Решение ЕСПЧ от 01.07.2010
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 01.07.2010. 25551/05. 01.07.2010. https://bukva.ai/docs/reshenie-2555105
«Дело „Владимир Петрович Королев (Vladimir Petrovitch Korolev) против Российской Федерации“ (жалоба № 25551/05) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ КОРОЛЕВ (VLADIMIR PETROVITCH
KOROLEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 25551/05)
РЕШЕНИЕ
<1> Перевод с французского ООО «Развитие правовых систем».
Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая 1 июля 2010 г. Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание указанную жалобу, поданную 27 июля 2004 г.;
проведя совещание, вынес следующее Решение:
ФАКТЫ
Заявитель Владимир Петрович Королев является гражданином Российской Федерации, 1954 года рождения, и проживает в г. Оренбурге (Российская Федерация).
Обстоятельства дела
Обстоятельства дела, как они представлены заявителем, могут быть изложены следующим образом.
Заявитель обжаловал в судебном порядке решение начальника паспортно-визовой службы регионального управления внутренних дел <2> об отказе в доступе к документам, относившимся к задержке в выдаче ему нового заграничного паспорта.
<2> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Паспортно-визовая служба Управления внутренних дел по Свердловской области (примеч. переводчика).
25 сентября 2001 г. Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга оставил жалобу заявителя без удовлетворения. 13 ноября 2001 г. Свердловский областной суд в кассационном порядке отменил решение районного суда и вернул дело на новое рассмотрение в районный суд.
16 апреля 2002 г. районный суд удовлетворил жалобу заявителя и обязал начальника паспортно-визовой службы предоставить заявителю возможность ознакомиться со всеми материалами и информацией, связанными с выдачей ему паспорта. Кроме того, районный суд предписал паспортно-визовой службе вернуть заявителю 22,50 (двадцать два рубля пятьдесят копеек) российского рубля (то есть менее 1 (одного) евро) в качестве возмещения судебных расходов.
4 июля 2002 г. данное судебное решение было оставлено без изменения в порядке кассационного производства и вступило в законную силу.
Из материалов дела невозможно точно определить, исполнил ли орган власти государства-ответчика решение суда в части, касающейся предоставления заявителю доступа к материалам и информации, и, если исполнил, то когда именно. Все нижеперечисленные шаги, предпринятые заявителем после вступления судебного решения в законную силу, были направлены исключительно на взыскание 22,50 рубля, присужденных ему районным судом.
22 июля 2002 г. районный суд выдал исполнительный лист для взыскания исключительно указанной денежной суммы. 28 апреля 2003 г. судебный пристав возбудил исполнительное производство.
15 декабря 2003 г. заявитель обратился в районный суд с жалобой на бездействие судебного пристава. 22 декабря 2003 г. судья признал, что данная жалоба не соответствовала нормам процессуального права, и попросил заявителя в срок до 5 января 2004 г. привести свою жалобу в соответствие с обозначенными процессуальными положениями. От заявителя, в частности, требовалось подкрепить доказательствами свои обвинения относительно предполагаемого неисполнения судебного решения судебным приставом.
31 декабря 2003 г. заявитель дополнил свою жалобу.
6 января 2004 г. суд счел, что заявителем не были соблюдены нормы процессуального права, и оставил его жалобу без рассмотрения. 10 февраля 2004 г. Свердловский областной суд оставил решение суда первой инстанции без изменения.
ЖАЛОБЫ
Заявитель жаловался, что неисполнение органами государственной власти решения судов государства-ответчика о присуждении ему денежной суммы повлекло за собой нарушение его прав, предусмотренных статьей 6 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель также жаловался на оставление судами Российской Федерации без рассмотрения его жалобы на бездействие судебного пристава.
Кроме того, заявитель утверждал со ссылкой на статью 6 Конвенции, что суды Российской Федерации допустили различные нарушения норм процессуального права, в том числе в части, касающейся сроков, установленных законодательством государства-ответчика.
ПРАВО
Европейский Суд прежде всего должен определить, являлись ли жалобы заявителя приемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии со статьей 35 Конвенции в редакции Протокола № 14 к Конвенции (вступившего в силу 1 июня 2010 г.).
Протоколом № 14 к Конвенции статья 35 Конвенции была дополнена новым критерием приемлемости жалоб, а именно:
«3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи 34, если он сочтет, что...»
b) заявитель не понес значительного ущерба, если только принцип уважения прав человека, как они определены в настоящей Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения жалобы по существу и при условии, что на этом основании не может быть отказано в рассмотрении никакого дела, которое не было надлежащим образом рассмотрено внутригосударственным судом».
Статья 20 Протокола № 14 к Конвенции устанавливает, что новый критерий приемлемости применяется с момента вступления Протокола в силу ко всем жалобам, находящимся на рассмотрении Европейского Суда, за исключением тех, которые к этому моменту были объявлены приемлемыми. Принимая во внимание обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд считает необходимым в первую очередь определить, соответствуют ли жалобы заявителя новому критерию приемлемости жалоб.
При этом Европейский Суд будет исходить из того, что новый критерий приемлемости жалоб в долгосрочной перспективе направлен на то, чтобы позволить Европейскому Суду быстрее отсеивать дела, не заслуживающие рассмотрения по существу, и, соответственно, сфокусироваться на своей первоочередной задаче, состоящей в обеспечении юридической защиты прав человека в Европе (пояснительный доклад к Протоколу № 14 к Конвенции, CETS № 194, § 39 и 77 — 79, далее — пояснительный доклад). Высокие Договаривающиеся стороны явным образом желали, чтобы Европейский Суд посвящал больше времени делам, которые заслуживают рассмотрения по существу как с точки зрения правовых интересов отдельных заявителей, так и в более общем контексте права Конвенции и европейского общественного порядка, элементом которого является Конвенция (пояснительный доклад, § 77). Недавно Высокие Договаривающиеся стороны предложили Европейскому Суду применять новый критерий приемлемости жалоб в полном объеме и рассмотреть иные возможности применения принципа de minimis non curat praetor <3> (план действий, утвержденный на Конференции высокого уровня по вопросу о будущих перспективах Европейского Суда по правам человека, г. Интерлакен, 19 февраля 2010 г., § 9 (c).
<3> Minimis non curat praetor (лат.) — претор не занимается пустяками (незначительными делами) (примеч. редактора).
A. Понес ли заявитель значительный ущерб
Основным элементом нового критерия приемлемости жалоб является вопрос о том, понес ли заявитель «значительный ущерб». Бесспорно, условия применения нового критерия требуют толкования и предоставляют Европейскому Суду определенную гибкость сверх той, которой он ранее пользовался в рамках существующих критериев приемлемости жалоб (пояснительный доклад, § 78 и 80).
По мнению Европейского Суда, нельзя исчерпывающим образом определить условия применения нового критерия, как и ряда других критериев, используемых в Конвенции. Соответственно, Высокие Договаривающиеся стороны ожидают от Европейского Суда, что он сформулирует объективные критерии для целей применения нового правила, прибегнув к последовательному развитию прецедентной практики (пояснительный доклад, § 80).
Базируясь на вышеупомянутом общем принципе de minimis non curat praetor, новый критерий зиждется на идее о том, что правонарушение, даже если чисто юридически оно действительно имело место, должно достигать минимального уровня тяжести, чтобы заслуживать рассмотрения в международном суде. Оценка этого минимального уровня по своей сути относительна и зависит от совокупности обстоятельств дела (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., § 100, Series A, № 161). Тяжесть нарушения должна оцениваться с учетом как субъективного восприятия заявителя, так и объективного расклада в конкретном деле.
В обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд прежде всего поражен незначительностью, даже почти ничтожностью имущественного ущерба, побудившего заявителя подать жалобу в Европейский Суд. Жалобы заявителя определенным образом сводятся к невыплате властями государства-ответчика денежной суммы, эквивалентной менее чем одному евро, которая была присуждена заявителю российскими судами.
Европейский Суд осознает, что последствия финансовых потерь не должны измеряться абстрактно; имущественный ущерб даже в малом размере может быть значительным в конкретной ситуации соответствующего лица, учитывая экономическую ситуацию в стране или регионе его проживания. Однако даже с учетом разнообразия экономических условий Европейский Суд считает, что незначительная сумма, о которой идет речь в настоящем деле, без каких-либо сомнений оказала минимальное влияние на жизнь заявителя.
В то же время Европейский Суд отдает себе отчет в том, что затронутый имущественный интерес не является единственным элементом, позволяющим определить, понес ли заявитель значительный ущерб. В действительности нарушение Конвенции может иметь отношение к решающему вопросу принципиального характера и, соответственно, сопровождаться значительным ущербом, не затрагивая имущественные интересы. Не исключено, что такая ситуация могла бы иметь место в настоящем деле, если бы заявитель жаловался, например, на несоблюдение органами государственной власти его законного права на ознакомление с материалами рассмотрения его заявления паспортно-визовой службой. Однако заявитель не оспаривал то, как исполнялось решение суда государства-ответчика, ограничившись жалобой на имущественный ущерб. Соответственно, Европейский Суд не видит какого-либо посягательства на осуществление права на доступ заявителя к материалам рассмотрения его заявления — основной вопрос, рассмотренный судами Российской Федерации.
Несомненно, упорство заявителя в вопросе взыскания с органа государственной власти государства-ответчика 22,50 рубля являлось следствием его субъективного восприятия, согласно которому в данной ситуации речь шла о решающем принципиальном вопросе. Несмотря на свою значимость, этот элемент недостаточен для того, чтобы Европейский Суд на его основе сделал вывод о том, что заявитель понес значительный ущерб. Должна существовать возможность подкрепления субъективного восприятия заявителя относительно последствий предполагаемых нарушений объективными мотивами. Однако Европейский Суд не обнаруживает подобного подкрепления в настоящем деле, поскольку принципиальный вопрос, по всей вероятности, был разрешен в пользу заявителя.
Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд делает вывод о том, что заявитель не понес значительного ущерба в связи с предполагаемыми нарушениями Конвенции.
B. Требуется ли рассмотрение жалобы по существу исходя из принципа уважения прав человека, как они определены в настоящей Конвенции и Протоколах к ней
Второй элемент нового критерия призван служить защитительной оговоркой (пояснительный доклад, § 81), обязывая Европейский Суд продолжить рассмотрение жалобы даже если заявитель не понес значительного ущерба, если только принцип уважения прав человека, как они определены в настоящей Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения жалобы по существу. Европейский Суд отмечает, что данная формулировка является идейным продолжением второго предложения пункта 1 статьи 37 Конвенции, которое выполняет аналогичную функцию в контексте прекращения производства по делу. Похожая формулировка использована в пункте 1 статьи 39 Конвенции применительно к заключению мировых соглашений.
Европейский Суд отмечает, что конвенционные органы последовательно толковали данные положения как возлагающие на них обязанность продолжать рассмотрение жалобы даже в случае, если стороны заключили мировое соглашение или имелись иные основания для прекращения производства по делу. Именно применение данного правила побудило Европейский Суд признать необходимым более углубленное рассмотрение дела, в котором были подняты вопросы общего характера, касавшиеся соблюдения Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» (Tyrer v. United Kingdom), жалоба № 5856/72 <4>, доклад Европейской комиссии по правам человека от 14 декабря 1976 г., § 2, р. 2, Series B, № 24).
<4> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 5 (примеч. редактора).
Подобные вопросы общего характера встают, например, когда необходимо конкретизировать обязательства государств в соответствии с Конвенцией или призвать власти государства-ответчика к решению структурной проблемы, затрагивающей иных лиц, находящихся в такой же ситуации, что и заявитель. Таким образом, Европейский Суд нередко приходил на основании статей 37 и 39 Конвенции к необходимости проверки того, была ли решена затронутая в деле проблема общего характера и были ли аналогичные правовые вопросы разрешены Европейским Судом в других делах (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу «Джан против Австрии» (Can v. Austria) от 30 сентября 1985 г., § 15 — 18, Series A, № 96; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лежэ против Франции (прекращение производства по делу)» ( Léger v. France) от 30 марта 2009 г., жалоба № 19324/02, § 51).
Рассматривая настоящее дело под таким углом, как того требует новый подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции, и принимая во внимание задачи, возложенные на него в соответствии со статьей 19 Конвенции, Европейский Суд не видит настоятельной необходимости, касающейся общественного порядка, которая оправдывала бы рассмотрение дела по существу. Прежде всего, он неоднократно ранее выносил решения по вопросам, идентичным вопросу, поднятому в настоящем деле, и тщательно проверял обязательства государства, возложенные Конвенцией на Договаривающиеся стороны в связи с этим (см., среди многих иных прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II; Постановление Европейского Суда по делу «Бурдов против Российской Федерации» (Burdov v. Russia) от 7 мая 2002 г., жалоба № 59498/00 <5>, ECHR 2002-III; и Постановление Европейского Суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)» (Burdov v. Russia (N 2) от 15 января 2009 г., жалоба № 33509/04 <6>, ECHR 2009). Кроме того, как Европейский Суд, так и Комитет Министров Совета Европы рассматривали структурную проблему неисполнения решений, вынесенных судами Российской Федерации, и обращали внимание на необходимость принятия мер общего характера для предупреждения подобных нарушений в будущем (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)» (Burdov v. Russia (N 2) и Промежуточные резолюции Комитета Министров Совета Европы CM/ResDH(2009)43 от 19 марта 2009 г. и CM/ResDH(2009)158 от 3 декабря 2009 г.). Рассмотрение настоящей жалобы по существу не привнесло бы ничего нового в этом вопросе.
<5> См.: Путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2002 год (примеч. редактора).
<6> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. № 4 (примеч. редактора).
Европейский Суд делает вывод, что принцип уважения прав человека, как они определены в настоящей Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения настоящей жалобы по существу.
C. Было ли дело надлежащим образом рассмотрено судом государства-ответчика
Подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции не позволяет объявить жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу на основании нового критерия приемлемости жалоб, если дело не было надлежащим образом рассмотрено судом государства-ответчика. Авторы представили данное условие в качестве второй защитительной оговорки (пояснительный доклад, § 82), целью которой является обеспечение рассмотрения каждого дела судом как на уровне государства-ответчика, так и на европейском уровне; иными словами, речь идет о недопущении отказа в правосудии. Данная оговорка также совместима с принципом субсидиарности, в особенности в том виде, в котором он вытекает из статьи 13 Конвенции, которая требует предоставления на внутригосударственном уровне эффективного средства правовой защиты, позволяющего обжаловать нарушение.
По мнению Европейского Суда, обстоятельства настоящего дела в их совокупности не свидетельствуют о наличии отказа в правосудии на уровне государства-ответчика. Первоначальные жалобы заявителя на решения органов государственной власти были рассмотрены судами двух инстанций, и по результатам такого рассмотрения эти жалобы были удовлетворены. Последующая жалоба заявителя на бездействие судебного пристава при взыскании присужденной ему суммы компенсации судебных расходов была оставлена без удовлетворения районным судом в связи с несоблюдением требований процессуального законодательства Российской Федерации. Заявителем не были соблюдены эти нормы, так как он не подал повторно свою жалобу, как его просил судья. Данная ситуация не может быть квалифицирована как отказ в правосудии по вине органов государственной власти государства-ответчика.
Что касается предполагаемых нарушений двумя судами норм процессуального права, Конвенция не наделяет заявителя правом подачи новой жалобы на уровне государства-ответчика после того, как дело было рассмотрено в последней инстанции (см. Решение Европейского Суда по делу «Трегубенко против Украины» (Tregoubenko v. Ukraine) от 21 октября 2003 г., жалоба № 61333/00; и Решение Европейского Суда по делу «Ситков против Российской Федерации» (Sitkov v. Russia) от 9 ноября 2004 г., жалоба № 55531/00 <7>). Тот факт, что рассматриваемые жалобы не были переданы на новое рассмотрение в суд в соответствии с законодательством государства-ответчика, не является, по мнению Европейского Суда, препятствием для применения нового критерия приемлемости жалоб. Иное толкование помешало бы Европейскому Суду объявить неприемлемой любую жалобу, даже незначительную, если она связана с возможным нарушением со стороны суда государства-ответчика, вынесшего решение в последней инстанции. Европейский Суд полагает, что подобный подход не может быть признан ни приемлемым, ни соответствующим цели и предмету нового положения.
<7> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 7 (примеч. редактора).
Европейский Суд делает вывод, что дело заявителя было надлежащим образом рассмотрено судом Российской Федерации по смыслу подпункта «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции.
D. Выводы
В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что настоящая жалоба должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу на основании подпункта «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции в редакции Протокола № 14 к Конвенции. Данный вывод избавляет Европейский Суд от необходимости определять, соответствовала ли жалоба иным условиям приемлемости.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF
APPLICATION NO. 25551/05
BY VLADIMIR PETROVICH KOROLEV
AGAINST RUSSIA
The European Court of Human Rights (First Section), sitting on 1 July 2010 as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 27 July 2004,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant, Mr Vladimir Petrovich Korolev, is a Russian national who was born in 1954 and lives in Orenburg, in the Russian Federation.
The circumstances of the case
The facts of the case, as submitted by the applicant, may be summarised as follows.
The applicant sued the Head of the Passport and Visa Department at the Regional Directorate of the Interior for having denied him access to documents pertaining to a delay in issuing his new travel passport.
On 25 September 2001 the Verkh-Isetskiy District Court of Ekaterinburg dismissed the applicant's claim. On 13 November 2001 the Sverdlovskiy Regional Court quashed the judgment on appeal and referred the case back to the District Court.
On 16 April 2002 the District Court allowed the applicant's claim, ordering the Head of the Passport and Visa Department to allow the applicant access to all the documents and materials relating to the issuing of his passport. The court also held that the Passport and Visa Department should pay the applicant 22.50 Russian roubles ((RUB) — less than one euro) in compensation for the court fees.
On 4 July 2002 this judgment was upheld on appeal and became final.
It is not evident from the case file if and when the respondent authority complied with the judgment in the part concerning the applicant's access to his file. All reported actions taken by the applicant in the wake of the judgment were solely aimed at recovering the RUB 22.50 awarded by the District Court.
On 22 July 2002 the District Court issued a writ of execution which was explicitly limited to the payment of the court's award of RUB 22.50. On 28 April 2003 the bailiff initiated enforcement proceedings.
On 15 December 2003 the applicant challenged the bailiff's inactivity before the District Court. On 22 December 2003 the judge found the complaint to fall short of the procedural requirements and requested the applicant to comply therewith by 5 January 2004. The applicant was in particular requested to substantiate the bailiff's alleged failure.
The applicant supplemented his complaint on 31 December 2003.
On 6 January 2004 the court found that the applicant had not complied with the said requirements and dismissed the complaint without considering its merits. On 10 February 2004 the Sverdlovskiy Regional Court upheld that decision.
COMPLAINTS
The applicant complained that the authorities' failure to pay him the amount awarded by the domestic courts had violated his rights under Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. He also complained under Article 6 of the domestic courts' refusal to consider the application he had lodged complaining of the bailiffs' inactivity.
Referring also to Article 6, the applicant furthermore complained of various breaches of domestic procedural requirements by the domestic courts, notably of the time-limits provided for by domestic law.
THE LAW
The Court must first determine whether the complaints are admissible under Article 35 of the Convention, as amended by Protocol No. 14 which entered into force on 1 June 2010.
The Protocol added a new admissibility requirement to Article 35 which, in so far as relevant, provides as follows:
«3. The Court shall declare inadmissible any individual application submitted under Article 34 if it considers that:»
(b) the applicant has not suffered a significant disadvantage, unless respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto requires an examination of the application on the merits and provided that no case may be rejected on this ground which has not been duly considered by a domestic tribunal.»
In accordance with Article 20 of the Protocol, the new provision shall apply from the date of its entry into force to all applications pending before the Court, except those declared admissible. In view of the circumstances of the present case the Court finds it appropriate to examine at the outset whether the applicant's complaints comply with this new admissibility requirement.
In doing so, the Court will bear in mind that the purpose of the new admissibility criterion is, in the long run, to enable more rapid disposal of unmeritorious cases and thus to allow it to concentrate on the Court's central mission of providing legal protection of human rights at the European level (see Explanatory Report to Protocol No. 14, CETS No. 194 («Explanatory Report»), §§ 39 and 77 — 79). The High Contracting Parties clearly wished that the Court devote more time to cases which warrant consideration on the merits, whether seen from the perspective of the legal interest of the individual applicant or considered from the broader perspective of the law of the Convention and the European public order to which it contributes (see Explanatory Report, § 77). More recently, the High Contracting Parties invited the Court to give full effect to the new admissibility criterion and to consider other possibilities of applying the principle de minimis non curat praetor (see Action Plan adopted by the High Level Conference on the Future of the European Court of Human Rights, Interlaken, 19 February 2010, § 9 (c)).
A. Whether the applicant has suffered a significant disadvantage
The main element contained in the new admissibility criterion is the question of whether the applicant has suffered a «significant disadvantage». It is common ground that these terms are open to interpretation and that they give the Court some degree of flexibility, in addition to that already provided by the existing admissibility criteria (see Explanatory Report, §§ 78 and 80).
In the Court's view, these terms are not susceptible to exhaustive definition, like many other terms used in the Convention. The High Contracting Parties thus expected the Court to establish objective criteria for the application of the new rule through the gradual development of the case-law (see Explanatory Report, § 80).
Inspired by the above-mentioned general principle de minimis non curat praetor, the new criterion hinges on the idea that a violation of a right, however real from a purely legal point of view, should attain a minimum level of severity to warrant consideration by an international court. The assessment of this minimum level is, in the nature of things, relative and depends on all the circumstances of the case (see, mutatis mutandis, Soering v. the United Kingdom, 7 July 1989, § 100, Series A no. 161). The severity of a violation should be assessed, taking account of both the applicant's subjective perceptions and what is objectively at stake in a particular case.
In the circumstances of the present case, the Court is struck at the outset by the tiny and indeed almost negligible size of the pecuniary loss which prompted the applicant to bring his case to the Court. The applicant's grievances were explicitly limited to the defendant authority's failure to pay a sum equivalent to less than one euro awarded to him by the domestic court.
The Court is conscious that the impact of a pecuniary loss must not be measured in abstract terms; even modest pecuniary damage may be significant in the light of the person's specific condition and the economic situation of the country or region in which he or she lives. However, with all due respect for varying economic circumstances, the Court considers it to be beyond any doubt that the petty amount at stake in the present case was of minimal significance to the applicant.
The Court is mindful at the same time that the pecuniary interest involved is not the only element to determine whether the applicant has suffered a significant disadvantage. Indeed, a violation of the Convention may concern important questions of principle and thus cause a significant disadvantage without affecting pecuniary interest. It could even have been so in the present case had the applicant complained, for example, of the authorities' failure to enforce his legitimate right to consult his file at the Passport and Visa Department. Yet, the applicant did not challenge the execution of the domestic judgment in that part, limiting his claims solely to pecuniary damage. Thus, the Court can see no hindrance to the enforcement of the applicant's right of access to his file, which was the main purpose of the domestic litigation at issue.
Admittedly, the applicant's insistence on the payment of 22.50 Russian roubles by the respondent authority may have been prompted by his subjective perception that it was an important question of principle. Although relevant, this element does not suffice for the Court to conclude that he suffered a significant disadvantage. The applicant's subjective feeling about the impact of the alleged violations has to be justifiable on objective grounds. However, the Court does not perceive any such justification in the present case, as the main issue of principle was in all likelihood resolved to the applicant's advantage.
In view of the foregoing, the Court concludes that the applicant has not suffered a significant disadvantage as a result of the alleged violations of the Convention.
B. Whether respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto requires an examination of the application on the merits
The second element contained in the new criterion is intended as a safeguard clause (see Explanatory Report, § 81) compelling the Court to continue the examination of the application, even in the absence of any significant damage caused to the applicant, if respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto so requires. The Court notes that the wording is drawn from the second sentence of Article 37 § 1 of the Convention where it fulfils a similar function in the context of decisions to strike applications out of the Court's list of cases. The same wording is used in Article 39 § 1 as a basis for securing a friendly settlement between the parties.
The Court notes that the Convention organs have consistently interpreted those provisions as compelling them to continue the examination of a case, notwithstanding its settlement by the parties or the existence of any other ground for striking the case out of its list. A further examination of a case was thus found to be necessary when it raised questions of a general character affecting the observance of the Convention (see Tyrer v. the United Kingdom, no. 5856/72, Commission's report of 14 December 1976, Series B no. 24, p. 2, § 2).
Such questions of a general character would arise, for example, where there is a need to clarify the States' obligations under the Convention or to induce the respondent State to resolve a structural deficiency affecting other persons in the same position as the applicant. The Court has thus been frequently led, under Articles 37 and 39, to verify that the general problem raised by the case had been or was being remedied and that similar legal issues had been resolved by the Court in other cases (see, among many others, Can v. Austria, 30 September 1985, §§ 15 — 18, Series A no. 96, and Léger v. France (striking out) [GC], no. 19324/02, § 51, 30 March 2009).
Considering the present case in this way, as required by new Article 35 § 3 (b), and having regard to its responsibilities under Article 19 of the Convention, the Court does not see any compelling reason of public order (ordre public) to warrant its examination on the merits. Firstly, the Court has on numerous occasions determined issues analogous to that arising in the instant case and ascertained in great detail the States' obligations under the Convention in that respect (see, among many others, Hornsby v. Greece, 19 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II; Burdov v. Russia, no. 59498/00, ECHR 2002-III; and Burdov v. Russia (no. 2), no. 33509/04, ECHR 2009). Secondly, both the Court and the Committee of Ministers have addressed the systemic problem of non-enforcement of domestic judgments in the Russian Federation and the need for adoption of general measures to prevent new violations on that account (see Burdov (no. 2), cited above, and the Committee of Ministers' Interim Resolutions CM/ResDH(2009)43 of 19 March 2009 and CM/ResDH(2009)158 of 3 December 2009). An examination on the merits of the present case would not bring any new element in this regard.
The Court concludes that respect for human rights, as defined in the Convention and the Protocols thereto, does not require an examination of the present application on the merits.
C. Whether the case was duly considered by a domestic tribunal
Article 35 § 3 (b) does not allow the rejection of an application on the ground of the new admissibility requirement if the case has not been duly considered by a domestic tribunal. Qualified by the drafters as a second safeguard clause (see Explanatory Report, § 82), its purpose is to ensure that every case receives a judicial examination whether at the national level or at the European level, in other words, to avoid a denial of justice. The clause is also consistent with the principle of subsidiarity, as reflected notably in Article 13 of the Convention, which requires that an effective remedy against violations be available at the national level.
In the Court's view, the facts of the present case taken as a whole disclose no denial of justice at the domestic level. The applicant's initial grievances against the State authorities were considered at two levels of jurisdiction and his claims were granted. His subsequent complaint against the bailiff's failure to recover the judicial award in his favour was rejected by the District Court for non-compliance with domestic procedural requirements. The applicant failed to comply with those requirements, not having resubmitted his claim in accordance with the judge's request. This situation does not constitute a denial of justice imputable to the authorities.
As regards the alleged breaches of domestic procedural requirements by those two courts, the Convention does not grant the applicant a right to challenge them in further domestic proceedings once his case has been decided at final instance (see Tregubenko v. Ukraine (dec.), no. 61333/00, 21 October 2003, and Sitkov v. Russia (dec.), no. 55531/00, 9 November 2004). That these complaints were not subject to further judicial review under domestic law does not, in the Court's view, constitute an obstacle for the application of the new admissibility criterion. To construe the contrary would prevent the Court from rejecting any claim, however insignificant, relating to alleged violations imputable to a final national instance. The Court finds that such an approach would be neither appropriate nor consistent with the object and purpose of the new provision.
The Court concludes that the applicant's case was duly considered by a domestic tribunal within the meaning of Article 35 § 3 (b).
D. Conclusion
In view of the foregoing, the Court finds that the present application must be declared inadmissible in accordance with Article 35 § 3 (b) of the Convention, as amended by Protocol No. 14. This conclusion obviates the need to consider if the application complies with other admissibility requirements.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Declares the application inadmissible.