Постановление ЕСПЧ от 29.05.2018
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 29.05.2018. 54184/11. 29.05.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5418411
«Дело „ООО „КД-КОНСАЛТИНГ“ (OOO KD-KONSALTING) против Российской Федерации» (жалоба № 54184/11)
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ООО „КД-КОНСАЛТИНГ“ (OOO KD-KONSALTING)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 54184/11)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с французского языка Е.Г. Кольцова.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 29 августа 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «ООО „КД-Консалтинг“ против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Хелены Ядерблом, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 7 мая 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
1. Дело было инициировано жалобой № 54184/11, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) компанией ООО «КД-Консалтинг» (далее — компания-заявительница) 8 августа 2011 г.
2. Интересы компании-заявительницы представлял М.Т. Халлаев, адвокат, практикующий в г. Владикавказе. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Г.О. Матюшкиным, далее руководителем Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде М.А. Федоровым, а затем действующим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде М.Л. Гальпериным.
3. Компания-заявительница жаловалась, в частности, на то, что отклонение судом требований о компенсации вреда, причиненного ей в результате изъятия и удержания государственными органами ее имущества, а также последующей утраты данного имущества, нарушило ее право на уважение собственности, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
4. 24 января 2017 г. жалоба на нарушение права на уважение собственности была коммуницирована властям Российской Федерации, а в остальной части жалоба была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.
5. Компания-заявительница зарегистрирована в форме общества с ограниченной ответственностью с местом нахождения в г. Москве.
6. 8 апреля 2007 г. сотрудники милиции осмотрели складские помещения, принадлежащие ОАО «Северо-Осетинский химзавод», подозревая данное общество в незаконном производстве и сбыте цинка. В ходе осмотра были обнаружены 711 единиц цинка в чушках общей массой 15,5 тонн, и изложницы для отлива цинка с логотипом производителя ОАО «Электроцинк». В тот же день указанные объекты были изъяты и перевезены для хранения на склад ОАО «Электроцинк». Директор и несколько работников ОАО «Электроцинк» составили и подписали акт о принятии цинка на ответственное хранение.
7. Представитель ОАО «Северо-Осетинский химзавод» предоставил копию договора поставки, сообщив, что цинк принадлежал компании-заявительнице и предназначался для переработки в цинковые белила с целью дальнейшей продажи. В свою очередь компания-заявительница представила документы, подтверждающие факт приобретения металла у другого хозяйственного общества.
8. Следователь обратил внимание на разночтения в представленных документах и 30 мая 2007 г. возбудил уголовное дело в отношении Х. по факту совершения мошенничества с отягчающими обстоятельствами, а именно «приобретения цинка из неустановленного источника путем использования поддельных документов». Ни одно лицо не было признано потерпевшим или гражданским истцом.
9. 9 августа 2009 г. объекты, изъятые и хранившиеся на складе ОАО «Электроцинк», были приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств на основании статей 81 и 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ). 13 февраля 2008 г. другой работник ОАО «Электроцинк» заявил, что цинк в чушках и изложницы были приняты на ответственное хранение в указанную дату и что он складировал их в ином опечатанном помещении.
10. 10 августа 2007 г. следователь решил, что компания-заявительница доказала факт приобретения металла, и вынес постановление о прекращении уголовного дела ввиду отсутствия состава преступления. Однако 7 сентября 2007 г. старший следователь отдела внутренних дел по г. Владикавказу отменил указанное постановление и возобновил предварительное следствие по уголовному делу на основании того, что компания, продавшая цинк, имела признаки фиктивного юридического лица.
11. 5 октября 2007 г. ОАО «Северо-Осетинский химзавод» на основании статьи 125 УПК РФ подало в суд жалобу от своего имени и от имени компании-заявительницы, оспорив постановления о возбуждении уголовного дела и об изъятии цинка в качестве вещественного доказательства, а также выразив свое несогласие с продолжавшимся удержанием металла. 22 октября 2007 г. Ленинский районный суд г. Владикавказа Республики Северная Осетия — Алания (далее — районный суд) оставил жалобу без удовлетворения, согласившись с доводом следователя о том, что удержание цинка являлось необходимым для проведения экспертизы. Данное судебное решение не было обжаловано.
12. В 2007 и 2008 годах были проведены три экспертизы: в ходе первой экспертизы был установлен химический состав изъятых чушек, а по итогам следующих двух экспертиз был сделан вывод о том, что изъятые изложницы не использовались для отлива данных чушек.
13. Представляется, что после проведения упомянутых экспертиз каких-либо следственных действий в рамках уголовного дела более не осуществлялось. Предварительное следствие по делу было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. 28 апреля 2017 г. предварительное следствие по уголовному делу было возобновлено в последний раз.
14. В неустановленную дату в период с июня по сентябрь 2009 года цинк, хранившийся на складе ОАО «Электроцинк», исчез. 13 сентября 2009 г. было возбуждено уголовное дело по факту кражи с отягчающими обстоятельствами. По-видимому, компания-заявительница была проинформирована о хищении цинка в мае 2010 года.
15. Власти Российской Федерации не предоставили в полном объеме материалы уголовного дела, запрошенные Европейским Судом при коммуницировании настоящей жалобы, вследствие чего невозможно определенно установить, какие следственные действия были выполнены. В период с 2009 по 2017 год предварительное следствие несколько раз приостанавливалось в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. 28 апреля 2017 г. предварительное следствие по уголовному делу было возобновлено в последний раз.
C. Жалоба компании-заявительницы, поданная на основании статьи 125 УПК РФ
16. В неустановленную дату компания-заявительница на основании статьи 125 УПК РФ подала в суд жалобу на продолжавшееся удержание цинка государственными органами власти.
17. 24 ноября 2009 г. районный суд удовлетворил жалобу компании-заявительницы. Районный суд отметил, что в соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2008 г. <3> (см. ниже § 31) суду надлежало установить, являлась ли мера в виде изъятия единственным способом обеспечить решение стоящих перед уголовным судопроизводством задач либо существовали иные способы, связанные с меньшими обременениями. Районный суд постановил также, что в материалах дело имелось достаточно доказательств, подтверждавших, что компания-заявительница приобрела цинк законным путем, что ее недобросовестность не была доказана, что ни одно другое лицо не выдвинуло требований в отношении изъятого металла и что продолжавшееся удержание цинка влекло для истца убытки. Районный суд признал, что удержание цинка на данной стадии не являлось обоснованным, и обязал старшего следователя отдела внутренних дел по г. Владикавказу устранить данное нарушение.
<3> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2008 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В. Костылева» (примеч. переводчика).
18. Решение районного суда не было оспорено в порядке кассационного производства. Однако цинк так никогда и не был возвращен компании-заявительнице ввиду его исчезновения со склада, в котором он хранился (см. выше § 14).
19. 8 ноября 2010 г. Президиум Верховного суда Республики Северная Осетия — Алания рассмотрел надзорное представление прокурора Республики Северная Осетия — Алания, отменил судебное решение от 24 ноября 2009 г. и вернул дело для нового рассмотрения.
20. По-видимому, в ходе нового рассмотрения в районном суде компания-заявительница изменила предмет жалобы. Предметом обжалования стало необеспечение следователем сохранности цинка в нарушение Положения от 20 августа 2002 г. <4> (см. ниже § 33).
<4> Так в тексте. Имеется в виду Положение о хранении и реализации предметов, являющихся вещественными доказательствами, хранение которых до окончания уголовного дела или при уголовном деле затруднительно, утвержденное Постановлением Правительства Российской Федерации от 20 августа 2002 г. № 620 (примеч. переводчика).
21. 30 ноября 2010 г. районный суд оставил жалобу компании-заявительницы без удовлетворения, напомнив, что по данному виду споров у судов отсутствовали полномочия по осуществлению надзора за предварительным расследованием в целом. Соответственно, районный суд счел, что у него отсутствовали полномочия для принятия решения по вопросу законности изъятия цинка и размещения его на складе ОАО «Электроцинк», и отметил, что лишь суд, который рассматривал бы дело о привлечении к уголовной ответственности лиц, обвиняемых в краже вещественных доказательств, мог вынести решение по жалобам компании-заявительницы.
22. 19 января 2011 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания оставил без удовлетворения кассационную жалобу компании-заявительницы.
D. Производство по требованиям о возмещении убытков
23. 16 июня 2010 г. компания-заявительница предъявила иск к властям Российской Федерации о взыскании убытков, возникших в результате изъятия, удержания и исчезновения цинка.
24. ОАО «Электроцинк», привлеченное к участию в деле в качестве третьего лица, заявило, что оно не заключало договоров хранения цинка с государственными органами, которые осуществляли уголовное преследование, а также что принятие работниками данного общества указанного металла на ответственное хранение не было согласовано с его руководством.
25. 9 ноября 2010 г. Арбитражный суд Республики Северная Осетия — Алания принял исковое заявление компании-заявительницы. Данный суд постановил, что цинк исчез, когда ответственность за него нес отдел внутренних дел, который не заключил договор хранения и не выполнил положений, регулирующих порядок изъятия и хранения вещественных доказательств. Арбитражный суд Республики Северная Осетия — Алания изучил договоры, заключенные компанией-заявительницей с компанией, продавшей ей цинк, а также с химзаводом, и другие документы и сделал вывод о том, что компания-заявительница приобрела цинк добросовестно и что в момент изъятия металла сотрудниками милиции компания-заявительница являлась его законным владельцем.
26. 31 января 2011 г. Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд отменил данное решение суда и отказал в удовлетворении исковых требований компании-заявительницы ввиду того, что не была доказана вина отдела внутренних дел, и уголовное дело по факту мошенничества не было прекращено, несмотря на исчезновение вещественных доказательств.
27. 19 апреля 2011 г. Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа (далее — ФАС СКО) оставил кассационную жалобу компании-заявительницы без удовлетворения, отметив среди прочего следующее:
«...Взыскивая убытки до принятия решения по уголовному делу, истец не обосновал, что независимо от результатов расследования уголовного дела (в том числе в случае подтверждения приобретения им похищенного имущества) спорное имущество подлежит возврату ему (а при невозможности возврата — компенсации стоимости)...».
28. ФАС СКО подчеркнул, что арбитражный суд не вправе вмешиваться в деятельность следственных органов и определять перспективу расследования дела и будущие выводы следствия относительно подтверждения факта хищения металла. Кроме того, ФАС СКО признал, сославшись на статьи 81, 213 и 309 УПК РФ (см. ниже §§ 30 и 32), что вопрос о вещественных доказательствах разрешается при вынесении приговора, а также в определениях или постановлениях о прекращении уголовного дела, и что в отсутствие такого решения по уголовному делу о мошенничестве компания-заявительница не могла требовать ни возврата цинка, ни взыскания убытков при его утрате.
29. 29 июня 2011 г. Верховный Суд Российской Федерации отказал в передаче дела компании-заявительницы для пересмотра в порядке надзора.
30. В соответствии с частью первой статьи 82 УПК РФ в случае, когда спор о праве на имущество, являющееся вещественным доказательством, подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства, вещественное доказательство хранится до вступления в силу решения суда. В соответствии с частью второй статьи 82 УПК РФ вещественные доказательства в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, хранятся в месте, указанном дознавателем, следователем, либо возвращаются их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания, либо передаются для реализации на аукционе. Остальные применимые к настоящему делу положения статей 81 и 82 УПК РФ приведены в Постановлении Европейского Суда по делу «Лачихина против Российской Федерации» ((Lachikhina v. Russia) от 10 октября 2017 г., жалоба № 38783/07 <5>, § 30) и в Постановлении Европейского Суда по делу «ООО „Уния“ и компания „Белкорт Трейдинг Компани“ против Российской Федерации» ((Uniya OOO and Belcourt Trading Company v. Russia) от 19 июня 2014 г., жалобы NN 4437/03 и 13290/03 <6>, § 234).
<5> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2019. № 3 (примеч. редактора).
<6> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 8 (примеч. редактора).
31. Конституционный Суд Российской Федерации вынес ряд решений, посвященных разъяснению порядка применения статьи 82 УПК РФ. Конституционный Суд Российской Федерации указал, в частности, что временное изъятие имущества не может расцениваться как нарушение конституционных прав и свобод, но при этом необходимо обеспечить лицам, в отношении которых применяются подобного рода ограничения, права обжаловать в суд соответствующие решения и действия. Оценка судом законности и обоснованности изъятия у собственника или владельца того или иного имущества не может сводиться к установлению лишь его «формального» соответствия требованиям закона, определяющего полномочия соответствующих должностных лиц органов предварительного расследования или прокуратуры, а предполагает установление всех факторов, в том числе возможных негативных последствий изъятия имущества для затронутых данной мерой лиц. При этом суд должен прийти к выводу о том, что иным способом обеспечить решение стоящих перед уголовным судопроизводством задач невозможно (см. Определение от 10 марта 2005 г. № 97-О <7>, Постановление от 16 июля 2008 г. № 9-П <8>, Определение от 14 мая 2015 г. № 1127-О <9>). Кроме того, в упомянутом выше Определении от 14 мая 2015 г. № 1127-О Конституционный Суд Российской Федерации указал, что часть вторая статьи 82 УПК РФ не предполагает неопределенного по срокам и произвольного (вплоть до истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности) ограничения права собственности лиц, не являющихся по уголовному делу ни подозреваемыми, ни обвиняемыми, ни гражданскими ответчиками.
<7> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2005 г. № 97-О «По жалобе гражданина Головкина Александра Ивановича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 3 части второй статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, части 12 статьи 27.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и Постановления Правительства Российской Федерации „Об утверждении Положения о направлении на переработку или уничтожение изъятых из незаконного оборота либо конфискованных этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции“ (примеч. переводчика).»
<8> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2008 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В. Костылева» (примеч. переводчика).
<9> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 2015 г. № 1127-О «По жалобе гражданки Немецковой Татьяны Анатольевны на нарушение ее конституционных прав подпунктом „а“ пункта 1 части второй статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. переводчика).
32. В соответствии со статьями 213, 299 и 309 УПК РФ следователь в постановлении о прекращении уголовного дела и уголовного преследования и судья в обвинительном или оправдательном приговоре должны решить вопрос о вещественных доказательствах.
33. В соответствии с Положением о хранении и реализации предметов, являющихся вещественными доказательствами, хранение которых до окончания уголовного дела или при уголовном деле затруднительно, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 20 августа 2002 г. № 620, хранение громоздких вещественных доказательств осуществляется либо органом, принявшим решение об их изъятии, либо юридическим или физическим лицом, которое в состоянии обеспечить необходимые условия для хранения вещественных доказательств (хранителем). Основанием для хранения вещественных доказательств, осуществляемого хранителем, является соглашение (договор), заключаемое хранителем с уполномоченным органом. За повреждение или утрату вещественных доказательств уполномоченный орган, хранитель несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
34. Соответствующие положения гражданского законодательства Российской Федерации об ответственности государства за причинение вреда изложены в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «ООО „Уния“ и компания „Белкорт Трейдинг Компани“ против Российской Федерации» (§§ 256 - 257).
35. Статья 125 УПК РФ предусматривает возможность обжалования в суд постановлений дознавателя, следователя, прокурора, а равно иных их решений и действий (бездействия), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства. По результатам рассмотрения жалобы судья выносит постановление либо о признании действия (бездействия) или решения соответствующего должностного лица незаконным или необоснованным и о его обязанности устранить допущенное нарушение, либо об оставлении жалобы без удовлетворения.
36. В соответствии со статьей 78 Уголовного кодекса Российской Федерации лицо освобождается от уголовной ответственности за квалифицированное мошенничество или квалифицированную кражу, если со дня совершения преступления истекло 10 лет.
37. Компания-заявительница жаловалась на вмешательство в пользование ею правом собственности, состоявшее в необоснованном, на ее взгляд, изъятии и удержании ее имущества, утрате этого имущества, а также в отказе государственных органов Российской Федерации возместить убытки, которые ей были причинены. В этой связи компания-заявительница жаловалась на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
38. Власти Российской Федерации считали, что компания-заявительница не имела «собственности» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и что, следовательно, жалоба являлась неприемлемой для рассмотрения по существу по критерию ratione materiae.
39. Власти Российской Федерации утверждали, что обстоятельства приобретения цинка компанией-заявительницей являлись предметом расследования в рамках уголовного дела о мошенничестве и что «законный собственник» металла не был установлен. Проанализировав различные материалы, имевшиеся в материалах уголовного дела, власти Российской Федерации оспорили довод компании-заявительницы о том, что она приобрела цинк у третьего лица. В ответных замечаниях власти Российской Федерации назвали фиктивным договор поставки цинка компании-заявительнице. По их утверждению, для обоснования приобретения цинка компания-заявительница представила поддельные документы вместо «настоящих документов, соответствующих законодательству», а металл был приобретен незаконным путем.
40. Кроме того, власти Российской Федерации провели параллель между настоящим делом и Решениями Европейского Суда по делам «Компания „Йарви-Эристюс Ой“ против Финляндии» (( Järvi — Eristys Oy v. Finland) от 15 мая 2005 г., жалоба № 41674/98) и «Батлер против Соединенного Королевства» ((Butler v. United Kingdom) от 27 июня 2002 г., жалоба № 41661/98), в которых Европейский Суд объявил явно необоснованными жалобы на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В первом деле финская компания приобрела в Российской Федерации медь у продавца с сомнительной репутацией по цене намного ниже рыночной, после чего предоставила в таможенные органы поддельные документы. Таможня Финляндии решила вернуть медь властям Российской Федерации в соответствии с их требованием. Во втором деле британские суды вынесли решение о конфискации у заявителя денежной суммы, предположив, что данные средства предназначались для приобретения наркотических веществ.
41. Компания-заявительница не согласилась с данными доводами. По ее мнению, в соответствии с презумпцией невиновности она не должна была доказывать, что приобрела товары законным путем, а обратное должны были доказать государственные органы в рамках предварительного расследования по факту мошенничества. Компания-заявительница утверждала, что внутригосударственные органы также не доказали, что она не являлась собственницей изъятого металла. Компания-заявительница добавила, что не было установлено какого-либо потерпевшего лица от предполагаемого мошенничества, и никто не заявил о своих правах на цинк.
42. Кроме того, компания-заявительница утверждала, что она предоставила необходимые документы, доказывавшие, по ее мнению, что она приобрела металл законным путем, и указала на то, что государственные органы не заявляли о фальсификации какого-либо из этих документов. По ее словам, она не могла нести ответственность за действия своих поставщиков товаров и услуг.
43. Европейский Суд напоминает, что заявитель может жаловаться на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции лишь в той степени, в которой оспариваемые им решения относятся к его «собственности» в значении, используемом в данном положении. Понятие «собственность» имеет автономное значение, оно не зависит от официальных формулировок внутригосударственного законодательства. Важно выяснить, можно ли с учетом обстоятельств конкретного дела при их комплексном рассмотрении признать заявителя обладателем титула на материальное благо, защищаемого статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. среди недавно вынесенных прецедентов Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Белане Надь против Венгрии» ( Béláné Nagy v. Hungary), жалоба № 53080/13 <10>, §§ 73 и 76, ECHR 2016).
<10> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 8 (примеч. редактора).
44. Европейский Суд напоминает также, что на основании принципа субсидиарности в его задачи не входит определение юридической чистоты принадлежащего заявителю права собственности, поскольку рассмотрение данного вопроса связано с толкованием положений законодательства государства-ответчика и является обязанностью государственных органов власти (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Компания „Йарви-Эристюс Ой“ против Финляндии»).
45. Европейский Суд в настоящем деле отмечает, что в решении от 24 ноября 2009 г. районный суд признал компанию-заявительницу собственницей цинка. Хотя данное решение было впоследствии отменено по основаниям, связанным с распределением полномочий между судами и органами следствия, правовой титул компании-заявительницы не оспаривался (см. выше §§ 17 и 21). Арбитражный суд также признал компанию-заявительницу собственницей цинка, и суд апелляционной инстанции не оспаривал данный вывод (см. выше §§ 25 и 26). И лишь у ФАС СКО возникли первые сомнения относительно того, была ли компания-заявительница собственницей цинка (см. выше § 27). Что касается органов следствия, Европейский Суд отмечает, что они не сделали какого-либо официального вывода о том, кто мог быть собственником цинка: компания-заявительница или третье лицо.
46. В случае, когда вопрос о том, кто являлся собственником имущества, не был разрешен судами государства-ответчика, Европейский Суд должен самостоятельно проанализировать ситуацию (см. аналогичную позицию в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «ООО „Уния“ и компания „Белкорт Трейдинг Компани“ против Российской Федерации», §§ 297 - 299, и Постановлении Европейского Суда по делу «Новиков против Российской Федерации» (Novikov v. Russia) от 18 июня 2009 г., жалоба № 35989/02 <11>, § 38). В настоящем деле Европейский Суд отмечает прежде всего, что ни компания-заявительница, ни ее руководители не обвинялись когда-либо в совершении преступлений в отношении соответствующей собственности. Кроме того, Европейский Суд констатирует, что в течение 10 лет ни одно лицо, кроме компании-заявительницы, не заявило своих прав на цинк (см. также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «ООО „Уния“ и компания „Белкорт Трейдинг Компани“ против Российской Федерации», § 303, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Новиков против Российской Федерации», § 35, см. для сравнения упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Компания „Йарви-Эристюс Ой“ против Финляндии»). Европейский Суд также отмечает, что компания-заявительница представила и в суды Российской Федерации, и в Европейский Суд ряд документов, разумно подтверждающих ее право собственности. Европейский Суд считает, что в отличие от дел, процитированных властями Российской Федерации, в которых заявители имели возможность оспорить меры, принятые в отношении их собственности в ходе состязательного судопроизводства, компания-заявительница в настоящем деле не имела возможности доказать, что она на законных основаниях приобрела цинк, поскольку суды, в конечном счете, признали, что данный вопрос мог обсуждаться лишь по завершении уголовного преследования.
<11> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. № 3 (примеч. редактора).
47. Европейский Суд принимает во внимание довод властей Российской Федерации о том, что договор поставки цинка был фиктивным, но полагает, что власти Российской Федерации не могут правомерно выдвигать доводы, которые не рассматривались судами Российской Федерации (см. также в контексте статьи 10 Конвенции Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация художников против Австрии» (Vereinigung Bildender Künstler v. Austria) от 25 января 2007 г., жалоба № 68354/01, §§ 30 — 31).
48. Таким образом, Европейский Суд считает, что компания-заявительница доказала тот факт, что цинк являлся ее «собственностью» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Соответственно, Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации о несовместимости жалобы ratione materiae.
49. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 5 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
50. Власти Российской Федерации утверждали, что обстоятельства приобретения цинка вызывали подозрения, поэтому изъятие металла государственными органами было оправданным, а его удержание представлялось необходимым в течение всего срока расследования, до момента вынесения окончательного решения по уголовному делу о мошенничестве, которое, по мнению властей государства-ответчика, являлось особо сложным.
51. Что касается исчезновения цинка и отклонения исковых требований о взыскании убытков в связи с утратой цинка, власти Российской Федерации утверждали, что нельзя было вменять в вину государственным органам то, что они разместили металл на складе ОАО «Электроцинк», а также что соответствие данной передачи на хранение законодательству должно было быть рассмотрено в рамках уголовного дела, возбужденного по факту хищения цинка.
52. Компания-заявительница считала неправомерным удержание имущества в течение всего срока предварительного расследования, в ходе которого не было проведено каких-либо следственных действий в отношении данного имущества, независимо от того, было ли изначально законным изъятие цинка. По мнению компании-заявительницы, расследование по уголовному делу, возбужденному по факту мошенничества, подвисло и возобновилось лишь после коммуницирования настоящей жалобы Европейским Судом, когда уже истекли сроки давности, и органы следствия обязаны были вынести постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования.
53. Компания-заявительница также обвиняла следователя в том, что тот не заключил договор о передаче на ответственное хранение вещественных доказательств в нарушение Положения от 20 августа 2002 г., и выражала сожаление по поводу отсутствия в УПК РФ положений, регламентирующих последствия утраты вещественных доказательств при расследовании уголовных дел. Компания-заявительница провела параллель между настоящим делом и упоминавшимся ранее делом Новикова, в котором Европейский Суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с тем, что государственные органы не вернули изъятое имущество заявителю и не возместили соответствующие убытки.
(a) Предмет рассмотрения Европейского Суда
54. Европейский Суд отмечает, что жалоба компании-заявительницы состоит из трех частей. Во-первых, компания-заявительница жаловалась на изъятие ее собственности в 2007 году. Во-вторых, она жаловалась на длительное удержание изъятого имущества в качестве вещественного доказательства вплоть до момента его исчезновения со склада. Наконец, в-третьих, она была не согласна с тем, что суды Российской Федерации отказались присудить ей компенсацию убытков, возникших вследствие утраты ее собственности.
55. Европейский Суд полагает, что отсутствует необходимость выносить решение по первым двум оспоренным компанией-заявительницей мерам, а именно по вопросу изъятия и удержания ее собственности, поскольку после ее исчезновения ситуация кардинально изменилась. Европейский Суд отмечает, что такие меры, как временное изъятие и удержание, трансформировались в окончательную утрату собственности компании-заявительницы. Хотя исчезнувшее имущество сохраняло статус вещественного доказательства, оно больше не находилось в распоряжении государственных органов.
56. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, хотя иск о взыскании убытков, поданный компанией-заявительницей в арбитражные суды, касался изъятия, удержания и исчезновения ее собственности, основной целью компании-заявительницы было взыскание убытков, причиненных утратой цинка. Соответственно, Европейский Суд также рассмотрит лишь вопросы, относящиеся к исчезновению цинка и последующим событиям (см. аналогичную позицию в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «ООО „Уния“ и компания „Белкорт Трейдинг Компани“ против Российской Федерации», §§ 275 и 309, и в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Новиков против Российской Федерации», § 44).
(b) Соблюдение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
57. Европейский Суд напоминает, что, когда суды или органы следствия изымают имущество, они должны принять разумные меры для его сохранения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дзугаева против Российской Федерации» (Dzugayeva v. Russia) от 12 февраля 2013 г., жалоба № 44971/04 <12>, § 27), в том числе составить реестр имущества с описанием его состояния в момент изъятия. Кроме того, законодательство государства-ответчика должно предусматривать возможность предъявления к государству исковых требований о возмещении вреда, причиненного ненадлежащим хранением имущества. Чтобы владелец мог защищать свои права, данная процедура должна быть эффективной (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тендам против Испании» (Tendam v. Spain) от 13 июля 2010 г., жалоба № 25720/05, § 51, и приведенные в нем примеры).
<12> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 2 (примеч. редактора).
58. В настоящем деле Европейский Суд замечает, что уголовные суды, в конечном счете, признали, что у них отсутствуют полномочия, необходимые для рассмотрения жалобы компании-заявительницы на нарушение следователем обязанности сохранить изъятый цинк. Они сочли, что данный вопрос не мог быть разрешен до того, как будет вынесен приговор суда о привлечении к уголовной ответственности лиц, обвиняемых в краже металла (см. выше §§ 21 - 22). Соответственно, в апреле 2017 года расследование еще не завершилось, продолжаясь почти семь с половиной лет с момента возбуждения уголовного дела, при этом отсутствовали какие-либо конкретные результаты (см. выше §§ 14 - 15).
59. Европейский Суд отмечает также, что из положений статьи 82 УПК РФ с учетом толкования Конституционного Суда Российской Федерации следует, что вещественные доказательства не должны удерживаться в течение неопределенного срока, а в некоторых случаях могут возвращаться их законному владельцу до завершения уголовного дела (см. выше §§ 30 - 31). Тем не менее в настоящем деле арбитражные суды отказались выносить решение по исковым требованиям о взыскании убытков, предъявленным компанией-заявительницей до прекращения уголовного дела о мошенничестве, расследование по которому затянулось и длится более 10 лет с момента его возбуждения (см. выше §§ 13, 26 - 29).
Таким образом, Европейский Суд считает, что, несмотря на то, что цинк был похищен, компания-заявительница в течение нескольких лет не имела возможности инициировать производство против властей Российской Федерации, чтобы доказать, что государственные органы не выполнили свою обязанность по защите собственности компании-заявительницы, и потребовать возмещения убытков ввиду данного неисполнения обязанности (см. также выше § 46, in fine).
По мнению Европейского Суда, компания-заявительница, несомненно, понесла чрезмерное бремя, несовместимое с обязанностью соблюдать статью 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данного положения.
II. Применение статьи 41 Конвенции
60. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
61. Компания-заявительница требовала выплаты 2 322 551 рубля (примерно 34 000 евро) в качестве возмещения материального вреда, который ей был причин. Данная сумма соответствует стоимости 15,5 тонн цинка по ценам 2017 года. Компания-заявительница представила в подтверждение своих требований информацию о средней цене цинка, размещенную на официальном сайте Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации. Власти Российской Федерации полагали, что данная сумма была чрезмерной и не подтвержденной соответствующими документами. По их мнению, компания-заявительница не могла предъявлять требования о компенсации стоимости цинка, поскольку она не доказала в судах Российской Федерации, что металл принадлежал ей, и поскольку не было выявлено каких-либо незаконных действий со стороны государственных служащих.
62. Кроме того, компания-заявительница требовала выплаты 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда, который был ей причинен. Власти Российской Федерации считали данную сумму чрезмерной и противоречащей прецедентной практике Европейского Суда.
63. В настоящем деле нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции связано с утратой собственности компании-заявительницы и невозможностью взыскания убытков, возникших вследствие этой утраты.
64. Европейский Суд считает, что возвращение цинка компании-заявительнице явилось бы наиболее подходящей мерой в настоящем деле, но на практике она не может быть реализована вследствие утраты имущества. Европейский Суд присуждает компании-заявительнице 34 000 евро, что соответствует средней стоимости 15,5 тонн цинка по состоянию на дату вынесения Постановления.
65. Европейский Суд полагает, что установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда.
66. Компания-заявительница не предъявила требований о компенсации судебных расходов и издержек, поэтому Европейский Суд не присуждает ей каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
67. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что установление факта нарушения само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного компании-заявительнице;
(a) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить компании-заявительнице 34 000 (тридцать четыре тысячи) евро, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 мая 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.