Решение ЕСПЧ от 10.07.2002

«По вопросу приемлемости жалобы № 38645/97 „Йозеф Полачек (Joseph Polacek) и Либусе Полачкова (Libuse Polackova) против Чехии“ [рус., англ.]»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БОЛЬШАЯ ПАЛАТА

РЕШЕНИЕ

ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 38645/97 «ЙОЗЕФ ПОЛАЧЕК (JOSEPH POLACEK) И ЛИБУСЕ ПОЛАЧКОВА (LIBUSE POLACKOVA) ПРОТИВ ЧЕХИИ»

(Страсбург, 10 июля 2002 года)

---

<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.

Европейский суд по правам человека, заседая 10 июля 2002 г. Большой палатой в составе:

Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,

Х.Л. Розакиса,

Ж.-П. Коста,

Г. Ресса,

сэра Николаса Братца,

Л. Лукаидеса,

П. Куриса,

И. Кабрала Баррето,

Ф. Тюлькенс,

В. Стражнички,

К. Юнгвирта,

М. Фишбаха,

Б. Цупанчича,

Дж. Хедигана,

Х.С. Грев,

К. Трайя,

С. Павловского, судей,

а также при участии П.Дж. Махони, Секретаря-Канцлера Суда,

принимая во внимание указанную жалобу, поданную в Европейскую комиссию по правам человека 21 сентября 1995 г.,

принимая во внимание пункт 2 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции, на основании которого компетенция по рассмотрению жалобы была передана в Европейский суд,

принимая во внимание Решение от 28 ноября 2001 г., которым Палата Третьей секции Европейского суда, на рассмотрение которой изначально была передана эта жалоба, уступила юрисдикцию по рассмотрению дела в пользу Большой палаты (статья 30 Конвенции);

принимая во внимание доводы властей Чехии и возражения заявителей на них;

принимая во внимание устные доводы, приведенные сторонами в ходе слушаний 29 мая 2002 г.;

заседая 29 мая и 10 июля 2002 г. за закрытыми дверями,

вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

1. Заявители, Йозеф Полачек и Либусе Полачкова, являются гражданами Соединенных Штатов Америки, оба 1925 года рождения, проживают в г. Оксфорде (Oxford), штат Мичиган (Michigan), Соединенные Штаты Америки. На слушаниях в Европейском суде 29 мая 2002 г. интересы заявителей представляла Д. Сатрапова ({D. Satrapova} <*>), коллегия адвокатов Чехии, которой помогали советники Д. Новотны ({D. Novotny}) и Л. Урбанова ({L. Urbanova}). Власти Чехии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Чехии при Европейском суде по правам человека В. Шормом (V. Schorm), которому помогала советник Е. Ваховцова ({E. Vachovcova}).

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

A. Обстоятельства дела

2. Обстоятельства дела в том виде, в котором они были представлены сторонами, могут быть изложены следующим образом.

3. В 1958 году заявители приобрели в собственность по договору купли-продажи следующее имущество: шале и земельный участок. В 1968 года они не вернулись из отпуска, проводимого во Франции, и остались за границей без согласия властей Чехословакии. С 1971 года они проживают в Соединенных Штатах Америки, где в неустановленный день они приобрели гражданство США, одновременно утратив гражданство Чехословакии на основании Договора о натурализации <*> 1928 года.

---

<*> Договор (см. ниже § 28 - 29) был подписан 16 июля 1928 г. и вступил в силу 14 ноября 1929 г. Он был опубликован в Официальной газете под номером 169/1929. 24 сентября 1997 г. министр иностранных дел Чехии уведомил о том, что Договор утратил силу с 20 августа 1997 г.

4. 25 апреля 1974 г. суд района ({obvodni} soud) Прага 1 (Prague 1) признал заявителей in absentia виновными в том, что они покинули Республику ({opusteni} republiky), и приговорил Й. Полачека к двум годам лишения свободы, а Л. Полачкову к 18 месяцам лишения свободы, а также назначил конфискацию всего их имущества. 17 июня 1975 г. конфискованное имущество было продано властями Чехословакии некоему Й.Х. (J.H.).

5. 29 ноября 1990 г. тот же суд объявил, что в соответствии со статьей 2 Закона о судебной реабилитации (Judicial Rehabilitation Act) (Закон № 119/1990) приговор, вынесенный в отношении заявителей, и все дополнительные решения суда автоматически отменялись и ретроспективно признавались недействительными с момента их вынесения.

6. 9 сентября 1991 г. заявители на основании Закона о внесудебной реабилитации (Extrajudicial Rehabilitation Act) (Закон № 87/1991) обратились к Й.Х. с предложением заключить соглашение о возврате имущества. 9 октября 1991 г. Й.Х. проинформировал их о том, что не согласен с их предложением, указав на то, что приобрел это имущество не на незаконных основаниях и не путем извлечения незаконной выгоды. Он также отметил, что заявители не соблюли условия предъявления требований о реституции, закрепленные в Законе о внесудебной реабилитации.

7. 12 июля 1994 г. Конституционный Суд Чехии ({Ustavni} soud) отменил условие о постоянном проживании на территории Чехии, закрепленное в частях 1 и 4 статьи 3 Закона о внесудебной реабилитации, для лиц, требующих реституцию <*>. Он также установил 1 мая 1995 г. в качестве нового срока для подачи требований о реституции заинтересованными лицами.

---

<*> Постановление № Pl. {US} 3/94, опубликованное в Официальной газете под номером 164/1994 (см. ниже § 33).

8. 3 мая 1995 г. заявители повторно направили свое требование Й.Х., который снова отказал им. Впоследствии они обратились в суд района ({okresni} soud) Прага-Восток (Prague-East) с иском о возврате соответствующего имущества.

9. 23 мая 1996 г. районный суд отклонил иск заявителей, отметив, что они не удовлетворяли одному из условий, изложенных в Законе о внесудебной реабилитации, а именно не имели чешского гражданства и, соответственно, не имели права на подачу ходатайства о возврате имущества.

10. Заявители обжаловали данное постановление, утверждая, что они были реабилитированы судами и что в связи с тем, что решение о конфискации их имущества было объявлено недействительным с момента его вынесения, их имущественные права были восстановлены.

11. 19 сентября 1996 г. краевой суд ({krajsky} soud) Праги отклонил апелляционную жалобу заявителей, отметив, в частности, что решение об отмене приговоров заявителей в соответствии с Законом о судебной реабилитации не восстанавливало их право собственности на конфискованное имущество, а также что Закон предусматривал, что требования о реституции такого имущества должны быть поданы на основании специального закона, а именно Закона о внесудебной реабилитации.

12. 6 января 1997 г. заявители подали конституционную жалобу ({ustavni stiznost}), в которой они ссылались на нарушение статьи 11 Хартии основных прав и свобод (Listina {zakladnich prav} a svobod) и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Они отметили, что были реабилитированы в соответствии с Законом о судебной реабилитации и что Закон о внесудебной реабилитации никоим образом не изменял того факта, что их первоначальное право собственности было восстановлено ретроспективно. Ссылаясь на Постановление Конституционного Суда Чехии № I {US} 117/93, они утверждали, что Закон о внесудебной реабилитации просто устанавливал процедуру подачи требований о реституции. На их взгляд, требование о наличии чешского гражданства нарушало принцип равенства.

13. 4 июня 1997 г. Конституционный Суд Чехии отклонил заявление гражданина США об отмене условия о том, что лица, предъявляющие требования о реституции, должны были иметь гражданство Чехословацкой Федеративной Республики <*>.

---

<*> Постановление № Pl. {US} 33/96, опубликованное в Официальной газете под номером 185/1997 (см. ниже § 38).

14. 10 сентября 1997 г. Конституционный Суд Чехии отклонил конституционную жалобу заявителей, отметив, в частности, что часть 1 статьи 19 Закона о внесудебной реабилитации закрепляла более специфические условия, подлежащие выполнению лицами, предъявляющими требования в результате отмены решений о конфискации. Суд постановил, что решение, которым они были реабилитированы в соответствии с Законом о внесудебной реабилитации, не являлось основанием для внесения их в земельный реестр в качестве собственников, хотя данное решение содержало заявление о том, что конфискация рассматриваемого имущества отменена. Конституционный Суд Чехии подчеркнул, что в Постановлении № Pl. {US} 33/96 он рассмотрел условие о наличии чешского гражданства у лиц, подающих требования о реституции, в контексте производства по поводу предложения об отмене части 1 статьи 3 Закона о внесудебной реабилитации и отклонил данное предложение, отметив, что в соответствии с частью 2 статьи 11 Хартии «законом может быть установлено также, что определенные виды имущества могут находиться в собственности исключительно граждан или юридических лиц, зарегистрированных на территории Чехословацкой Федеративной Республики». Следовательно, часть 2 статьи 11 Хартии была специальной нормой по отношению к конституционному принципу равенства всех граждан при приобретении и защите имущественных прав.

B. Применимое национальное законодательство

Хартия основных прав и свобод (Конституционный закон № 2/1993)

15. Части 1 и 2 статьи 11 предусматривают, inter alia, что каждый имеет право быть собственником имущества. Имущественные права всех собственников равны перед законом и пользуются одинаковой правовой защитой. Право наследования гарантируется. Законом предусматривается, что некоторые виды имущества, имеющие важное значение для потребностей общества в целом, развития национальной экономики и интересов общества, могут находиться только в собственности государства, муниципальных образований или отдельных юридических лиц; может быть установлено также, что определенные виды имущества могут находиться в собственности исключительно граждан или юридических лиц, зарегистрированных на территории Чехословацкой Федеративной Республики.

16. Часть 1 статьи 42 предусматривает, что термин «гражданин» в Хартии используется в значении «гражданин Чехословацкой Федеративной Республики».

Закон о судебной реабилитации (Закон № 119/1990)

17. Статья 1 гласит, что целью Закона является обеспечение отмены приговоров, которые не соответствуют принципам демократического общества об уважении политических прав и свобод, закрепленных в Конституции и гарантированных международными договорами, а также обеспечение социальной и экономической реабилитации осужденных таким образом лиц.

18. Статья 2 предусматривает, что все приговоры, вынесенные в период с 25 февраля 1948 г. по 1 января 1990 г., противоречившие этим принципам и относившиеся к событиям, имевшим место после 5 мая 1945 г., а также дополнительные решения судов подлежат отмене и ретроспективно признаются недействительными с момента их вынесения. Суды должны были по собственной инициативе рассмотреть все вопросы, относившиеся к реабилитации осужденных лиц.

19. Часть 2 статьи 23 предусматривала, что условия предъявления требований, вытекающих из отмененных решений о конфискации, а также метод возмещения и пределы таких требований должны быть установлены в специальном законе.

Закон о внесудебной реабилитации (Закон № 87/1991)

20. Статья 1 предусматривает, что целью Закона является смягчение последствий некоторых нарушений ({zmirneni nasledku nekterych majetkovych a jinych krivd}), совершенных в период с 25 февраля 1948 г. по 1 января 1990 г. (далее — соответствующий период), которые не соответствовали принципам демократического общества об уважении прав граждан, закрепленным в Уставе ООН и Всеобщей декларации прав человека. Закон также закрепил условия предъявления требований, вытекающих из отмененных решений о конфискации, а также метод возмещения и пределы таких требований.

21. Статья 2 устанавливает, что нарушения имущественных прав, имевшие место в соответствующий период, подлежат возмещению либо путем реституции имущества, либо путем материальной компенсации ({vydani veci nebo poskytnuti financni nahrady}).

22. Часть 1 статьи 3 предусматривает, что все физические лица, являющиеся гражданами Чехословацкой Федеративной Республики, имеют право требовать реституции любого своего имущества, перешедшего в государственную собственность при обстоятельствах, указанных в статье 6 (далее — управомоченное лицо ({opravnena} osoba)).

23. Статья 4 требует от государства и/или юридического лица, владеющего конфискованным имуществом в день вступления Закона в силу, вернуть имущество. Часть 2 этой статьи предусматривает, что любое физическое лицо, которое приобрело имущество от государства незаконно или путем получения незаконной выгоды, также должно вернуть имущество.

24. Часть 5 статьи 8 устанавливает, что, если такое имущество не может быть возвращено по причинам, указанным в частях 1 — 4, управомоченное лицо вправе получить материальную компенсацию в соответствии со статьей 13.

25. Часть 1 статьи 13 устанавливает, в частности, что управомоченное лицо не может получить материальную компенсацию, если только реституция недвижимого имущества не является невозможной. Часть 3 данной статьи предусматривает, что требования о компенсации должны быть поданы в течение одного года с даты вступления Закона в силу или в течение одного года со дня вручения судебного решения об отклонении требования о реституции.

26. Часть 1 статьи 19 предусматривает, что любое лицо, реабилитированное в соответствии с Законом № 119/1990, имеет право требовать реституцию при условии, что оно удовлетворяет условию, закрепленному в части 1 статьи 3.

27. Часть 1 статьи 20 предусматривает, что любое юридическое лицо по смыслу части 1 статьи 4 и любое физическое лицо по смыслу части 2 статьи 4 должно вернуть конфискованное имущество, приобретенное у государства, если само государство получило его в результате осуждения первоначальных собственников; от центральных административных органов Республики также требовался возврат конфискованного имущества.

Договор о натурализации, заключенный между Чехословакией и Соединенными Штатами Америки 16 июля 1928 г. (дата вступления в силу 14 ноября 1929 г.)

28. Статья I предусматривала, inter alia, что граждане Соединенных Штатов Америки, которые были или должны были быть натурализованы на территории Чехословакии, рассматриваются Соединенными Штатами Америки как утратившие свое предыдущее гражданство и ставшие гражданами Чехословакии. Точно так же граждане Чехословакии, которые были или должны были быть натурализованы на территории Соединенных Штатов Америки, рассматриваются Чехословакией как утратившие свое предыдущее гражданство и ставшие гражданами Соединенных Штатов Америки. Под термином «гражданин» в тексте Договора понимались граждане Соединенных Штатов Америки или Чехословакии в значении, данном этому термину в соответствующем национальном законодательстве.

29. Статья II предусматривала, что граждане каждого государства, натурализованные на основании статьи I, не подлежат преследованию или наказанию при возвращении на территорию страны, гражданами которой они раньше являлись.

Закон о Конституционном Суде (Закон № 182/1993 в редакции, действовавшей в рассматриваемое время)

30. Часть 2 статьи 35 предусматривала, что конституционная жалоба являлась неприемлемой, если Конституционный Суд Чехии уже рассматривал аналогичное дело; если жалоба подана уполномоченным лицом, это лицо имело право вступить в процесс по рассмотрению ранее поданной конституционной жалобы в качестве третьей стороны.

31. Пункт «f» части 1 статьи 43 предусматривал, что судья, докладывающий дело, должен был отклонить жалобу, если она была неприемлемой, без проведения открытого слушания и в отсутствие сторон, если только Законом о Конституционном Суде не устанавливалось иное.

32. Часть 1 статьи 78, которая все еще действует и не изменялась, предусматривает, inter alia, что, если заявление об отмене законодательного акта присоединяется к конституционной жалобе, коллегия судей должна приостановить производство и передать заявление на рассмотрение Пленума суда.

C. Судебная практика по делам о реституции

Постановление Конституционного Суда Чехии от 12 июля 1994 г. № 164/1994, вступившее в законную силу 1 ноября 1994 г.

33. В этом Постановлении Конституционный Суд Чехии отменил условие о постоянном проживании в Чехии, закрепленное в частях 1 и 4 статьи 3 Закона о внесудебной реабилитации, для лиц, предъявляющих требования о реституции. Суд признал, что данное условие не соответствовало, inter alia, статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суд также установил 1 мая 1995 г. в качестве нового срока для подачи требований о реституции заинтересованными лицами.

Постановление Конституционного Суда Чехии (Первое отделение) от 2 февраля 1995 г. № 117/93

34. В данном Постановлении Конституционный Суд Чехии отметил, что если приговор и другие дополнительные решения, касающиеся конфискации имущества, отменены на основании Закона о судебной реабилитации, реабилитированное таким образом лицо не утратило право собственности на свое имущество, так как решения о конфискации считаются ретроспективно отмененными с момента их вынесения. Тот факт, что на основании части 2 статьи 23 Закона соответствующее лицо обязано было предъявить требование в соответствии со статьями 19 и 20 Закона о внесудебной реабилитации, никоим образом не затрагивал его статуса собственника. Закон о внесудебной реабилитации просто устанавливал процедуру получения реституции.

Постановление Конституционного Суда Чехии (Второе отделение) от 11 июля 1996 г. № 173/95

35. В этом Постановлении Конституционный Суд Чехии признал, что судебные решения, на основании которых решения, касающиеся конфискации имущества, были отменены в соответствии с Законом о судебной реабилитации, являлись основанием, опираясь на которое каждое реабилитированное таким образом лицо имело право обратиться с заявлением о внесении его в земельный реестр в качестве собственника. Далее Конституционный Суд Чехии отметил, что такое внесение в реестр не могло никоим образом повлиять на создание, изменение или прекращение права собственности на имущество, но что оно создавало интерес в остальной части (nuda proprietas).

Постановление Конституционного Суда Чехии (Первое отделение) от 3 декабря 1996 г. № 130/96

36. В этом Постановлении Конституционный Суд Чехии счел, что судебные и административные органы, рассматривающие вопросы реституции в соответствии с Законом о внесудебной реабилитации, должны были тщательно изучить дела, в которых приговоры и решения о конфискации были отменены в соответствии с Законом о судебной реабилитации и в которых реабилитированные таким образом лица не утратили свое право собственности на имущество, так как рассматриваемые решения были отменены и признаны недействительными с момента их вынесения.

Постановление Конституционного Суда Чехии (Пленум) от 11 марта 1997 г. № 4/97 и Постановление Конституционного Суда Чехии (Четвертое отделение) от 28 апреля 1997 г. № 20/97

37. В этих Постановлениях Конституционный Суд Чехии отступил от прецедента и признал, что судебные решения, на основании которых решения, касающиеся конфискации имущества, были отменены в соответствии с Законом о внесудебной реабилитации, не являлись основанием, опираясь на которое каждое реабилитированное таким образом лицо имело право обратиться с заявлением о внесении его в земельный реестр в качестве собственника. Суд признал, что такие решения не восстанавливали ранее существовавшее право собственности, так как часть 2 статьи 23 Закона о судебной реабилитации предусматривала, что условия для применения данного Закона были установлены в Законе о внесудебной реабилитации.

Постановление Конституционного Суда Чехии (Пленум) от 4 июня 1997 г. № 33/96

38. В этом Постановлении Конституционный Суд Чехии отметил, что в соответствии с частью 2 статьи 11 Хартии «законом может быть установлено также, что определенные виды имущества могут находиться в собственности исключительно граждан или юридических лиц, зарегистрированных на территории Чехословацкой Федеративной Республики» (в соответствии с частью 1 статьи 42 Хартии и частью 2 статьи 1 Конституционного закона № 4/1993 данное положение означает чешских граждан и территорию Чешской Республики). Следовательно, часть 2 статьи 11 Хартии была специальной нормой по отношению к конституционному принципу равенства всех граждан при приобретении и защите имущественных прав и, таким образом, предоставляла законодателю определенную свободу в ограничении числа управомоченных лиц для целей законодательства о реституции.

Постановление Конституционного Суда Чехии (Первое отделение) от 29 октября 1997 г. № 67/97

39. В этом Постановлении Конституционный Суд Чехии поддержал данную позицию, отметив, что Закон о судебной реабилитации и Закон о внесудебной реабилитации действовали в тандеме. Хотя часть 1 статьи 2 in fine предусматривала, что соответствующие приговоры и все дополнительные решения ретроспективно признавались недействительными, так что реабилитированные таким образом лица находились в том же положении, как если бы они не потеряли право собственности на свое имущество. Из части 2 статьи 23 Закона о судебной реабилитации следовало, что они не имели права вернуть свое имущество путем подачи иска о признании права. Соответствующая процедура и пределы реституции были определены в специальном законе, а именно Законе о внесудебной реабилитации.

Постановление Конституционного Суда Чехии (Первое отделение) от 30 июня 1998 г. № 346/96

40. В этом Постановлении Конституционный Суд Чехии подтвердил свою судебную практику, в соответствии с которой согласно части 1 статьи 2 Закона о судебной реабилитации приговоры и все дополнительные решения были автоматически отменены и ретроспективно признаны недействительными с момента их вынесения. Целью Закона был не только пересмотр дел людей, которые были незаконно осуждены, но и нейтрализация суровых уголовных санкций, а также обеспечение того, чтобы такие лица могли быть реинтегрированы в общество, получить адекватную компенсацию и вернуть свои дома. Часть 1 статьи 2 являлась специальной нормой, но также учитывала применение других законов о реституции, а именно Закон о внесудебной реабилитации и Закон о праве собственности на землю (Land Ownership Act).

D. Международные документы и судебная практика

Международный пакт о гражданских и политических правах

41. Статья 26 предусматривает, что все люди равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту закона. В этом отношении всякого рода дискриминация должна быть запрещена законом, и закон должен гарантировать всем лицам равную и эффективную защиту против дискриминации по какому бы то ни было признаку, как то расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства.

42. Жалобы были поданы рядом лиц, которые покинули бывшую Чехословацкую Федеративную Республику в период с 1968 по 1987 год, предположительно, по политическим причинам и имущество которых было впоследствии конфисковано коммунистическим правительством. Лица, подавшие жалобы, являлись гражданином Польши, проживающим в Канаде, гражданином США, проживающим в Швейцарии, и гражданином Чехии, проживающим в Швейцарии (N 516/1992), гражданином Австралии, проживающим в Австралии (N 586/1994), и гражданином Чехии и Австралии, проживающим в Чехии (N 747/1997). Комитет сделал вывод о том, что требование о проживании на территории Чехии (требование, которое уже было отменено к тому времени, когда Комитет принял свои мнения) и наличии чешского гражданства у лиц, подающих требования о реституции, было необоснованным, а также что отказ в реституции или материальной компенсации лицам, подавшим жалобы, нарушал статью 26 Международного пакта о гражданских и политических правах.

СУТЬ ЖАЛОБЫ

43. Ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, заявители жаловались на то, что они не имели возможности вернуть свое имущество, потому что более не имели чешского гражданства. Они ссылались, inter alia, на Заключение Комитета ООН по правам человека от 19 июля 1995 г., в соответствии с которым такая ситуация представляла собой нарушение статьи 26 Международного пакта о гражданских и политических правах.

ПРАВО

44. Заявители жаловались на то, что не имели возможности вернуть свое имущество. Они утверждали, что часть 1 статьи 3 и часть 1 статьи 19 Закона о внесудебной реабилитации, которые предусматривали, что только чешские граждане могли предъявлять требования о реституции, не соответствовали Конвенции. Они также ссылались на статью 26 Международного пакта о гражданских и политических правах, предусматривающую запрет всех форм дискриминации.

45. Европейский суд отметил, прежде всего, что его юрисдикция распространяется только на применение Европейской конвенции о правах человека и не охватывает другие международные договоры. Однако при толковании положений других международных правовых документов Европейский суд может признать полезным руководствоваться положениями других международных правовых документов. В настоящем деле заявители ссылались на статью 26 Международного пакта о гражданских и политических правах. Европейский суд счел, что, хотя он не мог рассмотреть жалобу на основании данного положения, рассмотрение на основании статьи 14 Конвенции было бы надлежащим, так как оба положения запрещают дискриминацию.

46. Однако хотя статья 26 Международного пакта о гражданских и политических правах может быть применена независимо и также гарантирует равенство всех лиц перед законом, статья 14 Конвенции может быть применена только в совокупности с другой статьей Конвенции или Протоколов к ней. Европейский суд счел, однако, что эти различия не препятствуют рассмотрению жалоб заявителей на дискриминацию в свете статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

47. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

48. Статья 14 Конвенции гласит:

«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

A. Доводы сторон

1. Власти Чехии

49. Власти Чехии, прежде всего, выдвинули возражение, что жалобы на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и статьи 14 Конвенции не соответствовали ratione materiae положениям Конвенции.

50. Что касается применимости статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, власти Чехии не видели причин для того, чтобы Европейский суд отступил от сложившейся к настоящему моменту прецедентной практики Конвенционных органов (см., в частности, Решение Европейской комиссии по делу «Брежны и Брежны против Словакии» ({Brezny} and {Brezny} v. Slovakia) от 4 марта 1996 г., жалоба № 21131/93, Decisions and Reports 85, p. 65; Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Малгоуш против Чехии» (Malhous v. the Czech Republic), жалоба № 33071/96, ECHR 2000-XII; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} v. Romania), жалоба № 28342/95, ECHR 1999-VII; и Постановление Европейского суда по делу «Звежиньски против Польши» ({Zwierzynski} v. Poland), жалоба № 34049/96, ECHR 2001-VI). Они утверждали, что, даже несмотря на то, что в соответствии с Законом о судебной реабилитации (Закон № 119/1990) приговоры в отношении заявителей и решения о конфискации их имущества были ретроспективно признаны недействительными с момента их вынесения, заявители никогда не имели достаточно реального правомерного ожидания реституции и никогда не получали прав, связанных с правом собственности на рассматриваемое имущество, так как они не имели возможности ни использовать его, ни распоряжаться им. Власти Чехии утверждали, что право собственности заявителей не было автоматически восстановлено Законом о судебной реабилитации, даже в форме оставшегося интереса (nuda proprietas), и подчеркнули, что рассматриваемое имущество все еще находилось в собственности физических лиц, которые приобрели его при коммунистическом режиме. Заявители не были заново внесены в земельный реестр в качестве собственников, и ни один орган никогда не рассматривал их в таком качестве.

51. Далее власти Чехии подчеркнули, что часть 2 статьи 23 Закона о судебной реабилитации предусматривала, что специальный закон будет принят для того, чтобы закрепить «условия предъявления требований, вытекающих из отмененных решений о конфискации, а также метод возмещения и пределы таких требований должны быть установлены в специальном законе», и таким специальным законом был Закон о внесудебной реабилитации. Они добавили, что формулировка статьи 23 Закона о внесудебной реабилитации была настолько расплывчатой и общей, что из нее невозможно было сделать никаких выводов относительно того, какие права будут результатом последующего законодательства, в какой они будут форме или каковы будут их пределы. Следовательно, по их утверждению, такое нематериальное требование не могло рассматриваться в качестве «имущества» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Заявители, самое большее, могли «питать надежду», но, учитывая, что законодательство было неблагоприятным для них, они не имели правомерного ожидания, что такая надежда могла действительно быть реализована путем возврата им их бывшего имущества.

52. Власти Чехии признали, что несколько отдельных постановлений Конституционного Суда Чехии могли создать впечатление, что запись о праве собственности на ранее конфискованное имущество может быть восстановлена в земельном реестре без соблюдения процедуры, закрепленной в Законе о внесудебной реабилитации. Однако на практике этого не произошло из-за других правовых норм, которые также необходимо было принимать во внимание. В результате бывшие собственники, которые недавно были реабилитированы, могли восстановить свое право, только если они удовлетворяли условиям, изложенным в Законе о внесудебной реабилитации.

53. В случае если Европейский суд признает, что настоящая жалоба не является неприемлемой, власти Чехии отметили, что вмешательство в право заявителей соответствовало интересам общества и не было явно несоразмерным цели, преследуемой законодательством о реституции, а именно цели установления баланса между интересами лиц, пострадавших от неправомерных деяний в тоталитарном прошлом, лиц, которые приобрели имущество первой группы лиц, и, наконец, государства, которое подвергалось опасности принятия на себя долгов при исправлении ошибок прошлого. Власти Чехии поэтому утверждали, в качестве альтернативы, что, хотя требование о наличии гражданства вместе с любыми другими условиями, которые должны быть соблюдены для того, чтобы можно было осуществить реституцию, означали, что заявители были лишены их имущества, такие условия находились в пределах усмотрения государства, предоставленных государствам статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

54. В отношении статьи 14 Конвенции власти Чехии отметили, что, как и в упоминавшемся выше Решении Европейского суда по делу «Брежны и Брежны против Словакии», не было возможности предусмотреть применение данной нормы независимо от статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако в случае, если Европейский суд признает, что жалоба соответствовала ratione materiae статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, власти Чехии подчеркнули, что требование в Законе о внесудебной реабилитации о наличии гражданства было объективным и разумным критерием для различения между лицами, предъявляющими требования о реституции, потому что сама концепция реституции воплощала в себе цели смягчения последствий определенных нарушений, совершенных при коммунистическом режиме, и возврата имущества лицам, которые лучше всего могли бы присматривать за ним. Что касается Закона о смягчении последствий некоторых нарушений имущественных прав № 403/1990, в котором не содержалось требования о наличии гражданства, власти Чехии утверждали, что он должен рассматриваться как побочный продукт попыток добиться трансформации экономики и что имел очень ограниченную сферу применения.

2. Заявители

55. Заявители не согласились с доводами властей Чехии. Они утверждали, что, как только они были реабилитированы судами и решения о конфискации их имущества были отменены и ретроспективно признаны недействительными с момента их вынесения, их право собственности было восстановлено. По их утверждению, Закон о внесудебной реабилитации имел целью простое закрепление процедуры возврата того, что de facto было их имуществом, и предоставил им правовой титул, на основании которого чешские суды должны были обеспечить беспрепятственное пользование их имущественным правом. Они утверждали, что решения о конфискации были объявлены ничтожными, а также что государство приняло на себя обязательство, среди прочего, установить условия предъявления требований на этом основании и защищать имущество реабилитированных лиц от применения защиты ввиду владения, основанного на утверждении правового титула вопреки притязанию другого лица. Кроме того, Конституционный Суд Чехии признал, что право, предоставленное в таких случаях, являлось последующим имущественным интересом, а также что Закон о внесудебной реабилитации касался исключительно передачи имущества, а не вопроса о титуле.

56. Заявители считали, что их позиция была аналогична позиции заявителей в деле «Прессос Компаниа Навьера С.А.» и другие против Бельгии» (Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium) (см. Постановление Европейского суда от 20 ноября 1995 г., Series A, № 332), в котором Европейский суд признал, что требования компенсации, возникшие сразу после причинения вреда, «представляли собой актив» и поэтому являлись «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (§ 31). Они утверждали, что в своем решении об отмене требования о постоянном проживании Конституционный Суд Чехии признал, что из решений о реабилитации, принятых в 1990 году, возникали действительные правовые требования. На случай, если Европейский суд признает, что они не имели права на беспрепятственное пользование рассматриваемым имуществом, заявители добавили, что они имели, по крайней мере, правомерное ожидание, которое было даже больше, чем ожидание у заявителей в деле «Пайн Вэлли Девелопментс Лтд.» и другие против Ирландии» (Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland) (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 1991 г., Series A, № 222), в котором Европейский суд признал, что правомерное ожидание того, что компания сможет осуществить обещанную застройку территории должно рассматриваться для целей статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции как «составная часть рассматриваемого имущества» (§ 51). В подкрепление данного довода заявители ссылались, inter alia, на общие принципы международного права, закрепленные в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, которые влекут обязанность выплатить компенсацию иностранным гражданам в случае экспроприации (см. Постановление Европейского суда по делу «Литгоу и другие против Соединенного Королевства» (Lithgow and Others v. the United Kingdom) 8 июля 1986 г., Series A, № 102, p. 49, § 117).

57. Следовательно, по утверждению заявителей, отказ чешских судов обеспечить им возможность осуществлять свое имущественное право мог быть приравнен к лишению их этого права по смыслу Конвенции. Заявители утверждали, что власти Чехии не смогли обосновать это вмешательство какими-либо общественными интересами и что в данном случае не было никаких исключительных обстоятельств, способных оправдать неприсуждение компенсации. Они снова ссылались на упоминавшееся выше Постановление дело «Литгоу и другие против Соединенного Королевства», в котором Европейский суд постановил: «...могут быть веские основания для проведения различия между гражданами и иностранцами в том, что касается предоставления компенсации. Начать хотя бы с того, что иностранцы более уязвимы с точки зрения внутреннего законодательства: не в пример гражданам, они, как правило, не играют никакой роли в ходе выборов или назначения отцов этого законодательства, при его принятии с ними никто не будет советоваться. Во-вторых, хотя овладение собственностью всегда должно осуществляться в интересах общества, то в отношении граждан и иностранцев могут исповедаться различные подходы, и может найтись законная причина для того, чтобы потребовать от граждан нести более тяжелое бремя в интересах общества, в отличие от иностранцев» (§ 116).

58. Заявители утверждали, что их дело следовало отличать от дела «Брежны и Брежны против Словакии», так как вследствие того, что они не были гражданами государства, нарушившего их права (в отличие от братьев Брежны), их имущественное право пользовалось более широкой защитой, чем право граждан. Кроме того, их правомерное ожидание подкрепляла позиция Конституционного Суда Чехии, который подтвердил правовой титул в ряде аналогичных дел. Соответственно, они не ссылались на право на реституцию, которое не гарантировалось Конвенцией, а добивались защиты права собственности на их имущество.

59. Заявители также утверждали, что статья 14 Конвенции была применима. По их утверждению, если Чешская Республика решила предоставить реабилитированным лицам возможность вернуть свое бывшее имущество, она не могла лишить этой возможности неграждан, учитывая прецедентную практику Европейского суда (см. Постановление Европейского суда по делу «Дарбю против Швеции» (Darby v. Sweden) от 23 октября 1990 г., Series A, № 187, p. 13, § 34, и Постановление Европейского суда по делу «Гайгузус против Австрии» (Gaygusuz v. Austria) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1142, § 40 — 41). Утверждая, что их положение было таким же, как положение заявителя Гайгузуса в указанном деле, заявители считали, что они были в таком же положении, что и чешские граждане, в отношении реституции их имущества и пользования их правом собственности. По их мнению, не имелось разумного оправдания отказу в предоставлении иностранным гражданам права на беспрепятственное пользование имуществом. Учитывая требование о наличии гражданства, содержащееся в Законе о внесудебной реабилитации, и национальное законодательство о приобретении чешского гражданства, законодатели утверждали, что возможность реституции имущества имелась лишь у лиц, которые всегда были чешскими гражданами, и была недоступна особой группе реабилитированных лиц, а именно тем, кто не приобрел чешское гражданство, и тем, кто приобрел его только после истечения срока для предъявления требований о реституции, например, на основании Закона о незаконности коммунистического режима (Illegality of the Communist Regime Act) (Закон № 193/1999).

60. Заявители считали, что Европейский суд должен был сделать такой же вывод, что и Комитет ООН по правам человека, который признал в нескольких его мнениях, что требование о наличии чешского гражданства у лиц, предъявляющих требования о реституции, было необоснованным, а также что отказ по признаку гражданства в реституции или предоставлении компенсации материального вреда являлся нарушением статьи 26 Международного пакта о гражданских и политических правах.

B. Мнение Европейского суда

61. Европейский суд счел, что он должен был для начала определить, применима ли статья 1 Протокола № 1 к Конвенции к настоящему делу, так как статья 14 Конвенции дополняет другие материальные положения Конвенции и Протоколов к ней. Она не имеет независимого существования, так как действует исключительно в отношении пользования правами и свободами, гарантированными Конвенцией; она не подлежит применению, если обстоятельства дела не попадают в сферу применения одного или более положений (см., среди прочих источников, Постановление Европейского суда по делу «Карл-Хайнц Шмидт против Германии» (Karlheinz Schmidt v. Germany) от 18 июля 1994 г., Series A, № 291-B, p. 32, § 22; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гайгузус против Австрии», p. 1141, § 36).

62. В связи с этим Европейский суд подчеркнул, что Конвенционные органы последовательно признавали, что «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции может рассматриваться либо «существующее имущество» (см. Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мюсселе против Бельгии» (Van der Mussele v. Belgium) от 23 ноября 1983 г., Series A, № 70, p. 23, § 48; упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Брежны и Брежны против Словакии»; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Малгоуш против Чехии») либо активы, включая права требования, в отношении которых заявитель может утверждать, что он имеет, по крайней мере, «правомерное ожидание» того, что они будут реализованы (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Прессос Компаниа Навьера С.А.» и другие против Бельгии», p. 21, § 31, и Постановление Европейского суда по делу «Узунис и другие против Греции» (Ouzounis and Others v. Greece) от 18 апреля 2002 г., жалоба № 49144/99, § 24). Вместе с тем надежда, что давно прекращенное имущественное право будет восстановлено, не может рассматриваться как «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, так же как и условное требование, утратившее силу в результате невыполнения какого-либо условия.

63. В настоящем деле заявители не решались подавать в суд иск о реституции вплоть до 1995 года, пока Конституционный Суд Чехии не отменил требование о постоянном проживании, установленное Законом о внесудебной реабилитации. Они знали, что не соответствовали требованию о наличии чешского гражданства, которое все еще действовало; по их утверждению, именно в данный момент они осознали, что подверглись дискриминации.

64. Поэтому иск не касался «существующего имущества», и заявители не имели статуса собственников, а просто были лицами, предъявляющими требования, как заявители в деле «Брежны и Брежны против Словакии». Несмотря на их судебную реабилитацию в 1990 году, их бывшее имущество до сих пор находилось во владении физических лиц, которые приобрели его при коммунистическом режиме и которые были указаны в земельном реестре в качестве собственников. Поэтому лишение заявителей их права собственности продолжалось.

65. Что касается вопроса о том, имели ли заявители, по крайней мере, «правомерное ожидание» того, что текущее и имеющее исковую силу требование было бы разрешено в их пользу, Европейский суд отметил, что в то время, когда они подали иск о реституции, Закон о внесудебной реабилитации предусматривал, что только реабилитированные судами лица, имевшие чешское гражданство, были вправе предъявлять требования о реституции. Учитывая, что заявители не имели права ни на возврат имущества, ни на компенсацию, а также что Закон о внесудебной реабилитации не предоставлял им никакой возможности для возвращения их бывшего имущества, единственным шансом заявителей на успешное рассмотрение их требования было признание неконституционной правовой нормы, предусматривавшей требование о наличии гражданства.

66. Однако вера в то, что действовавшее в то время законодательство будет изменено в пользу заявителей, не может рассматриваться как форма правомерного ожидания для целей статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский суд счел, что существовала разница между простой надеждой на реституцию, какой бы ясной ни была эта надежда, и правомерным ожиданием, которое должно иметь более конкретный характер, чем простая надежда, и основываться на правовой норме или правовом акте, как, например, Судебное решение (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Прессос Компаниа Навьера С.А.» и другие против Бельгии», p. 21, § 31).

67. Соответственно, Европейский суд пришел к выводу, что заявители не продемонстрировали, что имели требование, которое было достаточно заслуживающим доверия, чтобы иметь исковую силу, и поэтому не могли утверждать, что они обладали «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, ни решения национальных судов, ни применение Закона о внесудебной реабилитации в их случае не являлось вмешательством в право на беспрепятственное пользование имуществом, и обстоятельства дела не подпадали в сферу применения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

68. Следовательно, данная часть жалобы на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не соответствует ratione materiae положениям Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

69. Учитывая тот факт, что статья 14 Конвенции не является автономной, и вывод о том, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции неприменима, Европейский суд счел, что статья 14 Конвенции не может быть применена к настоящему делу.

70. Следовательно, часть жалобы на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, взятой в совокупности со статьей 14 Конвенции, также не соответствует ratione materiae положениям Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД БОЛЬШИНСТВОМ ГОЛОСОВ:

объявил жалобу неприемлемой.

Пол МАХОНИ

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

GRAND CHAMBER

DECISION

AS TO THE ADMISSIBILITY OF APPLICATION No. 38645/97 BY JOSEPH POLACEK AND LIBUSE POLACKOVA AGAINST THE CZECH REPUBLIC

(Strasbourg, 10.VII.2002)

The European Court of Human Rights, sitting on 10 July 2002 as a Grand Chamber composed of

Mr L. Wildhaber, President,

Mr C.L. Rozakis,

Mr J.-P. Costa,

Mr G. Ress,

Sir Nicolas Bratza,

Mr L. Loucaides,

Mr {P. Kuris},

Mr I. Cabral Barreto,

Mrs F. Tulkens,

Mrs {V. Straznicka},

Mr K. Jungwiert,

Mr M. Fischbach,

Mr {B. Zupancic},

Mr J. Hedigan,

Mrs H.S. Greve,

Mr K. Traja,

Mr S. Pavlovschi, judges,

and Mr P.J. Mahoney, Registrar,

Having regard to the above application lodged with the European Commission of Human Rights on 21 September 1995,

Having regard to Article 5 § 2 of Protocol No. 11 to the Convention, by which the competence to examine the application was transferred to the Court,

Having regard to the decision of 28 November 2001, by which the Chamber of the Third Section, to which the case had originally been assigned, relinquished its jurisdiction in favour of the Grand Chamber (Article 30 of the Convention),

Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicants,

Having regard to the parties' oral submissions at the hearing on 29 May 2002,

Having deliberated on 29 May and 10 July 2002, decides as follows:

THE FACTS

1. The applicants, Mr Joseph Polacek and Mrs Libuse Polackova, are United States nationals, both of whom were born in 1925 and live in Oxford (Michigan, United States of America). At the hearing on 29 May 2002 they were represented by Ms {D. Satrapova}, of the Czech Bar, assisted by Mr {D. Novotny} and Ms {L. Urbanova}, advisers. The respondent Government were represented by their Agent, Mr V. Schorm, assisted by Ms {E. Vachovcova}, adviser.

A. The circumstances of the case

2. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.

3. In 1958 the applicants acquired property — a chalet and a plot of land — under a contract of sale. In 1968 they failed to return from a holiday in France and remained abroad without the consent of the Czechoslovak authorities. Since 1971 they have lived in the United States of America, where on an unspecified date they acquired American nationality, at the same time losing their Czechoslovak nationality, by virtue of the 1928 Treaty of Naturalisation <*>.

---

<*> The treaty (cf. paras 28 — 29 below) was signed on 16 July 1928 and came into force on 14 November 1929. It was published in the Official Gazette as No. 169/1929. On 24 September 1997 the Minister for Foreign Affairs of the Czech Republic gave notice that the treaty had ceased to be effective on 20 August 1997.

4. In a judgment of 25 April 1974 the Prague 1 District Court ({obvodni} soud) convicted the applicants in absentia of deserting the Republic ({opusteni} republiky), sentenced Mr Polacek to two years' imprisonment and Mrs Polackova to eighteen months' imprisonment and ordered the confiscation of all their property. On 17 June 1975 the confiscated property was sold by the Czechoslovak State to one J.H.

5. On 29 November 1990 the same court declared that, pursuant to section 2 of the Judicial Rehabilitation Act (Law No. 119/1990), the applicants' convictions and all ancillary decisions had been automatically quashed with retrospective effect.

6. On 9 September 1991 the applicants made a request to J.H. under the Extrajudicial Rehabilitation Act (Law No. 87/1991) for an agreement on the return of the property. On 9 October 1991 J.H. informed them that he would not accede to their request, pointing out that he had not acquired the property unlawfully or by means of an unlawful advantage. He also noted that the applicants did not satisfy the conditions laid down in the Extrajudicial Rehabilitation Act for making restitution claims.

7. In a judgment of 12 July 1994 the Constitutional Court ({Ustavni} soud) abrogated the condition of permanent residence within the territory of the Czech Republic, laid down in sections 3 (1) and 3 (4) of the Extrajudicial Rehabilitation Act, for persons claiming restitution <*>. It also set a new deadline, 1 May 1995, for the lodging of restitution claims by the persons concerned.

---

<*> Judgment No. Pl. {US} 3/94, published in the Official Gazette as No. 164/1994 (cf. para 33 below).

8. On 3 May 1995 the applicants repeated their request to J.H., who again refused it. They subsequently brought an action in the Prague-East District Court ({okresni} soud) for recovery of the property in issue.

9. On 23 May 1996 the District Court dismissed the applicants' action, noting that they did not satisfy one of the conditions set out in the Extrajudicial Rehabilitation Act, namely Czech nationality, and were therefore not entitled to apply to recover the property.

10. The applicants appealed against that judgment, arguing that they had been rehabilitated by the courts and that, since the decision to confiscate their property had been quashed with retrospective effect, their property rights had effectively been restored.

11. On 19 September 1996 the Prague Regional Court ({krajsky} soud) dismissed the appeal, noting, in particular, that the decision to quash their convictions pursuant to the Judicial Rehabilitation Act did not restore their ownership of the confiscated property, and that the Act provided that claims for the restitution of such property had to be made under a special law, namely the Extrajudicial Rehabilitation Act.

12. On 6 January 1997 the applicants lodged a constitutional appeal ({ustavni stiznost}), alleging a violation of Article 11 of the Charter of Fundamental Rights and Freedoms (Listina {zakladnich prav} a svobod) and of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. They argued that they had been rehabilitated pursuant to the Judicial Rehabilitation Act and that the Extrajudicial Rehabilitation Act did not in any way alter the fact that their original right of property had been restored with retrospective effect. Relying on judgment No. I {US} 117/93 of the Constitutional Court, they submitted that the Extrajudicial Rehabilitation Act merely indicated the procedure for making restitution claims. In their view, the requirement of Czech nationality infringed the principle of equality.

13. In a judgment of 4 June 1997 the Constitutional Court dismissed an application by an American citizen to abrogate the condition that those making restitution claims had to be nationals of the Czech and Slovak Federal Republic <*>.

---

<*> Judgment No. Pl. {US} 33/96, published in the Official Gazette as No. 185/1997 (cf. para 38 below).

14. On 10 September 1997 the Constitutional Court dismissed the applicants' constitutional appeal, noting in particular that section 19 (1) of the Extrajudicial Rehabilitation Act laid down more specific conditions to be satisfied by persons making claims as a result of the quashing of confiscation decisions. It held that the decision by which they had been rehabilitated pursuant to the Judicial Rehabilitation Act did not form a basis on which they could apply to be entered in the land register as the owners, although the decision had contained a declaration that the confiscation of the property in issue had been quashed. The Constitutional Court pointed out that in judgment No. Pl. {US} 33/96 it had considered the requirement of Czech nationality for restitution claimants in the context of proceedings concerning a proposal to abrogate section 3 (1) of the Extrajudicial Rehabilitation Act and had dismissed the proposal, noting that by Article 11 § 2 of the Charter, «the law shall also provide that certain types of property may be owned exclusively by nationals or by legal persons with their registered office in the territory of the Czech and Slovak Federal Republic». Article 11 § 2 of the Charter was consequently a special provision in relation to the constitutional principle of equality between all nationals in the acquisition and protection of property rights.

B. Relevant domestic law

Charter of Fundamental Rights and Freedoms (Constitutional Act No. 2/1993)

15. Article 11 §§ 1 and 2 provides, inter alia, that everyone has the right to own property. All owners' property rights are equal in the eyes of the law and enjoy the same legal protection. The right to inherit is guaranteed. The law provides that certain kinds of property essential to the needs of society as a whole, to the development of the national economy and to the public interest may be owned exclusively by the State, municipalities or specified legal entities; the law also provides that certain kinds of property may be owned exclusively by nationals or by legal persons with their registered office in the territory of the Czech and Slovak Federal Republic.

16. Article 42 § 1 provides that wherever the Charter uses the term «national», this is to be understood as referring to a citizen of the Czech and Slovak Federal Republic.

Judicial Rehabilitation Act (Law No. 119/1990)

17. Section 1 states that the purpose of the Act is to provide for the quashing of convictions that are incompatible with the principles of a democratic society respecting the political rights and freedoms enshrined in the Constitution and guaranteed by international treaties, and to ensure the social and economic rehabilitation of persons so convicted.

18. Section 2 provides that all convictions from 25 February 1948 to 1 January 1990 that contravened those principles and related to events occurring after 5 May 1945 are to be quashed with retrospective effect, together with any ancillary decisions. Courts are to examine of their own motion all matters relating to the rehabilitation of convicted persons.

19. Section 23 (2) provides that the implementing conditions for claims arising from quashed confiscation decisions, and also the method of redress and the scope of such claims, are to be laid down in a special law.

Extrajudicial Rehabilitation Act (Law No. 87/1991)

20. Section 1 provides that the purpose of the Act is to mitigate the effects of certain wrongs ({zmirneni nasledku nekterych majetkovych a jinych krivd}) committed between 25 February 1948 and 1 January 1990 («the period concerned») which were incompatible with the principles of a democratic society respecting the rights of citizens as enshrined in the Charter of the United Nations and the Universal Declaration of Human Rights. The Act also lays down the conditions for lodging claims arising from quashed confiscation decisions, and also the method of redress and the scope of such claims.

21. Section 2 provides that infringements of property rights which occurred during the period concerned are to be redressed either by restitution of property or by pecuniary compensation ({vydani veci nebo poskytnuti financni nahrady}).

22. Section 3 (1) provides that all natural persons who are nationals of the Czech and Slovak Federal Republic are entitled to claim restitution of any of their property that passed into State ownership in the circumstances referred to in section 6 («entitled person» — {opravnena} osoba).

23. Section 4 requires the State and/or any legal entity in possession of confiscated property on the date on which the Act came into force to return the property. Paragraph 2 provides that any natural person who acquired property from the State unlawfully or by means of an unlawful advantage is likewise required to return the property.

24. Section 8 (5) provides that where such property cannot be returned for the reasons listed in paragraphs 1 to 4, the entitled person is to receive pecuniary compensation in accordance with section 13.

25. Section 13 (1) provides, in particular, that an entitled person may not receive pecuniary compensation unless restitution of immovable property is impossible. The third paragraph provides that claims for compensation must be made within one year of the date on which the Act came into force or within one year of the service of a court decision dismissing a claim for restitution.

26. Section 19 (1) provides that any person who has been rehabilitated in accordance with Law No. 119/1990 is entitled to claim restitution provided that he or she satisfies the conditions laid down in section 3 (1).

27. Section 20 (1) provides that any legal entity within the meaning of section 4 (1) and any natural person within the meaning of section 4 (2) must return confiscated property acquired from the State where the State itself obtained it as a result of the conviction of the original owners; the central administrative authorities of the Republic are likewise required to return any confiscated property.

Treaty of Naturalisation, concluded between Czechoslovakia and the United States of America on 16 July 1928 (date of entry into effect: 14 November 1929)

28. Article I provided, inter alia, that citizens of the United States of America who had been or were to be naturalised in the territory of Czechoslovakia were to be regarded by the United States as having lost their previous citizenship and become Czechoslovakian citizens. Similarly, citizens of Czechoslovakia who had been or were to be naturalised within the territory of the United States of America were to be regarded by Czechoslovakia as having lost their previous citizenship and become United States citizens. The term «citizen» in the treaty was to be understood as referring to a citizen of the United States of America or of Czechoslovakia as defined in the relevant national legislation.

29. Article II provided that citizens of either State who had been naturalised by virtue of Article I could not be prosecuted or punished on returning to the territory of the country of which they had formerly been citizens.

Constitutional Court Act (Law No. 182/1993, version in force at the material time)

30. Section 35 (2) provided that a constitutional appeal was inadmissible if the Constitutional Court was already considering a similar case; where the appeal had been lodged by an authorised appellant, the appellant was entitled to join the proceedings in the earlier constitutional appeal as an intervening party.

31. Section 43 (1)(f) provided that the reporting judge was to dismiss an appeal if it was inadmissible, without holding a public hearing and without the parties being present, except where the Constitutional Court Act provided otherwise.

32. Section 78 (1), which is still in force and has not been amended, provides, inter alia, that where an application for the abrogation of legislation is joined to a constitutional appeal, the bench of judges is to stay the proceedings and refer the application to the full court for a decision.

C. Case-law on restitution

Constitutional Court judgment No. 164/1994 of 12 July 1994, which became final on 1 November 1994

33. In this judgment the Constitutional Court abrogated the condition of permanent residence within the Czech Republic laid down in sections 3 (1) and 3 (4) of the Extrajudicial Rehabilitation Act for persons making restitution claims. It held that the condition was incompatible with, inter alia, Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. The court also set a new deadline, 1 May 1995, for the lodging of restitution claims by the persons concerned.

Constitutional Court (First Division) judgment No. 117/93 of 2 February 1995

34. In this judgment the Constitutional Court noted that where a conviction and all ancillary decisions concerning the confiscation of property had been quashed pursuant to the Judicial Rehabilitation Act, the person thus rehabilitated had not lost his or her ownership of the property, since the decisions to confiscate it had been quashed with retrospective effect. The fact that, by virtue of section 23 (2) of the Act, the person concerned was required to make a claim in accordance with sections 19 and 20 of the Extrajudicial Rehabilitation Act did not in any way affect his or her status as owner. The Extrajudicial Rehabilitation Act merely indicated the procedure for obtaining restitution.

Constitutional Court (Second Division) judgment No. 173/95 of 11 July 1996

35. In this judgment the Constitutional Court held that court decisions whereby decisions concerning the confiscation of property had been quashed pursuant to the Judicial Rehabilitation Act formed a basis on which anyone thus rehabilitated was entitled to apply to be entered in the land register as the owner. The Constitutional Court further noted that such an entry could not in any way affect the creation, alteration or termination of the right to own the property, but that it created an interest in remainder (nuda proprietas).

Constitutional Court (First Division) judgment No. 130/96 of 3 December 1996

36. In this judgment the Constitutional Court considered that judicial and administrative authorities dealing with matters of restitution under the Extrajudicial Rehabilitation Act were required to undertake a meticulous examination of cases in which convictions and confiscation decisions had been quashed pursuant to the Judicial Rehabilitation Act and in which the persons thus rehabilitated had not lost their right to own their property, as the decisions in question had been quashed with retrospective effect.

Constitutional Court (Full Court) judgment No. 4/97 of 11 March 1997 and Constitutional Court (Fourth Division) judgment No. 20/97 of 28 April 1997

37. In these judgments the Constitutional Court departed from precedent and held that court decisions whereby decisions concerning the confiscation of property had been quashed pursuant to the Judicial Rehabilitation Act did not form a basis on which anyone thus rehabilitated was entitled to be entered in the land register as the owner. It held that such decisions did not restore previous ownership, since section 23 (2) of the Judicial Rehabilitation Act provided that the conditions for implementing that Act were laid down in the Extrajudicial Rehabilitation Act.

Constitutional Court (Full Court) judgment No. 33/96 of 4 June 1997

38. In this judgment the Constitutional Court noted that by Article 11 § 2 of the Charter of Fundamental Rights and Freedoms, «the law shall also provide that certain types of property may be owned exclusively by nationals or by legal persons with their registered office in the territory of the Czech and Slovak Federal Republic» (by Article 42 § 1 of the Charter and section 1 (2) of Constitutional Act No. 4/1993, the provision means Czech citizens and the territory of the Czech Republic). Article 11 § 2 of the Charter was therefore a special provision in relation to the constitutional principle of equality between all nationals in the acquisition and protection of property rights and thus afforded the legislature some latitude in limiting the number of entitled persons for the purposes of legislation on restitution.

Constitutional Court (First Division) judgment No. 67/97 of 29 October 1997

39. In this judgment the Constitutional Court maintained that position, noting that the Judicial Rehabilitation Act and the Extrajudicial Rehabilitation Act operated in tandem. Although section 2 (1) in fine of the Judicial Rehabilitation Act provided that the relevant convictions and all ancillary decisions had been quashed with retrospective effect, so that persons thus rehabilitated were in the same position as if they had not lost their right to own their property, it followed from section 23 (2) of the Judicial Rehabilitation Act that they were not entitled to recover their property by means of an action to establish title. The appropriate procedure and the scope of restitution were defined in a special law, namely the Extrajudicial Rehabilitation Act.

Constitutional Court (First Division) judgment No. 346/96 of 30 June 1998

40. In this judgment the Constitutional Court confirmed its case-law to the effect that pursuant to section 2 (1) of the Judicial Rehabilitation Act, convictions and all ancillary decisions had been automatically quashed with retrospective effect. The purpose of the Act had been not only to review the cases of people who had been unlawfully convicted, but also to counteract the harsh use of criminal sanctions and to ensure that such people could be reintegrated into society, obtain adequate compensation and return to their homes. Section 2 (1) was a special provision but also took into account the application of other laws on restitution, namely the Extrajudicial Rehabilitation Act and the Land Ownership Act.

D. International instruments and case-law

International Covenant on Civil and Political Rights

41. Article 26 provides that all persons are equal before the law and are entitled without any discrimination to the equal protection of the law. In that respect, the law must prohibit any discrimination and guarantee to all persons equal and effective protection against discrimination on any ground such as race, colour, sex, language, religion, political or other opinion, national or social origin, property, birth or other status.

42. The communications were submitted by a number of people who had left the former Czech and Slovak Federal Republic between 1968 and 1987, allegedly for political reasons, and whose property had consequently been confiscated by the communist Government. The authors of the communications were a Polish national resident in Canada, an American national resident in Switzerland and a Czech national resident in Switzerland (No. 516/1992), an Australian national resident in Australia (No. 586/1994) and a Czech and Austrian national resident in the Czech Republic (No. 747/1997). The Committee concluded that the requirements of residence within the territory of the Czech Republic (a requirement that had already been abolished by the date on which the Committee adopted its views) and Czech nationality for persons lodging restitution claims were unreasonable and that the denial of restitution or pecuniary compensation to the authors constituted a violation of Article 26 of the International Covenant on Civil and Political Rights.

COMPLAINTS

43. Relying on Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, the applicants complained that it was impossible for them to recover their property because they no longer had Czech nationality. They referred, inter alia, to the United Nations Human Rights Committee's conclusion of 19 July 1995 that such a situation amounted to a violation of Article 26 of the International Covenant on Civil and Political Rights.

THE LAW

44. The applicants complained that it was impossible for them to recover their property. They submitted that sections 3 (1) and 19 (1) of the Extrajudicial Rehabilitation Act, which provided that only Czech nationals could make restitution claims, were incompatible with the Convention. They also relied on Article 26 of the International Covenant on Civil and Political Rights, on the prohibition of all forms of discrimination.

45. The Court notes at the outset that its jurisdiction extends only to applying the European Convention on Human Rights and not to applying other international treaties. However, in interpreting the provisions of the Convention, it may find it helpful to be guided by provisions of other international legal instruments. In the instant case the applicants relied on Article 26 of the International Covenant on Civil and Political Rights. The Court considers that although it cannot examine their complaint under that provision, an examination under Article 14 of the Convention would be appropriate, since both provisions prohibit discrimination.

46. However, while Article 26 of the Covenant may be applied independently and also guarantees the equality of all persons before the law, Article 14 of the Convention may only be applied in conjunction with another Article of the Convention or of its Protocols. The Court considers, however, that these differences do not prevent the applicants' complaints alleging discrimination from being examined under Article 14 of the Convention in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.

47. Article 1 of Protocol No. 1 provides:

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»

The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»

48. Article 14 of the Convention is worded as follows:

«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»

A. Submissions of the parties

1. The Government

49. The respondent Government firstly raised an objection that the complaints under Article 1 of Protocol No. 1 and Article 14 of the Convention were incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention.

50. As to the applicability of Article 1 of Protocol No. 1, the Government could see no reason for the Court to depart from the hitherto settled case-law of the Convention institutions (see, in particular, {Brezny} and {Brezny} v. Slovakia, application No. 21131/93, Commission decision of 4 March 1996, Decisions and Reports 85, p. 65; Malhous v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 33071/96, ECHR 2000-XII; {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, ECHR 1999-VII; and {Zwierzynski} v. Poland, No. 34049/96, ECHR 2001-VI). They asserted that even though, pursuant to the Judicial Rehabilitation Act (Law No. 119/1990), the applicants' convictions and the decisions to confiscate their property had been quashed with retrospective effect, the applicants had never had a sufficiently tangible legitimate expectation of restitution and had never obtained the rights associated with ownership of the property in issue since they had not been able to use or even dispose of it. The Government submitted that the applicants' ownership had not been automatically restored by the Judicial Rehabilitation Act, even in the form of an interest in remainder (nuda proprietas), and pointed out that the property in issue was still owned by the natural persons who had acquired it under the communist regime. The applicants had not been re-entered in the land register as the owners, and no authority had ever treated them as such.

51. The Government further pointed out that section 23 (2) of the Judicial Rehabilitation Act provided that a special law would be enacted in order to lay down the «implementing conditions for claims arising from quashed confiscation decisions, and also the method of redress and the scope of such claims», the special law being the Extrajudicial Rehabilitation Act. They added that the wording of section 23 of the Judicial Rehabilitation Act was so vague and general that no inferences could be drawn from it as to what rights would result from the subsequent law, what form they would take or what their scope would be. Consequently, they argued, such an intangible claim could not be regarded as a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. The applicants might, at best, have «cherished a hope», but, seeing that the legislation was unfavourable to them, they had not had a legitimate expectation that that hope might actually be fulfilled by their having their former property returned to them.

52. The Government accepted that a few isolated judgments of the Constitutional Court might have given the impression that ownership of formerly confiscated property could be entered in the land register without following the procedure laid down in the Extrajudicial Rehabilitation Act. In practice, however, that had not happened, because of the other legal rules that also had to be taken into account. As a result, former owners who had recently been rehabilitated could only have their right of property restored if they satisfied the conditions set out in the Extrajudicial Rehabilitation Act.

53. In the eventuality of the Court's ruling that the application was not inadmissible, the Government stated that the interference with the applicants' right had been in accordance with the public interest and had not been manifestly disproportionate to the aim pursued by the legislation on restitution, namely to strike a balance between the interests of those who had suffered wrongs in the totalitarian past, those who had acquired such persons' property, often in good faith, and, lastly, the State, which was in danger of running into debt by rectifying mistakes that had occurred in the past. The Government therefore argued, in the alternative, that although the nationality requirement, together with any other conditions that had to be satisfied before restitution could take place, had meant that the applicants had been deprived of their property, such conditions came within the margin of appreciation afforded to States by Article 1 of Protocol No. 1.

54. With regard to Article 14 of the Convention, the Government argued that, as in the {Brezny} and {Brezny} v. Slovakia case cited above, it was impossible to envisage that provision being applicable independently of Article 1 of Protocol No. 1. However, if the Court found that the application was compatible ratione materiae with Article 1 of Protocol No. 1, the Government considered that the nationality requirement in the Extrajudicial Rehabilitation Act was an objective requirement and a reasonable criterion for distinguishing between restitution claimants, because the very concept of restitution embodied the objective of mitigating the effects of certain wrongs committed under the communist regime and returning property to those who could best look after it. As to Law No. 403/1990 on mitigating the effects of certain infringements of property rights, which did not contain a nationality requirement, the Government maintained that it had to be seen as a by-product of efforts to achieve economic transformation and that it had been very limited in scope.

2. The applicants

55. The applicants disputed the Government's submissions. They maintained that once they had been rehabilitated by the courts and the decisions to confiscate their property had been quashed with retrospective effect, their ownership had been restored. In their submission, the Extrajudicial Rehabilitation Act had been intended merely to lay down the procedure for recovering what was de facto their property, and had given them a legal title on the basis of which the Czech courts had been required to ensure the unhindered enjoyment of their right of property. They argued that the confiscation decisions had been declared null and void and that the State had undertaken, amongst other things, to lay down the conditions for making claims on that basis and to protect the property of rehabilitated persons from the defence of adverse possession. Furthermore, the Constitutional Court had held that the right conferred in such cases amounted to an interest in remainder and that the Extrajudicial Rehabilitation Act was concerned solely with the transfer of property and not with the question of title.

56. The applicants considered their position to be similar to that of the applicants in the case of Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium (judgment of 20 November 1995, Series A No. 332), in which the Court had held that claims for compensation that had come into existence as soon as the damage had occurred «constituted an asset» and therefore amounted to a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 (§ 31). They asserted that in its decision on the abrogation of the requirement of permanent residence, the Constitutional Court had held that valid legal claims had arisen from the rehabilitation decisions taken in 1990. In the eventuality of the Court's holding that they had not been entitled to the peaceful enjoyment of the possessions in issue, the applicants argued that they had at least had a legitimate expectation, which had been even greater than that of the applicants in the case of Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland (judgment of 29 November 1991, Series A No. 222), in which the Court had held that the legitimate expectation of being able to carry out a proposed development had to be regarded, for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1, as a «component part of the property in question» (§ 51). In support of that argument, the applicants relied, inter alia, on the general principles of international law embodied in Article 1 of Protocol No. 1, entailing the obligation to pay compensation to non-nationals in cases of expropriation (see Lithgow and Others v. the United Kingdom, 8 July 1986, Series A No. 102, p. 49, § 117).

57. Consequently, the applicants submitted, the Czech courts' refusal to secure to them the exercise of their right of property amounted to a deprivation of that right within the meaning of the Convention. The applicants argued that the respondent Government had been unable to justify that interference on any public-interest grounds and that there had not been any exceptional circumstances capable of justifying the failure to award compensation. They again relied on the Lithgow and Others judgment cited above, in which the Court had held: «[T]here may well be good grounds for drawing a distinction between nationals and non-nationals as far as compensation is concerned. To begin with, non-nationals are more vulnerable to domestic legislation: unlike nationals, they will generally have played no part in the election or designation of its authors nor have been consulted on its adoption. Secondly, although a taking of property must always be effected in the public interest, different considerations may apply to nationals and non-nationals and there may well be legitimate reason for requiring nationals to bear a greater burden in the public interest than non-nationals.» (§ 116)

58. The applicants maintained that their case was to be distinguished from {Brezny} and {Brezny} v. Slovakia in that, as they were not nationals of the State that had infringed their rights (unlike the {Brezny} brothers), their right of property qualified for more extensive protection than that of nationals. Furthermore, their legitimate expectation had been fortified by the position of the Constitutional Court, which had upheld title in a number of similar cases. They consequently did not rely on the right to restitution, which was not guaranteed by the Convention, but sought protection of their right of property over their possessions.

59. The applicants also argued that Article 14 of the Convention was applicable. In their submission, if the Czech Republic had decided to enable rehabilitated persons to recover their former possessions, it could not deny that possibility to non-nationals, in the light of the Court's case-law (see Darby v. Sweden, 23 October 1990, Series A No. 187, p. 13, § 34, and Gaygusuz v. Austria, 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1142, §§ 40 — 41). Submitting that their position was the same as that of Mr Gaygusuz in the case cited above, the applicants considered that they were in a similar position to Czech nationals as regards the restitution of their property and the enjoyment of their right of property. In their opinion, there was no reasonable justification for denying foreigners the right to the peaceful enjoyment of their possessions. Having regard to the nationality requirement in the Extrajudicial Rehabilitation Act and to national legislation on the acquisition of Czech nationality, the applicants submitted that restitution of property was restricted to people who had always been Czech nationals and was not available to a specific group of rehabilitated persons, namely those who had not acquired Czech nationality and those who had acquired it only after the deadline for making restitution claims had passed, for example under the Illegality of the Communist Regime Act (Law No. 193/1999).

60. The applicants considered that the Court should reach the same conclusion as the United Nations Human Rights Committee, which had found in several of its opinions that the requirement of Czech nationality for persons making restitution claims was unreasonable and that the denial, on the ground of nationality, of restitution or pecuniary compensation amounted to a violation of Article 26 of the International Covenant on Civil and Political Rights.

B. The Court's assessment

61. The Court considers that it must first determine whether Article 1 of Protocol No. 1 is applicable in the instant case, as Article 14 of the Convention complements the other substantive provisions of the Convention and its Protocols. It has no independent existence since it has effect solely in relation to the enjoyment of the rights and freedoms safeguarded by the Convention; there can be no room for its application unless the facts in issue fall within the ambit of one or more of its provisions (see, among other authorities, Karlheinz Schmidt v. Germany, 18 July 1994, Series A No. 291-B, p. 32, § 22, and Gaygusuz v. Austria, cited above, p. 1141, § 36).

62. In this connection, the Court points out that the Convention institutions have consistently held that «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 can be either «existing possessions» (see Van der Mussele v. Belgium, 23 November 1983, Series A No. 70, p. 23, § 48; the {Brezny} and {Brezny} v. Slovakia decision cited above; and Malhous, cited above) or assets, including claims, in respect of which an applicant can argue that he has at least a «legitimate expectation» that they will be realised (see, for example, Pressos Compania Naviera S.A. and Others, cited above, p. 21, § 31, and Ouzounis and Others v. Greece, No. 49144/99, 18 April 2002, § 24). On the other hand, the hope that a long-extinguished property right may be revived cannot be regarded as a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1; nor can a conditional claim which has lapsed as a result of the failure to fulfil the condition.

63. In the instant case the applicants did not decide to bring a court action for restitution until 1995, after the Constitutional Court had abrogated the requirement of permanent residence laid down in the Extrajudicial Rehabilitation Act. They were aware that they did not satisfy the Czech nationality requirement, which still applied; in their submission, it was at that moment that they realised that they were being discriminated against.

64. The action therefore did not concern «existing possessions» and the applicants did not have the status of owners but were merely claimants, like the applicants in the {Brezny} and {Brezny} v. Slovakia case cited above. In spite of their judicial rehabilitation in 1990, their former property was still in the possession of natural persons who had acquired it under the communist regime and who had been entered in the land register as the owners. The applicants therefore continued to be deprived of their right of property.

65. As to whether the applicants had at least a «legitimate expectation» that a current, enforceable claim would be determined in their favour, the Court notes that at the time when they brought their action for restitution, the Extrajudicial Rehabilitation Act provided that only those rehabilitated by the courts who had Czech nationality were entitled to make restitution claims. Seeing that the applicants were not entitled either to the return of the property or to compensation in lieu and that the Extrajudicial Rehabilitation Act did not afford them any possibility of regaining their former ownership, the only chance of the applicants' claim succeeding lay in having the legal provision that imposed the nationality requirement set aside on the ground of unconstitutionality.

66. However, the belief that the law then in force would be changed to the applicants' advantage cannot be regarded as a form of legitimate expectation for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1. The Court considers that there is a difference between a mere hope of restitution, however understandable that hope may be, and a legitimate expectation, which must be of a nature more concrete than a mere hope and be based on a legal provision or a legal act such as a judicial decision (see Pressos Compania Naviera S.A. and Others, cited above, p. 21, § 31).

67. The Court accordingly concludes that the applicants have not shown that they had a claim which was sufficiently established to be enforceable, and they therefore cannot argue that they had a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Consequently, neither the judgments of the national courts nor the application of the Extrajudicial Rehabilitation Act in their case amounted to interference with the peaceful enjoyment of their possessions, and the facts of the case do not fall within the ambit of Article 1 of Protocol No. 1.

68. It follows that the complaint under Article 1 of Protocol No. 1 is incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 and must be rejected in accordance with Article 35 § 4.

69. Having regard to the fact that Article 14 of the Convention is not autonomous and to the conclusion that Article 1 of Protocol No. 1 is not applicable, the Court considers that Article 14 cannot apply in the instant case.

70. It follows that the complaint under Article 1 of Protocol No. 1 taken together with Article 14 is likewise incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 and must be rejected in accordance with Article 35 § 4.

Declares the application inadmissible.

---