Постановление ЕСПЧ от 29.08.1997
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 29.08.1997. 22714/93. 29.08.1997. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2271493
«Дело „Ворм (Worm) против Австрии“ (жалоба № 22714/93)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВОРМ (WORM) ПРОТИВ АВСТРИИ» <*>
(Жалоба № 22714/93)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
По делу «Ворм против Австрии» <*> Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд), действуя на основании статьи 43 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) и соответствующих положений Регламента Европейского Суда B <**>, рассматривая дело Палатой в составе:
Рудольфа Бернхардта, Председателя Палаты,
а также при участии Герберта Петцольда, Секретаря-канцлера Суда и Пола Дж. Махони, заместителя Секретаря-канцлера Суда,
заседая за закрытыми дверями 25 апреля и 26 июня 1997 г.,
вынес в последнюю указанную дату следующее Постановление:
<*> Дело имеет № 83/1996/702/894. Первое число указывает на положение дела в списке дел, переданных на рассмотрение в Суд в соответствующем году (второе число). Два последующих числа указывают на положение дела в списке дел, переданных на рассмотрение в Суд начиная с момента начала производства, и в списке соответствующих жалоб, поданных в Европейскую Комиссию по правам человека (примеч. Секретаря-канцлера Суда).
<**> Регламент Европейского Суда B, вступивший в силу 2 октября 1994 г., применяется ко всем делам, касающимся государств, связанных Протоколом № 9 к Конвенции (примеч. Секретаря-канцлера Суда).
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский Суд 4 июля 1996 г. Комиссией по правам человека (далее — Комиссия) и 11 сентября 1996 г. властями Австрийской Республики в трехмесячный срок, установленный в пункте 1 статьи 32 и статье 47 Конвенции. Дело было инициировано жалобой № 22714/93, поданной 28 июля 1993 г. в Комиссию против Австрийской Республики в соответствии со статьей 25 Конвенции гражданином Австрии Альфредом Вормом (Alfred Worm).
Запрос Комиссии основывался на статьях 44 и 48 Конвенции и на декларации, в соответствии с которой Австрия признает обязательную юрисдикцию Европейского Суда (статья 46 Конвенции), а также на обращении властей Австрийской Республики в соответствии со статьями 44 и 48 Конвенции. Запрос и обращение имели целью получение решения по вопросу о том, являются ли открывшиеся факты по делу нарушением властями государства-ответчика своих обязательств в соответствии со статьей 10 Конвенции.
2. В ответ на запрос, сделанный согласно подпункту «d» пункта 3 правила 35 Регламента Суда B, заявитель указал, что хочет принять участие в разбирательстве, и сообщил имя адвоката, который будет представлять его интересы (правило 31 Регламента Суда). Адвокату было дано разрешение Председателя Суда использовать немецкий язык (пункт 3 правила 28 Регламента).
3. Палата Европейского Суда, подлежащая формированию, включала ex officio <*> Ф. Матшера, судью избранного от Австрии (статья 43 Конвенции), и Р. Бернхардта, заместителя Председателя Суда (подпункт «b» пункта 4 правила 21 Регламента Суда). 7 августа 1996 г. Председатель Суда Р. Риссдал в присутствии Секретаря-канцлера Суда выбрал путем жребия еще семерых судей, а именно: Ф. Гюльчуклю, Б. Уолша, Х.М. Морениллью, Б. Репика, К. Юнгвирта, У. Лехмуса и Ж. Касадеваля (статья 43, in fine <**>, Конвенции и пункт 5 правила 21 Регламента Суда).
<*> Ex officio (лат.) — в силу занимаемой должности (примеч. переводчика).
<**> In fine (лат.) — в конце (примеч. переводчика).
4. Р. Бернхард занял должность Председателя Палаты Суда (пункт 6 правила 21 Регламента Суда) и через Секретаря-канцлера Суда провел консультации с Уполномоченным Австрии при Европейском Суде, представителем Комиссии и адвокатом заявителя по организационным вопросам (пункт 1 правила 39 и правило 40 Регламента Суда). В соответствии с последующим распоряжением Секретарь-канцлер Суда 21 февраля 1997 г. получил меморандум заявителя и 28 февраля 1997 г. — меморандум властей Австрийской Республики. По запросу Секретаря-канцлера согласно указанию Председателя Палаты Европейского Суда Секретарь Комиссии представил ряд документов по делу.
5. В соответствии с решением Председателя Палаты Европейского Суда слушания проходили 22 апреля 1997 г. в открытом заседании во Дворце прав человека, г. Страсбург. Европейский Суд заранее провел подготовительное заседание.
В слушаниях по делу приняли участие:
(a) со стороны властей Австрии:
Ф. Цеде (F. Cede), посол, советник по правовым вопросам, директор международно-правового департамента Федерального министерства иностранных дел, Уполномоченный Австрии при Европейском Суде;
С. Беннер (S. Benner), прокурор, департамент уголовных дел и помилования Федерального министерства юстиции;
Э. Бертаньоли (E. Bertagnoli), международно-правовой департамент Федерального министерства иностранных дел;
И. Эрмакора (I. Ermacora), конституционный департамент Аппарата Федерального канцлера, советники;
Ж.-К. Жеус (J.-C. Geus), представитель Комиссии;
В. Массер (W. Masser), адвокат коллегии адвокатов г. Вены.
Европейский Суд заслушал выступления Ж.-К. Жеуса, В. Массера и Ф. Цеде, а также их ответы на вопросы.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель Альфред Ворм, журналист, 1945 года рождения, проживает в г. Вене.
7. В рассматриваемое в жалобе время заявитель работал в австрийском периодическом издании «Профиль» (Profil), посвященном главным образом политике. Несколько лет он занимался изучением дела бывшего вице-канцлера и министра финансов Ханса Андроша (Hannes Androsch), который был вовлечен в ряд уголовных разбирательств. А. Ворм также делал репортажи об этом деле.
A. Уголовное дело в отношении Х. Андроша
8. В 1989 году Х. Андрош был осужден Земельным судом г. Вены (Oberlandesgericht) <*> за двукратную дачу ложных показаний в качестве свидетеля. Суд установил, что он ложным образом изложил в парламентском комитете по расследованиям (Untersuchungsausschub) тот факт, что С. передал ему право распоряжаться некоторой суммой денег, хотя на самом деле эти деньги были переведены с анонимных банковских счетов, которыми распоряжались его жена и он сам. Кроме того, в ходе уголовного разбирательства против фининспекторов, обвиненных в злоупотреблении властью, Х. Андрош сообщил, что несколько анонимных счетов принадлежали С., но фактически ими распоряжались его жена, мать и он сам.
<*> В судебной системе Австрии и, соответственно, в данном деле Oberlandesgericht (т.е. земельный суд) является второй, апелляционной инстанцией и в оригинале текста Постановления на английском языке здесь и далее указывается как «Апелляционный суд» (примеч. переводчика).
9. В 1991 году Венский окружной суд (Landesgericht für Strafsachen) <*>, заседая в составе двух профессиональных судей и двух шеффенов ( Schöffengericht ) <**>, провел уголовное разбирательство против Х. Андроша по обвинению в уклонении от уплаты налогов. Заседания прошли, inter alia <***>, 25 и 26 мая 1991 г.
<*> Суд первой инстанции, рассматривающий уголовные дела в составе профессионального судьи и двух заседателей-шеффенов (примеч. переводчика).
<**> Суд шеффенов ( Schöffengericht ) состоит из профессионального судьи и двух «народных» заседателей (laier), избираемых органами местного самоуправления. Существуют в рамках окружных и земельных судов в Германии и Австрии (примеч. переводчика).
<***> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
8 октября 1991 г. Х. Андрош был осужден за уклонение в период между 1973 и 1981 годами от уплаты налогов. Ему был назначен штраф в размере 1,8 млн австрийских шиллингов.
B. Статья
10. 1 июля 1991 г. «Профиль» опубликовал двухстраничную статью, написанную заявителем, о вышеупомянутом процессе.
Уголовный суд, в состав которого входили заседатели, потратил два дня на обсуждение вопроса об уклонении от уплаты налогов Ханса Андроша. Атмосфера во время судебного разбирательства была бесстрастной.
«Главное, чтобы во время судебного разбирательства не было допущено ошибок. Дело было бы рассмотрено с обычной степенью предусмотрительности, надлежащим образом и с наилучшей осведомленностью и убежденностью, но никак не в „лайковых перчатках“ <*>» (Хайнц Чернуттер (Heinz Tschernutter), налоговый инспектор и свидетель по делу, отвечая на вопрос о том, какими принципами определялись слушания по делу Андроша).
<*> То есть не деликатными методами (примеч. переводчика).
В день судебного разбирательства «Ди прессе» (Die Presse) (австрийская газета) сообщила ошеломляющую новость, которая потрясла всю Австрию. Было процитировано высказывание адвоката Герберта Шахтера (Herbert Schachter): «Я уверен, что Х. Андрош будет представлять свое дело впечатляющим образом».
Горизонт потемнел от этого впечатляющего представления и потрясения от того, как подсудимый ухудшил свое прочное положение, ссылаясь на провалы в памяти («Я не могу вспомнить», «У меня нет точных сведений») и пытаясь переложить ответственность на других («Я был представлен налоговыми консультантами все эти годы») или изображая животное, с которым плохо обращались («Нет ни одного крупного предприятия во всей Австрии, которое бы подвергалось такому огромному количеству проверок, как мое»).
Самая большая проблема Ханса Андроша — Ханс Андрош. Его вторая большая проблема заключается в его адвокате Герберте Шахтере. В то же время адвокат защиты и его клиент непобедимы. Если явное презрение может изменить температуру, зал суда должен быть покрыт толстым слоем льда.
Снисходительный судья Фредрих Цейлингер (Friedrich Zeilinger) спрашивает: «Итак, что, собственно, произошло?». Искушенный защитник отвечает: «Я должен просить вас предположить, что произошло с досье. У вас есть перед собой документы, у меня — нет».
С другой стороны, Андрош с высокомерным жестом говорит Фридриху Матусеку (Friedrich Matousek): «Вы, мой дорогой прокурор...» таким тоном, как если бы он говорил: «Вы жалкий червяк!».
Андрош недооценивает судебную власть. В который раз. Судья Цейлингер знает дело досконально, что было понятно каждому из его вопросов. Прокурор Матусек способен найти окружной путь в темноте, создаваемой грязными финансовыми сделками «международных юрисконсультов», и, в конце концов, обвинение изучило движение капитала к и от Ханса Андроша за целое десятилетие.
Заблуждение обвиняемого, слишком изящно и явно приспосабливающегося к склонностям председательствующего судьи. Он также изучал в эти годы прокурора, но все еще хорошо не изучил его. Матусек разговаривает спокойно и медленно для того, чтобы каждый мог следить за его речью, и ведет себя впечатляюще нетеатрально. Только самоуверенный человек может истолковывать отсутствие широких жестов как необразованность.
Даже прокурор совершил ошибку, несмотря на то, что он ссылался на решение земельного суда по делу против Андроша о даче ложных показаний (теперь установленных) и касался «продолжительного, изобретательного и изощренного слияния счетов». Предполагаемое уклонение от уплаты налогов было, возможно, «продолжительным», но никак не «изобретательным и изощренным».
Верно было обратное: любое сомнительное предприятие махинаций Андроша, где речь идет о незаявленных средствах, поражает простотой конструкций. И это не просто полное отсутствие изощренности, а почти поразительная грубость. Грубость не потому, что Андрошу не хватает интеллекта, а скорее, потому, что его махинации были основаны на твердом фундаменте неуместной лояльности должностных лиц. В то время когда Андрош являлся министром финансов, до января 1981 года, он мог быть уверен в усердном, но незаконном повиновении части влиятельных должностных лиц. Как только Андрош покинул свой пост, эти лица имели полную возможность скрыть свое соучастие в сокрытии доходов. Вероятно, целый ряд других должностных лиц, отнюдь не слишком смелых, а просто законопослушных, снова и снова старались обеспечить верховенство закона. Однако на практике они потерпели неудачу. Команда, возглавляемая налоговым следователем из Каринтии <*> Адольфом Панценбеком (Adolf Panzenböck ) (с 1982 по 1984 год), безусловно, собрала все существенные детали, но руководитель одного из венских налоговых бюро, который отвечал в этом деле только за один промежуток времени, собрал материал, половину которого занимало просто медицинское свидетельство. На прошлой неделе, когда они предстали перед судом в качестве свидетелей, налоговые инспекторы Вальтер Хандерек (Walter Handerek), Хайнц Чернуттер и Герхард Бернер (Gerhard Berner), которые возобновили дело в период с 1985 по 1988 год, предстали перед защитником Гербертом Шанхтером, который скорее обвинил их, чем Андроша.
<*> Имеется в виду одна из земель (регионов) Австрии (примеч. переводчика).
С 1980 года известно, что Андрош уклонялся от уплаты налогов. Судебные разбирательства, которые были перенесены на пятницу, представили доказательства того, что в течение длительного времени действия обвиняемого оставались безнаказанными благодаря усердному подчинению должностных лиц. Когда это перестало быть возможным, так как был назначен независимый судья, ответственный за расследование, советник Андроша пользовался каждым удобным случаем для того, чтобы воспрепятствовать судебному разбирательству. Признаками и разоблачениями является то, что Андрош говорил вновь и вновь в суде первой инстанции, что были проведены «семь проверок» и все они сделали заключения в его пользу, и что было очень несправедливо, что законная восьмая проверка должна разрушить общественные идеалы его мнимой невиновности. Все, кроме него, несут за это ответственность. Тем временем Андрош настолько вошел в роль невинной жертвы, что уже не мог представить себе, что он является виновной стороной.
С объективной точки зрения следует признать в пользу Андроша, что в Австрии есть люди, которые приблизительно за два десятилетия (с 1965 по 1983 год) уклонились от уплаты налогов на сумму более чем 6,3 млн шиллингов, но не подверглись такой широкой огласке. С другой стороны, никогда министр финансов Австрии не управлял одновременно семью счетами, содержащими незадекларированные денежные средства. И, как это представил прокурор, несмотря на то, что происхождение части денег было установлено, приблизительно 5 млн шиллингов были из неустановленных источников.
Со стороны Андроша было нечестно привлекать своего «приемного родственника» еще раз в суд. Вероятно, он красноречиво доказал, что «приемный родственник» был на самом деле «приемным отцом», однако упоминание умершего человека было напрасным. Андрош опасно привлек к этим финансовым делам не только своего «приемного отца» Густава Штейнера (Gustav Steiner), но и своего тестя Пауля Шерфа (Paul Schärf ). Они оба были вынуждены принести себя в жертву Андрошу и взять на себя ответственность за недекларированные денежные средства и имущественные отношения, которых они никогда не имели. Следственный судья Антон Зеленка (Anton Zelenka), а позднее налоговые власти и другие судьи (Йозеф Зехетмайер (Josef Zehetmayer), а затем и Апелляционный суд давно доказали, что Андрош дал ложные показания на этот счет. Поток денежных средств на и с семи счетов, содержащих не предъявленные налоговым службам денежные средства, не допускает другого толкования, чем то, что Андрош уклонился от уплаты налогов. Его защита в суде была бесчестной, и после столь долгих лет она должна была по крайней мере придумать существенные продуманные аргументы. Каждый раз, когда судья Цейлингер задавал специфический вопрос, он постоянно ссылался на провалы в памяти или обвинял своего «приемного отца». Он даже обращал внимание на покойного сэра Артура Штейна (Arthur Stein), первооткрывателя Шелкового пути, наследство которого он получил.
Суду не было представлено новых аргументов, будь то в отношении счетов, содержащих незадекларированные денежные средства, или в отношении финансирования его загородного дома. Каждый, кто ожидал, что Андрош расскажет все, как об этом было объявлено в газетах, откроет новые факты и приведет убедительные аргументы в свою защиту, был сильно разочарован. Правовая перепалка была только в отношении пункта обвинения в «сокрытии распределения прибылей».
Шахтер сообщил суду, что Андрош был «политической жертвой». «Имели место попытки совершения преступления» в отношении Андроша, и у его клиента всегда были «противники», готовые уничтожить его психологически и физически».
Бруно Крайский (Bruno Kreisky) и другие несут за это ответственность.
Суд предпринял очень мягкие попытки вернуть защитника на землю после его красноречивой болтовни. Он постоянно отвечал: «Я не могу сказать. Как-никак у меня есть другие вещи, которыми я занимаюсь» (то есть чем бороться с такими глупыми вопросами).
При необходимости власти всегда могут быть ответственными за все. В настоящем деле очевидно, что судья Цейлингер не применяет этот штамп.
В течение двух утренних заседаний он демонстрировал салонное правосудие в его лучшем виде. Судья вынуждал себя быть обходительным, даже когда он был очевидно раздражен надоедающей самоуверенностью защитника. В первый день судебного разбирательства постепенно усиливалась атмосфера психологического напряжения, которую вышеупомянутый министр, вероятно, неверно истолковывал. Время от времени 53-летний человек плавно переходил к роли оратора, рассказывающего о политике. Он все меньше и меньше обращал внимания на вопросы судьи и обращался к прокурору со все более вызывающим неуважением. Он все чаще кидал взгляд на публику, находящуюся на балконе, ища одобрения, и его движения все больше напоминали поведение самодовольного влиятельного вице-канцлера и министра финансов, привыкшего к победам.
В этих обстоятельствах были сделаны серьезные тактические ошибки. Защитник прервал судью, и Андрош стал жертвой своего собственного обаяния. Он говорил и говорил. Болтливость, которую газета «Кронен Цейтунг» (Kronen Zeitung) приняла за «прекрасное ораторское искусство». На самом деле обвиняемый уходил все дальше и дальше, насколько это возможно, от ответственности.
Тем не менее судья Цейлингер не утратил контроля за ситуацией. Время от времени резкие слова вертелись у него на языке, что было очевидно, но в действительности он ни разу не произнес ни звука.
Подсудимый почувствовал слабость и полностью использовал свое предполагаемое преимущество, он установил связь с публикой, прервав таким образом связь с судом.
Судья Цейлингер хорошо и основательно подготовился к этому судебному заседанию. Приводимыми фактами он загнал Андроша в угол, выбраться откуда он мог только ссылаясь на провалы в памяти.
Во многих судебных процессах о серьезных правонарушениях обвиняемым был предоставлен законный шанс на надлежащий результат. У Андроша также был такой шанс в прошлую пятницу, из 12 ходатайств защиты 10 были отклонены, а два — признаны приемлемыми. Суд признал доказательства по налоговому разбирательству в отношении Андроша о том, оказывалось ли какое-либо незаконное воздействие или выносились постановления, которые оказывали неблагоприятное влияние на налогоплательщиков. На следующем этапе судебного разбирательства в августе или сентябре (суд даже учел летний отдых адвокатов!) руководители Налоговой службы Министерства финансов будут заслушаны как свидетели.
Тем не менее здесь возникает вопрос, который присутствует при каждом судебном разбирательстве, после которого суд ожидает каких-нибудь признаков понимания. Можно надеяться, что признаки подчинения могут быть расценены как смягчающие обстоятельства.
До настоящего времени обвиняемый не раскаялся ни на минуту. Но сейчас у него есть несколько недель для того, чтобы обдумать, совпадает ли с принципами, существующими в государстве, основанном на верховенстве права, то, что министр финансов и его семья имеют на своих счетах миллионные средства, которые нигде не задекларированы.
Теперь суд должен показать свою власть. У судебной системы открытая значимая сущность. Суд во всем руководствовался принципами беспристрастности до самого последнего момента судебного разбирательства, прошедшего в прошлую пятницу, когда отложил разбирательство.
C. Разбирательство в Венском окружном суде
11. А. Ворму было предъявлено обвинение в соответствии с разделом 23 Закона Австрии о средствах массовой информации (Media Act) (Mediengesetz, см. § 23 настоящего Постановления) об оказании запрещенного влияния на уголовное разбирательство (verbotene Einflußnahme auf ein Strafverfahren).
12. 12 мая 1992 г. Венский окружной суд, заседая в составе единоличного судьи (Einzelrichter), признал заявителя невиновным. Он установил, что оспариваемая статья не была способна оказать влияние на исход разбирательства в отношении Андроша и не было установлено, что заявитель действовал с таким намерением.
13. Суд напомнил, что в 1991 году Андрош уже осуждался за уклонение от уплаты налогов (см. § 9 настоящего Постановления). При рассмотрении вопроса о том, была ли оспариваемая статья способна оказать влияние на исход этих разбирательств, суд отметил, что он учел формулировки и содержание статьи в целом, так же как и освещение хода разбирательства, личности подсудимого и заявителя. В статье в отличие от освещения судебного процесса скандальной прессой проанализировано в психологическом плане поведение председателя суда, прокурора, защитника и особенно подсудимого Андроша.
Кроме того, суд установил, что каждому читателю было ясно, кто был плохо узнаваем, при том, что заявитель, который работал в «Профиле» много лет, интенсивно разрабатывал тему «дело Андроша» («Causa Androsch») и часто делал репортажи на данную тему. Из статьи следует, что заявитель предположил, что расследования, проведенные налоговыми службами, были правильными. Он подверг критическому психологическому анализу заявления, сделанные обвиняемым во время судебного разбирательства. Тем не менее используемые им стиль и формулировки не были способны оказать влияние на эти разбирательства. Даже судебным заседателям были хорошо известны личность заявителя и его журналистская деятельность в деле Андроша. Таким образом, он не ожидал, что заявитель даст нейтральную оценку судебному разбирательству.
Вместе с тем не было установлено, что заявитель действовал с намерением оказать влияние на исход разбирательства, в частности казалось, что он был убежден в том, что Х. Андрош должен быть признан виновным в любом случае.
D. Разбирательство в Земельном суде г. Вены
14. 19 октября 1992 г. Земельный суд г. Вены, заседая в составе трех судей, по жалобе прокурора провел слушание в присутствии заявителя и его адвоката. А. Ворм был опрошен, и было установлено, в частности, что первое предложение инкриминируемого ему отрывка, а именно что «денежные потоки с и на семь счетов, содержащих средства, не задекларированные в налоговые органы, не дают возможности для другого объяснения, кроме того, что Х. Андрош уклонялся от уплаты налогов», являлось цитатой заявления прокурора, сделанного в ходе судебного разбирательства. Последний также часто ссылался на обвинительный приговор в отношении Х. Андроша за дачу ложных показаний в качестве свидетеля (см. § 8 настоящего Постановления).
15. В конце слушаний были оглашены резолютивная и мотивировочная части решения суда. Суд признал заявителя виновным в оказании запрещенного влияния на уголовное разбирательство и наложил на него 40 дневных штрафов в размере 1 200 австрийских шиллингов каждый, что составляет 48 000 австрийских шиллингов, или лишение свободы сроком на 20 суток в случае невыплаты штрафа. На издательство была возложена солидарная ответственность за уплату штрафа.
16. Полный текст решения был вручен заявителю 25 марта 1993 г.
17. Суд постановил, inter alia:
«Жалоба прокурора является обоснованной. Справедливо принято за отправную точку то, что правонарушение, предусмотренное в разделе 23 Закона о средствах массовой информации, должно быть классифицировано как потенциальное создание угрозы преступления (abstraktes Gefährdungsdelikt )...»
В основном потенциальное создание угрозы преступления определяется как поведение, способное претворить опасную ситуацию в жизнь, даже если в любом установленном случае никто на самом деле не подвергался опасности...
Право регламентирует только поведение преступника — в этом деле критика оценки свидетельских показаний — и его связь с заключением о том, что такая критика также способна оказать влияние на исход уголовного разбирательства. Следовательно, потенциальное создание угрозы означает поведение, которое является преступным независимо от результатов, которые могут быть (schlichtes Tätigkeitsdelikt )...
Поэтому выводы, сделанные в решении суда первой инстанции о пределах, в которых критика защиты Андроша была способна оказать влияние на исход уголовного разбирательства, были неэффективны...
Ответы обвиняемого, данные во время уголовного разбирательства, являются показаниями...
(Данный отрывок) является (неблагоприятной) критикой по оценке ответов, данных Андрошем, необоснованным, как далее установил суд, критическим психологическим анализом...».
18. Следует отметить, что «объективным фактором преступления, определенного в разделе 23 Закона о средствах массовой информации, является не только неблагоприятная критика показаний, а также и положительных комментариев».
19. Земельный суд также опровергает предположение окружного суда о том, что каждый, включая шеффенов, знал о длительной работе заявителя по делу Андроша и, следовательно, поэтому его статья не оказала влияния на ход рассмотрения дела. Не было известно, читают ли шеффены регулярно «Профиль». Напротив, как это часто бывает в таких привлекающих широкое внимание общественности процессах, шеффены, которые должны следить за газетными отчетами, обычно их не читают. Нет сомнения, что по крайней мере с точки зрения шеффенов чтение инкриминируемой статьи было способно оказать воздействие на исход уголовного разбирательства.
«(Вышеприведенное мнение) является более верным в настоящем деле, так как из статьи может быть сделан вывод, что обвиняемый хотел узурпировать положение судьи, ведущего дело.»
Соответственно, объективная сторона преступления, определенного в разделе 23 Закона о средствах массовой информации, существует.
Что касается субъективного фактора, следует отметить, что сложно понять, почему суд первой инстанции должен был сделать вывод о том, что не преследовалась цель оказать влияние на исход судебного разбирательства, в то время как такая цель была, напротив, совершенно очевидна».
21. Суд далее установил, что компетенция заявителя и хорошее знание предмета обсуждения в значительной степени усилили впечатление, что он написал статью с намерением оказать влияние на исход судебного разбирательства. Он занимался изучением этого дела с 1978 года и написал более сотни статей на эту тему. С самого начала он был убежден в том, что Х. Андрош совершил преступление, состоящее в уклонении от уплаты налогов. В рассматриваемой статье он не только критиковал показания Андроша, но и предвосхищал исход судебного разбирательства, а именно признание осужденного виновным.
22. Суд сделал следующий вывод:
«Даже цитирование ответа, данного Хайнцем Чернуттером, в начале статьи: „Главное, чтобы во время судебного разбирательства не было допущено ошибок. Дело было бы рассмотрено с обычной степенью предусмотрительности, надлежащим образом и с наилучшей осведомленностью и убежденностью, но никак не деликатными методами!“, создает впечатление для обычного читателя, что суду советовали и подталкивали к данному подходу, другими словами, не сделать каких-либо ошибок и не рассматривать дело Андроша деликатными методами».
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
23. Раздел 23 Закона Австрии о средствах массовой информации (Mediengesetz), озаглавленный «Запрещенное влияние на уголовное разбирательство» (Verbotene Einflubnahme auf ein Strafverfahren), гласит следующее:
«Каждый, кто обсуждает после предъявления обвинения... (и) до решения суда первой инстанции в уголовном разбирательстве вероятный исход такого разбирательства или дает оценку свидетельским показаниям, способен (geeignet) в известной степени оказать влияние на исход разбирательства, должен быть подвергнут судом наложению взыскания в виде 180-дневного штрафа».
24. Статья 77 Уголовно-процессуального кодекса Австрии:
«(1) Судебные решения предаются гласности оглашением в суде или представлением оригинала или заверенной копии, сделанной с оригинала.»
(2) После оглашения решение должно быть передано для опубликования. Любое заинтересованное лицо по требованию может получить копию решения».
На практике письменные копии решения, так же как и в настоящем деле, автоматически передаются заинтересованным лицам.
25. В соответствии с уголовно-процессуальным правом Австрии срок, предоставляемый для обжалования, начинает исчисляться с даты, когда письменный вариант обжалуемого решения будет получен заинтересованной стороной (часть 2 статьи 79 Уголовно-процессуального кодекса Австрии).
Рассмотрение дела в Комиссии
26. А. Ворм подал жалобу в Комиссию 28 июля 1993 г. Он ссылался на статью 10 Конвенции, жалуясь, что его осуждение в соответствии с разделом 23 Закона Австрии о средствах массовой информации нарушило право на свободу выражения мнений.
27. 25 ноября 1995 г. Комиссия объявила жалобу (N 22714/93) приемлемой для рассмотрения по существу. В докладе от 23 мая 1996 г. (статья 31 Конвенции) 18 голосами против 11 было принято решение, что нарушение статьи 10 Конвенции имело место. Полный текст мнения Комиссии и особое мнение, содержащееся в докладе, содержатся в приложении к настоящему Постановлению <*>.
<*> По практическим соображениям это приложение будет фигурировать только в печатном варианте Постановления (в отчетах о решениях и постановлениях Reports of Judgments and Decisions, 1997 год), но копия отчета Комиссии доступна в канцелярии (примеч. Секретаря-канцлера Суда).
Окончательные доводы сторон, представленные Европейскому Суду
28. В своем меморандуме заявитель просил Европейский Суд установить, что имело место нарушение права на свободу выражения мнений, охраняемое статьей 10 Конвенции, в результате неправильного толкования Земельным судом г. Вены раздела 23 Закона о средствах массовой информации.
29. Власти Австрии просили Европейский Суд отказать в принятии жалобы к рассмотрению как поданную позднее, чем через шесть месяцев после того, как было принято окончательное решение внутригосударственного суда. Власти Австрии также просили Европейский Суд объявить, что решение Земельного суда г. Вены от 19 октября 1992 г. не нарушает прав заявителя, гарантированных статьей 10 Конвенции.
ПРАВО
I. Предварительное возражение властей
30. Направляя предварительное возражение, власти Австрии ссылались, как они уже это делали в Комиссии, на то, что А. Ворм не выполнил правило, содержащееся в статье 26 Конвенции о том, что жалоба в Комиссию должна быть подана «в период не позднее, чем шесть месяцев с момента вынесения окончательного решения».
Власти Австрии обращали внимание, что 19 октября 1992 г., на момент окончания апелляционных слушаний, Земельный суд г. Вены вынес свое решение по делу заявителя (см. § 15 настоящего Постановления). С этого момента проект решения уже был доступен, были оглашены не только оперативные положения, но и существенные доводы. И заявитель, и его адвокат присутствовали при этом. В этих условиях власти Австрии считали, что начало периода в шесть месяцев должно исчисляться с этой даты. Кроме того, такова практика Комиссии на сегодняшний день.
В дальнейших замечаниях властей Австрии указывалось, что тот факт, что письменная копия решения не была получена заявителем до 25 марта 1993 г. (см. § 16 настоящего Постановления), не относился к делу, так как эта копия не содержала больше информации, чем в решении, которое было вынесено в открытом судебном заседании.
31. Заявитель утверждал, что он не мог сам ознакомиться с полным обоснованием принятия судебного решения относительно жалобы прокурора до того, как ему был передан письменный вариант решения. В частности, из-за того, что в настоящем деле было затронуто множество юридических вопросов, заявитель не мог зарегистрировать жалобу в Комиссии на основе устного решения. Срок в шесть месяцев должен, следовательно, исчисляться с 25 марта 1993 г., то есть даты, когда был передан письменный вариант решения.
32. Комиссия согласилась с доводами заявителя, полностью подтверждая, что настоящее дело привело их к пересмотру предыдущего подхода. По их мнению, правило о шестимесячном сроке подачи жалобы, содержащееся в статье 26 Конвенции, преследует не только цель обеспечения законной определенности, оно также предоставляет заявителю предполагаемое время с целью обдумать, подавать ли жалобу в Комиссию, и если да, то решить, какие специфические жалобы и аргументы выдвигать. В этом отношении Комиссия установила, что период в шесть месяцев должен исчисляться с даты, когда в соответствии с правом государства-ответчика заявителю был передан письменный текст окончательного решения, независимо от того, было ли соответствующее решение или его часть предварительно оглашены устно.
33. Европейский Суд отмечает, что в соответствии с правом и правоприменительной практикой Австрии (см. § 24 настоящего Постановления) заявитель был объявлен получившим ex officio письменную копию решения Земельного суда и что за длительный срок этой передачи несут ответственность исключительно судебные власти. Упомянутое решение, которое в своем окончательном варианте более девяти страниц, содержит подробные правовые основания. В этих условиях Европейский Суд разделяет мнение Комиссии (см. § 32 настоящего Постановления), что цели и смыслу статьи 26 Конвенции служит срок в шесть месяцев, исчисление которого начинается с даты получения письменного текста решения. Более того, таково решение, принятое правом Австрии в отношении срока для подачи апелляционной жалобы в суд Австрии (см. § 25 настоящего Постановления).
34. Решение Земельного суда г. Вены было передано заявителю 25 марта 1993 г. (см. § 16 настоящего Постановления), а жалоба в Комиссию была подана менее чем через шесть месяцев после этого, а именно 28 июля 1993 г. (см. § 1 настоящего Постановления). Из этого следует, что предварительные возражения властей Австрии должны быть отклонены.
II. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
35. Заявитель утверждал, что осуждение и штраф, наложенный на него за опубликование статьи, комментирующей судебное разбирательство в отношении Х. Андроша, являются нарушением статьи 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
36. Неоспоримым являлось то, что осуждение заявителя является вмешательством в его право на свободу выражения мнения, как оно гарантировано в пункте 1 статьи 10 Конвенции, и у Европейского Суда отсутствуют основания утверждать иное. Следовательно, должно быть рассмотрено, было ли вмешательство обоснованным в соответствии с пунктом вторым этой статьи.
A. Являлось ли вмешательство «предусмотренным законом»
37. Общим основанием является то, что для осуждения за «запрещенное влияние на уголовное разбирательство» имеются законные основания в праве Австрии, а именно раздел 23 Закона о средствах массовой информации (см. § 23 настоящего Постановления).
Тем не менее заявитель утверждал, что обстоятельства его дела не подпадают в пределы этого положения и что Земельный суд г. Вены допустил ошибку в своем утверждении, что его статья была направлена на то, чтобы оказать влияние на уголовное разбирательство в отношении Х. Андроша.
38. Европейский Суд еще раз повторяет, что соответствующее внутригосударственное право должно быть разработано с обоснованной четкостью для того, чтобы предоставить возможность заинтересованным лицам, если есть необходимость с помощью юридической консультации, предвидеть на шаг вперед, что является разумным при данных обстоятельствах, и последствия, которые могут повлечь за собой данные действия. В первую очередь внутригосударственные власти, особенно судебные, должны интерпретировать и применять внутригосударственное законодательство (см., inter alia, Постановление Европейского Суда по делу по делу «Хорхерр против Австрии» (Chorherr v. Austria) от 25 августа 1993 г., Series A, № 266-B, pp. 35, 36, § 24 — 25). В данном случае Европейский Суд убежден, что применение Земельным судом г. Вены раздела 23 Закона о средствах массовой информации в деле заявителя не превышает, что может быть разумно предвиденным при данных обстоятельствах.
Таким образом, Европейский Суд делает вывод, что оспариваемый обвинительный приговор был «предусмотрен законом».
B. Преследовало ли вмешательство законные цели
39. В настоящем деле не было оспорено, что вынесение обвинительного приговора заявителю преследовало «обеспечение авторитета и беспристрастность правосудия» и законные цели в соответствии с Конвенцией.
40. В этой связи Европейский Суд устанавливает, что выражение «авторитет и беспристрастность правосудия» может быть согласовано «в значении Конвенции». С этой целью должно быть учтено главное положение статьи 6 Конвенции, возникающее в данном контексте, которое отражает фундаментальный принцип верховенства права (см., inter alia, Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, p. 34, § 55).
Выражение «судебные власти» включает в себя, в частности, понятие, что суды являются и являются общепризнанно, в широком смысле слова, надлежащими органами для урегулирования юридических разногласий и определения виновности или невиновности при обвинении в совершении преступления, а также что широкая общественность уважает конфиденциальность в компетенции суда при выполнении своих функций (ibid. <*>, mutatis mutandis).
<*> Ibid. (ibidem) (лат.) — там же, в том же источнике (примеч. переводчика).
«Беспристрастность» обычно означает отсутствие предубеждения или заинтересованности в исходе дела (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium) от 1 октября 1982 г., Series A, № 53, p. 14, § 30). Тем не менее Европейский Суд неоднократно признавал, что в основе сохранения беспристрастности правосудия лежит конфиденциальность, с которой должны действовать суды в демократическом обществе в интересах обвиняемого, поскольку речь идет об уголовном разбирательстве, а также в интересах широкой общественности (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Фей против Австрии» (Fey v. Austria) от 24 февраля 1993 г., Series A, p. 12, § 30).
Следовательно, добиваясь обеспечения «авторитета и беспристрастности правосудия», государства-участники имеют право учитывать проходящие рассмотрения, вне конкретного дела, для защиты основополагающей роли судов в демократическом обществе.
41. Учитывая вышесказанное, различные основания, имеющиеся в решении Земельного суда г. Вены от 19 октября 1992 г. (см. § 17 - 20 настоящего Постановления), могут быть рассмотрены как отвечающие цели «поддержания авторитета и беспристрастности правосудия».
42. Власти Австрии считали, что вынесение обвинительного приговора заявителю также преследует цель защиты права Андроша на презумпцию невиновности. Принимая во внимание обстоятельства, рассмотренные в предыдущих параграфах, Европейский Суд не видит необходимости обсуждать этот вопрос отдельно.
C. Было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе»
43. Заявитель утверждал, что его право на свободу выражения мнений было ограничено вне пределов, установленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции. Он заявлял, что, так как темой обсуждения в его статье было судебное разбирательство в отношении бывшего министра финансов за налоговые преступления, совершенные при исполнении им служебных обязанностей, которое, бесспорно, интересовало общественность, пределы допустимой критики должны быть широкими. Что касается угрозы влияния на исход судебного разбирательства в отношении Х. Андроша, он отметил, что отрывок, где была упомянута последующая ответственность за уклонение от уплаты налогов, относился к действиям, за которые Х. Андрош уже был осужден и которые были хорошо известны суду.
44. Комиссия выразила мнение, что Земельный суд г. Вены не сопоставил общественный интерес по предотвращению чрезмерного влияния средств массовой информации на продолжающееся уголовное разбирательство с общественным интересом в получении информации о поведении бывшего министра финансов перед лицом обвинения в уклонении от уплаты налогов. Рассматривая, являлась ли инкриминируемая статья способной оказать влияние на исход разбирательства, суд апелляционной инстанции, в отличие от суда первой инстанции, не принял в расчет формулировки и содержание двухстраничной статьи в целом. Учитывая ее специфический контекст, выводы, предложенные заявителем в одном из отрывков, а именно что Х. Андрош уклонялся от уплаты налогов, являются только подозрением, которое члены суда первой инстанции, включая присяжных заседателей, были в состоянии оценить независимо. Далее Комиссия обратила внимание, что апелляционный суд должен был рассмотреть вопрос с защитниками заявителя, что инкриминируемый отрывок лишь передает другими словами заявление прокурора, сделанное в ходе судебного разбирательства.
Следовательно, Комиссия сделала вывод, что основания, приведенные Земельным судом, не соответствовали целям, изложенным в пункте 2 статьи 10 Конвенции. Вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения не может быть определено как «необходимое в демократическом обществе» для обеспечения «авторитета и беспристрастности правосудия».
45. Во время слушания представитель Комиссии отметил, что вопрос о необходимости в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции требует, чтобы внутригосударственные суды выясняли, действительно ли существующее влияние оказало давление на присяжных заседателей.
46. По мнению властей Австрии, поведение заявителя выходило за пределы допустимого освещения хода судебного разбирательства. Даже если принять во внимание содержание статьи в целом, бесспорно, что инкриминируемое сообщение является типичным предопределением средствами массовой информации вины подсудимого. Если данное сообщение в самом деле было цитированием заявления прокурора, заявитель должен был указать это, что он, однако, не сделал.
Далее они отметили, что, несмотря на то, что шеффены, возможно, читают отчеты прессы по рассматриваемым делам, они подвергаются влиянию. Право Австрии, в отличие от других правовых систем, не требует изоляции шеффенов от внешнего влияния во время выполнения ими своих обязанностей. Следовательно, существовала высокая степень вероятности того, что мнение А. Ворма, ведущего специалиста по теме «Дело Андроша», должно было оказать влияние на этих судей, таким образом, подвергнуть риску беспристрастность суда.
В заключение власти Австрии заявили, что штраф, наложенный на заявителя, не был не соответствующим преследуемым целям.
47. Европейский Суд еще раз повторил, что свобода выражения мнений является одним из важнейших принципов демократического общества и гарантии, предоставляемые прессе, являются особенно важными (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, № 298, p. 23, § 31).
Что касается основного принципа, «необходимости» для любого ограничения на свободу выражения мнений, то эта необходимость должна быть убедительно доказана (см. Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (N 2)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 2) от 26 ноября 1991 г., Series A, № 217, pp. 28, 29, § 50). Общепризнанно, что на первом месте для властей государств — участников Конвенции стоит определить, является ли ограничение «насущной общественной необходимостью» и, определяя это, они пользуются определенной широтой усмотрения. Тем не менее в данном контексте внутригосударственная широта усмотрения ограничена интересами демократического общества по обеспечению и сохранению свободы прессы. Такие интересы также должны в большой степени оцениваться при определении соотношения, как это должно быть сделано в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции, было ли ограничение пропорциональным законной преследуемой цели. Задача Европейского Суда состоит в осуществлении надзорных функций, а не в подмене собой властей государств — участников Конвенции и не в пересмотре с точки зрения статьи 10 Конвенции решений, принятых властями в рамках их соответствующего права на усмотрение. Выполняя эти функции, Европейский Суд должен рассматривать «вмешательство», в отношении которого подана жалоба, в свете дела в целом и определить, являлись ли доводы, приведенные в подтверждение властями государств — участников Конвенции, «относимыми и достаточными» (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Гудвин против Соединенного Королевства» (Goodwin v. United Kingdom) от 27 марта 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, pp. 500, 501, § 40).
48. В настоящем деле Земельный суд г. Вены после тщательного исследования характера инкриминируемой статьи сделал вывод, что она была объективно способна оказать влияние на исход судебного разбирательства. Земельный суд также рассмотрел вопрос о том, какие цели преследовал заявитель публикацией статьи, в частности, говоря о том, что из статьи может быть сделан вывод, что он хотел узурпировать положение судей, участвующих в данном деле (см. § 16 - 21 настоящего Постановления).
Следовательно, доводы, приведенные Земельным судом, были «относимыми» с точки зрения преследуемой цели. Осталось установить, были ли они также «достаточными» для этих же целей.
49. Определяя данный вопрос, Европейский Суд вновь отмечает, что внутригосударственная широта усмотрения неодинакова при рассмотрении целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции. В отношении понятия «авторитет и беспристрастность правосудия» Европейский Суд также отметил объективный характер и тот факт, что в этой области внутригосударственное право и правоприменительная практика государств — членов Совета Европы показывают объективную меру на общем основании (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (N 1)», § 59, p. 36). Это не означает, что требуется абсолютное единообразие и, несомненно, так как государства-участники могут свободно выбирать меры, которые они считают надлежащими, Европейский Суд не может не обращать внимания на детали, касающиеся существа или процессуального характера их соответствующего внутреннего права (ibid., § 61, pp. 37 — 38). Таким образом, Европейский Суд не может установить, что вынесение обвинительного приговора заявителю противоречило статье 10 Конвенции только потому, что оно может не быть признано другой правовой системой.
50. Ограничения на свободу выражения мнений, разрешенные пунктом 2 статьи 10 Конвенции «для обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия», не призывают государства ограничивать все формы общественной дискуссии на тему незаконченного судебного разбирательства.
Общепризнанно, что суды не могут функционировать в условиях вакуума. Пока суды являются площадкой для рассмотрения виновности или невиновности лица по уголовному обвинению (см. § 40 настоящего Постановления), это не означает, что при этом не может иметь место предварительное или одновременное обсуждение темы уголовного судебного разбирательства в другом месте, будь то специализированные издания, широкая пресса или широкие круги общественности (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (N 1)», § 65, p. 40).
В том случае, если не переходятся границы, установленные в интересах отправления правосудия, сообщения, включая критические обзоры о судебных разбирательствах, способствуют их гласности и, следовательно, в полной мере совпадают с требованиями пункта 1 статьи 6 Конвенции о том, что слушания должны быть публичными. Не только перед средствами массовой информации стоит задача передать данную информацию и идеи: общественность также имеет право получать их (ibid.). Это тем более важно в том случае, когда в процесс вовлечены политические фигуры, как, например, в настоящем деле, бывший член правительства. Такие лица неизбежно и сознательно соглашаются на пристальное внимание со стороны журналистов и широкой общественности (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, № 103, p. 26, § 42). Следовательно, пределы допустимой критики по существу являются более широкими в том, что касается политиков, чем в отношении частных лиц (ibid.).
Тем не менее общественные деятели имеют право использовать гарантии на справедливое судебное разбирательство, установленное в статье 6 Конвенции, которое в уголовном разбирательстве включает право на беспристрастный суд, на таких же основаниях, как и любое другое лицо. Это должно быть принято во внимание журналистами при передаче информации по делам, уголовное разбирательство по которым не закончено, поскольку пределы допустимой критики не могут распространяться на заявления, которые, возможно, нанесут ущерб, умышленный или неумышленный, праву лица на получение справедливого судебного разбирательства или подорвут доверие общественности к роли судов при отправлении правосудия по уголовным делам.
51. Заявитель был осужден за попытку оказать запрещенное влияние на исход уголовного судебного разбирательства в отношении Андроша. Он был приговорен к штрафу в 48 000 австрийских шиллингов или в случае неуплаты к 20-дневному лишению свободы (см. § 15 настоящего Постановления).
Подводя итоги вышесказанному (см. § 17 - 22 настоящего Постановления), Земельный суд г. Вены прежде всего рассмотрел, была ли оспариваемая статья объективно способна оказать влияние на исход судебного разбирательства, ожидающего решения в Венском окружном суде.
Было установлено, что заявитель сделал негативный комментарий на ответы Андроша, данные во время судебного разбирательства, а не просто провел психологический анализ, как было установлено судом первой инстанции. Далее суд пришел к выводу, что нельзя исключить, что члены суда первой инстанции по делу Андроша, особенно шеффены, могли прочитать статью. Из этого следует вывод, что статья заявителя подпадает под сферу действия раздела 23 Закона о средствах массовой информации.
Земельный суд установил, что то обстоятельство, что работа А. Ворма в течение длительного времени над темой «Дело Андроша» — он проводил исследования по этому делу с 1978 года и написал более сотни статей на этот счет — усиливает впечатление от формулировок статьи. Это, в свою очередь, создает впечатление, что он написал ее с целью оказать влияние на исход судебного процесса. С самого начала заявитель был убежден, что Андрош уклонялся от уплаты налогов, и высказал это мнение. В своей статье он не только критиковал Андроша, но и сознательно пытался убедить читателя сделать вывод о том, что Андрош виновен в выдвинутых против него обвинениях, и предсказал признание его виновным.
52. Решение Земельного суда не было направлено на ограничение права заявителя информировать общественность в объективном плане о ходе судебного процесса в отношении Х. Андроша. Критика по существу была направлена на неблагоприятное определение, сделанное заявителем на ответы бывшего министра во время судебного разбирательства, часть доказательства в соответствии с разделом 23 Закона о средствах массовой информации. Европейский Суд не разделяет мнение Комиссии о том, что отрывок, в котором предполагается, что Х. Андрош уклонялся от уплаты налогов, лишь описывает подозрение. В частности, слова «не дает возможности истолковать по-другому, кроме как то, что Х. Андрош уклонился от уплаты налогов» в большей степени отмечают бесспорно установленное мнение, что Х. Андрош был виновен в выдвинутых против него обвинениях. Кроме того, эта точка зрения была сформулирована в таких точных выражениях, что у читателя было создано впечатление, что у уголовного суда не может быть другой возможности, иначе как вынести обвинительный приговор в отношении Х. Андроша.
53. Европейский Суд полагает, что из решения Земельного суда становится ясно, что он учел инкриминируемую статью во всей полноте. Более того, содержание статьи не может быть признано неправомерным основанием для заключения, сделанного Земельным судом г. Вены о том, что статья имела потенциальную возможность оказать влияние на исход судебного процесса в отношении Х. Андроша.
54. Учитывая широту усмотрения государств, для Земельного суда также было важно определить вероятность того, что, по крайней мере, шеффены прочитали статью для того, чтобы определить преступный умысел заявителя в ее публикации. Что касается последнего вопроса, Земельный суд обратил внимание, что «из статьи можно сделать вывод, что (заявитель) хотел узурпировать функции судей, участвующих в данном деле» (см. § 20 настоящего Постановления). В отношении перефразирования положений Постановления Европейского Суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (N 1)» (упоминавшееся выше), не может быть исключено, что привычка общественности к регулярному зрелищу псевдосудебных процессов в средствах массовой информации может иметь, в конечном счете, пагубные последствия для восприятия судов как надлежащего органа для определения виновности или невиновности лица по уголовному обвинению (p. 39, § 63). На этом основании тот факт, что внутригосударственное право, как оно было интерпретировано Земельным судом г. Вены, не требует доказывания реального воздействия на конкретное разбирательство (см. § 18 настоящего Постановления), не означает отсутствия необходимости оправдания такого вмешательства в целях защиты авторитета правосудия.
55. Изложенное выше не затрагивает вопрос защиты, который был игнорирован Земельным судом, о том, что инкриминируемый отрывок являлся цитированием заявления, сделанного прокурором в ходе судебного процесса. В первую очередь даже при условии, что прокурор действительно сделал подобные замечания по делу, заявитель был обязан указать, что он лишь цитирует это заявление. В любом случае устанавливать виновность Х. Андроша следовало прокурору, а не заявителю.
56. На этом фоне Европейский Суд сделал вывод, что основания, приведенные Земельным судом г. Вены, доказывают вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения вследствие его осуждения, эти основания были «достаточными» согласно положениям пункта 2 статьи 10 Конвенции. В частности, соответствующие интересы заявителя и общественности в передаче и получении идей, касающихся вопросов общего характера, рассматривавшихся судами, не являлись более значительными при рассмотрении Земельным судом г. Вены, учитывая неблагоприятные последствия распространения оспариваемой статьи для авторитета и беспристрастности правосудия в Австрии.
57. Учитывая назначенный штраф и тот факт, что на издательство была возложена совместная и строго увязанная ответственность за его оплату (см. § 15 настоящего Постановления), наложенные санкции не могут быть расценены как несоразмерные законно преследуемой цели.
58. Таким образом, Европейский Суд признал, что суды Австрии имели право полагать, что осуждение заявителя и вынесенный ему приговор были «необходимы в демократическом обществе» для обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.
59. Следовательно, отсутствовало нарушение статьи 10 Конвенции.
-
отклонил единогласно предварительные возражения властей государства-ответчика;
-
постановил семью голосами «за» и двумя — «против», что отсутствовало нарушения статье 10 Конвенции.
Совершено на английском и французском языках, оглашено на открытом заседании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 29 августа 1997 г.
Герберт ПЕТЦОЛЬД
В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 55 Регламента Суда B к настоящему Постановлению прилагается частично несовпадающее особое мнение судьи Йозепа Касадеваля, к которому присоединился судья Карел Юнгвирт.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЙОЗЕПА КАСАДЕВАЛЯ, ОБЪЕДИНЕННОЕ С МНЕНИЕМ СУДЬИ КАРЕЛА ЮНГВИРТА
1. Я согласен с тем, что предварительное возражение властей должно быть отклонено, но не могу согласиться с большинством по существу.
2. Свобода выражения мнений охраняется статьей 10 Конвенции, один из основополагающих принципов демократического общества подтверждает строгое обозначение пределов усмотрения государства. Из этого следует, что исключения, установленные в статье 10 Конвенции, такие как «национальная безопасность» или «обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия», являются оправданными, по моему мнению, только в особенно серьезных ситуациях.
3. Я согласен, что вмешательство имело законные основания в соответствии с внутригосударственным правом и преследовало законную цель. С другой стороны, я не вижу, что оно было необходимым.
4. Я даже сомневаюсь, совместим ли раздел 23 Закона о средствах массовой информации (см. § 23 настоящего Постановления) с Конвенцией. Не только в том, что это было определено в таких общих терминах, что было возможно ограничить любые комментарии о ходе уголовного процесса как «возможные оказать влияние на исход уголовного разбирательства», но в настоящем деле это также было истолковано в отвлеченной манере (см. § 17 настоящего Постановления), любые подходы, которые были, по моему мнению, подвергнуты критике.
5. Можно понять, что в некоторых областях (здравоохранение, торговля) требования общественного порядка устанавливают, что могут быть наложены санкции при условии подтверждения, что существует реальная опасность любого рода, но так не должно быть в случае, когда санкции влекут за собой ограничение одного из фундаментальных прав, в данном случае права на свободу выражения мнений.
6. При таких ограничениях, установленных в целях Конвенции, мне кажется необходимо, что должно быть доказано, что информация и идеи могут представлять действительную существенную угрозу, и не просто гипотетическую, «национальной безопасности», «раскрытию информации, полученной конфиденциально» или «авторитету и беспристрастности правосудия». Земельный суд г. Вены указал, что такое определение угрозы не было необходимым для установления нарушения в соответствии с разделом 23 Закона о средствах массовой информации (см. § 17 настоящего Постановления).
7. Из-за отсутствия доказательств, дающих мне возможность сделать вывод, что положения, предусмотренные законом, применяются без исключений, как это было в настоящем деле, я предпочитаю заявить, что основания, приведенные Земельным судом г. Вены, не были «достаточными» в отношении законной преследуемой цели.
8. Согласно подходу, установленному большинством членов Палаты Суда — и я согласен с этой точкой зрения — стремясь обеспечить «авторитет и беспристрастность правосудия, государства-участники имеют право учитывать существующие реалии вне контекста дела для защиты основополагающей роли судов в демократическом обществе» (см. § 40 настоящего Постановления). Основываясь на этом, по мнению большинства, тот факт, что внутригосударственное право «не требует доказывания реального воздействия на конкретное разбирательство, не означает отсутствия необходимости оправдания такого вмешательства».
9. Другими словами, данное вмешательство было подтверждено не на том основании, что было «способно оказать влияние на исход судебного разбирательства» в отношении Х. Андрош (вопрос беспристрастности), а потому, что оно нарушило тот принцип, что «суды являются надлежащим органом для урегулирования правовых споров» (вопрос авторитета). Я не считаю подобный подход более убедительным.
10. Во-первых, я не убежден в этом, так как некоторые требования при определении опасности, против которой направлено вмешательство, должны применяться для достижения цели обеспечения основной защиты авторитета или беспристрастности правосудия, и, во-вторых, потому что такой подход может быть рассмотрен, по моему мнению, только как ex post facto <*> оправдание данного вмешательства.
<*> Ex post facto (лат.) — после факта, имеющий обратную силу, задним числом (примеч. переводчика).
11. Из текста решения Земельного суда г. Вены ясно, что был исследован только вопрос беспристрастности суда, который рассматривал дело Х. Андроша. Утверждать, что только в одном предложении («из статьи можно сделать вывод, что (заявитель) хотел узурпировать функции судей, участвующих в данном деле») Земельный суд г. Вены намеревался обеспечить «признание суда в качестве соответствующего органа для рассмотрения виновности или невиновности лица по уголовному обвинению» с целью предотвращения «псевдосудебного спектакля в средствах массовой информации» (см. § 54 настоящего Постановления), мне кажется, по крайней мере, надуманно.
12. Следовательно, внутригосударственные власти не могут привести достаточные основания для того, чтобы убедить меня в том, что высказывания заявителя, сделанные в статье, были таковы, что создавали необходимость для равносильного вмешательства на основании «настоятельной общественной необходимости» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства (N 2)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 2) от 26 ноября 1991 г., Series A, № 217, pp. 28, 29, § 50), когда право журналиста на свободу выражения мнения сравнивалось с правом общественности на информацию и идеи, даже те, «которые нарушают, шокируют или причиняют беспокойство государству» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Солдатский демократический союз Австрии» и Губи против Австрии» (Vereinigung demokratischer Soldaten Osterreichs and Gubi v. Austria) от 19 декабря 1994 г., Series A, № 302, p. 17, § 36).
13. Исходя из изложенного я полагаю, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.