Постановление ЕСПЧ от 30.08.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 30.08.2016. 28648/06. 30.08.2016. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2864806
«Дело „Туртурика и Касьян (Turturica and Casian) против Республики Молдова и Российской Федерации“ (жалобы № 28648/06 и 18832/07) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ТУРТУРИКА И КАСЬЯН (TURTURICA AND CASIAN) ПРОТИВ
РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалобы № 28648/06 и 18832/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 30 января 2017 г. в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Туртурика и Касьян против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Вторая Секция), заседая Палатой в составе:
Ишыль Каракаш, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Стенли Найсмита, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 21 июня 2016 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано двумя жалобами (N 28648/06 и 18832/07), поданными против Республики Молдова и Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Республики Молдова, Юрием Туртурикой и Петром Касьяном, 8 июня 2006 г. и 18 апреля 2007 г. соответственно.
2. В Европейском Суде заявители, которым было предоставлено право на оплату юридической помощи, были представлены адвокатами С. Бурлакой (S. Burlaca) и А. Постикэ (A. Postic), практикующими в г. Кишиневе. Власти Республики Молдова были представлены их Уполномоченным при Европейском Суде Л. Апостолом (L. Apostol). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным.
3. Заявители жаловались, в частности, на предполагаемое нарушение их права на мирное пользование своей собственностью. Один из них также жаловался на то, что выдвинутые против него обвинения в совершении преступления не были рассмотрены судом, созданным на основании закона.
4. 18 декабря 2014 г. жалобы на предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции были коммуницированы властям государств-ответчиков, а в остальной части жалобы были признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявители родились в 1962 и 1951 годах, соответственно, и проживают в селах Лунга и Коржова, расположенных в Приднестровском регионе Республики Молдова.
A. Исторический контекст
6. Исторический контекст дела, в том числе информация о вооруженном конфликте в Приднестровье в 1991 — 1992 годах и о последующих событиях, изложена в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia) от 8 июля 2004 г., жалоба № 48787/99, и Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) от 19 октября 2012 г., жалобы № 43370/04, 8252/05 и 18454/06 <3>.
<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 12 (примеч. редактора).
7. Настоящее дело касается конфискации и/или наложения штрафов за то, что заявителями не были соблюдены таможенные правила, введенные властями самопровозглашенной «Приднестровской Молдавской Республики» (далее — ПМР).
8. Оба заявителя пользовались автомашинами, зарегистрированными в Республике Молдова, с молдавскими регистрационными знаками. Как и многие другие жители ПМР, заявители отказались использовать регистрационные знаки, выпущенные властями ПМР, которые не признаются ни в одной другой стране, что означает, что транспортные средства с такими знаками не могут покидать территорию Республики Молдова. В ноябре 2004 года власти ПМР ввели новые правила, согласно которым любые автомашины, на которых не были размещены регистрационные знаки ПМР, могли въезжать на территорию ПМР только после уплаты таможенных сборов за временный въезд в ПМР. Нарушение данных правил наказывалось штрафом, размер которого мог достигать стоимости автомобиля.
B. Жалоба № 28648/06 (заявитель Туртурика)
1. Конфискация первого автомобиля
9. 27 января 2005 г. заявитель ехал на автомобиле (далее — первый автомобиль) из своей деревни на правый берег реки Днестр, когда его остановил сотрудник таможни ПМР, который изъял у него автомашину на основании того, что последняя не была зарегистрирована в таможенных органах власти ПМР и не был оплачен таможенный сбор за ее временное использование на территории ПМР. Постановлением начальника Дубоссарской таможни от 9 февраля 2005 г. на заявителя был наложен штраф в размере 2 725 приднестровских рублей (что составляло 20% от стоимости автомобиля), после уплаты которого заявитель мог забрать автомашину.
2. Конфискация второго автомобиля
10. В неустановленную дату заявитель одолжил у друга автомашину (далее — второй автомобиль), на которой также были размещены молдавские регистрационные знаки, и зарегистрировал ее в ПМР, заплатив таможенные сборы. Срок регистрации истекал 30 августа 2005 г. В этот день заявитель болел и послал своего сына продлить срок регистрации автомобиля в таможенных органах власти ПМР. Однако в регистрации было отказано в связи с тем, что требовалось личное присутствие заявителя. Заявитель отправился туда на следующий день, но у него изъяли автомобиль в связи с тем, что он не был зарегистрирован в течение установленного срока. Постановлением начальника Дубоссарской таможни от 12 октября 2005 г. на заявителя был наложен штраф в размере 4 275 приднестровских рублей (что составляло 50% от стоимости автомобиля), после уплаты которого заявитель мог забрать автомашину.
3. Попытки заявителя вернуть автомобили
11. Заявитель обжаловал постановление от 9 февраля 2005 г. в судах ПМР, ссылаясь, inter alia, на то, что он ездил через таможенный пропускной пункт с 2002 года и что никто не уведомил его о необходимости оплаты таможенных сборов. Кроме того, в последний раз он проезжал через пропускной пункт за два дня до конфискации автомобиля.
12. 8 декабря 2005 г. Дубоссарский районный суд отклонил жалобу заявителя на постановление начальника Дубоссарской таможни от 9 февраля 2005 г., касавшееся его первого автомобиля. Поэтому заявитель решил не обжаловать постановление от 12 октября 2005 г. в судах ПМР.
13. Заявитель также жаловался властям Республики Молдова, которые возбудили уголовное дело по факту незаконного изъятия автомобиля. Из материалов, представленных властями Республики Молдова, следует, что 14 декабря 2009 г. расследование по данному делу было приостановлено в связи с отсутствием возможности установить личность виновных.
14. Из материалов дела следует, что власти ПМР до сих пор не вернули заявителю автомобили.
C. Жалоба № 18832/07 (заявитель Касьян)
15. 28 февраля 2007 г. у заявителя был изъят автомобиль на основании того, что он не покинул территорию ПМР до истечения срока регистрации автомобиля в органах власти ПМР. На заявителя был наложен штраф в размере, равном приблизительно 30 евро, после уплаты которого он мог забрать автомашину. Заявитель уплатил требуемую сумму, и 30 марта 2007 г. ему вернули автомобиль. Он не обжаловал постановления таможенных органов власти ПМР в судах ПМР.
16. Заявитель жаловался властям Республики Молдова. Представляется, что 6 марта 2007 г. начальник Дубоссарского РОВД направил сопредседателю Объединенной контрольной комиссии (далее — ОКК) (см. ниже § 18) письмо, в котором сообщал об инциденте 28 февраля 2007 г., и что предложение представителей Республики Молдова рассмотреть вопрос, касавшийся автомобиля второго заявителя, был проигнорирован остальными членами ОКК, в том числе представителем Российской Федерации.
17. В письме, датированном 13 марта 2007 г., министр по реинтеграции Республики Молдова сообщил второму заявителю об отказе представителей Российской Федерации и ПМР в ОКК от рассмотрения инцидента, касавшегося изъятия его автомобиля. Второму заявителю также сообщили о том, что министр по реинтеграции сообщил об этом случае властям Соединенных Штатов, Европейского союза и Посольству Украины в г. Кишиневе. 8 марта 2007 г. общий вопрос, касающийся соблюдения прав человека в Приднестровье, был поднят представителем Республики Молдова в ОБСЕ.
18. Письмом от 7 марта 2007 г. прокуратура Республики Молдова извещала заявителя об отсутствии необходимых средств для решения вопроса об изъятии его автомобиля властями ПМР.
II. Соответствующие материалы, не связанные с Конвенцией
19. 21 июля 1992 г. Президент Российской Федерации и Президент Республики Молдова подписали в г. Москве соглашение с целью положить конец вооруженному конфликту в Приднестровском регионе Республики Молдова. Соглашением были предусмотрены создание зоны безопасности между сторонами конфликта и создание Объединенной контрольной комиссии для мониторинга имплементации соглашения в зоне безопасности. ОКК состоит из представителей Российской Федерации, Республики Молдова и самопровозглашенной Приднестровской Молдавской Республики. Любые решения ОКК принимаются с согласия всех сторон (см. более подробную информацию в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), § 87 - 91).
20. В Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) от 19 октября 2012 г., жалобы № 43370/04, 8252/05 и 18454/06 <4>, § 64 - 73, Европейский Суд изложил содержание различных докладов межправительственных и неправительственных организаций по поводу ситуации в Приднестровском регионе Республики Молдова и присутствия в нем в период с 2003 по 2009 год российских вооруженных сил и вооружений. В нем также изложены соответствующие положения международного права (см. там же, § 74 - 76).
<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 12 (примеч. редактора).
ПРАВО
21. Заявители жаловались на изъятие их автомобилей, которое представляло собой незаконное вмешательство в их право на уважение собственности, гарантированное в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Первый заявитель также жаловался на предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с тем, что производство в судах ПМР не было справедливым, поскольку органы правосудия не были «созданы на основании закона». Пункт 1 статьи 6 Конвенции и статья 1 Протокола № 1 к Конвенции в соответствующей части гласят:
«Пункт 1 статьи 6 Конвенции»
1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
I. Рассмотрение жалоб в одном производстве
22. Принимая во внимание сходство предмета жалоб (N 28648/06 и 18832/07), Европейский Суд считает, что надлежит объединить их для рассмотрения в одном производстве в соответствии с правилом 42 Регламента Европейского Суда.
II. Приемлемость жалоб для рассмотрения по существу
23. Власти Республики Молдова утверждали, что в отношении жалоб, направленных против Республики Молдова, заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, доступные для них в Республике Молдова.
24. Со своей стороны власти Российской Федерации полагали, что заявители не находились под их юрисдикцией и что поэтому жалобы должны были быть признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу ratione personae и ratione loci в отношении Российской Федерации. В качестве альтернативного довода они утверждали, что жалоба первого заявителя не была приемлемой для рассмотрения по существу либо в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты, либо в связи с тем, что данная жалоба не была подана в течение шестимесячного срока. Наконец, они полагали, что жалоба второго заявителя не была приемлемой для рассмотрения по существу, потому что он не понес значительного материального ущерба.
A. Юрисдикция
25. Европейский Суд должен, прежде всего, определить, находились ли заявители для целей рассмотрения их жалоб под юрисдикцией одного или обоих государств-ответчиков по смыслу статьи 1 Конвенции.
26. Европейский Суд отмечает, что стороны по настоящему делу придерживались тех же позиций, что и в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia), § 83 - 101; и в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) от 23 февраля 2016 г., жалоба № 11138/10 <5>, § 81 - 95. Так, заявители и власти Республики Молдова полагали, что оба государства-ответчика были наделены юрисдикцией, тогда как власти Российской Федерации утверждали, что заявители не находились под их юрисдикцией, и отказались выразить ту или иную позицию по вопросу о юрисдикции Республики Молдова. Так же, как и в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), власти Российской Федерации выразили мнение, что подход к вопросу о юрисдикции, избранный Европейским Судом в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia) от 8 июля 2004 г., жалоба № 48787/99, в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) и в Постановлении Европейского Суда по делу «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ivanþoc and Others v. Moldova and Russia) от 15 ноября 2011 г., жалоба № 23687/05 <6>, был неверен и противоречил международному публичному праву.
<5> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).
<6> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 10 (примеч. редактора).
27. Европейский Суд напоминает, что общие принципы, касающиеся вопроса о юрисдикции в соответствии со статьей 1 Конвенции в отношении фактов или действий, имевших место в Приднестровском регионе Республики Молдова, изложены в упомянутых выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia) (§ 311 - 319), Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) (§ 103 - 107) и Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) (§ 97 - 98).
28. Что касается Республики Молдова, Европейский Суд отмечает, что в упомянутых выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) и Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) он постановил, что, хотя у Республики Молдова не было эффективного контроля за Приднестровским регионом, из того факта, что данный регион в соответствии с международным правом признается частью территории Республики Молдова, вытекало, в соответствии со статьей 1 Конвенции, обязательство Республики Молдова принимать меры дипломатического, экономического, судебного и иного характера, которые были в их власти и не противоречили бы международному праву с целью обеспечить лицам, проживающим в данном регионе, права и свободы, гарантированные в Конвенции (см. упомянутые выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), § 333; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia), § 109, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 100). Обязательства Республики Молдова, вытекающие из статьи 1 Конвенции, были признаны позитивными обязательствами (см. упомянутые выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), § 322 и 330 - 331; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia), § 109 - 110, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 99).
29. Европейский Суд не усматривает причин отличать настоящее дело от упомянутых выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) и Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia). Кроме того, Суд отмечает, что власти Республики Молдова не возражали против того, чтобы он придерживался аналогичного подхода в настоящем деле. Таким образом, Суд приходит к выводу о том, что Республика Молдова была наделена юрисдикцией по смыслу статьи 1 Конвенции.
30. Что касается Российской Федерации, Европейский Суд констатирует, что в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia) (§ 382) он пришел к выводу о том, что Российская Федерация способствовала как в военной, так и в политической сфере созданию сепаратистского режима в Приднестровье в 1991 — 1992 годах. В последующих делах, касавшихся Приднестровского региона, Суд также постановил, что вплоть до июля 2010 года ПМР могла продолжать существовать и оказывать сопротивление молдавским и международным усилиям по урегулированию конфликта и установлению в регионе демократии и верховенства права только благодаря военной, экономической и политической поддержке со стороны Российской Федерации (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) (§ 108 - 110). В упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) (§ 110 - 111) Суд пришел к выводу о том, что высокий уровень зависимости ПМР от поддержки Российской Федерации являлся убедительным признаком того, что Российская Федерация продолжала осуществлять эффективный контроль и решающее влияние в отношении властей ПМР и что заявители по делу, таким образом, находились под юрисдикцией данного государства по смыслу статьи 1 Конвенции.
31. Европейский Суд не усматривает оснований отличать настоящее дело от упомянутых выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) и Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia).
32. В связи с этим Европейский Суд отклоняет предварительные возражения властей Российской Федерации о неприемлемости жалоб для рассмотрения по существу ratione personae и ratione loci и полагает, что заявители по настоящему делу находились под юрисдикцией Российской Федерации по смыслу статьи 1 Конвенции.
33. Таким образом, Европейский Суд считает, что в связи с оказанием ПМР непрерывной военной, экономической и политической поддержки, без которой ПМР не смогла бы существовать, Российская Федерация автоматически несет ответственность за любые нарушения прав заявителей, которые будут установлены в настоящем деле (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) (§ 156 - 157).
B. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты и соблюдение шестимесячного срока
34. Власти Республики Молдова утверждали, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, доступные для них в Республике Молдова. В частности, власти отметили, что заявители не ссылались на Закон № 1545 (1998) о компенсации вреда, причиненного незаконными действиями органов следствия, прокуратуры или суда, и не обращались к властям Республики Молдова за компенсацией в связи с нарушением их прав. Власти Республики Молдова утверждали, таким образом, что в части, касающейся Республики Молдова, жалобы должны быть признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты в Республике Молдова.
35. Европейский Суд отмечает, что аналогичное возражение было озвучено властями Республики Молдова в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) и было отклонено Судом (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 115 - 121). Суд не усматривает оснований для того, чтобы отличать настоящее дело от упомянутого выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), и отклоняет возражение властей Республики Молдова о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты по тем же основаниям, которые указаны в данном деле.
36. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба первого заявителя не была приемлемой для рассмотрения по существу либо в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты в судах ПМР, либо в связи с тем, что данная жалоба не была подана в течение шестимесячного срока. Они пояснили, что, если средства правовой защиты в судах ПМР будут признаны Европейским Судом неэффективными, это будет означать, что первый заявитель должен был обратиться в Суд с жалобой в течение шести месяцев с момента конфискации его автомобилей, а именно до 27 июля 2005 г. в отношении первого автомобиля и до 28 февраля 2006 г. в отношении второго автомобиля, а не 8 июня 2006 г., как это случилось на деле. С другой стороны, если средства правовой защиты, доступные заявителю в ПМР, будут признаны Судом эффективными, тогда следует признать, что первый заявитель не исчерпал их в отношении второго автомобиля.
37. Европейский Суд напоминает, что, как правило, течение шестимесячного срока начинается с даты принятия окончательного решения в процессе исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Если в распоряжении заявителя нет эффективных средств правовой защиты, течение данного срока начинается с момента совершения действий или принятия мер, на которые жалуется заявитель, или с момента, когда заявитель узнал о них, или с момента, когда заявителю был причинен вред. Кроме того, пункт 1 статьи 35 Конвенции не может толковаться как предполагающий требование о том, чтобы заявитель обращался в Суд с жалобой до получения окончательного решения по соответствующему вопросу на уровне государства-ответчика. Таким образом, если заявитель воспользовался средством правовой защиты, которое казалось ему реальным, и только впоследствии узнал об обстоятельствах, в силу которых данное средство не было эффективным, для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции может быть необходимо исчислять шестимесячный срок с момента, когда заявитель впервые узнал или должен был узнать об этих обстоятельствах (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии» (Mocanu and Others v. Romania) от 17 сентября 2014 г., жалоба № 10865/09 и две другие жалобы, § 259 — 260; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блохин против Российской Федерации» (Blokhin v. Russia) от 23 марта 2016 г., жалоба № 47152/06 <7>, § 106).
<7> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 12 (примеч. редактора).
38. Европейский Суд отмечает, что первый заявитель впервые узнал о неэффективности использованного им средства правовой защиты 8 декабря 2005 г. (см. выше § 11). Поэтому Суд не считает возможным ставить заявителю в вину то, что он попытался обжаловать конфискацию его первого автомобиля в судах ПМР. Суд также отмечает, что после вынесения решения от 8 декабря 2005 г. (см. выше § 11) заявитель решил не обжаловать изъятие второго автомобиля в судах ПМР, потому что понял, что у него не было шансов на успех. Поскольку жалоба была подана заявителем в течение шести месяцев после этой даты, нельзя сказать, что жалоба на изъятие второго автомобиля была подана с нарушением срока.
39. Таким образом, возражение властей Российской Федерации в этой части следует отклонить.
C. Значительный ущерб
40. Власти Российской Федерации утверждали, что ввиду небольшого размера штрафа, который был наложен на второго заявителя, и того факта, что он получил свой автомобиль обратно после уплаты штрафа, его жалобу следовало признать неприемлемой для рассмотрения по существу, поскольку он не понес значительного ущерба.
41. Второй заявитель не согласился с данным доводом и полагал, что с учетом его дохода размер штрафа не был мал. Кроме того, принцип уважения прав человека требовал рассмотрения его жалобы по существу, и его дело не было надлежащим образом рассмотрено судом государства-ответчика.
42. Европейский Суд отмечает, что жалоба может быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу на основании пункта 3 статьи 35 Конвенции, если заявитель не понес значительного ущерба, если только принцип уважения прав человека, как они определены в Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения жалобы по существу, а также при условии, что на этом основании не может быть отказано в рассмотрении дела, которое не было надлежащим образом рассмотрено судом государства-ответчика.
43. Европейский Суд полагает, что уважение прав человека на территории Приднестровья требует рассмотрения жалобы второго заявителя. Поэтому Суд не считает необходимым определять, присутствуют ли в настоящем деле первый и третий элементы данного критерия приемлемости жалоб для рассмотрения по существу, и отклоняет возражение властей Российской Федерации.
D. Вывод относительно приемлемости жалоб для рассмотрения по существу
44. Суд полагает, что жалобы заявителей затрагивают вопросы факта и права, которые являются достаточно серьезными для того, чтобы требовать рассмотрения по существу, и не было установлено иных оснований для признания их неприемлемыми для рассмотрения по существу. Таким образом, Суд признает жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу.
III. Существо жалоб
A. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
45. Заявители жаловались на предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с изъятием их автомобилей и наложением на них штрафов.
46. Власти Республики Молдова утверждали, что вмешательство в права заявителей не было законным, поскольку оно не было предусмотрено законодательством Республики Молдова.
47. Власти Российской Федерации не представили конкретных замечаний по этому поводу. Они полагали, что у них не было «юрисдикции» в отношении территории ПМР и что поэтому у них не было возможности делать замечания по существу жалоб.
48. Европейский Суд отмечает, что стороны не оспаривали тот факт, что автомобили заявителей представляли собой их собственность по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Он также отмечает, что стороны также не оспаривали того, что данные автомобили были изъяты властями ПМР и что заявители были вынуждены уплатить штрафы для того, чтобы получить их обратно. При таких обстоятельствах Суд полагает, что имело место явное нарушение права заявителей на мирное пользование своей собственностью по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В соответствии с прецедентной практикой Суда (см., среди других постановлений, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Босфорус Хава Йоллары Туризм Вэ Тыкарет Аноным Шыркети“ („Босфорус эйруэйз“) против Ирландии» (Bosphorus Hava Yollar Turizm ve Ticaret Anonim irketi v. Ireland) от 30 июня 2005 г., жалоба № 45036/98, § 142), такое вмешательство является мерой осуществления контроля за использованием собственности, которую следует рассматривать в соответствии со вторым параграфом данной статьи. Для того, чтобы такая мера была оправданной, она должна быть законной (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кацарос против Греции» (Katsaros v. Greece) от 6 июня 2002 г., жалоба № 51473/99, § 43; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Херрманн против Германии» (Herrmann v. Germany) от 26 июня 2012 г., жалоба № 9300/07, § 74; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чентро Эуропа 7 С.р.л. „и Ди Стефано против Италии“ (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy) от 7 июня 2012 г., жалоба № 38433/09, § 187) и соответствовать „общим интересам“. Эта мера также должна быть соразмерной преследуемой цели; однако соразмерность вмешательства подлежит проверке только после того, как была установлена законность меры (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу „Кацарос против Греции“ (Katsaros v. Greece), § 43).»
49. Что касается законности вмешательства, в настоящем деле отсутствуют сведения, которые позволили бы Европейскому Суду полагать, что для вмешательства в права заявителей, гарантированные в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, имелись законные основания.
50. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу о том, что вмешательство не было законным в соответствии с законодательством государства-ответчика. Следовательно, по делу имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, за которое несут ответственность власти Российской Федерации (см. выше § 33).
51. Далее Европейскому Суду необходимо установить, выполнила ли Республика Молдова свои позитивные обязательства по принятию надлежащих и достаточных мер для обеспечения прав заявителей (см. выше § 28). В упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 151, Суд постановил, что позитивные обязательства Республики Молдова касались как мер, необходимых для восстановления контроля на территорией Приднестровья в качестве выражения ее юрисдикции, так и мер, направленных на обеспечение прав отдельных заявителей.
52. Что касается мер, необходимых для восстановления контроля, в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 152, Европейский Суд постановил, что вплоть до июля 2010 года Республика Молдова принимала все имевшиеся в ее распоряжении меры. Суд не усматривает оснований прийти к иному выводу в настоящем деле.
53. Что касается второго аспекта позитивных обязательств, а именно обеспечения соблюдения прав заявителя, Европейский Суд отмечает, что власти Республики Молдова прилагали усилия к тому, чтобы обеспечить права заявителей, а именно по факту изъятия автомобиля первого заявителя было возбуждено уголовное дело (см. выше § 12), ОКК, так же как и послам иностранных государств, было предложено рассмотреть вопрос об изъятии автомобиля второго заявителя, и данный инцидент был доведен до сведения ОБСЕ (см. выше § 16 - 17).
54. В свете вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу о том, что Республика Молдова не нарушила своих позитивных обязательств по отношению к заявителям. Таким образом, властями Республики Молдова по настоящему делу не было допущено нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
B. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
55. Ввиду вывода, к которому пришел Европейский Суд относительно статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. выше § 39 - 55), Суд не считает необходимым отдельно рассматривать данную жалобу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Занги против Италии» ( Zanghì v. Italy) от 19 февраля 1991 г., жалоба № 11491/85, § 23; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лаино против Италии» (Laino v. Italy) от 18 февраля 1999 г., жалоба № 33158/96, § 25; Постановление Европейского Суда по делу «Давидеску против Румынии» (Davidescu v. Romania) от 16 ноября 2006 г., жалоба № 2252/02, § 57; и Постановление Европейского Суда по делу «Компания Юнистар Венчез ГмбХ» против Республики Молдова» (Unistar Ventures GmbH v. Moldova) от 9 декабря 2008 г., жалоба № 19245/03, § 99).
IV. Применение статьи 41 Конвенции
56. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб
57. Первый заявитель просил присудить ему 6 000 евро в качестве возмещения материального ущерба. По его утверждению, автомобили, изъятые властями ПМР, стоили 3 500 евро и 2 500 евро на момент изъятия.
58. Второй заявитель просил присудить ему 30 евро, которые соответствовали размеру штрафа, уплаченного им для того, чтобы получить свой автомобиль обратно, и 14 149 молдавских леев, предположительно выплаченных им властям ПМР в период с 2007 по 2015 год за регистрацию его автомобиля в таможенных органах власти ПМР.
59. Власти государств-ответчиков полагали, что требования заявителей были завышены, и просили Европейский Суд отклонить их.
60. Европейский Суд отмечает, что по настоящему делу не было сделано вывода о том, что Республикой Молдова были допущены какие-либо нарушения прав заявителей. Следовательно, данное государство не обязано выплачивать какую-либо компенсацию.
61. Европейский Суд далее отмечает, что первый заявитель до сих пор не получил свои автомобили обратно. Поскольку власти Российской Федерации не оспаривали этого факта или указанной первым заявителем стоимости автомобилей, Суд считает разумным удовлетворить требования первого заявителя в полном объеме.
62. В то же время Европейский Суд отмечает, что суммы, которые второй заявитель просил присудить ему в качестве возмещения таможенных сборов, предположительно уплаченных им в период с 2007 по 2015 год, не были предметом его жалобы на момент ее коммуникации властям государств-ответчиков. Данные суммы были впервые упомянуты лишь в замечаниях второго заявителя по поводу применения статьи 41 Конвенции. Таким образом, Суд отклоняет требования второго заявителя в этой части и присуждает ему только 30 евро, то есть сумму, уплаченную им для того, чтобы получить обратно свой автомобиль.
B. Моральный вред
63. Первый и второй заявители просили присудить им 100 000 евро и 6 000 евро соответственно в качестве компенсации морального вреда.
64. Власти государств-ответчиков полагали, что требования заявителей были завышены, и просили Европейский Суд отклонить их.
65. Европейский Суд отмечает, что по настоящему делу не было сделано вывода о том, что Республикой Молдова были допущены какие-либо нарушения прав заявителей. Следовательно, данное государство не обязано выплачивать какую-либо компенсацию.
66. Сделав вывод о том, что Российская Федерация несет ответственность за установленное нарушение прав заявителей, Европейский Суд полагает, что в настоящем деле следует присудить заявителям компенсацию морального вреда. Исходя из принципа справедливости и принимая во внимание тот факт, что первый заявитель до сих пор не получил свои автомобили обратно, Суд присуждает 3 000 евро первому заявителю и 1 500 евро второму заявителю в качестве компенсации морального вреда; данные суммы подлежат выплате властями Российской Федерации.
C. Расходы и издержки
67. Заявители просили присудить им 4 200 евро и 2 160 евро соответственно в качестве возмещения расходов и издержек.
68. Власти обоих государств-ответчиков полагали, что требования были завышены.
69. Европейский Суд отмечает, что, как он постановил, Республика Молдова, выполнив свои позитивные обязательства, не допустила каких-либо нарушений прав заявителей. Следовательно, данное государство не обязано выплачивать какие-либо суммы в качестве возмещения расходов и издержек.
70. Европейский Суд напоминает, что заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той мере, в которой было доказано, что они были фактически и действительно понесены и являлись разумными по размеру (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гуджа против Республики Молдова» (Guja v. Moldova) от 12 февраля 2008 г., жалоба № 14277/04, § 108). Принимая во внимание все имеющие значение факторы и пункт 2 правила 60 Регламента Европейского Суда, Суд присуждает 1 500 евро первому заявителю и 2 000 евро второму заявителю.
D. Процентная ставка при просрочке платежа
71. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
-
решил единогласно объединить рассмотрение жалоб в одном производстве;
-
признал единогласно жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу в отношении Республики Молдова;
-
признал большинством голосов жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу в отношении Российской Федерации;
-
постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что в настоящем деле имело место нарушение Российской Федерацией статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что в настоящем деле отсутствовало нарушение Республикой Молдова статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил единогласно, что отсутствует необходимость отдельно рассматривать жалобу на предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
(a) что власти Российской Федерации обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям следующие суммы:
(i) 6 000 (шесть тысяч) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму, в качестве в качестве возмещения материального ущерба первому заявителю;
(ii) 30 (тридцать) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму, в качестве возмещения материального ущерба второму заявителю;
(iii) 3 000 (три тысячи) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда первому заявителю;
(iv) 1 500 (одну тысячу пятьсот) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда второму заявителю;
(v) 1 500 (одну тысячу пятьсот) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму, в качестве возмещения судебных издержек и расходов первому заявителю;
(vi) 2 000 (две тысячи) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму, в качестве возмещения судебных издержек и расходов второму заявителю;
(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 августа 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 статьи 74 Регламента Европейского Суда к настоящему Постановлению прилагается отдельное мнение судьи Д. Дедова.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДЕДОВА
Я уже выразил мое особое мнение в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) от 23 февраля 2016 г., жалоба № 11138/10) по вопросу осуществления властями Российской Федерации эффективного контроля над Приднестровьем и правовой традиции в отношении законности вмешательства в право на свободу в форме содержания под стражей. Я придерживаюсь того же мнения в настоящем деле. В § 49 Постановления Европейский Суд приходит к выводу о том, что не было установлено каких-либо юридических оснований для вмешательства в права заявителей. Данный вывод имеет далеко идущие последствия. Суд не просто ограничился тем фактом, что независимость Приднестровья не была признана международным сообществом. В настоящем деле Суд еще больше усугубил ситуацию: Суд не признает правовую систему Приднестровья как таковую. Это позволяет Суду приходить к выводу о нарушении Конвенции властями Российской Федерации автоматически, без какого-либо юридического анализа. Сложно представить более бескомпромиссную реакцию на процесс самоопределения. Такой подход создает впечатление наличия в позиции Суда по таким делам фундаментального дефекта.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF TURTURICA AND CASIAN v. THE REPUBLIC OF MOLDOVA
AND RUSSIA
(Applications nos. 28648/06 and 18832/07)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Turturica and Casian v. the Republic of Moldova and Russia,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
Stéphanie Mourou- Vikström , judges,
and Stanley Naismith, Section Registrar,
Having deliberated in private on 21 June 2016,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in two applications (nos. 28648/06 and 18832/07) against the Republic of Moldova and Russia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Moldovan nationals, Mr Iurie Turturica and Mr Petru Casian («the applicants»), on 8 June 2006 and 18 April 2007 respectively.
2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by Mr S. Burlaca and Mr Pavel Postica, lawyers practising in Chisinau. The Moldovan Government were represented by their Agent, Mr L. Apostol, and the Russian Government were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicants alleged, in particular, a breach of their right to the peaceful enjoyment of their possessions. One of them also complained that the criminal charges against him had not been determined by a tribunal established by law.
4. On 18 December 2014 these complaints concerning Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention were communicated to the respondent Governments and the remainder of the applications was declared inadmissible.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicants were born in 1962 and 1951 respectively and live in Lunga and Corjova, in the Transdniestrian region of Moldova.
A. Background to the case
6. The background to the case, including the Transdniestrian armed conflict of 1991 — 1992 and the subsequent events, is set out in Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia ([GC], no. 48787/99, §§ 28 — 185, ECHR 2004-VII), and in Catan and Others v. the Republic of Moldova and Russia ([GC], nos. 43370/04, 8252/05 and 18454/06, §§ 8 — 42, ECHR 2012).
7. The present case concerns the confiscation and/or fining of the applicants for their failure to observe customs rules imposed by the authorities of the self-proclaimed «Moldavian Republic of Transdniestria» (the «MRT»).
8. Both applicants used cars registered with the authorities of the Republic of Moldova and had Moldovan registration plates. Like many other inhabitants of the «MRT», the applicants refused to use registration plates issued by the «MRT» authorities, which are not recognised by any country and which means that cars registered with them cannot leave the territory of Moldova. In November 2004, the «MRT» authorities adopted new rules, according to which any car with non-MRT registration plates could only enter the territory of the «MRT» after the payment of customs duties for temporary entry into the «MRT». Failure to observe the new rules was punished with a fine which could be as high as the full value of the car.
B. Application no. 28648/06 by Mr Turturica
1. Confiscation of the first car
9. On 27 January 2005 the applicant was driving a car (the first car) from his village to the right bank of the Dniester river when he was stopped by a customs officer of the «MRT», who seized his car on the grounds that such a car with Moldovan plates had not been registered with the «MRT» customs authorities and no customs duties had been paid for its temporary use on the territory of the «MRT». By a decision of 9 February 2005 by the chief of the Dubasari («MRT») customs office, the applicant was ordered to pay a fine of 2,725 Transdniestrian roubles, equal to twenty percent of the value of the car, in order to be able to recover it.
2. Confiscation of the second car
10. On an unspecified date, the applicant borrowed a car from a friend (the second car), which also had Moldovan number plates, and registered it with the «MRT» customs authorities by paying customs duties. The registration was due to expire on 30 August 2005. On the day of the expiry, since the applicant was ill, he sent his son to prolong the car's registration period with the «MRT» customs authorities. However, registration of the car was refused on the grounds that the applicant had to be present in person. The applicant went the next day, only to have his car seized for failure to register it within the allocated time-limit. By a decision of 12 October 2005 of the Dubasari customs office the applicant was ordered to pay 4,275 Transdniestrian roubles, an amount which was equal to fifty percent of the value of the car, in order to be able to recover it.
3. The applicant's attempts to recover the cars
11. The applicant challenged the decision of 9 February 2005 before the courts of the «MRT» and argued, inter alia, that he had been going through the customs check-point since 2002 and that nobody had informed him about the need to pay any customs duties. Moreover, the last time he had crossed the customs check-point had only been two days prior to the confiscation of his car.
12. By a decision of 8 December 2005 the Dubasari district court rejected the first applicant's challenge to the decision of the Dubasari customs office of 9 February 2005 concerning his first car. As a result, the applicant decided not to challenge the decision of 12 October 2005 in the «MRT» courts.
13. The applicant also complained to the Moldovan authorities, which initiated criminal proceedings in respect of the unlawful seizure of his car. According to the materials submitted by the Moldovan Government, the criminal investigation was suspended on 14 December 2009 because the perpetrators could not be identified.
14. It appears from the case file that the applicant never recovered his cars from the «MRT» authorities.
C. Application no. 18832/07 by Mr Casian
15. The applicant had his car seized on 28 February 2007 on the grounds that he had failed to leave the territory of Transdniestria before the registration with the «MRT» customs authorities had expired. He was obliged to pay the equivalent of some 30 euros (EUR) in order to be able to recover his car. The applicant paid the money and had his car returned on 30 March 2007. He did not contest the decision of the «MRT» customs authorities before the «MRT» courts.
16. The applicant also complained to the authorities of Moldova. It appears that on 6 March 2007 the Dubasari chief police officer addressed a letter to the co-chair of the Joint Control Commission («the JCC») (see paragraph 18 below), informing him about the incident of 28 February 2007, and that the Moldovan initiative to examine the matter of the second applicant's car had been ignored by the other members of the JCC, including the Russian representative.
17. In a letter dated 13 March 2007, the Reintegration Minister of the Republic of Moldova informed the second applicant about the refusal of the Transdniestrian and Russian members of the JCC, to examine the incident relating to the seizure of his car. The second applicant was also informed that the Ministry of Reintegration had brought the applicant's case to the attention of the United States, European Union and Ukrainian ambassadors to Chisinau. A general issue concerning respect for human rights in Transdniestria was raised by the Moldovan representative to the OSCE on 8 March 2007.
18. In a letter dated 7 March 2007, the applicant was informed by the Prosecutor's Office of the Republic of Moldova that it did not have the necessary means to solve the problem of the seizure of his car by the «MRT» authorities.
II. Relevant non-convention material
19. On 21 July 1992 the Presidents of the Russian Federation and the Republic of Moldova signed an agreement in Moscow to put an end to the military conflict in the Transdniestrian region of Moldova. Under the agreement, a security zone was created between the conflicting parties and a Joint Control Commission was set up to monitor the implementation of the agreement in the security zone. The JCC is composed of representatives of Russia, the Republic of Moldova and the self-proclaimed Republic of Transdniestria. Any decisions made by the JCC must have the consent of all the parties (for more details, see Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia [GC], no. 48787/99, §§ 87 — 91, ECHR 2004-VII).
20. In Catan and Others v. the Republic of Moldova and Russia ([GC], nos. 43370/04, 8252/05 and 18454/06, §§ 64 — 73, ECHR 2012 (extracts)) the Court summarised the content of various reports by intergovernmental and non-governmental organisations concerning the situation in the Transdniestrian region of Moldova and the Russian military personnel and equipment stationed there between 2003 and 2009. It also summarised the relevant provisions of international law (ibid., §§ 74 — 76).
THE LAW
21. The applicants complained that the seizure of their cars constituted an unlawful interference with their right to their property, which is guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. The first applicant also complained under Article 6 § 1 of the Convention that the proceedings before the «MRT» courts had not been fair because those courts were not «tribunals established by law». The relevant parts of Article 6 § 1 and of Article 1 of Protocol No. 1 read as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
I. Joinder of applications
22. The Court notes that the subject matter of the applications (nos. 28648/06 and 18832/07) is similar. It is therefore appropriate to join the cases, in application of Rule 42 of the Rules of Court.
II. Admissibility
23. The Moldovan Government submitted that, in so far as the complaints against Moldova were concerned, the applicants had failed to exhaust the remedies available to them in Moldova.
24. For their part, the Russian Government argued that the applicants did not come within their jurisdiction and that, consequently, the applications should be declared inadmissible ratione personae and ratione loci in respect of the Russian Federation. Alternatively, they submitted that the first applicant's application was inadmissible either for the applicant's failure to exhaust domestic remedies or for his failure to lodge it within six months. They finally submitted that the second applicant's complaint was inadmissible because he had not suffered a significant financial disadvantage.
A. Jurisdiction
25. The Court must first determine whether the applicants fall within the jurisdiction of either or both of the respondent States for the purposes of the matters complained of, within the meaning of Article 1 of the Convention.
26. It notes that the parties in the present case have positions concerning the matter of jurisdiction which are identical to those expressed by the parties in Catan and Others (cited above, §§ 83 — 101) and in Mozer v. the Republic of Moldova and Russia ([GC], no. 11138/10, §§ 81 — 95, 23 February 2016). Namely, the applicants and the Moldovan Government submitted that both respondent Governments had jurisdiction while the Russian Government submitted that they had no jurisdiction and declined to take a position in respect of the jurisdiction of the Republic of Moldova. As they did in Mozer (cited above), the Russian Government expressed the view that the approach to the issue of jurisdiction taken by the Court in Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia (cited above), in Ivanþoc and Others v. Moldova and Russia, (no. 23687/05, 15 November 2011), and in Catan (cited above) was wrong and at variance with public international law.
27. The Court observes that the general principles concerning the problem of jurisdiction under Article 1 of the Convention in respect of acts and facts occurring in the Transdniestrian region of Moldova were set out in Ilaºcu and Others (cited above §§ 311 — 319), Catan and Others (cited above §§ 103 — 107) and, more recently, in Mozer (cited above, §§ 97 — 98).
28. Turning to the facts of the present case, in so far as the Republic of Moldova is concerned, the Court notes that in Ilaºcu , Catan and Mozer (all cited above) it found that although Moldova has no effective control over the acts of the «MRT», the fact that the region is recognised under public international law as part of Moldova's territory gives rise to an obligation for that State, under Article 1 of the Convention, to take the diplomatic, economic, judicial and other measures that are both in its power and in accordance with international law in order to guarantee the enjoyment of the rights and freedoms defined in the Convention to those living there (see Ilaºcu and Others, cited above, § 333; Catan and Others, cited above, § 109; and Mozer, cited above § 100). Moldova's obligation under Article 1 of the Convention was found to be a positive obligation (see Ilaºcu and Others, cited above, §§ 322, 330 — 331; Catan and Others, cited above, §§ 109 — 110; and Mozer, cited above § 99).
29. The Court sees no reason to distinguish the present case from Ilaºcu and Others, Catan and Others and Mozer (all cited above). It notes that the Moldovan Government do not object to applying a similar approach. Therefore, it finds that Moldova had jurisdiction for the purposes of Article 1 of the Convention.
30. In so far as the Russian Federation is concerned, the Court notes that it has already found that the Russian Federation contributed both militarily and politically to the creation of a separatist regime in the region of Transdniestria in 1991 — 1992 (see Ilaºcu and Others, cited above, § 382). The Court also found in subsequent cases concerning the Transdniestrian region that up until July 2010, the «MRT» was only able to continue to exist, and to resist Moldovan and international efforts to resolve the conflict and bring democracy and the rule of law to the region, because of Russian military, economic and political support (see Mozer, cited above §§ 108 and 110). The Court therefore concluded in Mozer (cited above) that the «MRT»'s high level of dependency on Russian support provided a strong indication that Russia exercised effective control and a decisive influence over the «MRT» authorities and that, therefore, the applicant fell within Russia's jurisdiction under Article 1 of the Convention.
31. The Court sees no grounds on which to distinguish the present case from Ilaºcu and Others, Catan and Others and Mozer (all cited above).
32. Consequently, the Court dismisses the Russian Government's objections ratione personae and ratione loci and holds that the applicants in the present case fall within Russian jurisdiction under Article 1 of the Convention.
33. The Court therefore considers that by virtue of its continued military, economic and political support for the «MRT», which could not otherwise survive, Russia's responsibility under the Convention will be engaged in an automatic manner as regards any violations of the applicants' rights which are found in the present case (see, for the latest reference, Mozer, cited above, §§ 156 — 157).
B. Exhaustion of domestic remedies and the six-month rule
34. The Moldovan Government submitted that the applicants had not exhausted the remedies available to them in Moldova. In particular, they noted that they had not relied on Law no. 1545 (1998) on compensation for damage caused by illegal acts of the criminal investigation bodies, the prosecution authorities or the courts, and did not apply for compensation from the Republic of Moldova for the breach of their rights. The Moldovan Government argued therefore that the parts of the applications concerning Moldova should be declared inadmissible for failure to exhaust domestic remedies in Moldova.
35. The Court notes that the same objection was raised by the Moldovan Government and dismissed by the Court in Mozer (cited above, §§ 115 — 121). It sees no grounds on which to distinguish the present case from Mozer (cited above) and rejects the Moldovan Government's objection of non-exhaustion of domestic remedies on the same grounds as in that case.
36. The Russian Government submitted that the first applicant's application should be rejected either for failure to exhaust domestic remedies before the «MRT» courts or for failure to submit his application within six months. They explained that if the Transdniestrian remedies were considered ineffective by the Court, then the first applicant should have been expected to lodge his application within six months of the confiscation of his cars, namely before 27 July 2005 in respect of the first car and before 28 February 2006 in respect of the second car, and not on 8 June 2006, as he had done. On the other hand, if the Transdniestrian remedies were considered effective by the Court, then the first applicant had failed to exhaust them in respect of the second car.
37. The Court reiterates that, as a rule, the six-month period runs from the date of the final decision in the process of exhaustion of domestic remedies. Where no effective remedy is available to the applicant, the period runs from the date of the acts or measures complained of, or from the date of knowledge of that act or its effect on or prejudice to the applicant. Moreover, Article 35 § 1 of the Convention cannot be interpreted in a manner which would require an applicant to seize the Court of his complaint before his position in connection with the matter has been finally settled at the domestic level. Where, therefore, an applicant avails himself of an apparently existing remedy and only subsequently becomes aware of circumstances which render the remedy ineffective, it may be appropriate for the purposes of Article 35 § 1 to take the start of the six-month period from the date when the applicant first became or ought to have become aware of those circumstances (see Mocanu and Others v. Romania [GC], nos. 10865/09, 45886/07 and 32431/08, §§ 259 — 260, ECHR 2014 (extracts); and Blokhin v. Russia [GC], no. 47152/06, § 106, 23 March 2016).
38. The Court notes that the first applicant only became aware of the ineffectiveness of the remedy he had pursued on 8 December 2005 (see paragraph 11 above). The Court therefore does not consider it possible to blame the applicant for attempting to challenge the confiscation of his first car before the «MRT» courts. It further notes that after the decision of 8 December 2005 (see paragraph 11 above), the first applicant decided not to challenge the decision concerning the seizure of his second car in the «MRT» courts because he understood that he had no prospect of success. Since the application was lodged by the first applicant within six months of that date, it cannot be said that the complaint about the seizure of the second car was lodged out of time.
39. It follows from the above that the Russian Government's objection in this regard must also be dismissed.
C. Significant disadvantage
40. The Russian Government contended that in view of the small amount of the fine which the second applicant was obliged to pay and the fact that his car was returned to him upon payment, his case should be declared inadmissible because he did not suffer a significant financial disadvantage.
41. The second applicant disagreed with the Russian Government and argued that the amount of fine paid by him was not insignificant if his income was taken into consideration. Moreover, respect for human rights required an examination of his application on the merits and his case had also not been duly considered by a domestic tribunal.
42. The Court notes that a case may be declared inadmissible in accordance with Article 35 § 3 if the applicant has not suffered a significant disadvantage, unless respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto requires an examination of the application on the merits and provided that no case may be rejected on this ground which has not been duly considered by a domestic tribunal.
43. The Court considers that respect for human rights in the Transdniestrian part of the territory of the Republic of Moldova requires an examination of the second applicant's case. It therefore does not consider it necessary to determine whether the first and the third elements of this admissibility criterion are in place and dismisses the objection raised by the Russian Government.
D. Conclusion on admissibility
44. The Court considers that the applicants' complaints raise questions of fact and law which are sufficiently serious that their determination should depend on an examination of the merits, and no other grounds for declaring them inadmissible have been established. The Court therefore declares the applications admissible.
III. MERITS
A. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention
45. The applicants complained that the seizure of their cars and the imposition of fines on them violated their right to the peaceful enjoyment of their possessions under Article 1 of Protocol No. 1.
46. The Moldovan Government submitted that the interference with the applicants' rights was not lawful because it was not provided for by the domestic laws of the Republic of Moldova.
47. The Russian Government did not submit any specific observations in this regard. Their position was that they did not have «jurisdiction» in the territory of the «MRT» and that they were therefore not in a position to make any observations on the merits of the case.
48. The Court notes that the parties did not dispute the fact that the applicants' cars constituted possessions for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. It further notes that it is similarly undisputed that the cars have been seized by the «MRT» authorities and that the applicants were forced to pay fines in order to recover them. In these circumstances, the Court finds that there was a clear interference with the applicants' right to the peaceful enjoyment of their possessions for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1. Consistently with the Court's case-law (see among other authorities, Bosphorus Hava Yollarý Turizm ve Ticaret Anonim ªirketi v. Ireland [GC], no. 45036/98, § 142, ECHR 2005-VI), such interference constitutes a measure of control of the use of property which falls to be examined under the second paragraph of that Article. For a measure constituting control of use to be justified, it must be lawful (see, Katsaros v. Greece, no. 51473/99, § 43, 6 June 2002; Herrmann v. Germany [GC], no. 9300/07, § 74, 26 June 2012; Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy [GC], no. 38433/09, § 187, ECHR 2012) and «in accordance with the general interest». The measure must also be proportionate to the aim pursued; however, it is only necessary to examine the proportionality of an interference once its lawfulness has been established (see Katsaros, cited above, § 43).
49. In so far as the lawfulness of the interference is concerned, no elements in the present case allow the Court to consider that there was a legal basis for interfering with the rights of the applicants guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1.
50. In those circumstances, the Court concludes that the interference was not lawful under domestic law. Accordingly, there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention for which the Russian Federation is responsible (see paragraph 33 above).
51. The Court must next determine whether the Republic of Moldova fulfilled its positive obligations to take appropriate and sufficient measures to secure the applicants' rights under Article 1 of Protocol No. 1 (see paragraph 28 above). In Mozer (cited above, § 151), the Court held that Moldova's positive obligations related both to measures needed to re-establish its control over the Transdniestrian territory, as an expression of its jurisdiction, and to measures to ensure respect for individual applicants' rights.
52. In so far as the measures needed to re-establish control over the Transdniestrian territory are concerned, the Court found in Mozer (cited above, § 152) that Moldova took such measures up until July 2010. The Court sees no reason to reach a different conclusion in the present case.
53. Turning to the second part of the positive obligation, namely to ensure respect for the applicants' rights, the Court notes that the Moldovan authorities made efforts to secure the applicants' rights, namely a criminal investigation was initiated in respect of the seizure of the first applicant's car (see paragraph 12 above), the JCC was asked to examine the seizure of the second applicant's car, as were foreign ambassadors, and the OSCE was informed about the matter (see paragraphs 16 — 17 above).
54. In the light of the foregoing, the Court considers that the Republic of Moldova fulfilled its positive obligations in respect of the applicants. It therefore finds that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention by the Republic of Moldova.
B. Alleged violation of Article 6 of the Convention
55. In view of its findings under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (see paragraphs 39 — 55 above), the Court does not consider it necessary to examine this complaint separately (see Zanghì v. Italy, judgment of 19 February 1991, Series A no. 194-C, § 23; Laino v. Italy [GC], no. 33158/96, § 25, ECHR 1999-I; Davidescu v. Romania, no. 2252/02, § 57, 16 November 2006; and Unistar Ventures GmbH v. Moldova, no. 19245/03, § 99, 9 December 2008).
IV. Application of Article 41 of the Convention
56. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Pecuniary damage
57. The first applicant claimed 6,000 euros (EUR) in respect of pecuniary damage. He claimed that the cars seized by the «MRT» authorities had been worth EUR 3,500 and EUR 2,500 when they were seized.
58. The second applicant claimed EUR 30, representing the fine paid in order to recover his car, and 14,149 Moldovan lei allegedly paid between 2007 and 2015 to the «MRT» authorities in order to register his car with the «MRT» customs.
59. The Governments considered the applicants' claims excessive and asked the Court to dismiss them.
60. The Court notes that it has not found any violation of the Convention by the Republic of Moldova in the present case. Accordingly, no award of compensation for pecuniary damage is to be made as regards that respondent State.
61. The Court further notes that the first applicant never recovered his cars. Since the Russian Government did not challenge that fact or the value of the cars as indicated by the first applicant, the Court considers it reasonable to award the first applicant's claim in full.
62. On the other hand, the Court notes that the amounts claimed by the second applicant in respect of customs taxes allegedly paid by him between 2007 and 2015 were not the subject matter of the application as it was communicated to the respondent Governments. It is in his submissions on Article 41 of the Convention that the second applicant invoked these amounts for the first time. It therefore dismisses the second applicant's claim in that respect and only awards him EUR 30, that is the amount paid in order to recover his car.
B. Non-pecuniary damage
63. The applicants also claimed EUR 100,000 and EUR 6,000 respectively in respect of non-pecuniary damage.
64. The Governments contended that the claims were excessive and asked the Court to dismiss them.
65. The Court notes that it has not found any violation of the Convention by the Republic of Moldova in the present case. Accordingly, no award of compensation in respect of non-pecuniary damage is to be made as regards that respondent State.
66. Having regard to the violation by the Russian Federation found above, the Court considers that an award in respect of non-pecuniary damage is justified in this case. Making its assessment on an equitable basis, and bearing in mind the fact that the first applicant's two cars were never returned to him, the Court awards EUR 3,000 to the first applicant and EUR 1,500 to the second applicant, to be paid by the Russian Federation.
C. Costs and expenses
67. The applicants also claimed EUR 4,200 and EUR 2,160 respectively for costs and expenses.
68. The respondent Governments considered that the sums claimed were excessive.
69. The Court notes that it has found that Moldova, having fulfilled its positive obligations, was not responsible for any violation of the Convention in the present case. Accordingly, no award of compensation for costs and expenses is to be made with regard to this respondent State.
70. The Court reiterates that in order for costs and expenses to be included in an award under Article 41 of the Convention, it must be established that they were actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum (see, for example, Guja v. Moldova [GC], no. 14277/04, § 108, ECHR 2008). Having regard to all the relevant factors and to Rule 60 § 2 of the Rules of Court, the Court awards EUR 1,500 to the first applicant and EUR 2,000 to the second applicant for costs and expenses.
D. Default interest
71. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Decides, unanimously, to join the applications;
2. Declares, unanimously, the applications admissible in respect of the Republic of Moldova;
3. Declares, by a majority, the applications admissible in respect of the Russian Federation;
4. Holds, by 6 votes to 1, that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention by the Russian Federation;
5. Holds, by 6 votes to 1, that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention by the Republic of Moldova;
6. Holds, unanimously, that there is no need to examine the complaint under Article 6 § 1 of the Convention;
(a) that the Russian Federation is to pay the applicants, within three months, the following amounts:
(i) EUR 6,000 (six thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage, to the first applicant;
(ii) EUR 30 (thirty euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage, to the second applicant;
(iii) EUR 3,000 (three thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to the first applicant;
(iv) EUR 1,500 (one thousand five hundred euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to the second applicant;
(v) EUR 1,500 (one thousand five hundred euros), plus any tax that may be chargeable to the first applicant, in respect of costs and expenses;
(vi) EUR 2,000 (two thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the second applicant, in respect of costs and expenses.
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
8. Dismisses, unanimously, the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 30 August 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge D. Dedov is annexed to this judgment.
DISSENTING OPINION OF JUDGE DEDOV
I have already expressed my dissenting opinion in the Mozer case (Mozer v. the Republic of Moldova and Russia [GC], no. 11138/10, ECHR 2016) on the issue of the Russian Federation's effective control over Transdniestria and on the legal tradition as regards the lawfulness of interference with the right to liberty in the form of detention. I take the same view in the present case. In paragraph 49 of the judgment the Court concludes that it has found no element to be considered as a legal basis for interfering with the applicants' property rights. This conclusion has far-reaching consequences. The Court has not merely limited itself to the fact that the independence of Transdniestria has not been recognised by the international community. In the present case the Court has aggravated the situation even further: the Court does not recognise the existence of the Transdniestrian legal system as a whole. This allows the Court to find a violation of the Convention by the Russian Federation automatically, without any legal analysis. It is difficult to imagine a more uncompromising reaction to the self-determination process. Such an approach creates the impression that there is a fundamental defect in the Court's position in such cases.