Постановление ЕСПЧ от 16.10.2018
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 16.10.2018. 2335/09. 16.10.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-233509
«Дело „Ткачук (Tkachuk) против Российской Федерации“ (жалоба № 2335/09)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ТКАЧУК (TKACHUK) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 2335/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с французского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 16 октября 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Ткачук против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Алена Полачковой, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 25 сентября 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано на основании жалобы (N 2335/09), поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) 26 мая 2008 г. в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Евгением Олеговичем Ткачуком (далее — заявитель).
2. Интересы заявителя в Европейском Суде представляла адвокат М. Белинская, практикующая в г. Санкт-Петербурге. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем сменившим его в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. 22 марта 2016 г. жалоба на жестокое обращение в форме побоев, предположительно имевшее место во время содержания заявителя под стражей, на неэффективность расследования, проведенного на внутригосударственном уровне, на условия содержания и перевозки заявителя и отсутствие эффективного средства правовой защиты в данной сфере, на продолжительность предварительного содержания заявителя под стражей и сроки рассмотрения во второй инстанции жалобы в отношении его правомерности, а также на нарушение принципа справедливости производства по уголовному делу и презумпции невиновности была коммуницирована властям Российской Федерации. Суд также объявил остальную часть жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 статьи 54 Регламента Европейского Суда.
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
4. Заявитель, 1990 года рождения, проживает в г. Санкт-Петербурге.
A. Уголовное дело в отношении заявителя, его содержание под стражей и осуждение за убийство и разбой, совершенный при отягчающих обстоятельствах
1. Уголовное дело в отношении заявителя и его предварительное содержание под стражей
5. 27 февраля 2007 г. в своей квартире был обнаружен труп 11-летнего И. Убитый проживал со своей семьей в одном доме с заявителем.
6. 28 февраля 2007 г. сотрудники милиции задержали заявителя, которому на тот момент исполнилось 17 лет, и С. — еще одного подростка того же возраста. Задержанные подозревались в убийстве И. и совершенной при отягчающих обстоятельствах краже имущества, принадлежавшего семье жертвы.
7. 2 марта 2007 г. заявитель был помещен в следственный изолятор № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге, где он содержался вместе с другими несовершеннолетними лицами.
8. В течение десяти месяцев после задержания заявителя срок его содержания под стражей несколько раз продлевался, соответствующие судебные решения заявителем не обжаловались.
9. На этапе предварительного расследования заявитель признал свою вину в некоторых инкриминируемых ему деяниях. В частности, он признался, что планировал совершить и совершил, совместно с С., разбойное нападение с применением оружия по месту жительства И. Вместе с тем он полностью отрицал свою причастность к убийству И. и настаивал на том, что убийство было совершено С.
10. По окончании предварительного расследования, а именно 17 декабря 2007 г., прокуратура утвердила обвинительное заключение в отношении заявителя и С., после чего уголовное дело было направлено в суд.
a) Постановление от 21 декабря 2007 г., оставленное без изменения судом второй инстанции
11. Постановлением от 21 декабря 2007 г. Петродворцовый районный суд г. Санкт-Петербурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 18 января 2008 г. В обоснование принятого решения суд сослался на следующее:
- тяжесть предъявленных заявителю обвинений;
- отрицательные характеристики, составленные в связи с поведением заявителя до его заключения под стражу: в них указывалось, что заявитель вел себя агрессивно по отношению к третьим лицам, участвовал в драках, не работал и не учился;
- отрицательные характеристики от администрации исправительных учреждений, в которых содержался заявитель; в этих характеристиках, в частности, указывалось на предполагаемую причастность заявителя к беспорядкам в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 (см. в связи с этим ниже § 53 - 54) и его водворение в штрафной изолятор в следственном изоляторе № ИЗ-47/2 в связи с обнаружением у него запрещенного предмета (см. ниже § 43).
12. По этим причинам суд пришел к выводу о наличии риска того, что, несмотря на свой юный возраст, после своего освобождения заявитель мог продолжить преступную деятельность, угрожать свидетелям или иным образом препятствовать отправлению правосудия.
13. Ни заявитель, ни его назначенный адвокат Я. не выразили своего мнения по вопросу о возможности продления срока заключения заявителя. С другой стороны, мать заявителя, выступая в качестве его законного представителя, возражала против продления срока содержания под стражей ее сына и попросила заменить данную меру на присмотр за несовершеннолетним подозреваемым, осуществляемый его законным представителем по месту жительства, то есть на меру, предусмотренную статьей 105 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее — УПК РФ). Суд отклонил указанное ходатайство, сославшись на то, что мать заявителя не могла контролировать своего сына. Наконец, суд пришел к выводу о том, что недавнее отцовство самого заявителя не имело никакого отношения к вопросу о продлении срока предварительного заключения.
14. 29 декабря 2007 г. заявитель подал жалобу на данное решение, сославшись, в частности, на пункт 3 статьи 5 Конвенции. 17 января 2008 г. тюремная администрация направила жалобу заявителя в Петродворцовый районный суд г. Санкт-Петербурга.
15. 11 февраля 2008 г. прокурор представил свои возражения на жалобу заявителя, после чего 13 февраля 2008 г. дело было направлено в Санкт-Петербургский городской суд для рассмотрения по существу.
16. 12 марта 2008 г. Санкт-Петербургский городской суд отклонил жалобу заявителя и оставил в силе решение суда первой инстанции.
(b) Решение от 29 декабря 2007 г., оставленное без изменения судом второй инстанции
17. Решением, принятым 29 декабря 2007 г. в отсутствие сторон, Санкт-Петербургский городской суд, заседая в составе единоличного судьи, удовлетворил ходатайство второго подозреваемого о проведении предварительного заседания по уголовному делу и назначил его на 10 января 2008 г. В резолютивной части решения указывалось:
«Меру пресечения, избранную в отношении Е. Ткачука и [второго подсудимого], оставить без изменения, [продлить срок] предварительного содержания под стражей».
18. 11 января 2008 г. заявитель получил копию решения от 29 декабря 2007 года. 22 и 23 января 2008 г. он подал на него жалобу, сославшись, в частности, на тот факт, что решение было вынесено в его отсутствие, в связи с чем он не имел возможности представить свои доводы относительно продления срока содержания под стражей. 28 января 2008 г. прокурор представил свои ответные возражения на данную жалобу. В неустановленный день жалоба заявителя и возражения прокурора были переданы в суд второй инстанции для рассмотрения по существу.
19. 31 марта 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации отклонил жалобу заявителя. Он отметил, что решением от 29 декабря 2007 г. судья суда первой инстанции лишь подтвердил факт дальнейшего применения меры пресечения, срок действия которой ранее был продлен в отношении заявителя до 18 января 2008 г.
(c) Решение от 18 января 2008 г., оставленное без изменения судом второй инстанции
20. 10 января 2008 г. заявитель обратился в суд с ходатайством о замене назначенного адвоката Я. на выбранного им адвоката Белинскую. В судебном заседании, состоявшемся 18 января 2008 г., суд удовлетворил ходатайство заявителя. В ходе того же судебного заседания суд предложил сторонам выразить свое мнение по вопросу о возможности продления срока предварительного содержания под стражей заявителя и второго подсудимого. Ни заявитель, ни его адвокат своей позиции по данному вопросу не выразили и оставили его на усмотрение судьи.
21. Решением от 18 января 2008 г. Санкт-Петербургский городской суд снова продлил срок содержания заявителя под стражей. Он повторил доводы, изложенные в решении Петродворцового районного суда г. Санкт-Петербурга от 21 декабря 2007 г., относительно серьезного характера предъявленных заявителю обвинений и его личности. Суд также подчеркнул, что предварительное следствие по делу пока не завершено в связи с необходимостью рассмотрения ходатайств, поданных стороной защиты.
22. 28 января 2008 г. заявитель обжаловал данное решение в суд второй инстанции. Сославшись на пункт 3 статьи 5 Конвенции и соответствующую прецедентную практику Европейского Суда, он утверждал, что тяжесть предъявленных ему обвинений сама по себе не является достаточным основанием для продления срока его содержания под стражей. Он оспорил приведенные судом первой инстанции доводы, сославшись, помимо прочего, на наличие у него постоянной работы вплоть до января 2007 года и на факт поиска работы на момент его задержания, на наличие положительных характеристик от предыдущего работодателя, а также на то, что он не состоял на учете в милиции как правонарушитель. Наконец, по мнению заявителя, суд не рассмотрел возможность избрания иной меры пресечения из числа предусмотренных УПК РФ.
23. 11 февраля 2008 г. прокурор представил свои ответные замечания на жалобу. В неустановленный день жалоба заявителя и возражения прокурора были переданы в суд второй инстанции для рассмотрения по существу.
24. 31 марта 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации отклонил жалобу заявителя. Он отметил, что в судебном заседании, состоявшемся 18 января 2008 г., заявитель, интересы которого представлял адвокат, отозвал ходатайство об освобождении из-под стражи и оставил вопрос относительно возможности продления срока предварительного заключения на усмотрение судьи. Верховный Суд также согласился с выводами судьи суда первой инстанции относительно обоснованности продления срока предварительного содержания заявителя под стражей.
(d) Решение от 4 февраля 2008 г., оставленное без изменения судом второй инстанции
25. В ходе судебного заседания 1 февраля 2008 г. суд предложил сторонам выразить свое мнение по вопросу о возможности продления срока предварительного содержания под стражей заявителя и второго подсудимого. Ни заявитель, ни его адвокат своей позиции по данному вопросу не выразили и оставили его на усмотрение судьи.
26. 4 февраля 2008 г. Санкт-Петербургский городской суд, рассмотрев различные процессуальные ходатайства заявителя и второго обвиняемого, вынес решение оставить заявителя и второго обвиняемого под стражей до суда. Суд указал, что обвиняемым были предъявлены обвинения в совершении особо тяжких преступлений, что обстоятельства, послужившие причиной для их помещения под стражу, не изменились, и что в случае их освобождения обвиняемые могли продолжить преступную деятельность.
27. 12 февраля 2008 г. заявитель подал жалобу на данное решение. Он снова изложил доводы относительно отсутствия достаточных оснований для продления срока его содержания под стражей и подчеркнул, что оспариваемое решение носило «коллективный характер» в том смысле, что оно распространялось как на самого заявителя, так и на второго обвиняемого.
28. 31 марта 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации отклонил апелляционную жалобу заявителя. Верховный Суд подчеркнул, что на заседании 4 января 2008 г. заявитель, интересы которого представлял выбранный им адвокат, оставил вопрос относительно возможности продления срока предварительного заключения на усмотрение судьи. Рассматривая вопрос о продолжительности содержания под стражей, Верховный Суд указал, что в соответствии со статьей 255 УПК РФ, по общему правилу, этот срок не может превышать шести месяцев. Он также согласился с выводами судьи суда первой инстанции относительно необходимости продления срока содержания заявителя под стражей.
(e) Решение от 17 марта 2008 г., отмененное судом второй инстанции
29. 17 марта 2008 г. Санкт-Петербургский городской суд отложил судебное разбирательство в связи с неявкой адвокатов второго подсудимого и вынес решение об оставлении подсудимых под стражей до суда, не указав при этом ни срока действия данной меры, ни оснований для принятия такого решения.
30. 25 марта 2008 г. заявитель подал жалобу на данное решение, сославшись, помимо прочего, на отсутствие у него возможности изложить свои доводы по вопросу о продлении срока предварительного содержания под стражей, а также на «коллективный» характер принятого решения.
31. 12 мая 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации отменил решение от 17 марта 2008 г. Вместе с тем он привел доводы, отличающиеся от изложенных заявителем в его жалобе. Верховный Суд указал на то, что предусмотренный статьей 255 УПК РФ шестимесячный срок не истек на момент принятия судом оспариваемого решения, в связи с чем у суда отсутствовала необходимость в продлении срока предварительного заключения заявителя, поскольку эта мера была надлежащим образом продлена решениями от 21 декабря 2007 г. и 18 января и 4 февраля 2008 г. Заявитель и прокурор на заседании 12 мая 2008 г. отсутствовали.
2. Производство по уголовному делу и осуждение заявителя
32. 18 февраля 2008 г. заявитель попросил председательствующего судью не помещать его за металлическую решетку, поскольку подобные действия повлекут за собой нарушение его права на презумпцию невиновности и способны повлиять на мнение суда присяжных.
33. 4 марта 2008 г. судья отклонил данное ходатайство со ссылкой на требования действующего законодательства в области обеспечения безопасности.
34. 4 марта 2008 г., открывая судебное заседание в присутствии суда присяжных, председательствующий судья обратил внимание присутствовавших на нем лиц на то, что на обвиняемых распространяется презумпция невиновности. В своем обращении в адрес суда присяжных 15 мая 2008 г. председательствующий судья вновь сослался на применимость данного принципа и подчеркнул, кроме того, что помещение заявителя за металлическую решетку в зале суда не следует воспринимать как свидетельство его вины.
35. В ходе судебного разбирательства заявитель вновь сообщил свою позицию, в соответствии с которой 27 февраля 2007 г. совместно с С. они проникли в дом И. для того, чтобы украсть хранящееся в нем имущество, и пригрозили ребенку ножом. При этом заявитель отрицал любую причастность к убийству И. и настаивал на том, что данное преступление было совершено именно С.
36. В конце судебного разбирательства суд присяжных постановил, что заявитель и С. вместе совершили разбой и умышленное убийство И., которому оба подсудимых нанесли удары ножом.
37. На основании выводов суда присяжных 25 мая 2008 г. Санкт-Петербургский городской суд приговорил заявителя к лишению свободы сроком на девять лет. Суд квалифицировал действия заявителя как убийство лица, находящегося в уязвимом положении, совершенное организованной группой лиц (абзацы 3, 6 и 7 части 2 статьи 105 Уголовного кодекса РФ (далее — УК РФ)), и разбой (абзац 3 части 4 статьи 162 УК РФ).
38. Рассмотрев данное дело в качестве суда второй инстанции, Верховный Суд Российской Федерации решением от 14 августа 2008 г. оставил приговор суда первой инстанции без изменения.
39. 6 октября 2010 г. Президиум Верховного Суда Российской Федерации, вынося решение в качестве суда надзорной инстанции, отменил решение от 14 августа 2008 г. по причине отсутствия на проведенном в данный день заседании адвоката заявителя и направил дело в Верховный Суд для повторного рассмотрения апелляционной жалобы.
40. 8 декабря 2010 г. Верховный Суд Российской Федерации отклонил жалобу заявителя и оставил приговор от 25 мая 2008 г. без изменения.
B. Предполагаемое жестокое обращение и проверка, проведенная по соответствующим жалобам
41. 21 сентября 2007 г., после беспорядков, организованных задержанными лицами, содержавшимися в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 (см. ниже § 53 - 54), заявитель был переведен в следственный изолятор № ИЗ-47/2 в г. Тихвине (Ленинградская область). По утверждению заявителя, по прибытии в данное учреждение он не проходил медицинского осмотра.
42. Заявитель также указывает, что во время своего пребывания в следственном изоляторе № ИЗ-47/2 в г. Тихвине он регулярно подвергался избиению со стороны сотрудников СИЗО.
43. 12 октября 2007 г. заявителя, у которого был обнаружен запрещенный предмет, водворили в штрафной изолятор.
44. 17 октября 2007 г. заявитель был снова переведен в следственный изолятор № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге. Заявитель утверждает, что по прибытии в данное учреждение он медицинского осмотра не проходил, а также что в тот же день под воздействием примененной к нему силы он был вынужден подписать заявление с просьбой о его размещении в одиночной камере.
45. 29 октября 2007 г. мать заявителя обратилась к администрации следственного изолятора № ИЗ-47/1 с просьбой перевести ее сына из одиночной камеры из-за ненадлежащих условий содержания под стражей, предположительно связанных с таким режимом содержания под стражей.
46. 2 ноября 2007 г. она обратилась с письмом в прокуратуру г. Санкт-Петербурга. Она описала травмы, обнаруженные на теле сына во время посещения 30 октября 2007 г., и рассказала о жестоком обращении с ним в период содержания под стражей. Мать заявителя также жаловалась на содержание ее сына в одиночной камере и на ненадлежащие материальные условия содержания.
47. Письмом от 3 декабря 2007 г. прокурор г. Санкт-Петербурга сообщил матери заявителя о том, что во время проверки, проведенной прокуратурой по соответствующей жалобе, каких-либо нарушений прав ее сына установлено не было. В частности, прокурор сослался на результаты посещения работниками прокуратуры следственного изолятора № ИЗ-47/1, которое предположительно состоялось 30 ноября 2007 г. и в ходе которого заявитель с какими-либо жалобами не обращался.
48. Письмами от 24 декабря 2007 г. и 30 апреля 2008 г. прокурор вновь сообщил свои заключения об отсутствии нарушений прав заявителя. При этом в письме от 24 декабря 2007 г. прокурор отметил, что заявитель содержался в одиночной камере на основании его собственного заявления, поданного 17 октября 2007 г. в администрацию следственного изолятора № ИЗ-47/1.
49. Адвокат заявителя обжаловала вышеуказанные ответы прокуратуры в суде. В частности, адвокат указала на то, что прокурор не принял каких-либо следственных мер для установления реальных обстоятельств дела и не вынес официального постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в порядке, предусмотренном УПК РФ.
50. Решением от 14 июля 2008 г. Калининский районный суд г. Санкт-Петербурга отклонил данную жалобу.
51. 1 октября 2008 г. Санкт-Петербургский городской суд оставил данное решение без изменения.
V. Осуждение заявителя за дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества
52. 20 сентября 2007 г. некоторые несовершеннолетние заключенные, содержащиеся под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-47/1, в том числе заявитель, отказались подчиняться распоряжениям сотрудников охраны.
53. В неуказанную в материалах дела дату заявитель был привлечен к ответственности за дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, — преступление, предусмотренное частью 2 статьи 321 УК РФ. В частности, с учетом событий, произошедших в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 20 сентября 2007 г., он обвинялся в отказе подчиниться приказам контролера и нападении на него, не причинившем вреда его здоровью.
54. 21 октября 2008 г. Калининский районный суд г. Санкт-Петербурга признал заявителя виновным по всем пунктам предъявленного ему обвинения и приговорил его к лишению свободы сроком на два года.
D. Условия содержания заявителя под стражей в следственных изоляторах и Санкт-Петербургском городском суде, а также условия перевозки заявителя в Санкт-Петербургский городской суд и обратно
1. Версия заявителя
55. Заявитель описывает условия своего содержания под стражей и перевозки следующим образом.
С 17 октября 2007 г. по 4 апреля 2008 г. заявитель содержался в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге. Он содержался в изоляции в одиночных камерах № 127, 128 и 130 корпуса № 2/1. В обветшалых камерах данного изолятора жили грызуны. Корпус № 2/1 использовался для содержания под стражей лиц, приговоренных к пожизненному заключению. При этом в отношении заявителя применялся тот же режим, что и в отношении совершеннолетних лиц: любое перемещение заявителя допускалось только в наручниках и в сопровождении контролеров.
56. С 4 апреля 2008 г. по 5 марта 2009 г. заявитель содержался в СИЗО № ИЗ-47/4 в г. Санкт-Петербурге в переполненных, по его утверждению, камерах № 162, 169 и 177. Какое-либо уединение при пользовании туалетом отсутствовало, поскольку в туалете не было двери. Заключенным предоставлялась лишь ежедневная прогулка продолжительностью два часа и один раз в неделю душ продолжительностью 15 минут.
57. В дни судебных заседаний по его уголовному делу заявителя сначала помещали в «сборную камеру», где он был вынужден проводить много времени, после чего доставляли его в суд в фургоне, оборудованном камерами. В фургонах отсутствовали окна и системы вентиляции, а площадь расположенных в них камер не превышала 1 кв. м. В каждой камере он перевозился один или вместе с другим заключенным, при этом количество перевозимых заключенных превышало вместимость самих фургонов.
58. По прибытии в Санкт-Петербургский городской суд заявителя помещали в камеру конвойного помещения, где отсутствовали окна, туалеты и источники воды. Туда же он помещался и во время всех перерывов в судебных заседаниях. Возможность приема пищи у заявителя также отсутствовала.
59. Кроме того, во время перевозки в автозаке и его перемещения в здании суда на заявителя систематически надевали наручники. В некоторые дни в наручниках он проводил до 12 часов. Письмом от 1 ноября 2008 г. прокуратура сообщила матери заявителя о том, что применение наручников было обусловлено наличием у ее сына суицидальных наклонностей, а также стремлением предотвратить любые попытки побега, поскольку он проявил склонность к неподчинению и подстрекательству к неподчинению.
60. Во время судебных заседаний в суде первой инстанции заявитель содержался в клетке из металлических прутьев, единственным удобством которой была скамейка. Рядом с клеткой стояли вооруженные сотрудники милиции, кроме того, вокруг клетки была предусмотрена так называемая зона безопасности, в которой исключалось присутствие любых лиц. Адвокат заявителя мог общаться с ним только с разрешения дежурного сотрудника полиции и исключительно в присутствии последнего.
61. Наконец, в металлическую клетку он также был помещен и во время заседания в суде второй инстанции 14 августа 2008 г.
2. Версия властей государства-ответчика
62. Согласно утверждениям властей в период с 17 октября 2007 г. по 4 марта 2008 г. заявитель содержался в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге, а в период с 4 марта 2008 г. по 5 марта 2009 г. — в следственном изоляторе № ИЗ-47/4 в г. Санкт-Петербурге.
63. По вопросу об условиях содержания заявителя под стражей в СИЗО № ИЗ-47/1 власти Российской Федерации указали, что заявитель содержался в камерах № 130, 52 и 127 площадью 8 кв. м, в каждой из которых находились две кровати. Власти добавили, что, вопреки утверждениям заявителя, один в камерах он не содержался, а также что в камерах с ним всегда содержался, по меньшей мере, еще один заключенный. Власти обратили внимание на то, что заявитель содержался отдельно от совершеннолетних заключенных, что ему были предоставлены постельное белье и столовые приборы, а также возможность ежедневных двухчасовых прогулок на открытом воздухе отдельно от взрослых заключенных.
64. По вопросу об условиях содержания заявителя под стражей в СИЗО № ИЗ-47/4 власти Российской Федерации заявили, что заявитель содержался в камерах, площадь которых соответствовала международным стандартам, а также что в камерах имелись все необходимое оборудование и удобства: кровать, раковина, стол и т.д. Заявителю была предоставлена возможность прогулок под открытым небом и беспрепятственных встреч с адвокатами и родственниками, при этом он находился под присмотром врачей, в том числе психологов.
65. В обоснование своих доводов власти Российской Федерации представили различные справки, выданные 21 и 22 июня 2016 г. администрациями соответствующих учреждений, а также плохо читаемые копии определенных страниц личного дела заявителя с указанием номеров занимаемых им камер, дат помещения заявителя в эти камеры и предоставленного ему оборудования и одежды. Власти также представили копии некоторых страниц медицинской карты заявителя.
66. По вопросу об условиях перевозки заявителя в Санкт-Петербургский городской суд и из него власти Российской Федерации подчеркнули, что перевозка заявителя осуществлялась 24 раза. Власти сослались на невозможность предоставления документации относительно условий перевозки заявителя в связи с уничтожением соответствующих данных по истечении пятилетнего срока их хранения. Они подчеркнули, что уничтожение данных записей не может служить основанием для формирования каких-либо неблагоприятных выводов на этот счет. При этом власти подтвердили, что во время перевозки заявитель действительно содержался в наручниках, и что такая мера представлялась необходимой по причине суицидальных наклонностей заявителя и необходимости предотвращения любых попыток побега или неповиновения с его стороны.
67. По вопросу об условиях содержания заявителя под стражей в помещениях Санкт-Петербургского городского суда власти Российской Федерации указали на то, что в зданиях суда расположены 10 камер общей площадью 37 кв. м и что временно содержащимся в них заключенным должно было предоставляться не менее 3 кв. м личного пространства. Власти подчеркнули, что одновременно все подсудимые в данных камерах не содержались, поскольку они в порядке очереди принимали участие в судебных заседаниях. Власти пояснили, что камеры были оборудованы системой вентиляции, а размещавшиеся в них лица по требованию отводились в туалетную комнату.
68. Наконец, относительно условий содержания заявителя в зале суда власти государства-ответчика сослались на то, что в целях обеспечения безопасности заявитель был помещен за металлическую решетку, где он имел возможность сидеть на скамейке.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции, рассматриваемой отдельно и во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции
69. Заявитель жаловался на условия содержания в следственных изоляторах № ИЗ-47/1 и ИЗ-47/4 в г. Санкт-Петербурге и в камере конвойного помещения Санкт-Петербургского городского суда, а также на условия его перевозки в здание указанного суда из СИЗО и обратно. Он также обжаловал факт его помещения в расположенную в зале суда металлическую клетку во время судебного разбирательства. Заявитель ссылался на имевшее место по его утверждению избиение контролерами следственного изолятора № ИЗ-47/2 в г. Тихвине и на отсутствие эффективного расследования по соответствующим жалобам. Наконец, заявитель также жаловался на отсутствие эффективного средства правовой защиты, позволяющего ему подать эти жалобы на внутригосударственном уровне. Он ссылался на статью 3 Конвенции, рассматриваемую отдельно и взятую во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции. В частях, применимых к настоящему делу, эти два положения гласят:
«Статья 3»
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.
Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
1. Относительно условий содержания заявителя под стражей в следственных изоляторах № ИЗ-47/1 и ИЗ-47/4 и в Санкт-Петербургском городском суде, условий его перевозки в здание указанного суда и обратно, а также факта его помещения в металлическую клетку в зале суда
70. Относительно условий содержания заявителя под стражей в следственных изоляторах № ИЗ-47/1 и ИЗ-47/4 власти Российской Федерации сослались на неисчерпание заявителем внутригосударственных средств правовой защиты, а именно на то, что заявитель не обращался с гражданским иском о компенсации предполагаемого морального вреда. По мнению властей государства-ответчика, заявитель не представил убедительных доказательств своего утверждения о ненадлежащих условиях его содержания в следственном изоляторе № ИЗ-47/1. В дополнение к этому, обращаясь к собственной версии событий (см. выше § 62 - 65), власти утверждают, что оспариваемые условия содержания не образуют жестокого обращения.
71. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он подчеркнул, кроме того, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 были аналогичны условиям содержания под стражей, описанным в Постановлении Европейского Суда по делу «Горбуля против Российской Федерации» (Gorbulya v. Russia) от 6 марта 2014 г., жалоба № 31535/09 <3>; Постановлении Европейского Суда по делу «Попандопуло против Российской Федерации» (Popandopulo v. Russia) от 10 мая 2011 г., жалоба № 4512/09 <4>; и Постановлении Европейского Суда по делу «Московец против Российской Федерации» (Moskovets v. Russia) от 23 апреля 2009 г., жалоба № 14370/03 <5>).
<3> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 3 (примеч. редактора).
<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 7 (примеч. редактора).
<5> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2012. № 1 (примеч. редактора).
i. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
72. Учитывая свои выводы, сделанные в Постановлении по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы № 42525/07 и 60800/08 <6>, § 100 - 119, Европейский Суд считает, что власти не доказали существование внутригосударственного средства правовой защиты относительно условий содержания под стражей в следственных изоляторах № ИЗ-47/1 и ИЗ-47/4, которое заявитель был бы обязан исчерпать до подачи жалобы в Суд. Следовательно, он отклоняет данный довод властей.
<6> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 8 (примеч. редактора).
73. Учитывая далее, что жалобы заявителя не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям, Европейский Суд объявляет их приемлемыми для рассмотрения по существу.
альфа) Условия содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-47/1
74. Европейский Суд отмечает в первую очередь, что стороны представляют различную информацию относительно даты перевода заявителя из следственного изолятора № ИЗ-47/1 в следственный изолятор № ИЗ-47/4. Он отмечает, что власти представили противоречивую информацию по данному вопросу, так как в одних документах указывается 4 марта 2008 г., а в других — 4 апреля 2008 г. При этом Суд обращает внимание на то, что согласно представленной властями государства-ответчика копии личного дела заявителя (см. выше § 65) заявитель 4 апреля 2008 г. был переведен в следственный изолятор № ИЗ-47/4. Учитывая то значение, которое Суд придает первичным документам по делам об условиях содержания под стражей (см. в связи с этим упомянутое ранее Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia), § 127 - 129), он склонен доверять информации, содержащейся в личном деле задержанного, и полагает установленным, что заявитель содержался в изоляторе № ИЗ-47/1 до 4 апреля 2008 г., и что именно в этот день он был переведен в изолятор № ИЗ-47/4.
75. Европейский Суд также обращает внимание на то, что стороны имеют различное мнение относительно материальных условий содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-47/1: в частности, по утверждению заявителя, он содержался в полной изоляции в корпусе № 2/1 данного учреждения, а из представленной властями Российской Федерации информации следует, что он содержался в общих камерах, где помимо него содержался по меньшей мере еще один человек (см. выше § 55 и 63).
76. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что производство по жалобам на нарушения Конвенции, как, например, по настоящей жалобе, не во всех случаях характеризуется неуклонным применением принципа affirmanti incumbit probatio («доказывание возлагается на утверждающего»), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей утверждения заявителя. Непредоставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин подобного поведения может привести к выводу об обоснованности показаний заявителя (см., среди прочих источников, Постановление Европейского Суда по делу «Федотов против Российской Федерации» (Fedotov v. Russia) от 25 октября 2005 г., жалоба № 5140/02 <7>, § 60 и 61; и Постановление Европейского Суда по делу «Кокошкина против Российской Федерации» (Kokoshkina v. Russia) от 28 мая 2009 г., жалоба № 2052/08 <8>, § 60).
<7> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. № 3 (примеч. редактора).
<8> См.: там же. 2012. № 10 (примеч. редактора).
77. Европейский Суд напоминает, кроме того, что когда оспариваются условия содержания под стражей, у него нет никакой необходимости устанавливать достоверность каждого спорного элемента: он может прийти к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции на основании любого серьезного утверждения, не опровергнутого властями (см. Постановление Европейского Суда по делу «Григорьевских против Российской Федерации» (Grigoryevskikh v. Russia) от 9 апреля 2009 г., жалоба № 22/03 <9>, § 55). В делах такого типа бремя доказывания лежит на органах власти, и именно властям государства-ответчика надлежит предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение, чтобы опровергнуть утверждения заявителя.
<9> См.: там же. 2010. № 2 (примеч. редактора).
78. Применительно к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации, хотя и сослались на то, что заявитель содержался в камерах № 130, 52 и 127, по меньшей мере, вместе с еще одним заключенным (см. выше § 63), однако в поддержку своего утверждения они не представили оригиналов документов учета лиц, содержавшихся в заключении в соответствующий период времени. Что касается прочих сведений, представленных властями, Суд полагает, что они не могут компенсировать отсутствие указанных документов учета (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia), § 127 - 129). Суд также подчеркивает, что довод властей о том, что заявитель не содержался в одиночной камере, частично противоречит ответу прокурора от 24 декабря 2007 г., из которого следует, что заявитель действительно содержался в одиночестве в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 (см. выше § 48). Учитывая значимость, которую Суд обычно придает различным доказательствам по делу, Суд полагает, что власти не опровергли утверждение заявителя о том, что в период с 17 октября 2007 г. по 4 апреля 2008 г., то есть в течение пяти месяцев и 18 дней, он содержался изолированно от других заключенных.
79. Европейский Суд далее обращает внимание на то, что, поставив под сомнение утверждение заявителя о его содержании в одиночной камере, власти Российской Федерации не пытались представить доказательств того, что такой режим заключения соответствовал требованиям статьи 3 Конвенции.
80. Европейский Суд напоминает, что в своем Постановлении по делу «А.Б. против Российской Федерации» (A.B. v. Russia) от 14 октября 2010 г., жалоба № 1439/06 <10>, § 99 - 113, а также в упомянутом выше Постановлении по делу «Горбуля против Российской Федерации» (Gorbulya v. Russia), § 74 - 81, он установил нарушение статьи 3 Конвенции по причине содержания заявителей в одиночном заключении в корпусе № 2/1 следственного изолятора № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге. В частности, в упомянутом выше Постановлении по делу «А.Б. против Российской Федерации» (A.B. v. Russia) Суд заключил, что после принятия решения о помещении лица в одиночное заключение не проводились переоценки всех обстоятельств дела, положения и поведения заключенного, а также регулярное обследование его физического и психического состояния с целью убедиться в его готовности к одиночному заключению (см. ниже § 107 - 108). Принимая во внимание представленные в его распоряжение документы и позицию властей государства-ответчика, Суд считает, что власти не представили никаких фактических или правовых аргументов, способных убедить его прийти к иному выводу в данном деле.
<10> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2011. № 2 (примеч. редактора).
81. В частности, Европейский Суд полагает, что содержание заявителя под стражей в условиях одиночного заключения в течение пяти месяцев и 18 дней не было незначительным с учетом возраста заявителя, который на момент рассматриваемых событий еще не достиг совершеннолетия. Даже если предположить, что ходатайство заявителя о его размещении в одиночной камере от 17 октября 2007 г. и носило спонтанный характер, Суд полагает, что в нем отсутствовало указание на обстоятельства, побудившие заявителя потребовать применения данной меры (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «А.Б. против Российской Федерации» (A.B. v. Russia), § 105). Действительно, поведение заявителя расценивалось как общественно опасное (см. выше § 52). Вместе с тем органы государственной власти не ссылались на данный факт при принятии решения о размещении заявителя в одиночной камере и продлении срока его содержания в ней. В любом случае администрация следственного изолятора не освобождается от обязанности осуществлять регулярный контроль за физическим и психологическим состоянием заключенного (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «А.Б. против Российской Федерации» (A.B. v. Russia), § 108).
82. Европейский Суд отмечает, что из представленных властями выписок из медицинской карты заявителя (см. выше § 65) не следует, что администрация СИЗО регулярно оценивала психологическое состояние заключенного. По всей видимости, в период с 17 октября 2007 г. по 4 апреля 2008 г. заявитель лишь трижды осматривался медицинскими специалистами: 29 и 30 ноября 2007 г. он посетил дерматолога и терапевта соответственно, а 14 февраля 2008 г. — терапевта.
83. Наконец, несмотря на то, что заявитель мог встречаться со своей матерью и своим адвокатом в дни судебных заседаний, такие контакты не могли компенсировать те условия социальной изоляции, в которых он оказался (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бородин против Российской Федерации» (Borodin v. Russia) от 6 ноября 2012 г., жалоба № 41867/04 <11>, § 134).
<11> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 12 (примеч. редактора).
84. Таким образом, по данному делу имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания заявителя под стражей в период с 17 октября 2007 г. по 4 апреля 2008 г.
бета) Условия содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-47/4
85. Европейский Суд отмечает, что среди сторон также отсутствует единое мнение по вопросу о материальных условиях содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-47/4. Принимая во внимание выводы (см. выше § 76 - 77), уже сделанные относительно распределения бремени доказывания, а также учитывая предоставленные сторонами доказательства, Суд полагает, что власти государства-ответчика не выполнили возложенного на них бремени доказывания и не опровергли, путем предоставления оригиналов документов учета лиц, находящихся в заключении, доводы заявителя относительно его содержания под стражей в переполненных камерах в следственном изоляторе № ИЗ-47/4 (см. выше § 56).
86. Европейский Суд напоминает, что он уже делал соответствующие выводы по многим делам, связанным с нарушением статьи 3 Конвенции, главным образом, в связи с отсутствием достаточного личного пространства (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Зенцов и другие против Российской Федерации» (Zentsov and Others v. Russia) от 23 октября 2012 г., жалоба № 35297/05 <12>, § 38 - 45; Постановление Европейского Суда по делу «Колунов против Российской Федерации» (Kolunov v. Russia) от 9 октября 2012 г., жалоба № 26436/05 <13>, § 30 - 38; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia), § 160 - 166; Постановление Европейского Суда по делу «Каралевичус против Литвы» ( Karalevièius v. Lithuania) от 7 апреля 2005 г., жалоба № 53254/99, § 36, Постановление Европейского Суда по делу «Майзит против Российской Федерации» (Mayzit v. Russia) от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00 <14>, § 39 и далее; и Постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II).
<12> См.: там же. 2015. № 5 (примеч. редактора).
<13> См.: там же. 2013. № 8 (примеч. редактора).
<14> См.: там же. 2005. № 10 (примеч. редактора).
87. Принимая во внимание свою обширную прецедентную практику по данному вопросу, а также сделанные им выводы по обоснованности доводов заявителя, Европейский Суд приходит к выводу, что заявитель содержался в следственном изоляторе № ИЗ-47/4 в период с 4 апреля 2008 г. до 5 марта 2009 г. в условиях, противоречащих положениям статьи 3 Конвенции.
88. Соответственно, по данному делу имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания заявителя под стражей в период с 4 апреля 2008 г. по 5 марта 2009 г.
гамма) Размещение заявителя в металлической клетке
89. Стороны не оспаривают тот факт, что на протяжении всего разбирательства по уголовному делу в зале Санкт-Петербургского городского суда заявитель находился в металлической клетке (см. выше § 61 и 68).
90. В Постановлении Большой Палаты по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации» (Svinarenko et Slyadnev v. Russia), жалобы № 32541/08 и 43441/08 <15>, ECHR 2014 (извлечения), Европейский Суд пришел к выводу о том, что содержание под стражей лица в металлической клетке во время судебного разбирательства само по себе — ввиду его объективно унижающей достоинство природы, несовместимой со стандартами цивилизованного поведения, служащими приметой демократического общества, — является оскорблением человеческого достоинства в нарушение статьи 3 Конвенции. Аналогичной позиции Суд придерживался и в более поздних постановлениях (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уразов против Российской Федерации» (Urazov v. Russia) от 14 июня 2016 г., жалоба № 42147/05 <16>, § 81 - 83; Постановление Европейского Суда по делу «Воронцов и другие против Российской Федерации» (Vorontsov and Others v. Russia) от 31 января 2017 г., жалоба № 59655/14 и две другие жалобы <17>, § 31).
<15> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 11 (примеч. редактора).
<16> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2017. № 4 (примеч. редактора).
<17> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 4 (примеч. редактора).
91. В свете доводов сторон и своей прецедентной практики в данной сфере Европейский Суд полагает, что власти Российской Федерации не представили каких-либо фактических доказательств или доводов правового характера, способных побудить его прийти к иному выводу в настоящем деле.
92. Соответственно, по данному делу имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с помещением заявителя в металлическую клетку в зале Санкт-Петербургского городского суда.
93. Учитывая факт признания наличия нарушения (см. выше в § 92), Европейский Суд не усматривает необходимости в отдельном рассмотрении жалобы о размещении заявителя в металлической клетке во время судебного заседания, состоявшегося в суде второй инстанции 14 августа 2008 г.
дельта) Условия содержания заявителя под стражей в камере конвойного помещения Санкт-Петербургского городского суда, а также условия перевозки заявителя в суд и из суда
94. Установив нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в период с 17 октября 2007 г. по 5 марта 2009 г. (см. выше § 84 и 88), а также в связи с помещением заявителя в металлическую клетку в зале суда во время заседаний (см. выше § 92), Европейский Суд не усматривает необходимости в отдельном рассмотрении части жалобы относительно условий его содержания под стражей в камере временного содержания Санкт-Петербургского городского суда и условий его перевозки в указанный суд, а также из него (см. выше § 57 - 59).
2. По вопросу о предполагаемом жестоком обращении
95. По утверждению властей, 21 сентября 2007 г., то есть в день поступления заявителя в следственный изолятор № ИЗ-47/2 в г. Тихвине, а также 17 октября 2007 г., то есть в день своего возвращения в следственный изолятор № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге, заявитель был осмотрен медицинскими специалистами данных учреждений, которые не обнаружили у него никаких повреждений. Власти Российской Федерации представили выписку из журнала медицинских осмотров СИЗО № ИЗ-47/2, из которой следует, что во время медицинского обследования 21 сентября 2007 г. при поступлении заявителя в указанное учреждение какие-либо видимые повреждения на теле заявителя отсутствовали, а сам он на плохое самочувствие не жаловался. Тем не менее, несмотря на запрос Европейского Суда, сформулированный при коммуникации жалобы, власти Российской Федерации не представили выписку из журнала медицинских осмотров в следственном изоляторе № ИЗ-47/1.
96. Заявитель настаивал на своей жалобе. В обоснование реальности предположительно полученных заявителем травм он сослался на показания К. и Ф. — двух бывших сотрудников следственного изолятора № ИЗ-47/1. Они, в частности, показали, что во время поступления заявителя в данное учреждение в октябре 2007 года на теле заявителя имелись видимые повреждения, в том числе гематомы на лице, рана на брови и припухлость в области губ. Они также подтвердили, что во время поступления в указанный следственный изолятор заявитель врачом не осматривался.
97. По вопросу о проверке жалоб заявителя на жестокое обращение заявитель отметил, что сотрудники прокуратуры посетили его 30 ноября 2007 г., при этом данное посещение проходило в присутствии начальника следственного изолятора № ИЗ-47/1, в связи с чем, опасаясь репрессий, он не смог свободно выразить свое мнение относительно жестокого обращения.
i. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
98. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
99. Европейский Суд считает, что, когда человек обоснованно заявляет о том, что он пострадал от рук полиции или других подобных государственных служб, и что он подвергся запрещенному жестокому обращению в нарушение статьи 3 Конвенции, то это положение в сочетании с общей обязанностью государства по статье 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные... [в] Конвенции» косвенно требует проведения эффективного официального расследования (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Буйид против Бельгии» (Bouyid v. Belgium), жалоба № 23380/09 <18>, § 116, ECHR 2015).
<18> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 2 (примеч. редактора).
100. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд в первую очередь должен выяснить, является ли жалоба заявителя на предполагаемое жестокое обращение «обоснованной», и, соответственно, несут ли органы власти государства-ответчика обязанность по проведению официального расследования. Суд отмечает, что 2 ноября 2007 г. мать заявителя обратилась в прокуратуру с жалобой, где она описала состояние здоровья ее сына, в том числе повреждения, которые она обнаружила на его лице во время свидания 30 октября 2007 г., и повторила доводы своего сына о предполагаемом жестоком обращении с ним (см. выше § 46). Суд полагает, что содержащееся в указанной жалобе описание травм было достаточным для проведения официального расследования по данному вопросу.
101. Европейский Суд также отмечает, что власти Российской Федерации не представили каких-либо документов, способных подтвердить факт проведения предполагаемой проверки по жалобе матери заявителя, а также объем предпринятых прокуратурой действий. Даже если бы такая проверка и была проведена, Суд не находит каких-либо объяснений тому, почему такая проверка не была облачена в какую-либо процессуальную форму из предусмотренных УПК РФ, то есть в форму доследственной проверки (в соответствии со статьей 144 УПК РФ) или расследования именно по уголовному делу (в соответствии со статьей 146 УПК РФ) (более подробная информация о данных процессуальных формах приведена в Постановлении Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia) от 24 июля 2014 г., жалоба № 46956/09 <19>, § 99 - 102). Кроме того, из представленных в распоряжение Суда документов не следует, что в рамках указанной проверки сотрудники прокуратуры распорядились о проведении медицинского обследования заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Золоторев против Российской Федерации» (Zolotorev v. Russia) от 19 сентября 2017 г., жалоба № 13408/07 <20>, § 52), ознакомились с журналами медицинских осмотров, подготовленными медицинскими специалистами соответствующих учреждений, допросили врачей указанных учреждений с целью проверки версии матери заявителя (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Самарцев против Российской Федерации» (Samartsev v. Russia) от 2 мая 2013 г., жалоба № 44283/06, § 90), допросили сотрудников следственного изолятора, предположительно причастных к жестокому обращению с заявителем, или организовали очную ставку между заявителем и данными лицами (см. Постановление Европейского Суда по делу «Артемов против Российской Федерации» (Artyomov v. Russia) от 27 мая 2010 г., жалоба № 14146/02 <21>, § 180).
<19> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 6 (примеч. редактора).
<20> См.: там же. 2019. № 3 (примеч. редактора).
<21> См.: там же. 2012. № 1 (примеч. редактора).
102. Европейский Суд также отмечает, что в письмах, направленных матери заявителя 3 и 24 декабря 2007 г., прокурор указал, что 30 ноября 2007 г. представитель прокуратуры посетил заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-47/1, однако во время этой встречи каких-либо жалоб от него не поступило. Вместе с тем, учитывая описание данного посещения, приведенное заявителем (см. выше § 97), в частности, факт его проведения в присутствии администрации изолятора, Суд полагает, что отсутствие жалоб со стороны заявителя не может свидетельствовать о необоснованности его утверждений.
103. В целом Европейский Суд полагает, что меры, принятые органами прокуратуры на основании жалобы матери заявителя, носили поверхностный характер и не могут рассматриваться в качестве эффективного расследования по смыслу статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «R. против Российской Федерации» (R. v. Russia) от 26 января 2016 г., жалоба № 11916/15 <22>, § 84 - 92; а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia), § 133 - 140).
<22> См.: там же. 2016. № 9 (примеч. редактора).
104. Соответственно, в данном деле имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
бета) Материально-правовой аспект
105. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации представили выписку из журнала медицинских осмотров следственного изолятора № ИЗ-47/2 за 21 сентября 2007 г. (см. выше § 95), из которой следует, что во время обследования, проведенного в указанный день, каких-либо видимых повреждений на теле заявителя обнаружено не было. Однако, по утверждению заявителя, он подвергся жестокому обращению во время его содержания под стражей именно в данном учреждении, то есть в период с 21 сентября по 17 октября 2007 г. (см. выше § 42). Если бы власти действительно желали проверить данное утверждение, они могли бы, например, предоставить выписку из журнала медицинских осмотров следственного изолятора № ИЗ-47/1 за 17 октября 2007 г. (дата перевода заявителя в данное учреждение). Власти государства-ответчика не пояснили, почему предоставление данного доказательства по требованию Суда не представляется возможным. С другой стороны, из предоставленных заявителем показаний К. и Ф. следует, что на момент поступления заявителя в следственный изолятор № ИЗ-47/1 на его теле имелись многочисленные повреждения, а также что какого-либо медицинского осмотра он не проходил (см. выше § 96).
106. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что при оценке доказательств по делу он руководствуется критерием доказанности «вне всякого разумного сомнения» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 161, Series A, № 25). В этой связи он напоминает, что это доказывание может вытекать из совокупности доказательств или неопровергнутых презумпций фактов, которые являются достаточно существенными, конкретными и последовательными (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., § 34, Series A, № 336; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII). Применительно к обстоятельствам настоящего дела, несмотря на отсутствие медицинской документации, подтверждающей характер причиненных заявителю повреждений, Суд полагает, что заявитель смог доказать факт наличия повреждений на лице на момент его перевода из следственного изолятора № ИЗ-47/2 в следственный изолятор № ИЗ-47/1, в частности, посредством показаний свидетелей К. и Ф. (аналогичные выводы изложены в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «R. против Российской Федерации» (R. v. Russia), § 78 - 80; и в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Артемов против Российской Федерации» (Artyomov v. Russia), § 150 - 155).
107. Европейский Суд также напоминает, что «когда лицо заключается под стражу, и при этом оно не имеет проблем со здоровьем, и когда констатируется, что такое лицо имеет травму в момент освобождения, на государство возлагается ответственность за предоставление правдоподобного объяснения в отношении происхождения травм, в ином случае должна применяться статья 3 Конвенции» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., § 108 - 111, Series A, № 241-A; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 87, ECHR 1999-V). С учетом принципов, изложенных выше, а также принимая во внимание непредоставление властями каких-либо пояснений относительно причиненных заявителю травм, Суд полагает, что власти не исполнили возложенного на них бремени доказывания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Золотарев против Российской Федерации» (Zolotarev v. Russia) от 15 ноября 2016 г., жалоба № 43083/06 <23>, § 42, а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Самарцев против Российской Федерации» (Samartsev v. Russia), § 96). Таким образом, Суд принимает представленную заявителем версию относительно происхождения причиненных ему травм, в соответствии с которой он подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников следственного изолятора № ИЗ-47/2 в г. Тихвине в период с 21 сентября по 17 октября 2007 г.
<23> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 4 (примеч. редактора).
108. Европейский Суд далее отмечает, что подобные травмы должны были причинять заявителю сильные физические и моральные страдания. Таким образом, Суд также считает, что вменяемое в вину обращение достигло порога тяжести, необходимого для признания такого обращения бесчеловечным по смыслу статьи 3 Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «R. против Российской Федерации» (R. v. Russia), § 82).
109. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.
B. По вопросу о соблюдении статьи 13 Конвенции
1. Доводы сторон
110. По мнению властей Российской Федерации, заявитель располагал эффективными внутригосударственными средствами правовой защиты для подачи жалоб на предполагаемые нарушения статьи 3 Конвенции.
111. Заявитель настаивал на своей жалобе.
2. Мнение Европейского Суда
a) Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
112. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
i. Относительно условий содержания под стражей
113. Принимая во внимание свои выводы относительно нарушения статьи 3 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей как в переполненных, так и в одиночных камерах (см. выше § 84 и 88), Европейский Суд находит данную часть жалобы «потенциально обоснованной».
114. В упомянутом выше Постановлении по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia) Европейский Суд заключил, что правовая система Российской Федерации не предоставляла эффективных внутригосударственных средств правовой защиты для предъявления жалобы на ненадлежащие условия содержания в тюрьмах по причине переполненности тюремных камер (ibidem, § 119). Суд не усматривает каких-либо оснований для иного вывода по настоящему делу.
115. По вопросу о содержании заявителя под стражей в одиночном заключении в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 Европейский Суд полагает, что в обстоятельствах настоящего дела власти Российской Федерации также не предоставили доказательств существования внутригосударственного средства правовой защиты для оспаривания заявителем спорной меры (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «А.Б. против Российской Федерации» (A.B. v. Russia), § 111).
116. Соответственно, в данном деле в отношении условий содержания заявителя под стражей имело место нарушение статьи 13 Конвенции, взятой во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции.
117. Установив факт нарушения статьи 3 Конвенции в ее процессуальном и материально-правовом аспектах (см. выше § 104 и 109), Европейский Суд не усматривает необходимости в отдельном рассмотрении жалобы на неэффективность расследования по жалобам на предполагаемое жестокое обращение с заявителем в соответствии со статьей 13 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Овакимян против Российской Федерации» (Ovakimyan v. Russia) от 21 февраля 2017 г., жалоба № 52796/08 <24>, § 68; Постановление Европейского Суда по делу «Александр Андреев против Российской Федерации» (Aleksandr Andreyev v. Russia) от 23 февраля 2016 г., жалоба № 2281/06 <25>, § 71; и Постановление Европейского Суда по делу «Миникаев против Российской Федерации» (Minikayev v. Russia) от 5 января 2016 г., жалоба № 630/08 <26>, § 75).
<24> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 11 (примеч. редактора).
<25> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2019. № 3 (примеч. редактора).
<26> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 3 (примеч. редактора).
II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
118. Заявитель также жаловался на чрезмерный срок его содержания под стражей по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции, который в применимых к настоящему делу частях гласит:
«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантии явки в суд».
A. Доводы сторон
119. Согласно доводам властей государства-ответчика заявитель содержался под стражей в условиях предварительного заключения в период с 28 февраля 2007 г. по 26 мая 2008 г., то есть до даты вынесения ему приговора судом первой инстанции. По мнению властей, судебные органы Российской Федерации должным образом учли все факторы, имеющие значение в обстоятельствах конкретного дела: серьезность предъявленных заявителю обвинений, особенности его личности и поведения до и после принятия оспариваемой меры. Власти особо подчеркнули особо серьезный характер предъявленных заявителю обвинений, а именно тот факт, что заявитель обвинялся в нанесении ударов ножом 11-летнему ребенку и, следовательно, совершении преднамеренного убийства в составе организованной группы, что, по мнению властей, требовало адекватного ответа со стороны национальных судебных органов.
120. Власти Российской Федерации дополнительно сослались на то, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, а именно не обращался с требованием о компенсации за чрезмерную продолжительность разбирательства по уголовному делу на основании Федерального закона от 20 апреля 2010 г. № 68-ФЗ <27>.
<27> Так в тексте. Речь идет о Федеральном законе «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» от 30.04.2010 г. № 68-ФЗ (примеч. переводчика).
121. Заявитель настаивал на своей жалобе.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
122. Европейский Суд отмечает, что Закон от 20 апреля 2010 г. № 68-ФЗ предусматривает возможность предъявления на внутригосударственном уровне требования о компенсации за ущерб, причиненный потерпевшим в результате нарушения права на судопроизводство в разумный срок, либо права на принудительное исполнение судебных актов в разумные сроки (более подробно см. Постановление Европейского Суда по делу «Калинкин и другие против Российской Федерации» (Kalinkin and Others v. Russia) от 17 апреля 2012 г., жалоба № 16967/10 и 20 других жалоб <28>, § 14 - 17; а также Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации» (Yevgeniy Alekseyenko v. Russia) от 27 января 2011 г., жалоба № 41833/04 <29>, § 70 - 71). Вместе с тем власти не представили доказательств того, что на основании данного закона заявитель мог получить компенсацию за неразумно продолжительное содержание под стражей по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции. В связи с этим Европейский Суд отклоняет предварительное возражение властей государства-ответчика о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты.
<28> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 5 (примеч. редактора).
<29> См.: там же. 2012. № 3 (примеч. редактора).
123. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
124. Европейский Суд напоминает, что в соответствии с его устоявшимся прецедентным правом по пункту 3 статьи 5 Конвенции наличие обоснованных подозрений в том, что задержанное лицо совершило правонарушение, является условием sine qua non для правомерности продления срока его содержания под стражей. Однако по прошествии определенного времени наличие таких подозрений само по себе становится недостаточным. Суд в этом случае должен установить, продолжают ли другие основания, принятые судебными органами, оправдывать лишение свободы. Если они оказываются «уместными» и «достаточными», Суд должен также установить, проявили ли компетентные органы государства — участника Конвенции «особое усердие» в проведении судебного разбирательства (см., среди прочих источников, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бузаджи против Республики Молдова» (Buzadji v. Republic of Moldova), жалоба № 23755/07 <30>, § 87, ECHR 2016; Постановление Европейского Суда по делу «Жеребин против Российской Федерации» (Zherebin v. Russia) от 24 марта 2016 г., жалоба № 51445/09 <31>, § 49 - 54; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 152 - 153, ECHR 2000-IV).
<30> См.: там же. 2018. № 12 (примеч. редактора).
<31> См.: там же. 2016. № 12 (примеч. редактора).
125. Применительно к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что заявитель был помещен под стражу 28 февраля 2007 г., а приговор вынесен судом первой инстанции 26 мая 2008 г. (см. выше § 6 и 37). Таким образом, период к рассмотрению составил один год, два месяца и 27 дней. Ввиду значительной продолжительности данного срока и презумпции освобождения Суд полагает, что судебные органы государства-ответчика были обязаны привести убедительные основания для продления срока содержания заявителя под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Степан Зимин против Российской Федерации» (Stepan Zimin v. Russia) от 30 января 2018 г., жалобы № 63686/13 и 60894/14 <32>, § 55).
<32> См.: там же. 2018. № 11 (примеч. редактора).
126. Европейский Суд констатирует, что по состоянию на 21 декабря 2007 г., то есть в момент продления срока действия меры пресечения до 18 января 2008 г., заявитель уже провел под стражей девять месяцев и 22 дня. И хотя заявитель не оспаривал продление срока его предварительного заключения под стражей до 21 декабря 2007 г. (см. выше § 8 и 15), Суд считает необходимым учитывать период, истекший до указанной даты, при оценке разумности его содержания под стражей после 21 декабря 2007 г. по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба № 5826/03 <33>, § 131 и 135).
<33> См.: там же. 2013. № 5 (примеч. редактора).
127. Европейский Суд также отмечает, что между сторонами отсутствует расхождение во взглядах по вопросу о наличии достоверных оснований подозревать заявителя в совершении правонарушения, отнесенного законодательством государства-ответчика к категории особо тяжких. Он указывает, что в своих решениях от 21 декабря 2007 г., 18 января и 4 февраля 2008 г. судья суда первой инстанции в значительной степени полагался на отрицательные характеристики заявителя, а также на информацию о его поведении до и во время предварительного заключения, на основании чего он пришел к выводу о том, что заявитель способен «продолжить преступную деятельность, угрожать свидетелям или иным образом препятствовать отправлению правосудия» (см. выше § 11 - 12, 21 и 26). При этом Суд подчеркивает, что в решениях от 29 декабря 2007 г. и 17 марта 2008 г. отсутствуют какие-либо основания для принятия решения о продлении срока предварительного заключения заявителя, а также что постановление от 17 марта 2008 г. было отменено судом второй инстанции (см. выше § 31).
128. Европейский Суд полагает, что выводы судов Российской Федерации о наличии у заявителя возможности воспрепятствовать отправлению правосудия или оказать влияние на свидетелей не были основаны на каких-либо конкретных фактических доказательствах по делу (см., среди многих прочих источников, Постановление Европейского Суда по делу «G. против Российской Федерации» (G. v. Russia) от 21 июня 2016 г., жалоба № 42526/07, § 116 - 117; Постановление Европейского Суда по делу «Коркин против Российской Федерации» (Korkin v. Russia) от 12 ноября 2015 г., жалоба № 48416/09 <34>, § 93 - 94; Постановление Европейского Суда по делу «Валерий Коваленко против Российской Федерации» (Valeriy Kovalenko v. Russia) от 29 мая 2012 г., жалоба № 41716/08 <35>, § 43 - 45). При этом Суд придерживается иной позиции в том, что касается необходимости предотвращения совершения заявителем других преступлений.
<34> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 9 (примеч. редактора).
<35> См.: там же. 2013. № 11 (примеч. редактора).
129. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что судьи могут учитывать конкретные обстоятельства, в том числе опасность подсудимого для общества; принимая во внимание серьезность правонарушения, органы государственной власти могут принять решение о помещении обвиняемого в условия предварительного заключения с целью предотвращения дальнейших преступлений при условии, что такая опасность представляется правдоподобной, а мера адекватной с учетом конкретных обстоятельств дела, например, особенностей его предыдущего поведения и личности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Парадис против Франции» (Paradysz v. France) от 29 октября 2009 г., жалоба № 17020/05, § 70). Так, например, в Постановлении по делу «J.M. против Дании» (J.M. v. Denmark) от 13 ноября 2012 г., жалоба № 34421/09), Суд пришел к выводу о разумности содержания под стражей несовершеннолетнего лица в возрасте 15 лет, обвиняемого в изнасиловании и убийстве 85-летней жертвы, в течение одного года, девяти месяцев и 15 дней. Суд особо принял во внимание тот факт, что судебные органы государства — участника Конвенции напрямую сослались на исключительные обстоятельства дела и на особую тяжесть вменяемых заявителю преступлений, поскольку еще в самом начале расследования он признал свою вину в совершении преступлений, тот факт, что они приняли во внимание несовершеннолетний возраст обвиняемого и разместили его в специализированном учреждении для несовершеннолетних правонарушителей, а также тот факт, что длительность срока содержания под стражей была обусловлена необходимостью проведения по делу двух психиатрических экспертиз (ibidem, § 59 — 63).
130. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд полагает, что заявителю были предъявлены очень серьезные обвинения, и подозрения относительно его предполагаемой причастности к убийству несовершеннолетнего ребенка были очень сильны: при этом он признал часть предъявленных ему обвинений, а именно обвинения в подготовке и совершении совместно с С. вооруженного ограбления в доме жертвы (см. выше § 9). Принимая решение о продлении срока действия предварительного заключения заявителя, национальные судебные органы ссылались на поведение заявителя, а именно на агрессию в повседневной жизни, его участие в беспорядках 20 сентября 2007 г. в следственном изоляторе № ИЗ-47/1, а также на факт применения к нему дисциплинарной меры в октябре 2007 года (см. выше § 11). На основании этого Суд полагает, что имелись конкретные доказательства существования реального риска совершения заявителем других преступлений в случае его освобождения.
131. Кроме того, Европейский Суд полагает, что, в отличие от несовершеннолетнего правонарушителя в упомянутом выше деле «J.M. против Дании» (J.M. v. Denmark), который был помещен в учреждение, соответствующее его возрасту (ibidem, § 8 и 63), заявитель по настоящему делу в соответствующих условиях не содержался. Заявитель был помещен в одиночную камеру в корпусе № 2/1 следственного изолятора № ИЗ-47/1 (см. выше § 78 - 84) без надлежащего наблюдения медицинских специалистов (см. выше § 82).
132. Кроме того, несмотря на то, что судья суда первой инстанции отказался поместить заявителя под присмотр собственной матери (см. выше § 13), он не предпринял необходимые меры для того, чтобы установить, способна ли такая мера пресечения, как домашний арест, заменить предварительное заключение заявителя (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Жеребин против Российской Федерации» (Zherebin v. Russia), § 59; и Постановление Европейского Суда по делу «Александр Макаров против Российской Федерации» (Aleksandr Makarov v. Russia) от 12 марта 2009 г., жалоба № 15217/07 <36>, § 138 - 139). Суд напоминает, что необходимость поиска альтернативного решения представляется особенно важной в делах, касающихся несовершеннолетних (см. соответствующие принципы и международные стандарты в данной сфере в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блохин против Российской Федерации» (Blokhin v. Russia), жалоба № 47152/06 <37>, § 77 - 89, ECHR 2016; и в Постановлении Европейского Суда по делу «Гювеч против Турции» ( Güveç v. Turkey), жалоба № 70337/01, § 58 и 60, ECHR 2009 (извлечения)).
<36> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2010. № 1 (примеч. редактора).
<37> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 12 (примеч. редактора).
133. На основании вышеизложенного Европейский Суд полагает, что в обстоятельствах настоящего дела после 21 декабря 2007 г. власти содержали заявителя в условиях предварительного заключения по причинам, которые не могут считаться «достаточными» для обоснования такой продолжительности срока содержания под стражей, особенно с учетом возраста заявителя и условий его содержания под стражей.
134. При таких обстоятельствах отсутствует необходимость в рассмотрении вопроса о том, проявили ли компетентные органы государства-ответчика «особое усердие» в ходе дальнейшего разбирательства по делу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Долгова против Российской Федерации» (Dolgova v. Russia) от 2 марта 2006 г., жалоба № 11886/05 <38>, § 50).
<38> См.: там же. 2006. № 8 (примеч. редактора).
135. Следовательно, по данному делу имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
136. По мнению заявителя, его жалобы на судебные решения о продлении ему срока предварительного заключения не были рассмотрены «безотлагательно». Заявитель также жалуется на отказ суда в удовлетворении поданного им ходатайства об обеспечении личного участия в судебном заседании, состоявшемся 12 мая 2008 г. в Верховном Суде Российской Федерации, а также на нарушение принципа равенства сторон в связи с ненаправлением ему возражений прокуратуры на его жалобу, поданную на решение от 17 марта 2008 г. Он ссылается на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным...».
A. Доводы сторон
137. Относительно первой части жалобы власти Российской Федерации отметили, что жалобы заявителя на оспариваемые решения были рассмотрены в соответствии с требованиями законодательства и в короткие сроки. Власти добавили, что для передачи материалов дела из г. Санкт-Петербурга в г. Москву и для обеспечения личного участия заявителя в судебных заседаниях суда второй инстанции требовалось дополнительное время. Они подчеркнули, что в ходе судебных заседаний 18 января и 1 февраля 2008 г. в суде первой инстанции ни заявитель, ни его адвокат не изложили своей позиции по вопросу о продлении срока предварительного заключения заявителя и оставили этот вопрос на усмотрение суда. В части, касающейся отсутствия заявителя на судебном заседании, состоявшемся в Верховном Суде Российской Федерации 12 мая 2008 г., власти сослались на отсутствие необходимости личного присутствия заявителя в зале суда в связи с тем, что все его доводы были четко изложены в тексте жалобы. Наконец, власти также подчеркнули, что на судебном заседании 12 мая 2008 г. прокурор также отсутствовал.
138. Заявитель настаивал на том, что его жалобы не были рассмотрены в надлежащие сроки, и что это не было обусловлено какими-либо объективными причинами. Он также утверждал, что он принял участие в суде второй инстанции посредством видеоконференц-связи прямо из следственного изолятора в г. Санкт-Петербурге, а потому данный факт не мог повлечь за собой оспариваемую задержку в рассмотрении дела.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
139. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
140. Европейский Суд отмечает, что срок рассмотрения жалоб заявителя на решения от 21 декабря и 29 декабря 2007 г. и 18 января 2008 г. составил 81, 92 и 72 дня соответственно. Сроки рассмотрения жалоб на решения от 4 февраля и 17 марта 2008 г. составили 55 дней. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что такие задержки могли возникнуть по вине заявителя или его адвоката. Суд отмечает, что после завершения процедуры обмена возражениями по каждой из поданных заявителем жалоб национальные судебные органы в отсутствие объективных на то причин оставляли данные жалобы без рассмотрения в течение продолжительных периодов времени — от 30 до 62 дней (см. выше § 15 - 16, 18 - 19, 23 - 24, 27 - 28 и 30 - 31). Суд принимает к сведению довод властей о необходимости передачи материалов дела по жалобам заявителя из г. Санкт-Петербурга в г. Москву, где находится Верховный Суд Российской Федерации, однако считает, что необходимость такой передачи не обусловливает настолько продолжительные задержки. Более того, довод властей, в соответствии с которым заявитель якобы перевозился из в г. Москву для обеспечения его участия в судебном заседании суда второй инстанции, не подтверждается материалами дела. В связи с этим Суд принимает утверждение заявителя о том, что он принимал участие в соответствующих судебных заседаниях посредством видеоконференц-связи прямо из следственного изолятора, где он содержался в соответствующий период времени (см. выше § 138). Таким образом, данный способ участия заявителя в судебном заседании также не мог способствовать значительному увеличению сроков рассмотрения жалоб заявителя.
141. На основании вышеизложенного Европейский Суд полагает, что истекшие периоды времени не соответствовали требованию рассмотрения в короткий срок. Для сравнения Суд напоминает, что в своем Постановлении по делу «Щербаков против Российской Федерации (N 2)» (Shcherbakov v. Russia) (N 2) от 24 октября 2013 г., жалоба № 34959/07 <39>, § 101; и в Постановлении по делу «Бутусов против Российской Федерации» (Butusov v. Russia) от 22 декабря 2009 г., жалоба № 7923/04 <40>, § 34, он пришел к выводу о нарушении пункта 4 статьи 5 Конвенции в ситуации, когда сроки рассмотрения составили 34 и 20 дней соответственно. Таким образом, Суд полагает, что по данному делу было допущено нарушение этого же положения Конвенции.
<39> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 3 (примеч. редактора).
<40> См.: там же. 2010. № 5 (примеч. редактора).
142. Учитывая факт признания наличия нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. выше § 141), Европейский Суд не усматривает необходимости в отдельном рассмотрении жалобы заявителя на его отсутствие в судебном заседании суда второй инстанции 12 мая 2008 г., проведенное по вопросу правомерности его предварительного заключения, и на непредоставление ему возражений прокуратуры на его жалобу на решение от 17 марта 2008 г.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
143. Наконец, заявитель жалуется на факт его помещения в металлическую клетку во время судебных заседаний в Санкт-Петербургском городском суде, а также во время судебного заседания в Верховном Суде Российской Федерации 14 августа 2008 г. Он ссылается на нарушение принципа презумпции невиновности. По мнению заявителя, по причине отсутствия в клетке стола он был лишен возможности делать необходимые заметки и, соответственно, обеспечить свою эффективную защиту. Кроме того, заявитель не мог конфиденциально общаться со своим адвокатом, поскольку в клетке также находился второй обвиняемый, а возле нее — сотрудники конвойной службы тюремной администрации. Заявитель ссылается на пункты 1, 2, а также подпункты «b» и «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, которая в частях, применимых к настоящему делу, гласит:
«1. „Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом, который вынесет решение... об обоснованности любого предъявленного ему уголовного обвинения...“»
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия...».
A. Доводы сторон
144. Власти Российской Федерации подтвердили, что заявитель действительно был помещен за металлическую решетку в зале суда, и что рядом с ней постоянно находились сотрудники конвойной службы. Власти отметили, что заявителю предоставлялась возможность общения с адвокатом с разрешения председательствующего судьи как во время перерывов, имевших место во время судебных заседаний, так и после них. И заявитель, и его адвокат принимали активное участие в рассмотрении уголовного дела, выражали собственную позицию по различным вопросам, в том числе по вопросу о формировании состава суда присяжных и составлении списка вопросов для суда присяжных в конце судебного разбирательства. По ходатайству заявителя председательствующий судья предоставил ему дополнительное время для консультаций с адвокатом для того, чтобы он мог представить свои комментарии по списку вопросов. По мнению властей, ни на одном из этапов разбирательства по уголовному делу заявитель не обращался с требованиями о проведении личной консультации с адвокатом, о предоставлении бумаги или ручки для заметок. Наконец, заявитель получал копии протоколов судебных заседаний.
145. Заявитель настаивал на своих жалобах.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
146. Европейский Суд констатирует, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
a) О соблюдении требований пункта 1 и подпунктов «b» и «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с наличием у заявителя возможности делать заметки во время нахождения внутри клетки и консультироваться с адвокатом во время судебного разбирательства
147. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не оспаривают тот факт, что скамейка была единственным удобством в той клетке, где заявитель находился во время разбирательства по уголовному делу, что рядом с клеткой постоянно находились сотрудники конвойной службы, и что консультации заявителя с адвокатом могли проводиться только в их непосредственном присутствии (см. выше § 144).
148. Европейский Суд напоминает, что в своем Постановлении по делу «Ходорковский и Лебедев против Российской Федерации» (Khodorkovskiy et Lebedev v. Russia) от 25 июля 2013 г., жалобы № 11082/06 и 13772/05 <41>, § 642 - 647, он пришел к выводу о нарушении пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием возможности конфиденциального устного общения между подсудимыми и их адвокатами, в частности, по причине присутствия в непосредственной близости от подсудимых сотрудников конвойной службы тюремной администрации. К аналогичному выводу Суд пришел и в упомянутом выше Постановлении по делу «Уразов против Российской Федерации» (Urazov v. Russia) (§ 85 - 89), в Постановлении по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia) от 4 октября 2016 г., жалобы № 2653/13 и 60980/14 <42>, § 145 - 154. Кроме того, в упомянутом выше Постановлении по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia) Суд также пришел к выводу о нарушении подпункта «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции, в частности, ввиду отсутствия в застекленной клетке, где содержался заявитель, принадлежностей, которые предоставили бы ему возможность делать заметки (ibidem, § 151).
<41> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2015. № 1 (примеч. редактора).
<42> См.: там же. 2017. № 2 (примеч. редактора).
149. В свете доводов сторон и с учетом своей прецедентной практики в данной сфере Европейский Суд полагает, что власти не представили каких-либо фактических доказательств или аргументов правового характера, способных побудить его прийти к иному выводу по настоящему делу.
150. Соответственно, по данному делу имело место нарушение пункта 1 и подпунктов «b» и «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием в металлической клетке, где заявитель содержался во время разбирательства по его уголовному делу, принадлежностей, которые предоставили бы ему возможность делать заметки, а также в связи с отсутствием у заявителя возможности проведения конфиденциальных устных консультаций со своим адвокатом.
b) По вопросу о соблюдении пункта 2 статьи 6 Конвенции в связи с размещением заявителя в клетке в зале суда
151. Принимая во внимание вывод о наличии нарушения статьи 3 Конвенции (см. выше § 92), а также учитывая свою прецедентную практику по данному вопросу, Европейский Суд не усматривает необходимости в отдельном рассмотрении жалобы в соответствии с пунктом 2 статьи 6 Конвенции, касающейся предположительного нарушения презумпции невиновности в связи с размещением заявителя в металлической клетке в зале суда (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Уразов против Российской Федерации» (Urazov v. Russia), § 91 - 92, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский и Лебедев против Российской Федерации» (Khodorkovskiy et Lebedev v. Russia), § 741 - 744).
V. Применение статьи 41 Конвенции
152. Статья 41 Конвенции гласит следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Моральный вред
153. Заявитель потребовал 200 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
154. В случае признания Европейским Судом нарушения Конвенции по настоящему делу власти Российской Федерации просили определить сумму справедливой компенсации в свете прецедентной практики Суда.
155. Европейский Суд считает, что имеются основания присудить заявителю сумму в размере 19 500 евро в порядке компенсации морального вреда.
B. Расходы и издержки
156. Заявитель также потребовал 250 000 российских рублей в качестве компенсации издержек и расходов, понесенных в связи с производством по делу в Европейский Суде, в том числе 200 000 рублей в счет расходов на консультации и представительство его интересов, а также 50 000 рублей в счет оплаты услуг по переводу документов. В обоснование данного требования он представил табель с разбивкой по количеству рабочих часов адвоката и переводчика и копии счетов об оплате данных расходов.
157. Власти Российской Федерации каких-либо комментариев по данному требованию не предоставили.
158. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель может получить возмещение своих расходов и издержек только в той мере, в которой были установлены их реальный объем, необходимость и обоснованность. Применительно к обстоятельствам настоящего дела Суд отмечает, что представленные заявителем таблицы содержат лишь частичное обоснование количества часов работы его адвоката. Учитывая вышеизложенное и представленные в его распоряжение документы, прецедентную практику Суда и факт признания части жалобы неприемлемой, Суд считает целесообразной сумму в размере 2 800 евро в качестве компенсации всех понесенных заявителем расходов, которую присуждает ему.
V. Процентная ставка при просрочке платежей
159. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с жестоким обращением с заявителем в следственном изоляторе № ИЗ-47/2 в г. Тихвине; в связи с непроведением эффективного расследования по соответствующим жалобам; в связи с условиями содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 в период с 17 октября 2007 г. по 4 апреля 2008 г. и в следственном изоляторе № ИЗ-47/4 в период с 4 апреля 2008 г. по 5 марта 2009 г. и, наконец, в связи с помещением заявителя в металлическую клетку в зале суда во время разбирательства по его уголовному делу в Санкт-Петербургском городском суде;
-
постановил, что отсутствует необходимость отдельного рассмотрения жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции в отношении условий перевозки заявителя в Санкт-Петербургский городской суд и из него в ходе разбирательства по его уголовному делу, а также в связи с помещением заявителя в металлическую клетку во время заседания в суде второй инстанции 14 августа 2008 г.;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективных внутригосударственных средств правовой защиты для обжалования условий содержания заявителя под стражей в следственных изоляторах № ИЗ-47/1 и ИЗ-47/4;
-
постановил, что отсутствует необходимость отдельного рассмотрения жалобы в соответствии со статьей 13 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования по жалобам на жестокое обращение с заявителем в следственном изоляторе № ИЗ-47/2 в г. Тихвине;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении продолжительности предварительного заключения заявителя после 21 декабря 2007 г.;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с чрезмерной продолжительностью рассмотрения жалоб заявителя на решения о продлении срока его предварительного заключения;
-
постановил, что отсутствует необходимость отдельного рассмотрения жалобы в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием заявителя на судебном заседании, состоявшемся в Верховном Суде Российской Федерации 12 мая 2008 г., а также в связи с ненаправлением ему возражений прокуратуры на его жалобу на решение суда первой инстанции от 17 марта 2008 г.;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 и подпунктов «b» и «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что отсутствует необходимость отдельного рассмотрения жалобы в соответствии с пунктом 2 статьи 6 Конвенции;
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителю указанные ниже суммы, которые подлежат конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:
i) 19 500 (девятнадцать тысяч пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
ii) 2 800 (две тысячи восемьсот) евро в качестве возмещения расходов и издержек плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта; 12) отклонил остальные требования о справедливой компенсации.
Составлено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 октября 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Европейского Суда.