Решение ЕСПЧ от 31.05.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 31.05.2016. 58055/10. 31.05.2016. https://bukva.ai/docs/reshenie-5805510
«О приемлемости жалобы № 58055/10 дело „Седа Дошуева и Исмаил Юсупов (Seda Doshuyeva and Ismail Yusupov) против Российской Федерации“»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ
О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 58055/10
ДЕЛО «СЕДА ДОШУЕВА И ИСМАИЛ ЮСУПОВ (SEDA DOSHUYEVA
AND ISMAIL YUSUPOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
<1> Перевод с английского языка Ю.Ю. Берестнева.
По делу «Седа Дошуева и Исмаил Юсупов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) (Третья Секция), заседая 31 мая 2016 г. Палатой в составе:
Луиса Лопеса Герра, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание указанную жалобу, поданную 28 сентября 2010 г.,
проведя совещание, вынес следующее Решение:
ФАКТЫ
1. Заявители по настоящему делу, Седа Дошуева, 1978 года рождения (далее — заявительница), и Исмаил Юсупов, 1998 года рождения (далее — заявители), являются гражданами Российской Федерации и проживают в г. Грозном. Их интересы в Европейском Суде представляли юристы правозащитной организации «Правовая инициатива по России» (совместно с НПО «Астрея»), находящейся в Нидерландах и имеющей представительство в Российской Федерации. Интересы властей Российской Федерации представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкин.
2. 8 июня 2011 г. жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации, а 7 февраля 2012 г. стороны представили свои замечания относительно приемлемости жалобы и по ее существу. 24 сентября 2015 г. Европейский Суд запросил у сторон дополнительную информацию о фактах по делу.
3. Обстоятельства дела, как они были представлены сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
4. Заявители являются женой и сыном Исы Юсупова, 1969 года рождения.
1. Похищение Исы Юсупова
5. 19 июня 2002 г., приблизительно в 15.00, Иса Юсупов ехал на автомобиле вместе с Алисаном (также известным как Ирисхан) Бакаевым по поселку Войково в г. Грозном, когда их автомобиль был остановлен на улице Ленинградской группой, состоявшей примерно из 20 военнослужащих, которые передвигались на двух бронетранспортерах и двух автомобилях УАЗ. По-видимому, данные военнослужащие были из состава передвижного военного контрольного пропускного пункта (далее — КПП).
6. На глазах у многочисленных местных жителей обоим мужчинам завязали глаза и увезли в бронетранспортере. С тех пор родственника заявителей, Ису Юсупова, никто не видел.
2. Официальное расследование
(a) Производство по уголовному делу № 50109
7. В ответ на требование Европейского Суда о предоставлении копии материалов расследования власти Российской Федерации представили копии документов из материалов первоначального уголовного дела № 50159 (в представленных документах также указан № 55109), которое было возбуждено по факту похищения только Бакаева. Эти материалы включают 36 листов и описание хронологии мер, принимавшихся следствием в период с июля 2002 года по май 2010 года. В ответ на требование Европейского Суда о предоставлении дополнительной информации власти Российской Федерации представили копии обновленных материалов уголовного дела № 50109, содержащие 418 листов, касающиеся расследования по факту похищения Бакаева и Исы Юсупова, а также описание хронологии мер, принятых следствием в период с мая 2010 года по август 2014 года. Соответствующая информация может быть кратко изложена следующим образом.
8. 2 июля 2002 г. Л.Д. сообщила в прокуратуру о том, что ее муж Бакаев вместе с «человеком по имени Иса» были похищены.
9. 12 июля 2002 г. Л.Д. была опрошена. Она заявила, что ее муж Бакаев был похищен военнослужащими на двух БТР на мосту в поселке Войково.
10. 26 июля 2002 г. прокуратура г. Грозного начала уголовное расследование по заявлению о похищении Бакаева, поступившему от его супруги. Делу был присвоен № 50109. В соответствующем постановлении говорилось следующее:
«Вечером 19 июня 2002 г. неустановленные лица в камуфляжной форме, передвигавшиеся на двух БТР, находясь на мосту в п. Войково, похитили Бакаева и мужчину по имени Иса. Похищение Бакаева произошло в присутствии гражданских лиц и военнослужащих, находившихся в п. Войково...».
11. В своих доводах относительно приемлемости жалобы и по ее существу от 20 декабря 2011 г. заявители сообщили, что они «были уведомлены [о постановлении о возбуждении уголовного дела № 50109]», без указания даты и обстоятельств, при которых они были информированы об этом постановлении.
12. В своем дополнительном меморандуме от 10 ноября 2015 г. относительно фактических обстоятельств дела власти Российской Федерации указали, что в период рассматриваемых событий заявители не были уведомлены о возбуждении уголовного дела № 50109, поскольку они не подавали жалобу на похищение их родственника, в то время как 26 июля 2002 г. родственники Бакаева были уведомлены об этом решении.
13. 8 августа 2002 г. следователи поручили Заводскому районному отделу внутренних дел (далее — Заводской РОВД) г. Грозного провести оперативно-розыскные мероприятия, указав, среди прочего, следующее:
«Следствием было установлено, что... неустановленные лица в камуфляжной форме, передвигавшиеся на двух БТР, увезли в неизвестном направлении А. Бакаева и неустановленное лицо, известное как Иса. Похищение произошло в присутствии гражданских лиц и военнослужащих, находившихся в п. Войково, в частности, в присутствии военнослужащего А.Е.».
14. В октябре 2002 года следователи направили запросы в различные органы власти о том, проводились ли какие-либо специальные операции в день похищения Бакаева, и если да, то был ли кто-либо задержан. В ответ на запросы не было получено какой-либо относящейся к делу информации.
15. 26 ноября 2002 г. расследование было приостановлено. В постановлении о приостановлении предварительного следствия имелась ссылка только на похищение Бакаева, в нем не содержалось упоминаний о родственнике заявителей, Исе Юсупове:
«...Настоящее уголовное дело было возбуждено 26 июля 2002 г. в связи с похищением А.М. Бакаева 19 июля 2002 г.»
Предварительным следствием установлено, что вечером 19 июля 2002 г. неустановленные лица в масках и камуфляжной форме задержали Бакаева на мосту в поселке Войково и увезли его в неизвестном направлении. С тех пор его местонахождение остается неизвестным.
Учитывая, что сроки для проведения предварительного следствия истекли и были приняты все возможные меры... предварительное следствие по уголовному делу... приостановить...».
16. Из представленных сторонами документов следует, что с 2002 по 2010 год заявители не сообщали о похищении Исы Юсупова в Заводской РОВД и не поддерживали связь с родственниками Бакаева, чтобы быть в курсе производства по уголовному делу № 50109.
17. 4 мая 2010 г. заявительница связалась со следователями, ведущими расследование по уголовному делу № 50109. Она потребовала от следственного отдела прокуратуры Заводского района г. Грозного признать ее потерпевшей по уголовному делу:
«...19 июня 2002 г. мой муж Иса Юсупов, 1969 года рождения, был задержан вооруженными лицами на военных автомобилях на улице Ленинградская Октябрьского района г. Грозного. После этого мой муж пропал. В связи с этим прокуратура Октябрьского района возбудила уголовное дело.»
С момента данного происшествия прошло много времени, и я стала сомневаться в эффективности расследования по уголовному делу. Поэтому я решила воспользоваться [процессуальными] правами, предусмотренными для потерпевших статьями 42, 119 — 121 и 123 — 125 Уголовно-процессуального кодекса и статьей 46 Конституции Российской Федерации... Однако ни я, ни мои родственники не были признаны потерпевшими по уголовному делу. По этой причине я не могла принимать участие в производстве в той мере, в какой это разрешено Уголовно-процессуальным кодексом...
Иса Юсупов является моим мужем. Совершенное в отношении него преступление причинило мне моральный вред и нанесло материальный ущерб.
На основании вышесказанного прошу:
-
признать меня потерпевшей по уголовному делу, возбужденному по факту исчезновения моего мужа Исы Юсупова;
-
сообщить мне о результатах рассмотрения настоящего заявления...».
18. 21 мая 2010 г. следствие по уголовному делу № 50109 было возобновлено. В постановлении указывалось следующее:
«...19 июня 2002 г. А. Бакаев и И. Юсупов были задержаны и увезены на двух БТР неустановленными лицами в камуфляжной форме.»
В этой связи 26 июля 2002 г. прокуратура г. Грозного возбудила уголовное дело № 50109 по статье 126 Уголовного кодекса.
26 ноября 2002 г. расследование по уголовному делу было приостановлено на основании пункта 1 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса, то есть в связи с невозможностью установить личности лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
20 мая 2010 г. С. Дошуева, жена похищенного И. Юсупова, потребовала от следственного отдела Заводского района признать ее потерпевшей по уголовному делу.
В связи с решением о признании С. Дошуевой потерпевшей по уголовному делу и ее опросом необходимо возобновить предварительное следствие по уголовному делу № 50109...».
19. В тот же день, 21 мая 2010 г., заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена. Она сообщила, что 19 июня 2002 г. ее муж уехал на автомобиле в командировку вместе с соседом по поселку Бакаевым и не вернулся домой. Спустя несколько дней она узнала от своих соседей о том, что ее муж Иса Юсупов и Бакаев были похищены вооруженными лицами на БТР.
20. В тот же день, 21 мая 2010 г., заявительница обратилась к следователям с ходатайством об ознакомлении с материалами уголовного дела № 50109. Остается неясным, был ли дан ответ на данное обращение.
21. 22 мая 2010 г. расследование было приостановлено, а затем возобновлено 4 августа 2011 г. Расследование несколько раз приостанавливалось и возобновлялось, последний раз оно было приостановлено 6 августа 2014 г. На данный момент производство по делу все еще не завершено.
22. В своих дополнительных замечаниях относительно обстоятельств дела от 15 ноября 2015 г. заявители указали, что 27 октября 2015 г. их адвокат попросил Октябрьский районный отдел внутренних дел (далее — Октябрьский РОВД) г. Грозного предоставить копию жалобы заявительницы на похищение Исы Юсупова, которая была подана 20 июня 2002 г. В ответ полиция сообщила заявителям, что такого документа больше не существует, поскольку соответствующие журналы были уничтожены в связи с истечением срока хранения.
23. В своих дополнительных замечаниях относительно фактических обстоятельств дела заявительница указала, что она жаловалась на похищение ее мужа в милицию в июне 2002 года, но письменного подтверждения жалобы не имеет. Она также сообщила, что в конце июня 2002 года к ней обращался военнослужащий — офицер, который угрожал, что причинит вред ей и ее родственникам, если она продолжит поиски своего мужа. Опасаясь за свою жизнь и за жизнь родственников, в неустановленную дату в 2002 году она переехала в г. Москву и вернулась в Чеченскую Республику лишь в 2010 году. Заявители не приложили каких-либо документов, подтверждающих данную информацию, за исключением письменных показаний заявительницы от 17 октября 2015 г.
24. По утверждению властей Российской Федерации, заявители не подавали в рамках уголовного дела каких-либо официальных жалоб на предполагаемое похищение их родственника.
(b) Соответствующее гражданское судопроизводство
25. 25 марта 2004 г. Ленинский районный суд г. Грозного удовлетворил ходатайство заявительницы и признал Ису Юсупова пропавшим без вести 19 июня 2002 г. В решении, в котором не содержалось ссылок на уголовное дело № 50109, а упоминалось только производство по уголовному делу № 40120, отмечалось следующее:
«...Дошуева просила суд признать ее мужа пропавшим без вести на основании следующего.»
Приблизительно в 11.00 19 июня 2002 г. ее муж Иса Юсупов вышел из дома и не вернулся. С тех пор никаких известий о нем не поступало. В этой связи Октябрьская районная прокуратура г. Грозного возбудила уголовное дело. Принятые следствием меры не дали результатов. По словам Дошуевой, признание ее мужа пропавшим без вести является необходимым условием для подготовки заявления на получение пособия в связи с потерей кормильца...
Согласно информационному сообщению Октябрьского районного отдела внутренних дел от 24 декабря 2003 г. № 32/34 [в неустановленную дату] прокуратура Октябрьского района возбудила уголовное дело № 40120 по факту похищения Исы Юсупова 19 июня 2002 г. Местонахождение Исы Юсупова остается неизвестным.
Учитывая, что установление указанного выше факта имеет юридическую значимость для заявительницы, и что другим, не судебным способом данный факт установить невозможно, на основании вышеизложенного суд решил...
Признать Ису Юсупова пропавшим без вести 19 июня 2002 г.».
Решение вступило в законную силу 5 апреля 2004 г.
26. Согласно меморандуму властей Российской Федерации от 15 ноября 2015 г. уголовное дело № 40120 было по ошибке упомянуто в судебном решении как уголовное дело, касающееся расследования похищения другого лица, Адама С.
ЖАЛОБЫ
27. Ссылаясь на статью 2 Конвенции, заявители жаловались на то, что их родственник, Иса Юсупов, пропал после того, как он предположительно был похищен представителями государства, и что власти не провели эффективного расследования этого обстоятельства. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, они жаловались на то, что им были причинены душевные страдания в результате исчезновения их родственника и реакции властей на данный факт. Ссылаясь на статью 5 Конвенции, они жаловались на незаконность задержания их родственника представителями государства. Ссылаясь на статью 13 Конвенции, они также жаловались на отсутствие внутригосударственных средств правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений.
ПРАВО
28. Заявители жаловались на нарушение статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции в результате похищения Исы Юсупова. В соответствующих частях эти положения Конвенции гласят следующее:
«Статья 2»
1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание...
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию...
1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
29. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование по уголовному делу еще не завершено, и, следовательно, жалобы заявителей поданы преждевременно. Они отмечали, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, подав жалобу до завершения расследования похищения и не подав гражданский иск о возмещении ущерба и апелляционную жалобу на действия или решения следователей в суды Российской Федерации.
30. В меморандуме, содержащем дополнительную фактическую информацию по делу, представленном 15 ноября 2015 г., власти Российской Федерации утверждали, что жалоба должна быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу ввиду нарушения срока для ее подачи, поскольку заявители не смогли объяснить задержку в подаче жалобы в Европейский Суд и, в частности, обосновать свое бездействие в течение восьми лет, в период с июня 2002 года по май 2010 года.
31. Заявители отмечали, что единственное средство правовой защиты в их случае (а именно расследование исчезновения) оказалось неэффективным, и подача ими жалобы в Европейский Суд не сопровождалась чрезмерными или необъяснимыми задержками. В частности, они утверждали, что они лично жаловались на похищение, что вооруженный конфликт в Чеченской Республике сделал некоторые задержки в расследовании неизбежными, что факт возбуждения уголовного дела дал им основания полагать, что расследование будет проведено в соответствии со стандартами, применимыми к любому другому расследованию подобного типа в Российской Федерации, и что органы власти не признали их потерпевшими по уголовному делу № 50109 и не сообщали им о ходе расследования. Заявители также отмечали, что ввиду недостатка правовых знаний и отсутствия финансовых средств для найма адвоката они не могли надлежащим образом оценить эффективность расследования. Заявители не знали о прецедентном праве Европейского Суда и других источниках информации, касающихся исчезновений в Чеченской Республике, которые заставили бы их усомниться в эффективности мер, принимаемых властями. Наконец, ссылаясь на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey) (жалобы № 16064/90 — 16066/90, 16068/90 — 16073/90, § 159, ECHR 2009), они утверждали, что правило шестимесячного срока не распространяется на такие «длящиеся ситуации», как случаи насильственных исчезновений.
B. Мнение Европейского Суда
32. Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость в рассмотрении вопроса о том, можно ли полагать, что заявители исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, либо о том, существовали ли особые обстоятельства, освобождавшие их от обязательства использовать эти средства правовой защиты. Даже если допустить, что в распоряжении заявителей не имелось эффективных средств правовой защиты, они все равно не освобождались бы от обязанности соблюдать правило шестимесячного срока для подачи жалобы (см. Решение Европейского Суда по делу «Уцмиева и другие против Российской Федерации» (Utsmiyeva and Others v. Russia) от 26 августа 2014 г., жалоба № 31179/11 <1>, и Решение Европейского Суда по делу «Йилдиз и другие против Турции» (Yildiz and Others v. Turkey) от 28 сентября 2006 г., жалоба № 34542/03).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 6 (примеч. редактора).
33. Несмотря на то, что власти Российской Федерации пытались поднять вопрос о соблюдении заявителями правила шестимесячного срока (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «N.C. против Италии» (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, § 44, ECHR 2002-X), вопрос о соблюдении заявителями критериев приемлемости требует рассмотрения Судом proprio motu (см. Постановление Европейского Суда по делу «Палич против Боснии и Герцеговины» ( Paliæ v. Bosnia and Herzegovina) от 15 февраля 2011 г., жалоба № 4704/04, § 48).
Соблюдение правила шестимесячного срока
34. Европейский Суд повторяет, что цель правила шестимесячного срока заключается в том, чтобы содействовать правовой определенности, обеспечивать рассмотрение дел в разумные сроки и защищать стороны от неопределенности в течение продолжительного периода времени. Данное правило также предоставляет возможность установить факты до того, как память о них постепенно сотрется с течением времени (см. Постановление Европейского Суда по делу «Абуева и другие против Российской Федерации» (Abuyeva and Others v. Russia) от 2 декабря 2010 г., жалоба № 27065/05 <1>, § 175). Европейский Суд также напоминает, что, если средства правовой защиты недоступны или они признаны неэффективными, шестимесячный период в принципе начинает течь с даты обжалуемого действия (см. Решение Европейского Суда по делу «Хазар и другие против Турции» (Hazar and Others v. Turkey) от 10 января 2002 г., жалоба № 62566/00). В тех случаях, когда заявитель намеревается использовать существующее средство правовой защиты и только впоследствии ему становится известно об обстоятельствах, которые делают данное средство неэффективным, шестимесячный срок исчисляется со дня, когда заявитель впервые узнал или должен был узнать о таких обстоятельствах (см. Решение Европейского Суда по делу «Эдвардс против Соединенного Королевства» (Edwards v. United Kingdom) от 7 июня 2001 г., жалоба № 46477/99).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2012. № 2 (примеч. редактора).
35. Если речь заходит об исчезновениях, то они создают длящееся обстоятельство и в зависимости от того, влияет ли течение времени на проблему, важно, чтобы заявители, являющиеся родственниками пропавших лиц, необоснованно не затягивали с подачей в Европейский Суд жалобы на неэффективность расследования или его непроведение. Действительно, с течением времени воспоминания свидетелей утрачиваются, свидетели могут умереть или стать безвестно отсутствующими, доказательства разрушаются или перестают существовать, а перспектива того, что можно будет провести эффективное расследование, будет все больше уменьшаться. Рассмотрение дела Европейским Судом и само выносимое им решение могут оказаться бессодержательными и лишенными эффективности. Соответственно, по делам, касающимся исчезновений, заявители не могут неопределенно долго выжидать до обращения в Европейский Суд. Заявители должны продемонстрировать определенную степень усердия и инициативу, а также подать свои жалобы без необоснованных задержек (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», §§ 148 и 161).
36. В большинстве дел об исчезновениях, в отличие от дел об убийствах, следует принимать во внимание неопределенность и замешательство, которые часто возникают после исчезновения лица. Однако даже в подобных делах жалобы могут быть отклонены как поданные с нарушением сроков, если имела место чрезмерная или необоснованная задержка со стороны заявителей, которым стало или должно было стать известно о том, что в рамках расследования возник период бездействия или что оно стало неэффективным и отсутствует непосредственная и реальная перспектива того, что по делу эффективное расследование будет проведено в будущем. В тех случаях, когда в отношении исчезновения проявляется инициатива, заявители могут обоснованно ожидать результатов разрешения важнейших вопросов факта и права. Действительно, при наличии хоть каких-то содержательных контактов между семьями и властями по вопросам жалоб и запросов о предоставлении информации, или каких-либо признаков или реальной возможности того, что следственные мероприятия дадут некоторые результаты, как правило, не возникает причин говорить о неоправданной задержке. Тем не менее по истечении значительного периода времени и при наличии существенных задержек и пауз в проведении расследования наступает момент, когда родственники должны осознать тот факт, что расследование не было или уже не будет эффективным. Момент наступления этого этапа неизбежно зависит от обстоятельств конкретного дела (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», §§ 162 и 165).
37. Если проводится какое-либо расследование, пусть даже нерегулярное и сопровождающееся затруднениями, родственники могут обоснованно ожидать результатов в течение нескольких лет до тех пор, пока надежда на успешное расследование окончательно не исчезнет. В случаях, когда прошло более 10 лет, заявители, как правило, должны убедительно продемонстрировать, что был достигнут конкретный прогресс, чтобы оправдать дальнейшую задержку их обращения в Европейский Суд. Более жесткие требования предъявляются к делам, в которых заявители имеют прямой доступ к следственным органам (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции», § 166).
38. Применяя принципы, выработанные в упоминавшемся выше деле «Варнава и другие против Турции», Европейский Суд недавно установил в деле «Эр и другие против Турции» (Er and Others v. Turkey) (от 31 июля 2012 г., жалоба № 23016/04, §§ 55 — 58), что заявители, которые ждали почти 10 лет после исчезновения их родственника, прежде чем подать жалобу, выполнили правило о шестимесячном сроке для подачи жалобы, поскольку на внутригосударственном уровне осуществлялось расследование. Европейский Суд пришел к аналогичному выводу и в другом деле, в котором внутригосударственное расследование событий проводилось более восьми лет, и где заявители сделали все, что от них ожидалось, с целью оказания содействия органам власти (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бозкыр и другие против Турции» ( Bozkýr and Others v. Turkey) от 26 февраля 2013 г., жалоба № 24589/04, § 49).
39. В делах, касающихся насильственных исчезновений в Чеченской Республике и Республике Ингушетия, Европейский Суд рассматривал жалобы, поданные спустя девять и более 10 лет после исчезновения и возбуждения уголовных дел (см. среди многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Султыгов и другие против Российской Федерации» (Sultygov and Others v. Russia) от 9 октября 2014 г., жалобы № 42575/07, 53679/07, 311/08, 424/08, 3375/08, 4560/08, 35569/08, 62220/10, 3222/11, 22257/11, 24744/11 и 36897/11 <1>, §§ 375 - 380, и Постановление Европейского Суда по делу «Сагаева и другие против Российской Федерации» (Sagayeva and Others v. Russia) от 8 декабря 2015 г., жалобы № 22698/09 и 31189/11 <2>, §§ 61 - 62), в которых перерывы в ведущихся расследованиях составили более семи лет. В этих делах было установлено, что задержки со стороны заявителей в подаче жалоб в Европейский Суд были обоснованными, поскольку заявители смогли продемонстрировать, что они подали жалобы на похищения без необоснованных задержек, впоследствии поддерживали связь с органами власти, запрашивали информацию о ходе расследования и в итоге подали свои жалобы в Европейский Суд, когда получили информацию, которая поставила под сомнение эффективность производства.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 5 (примеч. редактора).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2017. № 2 (примеч. редактора).
40. В качестве противоположного примера: Европейский Суд признал неприемлемыми для рассмотрения по существу жалобы, в отношении которых прошло много времени без появления каких-либо свидетельств, которые позволяли бы заявителям полагать, что расследование будет эффективным, и тем самым оправдывали бы задержки в подаче жалоб в Европейский Суд. Например, в Постановлении Европейского Суда по делу «Ачыш против Турции» ( Açiº v. Turkey) от 1 февраля 2011 года (жалоба № 7050/05, §§ 41 — 42), в рамках которого заявители направили жалобу в Европейский Суд более чем через 12 лет после исчезновения, и в упоминаемом выше Решении Европейского Суда по делу «Уцмиева и другие против Российской Федерации», в котором заявители пожаловались на исчезновение спустя 14 лет, и где расследование было приостановлено на период более семи лет, при полном бездействии заявителей в данный период, Европейский Суд отклонил жалобы как поданные с нарушением срока. Он пришел к выводу, что заявители не предоставили убедительного объяснения своему промедлению в подаче жалоб в Европейский Суд.
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
41. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский Суд отмечает, что заявители подали свою жалобу более чем через восемь лет и три месяца после даты предполагаемого похищения и что на момент подачи жалобы расследование все еще формально не было завершено. Из представленных документов не следует со всей ясностью, что заявители обратились в органы власти с жалобой на похищение. Даже если допустить, что они действительно были уведомлены о возбуждении уголовного расследования похищения Бакаева и «человека по имени Иса» (см. выше § 10), отсутствуют явные указания на то, что они подали в органы власти официальную жалобу на предполагаемое похищение в 2002 году или взяли на себя инициативу по предоставлению следователям необходимой информации об их родственнике, который был указан в материалах уголовного дела № 50109 лишь как «человек по имени Иса» (см. выше §§ 8, 10, 13, 15 и 22 - 24). Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле, несмотря на то, что заявители были уведомлены о том, что власти возбудили уголовное производство с тем, чтобы расследовать похищение их близкого родственника, они не связывались с органами власти почти восемь лет. Подобное бездействие указывает на то, что заявители не ожидали какого-либо существенного продвижения расследования, которое позволило бы определить местонахождение их родственника, установить личности преступников либо существенно способствовать раскрытию преступления.
42. Европейский Суд также отмечает, что в течение более восьми лет расследование исчезновения не принесло значимых результатов и не позволило установить подозреваемых. Расследование по уголовному делу № 50109 было приостановлено всего через четыре месяца после его начала, и при этом следователи не приняли каких-либо серьезных мер (см. выше §§ 10 и 15). Расследование не проводилось в период с 26 ноября 2002 г. по 21 мая 2010 г. Из предоставленных документов следует, что в течение всего периода бездействия в производстве по делу (то есть в течение семи с половиной лет) не принимались какие-либо меры и следственные органы не общались с заявителями (см. выше §§ 15 и 18). Стороны не оспаривали этого. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле процессуальный статус заявителей и их участие в деле оставались неопределенными в течение нескольких лет (см. в качестве противоположного примера упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эр и другие против Турции», §§ 59 — 60, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бозкыр и другие против Турции», §§ 48 — 49), и, учитывая отсутствие подробной информации о личности пропавшего лица, про которого было известно лишь, что его зовут Иса, в совокупности с тем, что заявители не связывались с органами власти, неудивительно, что последние не уведомляли заявителей о ходе расследования.
43. В то же время Европейский Суд принимает во внимание, что 25 марта 2004 г. заявительнице, хотя и по ошибке, но сообщили в рамках производства по делу, в котором ее муж был признан пропавшим без вести, что по факту похищения ее мужа было возбуждено другое уголовное дело, № 40120 (см. выше § 25). Тем не менее в доводах сторон ничто не указывает на то, что заявительница связалась со следственными органами, занимающимися этим делом. В имеющихся у Европейского Суда документах не содержится свидетельств того, что заявители когда-либо пытались связаться с органами власти, чтобы выяснить, было ли возбуждено второе уголовное дело, или какая прокуратура проводит расследование исчезновения их мужа и отца. Информация об ошибочной ссылке на уголовное дело № 40120 в решении суда о признании Исы Юсупова пропавшим без вести была прояснена лишь в ходе разбирательств в Европейском Суде. Отсутствие связи между заявителями и следователями, занимавшимися этим уголовным делом, в течение более 11 лет начиная с 2004 года, указывает на то, что заявители должны были считать, что расследование по уголовному делу, скорее всего, является неэффективным.
44. Европейский Суд также отмечает, что даже в контексте контртеррористической операции, проводившейся в то время в регионе, у заявителей был прямой доступ к властям, и они могли потребовать предоставить им информацию или иным образом связаться со следователями по вопросу о похищении члена их семьи даже до предполагаемого переезда заявительницы в г. Москву (см. выше § 23). Заявители не получали от властей какой-либо информации в течение более восьми лет, и в представленных документах отсутствуют свидетельства того, что они пытались запросить такую информацию по собственной инициативе в течение столь длительного периода отсутствия новостей. Они вели себя пассивно в отношении очевидно бездействующего следствия на внутригосударственном уровне, в отличие от заявителей по многим другим делам об исчезновениях в Чеченской Республике (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Кайхарова и другие против Российской Федерации» (Kaykharova and Others v. Russia) от 1 августа 2013 г., жалобы № 11554/07, 7862/08, 56745/08 и 61274/09 <1>, § 129, и Постановление Европейского Суда по делу «Гакаева и другие против Российской Федерации» (Gakayeva and Others v. Russia) от 10 октября 2013 г., жалобы № 51534/08, 4401/10, 25518/10, 28779/10, 33175/10, 47393/10, 54753/10, 58131/10, 62207/10 и 73784/10 <2>, § 318).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 3 (примеч. редактора).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 9 (примеч. редактора).
45. Европейский Суд полагает, что, поскольку заявители являются женой и сыном пропавшего лица, от них можно было ожидать проявления должного усердия и инициативы для выяснения информации о ходе расследования исчезновения члена их семьи. Отсутствие каких-либо новостей от следователей, ведущих расследование столь серьезного преступления, в течение длительного времени должно было подтолкнуть их к соответствующим выводам (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ачыш против Турции», § 42).
46. Кроме того, он отмечает, что на момент подачи жалобы в Европейский Суд расследование исчезновения родственника заявителей проводилось уже более восьми лет. В рамках этого расследования властями не принимались какие-либо разумные следственные меры, и оно не выявляло новых свидетельств или информации, которые дали бы заявителям основание для надежды или какую-либо реалистичную перспективу того, что поиск их пропавшего родственника будет эффективным и даст результаты. Если заявители не знали о неэффективности расследования, несмотря на отсутствие какого-либо продвижения в производстве, то Европейский Суд считает, что это было следствием их собственной небрежности (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Финдик и Омер против Турции» (Findik and Omer v. Turkey), жалобы № 33898/11 и 35798/11, § 15).
47. С учетом вышеизложенного, даже если допустить, что заявители все же подали властям жалобу на похищение, Европейский Суд считает, что они не смогли убедительно продемонстрировать, что было какое-либо существенное продвижение в расследовании, которое могло бы оправдать их бездействие в течение более восьми лет. Европейский Суд полагает, что (после приостановления расследования по уголовному делу № 50109 в ноябре 2002 года) заявители должны были прийти к выводу о неэффективности расследования намного раньше и определенно ранее, чем за шесть месяцев до подачи жалобы в Европейский Суд. Он не считает, что инициатива заявителей, проявленная ими в 2010 году в отношении расследования по уголовному делу № 50109, всего за несколько месяцев до подачи жалобы в Европейский Суд, может привести к иному выводу (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Финоженок против Российской Федерации» (Finozhenok v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 3025/06, Решение Европейского Суда по делу «Насиркаева против Российской Федерации» (Nasirkayeva v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 1721/07, и упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Уцмиева и другие против Российской Федерации»). Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что настоящая жалоба, поданная в 2010 году, должна быть отклонена ввиду несоблюдения заявителями правила шестимесячного срока, установленного в пункте 1 статьи 35 Конвенции.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
Совершено на английском языке, уведомление о Решении направлено в письменном виде 23 июня 2016 г.