Постановление ЕСПЧ от 03.10.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 03.10.2013. 59913/11. 03.10.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5991311
«Дело „Зеленевы (Zelenevy) против Российской Федерации“ (жалоба № 59913/11)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЗЕЛЕНЕВЫ (ZELENEVY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 59913/11)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 3 октября 2013 года)
<1> Перевод с французского Г.А. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 3 января 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Зеленевы против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Линоса-Александра Сисилианоса,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 10 сентября 2013 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 59913/11, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Российской Федерации: Еленой Валерьевной и Николаем Андреевичем Зеленевыми (далее — заявительница и заявитель соответственно, вместе — заявители), — 31 августа 2011 г.
2. Интересы заявителей представлял П.А. Финогенов, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявительница и ее сын, заявитель, в частности, утверждали, что внутригосударственные власти не исполнили свою обязанность содействовать в исполнении решений об определении места жительства заявителя по месту жительства заявительницы.
4. 9 мая 2012 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявители родились в 1976 и 2010 годах соответственно и проживают в г. Москве и деревне Осеево (Московская область) соответственно.
6. В феврале 2010 года заявительница заключила брак с А.З. В этом браке 7 июня 2010 г. у них родился заявитель.
7. Отношения между супругами ухудшились, и 14 июля 2010 г. А.З. заставил заявительницу уйти из дома. А.З. удерживал грудного ребенка, запрещая заявительнице с ним любые контакты.
8. 2 августа 2010 г. заявительница подала иск, требуя развода и определения места жительства ребенка с ней.
9. 30 ноября 2010 г. Щелковский районный суд Московской области <3> (далее — Щелковский суд) вынес решение о разводе заявительницы и А.З., определив место жительства заявителя с заявительницей.
<3> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Щелковский городской суд Московской области (примеч. переводчика).
Суд мотивировал свое решение следующим образом:
«Учитывая, что выбор места жительства ребенка должен быть продиктован интересами ребенка, принимая во внимание, что речь идет о малолетнем ребенке, для развития которого любовь и забота матери имеют основное значение, а также, что А.З. препятствует реализации родительских прав Зеленевой, суд принял решение в пользу истицы...».
10. 10 марта 2011 г. Московский областной суд, рассмотрев кассационную жалобу, оставил без изменения решение от 30 ноября 2010 г.
A. Первая попытка исполнения решения суда
11. Столкнувшись с отказом А.З. исполнить решение добровольно, 11 апреля 2011 г. заявительница подала в суд заявление о выдаче исполнительного листа. После того, как исполнительный лист был получен, она передала его в службу судебных приставов Щелковского района.
12. Постановлением от 21 апреля 2011 г. судебный пристав Л. отказала в возбуждении исполнительного производства в связи с тем, что резолютивная часть судебного решения не содержала никаких обязанностей А.З. по совершению каких-либо действий в пользу заявительницы.
13. В связи с этим заявительница подала в суд заявление с просьбой разъяснить решение суда от 30 ноября 2010 года. 26 апреля 2011 г. Щелковский суд отклонил ее требование, сославшись на то, что спорное решение было вполне ясным.
14. 28 апреля 2011 г. заявительница обжаловала постановление судебного пристава от 21 апреля 2011 г. Эта жалоба оставалась без рассмотрения в течение пяти месяцев, и 12 сентября 2011 г. Щелковский суд признал ее неприемлемой без какой-либо мотивировки.
15. 24 января 2012 г. Московский областной суд отменил определение от 12 сентября 2011 г. и направил дело в тот же суд, который своим решением от 22 марта 2012 г. удовлетворил жалобу заявительницы. Суд постановил, что решение от 30 ноября 2010 г. не было исполнено по причине бездействия судебного пристава. С точки зрения суда, судебный пристав не имел законных оснований для отказа в возбуждении исполнительного производства, а исполнительный лист соответствовал действующему законодательству. Суд обвинил судебного пристава в том, что он не воспользовался своим правом обращения в суд для разъяснения порядка исполнения рассматриваемого судебного решения. Соответственно, он отменил оспоренное постановление судебного пристава.
16. По свидетельству властей Российской Федерации, это решение впоследствии было отменено при обжаловании. Копия решения от 22 марта 2012 г., предоставленная властями Российской Федерации, содержала отметку Щелковского суда, согласно которой это решение вступило в законную силу 24 апреля 2012 г.
B. Вторая попытка исполнения решения суда
17. Столкнувшись с неисполнением решения суда от 30 ноября 2010 г., заявительница предъявила иск в суд с целью обязать А.З. отдать ей ребенка в течение недели.
18. Рассмотрение этого иска откладывалось несколько раз из-за неявок А.З. в суд. В итоге 17 августа 2011 г. Щелковский суд удовлетворил иск заявительницы и обязал А.З. отдать заявительнице ребенка в течение 10 дней по адресу, указанному в решении суда. Кроме того, суд решил обратить данное решение к немедленному исполнению.
В тот же день исполнительный лист был выдан заявительнице.
19. 18 августа 2011 г. судебный пристав Л. вынес постановление о возбуждении исполнительного производства. В тот же день Л., ее коллега М.Н. и заявительница направились по месту жительства А.З. с целью исполнения судебного решения, но там они никого не нашли. Л. оставила визитную карточку и копию своего постановления от 18 августа.
20. 18 августа 2011 г. А.З. явился в службу судебных приставов, подписал требуемые документы и объяснил, что он собирается обратиться в суд с иском с целью определения места жительства его сына с ним, и что он не отдаст ребенка своей бывшей супруге до тех пор, пока суд не вынесет решение по его иску.
21. 19 августа 2011 г. судебный пристав вынес постановление об оплате А.З. исполнительского сбора в связи с его отказом исполнить решение суда.
22. По утверждению властей Российской Федерации, в тот же день А.З. вместе с ребенком внезапно появился по месту жительства заявительницы, указанному в судебном решении. Заявительницу он не нашел, но там была ее семья (отец, мать, дочь, сестра и племянник). Члены семьи заявительницы утверждали, что она не проживает по этому адресу с 1998 года. А.З. напрасно прождал заявительницу в течение трех дней, и, составив акт о попытке передать ребенка, он ушел из квартиры.
23. 29 августа 2011 г. судебный пристав составил акт о неисполнении судебного решения.
24. 30 сентября 2011 г. судебный пристав пришел по месту жительства А.З. Последний представил ему свидетельство о добровольном исполнении судебного решения, датированное 19 августа 2011 г., с подписью матери истицы.
25. Заявительница утверждает, что узнала об этом только 20 октября 2011 г., во время посещения судебного пристава. В связи с этим она подтвердила, что проживает в течение шести месяцев в другом месте, и оставила свои новые координаты.
26. Заявительница подала в суд жалобу на бездействие службы судебных приставов. В решении от 17 января 2012 г. Щелковский суд в отсутствие заявительницы, судебных приставов и А.З. отклонил жалобу как необоснованную. Он постановил, что она не находилась, начиная с 1998 года, по адресу, указанному в решении от 17 августа 2011 г., а проживала в деревенском доме за городом. Он указал, что отсутствие заявительницы по месту жительства, указанному в решении суда, сделало невозможным его исполнение. Далее он отметил, что ни компетентные органы, ни суд не исследовали, были ли санитарные условия в деревенском доме удовлетворительны для проживания ребенка.
Дело не содержит информации о дате выдачи судебного решения заявительнице и возможном обжаловании данного решения.
27. Судебный пристав обратился в суд с ходатайством о приостановлении исполнительного производства по решению суда от 17 августа 2011 г. в связи с тем, что А.З. предъявил новый иск, в котором он просил определить место жительства ребенка с ним.
28. Определением от 28 декабря 2011 г. Щелковский суд отклонил это ходатайство, указав, что в соответствии с законодательством предъявление нового иска не приостанавливает исполнения решения суда от 17 августа 2011 г.
1. Разбирательство по делу об административном правонарушении в отношении А.З. в связи с его отказом исполнять решение суда
29. 10 ноября 2011 г. Комиссия по делам несовершеннолетних администрации Щелковского района (далее — Комиссия) на основании статьи 5.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ) составила в отношении А.З. протокол об административном правонарушении в связи с его отказом исполнять решение суда, предписывающее передать ребенка матери, а также в связи с противодействием любому посещению заявительницей ребенка.
30. А.З. возражал против этого обвинения. Он утверждал, что, несмотря на его несогласие с решениями суда от 30 ноября 2010 г. и 17 августа 2011 г., он предпринял попытку исполнить решение суда и явился по месту жительства заявительницы. В заключение он сообщил, что его стремление исполнить решение суда было неудачным по вине бывшей супруги.
31. 7 декабря 2011 г. в отсутствие заявительницы Комиссия собралась для того, чтобы заслушать А.З., а также мать и сестру заявительницы. Комиссия приняла к сведению объяснения, сделанные А.З. и двумя свидетельницами, в соответствии с которыми заявительница не находилась по адресу, указанному в решении суда на момент прихода А.З., и фактически более не проживала по этому адресу в течение двух лет. Комиссия пришла к выводу об отсутствии административного правонарушения и прекратила производство, возбужденное в отношении А.З.
2. Решение органа опеки и попечительства
32. 28 декабря 2011 г. заявительница подала заявление в отдел по делам опеки и попечительства администрации Щелковского района (далее — орган опеки и попечительства). На основании статьи 77 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ) она просила об отобрании ребенка у отца.
33. 30 декабря 2011 г. руководитель органа опеки и попечительства после посещения места проживания ответил заявительнице, что условия проживания ребенка были удовлетворительными, и нет оснований для отобрания ребенка у отца.
3. Отказ в возбуждении уголовного дела в отношении А.З.
34. 30 июня 2011 г. заявительница обратилась в полицию с заявлением о возбуждении в отношении А.З. уголовного дела по факту похищения ребенка.
35. 9 июля 2011 г. Отдел полиции района Лосино-Петровский <4> Щелковского района отказал в возбуждении уголовного дела по причине отсутствия события преступления. Он указал, что, будучи допрошенным в рамках проведения предварительной проверки, А.З. объяснил, что после рождения ребенка заявительница бросила его с ребенком и переехала в свой деревенский дом в Московской области. По мнению А.З., не было никаких сомнений, что заявительница проживала в своем деревенском доме, а не в московской квартире, поскольку, по его словам, у нее были сложные отношения с ее матерью.
<4> Лосино-Петровский — город в Щелковском районе Московской области (примеч. переводчика).
36. Постановлением от 2 ноября 2011 г. сотрудник полиции района Лосино-Петровский отказал в возбуждении уголовного дела в отношении А.З. Впоследствии прокурор отменил это постановление и назначил дополнительную проверку. Разбирательство не завершено до настоящего времени.
C. Третья попытка исполнения решения суда
37. В письмах от 1 ноября 2011 г., 16 февраля, 14 марта и 28 мая 2012 г. судебный пристав напоминал А.З. о его обязанности исполнить решение суда от 17 августа 2011 г. и информировал о том, что в случае неисполнения указанного решения к нему будут применены административные меры. А.З. подтвердил получение этих писем.
38. 29 августа 2011 г., 14 марта и 30 марта 2012 г. Л. признавала А.З. виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.15 КоАП РФ, в связи с его отказом исполнить решение суда и каждый раз налагала на него штраф. А.З. не возражал против этих решений и выплатил указанные штрафы.
39. Постановлением от 4 апреля 2012 г. Л. направила поручение в службу судебных приставов г. Москвы с целью установить место жительства заявительницы. В ожидании результатов поручения она приостановила исполнительное производство.
40. Постановлением от 25 мая 2012 г. Л., констатируя неисполнение решения суда, решила применить «меры принудительного исполнения» и возобновила исполнительное производство.
D. Исковое заявление А.З., направленное на определение места жительства заявителя с отцом
41. В неустановленную дату А.З. подал в Щелковский суд исковое заявление, направленное на определение места жительства заявителя с отцом.
42. Определением от 6 июня 2012 г. суд оставил заявление без рассмотрения в связи с тем, что истец не присутствовал на заседаниях, несмотря на два уведомления.
43. По требованию А.З. суд 5 декабря 2012 г. отменил указанное определение и направил дело на рассмотрение по существу.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
44. Федеральный закон от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» предусматривает, что судебный пристав-исполнитель в трехдневный срок со дня поступления к нему исполнительного документа выносит постановление о возбуждении исполнительного производства либо об отказе в возбуждении исполнительного производства (пункт 8 статьи 30 Закона).
45. В случае неясности положений исполнительного документа, способа и порядка его исполнения взыскатель, должник, судебный пристав-исполнитель вправе обратиться в суд с заявлением о разъяснении его положений, способа и порядка его исполнения (пункт 1 статьи 32).
46. Исполнительное производство прекращается судом в случаях: a) смерти стороны исполнительного производства, b) утраты возможности исполнения исполнительного документа, обязывающего должника совершить определенные действия (воздержаться от совершения определенных действий), c) отказа взыскателя от получения вещи, изъятой у должника при исполнении исполнительного документа, содержащего требование о передаче ее взыскателю, d) в иных случаях, когда федеральным законом предусмотрено прекращение исполнительного производства (пункт 1 статьи 43).
47. Исполнительный документ, по которому исполнительное производство прекращено, остается в материалах прекращенного исполнительного производства и не может быть повторно предъявлен к исполнению (пункт 5 статьи 44).
48. Исполнительный документ, по которому взыскание не производилось или произведено частично, возвращается взыскателю, если взыскатель своими действиями препятствует исполнению исполнительного документа (подпункт «b» <5> пункта 1 статьи 46). В этом случае судебный пристав-исполнитель выносит постановление об окончании исполнительного производства (пункты 2 — 3 статьи 46). В случае возвращения взыскателю исполнительного документа он вправе требовать возобновления исполнительного производства.
<5> Имеется в виду подпункт 6 (примеч. переводчика).
49. Исполнительное производство оканчивается судебным приставом-исполнителем в случае фактического исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе (подпункт 1 пункта 1 статьи 47).
50. В случаях неисполнения должником требований, содержащихся в исполнительном документе, в срок, установленный для добровольного исполнения, или в течение суток в случае немедленного исполнения, пристав-исполнитель выносит постановление о взыскании исполнительского сбора и устанавливает должнику новый срок для исполнения (пункт 1 статьи 105). При неисполнении должником требований, содержащихся в исполнительном документе, без уважительных причин во вновь установленный срок судебный пристав-исполнитель составляет в отношении должника протокол об административном правонарушении в соответствии с КоАП РФ и устанавливает новый срок для исполнения (пункт 2 статьи 105).
51. Кодекс об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. предусматривает административную ответственность за неисполнение родителями обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних (статья 5.35). Это нарушение состоит, в том числе, в лишении их права на общение с родителями или в неисполнении одним из родителей судебного решения об определении места жительства детей. Это правонарушение влечет наложение административного штрафа в размере до 3 000 рублей.
52. Согласно статье 17.15 КоАП РФ неисполнение должником содержащихся в исполнительном документе требований неимущественного характера влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от одной тысячи до двух тысяч пятисот рублей и от двух тысяч до двух тысяч пятисот рублей в случае повторения нарушения.
53. При непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей. При отобрании ребенка орган опеки и попечительства обязан незамедлительно уведомить прокурора, обеспечить временное устройство ребенка и обратиться в суд с иском о лишении родителей родительских прав (статья 77 СК РФ).
54. Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ <6> предусматривает, что в случае нарушения права на исполнение вступившего в силу решения заинтересованные лица имеют право требовать компенсацию морального вреда. Он устанавливает, что для получения компенсации пострадавшая сторона должна предъявить требование в порядке, предусмотренном Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.
<6> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Федеральный закон «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (примеч. редактора).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
55. Заявители утверждали, что национальные власти не исполнили судебные решения, устанавливающие место жительства заявителя с заявительницей. В этом отношении они ссылались на статьи 3, 6, 8 и 13 Конвенции.
Европейский Суд считает, что при обстоятельствах данного дела жалоба в том виде, в котором она сформулирована заявителями, требует рассмотрения только на основании статьи 8 Конвенции. Принимая решение по основному вопросу, затрагивающему право на уважение частной и семейной жизни, он считает, что нет необходимости отдельно рассматривать другие жалобы, сформулированные на основании статей 3, 6 и 13 Конвенции (Постановление Европейского Суда по делу «Y.U. против Российской Федерации» (Y.U. v. Russia) от 13 ноября 2012 г., жалоба № 41354/10, § 82, и Постановление Европейского Суда по делу «Аманалакьоай против Румынии» (Amanalachioai v. Romania) от 26 мая 2009 г., жалоба № 4023/04, § 63). Статья 8 Конвенции предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Доводы сторон
56. Власти Российской Федерации утверждали, что, с одной стороны, решение суда от 30 ноября 2010 г., которым суд расторг брак и определил место жительства ребенка с заявительницей, не содержало никаких обязанностей для отца в части возвращения ребенка матери, что явилось причиной, с их точки зрения, неисполнения данного решения. Они утверждают, с другой стороны, что неисполнение решения от 17 августа 2011 г. имело место исключительно из-за заявительницы, которая предположительно препятствовала исполнительному производству, не проживая по адресу, указанному в решении суда. Ссылаясь на правовые средства, которыми располагали судебные приставы для исполнения решений суда, и цитируя Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии» (Ignaccolo-Zenide v. Romania), жалоба № 31679/96, § 102, ECHR 2000-I, которое подтверждало их точку зрения, власти Российской Федерации считали, что российские органы приняли все меры для исполнения решения суда и соединения двух заявителей.
57. Заявители оспаривали этот довод. В первую очередь заявительница ставила в вину внутригосударственным властям то, что ими не были приняты все меры, которые, по ее словам, позволили бы исполнить решения суда, предписывающие соединение заявителей. Она обвиняла внутригосударственные власти в неоднократных задержках, которые вызвали затягивание процесса. В частности, она считала, что отказ судебного пристава исполнить решение суда от 30 ноября 2010 г. вызвал проволочку и вынудил ее принять правовые меры, излишние, по ее мнению, для возобновления исполнительного производства. Во-вторых, она утверждала, что судебные приставы бездействовали в период между 18 августа и 30 сентября 2011 г. В-третьих, она сообщила, что не была уведомлена об исполнительных действиях 19 августа и 30 сентября 2011 г., и узнала о них с запозданием и случайно, во время посещения службы судебных приставов, из этого она сделала вывод, что не могла должным образом принимать участие во внутригосударственном исполнительном производстве. В-четвертых, заявительница объяснила свое отсутствие по месту жительства 19 августа 2011 г. следующим образом: в ожидании исполнения решения суда она находилась в своем деревенском доме, который расположен, по ее словам, гораздо ближе к месту жительства А.З., чем ее московская квартира. Наконец, заявительница заключила, что объяснения А.З. ясно показывают нежелание с его стороны добровольно исполнить решение суда, и что приставы ничего не предприняли, чтобы заставить его это решение исполнить. В этом отношении заявительница критиковала, в частности, длительность административного разбирательства в Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав и жалела, что оно не привело к санкциям по отношению к А.З.
58. Кроме того, заявители утверждали, что, принимая во внимание возраст заявителя и существенное значение, которое имеет для него материнская любовь, бездействие судебных приставов причинило ему тяжелые страдания.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
59. Отмечая, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям, Европейский Суд признает ее приемлемой.
2. Существо жалобы
60. Европейский Суд напоминает, что статья 8 Конвенции, будучи по своей сути направлена на защиту личности от необоснованного вмешательства со стороны государственных органов, содержит также позитивные обязательства, присущие эффективному «уважению» семейной жизни в качестве автономного понятия с точки зрения Конвенции. Что касается обязательства государства принимать позитивные меры, статья 8 Конвенции включает в себя право родителя на меры, направленные на соединение его со своим ребенком, и обязательство национальных властей их предпринять (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии», § 94, и Постановление Европейского Суда по делу «Момуссо и Уошингтон против Франции» (Maumousseau and Washington v. France) от 6 декабря 2007 г., жалоба № 39388/05, § 83).
61. Однако это обязательство не является абсолютным, поскольку иногда соединение родителя с его ребенком не может произойти немедленно и может потребовать подготовки. Ее характер и степень зависят от обстоятельств каждого дела, но при этом понимание и сотрудничество всех заинтересованных лиц всегда остаются важным фактором. Если внутригосударственные власти должны приложить все усилия для содействия подобному сотрудничеству, их обязательства использовать принудительные меры в данном вопросе должны быть ограниченными: они должны учитывать интересы, права и свободы этих лиц и, в частности, интересы ребенка и его права, предусмотренные статьей 8 Конвенции (упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии», § 94, и Постановление Европейского Суда по делу «Ханамирова против Российской Федерации» (Khanamirova v. Russia) от 14 июня 2011 г. жалоба № 21353/10, § 49).
62. В заключение Европейский Суд напоминает, что адекватность характера мер оценивается по скорости их реализации: разбирательства, связанные с распределением родительских прав, включая исполнение решения, вынесенного по результатам такого разбирательства, требуют срочного исполнения, поскольку временной промежуток может привести к непоправимым последствиям для взаимоотношений между ребенком и его родителем, который с ним не проживает (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии», § 102, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Y.U. против Российской Федерации», § 94, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Момуссо и Уошингтон против Франции», § 83).
b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
63. Европейский Суд отмечает прежде всего, что в данном деле не оспаривается, что связь между заявителями относится к семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции. Он констатировал, что решение суда от 30 ноября 2010 г., устанавливающее место жительства заявителя с заявительницей, и решение от 17 августа 2011 г., предписывающее соединение заявителей, до сих пор не исполнены.
Поэтому Европейский Суд должен определить, приняли ли внутригосударственные власти все необходимые и адекватные меры, которые можно было от них ожидать, для содействия исполнению этих решений.
(i) Что касается исполнения решения от 30 ноября 2010 г.
64. Европейский Суд не убежден доводом властей Российской Федерации, согласно которому решение суда от 30 ноября 2010 г. (см. § 9 настоящего Постановления) не содержало обязанности отца отдать ребенка заявительнице и что, следовательно, оно было неисполнимо. Он отмечает в этой связи, что, по мнению компетентного внутригосударственного суда, указанное решение не требовало дополнительного разъяснения (см. § 13 настоящего Постановления).
65. Европейский Суд отмечает, в частности, что бездействие судебных приставов было осуждено внутригосударственным судом. Действительно, решением от 22 марта 2012 г. Щелковский суд отменил оспариваемое постановление судебного пристава и возложил ответственность за неисполнение решения суда на службу судебных приставов (см. § 15 настоящего Постановления).
66. Европейский Суд отмечает, что служба судебных приставов не действовала со скоростью, требуемой для такого рода дел. Серьезная задержка была вызвана действиями судебного пристава Л., которая отказала в возбуждении исполнительного производства по решению суда от 30 ноября 2010 г. Это постановление судебного пристава, отмененное впоследствии судом, вынудило заявительницу начать не являвшееся необходимым судебное разбирательство (см. §§ 13 и 17 настоящего Постановления) с целью получить судебное решение, разъясняющее резолютивную часть первоначального судебного решения.
67. Задержка, продолжавшаяся почти девять месяцев, считая от первого решения суда от 30 ноября 2010 г. и до второго решения суда от 17 августа 2011 г., которое за ним последовало, плохо согласуется с позитивным обязательством государства в делах подобного рода, требующих выполнения безотлагательных действий (см. § 62 настоящего Постановления).
(ii) Что касается исполнения решения суда от 17 августа 2011 г.
68. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации придают большое значение тому факту, что заявительница не проживала по адресу, указанному в решении суда (см. §§ 18 и 22 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации делают из этого вывод, что заявительница отказалась от того, чтобы решение суда было исполнено, и ставят, таким образом, неисполнение решения ей в вину.
69. Европейский Суд не убеждает данный довод. Он считает, что он опровергается обстоятельствами дела. Европейский Суд сразу отмечает недостаток того, что заявительница своевременно не предоставила свой новый адрес. Тем не менее, как следует из дела, ни стороны разбирательства, ни служба судебных приставов не рассматривали это обстоятельство как основание для прекращения исполнительного производства по делу. Действительно, внутригосударственное законодательство дает судебному приставу право окончить производство в случае эффективного исполнения решения суда или возвратить исполнительный лист истцу в случае, если он препятствует исполнительному производству. Между тем в данном случае судебный пристав не использовала свои полномочия. В то же время, принимая во внимание, что решение суда не было исполнено, она продолжила исполнительное производство, установив новые сроки и составив протокол в отношении А.З. за неисполнение судебного решения. Что касается ответчика, он оплатил все штрафы, не требуя прекращения исполнительного производства. Европейский Суд также отмечает, что заявительница не отказалась от исполнительного производства, а, напротив, увеличила количество обращений и жалоб в различные внутригосударственные органы для возвращения себе ребенка. Кроме того, из дела следует, что исполнительное производство официально возбуждено на внутригосударственном уровне и исполнительные действия продолжаются до сих пор.
70. Европейский Суд в особенности поражен тем обстоятельством, что служба судебных приставов бездействовала даже после 20 октября 2011 г., дня, когда заявительница сообщила свой новый адрес (см. § 25 настоящего Постановления).
71. Европейский Суд не упускает из виду тот факт, что решение суда предписывало вернуть ребенка по указанному адресу. Возникает вопрос: могло ли отсутствие заявительницы по указанному адресу места жительства иметь следствием лишение ее права на исполнение решения? В этом отношении Европейский Суд отмечает, что, хотя ни А.З., ни судебный пристав никогда не затрагивали этот вопрос перед судом с целью прекратить исполнительное производство либо отменить соответствующее судебное решение, создается впечатление, что этот аспект не был оставлен без внимания судом. Действительно, получив жалобу в связи с бездействием приставов, Щелковский суд ее отклонил на том основании, что заявительница не проживала по указанному адресу. Кроме того, в решении от 17 января 2012 г. (см. § 26 настоящего Постановления) он отметил, что не проводилось какой-либо экспертизы санитарных условий нового места жительства заинтересованного лица. Тем не менее из этого решения никоим образом не следует, что Щелковский суд объявил заявительницу утратившей право на исполнение решения.
Поскольку ни внутригосударственные власти, ни ответчик не придали решающего значения этому факту, Европейский Суд находит, что право заявительницы на исполнение решения суда в ее пользу не утрачено до настоящего времени.
72. Применяя к делу критерий безотлагательных действий, Европейский Суд подчеркивает, что, поскольку со стороны властей требуется особая тщательность, когда идет речь об опеке над ребенком, требование безотлагательных действий является гораздо более строгим в случаях, когда ребенок находится в младенческом возрасте. Благополучие заявителя требовало его немедленного соединения с матерью. Европейский Суд отмечает в этой связи, что суд страны, который вынес решение в пользу его матери, подчеркнул основное значение, которое имеют для новорожденного материнская забота и любовь. Он полагает, что любое длительное неисполнение решения суда и, следовательно, любая задержка в возвращении ребенка матери не могут не причинить ему дополнительные страдания и серьезную травму (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии» и Постановление Европейского Суда по делу «Фушкэ против Румынии» ( Fuºcã v. Romania) от 13 июля 2010 г., жалоба № 34630/07, § 42, в этих делах проблема неисполнения состояла в значительной степени в отказе подростков быть возвращенными к одному из родителей или встречаться с ним после длительной разлуки).
73. Власти Российской Федерации не предоставили удовлетворительных объяснений, касающихся бездействия службы судебных приставов. Внутригосударственные власти оставались достаточно пассивными. Они посетили место жительства А.З. только два раза, 18 августа и 30 сентября 2011 г., после вынесения решения суда. В последнюю дату судебный пристав, хотя и нашел А.З. дома с ребенком, не предпринял никаких попыток исполнения решения суда. Кроме того, Европейский Суд удивляет, что 4 апреля 2012 г. судебный пристав направил поручение с целью установления нового места жительства заявительницы, тогда как из дела следует, что адрес заявительницы был известен как судебному приставу, так и А.З. (см. соответственно §§ 25 и 35 настоящего Постановления). Это поручение было совершенно бесполезно, а также привело к затягиванию исполнительного производства на семь недель.
74. Европейский Суд считает, что служба судебных приставов уклонялась от своей роли, которая состояла в том, чтобы осуществлять разбирательство в наилучших интересах сторон. Он отмечает, в частности, что помимо отсутствия визитов по месту жительства А.З., судебные приставы не информировали заявительницу о развитии событий в течение процедуры и не привлекали ее к процессу исполнения. Так, во время посещения ими 30 сентября 2011 г. места жительства А.З. судебные приставы не уведомили заявительницу, несмотря на очевидный интерес последней принять участие в этом визите. Более того, получив свидетельство о добровольном исполнении А.З. судебного решения, судебные приставы ограничились тем, что приобщили документ к делу, не уведомив заявительницу. Кроме того, они ни разу не попытались привести А.З. к заявительнице с ребенком, чтобы вернуть ей его.
75. Европейский Суд напоминает, что мать не бездействовала, она не прекращала подавать ходатайства в различные государственные органы: в полицию, органы опеки, суд и Комиссию по делам несовершеннолетних с просьбой применить принудительные меры для исполнения судебного решения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Глейзер против Соединенного Королевства» (Glaser v. United Kingdom) от 19 сентября 2000 г., жалоба № 32346/96, § 70, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фушкэ против Румынии», § 38).
76. Европейский Суд подчеркивает, что с учетом подтвержденного (см. § 20 настоящего Постановления) и постоянного отказа отца вернуть ребенка заявительнице власти уклонились от принятия эффективных и реальных принудительных мер, чтобы побудить родителя, который не исполнял решения суда, их исполнить (Постановление Европейского Суда по делу «Хансен против Турции» (Hansen v. Turkey) от 23 сентября 2003 г., жалоба № 36141/97, § 105). Хотя штрафы, наложенные на А.З. и оплаченные им, оказались малоэффективными в этом отношении, какие-либо другие принудительные меры, судя по всему, не были рассмотрены.
77. Что касается описания правовых средств, сделанного властями Российской Федерации, Европейский Суд напоминает, что отсутствует необходимость абстрактно рассматривать вопрос о том, позволял ли внутренний правовой порядок принять эффективные меры в отношении отца ребенка. Действительно, каждое государство-участник обязано создавать правовую основу, адекватную и достаточную, для обеспечения соблюдения позитивных обязательств в соответствии со статьей 8 Конвенции. Приходится констатировать, что существующие механизмы, описанные властями Российской Федерации, оказались неэффективными для принятия адекватных и достаточных мер с целью соединить ребенка и его мать в кратчайшие сроки в соответствии с решениями судов страны.
78. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что властями не было принято никаких мер для создания необходимых условий для исполнения рассматриваемых судебных решений, будь то принудительные меры в отношении А.З. или подготовительные меры для возвращения ребенка к матери.
79. Европейский Суд постановил, что, несмотря на свободу усмотрения, которой располагает государство-ответчик в этом вопросе, внутригосударственные власти не приняли всех мер, которые могли бы разумно требоваться от них для облегчения исполнения решений Щелковского суда от 30 ноября 2010 г. и 17 августа 2011 г. в пользу заявительницы. Таким образом, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
80. Заявители жаловались на длительность гражданского разбирательства в судах страны. Они ссылались в этом отношении на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который предусматривает:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела... в разумный срок судом...».
81. Европейский Суд напоминает, что жалоба на длительность судебного разбирательства, поданная в Европейский Суд без передачи ее на рассмотрение судов страны — в настоящем деле в рамках иска, основанного на Федеральном законе № 68-ФЗ от 30 апреля 2010 г. — является неприемлемой в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты (см. Решение Европейского Суда по делу «Фахретдинов и другие против Российской Федерации» (Fakhretdinov and Others v. Russia) от 23 сентября 2010 г., жалобы № 26716/09, 67576/09 и 7698/10, § 27). Следовательно, жалоба в части длительности разбирательства в Щелковском суде подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
82. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
83. Заявители требовали 100 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
84. Власти Российской Федерации утверждали, что требуемая сумма превышает суммы, которые Европейский Суд присуждает по аналогичным делам.
85. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителям совместно 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
86. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал жалобу на нарушение статьи 8 Конвенции приемлемой, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям 10 000 евро (десять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 октября 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.