRF 4,800 and FRF 24,000 and to a term of imprisonment of between six days and six months, or to either of these penalties.»
2. Case-law
19. On the basis of the above provisions the courts have classified products as medicinal products by virtue of their function, by virtue of their presentation or by virtue of their composition.
20. According to the information provided to the Court, the courts sitting as tribunals of fact are divided on the question whether the products for whose sale the applicant was convicted are medicinal products within the meaning of Article L. 511 of the Public Health Code.
Thus vitamin C was classified as a medicinal product by the Courts of Appeal of Douai (9 April 1987), Poitiers (17 December 1987), Angers (5 May 1988) and Versailles (22 January 1996 in plenary session). However, decisions taking a contrary view were given by the Courts of Appeal of Douai (20 February 1988, 28 October 1988 and 23 March 1989), Angers (30 January 1989), Colmar (23 March 1988), Dijon (15 December 1988) and Paris (23 May 1995).
70% strength alcohol was designated as a medicinal product by the Courts of Appeal of Poitiers (4 December 1986 and 28 January 1987), Aix-en-Provence (17 November 1987) and Colmar (23 March 1988), but not by the Courts of Appeal of Dijon (18 May 1988 — four judgments — and 15 December 1988), Limoges (18 November 1988), Paris (14 December 1988 and 21 February 1995) and Douai (23 March 1989).
Mineral supplements ({oligo-elements}) have been regarded as medicinal products by the Courts of Appeal of Poitiers (17 December 1987) and Angers (5 May 1988), but not by those of Colmar (23 March 1988), Dijon (18 May and 15 December 1988), Angers (30 January 1989) and Douai (23 March 1989).
As regards 10-volume hydrogen peroxide and 1% or 2% strength eosin, the majority of the courts sitting as tribunals of fact consider that these products are mere hygiene products, for example, in respect of hydrogen peroxide, the Courts of Appeal of Colmar (23 March and 18 May 1988), Douai (28 October 1988) and Paris (14 December 1988); and, in respect of eosin, the Courts of Appeal of Dijon (18 May 1988) and Paris (14 December 1988 and 21 February 1995).
21. To date the Court of Cassation has always either upheld decisions classifying a parapharmaceutical-type product as a medicinal product (judgments of 4 April 1957, 19 February 1959, 24 July 1967, 23 November 1967, 28 May 1968, 13 April 1976, 5 May 1981, 6 December 1988 — two judgments -, 29 May 1990 — see paragraph 11 above — and 25 May 1994), or quashed decisions refusing to accord this designation to such products (judgments of 19 December 1989 — three judgments -, 8 March 1990, 6 March 1992 — plenary court -, 25 May 1994 — two judgments).
PROCEEDINGS BEFORE THE COMMISSION
22. Mr Cantoni lodged his application with the Commission (application No. 17862/91) on 26 November 1990. He complained that the statutory definition of medicinal product lacked sufficient clarity and precision to satisfy the requirements of Article 7 para. 1 of the Convention (art. 7-1).
23. The Commission declared the application admissible on 10 January 1994. In its report of 12 April 1995 (Article 31) (art. 31), it expressed the opinion, by fifteen votes to nine, that there had been a violation of that provision (art. 7-1). The full text of the Commission's opinion and of the dissenting opinion contained in the report is reproduced as an annex to this judgment <*>.
<*> Note by the Registrar. For practical reasons this annex will appear only with the printed version of the judgment (in Reports of Judgments and Decisions 1996-V but a copy of the Commission's report is obtainable from the registry.
FINAL SUBMISSIONS TO THE COURT
24. In their memorial to the Court, the Government «called for the application to be dismissed».
25. At the hearing the applicant's lawyers requested the Court to hold that Article L. 511 of the Public Health Code «[was] not sufficiently precise to protect the rights of individuals in France».
AS TO THE LAW
Alleged violation of Article 7 of the Convention (art. 7)
26. The applicant complained of a violation of Article 7 of the Convention (art. 7), which is worded as follows:
«1. No one shall be held guilty of any criminal offence on account of any act or omission which did not constitute a criminal offence under national or international law at the time when it was committed. Nor shall a heavier penalty be imposed than the one that was applicable at the time the criminal offence was committed.»
2. This Article (art. 7) shall not prejudice the trial and punishment of any person for any act or omission which, at the time when it was committed, was criminal according to the general principles of law recognised by civilised nations.»
He maintained that the definition of medicinal product contained in Article L. 511 of the Public Health Code was very imprecise and left a wide discretion to the courts. The Court of Cassation's case-law in this field was marked by arbitrariness and a lack of certainty which were themselves directly responsible for the conflicting classifications given to parapharmaceutical products by the lower courts. This state of affairs still persisted and concerned all the substances in question, whether hydrogen peroxide, 70% strength alcohol or vitamin C. The case-law of the Court of Justice of the European Communities was not particularly helpful because it left it to the national courts to decide on a case-by-case basis whether a substance should be classified as a medicinal product and referred to notions that themselves lacked precision and were not sufficiently technical.
In short, the definition found in the legislation and the case-law failed to afford the requisite foreseeability and accessibility. It followed that Mr Cantoni could not reasonably have been expected to appreciate, before putting the products in question up for sale, what constituted the material element of the offence in respect of which he was prosecuted.
27. The Commission in substance subscribed to the applicant's view. It observed that, although the criteria developed by the Convention institutions with regard to other provisions could be transposed to the field of application of Article 7 (art. 7), that provision (art. 7) nevertheless required that they be applied more strictly.
28. Referring to the case-law of the Court, the Government argued that a law could be formulated in relatively general terms making it possible for its provisions to be adapted, through the process of interpretation, to changing situations. Even the most perfectly drafted law required a judge to clarify its limits and Article L. 511 of the Public Health Code was no exception.
The definition given in Article L. 511 was based in particular on extensive case-law concerning the notion of medicinal product and was no more open to criticism than any other statutory definition. Indeed it was actually far more precise than many of the definitions to be found in the Criminal Code. Above all, the legislature had no alternative but to have recourse to such a definition because to date no more satisfactory definition of medicinal product had been established. The only other solution — the drawing up of exhaustive lists — was not practicable because in this field there were thousands of different products and their number varied on an almost daily basis. A list would therefore never correspond to the reality. Indeed this explained why in its Directive 65/65 the Council of Ministers of the European Economic Community had adopted the French approach, a solution for which the majority of the States of the European Union had subsequently opted. A finding that Article L. 511 was defective would therefore amount to making the same finding in respect of Directive 65/65.
In addition, the definition of medicinal product had given rise to hardly any problems in the criminal courts until the end of the 1980s. The disputes that occurred at that time had been created artificially and deliberately by supermarket chains. They had succeeded in disorientating some of the lower courts, but not the Court of Cassation, which had applied the same principles for more than a century.
29. As the Court has already held, Article 7 (art. 7) embodies, inter alia, the principle that only the law can define a crime and prescribe a penalty (nullum crimen, nulla poena sine lege) and the principle that the criminal law must not be extensively construed to an accused's detriment, for instance by analogy. From these principles it follows that an offence must be clearly defined in the law. This requirement is satisfied where the individual can know from the wording of the relevant provision (art. 7) and, if need be, with the assistance of the courts' interpretation of it, what acts and omissions will make him criminally liable.
When speaking of «law» Article 7 (art. 7) alludes to the very same concept as that to which the Convention refers elsewhere when using that term, a concept which comprises statutory law as well as case-law and implies qualitative requirements, notably those of accessibility and foreseeability (see, as the most recent authority, the S.W. and C.R. v. the United Kingdom judgments of 22 November 1995, Series A Nos. 335-B and 335-C, pp. 41 — 42, para. 35, and pp. 68 — 69, para. 33, respectively). In the present case only that last aspect is in issue.
30. The fact, pointed to by the Government, that Article L. 511 of the Public Health Code is based almost word for word on Community Directive 65/65 (see paragraph 12 above) does not remove it from the ambit of Article 7 of the Convention (art. 7).
31. As the Court has already had occasion to note, it is a logical consequence of the principle that laws must be of general application that the wording of statutes is not always precise. One of the standard techniques of regulation by rules is to use general categorisations as opposed to exhaustive lists. The need to avoid excessive rigidity and to keep pace with changing circumstances means that many laws are inevitably couched in terms which, to a greater or lesser extent, are vague. The interpretation and application of such enactments depend on practice (see, among other authorities, the Kokkinakis v. Greece judgment of 25 May 1993, Series A No. 260-A, p. 19, para. 40).
32. Like many statutory definitions, that of «medicinal product» contained in Article L. 511 of the Public Health Code is rather general (see paragraph 18 above). When the legislative technique of categorisation is used, there will often be grey areas at the fringes of the definition. This penumbra of doubt in relation to borderline facts does not in itself make a provision incompatible with Article 7 (art. 7), provided that it proves to be sufficiently clear in the large majority of cases. The role of adjudication vested in the courts is precisely to dissipate such interpretational doubts as remain, taking into account the changes in everyday practice.
The Court must accordingly ascertain whether in the present case the text of the statutory rule read in the light of the accompanying interpretive case-law satisfied this test at the relevant time.
33. In the applicant's submission, other solutions were available to the authorities, such as recourse to exhaustive lists of medicinal products. It is, however, not for the Court to express a view on the appropriateness of methods chosen by the legislature of a Contracting State; its task is confined to determining whether they are in conformity with the Convention.
34. Nor is the Court persuaded by the argument based on the decisions of the lower courts cited by the applicant and concerning the type of «borderline» product for the sale of which he was convicted. There were indeed divergencies in the decisions of the lower courts (see paragraph 20 above). According to the Government, these may be explained essentially by the fact that the comparisons of decisions did not take account of prosecutions brought in respect of different concentrations of the products in question.
The Court notes in the first place that the applicant did not indicate whether the decisions cited classified these products as medicinal products by virtue of their function or by virtue of their presentation, and, in the latter case, whether the presentation was the same on each occasion.
Even assuming that the decisions dealt with identical cases, the questions before the lower courts were principally questions of fact. For the first category of decisions, concerning products regarded as medicinal by virtue of their function, it was essentially a matter of establishing the current state of scientific knowledge. For the second category, that is decisions relating to products regarded as medicinal by virtue of their presentation, the courts aimed to gauge the impression gained by the averagely well-informed consumer.
Moreover, there is, in the Court's view, one decisive consideration. From, at the latest, 1957 onwards the Court of Cassation has always either confirmed the decisions of the courts below classifying a parapharmaceutical-type product as medicinal or quashed decisions which denied that classification. It has never upheld a decision by a lower court finding that such a product fell outside the notion of medicinal product (see paragraph 21 above). Thus, well before the events in the present case, the Court of Cassation had adopted a clear position on this matter, which with the passing of time became even more firmly established.
35. The Court recalls that the scope of the notion of foreseeability depends to a considerable degree on the content of the text in issue, the field it is designed to cover and the number and status of those to whom it is addressed (see the Groppera Radio AG and Others v. Switzerland judgment of 28 March 1990, Series A No. 173, p. 26, para. 68). A law may still satisfy the requirement of foreseeability even if the person concerned has to take appropriate legal advice to assess, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see, among other authorities, the Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom judgment of 13 July 1995, Series A No. 316-B, p. 71, para. 37). This is particularly true in relation to persons carrying on a professional activity, who are used to having to proceed with a high degree of caution when pursuing their occupation. They can on this account be expected to take special care in assessing the risks that such activity entails.
With the benefit of appropriate legal advice, Mr Cantoni, who was, moreover, the manager of a supermarket, should have appreciated at the material time that, in view of the line of case-law stemming from the Court of Cassation and from some of the lower courts, he ran a real risk of prosecution for unlawful sale of medicinal products.
36. There has accordingly been no breach of Article 7 (art. 7).
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Holds that there has been no violation of Article 7 of the Convention (art. 7).
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 15 November 1996.