Постановление ЕСПЧ от 15.10.1999
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 15.10.1999. 26614/95. 15.10.1999. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2661495
«Дело „Гумен (Humen) против Польши“ (жалоба № 26614/95) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ГУМЕН (HUMEN) ПРОТИВ ПОЛЬШИ» (Жалоба № 26614/95)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу «Гумен против Польши» Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 27 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод с изменениями, внесенными Протоколом № 11 к Конвенции <>, и соответствующими положениями Регламента Суда <>, заседая Большой палатой в составе:
<*> Примечание Секретаря-Канцлера. Протокол № 11 к Конвенции и Регламент Суда вступили в силу 1 ноября 1998 г.
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии М. де Сальвиа, Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 9 июня и 22 сентября 1999 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский суд в соответствии с бывшей статьей 19 Конвенции <*> 22 сентября 1998 г. властями Польши в трехмесячный срок согласно требованиям пункта 1 бывшей статьи 32 и бывшей статьи 47 Конвенции. Дело было инициировано жалобой (N 26614/95), поданной 7 апреля 1994 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Республики Польша гражданином Польши Эдвардом Гуменом (Edward Humen) (далее — заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Конвенции.
<*> С момента вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции, который дополнил статью 19 Конвенции, Европейский суд начал действовать на постоянной основе.
Обращение властей Польши относилось к бывшей статье 48 Конвенции. Целью обращений было получение решения относительно того, выявляют ли обстоятельства данного дела нарушение властями государства-ответчика своих обязательств в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
2. Заявитель не ответил на заданный ему в соответствии с подпунктом «d» пункта 3 правила 35 бывшего Регламента Суда B <*> вопрос о том, желал ли он назначить представителя для участия в рассмотрении его дела в Европейском суде.
<*> Регламент B, который вступил в силу 2 октября 1994 г., применялся до 31 октября 1998 г. ко всем делам, касавшимся государств, связанных Протоколом № 9 к Конвенции.
3. Действуя в качестве избранного Председателя нового Европейского суда, Л. Вильдхабер, действуя через Секретаря-Канцлера Европейского суда, провел консультации с Уполномоченным Польши при Европейском суде по правам человека К. Джевицки (K. Drzewicki), заявителем и представителем Европейской комиссии М.А. Новицки (M.A. Nowicki) по вопросу организации письменной процедуры (пункт 1 бывшего правила 39 и правило 40 Регламента Суда). В соответствии с последующими указаниями Секретарь-Канцлер Европейского суда получил меморандум властей Польши 1 марта 1999 г., по истечении установленного трехмесячного срока. Заявитель не представил своего меморандума. Представитель Европейской комиссии не воспользовался своим правом представить меморандум в ответ на представленные доводы сторон.
4. После вступления в силу 1 ноября 1998 г. Протокола № 11 к Конвенции, а также в соответствии с положениями пункта 5 статьи 5 этого Протокола дело было передано на рассмотрение в Большую палату Европейского суда. Большая палата включала в себя ex officio Е. Макарчика, судью, избранного от Польши (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 4 правила 24 Регламента Суда), Л. Вильдхабера, Председателя Европейского суда, Э. Пальм и Х.Л. Розакиса, заместителей Председателя Европейского суда, сэра Николаса Братца и М. Пеллонпяя, Председателей Секций Европейского суда (пункт 3 статьи 27 Конвенции и пункт 3 правила 24 Регламента Суда). Другими членами Большой палаты стали Б. Конфорти, Дж. Бонелло, Р. Тюрмен, Ф. Тюлькенс, В. Стражничка, М. Фишбах, В. Буткевич, Й. Касадеваль, Х.С. Грев, Р. Марусте и С. Ботучарова (пункт 3 правила 24 и пункт 4 правила 100 Регламента Суда).
Впоследствии, в связи с тем, что Л. Вильдхабер не смог принять участия в дальнейшем рассмотрении дела, место Председателя Большой палаты занял Х.Л. Розакис, а запасной судья А.Б. Бака заменил последнего в качестве члена Большой палаты (правило 10 и подпункт «b» пункта 5 правила 24 Регламента Суда).
5. Проведя консультации с заявителем и властями Польши, Большая палата решила, что нет необходимости в проведении слушаний по делу.
6. 18 марта 1999 г. Председатель Большой палаты на основании пункта 2 правила 36 Регламента Суда предписал, что в соответствии с пунктом 4 данного правила интересы заявителя должен представлять адвокат. Далее Председатель решил на основании правила 38 Регламента Суда, что заявитель должен представить в письменном виде ответ на меморандум властей Польши до 30 апреля 1999 г.
7. 26 апреля 1999 г. заявитель назначил Роману Орликовску-Вроньску (Romana {Orlikowska-Wronska} <*>) из коллегии адвокатов г. Гданьска ({Gdansk}) своим представителем по делу (пункт 4 правила 36 Регламента Суда). Впоследствии Председатель Большой палаты удовлетворил ходатайство заявителя о предоставлении последнему правовой помощи в связи с представительством его интересов данным адвокатом (правило 91 Регламента Суда).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
8. 30 апреля 1999 г. представитель заявителя представила возражения на меморандум властей Польши. Копии возражений были направлены властям Польши и представителю Европейской комиссии 6 мая 1999 г.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
9. 3 мая 1982 г. заявитель был арестован милицией в связи с тем, что он принял участие в уличной демонстрации в г. Гданьске. Впоследствии он был заключен под стражу по подозрению в участии в незаконном собрании. 5 января 1983 г. суд воеводства ({Sad Wojewodzki}) Гданьска осудил заявителя за участие в незаконном собрании, представляющем собой насильственное нападение на третьих лиц и общественную собственность (деяние, декриминализированное в соответствии с частью 1 статьи 275 Уголовного кодекса Польши 1969 года), и приговорил его в соответствии с военным законодательством к 16 месяцам лишения свободы. Суд первой инстанции признал, inter alia, что заявитель, участвуя в демонстрации (по случаю годовщины принятия Конституции Польши от 3 мая 1791 г.), выкрикивал антиправительственные лозунги и оскорбления в адрес сотрудников милиции; развернул национальный флаг на памятнике; и когда милиция попыталась усмирить демонстрантов, кидал в них камни с городских баррикад, уничтожая таким образом общественную собственность (а именно милицейские фургоны и парковые скамейки). 8 июня 1983 г. Верховный суд Польши ({Sad Najwyzszy}) оставил приговор суда первой инстанции без изменения.
10. 3 марта 1993 г. коллегия по уголовным делам Верховного суда Польши, состоявшая из семи судей, по надзорной жалобе, поданной Генеральным прокурором Польши (Prokurator Generalny), отменила оба вышеуказанных Решения и оправдала заявителя, признав, что он не совершил никакого преступления, а просто осуществлял свои основополагающие гражданские свободы, так как «он участвовал в мирной и патриотической демонстрации». По последнему поводу Верховный суд Польши подчеркнул, что не было сомнений в том, что демонстрация, независимо от того, была ли она «законной» или «незаконной» в соответствии с действовавшим в рассматриваемое время законодательством, не имела цели стать «насильственным нападением на третьих лиц или собственность». Более того, стычка с применением насилия между демонстрантами и милицией была простым следствием и неизбежной реакцией на грубое нападение последней на демонстрантов с применением, inter alia, дубинок, гранат со слезоточивым газом и брандспойтов.
11. 13 апреля 1993 г. заявитель подал в суд воеводства Гданьска заявление в соответствии со статьей 487 Уголовно-процессуального кодекса. Он потребовал взыскать в его пользу с Государственного казначейства компенсацию за его неправомерное осуждение в 1983 году и необоснованное содержание под стражей, которое продолжалось в течение 249 дней. Он просил суд присудить ему точно не определенную сумму в возмещение потерянного заработка, повреждений, причиненных ему в ходе содержания его под стражей, а также вреда здоровью, вызванного лишением свободы. В рассматриваемое время заявитель содержался под стражей в тюрьме г. Квидзиня ({Kwidzyn}), где он отбывал наказание, назначенное в рамках разбирательства по другому уголовному делу.
12. 21 мая 1993 г. председатель суда воеводства Гданьска сообщил заявителю, что 18 мая 1993 г. его заявление направлено на рассмотрение в четвертое отделение по уголовным делам этого суда.
13. Письмом от 7 июня 1993 г. заявитель попросил суд сообщить ему о движении дела.
14. 15 июня 1993 г. суд воеводства Гданьска предписал заявителю уточнить размер требования о возмещении вреда и представить документы, относящиеся к повреждениям, причиненным ему во время содержания под стражей. Заявитель уточнил размер требования в заявлении, поданном в канцелярию суда 25 июня 1993 г.
15. 19 июля 1993 г. заявитель попросил суд рассмотреть его заявление как можно скорее. 30 июля 1993 г. суд сообщил ему, что он рассматривал ходатайства о компенсации, поданные в первом полугодии 1992 года. Внимание заявителя было обращено на тот факт, что он не представил документы, запрошенные 15 июня 1993 г. Заявитель представил эти документы в сентябре 1993 года и попросил суд назначить судебное слушание по делу.
16. 10 августа 1993 г. заявитель направил жалобу Уполномоченному по правам человека Польши (Rzecznik Praw Obywatelskich), Министру юстиции Польши и в апелляционный суд Гданьска ({Sad} Apelacyjny) на медленное рассмотрение его дела. В точно не указанный день его жалобы были направлены председателю суда воеводства Гданьска, который ответил на них 6 ноября 1993 г. Председатель суда сообщил заявителю, что в коллегии по уголовным делам суда было зарегистрировано 28 аналогичных дел о предоставлении компенсации, а также что дело заявителя было 20-м в списке. Как следствие, было сложно точно предсказать, когда будет проведено слушание по его делу.
17. 26 октября 1993 г. подал в Верховный суд Польши жалобу на длительность разбирательства по его делу. 9 ноября 1993 г. его жалоба была передана в апелляционный суд Гданьска, который 23 декабря 1993 г. сообщил заявителю, что его дело в то время было 16-м в списке и что оно, вероятно, будет рассмотрено в первом квартале 1994 года.
18. Тем временем 10 ноября 1993 г. заявитель подал в суд воеводства Гданьска заявление об увеличении суммы требований. В частности, он просил суд предписать государству выплатить ему дополнительно ежемесячную компенсацию за утрату возможностей. Он также сообщил суду, что не имел возможности представить какие-либо документы, относящиеся к повреждениям, причиненным ему во время содержания под стражей, так как его история болезни за 1982 год хранилась в тюремных архивах, и они могли быть раскрыты лишь на основании судебного приказа. 25 ноября 1993 г. суд предписал компетентным пенитенциарным властям представить соответствующие документы; они были переданы в суд 7 декабря 1993 г. В тот же день заявитель попросил суд назначить дату слушаний по делу.
19. В заявлении, поданном в канцелярию суда 29 декабря 1993 г., заявитель увеличил свои требования до неуточненной суммы.
20. 5 января 1994 г. суд воеводства Гданьска в ответ на последующую жалобу заявителя сообщил ему, что он все еще рассматривал другие ходатайства о предоставлении компенсации, поданные раньше его. Однако суд заверил, что слушание по делу будет назначено как можно скорее.
21. 24 января 1994 г. заявитель снова направил жалобу в суд воеводства Гданьска на чрезмерную длительность разбирательства. В Письме от 8 февраля 1994 г. суд проинформировал его, что назначить слушание по делу на какую-либо дату в первом квартале 1994 года возможности не имелось.
22. 14 февраля 1994 г. заявитель направил жалобу председателю суда воеводства Гданьска на длительность разбирательства и спросил его, когда будет проведено первое слушание по делу. 23 марта 1994 г. председатель сообщил заявителю, что его дело, вероятно, будет рассмотрено в июне или июле 1994 года. Он также допустил, что вследствие существенных задержек в рассмотрении аналогичных заявлений о компенсации предыдущие указания на возможную дату слушания являлись, судя по всему, неточными.
23. 28 марта 1994 г. заявитель направил жалобу Министру юстиции Польши на бездействие суда воеводства Гданьска.
24. 1 июня 1994 г. суд воеводства Гданьска назначил первое слушание по делу заявителя на 17 июня 1994 г. В ходе судебного заседания суд допросил заявителя, который заявил, inter alia, что в 1982 году он занимался торговой деятельностью и был членом Гданьской торговой гильдии ({Gdansk} Trade Guild). Суд отложил рассмотрение дела sine die в связи с тем, что, по его мнению, требовалось получить доказательства от медицинских экспертов, чтобы оценить, имелась ли причинно-следственная связь между состоянием здоровья заявителя и содержанием его под стражей в 1982 — 1983 годах. Суд также счел необходимым заслушать показания сестры заявителя и потребовать документальных доказательств финансовых убытков (если таковые были), понесенных заявителем в результате осуждения и лишения свободы.
25. 20 июня 1994 г. суд предписал получить следующие документы в качестве доказательств: во-первых, обновленную историю болезни заявителя у соответствующих пенитенциарных властей; во-вторых, справку из компетентного налогового органа о том, платил ли заявитель какие-либо налоги на доходы в апреле и мае 1982 года; в-третьих, свидетельство от бывшего работодателя заявителя, подтверждающее среднемесячный заработок заявителя в период, предшествовавший заключению его под стражу (то есть с 29 октября 1981 г. по 31 марта 1982 г.), и, в-четвертых, справку из Гданьской торговой гильдии о том, являлся ли заявитель членом гильдии и платил ли он членские взносы.
26. 27 июня 1994 г. суд получил историю болезни заявителя. 21 июля 1994 г. налоговый орган проинформировал суд о том, что заявитель в 1982 году не был зарегистрирован в качестве налогоплательщика, занимающегося предпринимательской деятельностью. В связи с тем, что компания, в которой раньше работал заявитель, не предоставила запрошенное свидетельство, суд направил ей два напоминания (19 июля и 1 сентября 1994 г.). 15 декабря 1994 г. работодатель заявителя предоставил суду данное свидетельство.
27. Тем временем в Письме от 25 июля 1994 г. заявитель запросил у суда, когда будет завершено рассмотрение дела. 8 августа 1994 г. суд сообщил заявителю, что принимались процессуальные меры по сбору доказательств, существенных для рассмотрения его требований.
28. 3 и 24 октября 1994 г. заявитель направил жалобу председателю суда воеводства Гданьска на длительность разбирательства. 25 октября 1994 г. председатель суда проинформировал заявителя о том, что 20 октября 1994 г. материалы дела были направлены экспертам на факультет судебной медицины Медицинской академии г. Гданьска (the {Gdansk} Academy of Medicine). Поэтому дата следующего слушания не могла быть назначена до того момента, пока эксперты не представят свое заключение.
29. 18 ноября 1994 г. суд, выяснив, что эксперты не назначили дату для осмотра заявителя, предписал своей канцелярии наблюдать за работой экспертов и докладывать председательствующему судье о прогрессе в сборе доказательств.
30. 1 декабря 1994 г. заявитель был осмотрен неврологом, который выразил мнение, что он также должен был пройти томографию мозга. Факультет рентгенологии Медицинской академии г. Гданьска по запросу суда назначил дату осмотра на 22 декабря 1994 г.
31. Тем временем 19 декабря 1994 г. заявителю был предоставлен 24-часовой отпуск из тюрьмы, по истечении которого он не вернулся. Он не явился на томографию мозга.
32. 13 января 1995 г. суд воеводства Гданьска приостановил производство по делу, получив извещение пенитенциарных органов, что заявитель по-прежнему находился в розыске. 17 февраля 1995 г. суд возобновил рассмотрение дела, так как заявитель сообщил ему, что повестки и прочие судебные документы могли быть вручены ему по домашнему адресу. Впоследствии суд попросил экспертов назначить другую дату для томографии мозга. Обследование должно было быть проведено 24 апреля 1995 г., и суд предписал, чтобы в этот день заявителя, который в это время снова был заключен под стражу, доставили из тюрьмы к экспертам.
33. Однако 11 апреля 1995 г. председатель суда воеводства Гданьска информировал председателя коллегии по уголовным делам этого суда, что заявитель в своих двух Письмах от 3 апреля 1995 г. отказался проходить томографию мозга и угрожал объявить голодовку, если ему не сообщат дату следующего слушания.
34. 4 мая 1995 г. суд, рассматривавший дело, сообщил экспертам, что заявитель не желал проходить томографию мозга, и уточнил у них, смогут ли они подготовить свое заключение на основе сведений, содержащихся в материалах дела. Эксперты представили свое заключение в суд 23 мая 1995 г.
35. 23 мая 1995 г. суд снова попросил Гданьскую торговую гильдию предоставить информацию о том, состоял ли заявитель в гильдии в апреле и мае 1982 года. 25 мая 1995 г. суд по телефону получил сообщение, что заявитель не являлся членом гильдии с 1980 по 1995 год. Позднее, 30 мая 1995 г., суд установил на основе неуточненных доказательств, что заявитель, несмотря на то, что раньше утверждал, что начал свою предпринимательскую деятельность в 1982 году, в действительности зарегистрировал свое предприятие в компетентных органах 1 августа 1990 г.
36. 2 июня 1995 г. суд воеводства Гданьска провел судебное заседание и заслушал показания сестры заявителя. В ходе заседания заявитель подтвердил, что не желал проходить томографию мозга. В тот же день суд вынес Решение о частичном удовлетворении требований заявителя. Суд присудил ему сумму в размере 5000 польских злотых, из которых 2500 злотых — в возмещение материального ущерба, а 2500 злотых — в возмещение морального вреда.
37. 5 июля 1995 г. апелляционный суд Гданьска по жалобе заявителя от 9 июня 1995 г. отменил Решение суда первой инстанции и вернул дело в суд воеводства Гданьска на новое рассмотрение, признав, в частности, что суд первой инстанции не установил надлежащим образом причинно-следственную связь между состоянием здоровья заявителя и содержанием его под стражей. Тем временем 26 июня 1995 г. заявитель попросил суд завершить рассмотрение дела как можно скорее.
38. 17 июля 1995 г. суд воеводства Гданьска предписал, что свежее заключение должно быть получено у невролога, который готовил предыдущее заключение.
39. В заявлении от 19 июля 1995 г. заявитель увеличил размер своих требований до неуточненной суммы.
40. 17 августа 1995 г. заявитель подал в суд жалобу на то, что длительность разбирательства по его делу был чрезмерной. 23 августа 1995 г. суд сообщил ему, что следующее судебное заседание будет назначено после получения заключения эксперта.
41. 28 августа 1995 г. эксперт сообщил суду, что не имеет возможности подготовить более подробное заключение о состоянии здоровья заявителя без проведения томографии мозга.
42. В Письме от 12 сентября 1995 г., полученном канцелярией суда 25 сентября 1995 г., заявитель попросил суд продолжить рассмотрение дела.
43. 11 октября 1995 г. суд провел слушание и заслушал показания эксперта. Рассмотрение дела было отложено, так как суд решил, что следовало допросить двух свидетелей, а именно К.Д. (K.D.), врача, и А.П. (A.P.), следователя, который санкционировал помещение заявителя под стражу в мае 1982 года. До 14 декабря 1995 г. суд не имел возможности установить адрес места жительства А.П. (и вручить ему повестку).
44. 12 января 1996 г. суд назначил очередное слушание и допросил К.Д.; однако рассмотрение дела было отложено до 9 февраля 1996 г., так как А.П. не явился в суд. 9 февраля 1996 г. рассмотрение дела было снова отложено по тем же причинам. На следующем слушании, проведенном 6 марта 1996 г. в присутствии заявителя, суд допросил А.П. и вынес Решение о присуждении заявителю компенсации в размере 6800 злотых в возмещение материального ущерба и морального вреда. Полный текст Решения был вручен заявителю 18 марта 1996 г. В связи с тем, что он не обжаловал его в установленный семидневный срок, Решение вступило в силу 26 марта 1996 г. 1 октября 1996 г. заявитель явился в финансовый департамент суда воеводства Гданьска и получил наличными присужденную сумму.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
45. В рассматриваемое время национальные положения законодательства, устанавливавшие ответственность государства за незаконное осуждение либо за необоснованное лишение частного лица свободы в ходе рассмотрения уголовного дела в отношении него, содержались в главе 50 Уголовно-процессуального кодекса Польши 1969 года, называющейся «Компенсация за необоснованное осуждение, заключение под стражу или задержание». Этот Кодекс больше не действует, поскольку был отменен 6 июня 1997 г. с введением нового Уголовно-процессуального кодекса Польши, указываемого как «Новый Уголовно-процессуальный кодекс».
46. Статья 487 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года в части, применимой к настоящему делу, устанавливала следующее:
«1. Обвиняемый, который в результате возобновления уголовного процесса в отношении него или подачи надзорной жалобы оправдан или осужден к более мягкому наказанию, имеет право на получение от Государственного казначейства компенсации вреда, причиненного вследствие отбытия полностью или частично назначенного ему наказания.»
4. Положения настоящей главы применяются по аналогии к очевидно необоснованному задержанию или заключению под стражу».
47. Статья 488 Кодекса в части, применимой к настоящему делу, устанавливала следующее:
«1. Заявление о компенсации подается в суд воеводства, которому подсудно вынесенное в первой инстанции решение, являющееся основанием для подачи заявления о компенсации...»
2. Суд заседает в составе трех судей. Дела, касающиеся заявлений о компенсации, рассматриваются в приоритетном порядке, заявитель освобождается от уплаты пошлины».
48. Заявление о компенсации на основании вышеуказанных положений рассматривалось уголовным судом. В ходе разбирательства суд применял правила уголовного процесса; однако при рассмотрении таких вопросов, как оценка материального ущерба и морального вреда, причиненного обвиняемому, суд применял соответствующие принципы, изложенные в Гражданском кодексе Польши. Лицо имело право на компенсацию любого финансового ущерба (например, потери работы или заработка), вреда здоровью и психологического вреда, причиненного исполнением наказания или заключением под стражу. Чтобы определить размер вреда, причиненного потерей работы или заработка, суд обязан был установить размер заработка, который заявитель имел бы, если бы не был осужден и заключен под стражу, и вычесть из полученной таким образом суммы необходимые каждодневные расходы и, в случае необходимости, другие затраты и убытки (см. Решение Верховного суда Польши от 19 апреля 1995 г., № WZ 71/95, опубликовано в OSP 1995/12/235).
49. Суд применял преимущественно правила доказывания, содержавшиеся в Уголовно-процессуальном кодексе Польши. Однако в соответствии с давно сложившейся правовой теорией и практикой суд применял также соответствующие положения гражданского процесса. В частности, в связи с тем, что главным вопросом, рассматриваемым в ходе такого процесса, являлось финансовое возмещение за ошибку в отправлении правосудия, а не обвинение в совершении преступления, суд применял общий принцип гражданского процесса, что бремя представления доказательств и бремя доказывания лежит на истце.
50. По таким вопросам, как допустимость и оценка доказательств, суд применял главным образом соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса Польши, предусматривающие, в частности, что суд мог принять доказательства либо по собственному ходатайству, либо по ходатайству сторон и оценить их по собственному усмотрению. Однако в случаях, когда нет возможности или сложно точно установить факты, имеющие значение для определения размера вреда, причиненного потерей работы или заработка (такие как размер заработка заявителя, его доходы и расходы), суду требовалось, применив по аналогии статью 322 Гражданского процессуального кодекса Польши, определить размер убытков на основании собственной оценки всех обстоятельств (см. Решение Пленума Верховного суда Польши от 7 июня 1958 г., № Prez. 729/58, опубликовано в OSN 1958, № 4, item 34).
51. В соответствии с частью 2 статьи 10 Уголовно-процессуального кодекса Польши органы, осуществляющие уголовное преследование, при необходимости обязаны информировать стороны процесса об их процессуальных правах и обязанностях.
РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
52. Эдвард Гумен обратился в Европейскую комиссию 7 апреля 1994 г. Он утверждал, во-первых, что производство в суде воеводства Гданьска по его заявлению о компенсации вреда, причиненного его неправомерным осуждением на основании военного права и его незаконным содержанием под стражей, было неразумно длительным. Далее он утверждал, что в трех различных уголовных процессах в его отношении польские суды осудили его на основании недостаточных доказательств и что они неправильно оценили представленные доказательства. В отношении одного из этих процессов заявитель отметил также, что не было соблюдено его право на освобождение до начала судебного рассмотрения. Наконец, заявитель жаловался на тот факт, что ему было отказано в предоставлении отсрочки отбывания наказания. Он не ссылался на какое-либо конкретное положение Конвенции в поддержку своих жалоб.
53. Европейская комиссия рассмотрела жалобы заявителя на предмет нарушения пункта 1 статьи 6 и пункта 3 статьи 5 Конвенции. 3 декабря 1997 г. Европейская комиссия (Вторая палата) объявила жалобу (N 26614/95) приемлемой для рассмотрения по существу в части, касающейся длительности рассмотрения требования заявителя о компенсации за незаконное осуждение и необоснованное содержание под стражей. Суд признал остальную часть жалобы неприемлемой. В своем Докладе от 20 мая 1998 г. (бывшая статья 31 Конвенции) Европейская комиссия выразила мнение, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 (восемью голосами против шести).
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ДОВОДЫ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ СТОРОНАМИ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД
54. Заявитель в своем обращении попросил Европейский суд признать, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и присудить ему справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции.
55. Власти Польши, в свою очередь, в своем меморандуме попросили Европейский суд признать, что пункт 1 статьи 6 Конвенции не был нарушен в настоящем деле.
ПРАВО
Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
56. Заявитель жаловался на то, что длительность разбирательства по его делу превысила «разумный срок». Он ссылался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
57. Применимость пункта 1 статьи 6 Конвенции к настоящему делу не оспаривалась сторонами. Европейский суд не усмотрел причин считать иначе. Рассматриваемое разбирательство касалось спора о праве заявителя на компенсацию за неправомерное осуждение и необоснованное содержание под стражей, которое является «гражданским правом» по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Георгиадис против Греции» (Georgiadis v. Greece) от 29 мая 1997 г., Reports 1997-III, pp. 958 — 59, § 30 — 36).
A. Рассматриваемый период времени
58. Европейский суд отметил, что период, принимаемый во внимание, начался не 13 апреля 1993 г., когда заявитель инициировал разбирательство, а 1 мая 1993 г., когда вступила в силу Декларация Польши о признании права на подачу индивидуальной жалобы для целей бывшей статьи 25 Конвенции.
Вопреки мнению властей Польши о том, что данный период завершился 6 марта 1996 г., когда суд воеводства Гданьска вынес второе Решение по существу дела, Европейский суд признал, что соответствующей датой было 26 марта 1996 г., когда данное Решение стало окончательным и вступило в силу.
Соответственно, разбирательство продолжалось два года и почти одиннадцать месяцев.
59. Однако чтобы оценить разумность рассматриваемого срока, Европейский суд примет во внимание стадию рассмотрения дела, достигнутую к 1 мая 1993 г. (см., среди прочих источников, Постановление Европейского суда по делу «Подбельски против Польши» (Podbielski v. Poland) от 30 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3395, § 31).
B. Разумность срока разбирательства
60. Разумность срока разбирательства должна оцениваться в свете особых обстоятельств дела с учетом критериев, закрепленных в прецедентной практике Европейского суда, в частности, сложности дела, действий заявителя и соответствующих органов, а также важности стоящих на кону интересов заявителя в споре (см., среди прочих источников, Постановление Европейского суда по делу «Стырановски против Польши» (Styranowski v. Poland) от 30 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3376, § 47).
1. Сложность дела
61. Заявитель утверждал, что вопросы, затронутые при рассмотрении его требования, не были сложными. Кроме того, суд, рассматривавший дело, мог упростить процесс получения доказательств, применив, например, статью 322 Гражданского процессуального кодекса Польши и установив размер компенсации на основании собственной оценки и всех соответствующих обстоятельств дела.
62. Власти Польши не согласились с заявителем. По их мнению, имелось несколько факторов, делавших дело сложным. Самым важным из них было то, что требование заявителя относилось частично к событиям, произошедшим 11 лет назад. Это делало сложным установление фактов, существенных для рассмотрения дела, таких, как: размер вреда, предположительно причиненного заявителю во время содержания под стражей, и наличие причинно-следственной связи между содержанием под стражей и ухудшением состояния здоровья заявителя. Далее они утверждали, что, учитывая характер требований заявителя, суд, рассматривавший дело, должен был получить заключения экспертов и большое количество документов, касающихся его предыдущих работы и заработка.
63. Европейский суд счел, что некоторые аспекты дела были сложными. Было важно получить медицинские доказательства, чтобы решить вопрос о том, имелась ли причинно-следственная связь между содержанием заявителя под стражей и ухудшением состояния его здоровья. Кроме того, суд, рассматривавший дело, чтобы оценить материальный ущерб, причинный заявителю вследствие отбывания наказания, должен был получить из нескольких источников полные доказательства, относящиеся к его работе и потере заработка.
2. Действия заявителя
64. Заявитель утверждал, что его действия не способствовали удлинению срока разбирательства. В частности, он счел, что его отказ пройти томографию мозга был законным, так как, в конечном счете, суды рассмотрели его требование без данного обследования.
65. Власти Польши утверждали, что действия заявителя и, в особенности, его отказ сотрудничать с медицинскими экспертами, были главным фактором, из-за которого процесс был существенно затянут. Они подчеркнули, что подготовка заключений медицинскими экспертами была существенно задержана, так как заявитель не явился на томографию мозга, назначенную ему на 20 декабря 1994 г., и впоследствии отказывался проходить данное обследование. По мнению властей Польши, такое поведение являлось нарушением обязанности заявителя доказывать факты, имеющие значение для его требования.
Они также подчеркнули, что заявитель неправильно информировал суд о некоторых важных факторах, касающихся его предыдущей деловой деятельности, что продлило процесс получения доказательств. Ссылаясь на первоначальную стадию процесса, власти Польши утверждали, что некоторые задержки имели место по вине заявителя. В этом отношении они подчеркнули, что у него заняло несколько месяцев (с 13 апреля до сентября 1993 года), чтобы представить документы, касающиеся его заявления, по запросу суда, а также что он недостаточно точно сформулировал свои требования.
66. Европейский суд напомнил, что, во-первых, только задержки, которые могут быть приписаны государству, могут обосновать вывод о несоблюдении требования о «разумном сроке» (см., среди прочих источников, Постановление Европейского суда «Прошак против Польши» (Proszak v. Poland) от 16 декабря 1997 г., Reports 1997-VIII, p. 2774, § 40). Во-вторых, он отметил, что, хотя действия заявителя на первоначальной стадии дела, особенно до первого судебного заседания, проведенного 17 июня 1994 г., не могут рассматриваться как мешавшие движению дела, его последующее поведение едва ли соответствовало усердию, которое обычно должен демонстрировать истец. Неявка его на томографию мозга, которая, по мнению экспертов, была необходима для надлежащего определения того, какие повреждения были ему причинены, так же, как, по крайней мере, неинформирование им суда в надлежащий срок о решении не проходить обследование, несомненно, задержали разбирательство, так же, как и его неправильное изложение некоторых фактов, касающихся его работы (см. выше § 31 - 35).
3. Действия судебных органов и важность для заявителя вопроса его дела
67. Заявитель утверждал, что, учитывая важность для него вопроса данного разбирательства, польские суды действовали без должного усердия при рассмотрении его дела. Он подчеркнул, что в связи с политической ситуацией в Польше он не мог подать свое требование в суды более десяти лет. Его требование касалось компенсации за неправомерное и политически мотивированное осуждение, и он хотел получить компенсацию не только материального ущерба, но и вреда, причиненного его здоровью и репутации. Поэтому его требование по своему характеру требовало от национальных судов проявления «особого усердия» при рассмотрении дела.
Далее он подчеркнул, что было два периода бездействия со стороны государственных органов: первый — с 13 апреля 1993 г. по 17 июня 1994 г., а второй — с 17 июня 1994 г. по 2 июня 1995 г. Первое слушание по его делу было проведено по истечении более 14 месяцев с момента подачи его требования. Позднее рассмотрение дела откладывалось почти на год, и большая часть данного периода была потрачена на ожидание результатов ненужной томографии мозга.
68. Власти Польши утверждали, что к тому времени, когда заявитель инициировал разбирательство, он уже был оправдан Верховным судом Польши. Поэтому для него на кону в данном процессе стояли чисто финансовые интересы, а не вопрос компенсации вреда здоровью и репутации.
По мнению властей Польши, суды не были ответственны за какие-либо значительные задержки в разбирательстве. Власти Польши допустили, что на ранних стадиях рассмотрения дела имели место определенные задержки, в частности при подготовке дела к первому судебному заседанию. Однако данная задержка была связана с необходимостью рассмотрения накопившихся в суде воеводства Гданьска аналогичных дел о предоставлении компенсации и, по крайней мере отчасти, с тем, что заявитель не представил документы, запрошенные судом. На последующем этапе рассмотрения дела суды действовали с усердием и быстро и делали все возможное для того, чтобы завершить рассмотрение требований заявителя.
69. Европейский суд отметил, что к тому времени, когда заявитель инициировал рассмотрение требования о компенсации, его репутация в той части, в какой она пострадала вследствие вынесения неправомерного приговора по политическим мотивам, уже была восстановлена в результате отмены данного приговора Верховным судом Польши 3 марта 1993 г. (см. выше § 10). Поэтому все, что стояло на кону в данном разбирательстве, — так это требование о компенсации.
Представляется верным, что суду воеводства Гданьска понадобилось 14 месяцев на подготовку дела заявителя к первому заседанию и что накопившиеся аналогичные дела (28) не могут рассматриваться как убедительное объяснение для всего периода рассмотрения. Однако, за исключением этого случая отсутствия движения по делу, Европейский суд не установил больше существенных периодов бездействия, за которые были бы ответственны государственные органы.
В рассматриваемый период дело дважды было рассмотрено судом первой инстанции и один раз апелляционным судом. Слушания проводились с разумными интервалами и откладывались только тогда, когда было необходимо получить доказательства (см. выше § 24 и 36 - 44). Когда дело было отложено более чем на год (с 17 июня 1994 г.), суд воеводства Гданьска не оставался пассивным: он не только получил полные медицинские данные и документы в качестве доказательств, но и надлежащим образом следил за работой экспертов и принимал меры для обеспечения того, чтобы процесс получения доказательств проистекал надлежащим образом (см. выше § 25 - 30).
Учитывая данные обстоятельства, Европейский суд счел, что, в целом, государственные органы действовали с должным усердием при рассмотрении дела заявителя.
4. Вывод
70. Таким образом, учитывая все обстоятельства дела, срок разбирательства, обжалованный заявителем, не может быть признан неразумным.
Соответственно, нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции места не имело.
постановил, что нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 15 октября 1999 г.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF HUMEN v. POLAND (Application No. 26614/95)
<*> This judgment is subject to editorial revision before its reproduction in final form in the official reports of selected judgments and decisions of the Court.
In the case of Humen v. Poland,
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 27 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»), as amended by Protocol No. 11 <>, and the relevant provisions of the Rules of Court <>, as a Grand Chamber composed of the following judges:
<*> Note by the Registry. Protocol No. 11 and the Rules of Court came into force on 1 November 1998.
and also of Mr M. de Salvia, Registrar,
Having deliberated in private on 9 June 1999 and on 22 September 1999,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court, as established under former Article 19 of the Convention <*>, by the Polish Government («the Government») on 22 September 1998, within the three-month period laid down by former Articles 32 § 1 and 47 of the Convention. It originated in an application (No. 26614/95) against the Republic of Poland lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 by Mr Edward Humen, a Polish national («the applicant»), on 7 April 1994.
<*> Since the entry into force of Protocol No. 11, which amended Article 19, the Court has functioned on a permanent basis.
The Government's application to the Court referred to former Article 48. The object of the application was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 6 § 1 of the Convention.
2. The applicant failed to respond to the enquiry made in accordance with Rule 35 § 3 (d) of former Rules of Court B <*> as to whether he wished to appoint a representative.
<*> Rules of Court B, which came into force on 2 October 1994, applied until 31 October 1998 to all cases concerning States bound by Protocol No. 9.
3. As the President-elect of the new Court, Mr L. Wildhaber, acting through the Registrar, consulted Mr K. Drzewicki, the Agent of the Government, the applicant and Mr M.A. Nowicki, the Delegate of the Commission, on the organisation of the written procedure (former Rules 39 § 1 and 40). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the Government's memorial on 1 March 1999, after an extension of the time-limit fixed for that purpose. The applicant failed to submit his memorial. The Delegate of the Commission did not avail himself of his right to file a memorial in reply to the parties' pleadings.
4. After the entry into force of Protocol No. 11 on 1 November 1998 and in accordance with Article 5 § 5 thereof, the case was referred to the Grand Chamber of the Court. The Grand Chamber included ex officio Mr J. Makarczyk, the judge elected in respect of the Republic of Poland (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 24 § 4 of the Rules of Court), Mr. L. Wildhaber, the President of the Court, Mrs E. Palm and Mr C. Rozakis, Vice-Presidents of the Court, and Sir Nicolas Bratza and Mr {M. Pellonpaa}, Presidents of Sections (Article 27 § 3 of the Convention and Rule 24 § 3). The other members appointed to complete the Grand Chamber were Mr B. Conforti, Mr G. Bonello, Mr {R. Turmen}, Mrs F. Tulkens, Mrs {V. Straznicka}, Mr M. Fischbach, Mr V. Butkevych, Mr J. Casadevall, Mrs H.S. Greve, Mr R. Maruste and Mrs S. Botoucharova (Rule 24 § 3 and Rule 100 § 4).
Subsequently, as Mr L. Wildhaber was unable to take part in the further consideration of the case, his place as President of the Grand Chamber was taken by Mr C. Rozakis and Mr A. Baka, substitute judge, replaced him as a member of the Grand Chamber (Rules 10 and 24 § 5 (b)).
5. After consulting the applicant and the Agent of the Government, the Grand Chamber decided that it was not necessary to hold a hearing.
6. On 18 March 1999 the President of the Grand Chamber directed, under Rule 36 § 2, that the applicant should be represented by a lawyer in accordance with paragraph 4 of that Rule. The President further decided, under Rule 38, that the applicant should submit a written reply to the Government's memorial by 30 April 1999.
7. On 26 April 1999 the applicant designated Mrs Romana {Orlikowska-Wronska}, of the {Gdansk} Bar, as the lawyer who would represent him (Rule 36 § 4 (a)). Subsequently, the President of the Grand Chamber decided to allow the applicant's request for the grant of legal aid for his representation by this lawyer (Rule 91).
8. On 30 April 1999 the representative of the applicant submitted a reply to the Government's memorial. Copies thereof were transmitted to the Government and the Commission's Delegate on 6 May 1999.
AS TO THE FACTS
I. The circumstances of the case
9. On 3 May 1982 the applicant was arrested by the militia because he had taken part in a street demonstration in {Gdansk}. Subsequently, he was detained on remand on suspicion of having participated in an illegal assembly. On 5 January 1983 the {Gdansk} Regional Court ({Sad Wojewodzki}) convicted the applicant of participating in an illegal assembly constituting a violent attack against third persons and public property (an offence outlawed by section 275 § 1 of the Criminal Code of 1969) and sentenced him, under martial law as then in force, to sixteen months' imprisonment. The court of first instance found, inter alia, that the applicant, while participating in the demonstration (commemorating the anniversary of the Constitution of 3 May 1791) had shouted anti-government slogans and hurled insults at the militia officers; had unfurled the national flag on a monument; and, when the militia forces had attempted to put down the demonstration, had thrown stones at them from the street barricades, thus destroying public property (i.e. militia vans and park benches). On 8 June 1983 the Supreme Court ({Sad Najwyzszy}) upheld the first-instance judgment.
10. On 3 March 1993 a panel of seven judges, sitting as the Criminal Chamber of the Supreme Court, on an extraordinary appeal filed by the Prosecutor General (Prokurator Generalny), quashed both the above-mentioned judgments and acquitted the applicant, finding that he had not committed any offence but had merely exercised his fundamental civil liberties as «he had taken part in a peaceful and patriotic demonstration». On this last point, the Supreme Court stressed that there was no doubt that the demonstration, regardless of whether it had been «legal» or «illegal» under the law as then in force, had not been intended to be a «violent attack against third persons or property». Moreover, the violent clash between the demonstrators and the militia forces had been a simple consequence of and an inevitable response to the brutal attack by the latter on the demonstrators with, inter alia, truncheons, tear-gas bombs and water-cannons.
11. On 13 April 1993 the applicant lodged a request based on section 487 of the Code of Criminal Procedure with the {Gdansk} Regional Court. He sought compensation from the State Treasury for his wrongful conviction in 1983 and his unjustified detention which had lasted 249 days in all. He requested the court to award him an unspecified sum in damages for loss of earnings, injuries allegedly sustained by him in the course of his detention and damage to his health resulting from imprisonment. At the material time the applicant was detained in {Kwidzyn} Prison where he was serving a sentence imposed in other criminal proceedings.
12. On 21 May 1993 the Chief Justice of the {Gdansk} Regional Court informed the applicant that the above request had been referred to Criminal Division IV of that court on 18 May 1993.
13. In a letter of 7 June 1993 the applicant requested the court to inform him of the progress of the proceedings.
14. On 15 June 1993 the {Gdansk} Regional Court ordered the applicant to specify the amount of the damages sought by him and to produce documents relating to the injuries sustained by him during his detention. The applicant specified the amount of the damages in a pleading filed with the court's registry on 25 June 1993.
15. On 19 July 1993 the applicant requested the court to deal with his request as soon as possible. On 30 July 1993 the court informed him that it was dealing with requests for compensation submitted in the first six months of 1992. The applicant's attention was drawn to the fact that he had failed to submit the documents requested on 15 June 1993. The applicant produced the documents in question on an unspecified date in September 1993 and requested the court to list a hearing.
16. On 10 August 1993 the applicant complained to the Ombudsman (Rzecznik Praw Obywatelskich), the Minister of Justice and the {Gdansk} Court of Appeal ({Sad} Apelacyjny) about the slow conduct of the proceedings in his case. On an unspecified date his complaints were referred to the Chief Justice of the {Gdansk} Regional Court, who replied thereto on 6 November 1993. The Chief Justice informed the applicant that there were 28 similar compensation cases registered with the Criminal Division of that court and that the applicant's case was the twentieth on the list. As a consequence, it was difficult to foresee precisely when a hearing in his case would be held.
17. On 26 October 1993 the applicant complained to the Supreme Court about the length of the proceedings in his case. On 9 November 1993 his complaint was referred to the {Gdansk} Court of Appeal which, on 23 December 1993, informed the applicant that his case was currently the sixteenth on the list and that it would probably be dealt with in the first three months of 1994.
18. In the meantime, on 10 November 1993, the applicant had submitted a pleading to the {Gdansk} Regional Court, increasing his claims. In particular, he requested the court to order the State to pay him in addition a monthly amount to compensate him for loss of opportunities. He also informed the court that he was unable to produce any documents relating to the injuries sustained by him during detention since his medical records of 1982 were kept in the prison archives and they could be disclosed only upon the court's order. On 25 November 1993 the court ordered the competent prison authorities to produce the relevant documents; they were filed with the court on 7 December 1993. On the same day the applicant requested the court to list a hearing.
19. In a pleading filed with the court's registry on 29 December 1993 the applicant increased his claims to an unspecified sum.
20. On 5 January 1994 the {Gdansk} Regional Court, in reply to a subsequent complaint from the applicant, informed him that it was still dealing with other requests for compensation submitted prior to his. The court stated, however, that a hearing in his case would be listed as soon as possible.
21. On 24 January 1994 the applicant again complained to the {Gdansk} Regional Court about the excessive length of the proceedings. In a letter of 8 February 1994 the court informed him that it was not feasible to list a hearing for any date in the first three months of 1994.
22. On 14 February 1994 the applicant complained to the Chief Justice of the {Gdansk} Regional Court about the length of the proceedings and asked him when the first hearing would be held. On 23 March 1994 the Chief Justice informed the applicant that his case would probably be dealt with in June or July 1994. He also admitted that, on account of substantial delays in dealing with similar requests for compensation, previous indications as to a possible hearing date appeared to have been inaccurate.
23. On 28 March 1994 the applicant complained to the Minister of Justice about inactivity on the part of the {Gdansk} Regional Court.
24. On 1 June 1994 the {Gdansk} Regional Court listed the first hearing in the applicant's case for 17 June 1994. During the hearing the court took evidence from the applicant who stated, inter alia, that in 1982 he had conducted a business activity and had been a member of the {Gdansk} Trade Guild. The court adjourned the trial sine die since it found that evidence needed to be obtained from medical experts in order to assess whether there was a causal link between the state of the applicant's health and the detention imposed in 1982 — 83. The court also considered it necessary to hear evidence from the applicant's sister and to call for documentary evidence of financial loss (if any) sustained by the applicant as a result of his conviction and the deprivation of his liberty.
25. On 20 June 1994 the court ordered that the following documentary evidence be obtained: firstly, the applicant's updated medical records from the relevant prison authorities; secondly, written information from the competent tax office as to whether the applicant had paid any tax on his income for April and May 1982; thirdly, a certificate from the applicant's former employer stating the applicant's average monthly salary over the period preceding his detention (i.e. from 29 October 1981 to 31 March 1982) and, fourthly, written information from the {Gdansk} Trade Guild on whether the applicant had been a member of the guild and had paid membership fees.
26. On 27 June 1994 the court received the applicant's medical records. On 21 July 1994 the tax office informed the court that the applicant had not been registered as a taxpayer conducting business activities in 1982. Since the company by which the applicant had formerly been employed had failed to produce the certificate requested, the court issued two reminders to it, on 19 July and 1 September 1994. On 15 December 1994 the applicant's employer provided the court with the certificate in question.
27. Meanwhile, in a letter of 25 July 1994, the applicant had asked the trial court when the proceedings would be terminated. On 8 August 1994 the court informed him that procedural steps had been taken to obtain the evidence relevant for the determination of his claims.
28. On 3 and 24 October 1994 the applicant complained to the Chief Justice of the {Gdansk} Regional Court about the length of the proceedings. On 25 October 1994 the Chief Justice informed the applicant that on 20 October 1994 the case-file had been sent to experts at the Faculty of Forensic Medicine of the {Gdansk} Academy of Medicine. Therefore, the date of the next hearing could not be fixed until the experts had submitted their report.
29. On 18 November 1994 the court, after finding that the experts had not fixed a date for the applicant to be examined, ordered that the registry supervise the experts' work and report to the presiding judge on the progress of the process of obtaining evidence.
30. On 1 December 1994 the applicant was examined by a neurologist who expressed the opinion that he should also undergo a brain tomography examination. The Faculty of Radiology of the {Gdansk} Academy of Medicine, at the court's request, fixed the date of the examination for 22 December 1994.
31. In the meantime, on 19 December 1994, the applicant had been granted twenty-four hours' leave from prison and had failed to return. He did not keep his appointment for the brain tomography examination.
32. On 13 January 1995 the {Gdansk} Regional Court stayed the proceedings, after being informed by the prison authorities that the applicant was still being searched for. On 17 February 1995 the court resumed the proceedings as the applicant had informed it that service of a summons or other court documents on him could be effected at his home address. Subsequently the court requested the experts to fix another date for the brain tomography examination. The examination was to be carried out on 24 April 1995 and the court ordered that on that day the applicant, who had in the meantime been redetained, be taken from prison to the experts.
33. However, on 11 April 1995, the Chief Justice of the {Gdansk} Regional Court informed the President of the Criminal Division of that court that the applicant, in his two letters dated 3 April 1995, had refused to consent to the brain tomography examination and had threatened to go on hunger strike in order to obtain a date for the next hearing.
34. On 4 May 1995 the trial court informed the experts that the applicant was unwilling to undergo the brain tomography examination and asked them whether they would be able to prepare their report on the basis of the materials contained in the case file. The experts submitted their report to the court on 23 May 1995.
35. On 23 May 1995 the court again requested the {Gdansk} Trade Guild to submit information on whether the applicant had been a member of the guild in April and May 1982. On 25 May 1995 the court was informed, by telephone, that the applicant had not been a member of the guild from 1980 to 1995. Later, on 30 May 1995, the court established on the basis of unspecified evidence that the applicant, even though he had previously alleged that he had commenced his business activity in 1982, had in fact registered his business with the relevant authorities on 1 August 1990.
36. On 2 June 1995 the {Gdansk} Regional Court held a hearing and heard evidence from the applicant's sister. During the hearing the applicant confirmed that he was unwilling to undergo the brain tomography examination. On the same day the court pronounced a decision granting the applicant's claims in part. It awarded him the sum of 5,000 Polish zlotys (PLN), of which PLN 2,500 was for pecuniary damage and PLN 2,500 for non-pecuniary damage.
37. On 5 July 1995, on the applicant's appeal of 9 June 1995, the {Gdansk} Court of Appeal quashed the first-instance decision and remitted the case to the {Gdansk} Regional Court, finding, in particular, that the lower court had failed to establish properly a causal link between the state of the applicant's health and his detention. In the meantime, on 26 June 1995, the applicant had requested the court to terminate the proceedings as soon as possible.
38. On 17 July 1995 the {Gdansk} Regional Court ordered that a fresh report be obtained from the neurologist who had prepared the previous report.
39. In his pleading of 19 July 1995 the applicant increased his claims to an unspecified sum.
40. On 17 August 1995 the applicant complained to the court that the length of the proceedings in his case was excessive. On 23 August 1995 the court informed him that the next hearing would be listed after obtaining the report from the expert.
41. On 28 August 1995 the expert informed the court that he was unable to prepare a more extensive report on the applicant's state of health without the help of the brain tomography examination.
42. In a letter of 12 September 1995, received at the court's registry on 25 September 1995, the applicant requested the court to proceed with his case.
43. On 11 October 1995 the court held a hearing and heard evidence from the expert. The trial was adjourned since the court decided that evidence should be heard from two witnesses, namely K.D., a doctor, and A.P., the prosecutor who had detained the applicant on remand in May 1982. Until 14 December 1995 the court was unable to establish the address of (and thus to serve a summons on) A.P.
44. On 12 January 1996 the court held the next hearing and heard evidence from K.D.; however, the trial was adjourned to 9 February 1996 since A.P. had failed to appear before the court. On 9 February 1996 the trial was again adjourned for the same reason. During a subsequent hearing, which was held on 6 March 1996 in the applicant's presence, the court heard evidence from A.P. and pronounced a decision granting the applicant compensation in the sum of PLN 6,800 for pecuniary and non-pecuniary damage. The full text of the decision was served on the applicant on 18 March 1996. Since he did not appeal against it within the statutory time-limit of seven days, the decision became final and enforceable on 26 March 1996. On 1 October 1996 the applicant went to the Financial Department of the {Gdansk} Regional Court and received the sum awarded, in cash.
II. Relevant domestic law and practice
45. At the material time the domestic provisions setting out the State's liability for wrongful conviction or for unjustifiably depriving an individual of his liberty in the course of criminal proceedings against him were contained in Chapter 50 of the Polish Code of Criminal Procedure of 1969, entitled «Compensation for unjustified conviction, detention on remand or arrest». The Code is no longer in force as it was repealed and replaced by the Code of Criminal Procedure of 6 June 1997, currently referred to as the «New Code of Criminal Procedure».
46. Section 487 of the Code of Criminal Procedure of 1969 provided, insofar as relevant:
«1. An accused who, as a result of the reopening of the criminal proceedings against him or of lodging an extraordinary appeal, has been acquitted or resentenced under a more lenient substantive provision, shall be entitled to compensation from the State Treasury for the damage which he has suffered in consequence of having served the whole or a part of the sentence imposed on him.»
4. The provisions of the present chapter shall be applied by analogy to manifestly unjustified arrest or detention on remand.»
47. Section 488 of that Code provided, insofar as relevant:
«1. A request for compensation shall be submitted to a regional court in whose jurisdiction the decision giving rise to the request for compensation was given at first instance. ...»
2. The court shall consist of three judges. Cases relating to requests for compensation shall be given priority and no court fees shall be required from the applicant.»
48. A request for compensation based on the foregoing provisions was examined by a criminal court. In those proceedings the court applied the rules of criminal procedure; however, in respect of such questions as the evaluation of the pecuniary or non-pecuniary damage sustained by an accused, the court applied the relevant principles set out in the Civil Code. The person concerned was entitled to compensation for any financial loss (e.g. loss of work or earnings), damage to health and psychological harm resulting from the execution of the sentence or detention on remand. In order to determine the amount of the damages due for loss of work or earnings the court was obliged to establish the earning capacity which the applicant would have had if he had not been convicted and detained and to deduct from the sum so determined his necessary everyday expenses and, if appropriate, other spending or losses (see the decision of the Supreme Court of 19 April 1995, No. WZ 71/95, published in OSP 1995/12/235).
49. The court primarily applied the rules of evidence contained in the Code of Criminal Procedure. However, according to well-established legal theory and practice, the court also applied the relevant rules of civil procedure. In particular, since the main issue involved in such proceedings was financial reparation for a miscarriage of justice, and not the determination of any criminal charge, the court applied a general principle of civil procedure that the burden of producing evidence and the burden of proof lay on the claimant.
50. In such matters as the admissibility and assessment of evidence the court essentially applied the relevant provisions of the Code of Criminal Procedure, providing, in particular, that the court could admit evidence either of its own motion or at the parties' request and assess it on the basis of its own conviction. However, in cases where it was impossible or difficult to establish with precision the facts relevant for the determination of the damages due for loss of work or earnings (such as the earning capacity of the applicant, his income and expenses), the court was required, applying by analogy section 322 of the Code of Civil Procedure, to fix the amount of such damages on the basis of its own assessment of all the relevant circumstances (see the resolution reached by the Plenary Supreme Court on 7 June 1958, No. Prez. 729/58, published in OSN 1958, No. 4, item 34).
51. Under Section 10 § 2 of the Code of Criminal Procedure organs conducting criminal proceedings were, if necessary, obliged to inform the parties to the proceedings of their procedural rights and duties.
PROCEEDINGS BEFORE THE COMMISSION
52. Mr Edward Humen applied to the Commission on 7 April 1994. He alleged firstly that the proceedings in the {Gdansk} Regional Court, which concerned his claim for compensation for his wrongful conviction under martial law and his unjustified detention, had been unreasonably long. He further maintained that, in three separate sets of criminal proceedings against him, the Polish courts had convicted him on the basis of insufficient evidence and that they had incorrectly assessed the evidence presented before them. In respect of one of those three sets of criminal proceedings against him, the applicant also alleged that his right to be released pending trial had not been respected. Lastly, the applicant complained about the fact that he had been refused a temporary suspension of his sentence. He did not invoke any specific provision of the Convention in support of his complaints.
53. The Commission examined the applicant's complaints under Article 6 § 1 and Article 5 § 3 of the Convention. On 3 December 1997 the Commission (Second Chamber) declared the application (No. 26614/95) admissible insofar as it concerned the complaint about the length of the proceedings relating to the determination of the applicant's claim for compensation for wrongful conviction and unjustified detention. It declared the remainder of the application inadmissible. In its report of 20 May 1998 (former Article 31), the Commission expressed the opinion that there had been a violation of Article 6 § 1 (eight votes to six). The full text of the Commission's opinion and of the dissenting opinion contained in the report is reproduced as an annex to this judgment <*>.
<*> Note by the Registrar. A copy of the Commission's report is obtainable from the Registry.
FINAL SUBMISSIONS TO THE COURT
54. The applicant, in his pleading, requested the court to hold that there had been a breach of Article 6 § 1 of the Convention and to award him just satisfaction under Article 41 of the Convention.
55. The Government, for their part, requested the Court in their memorial to find that Article 6 § 1 of the Convention had not been violated in the present case.
AS TO THE LAW
Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
56. The applicant complained that the length of the proceedings in his case had exceeded a «reasonable time». He relied on Article 6 § 1 of the Convention, which provides, insofar as relevant:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...».
57. The applicability of Article 6 § 1 to the case was not disputed. The Court sees no reason to hold otherwise. The proceedings in question concerned a dispute over the applicant's right to compensation for his wrongful conviction and unjustified detention, which is a «civil right» within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention (see the Georgiadis v. Greece judgment of 29 May 1997, Reports 1997-III, pp. 958 — 59, §§ 30 — 36).
A. Period to be taken into consideration
58. The Court notes that the period to be taken into consideration began not on 13 April 1993, when the applicant initiated the proceedings, but on 1 May 1993, when Poland's declaration recognising the right of individual petition for the purposes of former Article 25 of the Convention took effect.
Contrary to the Government's contention that that period ended on 6 March 1996, when the {Gdansk} Regional Court pronounced the second decision on the merits of the case, the Court finds that the relevant date was 26 March 1996, when that decision became final and enforceable.
Accordingly, the proceedings lasted two years and nearly eleven months.
59. However, in order to assess the reasonableness of the length of time in question, the Court will have regard to the stage reached in the proceedings on 1 May 1993 (see, among other authorities, the Podbielski v. Poland judgment of 30 October 1998, Reports 1998-VIII, p. 3395, § 31).
B. Reasonableness of the length of the proceedings
60. The reasonableness of the length of proceedings must be assessed in the light of the particular circumstances of the case and having regard to the criteria laid down in the Court's case-law, in particular the complexity of the case, the conduct of the applicant and of the relevant authorities, and the importance of what was at stake for the applicant in the litigation (see, among other authorities, the Styranowski v. Poland judgment of 30 October 1998, Reports 1998-VIII, p. 3376, § 47).
1. Complexity of the case
61. The applicant maintained that the issues involved in the determination of his claim had not been complex. Moreover, the trial court could have simplified the process of obtaining evidence by, for instance, applying Section 322 of the Code of Civil Procedure and fixing the amount of compensation on the basis of its own assessment and all the relevant circumstances.
62. The Government disagreed. In their opinion there had been several factors rendering the case complex. The first and most important among them was the fact that the applicant's claim related partly to events which had occurred some eleven years previously. This made it difficult to establish facts relevant for the determination of the case such as the extent of the injuries allegedly sustained by the applicant during his detention and whether there was a causal link between his detention and the deterioration of his health. They further maintained that, given the nature of the applicant's claims, the trial court had had to obtain expert reports and extensive documentary evidence relating to his previous employment and earning capacity.
63. The Court considers that certain features of the case were complex. It was essential to obtain medical evidence in order to resolve the issue of whether there was a causal link between the applicant's detention and the deterioration of his health. In addition, the trial court, in order to assess the pecuniary damage sustained by the applicant in consequence of serving his sentence, had to obtain from several sources comprehensive evidence relating to his employment and loss of earnings.
2. Conduct of the applicant
64. The applicant contended that his conduct had not contributed to the length of the proceedings. In particular, he considered that his refusal to undergo the brain tomography examination had been legitimate since, eventually, the courts had determined his claim without the help of that particular examination.
65. The Government argued that the conduct of the applicant and, more particularly, his refusal to co-operate with medical experts, had been the main factor resulting in the proceedings being substantially prolonged. They stressed that the preparation of the medical experts' reports had been significantly delayed because he had not kept his appointment for the brain tomography examination on 20 December 1994 and had later refused to undergo that examination. In the Government's opinion, such behaviour had amounted to a breach of the applicant's obligation to prove the facts relevant to his claim.
They also pointed out that the applicant had misinformed the court of certain important facts concerning his previous business activity, which had prolonged the process of obtaining evidence. Referring to the initial stage of the proceedings, the Government submitted that certain delays had been due to the applicant's conduct. In that respect they stressed that it had taken him several months (from 13 April to September 1993) to produce the documents relating to his claim, as requested by the court, and that in addition he had failed to submit his claim with adequate precision.
66. The Court firstly reiterates that only delays attributable to the State may justify a finding of failure to comply with the «reasonable time» requirement (see, among other authorities, the Proszak v. Poland judgment of 16 December 1997, Reports 1997-VIII, p. 2774, § 40). Secondly, it notes that although the applicant's conduct in the initial stages of the case, especially prior to the first hearing held on 17 June 1994, cannot be regarded as hindering the progress of the proceedings, his subsequent behaviour was scarcely consistent with the diligence which should normally be shown by a claimant. His failure to submit himself to a brain tomography examination — which in the view of the experts was necessary to determine properly what injuries had been sustained by him — or, at least, to inform the court without undue delay of his decision not to undergo that examination undoubtedly delayed the proceedings, as did his inaccurate account of certain facts relating to his employment (see paragraphs 31 — 35 above).
3. Conduct of the judicial authorities and the question of what was at stake for the applicant
67. The applicant alleged that, given the importance of what had been at stake for him in the proceedings, the Polish courts had failed to act with due diligence in dealing with his case. He stressed that, on account of the political situation in Poland, he had not been able to submit his claim to the courts for more than ten years. His claim had concerned compensation for a wrongful and politically-motivated conviction and he had been seeking satisfaction not only for economic loss but for injury to his feelings and reputation. Therefore, the nature of the claim had required the domestic courts to display «special diligence» in handling his case.
He further pointed out that there had been two substantial periods of inactivity on the part of the authorities: the first from 13 April 1993 to 17 June 1994 and the second from 17 June 1994 to 2 June 1995. The first hearing in his case had been held more than fourteen months after his claim had been submitted. Later, the case had been adjourned for nearly a year and a significant part of that period had been wasted in connection with the unnecessary brain tomography examination.
68. The Government maintained that by the time the applicant had set the compensation proceedings in motion, he had already been acquitted by the Supreme Court. Therefore, what remained at stake for him in the litigation were purely financial interests, not injury to his feelings or reputation.
In the Government's submission, the courts had not been responsible for any significant delays in the proceedings. The Government admitted that in the early stages of the case there had been some delay, in particular in the preparation of the case for the first hearing. However, that delay had been due to the backlog of similar compensation cases pending at the time in the {Gdansk} Regional Court and, at least in part, to the fact that the applicant had failed to produce the documents requested by the court. In the subsequent course of the proceedings the courts had acted diligently and expeditiously and had done everything possible to bring the applicant's claim to a final determination.
69. The Court notes that by the time the applicant initiated the compensation proceedings, his reputation, insofar as it had been damaged by the wrongful and politically-motivated conviction, had already been restored as a result of the fact that his conviction had been quashed by the Supreme Court on 3 March 1993 (see paragraph 10 above). All that was at stake in those proceedings was, therefore, a compensation claim.
It is true that it took the {Gdansk} Regional Court fourteen months to prepare the applicant's case for the first hearing and that the backlog of similar cases (twenty-eight of them) cannot be seen as a convincing explanation for the entire length of that period. However, except for that instance of failure to make progress in the proceedings, the Court does not find any substantial period of inactivity for which the authorities could be held responsible.
During the period under consideration the case was twice heard at first instance and once on appeal. The hearings were held at reasonable intervals and adjourned only when it was necessary to obtain evidence (see paragraphs 24 and 36 — 44 above). When the case was adjourned for about a year (from 17 June 1994), the {Gdansk} Regional Court did not remain passive: not only did it obtain extensive medical and documentary evidence but it also duly supervised the experts' work and made efforts to ensure that the process of obtaining evidence followed its proper course (see paragraphs 25 — 30 above).
In view of these facts, the Court considers that, on the whole, the authorities did not fail to act with all due diligence in the conduct of the applicant's case.
4. Conclusion
70. In conclusion, regard being had to all the circumstances of the case, the length of the proceedings complained of cannot be regarded as unreasonable.
There has therefore not been a breach of Article 6 § 1 of the Convention.
FOR THESE REASONS THE COURT UNANIMOUSLY
Holds that there has been no breach of Article 6 § 1 of the Convention.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 15 October 1999.