Постановление ЕСПЧ от 30.03.2009
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 30.03.2009. 19324/02. 30.03.2009. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1932402
«Дело „Леже (Leger) против Франции“ (жалоба № 19324/02) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЛЕЖЕ ({LEGER} <**>) ПРОТИВ ФРАНЦИИ» (Жалоба № 19324/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(исключение из списка рассматриваемых дел)
(Страсбург, 30 марта 2009 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу «Леже против Франции» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Эрика Фриберга, Секретаря-Канцлера Суда,
заседая за закрытыми дверями 30 апреля 2008 г. и 11 марта 2009 г.,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 19324/02), поданной 6 мая 2002 г. в Европейский суд по правам человека против Французской Республики гражданином Франции Люсьеном Леже (Lucien {Leger}) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Заявитель утверждал, что его содержание под стражей в связи с его осуждением к наказанию в виде пожизненного лишения свободы, в действительности соответствовавшее наказанию на всю жизнь, нарушало подпункт «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции и являлось бесчеловечным и унижающим достоинство обращением по смыслу статьи 3 Конвенции.
3. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункта 1 правила 52 Регламента Суда). 21 сентября 2004 г. она была объявлена частично приемлемой Палатой, образованной в рамках данной Секции. В состав Палаты вошли: Андраш Бака, Председатель Палаты, Жан-Поль Коста, Лукис Лукайдес, Карел Юнгвирт, Владимир Буткевич, Вильгельмина Томассен и Миндия Угрехелидзе, судьи, а также Салли Долле, Секретарь Секции Суда. 26 апреля 2005 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда). 11 апреля 2006 г. Палата данной Секции в составе: Андраша Бака, Председателя Палаты, Жана-Поля Коста, Ризы Тюрмена, Карела Юнгвирта, Миндии Угрехелидзе, Антонеллы Муларони и Элизабет Фуры-Сандстрем, судей, а также Салли Долле, Секретарь Секции Суда, вынесла Постановление. Большинством голосов Европейский суд постановил, что нарушение статьи 3 Конвенции и подпункта «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции места не имело. К Постановлению прилагались частично особое мнение судьи Жана-Поля Коста, частично совпадающее с мнением большинства, частично особое мнение судьи Антонеллы Муларони, а также особое мнение судьи Элизабет Фуры-Сандстрем.
4. Письмом от 7 июля 2006 г. заявитель направил обращение о передаче дела на рассмотрение в Большую палату на основании статьи 43 Конвенции и правила 73 Регламента Суда. Коллегия Большой палаты удовлетворила это обращение 13 сентября 2006 г.
5. Состав Большой палаты был образован в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.
6. Заявитель представил дополнительные доводы по существу дела, власти Франции таких доводов не представили.
7. 30 апреля 2008 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
А.-Ф. Тиссье (A.-F. Tissier), начальник отдела по правам человека Правового департамента, Министерство иностранных дел Франции, Уполномоченный Франции при Европейском суде по правам человека,
М. Монжен-Хезе ({M. Mongin-Heuze}), магистрат, прикомандированный к отделу по правам человека Правового департамента, Министерство иностранных дел Франции,
Р. Дюбан (R. Dubant), начальник Управления исполнения наказаний и по вопросам помилования, Министерство юстиции Франции,
А. Салисс (A. Salisse), референт Управления по правовым вопросам и пенитенциарному законодательству Департамента тюрем, Министерство юстиции Франции,
М.-А. Реше (M.-A. Recher), референт Управления по европейским и международным отношениям, Министерство юстиции Франции, эксперты;
Ж.-Ж. де Фелис (J.-J. De Felice), адвокат коллегии адвокатов г. Парижа (Paris), советник,
Х. де Сюрмен (H. de Suremain), юрист французской секции организации «Международная комиссия по надзору за тюрьмами» (International Prison Watch),
Б. Бельда (B. Belda), преподаватель Университета Монпелье I (Montpellier I), эксперт.
Заявитель также присутствовал на слушаниях.
Европейский суд заслушал обращения А.-Ф. Тиссье и Ж.-Ж. де Фелиса.
8. 18 июля 2008 г. заявитель умер в своей квартире. Его представитель умер 27 июля 2008 г. 11 августа 2008 г. И. Террель (I. Terrel) заменила Ж.-Ж. де Фелис в качестве представителя заявителя. 8 сентября 2008 г. И. Террель представила доверенность на свое имя, выданную Вивиан Ирарден (Viviane Hirardin), урожденной Дерво (Derveaux).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
9. Заявитель, 1937 года рождения, умер в июле 2008 года.
A. Приговор, вынесенный заявителю в 1966 году
10. В июле 1964 года заявитель был привлечен к ответственности по фактам похищения и убийства одиннадцатилетнего мальчика Люка Тарона (Luc Taron), совершенным 26 и 27 мая 1964 г.
11. 5 июля 1964 г. в ходе задержания заявитель подписал признания, от которых не отказывался в течение первых десяти месяцев расследования, с этого дня заявитель находился в предварительном содержании под стражей. Следственный судья неоднократно допрашивал его о причинах поведения, которое не соответствовало его признаниям, однако заявитель отказывался давать объяснения.
12. 21 декабря 1964 г. первая коллегия экспертов в области психоневрологии сделала свое заключение, указав на то, что во время совершения деяний подсудимый являлся вменяемым. Эксперты сделали вывод, что физиологические и психические аномалии, связанные с потерей памяти, на которую указывал заявитель, во время совершения убийства «не позволяют исключить возможного появления признаков эпилепсии с сумеречным состоянием сознания и помрачением сознания». Они сделали вывод, что заявитель представлял «опасность», что «к нему может быть применена уголовная санкция» и что установленные органические аномалии относятся только к паллиативному лечению, предписав «рассматривать с большой оговоркой возможность социальной реадаптации».
13. Во втором заключении, представленном 30 апреля 1965 г., был сделан вывод о том, что заявитель способен предстать перед судом и отдавать отчет в своих действиях в суде и что он представляет опасность для общества.
14. 11 июня 1965 г. заявитель, не приведя каких-либо объяснений, отказался от своих признаний. С этого времени заявитель утверждал о своей невиновности. Дело заявителя было направлено в суд присяжных департамента Сен-ет-Уаз (Seine-et-Oise).
15. По результатам рассмотрения дела в суде присяжных прокурор не требовал назначения какого-либо наказания.
16. Постановлением от 7 мая 1966 г. суд присяжных исключил квалификацию убийства, однако признал заявителя виновным в похищении, повлекшем смерть. Были учтены смягчающие обстоятельства. Заявитель был приговорен к наказанию в виде пожизненного лишения свободы, при этом никакого минимального срока отбытия наказания установлено не было.
17. 29 ноября 1966 г. Кассационный суд Франции отклонил жалобу по вопросам права гражданского истца.
18. 17 июня 1971 г. заявитель через своего адвоката представил первое заявление о пересмотре дела, которое, как представляется, не было рассмотрено.
19. 6 сентября 1974 г. адвокат заявителя подал в Министерство юстиции Франции второе заявление о пересмотре дела. Это заявление было рассмотрено, и результаты рассмотрения должны были быть переданы адвокату, который скончался до получения заключения, и результаты расследования никогда не были переданы заявителю. Через несколько месяцев заявителю устно сообщили об отказе в удовлетворении заявления.
B. Ходатайства об освобождении, поданные с 1979 по 2000 год
20. 5 июля 1979 г. по истечении испытательного срока в 15 лет, прямо предусмотренного Уголовно-процессуальным кодексом Франции, заявитель получил право на подачу ходатайства об условном освобождении; он впоследствии их подавал неоднократно. В 1984 году он получил поддержку от президента Лиги по правам человека (Ligue des droits de l'homme), в то время как гражданский истец угрожал заявителю убить его, если он выйдет из тюрьмы.
21. Ходатайства об условном освобождении заявителя были переданы в Министерство юстиции Франции, являвшееся в то время соответствующей инстанцией, в 1985, 1988, 1990, 1991, 1992, 1993, 1994, 1995 и 1997 годах. Все они были отклонены, в частности, из соображений собственной безопасности заявителя, несмотря на «положительное досье», как это объяснило бывшее Министерство юстиции Франции (с 1995 по 1997 год) в газетной статье 8 июня 2000 г.
22. Заявитель также неоднократно и безуспешно ходатайствовал о помиловании, предоставляемом Президентом Франции. Последний отказ был дан в 1998 году после медицинской экспертизы, в которой был сделан вывод о том, что по состоянию здоровья заявитель может находиться в заключении.
23. 18 марта 1999 г. адвокат коллегии адвокатов г. Лилля (Lille) направил обращение об условном освобождении заявителя.
24. Комиссия по исполнению наказаний дала положительное заключение, однако рассмотрение обращения было отложено в ожидании нового заключения экспертизы.
25. 4 октября 1999 г. эксперты сделали свое заключение, основываясь исключительно на аспектах личности заявителя в сугубо психиатрической и судебно-медицинской областях. Они сделали вывод об отсутствии формальных противопоказаний для освобождения.
26. В этом заключении также отмечалось, что предыдущие эксперты уже сделали вывод о том, что не существует опасности рецидива в отношении ребенка и что их удерживает только риск параноического приступа. Эксперты сделали вывод, что условное освобождение не является противопоказанным и что, в конечном счете, непрерывность, последовательность и основательность предложенных мер, должны избавить от реакции психологической дестабилизации после такого длительного заключения. Таким образом, им представлялось полезным, чтобы, по крайней мере, в первое время заявитель мог пользоваться поддержкой психологов.
27. 7 февраля 2000 г. судья по исполнению наказаний вынес свое заключение, в котором он сделал вывод о том, что условное освобождение не является противопоказанным.
28. В связи с реформой в области исполнения наказаний Законом от 15 июня 2000 г. № 2000-516, касавшейся, в частности, условий и процедуры предоставления условных освобождений при наказаниях в виде длительного лишения свободы, министр юстиции Франции отклонил обращение заявителя и снова направил его во вновь образованные судебные органы.
C. Ходатайство об условном освобождении, поданное в 2001 году
29. 16 января 2001 г. заявитель подал обращение в рамках новой судебной процедуры. В представленных материалах он вновь указал на то, что по его выходе его друзья обеспечат его жильем в одном из помещений их дома, а также работой в их пекарне.
30. 5 февраля 2001 г. комиссия по исполнению наказаний вынесла положительное и единодушное заключение по обращению об условном освобождении. Сотрудник по интеграции и пробации заявителя выразил мнение, крайне благоприятное для заявителя.
31. В ходе заседания в региональном суде по вопросам условного освобождения г. Дуэ (Douai) генеральный адвокат утверждал, что в удовлетворении обращения заявителя следует отказать с учетом «отсутствия у него исправления» по отношению к фактам, повлекшим его осуждение.
32. Решением от 6 июля 2001 г. региональный суд по вопросам условного освобождения, отметив, что заявитель оспаривает совершение деяний, за которые он был приговорен, отказал в удовлетворении его обращения, основываясь, в частности, на психиатрических экспертизах, проведенных с 1965 по 1999 год.
33. Заявитель подал апелляционную жалобу в национальный суд по условному освобождению. Его адвокат отметил, что при выходе заявителя на свободу он будет обеспечен работой и жильем и что в последнем заключении психиатрической экспертизы, представленном 4 октября 1999 г. коллегией экспертов, не содержится какого-либо противопоказания для применения меры в виде условного освобождения и не существует опасность рецидива. Сославшись на статью 3 Конвенции, он утверждал, что то, что освобождение заявителя обусловливается формулировкой признания, является наказанием в виде медленного смертного приговора.
34. 12 ноября 2001 г. друзья заявителя заверили, что их предложение о предоставлении жилья и работы, подтверждаемое на протяжении 17 лет, остается в силе, несмотря на передачу их пекарни в общество с ограниченной ответственностью, созданное их детьми, — коммерческое предприятие, существующее по месту их жительства.
35. Постановлением от 23 ноября 2001 г. национальный суд по условному освобождению оставил без изменения Решение регионального суда по условному освобождению, сделав вывод о том, что предложения о предоставлении работы и жилья, сделанные заявителю в поддержку его обращения и в качестве подтверждения проекта социальной реадаптации, тесно связаны и затрагиваются принудительной ликвидацией предприятия автора этих предложений, а также о параноических тенденциях, отмеченных последним экспертом, который предложил психологическое наблюдение, вопрос о котором не рассматривался заявителем.
36. В ходе рассмотрения предложения о замене наказания, вынесенного заявителю, в мае 2004 года была проведена новая психиатрическая экспертиза. Эксперт сделал вывод, что со времени проведения психиатрических экспертиз в 1999 году не произошло эволюции, в частности, в отношении психического состояния заявителя, что черты его характера и личности не позволяют со всей уверенностью исключить опасность в свободной среде, в психиатрических терминах, и что он должен сохранить свой прогноз в отношении реадаптации заявителя.
D. Обращение об условном освобождении, поданное в 2005 году
37. 25 января 2005 г. заявитель подал новое обращение об условном освобождении в суд по применению наказаний г. Арраса (Arras).
38. Пенитенциарная администрация дала положительное заключение для применения полусвободного режима отбывания наказания с испытательным сроком. Прокурор Республики выступил против условного освобождения, считая, что такая мера подвергнет общество двойной опасности рецидива и декомпенсации.
39. Решением от 1 июля 2005 г., утвержденным палатой по применению наказаний апелляционного суда г. Дуэ 31 августа 2005 г., заявителю было разрешено воспользоваться условным освобождением с 3 октября 2005 г. до 2 октября 2015 г. — даты истечения мер по наблюдению и контролю. Кроме обычных обязательств, которые заявитель должен соблюдать (постоянное место жительства, контакты с судьей по применению наказаний и общественные работы в пенитенциарной службе, разрешение на передвижения), для заявителя были установлены особые обязательства: подвергаться мерам, связанным с медицинским осмотром, лечение или режим, даже госпитализация, воздерживаться от вступления в контакт с матерью жертвы, воздерживаться от распространения любых аудиовизуальных сочинений или произведений, автором или соавтором которых он являлся и которые касались совершенного преступления, и воздерживаться от любого публичного выступления об этом преступлении.
40. Суды сделали вывод, что отныне заявитель отвечает условиям, предусмотренным статьей 729 Уголовно-процессуального кодекса Франции, и мотивировали свое решение тремя пунктами. В первую очередь, заявитель представил обоснованный и долговременный проект, продуманный как на уровне предоставления жилья (давние друзья заявителя, которые уже помогли нескольким лицам, оказавшимся в сложной ситуации), так и на уровне работы на общественных началах, которую он должен осуществлять в органах Красного Креста. В то же время в отношении поведения заявителя в отношении жертв суды напомнили, что он не совершил никакого деяния в их отношении и что он ограничился своим утверждением о невиновности, однако отметили, «что поведение Л. Леже к концу 41 года содержания под стражей не препятствует его условному освобождению, как это могло быть в прошлом». Наконец, они отметили, что опасность рецидива является ограниченной («опасность рецидива фактически носит редкий характер») и что результаты недавних экспертиз являлись более благоприятными для условного освобождения. Соответственно, суд сделал вывод, отметив, что ни один из элементов не позволяет ожидать более положительного развития дела заявителя и что отказ в удовлетворении его обращения об условном освобождении равносилен практически окончательному устранению заявителя из жизни общества, которое не представляется оправданным с точки зрения его проекта реадаптации и ограниченного характера опасности рецидива. 3 октября 2005 г. заявитель был действительно освобожден.
41. 17 ноября 2006 г. работниками службы социальной помощи был представлен отчет о наблюдении за заявителем, подводящий итог года условного освобождения. В своих заключениях они отметили, в частности, улучшение состояния его здоровья и реальный прогресс в плане личной независимости. Они отметили отсутствие изменения в его заявлениях о невиновности и желании их распространить. Установив, что заявитель соблюдал свои обязательства, они сделали вывод, что он не воспринял меру в связи с тем, что он оспаривал правомерность обязательства не сообщать о фактах, что он настаивает на том, что встречи с психиатром являются бесполезными, и что он квалифицирует их вмешательство как препятствие его свободе.
ПРАВО
42. Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 37 Конвенции гласит:
«1. Суд может на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что:»
a) заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы; или
c) по любой другой причине, установленной Судом, дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.
Тем не менее, Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней».
43. Европейский суд также напомнил, что во многих делах, в ходе рассмотрения которых заявитель скончался, Европейский суд принял во внимание желание продолжить разбирательство, выраженное наследниками или близкими родственниками (см. Постановление Европейского суда по делу «Девеер против Бельгии» (Deweer v. Belgium) от 27 февраля 1980 г., § 37 - 38, Series A, № 35; Постановление Европейского суда по делу «Х. против Соединенного Королевства» (X v. the United Kingdom) от 5 ноября 1981 г., § 32, Series A, № 46; Постановление Европейского суда по делу «Вокатуро против Италии» (Vocaturo v. Italy) от 24 мая 1991 г., § 2, Series A, № 206-C; Постановление Европейского суда по делу «G. против Италии» (G. v. Italy) от 27 февраля 1992 г., § 2, Series A, № 228-F; Постановление Европейского суда по делу «Пандофелли и Палумбо против Италии» (Pandolfelli and Palumbo v. Italy) от 27 февраля 1992 г., § 2, Series A, № 231-B; Постановление Европейского суда по делу «Х. против Франции» (X v. France) от 31 марта 1992 г., § 26, Series A, № 234-C; и Постановление Европейского суда по делу «Раймондо против Италии» (Raimondo v. Italy) от 22 февраля 1994 г., § 2, Series A, № 281-A), или наличие законного интереса у лица, требующего дальнейшего рассмотрения жалобы (см. Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Малгоуш против Чехии» (Malhous v. Czech Republic), жалоба № 33071/96, ECHR 2000-XII).
44. Напротив, в соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейский суд исключает жалобу из списка подлежащих рассмотрению дел, если ни один из наследников или близких родственников не требует продолжения разбирательства по делу (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Шерер против Швейцарии» (Scherer v. Switzerland) от 25 марта 1994 г., § 31 — 32, Serie A, № 287; Доклад Европейской комиссии по делу «Елингер против Австрии» ({Ohlinger} v. Austria) от 14 января 1997 г., жалоба № 21444/93, § 15; и Решение Европейского суда по делу «Тевенон против Франции» ({Thevenon} v. France), жалоба № 2476/02, ECHR 2006-III).
45. В настоящем деле заявитель умер 18 июля 2008 г. в своей квартире, о чем Европейский суд узнал из средств массовой информации, а не от представителя заявителя Ж.-Ж. де Фелис, которая умерла 27 июля 2008 г.
46. 11 августа 2008 г. И. Террель заявила о своем намерении заменить Ж.-Ж. де Фелис, не представив, однако, доверенности на свое имя. Письмом от 12 августа 2008 г. Секретариат Европейского суда предложил ей указать, уведомлены ли об этом наследники и, при утвердительном ответе, намерены ли они продолжать разбирательство по делу, предложив им в этом случае представить доверенность на ее имя.
47. 8 сентября 2008 г. И. Террел представила доверенность на свое имя, выданную Вивиан Ирарден, урожденной Дерво, представившейся племянницей заявителя, оказавшейся единственной наследницей после его смерти.
48. 26 сентября 2008 г. власти Франции отметили, с одной стороны, что представленные документы не могут установить наличие родства, и, с другой стороны, что, даже если допустить, что отношение родства установлено, не установлено, что Вивиан Ирарден вступила в право наследования, отметив при этом отсутствие у нее достаточного законного интереса для того, чтобы продолжать разбирательство, в частности, указав на то, что она никогда не посещала заявителя во время его содержания под стражей.
49. Письмом от 30 сентября 2008 г. Секретариат Европейского суда предложил И. Террель представить свои комментарии до 10 октября 2008 г. Это Письмо осталось без ответа.
50. Европейский суд установил, что требование продолжить разбирательство было представлено лицом, не подтвердившим ни свой статус наследника или близкого родственника, ни наличие законного интереса (см., в частности, mutatis mutandis, упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Тевенон против Франции»).
51. На этих основаниях в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции Европейский суд постановил, что дальнейшее рассмотрение жалобы не является оправданным. В то же время соответствующее законодательство было изменено, а подобные вопросы были разрешены в других делах, представленных на рассмотрение Европейского суда (см. например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кафкарис против Кипра» (Kafkaris v. Cyprus), жалоба № 21906/04, ECHR 2008). Европейский суд счел, что соблюдение прав человека не требует продолжения рассмотрения жалобы (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Шерер против Швейцарии»).
постановил тринадцатью голосами против четырех исключить жалобу из списка рассматриваемых дел.
Совершено на французском и английском языках, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 марта 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Эрик ФРИБЕРГ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Д. Шпильманна, к которому присоединились судьи сэр Николас Братца, А. Гюлумян и С.Э. Йебенс.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Д. ШПИЛЬМАННА, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ СУДЬИ СЭР НИКОЛАС БРАТЦА, А. ГЮЛУМЯН И С.Э. ЙЕБЕНС
1. Я проголосовал против исключения настоящей жалобы из списка рассматриваемых дел, поскольку считаю, что она имеет особенности, последствия которых требуют продолжения рассмотрения жалобы Европейским судом в целях соблюдения прав, гарантированных Конвенцией.
2. Подпункт «c» пункта 1 статьи 37 in fine Конвенции предусматривает, что «Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней».
3. Тот факт, что в национальное законодательство были внесены изменения (см. § 51 Постановления), на мой взгляд, не является существенным. При толковании подпункта «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции Европейский суд выразился следующим образом:
«Европейский суд часто заявлял, что „его постановления служат не только для разрешения вопросов, представленных на его рассмотрение, но имеют более широкое значение для того, чтобы прояснять, защищать и развивать нормы Конвенции и, таким образом, способствовать соблюдению государствами обязательств, которые они взяли на себя в качестве Высоких Договаривающихся Сторон“ (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „Ирландия против Соединенного Королевства“ (Ireland v. the United Kingdom), p. 62, § 154; и Постановление Европейского суда по делу „Гуццарди против Италии“ (Guzzardi v. Italy) от 6 ноября 1980 г., Series A, № 39, p. 31, § 86). Если основной целью системы, созданной Конвенцией, является предоставление средства правовой защиты гражданам, ее целью также является разрешение в интересах общества вопросов, которые касаются государственного устройства, при создании механизмов защиты прав человека и распространении прецедентной практики в этой области на все государства-участники Конвенции» <*>.
<*> См. Постановление Европейского суда по делу «Карнер против Австрии» (Karner v. Austria), жалоба № 40016/98, § 26, ECHR 2003-IX.
4. В настоящем деле Европейский суд мог разрешить в интересах общества вопросы, которые касаются государственного устройства, при создании механизмов защиты прав человека и распространении прецедентной практики в этой области на все государства-участники Конвенции. В сущности, коллегия из пяти судей Большой палаты удовлетворила обращение о передаче жалобы, изложенной в настоящем деле, на рассмотрение Большой палаты, сочтя, что она соответствует критериям, предусмотренным в статье 43 Конвенции. В соответствии с этим положением только «в исключительных случаях», «если дело поднимает серьезный вопрос, касающийся толкования или применения положений настоящей Конвенции..., или другой серьезный вопрос общего характера», оно может стать предметом нового рассмотрения. Мне представляется, что передача настоящего дела на рассмотрение Большой палаты дает основание предположить, что это дело является именно таким, продолжить рассмотрение которого Европейский суд должен, несмотря на смерть заявителя.
5. Я не считаю, что смерть заявителя и его адвоката могли помешать тому, чтобы дело было вновь рассмотрено Европейским судом. Стороны изложили свои доводы в письменных и устных замечаниях, которые они представили в Большую палату, дело находилось в стадии рассмотрения.
6. В Постановлении Палаты от 11 апреля 2006 г. Европейский суд сделал вывод об отсутствии нарушения подпункта «a» пункта 1 статьи 5 и статьи 3 Конвенции.
7. Новое рассмотрение дела могло предоставить Большой палате возможность вернуться к сложному вопросу «законности» — предусмотренному в статье 5 Конвенции — содержания под стражей заявителя в течение более четырех десятков лет, в частности, с учетом значения, которое имеет социальная реадаптация. Этим настоящее дело отличается от упомянутого в § 51 настоящего Постановления дела «Кафкарис против Кипра» (Kafkaris v. Cyprus) <*>, в котором вопрос, рассматриваемый в свете подпункта «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции, в основном касался важности предоставления уведомления о дате условного освобождения, выданного тюремными властями в соответствии с пенитенциарными правилами, действовавшими в соответствующее время.
<*> См. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кафкарис против Кипра» (Kafkaris v. Cyprus), жалоба № 21906/04, ECHR 2008.
8. Кроме того, Европейский суд никогда не был призван отвечать на сложный принципиальный вопрос, состоящий в том, чтобы выяснить, является ли само наказание в виде пожизненного лишения свободы, не предусматривающее сокращение сроков, несовместимым со статьей 3 Конвенции. В отношении совершеннолетних Европейский суд не исключал тот факт, что при особых обстоятельствах исполнение наказаний, связанных с пожизненным лишением свободы и не предусматривающих сокращения сроков, также может ставить проблему с точки зрения Конвенции, когда не существует никакой надежды воспользоваться такими мерами, как условное освобождение <*>. В связи с этим я хотел бы напомнить, что с 1977 года Федеральный Конституционный Суд Германии считает, что наказание в виде пожизненного заключения, не предусматривающее сокращения сроков, исключающее всякую надежду на досрочное освобождение, противоречит человеческому достоинству, гарантированному статьей 1 Основного закона Германии, а также конституционному принципу соразмерности <**>.
<*> См. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кафкарис против Кипра», § 97; см. также Решение Европейского суда по делу «Ниветт против Франции» (Nivette v. France), жалоба № 44190/98, ECHR 2001-VII; Решение Европейского суда по делу «Айнхорн против Франции» (Einhorn v. France), жалоба № 71555/01, ECHR 2001-XI; Решение Европейского суда по делу «Савонюк против Соединенного Королевства» (Sawoniuk v. the United Kingdom), жалоба № 63716/00, ECHR 2001-VI; Решение Европейского суда по делу «Партингтон против Соединенного Королевства» (Partington v. the United Kingdom) от 26 июня 2003 г., жалоба № 58853/00; Решение Европейского суда по делу «Стэнфорд против Соединенного Королевства» (Stanford v. United Kingdom) от 12 декабря 2002 г., жалоба № 73299/01; и Решение Европейского суда по делу «Винн против Соединенного Королевства» (Wynne v. the United Kingdom) от 22 мая 2003 г., жалоба № 67385/01.
<**> См. Постановление Федерального Конституционного Суда Германии от 21 июня 1977 г. (BVerfGE, 45, 187; EuGRZ, 1977, 267). См. также P. Bon et D. Maus, Les grandes {decisions} des cours constitutionnelles {europeennes}, (Coll. Grands {arrets}), Paris, Dalloz, 2008, № 32, note Fromont.
В своем Постановлении от 21 июня 1977 г. Федеральный Конституционный Суд Германии указал:
«1. Пожизненное лишение свободы за убийство (пункт 1 параграфа 211 Уголовного кодекса) совместимо с Основным законом согласно следующим руководящим принципам.»
2. Согласно имеющимся на сегодняшний день научным знаниям нельзя установить, что наказание в виде пожизненного лишения свободы в соответствии с положениями уголовного законодательства, а также с учетом современной практики неизбежно приводит к непоправимым травмам психологического или физического характера, которые посягают на человеческое достоинство (абзац 1 статьи 1 Основного закона).
3. Одним из условий гуманного исполнения приговора является то, что приговор к пожизненному лишению свободы дает возможность когда-либо освободиться. Возможности помилования явно не достаточно; напротив, при определении меры наказания необходимо соблюдение принципа правового государства, условий, при которых исполнение наказания в виде пожизненного лишения свободы может быть приостановлено и при которых применимые способы исполнения наказания будут применены законным способом.
4. Квалификация убийства человека, совершенного коварно и с целью сокрытия другого преступления, как убийство, предусмотренное абзацем 2 параграфа 211 Уголовного кодекса, не нарушает Основной закон посредством ограничительного толкования, ориентированного на конституционно-правовые принципы относительности».
9. В отношении жалобы, поданной на основании статьи 3 Конвенции, Европейский суд в своем Постановлении по делу «Кафкарис против Кипра» не высказался по вопросу о том, противоречит ли в принципе этому положению вынесение и исполнение наказания в виде пожизненного лишения свободы, не предусматривающего сокращения сроков. Как справедливо отмечено судьей сэром Николасом Братца в совпадающем с мнением большинства мнении, которое он приложил к рассматриваемому Постановлению:
«Я считаю, что пришло время, когда Европейскому суду необходимо в ясной форме подтвердить, что назначение несмягчаемого наказания в виде пожизненного лишения свободы, даже в отношении совершеннолетнего преступника, в принципе несовместимо с положениями статьи 3 Конвенции. Европейский суд неоднократно объяснял, что „несмягчаемым“ наказанием в этом смысле является наказание, подлежащее отбыванию до конца жизни преступника без „возможности“ или „надежды“ или „перспективы“ освобождения» <*>.
<*> Я хотел бы уточнить здесь, что я голосовал за установление нарушения статьи 3 Конвенции в Постановлении Большой палаты Европейского суда по делу «Кафкарис против Кипра». См. совместное частично особое мнение судей Ф. Тюлькенс, И. Кабрала Баррето, Э. Фуры-Сандстрем, Д. Шпильманна и С.Э. Йебенса.
10. Вопросы, поднятые в делах «Кафкарис против Кипра» и «Леже против Франции», не являются идентичными по фактическим обстоятельствам и в других аспектах. Вот почему я не могу согласиться с мнением, выраженным большинством в § 51 Постановления, в соответствии с которым Европейский суд уже рассматривал подобные вопросы в Постановлении по делу «Кафкарис против Кипра». В действительности, Европейский суд в настоящем деле воспользовался некоторым временем, которого у него не было в деле «Кафкарис против Кипра». Заявитель, чьи «перспективы» или «надежды» на освобождение были в большей части уничтожены, оставался в тюрьме в течение более 41 года. Принимая во внимание европейский консенсус, который намечается в вопросе о необходимости предусмотреть и подготовить реадаптацию заключенных, осужденных к длительным срокам лишения свободы, и практику государств в этом вопросе, мне представляется маловероятным, что другое дело, поднимающее подобные вопросы, будет представлено на рассмотрение Европейского суда в ближайшем будущем.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF {LEGER} v. FRANCE (Application No. 19324/02)
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of {Leger} v. France,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
Having deliberated in private on 30 April 2008 and on 11 March 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 19324/02) against the French Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a French national, Mr Lucien {Leger} («the applicant»), on 6 May 2002.
2. The applicant alleged that his continued detention as a result of his life sentence amounted in practice to a whole-life term, was arbitrary in breach of Article 5 § 1 (a) of the Convention, and constituted inhuman and degrading treatment within the meaning of Article 3.
3. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 21 September 2004 it was declared partly admissible by a Chamber of that Section composed of the following judges: {Andras} Baka, President, Jean-Paul Costa, Loukis Loucaides, Karel Jungwiert, Volodymyr Butkevych, Wilhelmina Thomassen and Mindia Ugrekhelidze, and also of Sally {Dolle}, Section Registrar. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 26 April 2005 (Rule 59 § 3). On 11 April 2006 a Chamber of the same Section, composed of the following judges: {Andras} Baka, President, Jean-Paul Costa, {Riza Turmen}, Karel Jungwiert, Mindia Ugrekhelidze, Antonella Mularoni and Elisabet {Fura-Sandstrom}, and also of Sally {Dolle}, Section Registrar, delivered a judgment in which it held by a majority that there had been no violation of Article 3 and Article 5 § 1 (a) of the Convention. The partly dissenting opinion of Judge Costa, the partly concurring, partly dissenting opinion of Judge Mularoni and the dissenting opinion of Judge {Fura-Sandstrom} were appended to the judgment.
4. In a letter of 7 July 2006 the applicant requested the referral of the case to the Grand Chamber in accordance with Article 43 of the Convention and Rule 73. The panel of the Grand Chamber granted that request on 13 September 2006.
5. The composition of the Grand Chamber was determined in accordance with the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24.
6. The applicant, but not the Government, filed additional observations on the merits.
7. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 30 April 2008 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
Ms A.-F. Tissier, Head of the Human Rights Section, Department of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs, Agent,
Ms {M. Mongin-Heuze}, magistrat, on secondment to the Human Rights Section, Ministry of Foreign Affairs,
Mr R. Dubant, Head of the Sentence Enforcement and Pardons Office, Ministry of Justice,
Ms A. Salisse, drafting secretary, Legal Action and Prison Law Office, Department of Prison Affairs, Ministry of Justice,
Ms M.-A. Recher, drafting secretary, European and International Affairs Department, Ministry of Justice, Advisers;
Mr J.-J. de Felice, member of the Paris Bar, Counsel,
Mr H. de Suremain, legal officer, International Prison Watch, French section,
Ms B. Belda, lecturer, University of Montpellier I, Advisers.
The Court heard addresses by Ms Tissier and Mr de Felice.
8. The applicant was found dead at his home on 18 July 2008. His representative himself died on 27 July 2008. On 11 August 2008 Ms I. Terrel stated that she would be taking over the case from Mr de Felice. On 8 September 2008 Ms Terrel produced a form of authority drawn up in her name by Mrs Viviane Hirardin, {nee} Derveaux.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
9. The applicant was born in 1937 and died in July 2008.
A. The applicant's conviction in 1966
10. In July 1964 the applicant was prosecuted for the abduction and murder of Luc Taron, an 11-year-old boy, on 26 and 27 May 1964.
11. On 5 July 1964, while in police custody, the applicant signed a confession which was not retracted during the first ten months of the investigation. Later that day he was placed in pre-trial detention. The investigating judge questioned him on several occasions about the reasons for his conduct, which was at odds with his confession, but the applicant refused to offer an explanation.
12. On 21 December 1964 a panel of experts in neuropsychiatry submitted a report, concluding that there had been no sign of mental illness at the time of the events. The experts contended that the physiological and psychological abnormalities observed, coupled with the applicant's alleged memory loss at the time of the killing, «[made] it impossible to rule out the presence of an epileptic symptom with a twilight state and dimming of consciousness». They concluded that the applicant was «dangerous» and «liable to a criminal penalty» and that the organic disorders observed would be amenable to palliative treatment alone, meaning that «his social rehabilitation could be envisaged only with the utmost caution».
13. A second report, submitted on 30 April 1965, concluded that the applicant was fit to stand trial and to answer for his actions in court and was a danger to public safety.
14. On 11 June 1965 the applicant withdrew his confession, while refusing to expand on his explanations. From that date on he maintained his innocence. He was committed for trial in the Assize Court for the {departement} of Seine-et-Oise.
15. Following the hearing in the Assize Court, the prosecution did not seek any particular penalty.
16. In a judgment of 7 May 1966 the Assize Court dismissed the charge of premeditated murder but found the applicant guilty of abduction and subsequent murder, with mitigating circumstances. The applicant was sentenced to life imprisonment, no minimum term being set.
17. On 29 November 1966 the Court of Cassation dismissed an appeal on points of law by the civil party.
18. On 17 June 1971 the applicant, through his lawyer, lodged an initial application for a retrial, which was apparently not examined.
19. On 6 September 1974 the applicant's lawyer lodged a second application for a retrial with the Minister of Justice. The application gave rise to an investigation, the findings of which were due to be disclosed to the lawyer. However, the lawyer died before the report was submitted and the findings of the investigation were never forwarded to the applicant. Several months later, the applicant was notified orally that the application had been dismissed.
B. Applications for release from 1979 to 2000
20. On 5 July 1979, on the expiry of the probationary period of 15 years expressly provided for in the Code of Criminal Procedure, the applicant became eligible to apply for release; he subsequently made several such applications. In 1984 he received the support of the President of the Human Rights League (Ligue des droits de l'homme), while the civil party threatened the applicant with death should he be released from prison.
21. The applicant's applications for release on licence were transmitted to the Minister of Justice, the competent authority at the time, in 1985, 1988, 1990, 1991, 1992, 1993, 1994, 1995 and 1997. They were each refused, among other reasons for the applicant's own safety despite «evidence supporting them», as a former Minister of Justice (from 1995 to 1997) explained in a press article on 8 June 2000.
22. The applicant also made several applications for a presidential pardon, but without success. The last refusal occurred in 1998, after an expert medical assessment had concluded that the applicant's state of health was compatible with detention.
23. On 18 March 1999 a member of the Lille Bar applied for the applicant's release on licence.
24. The sentence enforcement board gave a positive opinion, but consideration of the application was adjourned pending the submission of a fresh expert report.
25. On 4 October 1999 the experts submitted their report, focusing entirely on aspects of the applicant's personality from a strictly psychiatric and forensic standpoint. They concluded that there were no formal obstacles to his release.
26. The report also stated that the previous experts had already found that there did not appear to be a risk of a further offence involving a child and that only the risk of a surge of paranoia and querulousness had held them back. The experts considered that there was nothing standing in the way of the applicant's release on licence, and that it was ultimately the continuity, consistency and solidity of the reference points provided to him that should prevent a reaction of psychological destabilisation after such a lengthy period of imprisonment. They therefore took the view that it would be helpful for the applicant, at least initially, to receive support through psychological counselling.
27. On 7 February 2000 the judge responsible for the execution of sentences gave his opinion, concluding that there were no obstacles to the applicant's release.
28. Following the reform of the post-sentencing system under Law No. 2000-516 of 15 June 2000, in particular the conditions and procedure for releasing long-term prisoners on licence, the Minister of Justice refused the applicant's application and referred his case to the newly established courts.
C. The applicant's 2001 application for release on licence
29. On 16 January 2001 the applicant submitted an application under the new judicial procedure. In it he again stated that, on his release, friends would provide him with accommodation in an outbuilding at their home and with employment in their bakery.
30. On 5 February 2001 the sentence enforcement board issued a unanimous opinion in favour of his release on licence. The applicant's resettlement and probation officer likewise expressed an opinion strongly in favour of the application.
31. At the hearing in the Douai Regional Parole Court the advocate-general submitted that the applicant's application should be refused in view of his «failure to make amends» for the acts that had led to his conviction.
32. In a decision of 6 July 2001 the Regional Parole Court, observing that the applicant denied having committed the offence of which he had been convicted, refused his application, basing its decision in particular on the psychiatric expert assessments carried out between 1965 and 1999.
33. The applicant appealed to the National Parole Court. His lawyer observed that the applicant was assured of work and accommodation on his release and that the most recent psychiatric report submitted by a panel of experts on 4 October 1999 had concluded that nothing stood in the way of his release on licence as there no longer appeared to be any risk of his reoffending. Relying on Article 3 of the Convention, he argued that making the applicant's release conditional on a confession was tantamount to a slow death sentence.
34. On 12 November 2001 the applicant's friends attested that their offer of accommodation and employment, which they had repeatedly made over a period of seventeen years, was still valid even though their bakery was in the process of being sold to a private company founded by their children, as there was another business operating at their home address.
35. In a judgment of 23 November 2001 the National Parole Court upheld the Regional Parole Court's decision, holding that the offers of employment and accommodation referred to by the applicant in support of his application as evidence of a social resettlement plan were closely interlinked and were in doubt as a result of the bankruptcy order against the person who had made them; it added that the paranoid tendencies still observed by the most recent expert would have required psychological counselling, which the applicant did not envisage undergoing.
36. Following a proposal to commute the applicant's sentence, a fresh psychiatric assessment was carried out in May 2004. The expert considered that there had been no particularly perceptible change in the applicant's mental state since the psychiatric assessments in 1999; that his character and personality traits did not make it possible to rule out with absolute certainty the risk of manifest dangerousness in the community, in the psychiatric sense of the term; and that he had to reserve judgment as to the applicant's prospects of readjusting.
D. The 2005 application for release on licence
37. On 25 January 2005 the applicant lodged a further application for release on licence with the Arras Post-sentencing Court (tribunal de l'application des peines).
38. The prison authorities recommended applying a probationary semi-custodial regime. The public prosecutor was opposed to the applicant's release on licence, contending that such a measure would create a dual risk for society of his reoffending and of his decompensation.
39. In a judgment of 1 July 2005, which was upheld on 31 August 2005 by the Post-sentencing Division of the Douai Court of Appeal, the applicant was released on licence with effect from 3 October 2005 until 2 October 2015, on which date the monitoring and supervision arrangements would expire. In addition to the standard requirements which he was to observe (place of residence, contact with the judge responsible for execution of sentences and Prison Service social workers, permission for travel), particular obligations were imposed on the applicant: to undergo medical examinations, treatment or care, including in a hospital environment, and to refrain from contacting the victim's mother, from distributing any publication or audiovisual work produced or co-produced by himself relating, in whole or in part, to the offence committed, and from making any public comment on the offence.
40. The courts held that the applicant now satisfied the conditions laid down in Article 729 of the CCP and based their decision on three aspects. Firstly, he had a stable and long-term plan, which was coherent in terms of both accommodation (with long-standing friends who had already assisted a number of people in difficulty) and voluntary work for the Red Cross. Furthermore, with regard to the applicant's attitude towards the victims, the courts pointed out that he had not made the slightest gesture to them and was taking refuge behind his alleged innocence, but considered «that Mr {Leger's} conduct [did] not, after 41 years of imprisonment, represent an obstacle to his release on licence as it might have done in the past». Lastly, they noted that the risk of his reoffending was limited («a zero risk of reoffending is so rare») and that the recent expert reports were generally in favour of his release on licence. The Post-sentencing Court therefore concluded by noting that there was no cause to expect a more positive development in the applicant's case, and that a refusal of his application for release on licence would amount to his virtually permanent exclusion from society, which did not appear justified in view of his resettlement plan and the limited nature of the risk of his reoffending. On 3 October 2005 the applicant was indeed released.
41. On 17 November 2006 a follow-up report on the applicant, giving an assessment of the first year following his release on licence, was submitted by social workers. In their conclusions they referred, among other things, to an improvement in his health and to genuine progress in terms of personal autonomy. They noted that there had been no change in his statements regarding his innocence and his desire to make it known. While observing that the applicant was meeting his obligations, they expressed the view that he did not accept them in that he disputed the legitimacy of the obligation not to comment on the events, continually argued that the meetings with the psychiatrist were of no use and regarded the social workers' intervention as a restriction of his liberty.
THE LAW
42. The Court observes that Article 37 § 1 of the Convention provides:
«The Court may at any stage of the proceedings decide to strike an application out of its list of cases where the circumstances lead to the conclusion that»
(a) the applicant does not intend to pursue his application; or
(b) the matter has been resolved; or
(c) for any other reason established by the Court, it is no longer justified to continue the examination of the application.
However, the Court shall continue the examination of the application if respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto so requires.»
43. It also notes that in a number of cases in which an applicant died in the course of the proceedings it has taken into account the statements of the applicant's heirs or of close family members expressing the wish to pursue the proceedings (see Deweer v. Belgium, 27 February 1980, §§ 37 — 38, Series A No. 35; X v. the United Kingdom, 5 November 1981, § 32, Series A No. 46; Vocaturo v. Italy, 24 May 1991, § 2, Series A No. 206-C; G. v. Italy, 27 February 1992, § 2, Series A No. 228-F; Pandolfelli and Palumbo v. Italy, 27 February 1992, § 2, Series A No. 231-B; X v. France, 31 March 1992, § 26, Series A No. 234-C; and Raimondo v. Italy, 22 February 1994, § 2, Series A No. 281-A), or the existence of a legitimate interest claimed by a person wishing to pursue the application (see Malhous v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 33071/96, ECHR 2000-XII).
44. On the other hand, it has been the Court's practice to strike applications out of the list of cases in the absence of any heir or close relative who has expressed the wish to pursue an application (see, among other authorities, Scherer v. Switzerland, 25 March 1994, §§ 31 — 32, Series A No. 287; {Ohlinger} v. Austria, No. 21444/93, Commission's report of 14 January 1997, § 15; and {Thevenon} v. France (dec.), No. 2476/02, ECHR 2006-III).
45. In the instant case the applicant was found dead at his home on 18 July 2008. The Court was informed of this by the media and not by the applicant's lawyer, Mr de Felice, who himself died on 27 July 2008.
46. On 11 August 2008 Ms I. Terrel stated that she would be taking over the case from Mr de Felice, although she did not produce a form of authority completed in her name. In a letter of 12 August 2008 the Registry asked her to indicate whether any heirs had come forward and, if so, whether they had expressed the wish to pursue the proceedings; in the latter event she was asked to produce a form of authority completed in her name.
47. On 8 September 2008 Ms Terrel produced a power of attorney drawn up in her name by Mrs Viviane Hirardin, {nee} Derveaux, who was referred to as the applicant's niece and the sole heir who had come forward after his death.
48. On 26 September 2008 the Government stated, firstly, that the documents produced did not appear to establish the existence of the alleged family relationship and, secondly, that even assuming that such a relationship were established, there was no evidence that Mrs Hirardin had accepted the estate; they further noted the insufficient legitimate interest on Mrs Hirardin's part in having the proceedings pursued on her behalf, observing in particular that she did not appear to have ever visited the applicant in prison.
49. In a letter of 30 September 2008 the Registry invited Ms Terrel to submit her comments by 10 October. No response has been forthcoming.
50. The Court observes that the request to pursue the proceedings was submitted by a person who has provided no evidence either of her status as an heir or close relative of the applicant, or of any legitimate interest (see, among other authorities, mutatis mutandis, {Thevenon}, cited above).
51. In the light of the foregoing, in accordance with Article 37 § 1 (c) of the Convention, the Court considers that it is no longer justified to continue the examination of the application. Furthermore, having regard to the fact that the relevant law has changed and that similar issues have been resolved in other cases before it (see, for example, Kafkaris v. Cyprus [GC], No. 21906/04, ECHR 2008-...), the Court considers that respect for human rights does not require it to continue the examination of the case (see, mutatis mutandis, Scherer, cited above).
FOR THESE REASONS, THE COURT
Decides by thirteen votes to four to strike the application out of its list of cases.
Done in English and in French, and notified in writing on 30 March 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the dissenting opinion of Judge Spielmann joined by Judges Bratza, Gyulumyan and Jebens is annexed to this judgment.
DISSENTING OPINION OF JUDGE SPIELMANN, JOINED BY JUDGES BRATZA, GYULUMYAN AND JEBENS
1. I voted against striking the application out of the list of cases because in my view the case reveals special circumstances affecting respect for the rights guaranteed by the Convention that required the Court to continue the examination of the case.
2. Pursuant to Article 37 § 1 (c) in fine of the Convention «the Court shall continue the examination of the application if respect for human rights as defined in the Convention and the protocols thereto so requires.»
3. The mere fact that the domestic law has changed (see paragraph 51 of the majority judgment) is in my view irrelevant. Interpreting Article 37 § 1 (c) in fine:
«[t]he Court has repeatedly stated that its „judgments in fact serve not only to decide those cases brought before the Court but, more generally, to elucidate, safeguard and develop the rules instituted by the Convention, thereby contributing to the observance by the States of the engagements undertaken by them as Contracting Parties“ (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, p. 62, § 154, and Guzzardi v. Italy, judgment of 6 November 1980, Series A No. 39, p. 31, § 86). Although the primary purpose of the Convention system is to provide individual relief, its mission is also to determine issues on public-policy grounds in the common interest, thereby raising the general standards of protection of human rights and extending human rights jurisprudence throughout the community of Convention States» <*>.
<*> Karner v. Austria, No. 40016/98, § 26, ECHR 2003-IX.
4. In the present case, the Court could have taken a decision to determine issues on public-policy grounds in the common interest, thereby raising the general standards of protection of human rights and extending human rights jurisprudence throughout the community of Convention States. After all, a panel of five judges of the Grand Chamber accepted the referral of the case, taking the view that it met the criteria set out in Article 43 of the Convention. According to this provision, only an «exceptional case» raising «a serious question affecting the interpretation or application of the Convention... or a serious issue of general importance» can be re-examined. Based on the fact that it was referred to the Grand Chamber, I think there is a strong presumption in favour of considering the case as one which required the Court to continue the examination of the application, notwithstanding the fact that the applicant died in the meantime.
5. Nor do I believe that the Court would have been in any way hampered in its further consideration of the case by the death of the applicant and his lawyer. The case had been fully argued by the parties in both written and oral submissions before the Grand Chamber and was ready for determination.
6. In the Chamber judgment of 11 April 2006, the Court found no violations of Article 5 § 1 (a) and Article 3 of the Convention.
7. By re-examining the case, the Grand Chamber would have had the opportunity to elaborate under Article 5 on the difficult question of the «lawfulness» of the applicant's continued detention after more than four decades of incarceration, in particular taking into account the important aspect of reintegration into the community. This distinguishes the present case from the case of Kafkaris <*>, referred to in paragraph 51 of the majority judgment. In addition, in Kafkaris, the problem examined under Article 5 § 1 (a) mainly concerned the potential impact of the notice issued by the prison authorities, on the basis of the Prison Regulations in force at the time, setting a conditional release date.
<*> Kafkaris v. Cyprus [GC], No. 21906/04, ECHR 2008-...
8. Moreover, the Court has never had the opportunity to rule on the difficult question of principle as to whether irreducible life sentences are, as such, incompatible with Article 3. In the case of adults, the Court has not ruled out the possibility that in special circumstances an irreducible life sentence might also raise an issue under the Convention where there is no hope of entitlement to a measure such as parole <*>. In this context, I would recall that the German Federal Constitutional Court decided, as far back as 1977, that an irreducible life sentence, if there was no hope of early release, would violate the principle of human dignity as enshrined in Article 1 of the German Basic Law, and the constitutional principle of proportionality <**>.
<*> Kafkaris, cited above, § 97; see also Nivette c. France (dec.), No. 44190/98, ECHR 2001-VII; Einhorn v. France (dec.), No. 71555/01, ECHR 2001-XI; Sawoniuk v. the United Kingdom (dec.), No. 63716/00, ECHR 2001-VI; Partington v. the United Kingdom (dec.), No. 58853/00, 26 June 2003; Stanford v. the United Kingdom (dec.), No. 73299/01, 12 December 2002; and Wynne v. the United Kingdom (dec.), No. 67385/01, 22 May 2003.
<**> German Constitutional Court, 21 June 1977, BVerfGE, 45, 187; EuGRZ, 1977, 267. See also P. Bon and D. Maus, Les grandes {decisions} des cours constitutionnelles {europeennes}, (Coll. Grands {arrets}), Paris, Dalloz, 2008, No. 32, note Fromont.
The German Constitutional Court decided, in its ruling of 21 June 1977, as follows:
«1. Die lebenslange Freiheitsstrafe {fur} Mord (§ 211 Abs. 1 StGB) ist nach Massnahme der folgenden {Leitsatze} mit dem Grundgesetz vereinbar.
»
2. Nach dem {gegenwartigen} Stand der Erkenntnisse kann nicht festgestellt werden, dass der Vollzug der lebenslangen Freiheitsstrafe {gemass} den Vorschriften des Strafvollzugsgesetzes und unter {Berucksichtigung} der {gegenwartigen} Gnadenpraxis {zwangslaufig} zu irreparablen {Schaden} psychischer oder physischer Art {fuhrt}, welche die {Wurde} des Menschen (Art. 1 Abs. 1 GG) verletzen.
3. Zu den Voraussetzungen eines {menschenwurdigen} Strafvollzugs {gehort}, dass dem zu lebenslanger Freiheitsstrafe Verurteilten {grundsatzlich} eine Chance verbleibt, je wieder der Freiheit teilhaftig zu werden. Die {Moglichkeit} der Begnadigung allein ist nicht zureichend; vielmehr gebietet das Rechtsstaatsprinzip, die Voraussetzungen, unter denen die Vollstreckung einer lebenslangen Freiheitsstrafe ausgesetzt werden kann, und das dabei anzuwendende Verfahren gesetzlich zu regeln.
4. Die Qualifikation der {heimtuckischen} und der zur Verdeckung einer anderen Straftat begangenen {Totung} eines Menschen als Mord {gemass} § 211 Abs. 2 StGB verletzt bei einer an dem verfassungsrechtlichen {Verhaltnismassigkeitsgrundsatz} orientierten restriktiven Auslegung nicht das Grundgesetz.»
9. As regards the complaint under Article 3, the Court did not decide in Kafkaris whether the imposition and execution of an irreducible life sentence were in principle inconsistent with Article 3 of the Convention. As Judge Bratza rightly emphasised in his concurring opinion in Kafkaris:
«...the time has come when the Court should clearly affirm that the imposition of an irreducible life sentence, even on an adult offender, is in principle inconsistent with Article 3 of the Convention. What amounts to an „irreducible“ sentence for this purpose has been variously explained by the Court as being a sentence for the duration of the life of the offender with no „possibility“ or „hope“ or „prospect“ of release.» <*>
<*> I would like to mention here that in Kafkaris, I voted in favour of finding a violation of Article 3. See the partly dissenting opinion of Judges Tulkens, Cabral Barreto, {Fura-Sandstrom}, Spielmann and Jebens.
10. There is no identity, factual or otherwise, between the issues in the cases of Kafkaris and {Leger}. Therefore, I cannot follow the majority view expressed in paragraph 51 of the judgment that, in Kafkaris, the Court dealt with similar issues. Indeed, in the instant case, the Court had the benefit of hindsight, a fact which distinguishes it from Kafkaris. The applicant, whose «prospects» or «hopes» of release were largely frustrated, remained in prison for more than 41 years. Given the consensus at European level as to the need to envisage and prepare for the resettlement of long-term prisoners, and State practice in this respect, I think it very unlikely that a parallel case raising similar issues will be brought before the Court in the near future.