Постановление ЕСПЧ от 06.04.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 06.04.2006. 5964/02. 06.04.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-596402
«Дело „Черницын (Chernitsyn) против Российской Федерации“ (жалоба № 5964/02) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЧЕРНИЦЫН (CHERNITSYN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 5964/02)
(Страсбург, 6 апреля 2006 года)
<*> Перевод предоставлен Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
По делу «Черницын против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая 16 марта 2006 г. за закрытыми дверями,
принял следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 5964/02), поданной 18 января 2002 г. в Европейский суд против Российской Федерации гражданином России Иваном Петровичем Черницыным (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, среди прочего, о нарушении его права на справедливое судебное разбирательство в соответствии со статьей 6 Конвенции ввиду того, что вступившее в силу судебное решение по его делу было отменено в порядке надзора.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Первую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках данной секции Палата, рассматривающая дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда.
5. Решением от 8 июля 2004 г. Европейский суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Дело было передано на рассмотрение в Первую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
7. Заявитель и власти Российской Федерации представили доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Далее они представили возражения на доводы друг друга.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель — 1931 года рождения, проживает в г. Краснодаре.
A. Рассмотрение дела в судах Российской Федерации
9. В 1993 году заявитель подал гражданский иск к акционерному обществу «Краснодарагропромремстроймонтаж» (далее — АО «КАПРСМ») с требованием взыскать с нее компенсацию вреда, причиненного его здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине водителя грузового автомобиля, принадлежавшего государственной строительной компании «Краснодартрубоводстрой» (далее — ГСК «КТС»).
10. 21 апреля 1997 г. Тахтамукайский районный суд Республики Адыгея удовлетворил иск заявителя к АО «КАПРСМ» и присудил ему единовременную компенсацию и пожизненные ежемесячные выплаты. Единовременная компенсация была рассчитана исходя из общей суммы невыплаченной компенсации, процентов к ней и пени за задержку выплат.
11. По кассационной жалобе ответчика 3 июня 1997 г. судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Адыгея отменила Решение суда первой инстанции от 21 апреля 1997 г. в части, касающейся взыскания пени, и направила дело в этой части на новое рассмотрение. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Адыгея оставила без изменения Судебное решение от 21 апреля 1997 г. в остальной части. Требование о взыскании пеней впоследствии рассматривалось судами различных инстанций. В марте 2002 г. рассмотрение этого вопроса проходило в Тахтамукайском районном суде Республики Адыгея.
12. 15 марта 2002 г. исполняющий обязанности председателя Тахтамукайского районного суда Республики Адыгея принес представление в Верховный суд Республики Адыгея об отмене Судебного решения от 21 апреля 1997 г. и всех других судебных решений по делу заявителя, поскольку ответчиком по иску заявителя должна была быть ГСК «КТС», являвшаяся действительным владельцем грузового автомобиля, а не АО «КАПРСМ», которая являлась работодателем заявителя.
13. По утверждению властей Российской Федерации, 15 августа 2002 г. заявитель был проинформирован Верховным судом Республики Адыгея о назначении судебного заседания по его делу на 27 августа 2002 г.
14. 27 августа 2002 г. президиум Верховного суда Республики Адыгея рассмотрел данное представление и отменил Судебные решения от 21 апреля и 3 июня 1997 г. и 12 марта 2002 г. Президиум Верховного суда Республики Адыгея установил, что отмененные судебные решения были незаконными, поскольку суды нижестоящих инстанций не провели замену ненадлежащего ответчика на надлежащего. Дело было направлено на новое судебное рассмотрение.
15. После возобновления судебного разбирательства 12 мая 2003 г. Тахтамукайский районный суд Республики Адыгея установил, что заявитель был проинформирован о возможности замены ненадлежащего ответчика на надлежащего — правопреемников ГСК «КТС», а также о возможности привлечь в качестве третьей стороны местное подразделение органов социальной защиты населения, но заявитель отказался дать согласие на такую замену ответчика. Соответственно, суд отклонил иск заявителя к АО «КАПРСМ».
B. Рассмотрение дела в Европейском суде по правам человека
16. В своих доводах по вопросу приемлемости и по существу дела от 15 ноября 2003 г. заявитель допустил некоторые неуместные выражения, которые побудили власти Российской Федерации потребовать объявить жалобу неприемлемой ввиду злоупотребления правом на подачу жалобы в Европейский суд.
17. В своем Решении по вопросу приемлемости данной жалобы от 8 июля 2004 г. Европейский суд отклонил это требование властей Российской Федерации, поскольку они не указали на предположительно ругательные выражения или высказывания, допущенные заявителем в его доводах, или на то, что жалоба заявителя была построена на заведомо ложных фактах. Тем не менее Европейский суд отметил, что некоторые утверждения заявителя действительно являются неуместными и чрезмерно эмоциональными.
18. В сентябре 2004 г. заявитель и власти Российской Федерации представили свои доводы по существу жалобы. Председатель Секции установил 11 ноября 2004 г. как срок для представления сторонами возражений на доводы друг друга.
19. В Письме от 19 октября 2004 г. заявитель вновь прокомментировал доводы властей Российской Федерации недопустимым образом.
20. В своих доводах по существу дела и в Письмах от 14 декабря 2004 г. и 18 января 2005 г. власти Российской Федерации призвали Европейский суд объявить жалобу неприемлемой ввиду злоупотребления заявителем его правом на обращение с жалобой в Европейский суд. Проводя параллели между высказываниями заявителя Л.Р. (см. Решение Европейской комиссии по делу «L.R. против Австрии» (L.R. v. Austria) от 24 мая 1966 г., жалоба № 2424/65) и высказываниями заявителя, власти Российской Федерации утверждали, что выражения, используемые заявителем в настоящем деле, являются даже еще более оскорбительными, чем выражения, используемые заявителем Л.Р. в отношении представителей властей Австрии. Власти Российской Федерации выразили недоумение, почему Европейский суд не предложил заявителю отозвать или изменить недопустимые высказывания. Власти Российской Федерации утверждали, что Письмо заявителя от 19 октября 2004 г. являлось еще одним доказательством злоупотребления заявителем разбирательством по его делу в Европейском суде.
21. 29 сентября 2005 г. Европейский суд рассмотрел требование властей Российской Федерации объявить жалобу заявителя неприемлемой в связи с постоянным использованием заявителем оскорбительных выражений и предложил заявителю отозвать неуместные высказывания и принести официальные извинения за них.
22. Письмом от 3 ноября 2005 г. заявитель проинформировал Европейский суд о следующем:
«Я официально отзываю резкие высказывания в адрес Правительства и лично в адрес представителя Правительства П. Лаптева, воспринятые как оскорбительные, и искренне приношу свои извинения Суду, Правительству и лично П. Лаптеву. Я не ставил себе целью кого-то оскорбить...».
23. В своих комментариях к письму заявителя власти Российской Федерации попросили заявителя указать высказывания, за которые последний принес извинения.
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Российской Федерации об объявлении жалобы неприемлемой в связи со злоупотреблением правом на подачу жалобы в Европейский суд
24. Европейский суд прежде всего должен рассмотреть требование властей Российской Федерации об объявлении жалобы неприемлемой с точки зрения статьи 35 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии со статьей 34, если сочтет ее несовместимой с положениями настоящей Конвенции или Протоколов к ней, явно необоснованной или злоупотреблением правом подачи жалоб.»
4. Суд отклоняет любую переданную ему жалобу, которую сочтет неприемлемой в соответствии с настоящей статьей. Он может сделать, это на любой стадии разбирательства».
25. Европейский суд напомнил, что в принципе жалоба может быть объявлена неприемлемой ввиду злоупотребления правом на ее подачу в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции, если она заведомо основана на ложных фактах, даже если в ней используются оскорбительные выражения (см. Решение Европейского суда по делу «Ржегак против Чехии» ({Rehak} <*> v. Czech Republic) от 18 мая 2004 г., жалоба № 67208/01; Постановление Европейского суда по делу «Варбанов против Болгарии» (Varbanov v. Bulgaria) от 5 октября 2000 г., жалоба № 31365/96, § 36, ECHR 2000-X; Постановление Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, § 53 - 54). Однако последовательное использование заявителем оскорбительных или провокационных выражений может рассматриваться как злоупотребление правом на обращение с жалобой по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского суда по делу «Мануссос против Чехии и Германии» (Manoussos v. Czech Republic and Germany) от 9 июля 2002 г., жалоба № 46468/02; Решение Европейского суда по делу «Дюранже и другие против Франции» (Duringer and Others v. France), жалобы № 61164/00 и 18589/02; Решение Европейской комиссии по делу «Стамулакатос против Соединенного Королевства» (Stamoulakatos v. United Kingdom) от 9 апреля 1997 г., жалоба № 27567/95).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
26. Европейский суд счел, что и доводы заявителя от 25 ноября 2003 г., и его Письмо от 19 октября 2004 г., на которые указывали власти Российской Федерации, содержат серьезные обвинения в отношении политиков, судей и сотрудников правоохранительных органов Российской Федерации. Заявитель поставил под сомнение честность Уполномоченного Российской Федерации при Европейском суде по правам человека и утверждал, что последний действует недобросовестно. С учетом принципов, установленных прецедентной практикой, Европейский суд установил, что данные высказывания не представляют собой законное осуществление права на свободу выражения мнения (см., для сравнения, Постановление Европейской комиссии по делу «Стамулакатос против Греции» (Stamoulakatos v. Greece) от 3 декабря 1997 г., жалоба № 32857/96).
27. Тем не менее Европейский суд удовлетворен тем, что в своих доводах по существу жалобы от 4 сентября 2004 г. заявитель воздержался от употребления провокационных или оскорбительных высказываний. Более того, после официального предупреждения Европейского суда 3 ноября 2005 заявитель отозвал свои оскорбительные высказывания и принес свои извинения Европейскому суду, Российской Федерации и ее представителю. Соответственно, недопустимые высказывания заявителя должны рассматриваться как отозванные.
28. При данных обстоятельствах Европейский суд пришел к выводу, что оснований, которые могли бы привести к вынесению решения о неприемлемости жалобы ввиду злоупотребления правом на ее подачу, более не имеется. Соответственно, Европейский суд отклонил требование властей Российской Федерации объявить жалобу неприемлемой.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
29. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, на то, что 27 августа 2002 г. Верховный суд Республики Адыгея отменил в порядке надзора вступившее в силу Судебное решение от 21 апреля 1997 г. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
A. Доводы сторон
30. Заявитель указал, что первое судебное решение в отношении предположительно ненадлежащего ответчика было вынесено 17 мая 1993 г. Эта «ошибка» была впоследствии повторена в последующих решениях Тахтамукайского районного суда Республики Адыгея и Верховного суда Республики Адыгея от 21 апреля, 3 июня и 16 июля 1997 г., вынесенных в отношении того же ответчика. Заявитель утверждал, что это была не его ошибка, а ошибка национальных судов, которые приняли к рассмотрению его гражданский иск к «ненадлежащему» ответчику. Только восемь лет спустя вопрос о правильности определения ответчика был рассмотрен Верховным судом Республики Адыгея.
31. Власти Российской Федерации утверждали, что целью определения Верховного суда Республики Адыгея, вынесенного в порядке надзора, было исправление судебных ошибок. Бывший работодатель заявителя АО «КАПРСМ» должна быть заменена в качестве ответчика на ГСК «КТС», которая являлась собственником средства повышенной опасности, и, таким образом, на нее была возложена строгая ответственность за вред, причиненный средством повышенной опасности заявителю. Власти Российской Федерации утверждали, что возобновление судебного разбирательства было обосновано целью исправления существенных нарушений норм материального и процессуального права.
B. Мнение Европейского суда
32. Европейский суд отметил, что в настоящем деле вопрос состоит в том, было ли соблюдено право заявителя на обращение в суд в связи с отменой в порядке надзора вынесенного в его пользу судебного решения.
33. Европейский суд уже не раз устанавливал нарушение права заявителя на обращение в суд, гарантируемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции, во многих делах, по которым вступившие в силу и подлежавшие исполнению судебные решения были отменены вышестоящими судами в порядке надзора по обращению государственного служащего, полномочия которого по такому обжалованию не подлежали временным ограничениям (см. Постановление Европейского суда по делу «АО „Росэлтранс“ против Российской Федерации» (Roseltrans v. Russia) от 21 июля 2005 г., жалоба № 60974/00, § 27 - 28; Постановление Европейского суда по делу «Волкова против Российской Федерации» (Volkova v. Russia) от 5 апреля 2005 г., жалоба № 48758/99, § 34 - 36; Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 51 - 56, ECHR 2003-IX, с дальнейшими ссылками).
34. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отметил, что 21 апреля 1997 г. Тахтамукайский районный суд Республики Адыгея присудил заявителю определенную единовременную денежную выплату и сумму последующих ежемесячных выплат. 3 июня 1997 г. Верховный суд Республики Адыгея в основном оставил без изменения данное Судебное решение, за исключением части, касающейся вопроса взыскания пеней. Таким образом, Судебное решение вступило в силу. 15 августа 2002 г., то есть более чем через пять лет, это Судебное решение было отменено в порядке надзора по представлению, поданному исполняющим обязанности председателя Тахтамукайского районного суда Республики Адыгея, который являлся государственным служащим, а не стороной судебного разбирательства (см. выше § 12).
35. В свете изложенных обстоятельств Европейский суд не усмотрел оснований отклоняться от выводов, сделанных им в указанных постановлениях. Изменения в ходе судебного разбирательства, последовавшего после его возобновления, не имеют отношения к делу, поскольку не существует средства правовой защиты, способного устранить нарушение принципа правовой определенности, допущенное в ходе процедуры пересмотра судебного решения в порядке надзора (см. Решение Европейского суда по делу «Сардин против Российской Федерации» (Sardin v. Russia), жалоба 69582/01, ECHR 2004-II; Решение Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia) от 21 февраля 2002 г., жалоба № 52854/99).
Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отменой вступившего в силу судебного решения, вынесенного в пользу заявителя.
III. Применение статьи 41 Конвенции
36. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
37. Заявитель потребовал 65000 евро в качестве компенсации морального вреда. Относительно компенсации материального ущерба заявитель потребовал сумму в размере 198733 рублей, которая представляет собой сумму пеней, которую бы он получил в соответствии с Судебным решением от 21 апреля 1997 г. за период с апреля 1997 г. по август 2004 г. с учетом инфляции, а также неопределенную сумму «штрафа» за отклонение его требования о присуждении ему суммы пеней.
38. Власти Российской Федерации сочли, что сам факт установления нарушения будет представлять собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда, причиненного заявителю. Компенсация материального ущерба не должна быть присуждена заявителю, поскольку судебное решение по этому вопросу было отменено судом кассационной инстанции.
39. Относительно требований о компенсации материального ущерба Европейский суд отметил, что Судебное решение от 21 апреля 1997 г. в части требования взыскания суммы пеней было отменено в порядке кассации 3 июня 1997 г. (см. выше § 11). Следовательно причинно-следственной связи между установленным в настоящем деле нарушением, то есть отменой Судебного решения от 21 апреля 1997 г. в порядке надзора в 2002 году, и требуемой заявителем компенсацией материального ущерба не имеется. Поскольку заявитель не утверждал, что отменой в порядке надзора вынесенного в его пользу судебного решения ему был причинен иной материальный ущерб, Европейский суд не усмотрел причин присуждать компенсацию материального ущерба в связи с этим.
40. Относительно требований о компенсации морального вреда Европейский суд счел, что сумма, требуемая заявителем, является чрезмерной. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 2000 евро плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму.
B. Судебные расходы и издержки
41. Заявитель потребовал компенсацию в размере 8685 рублей в качестве компенсации почтовых расходов и расходов по копированию документов, 25400 рублей на представительство его интересов при рассмотрении дела в судах Российской Федерации, 3000 евро в качестве компенсации расходов по представлению его интересов в Европейском суде, 12350 рублей в качестве компенсации его транспортных расходов и 76400 рублей в качестве компенсации оплаты лечения.
42. Власти Российской Федерации отметили, что расходы на лечение, равно как и расходы по представлению интересов заявителя в судах Российской Федерации и транспортные расходы, не имеют отношения к настоящей жалобе. Из расходов на представление интересов в Европейском суде документально подтверждена лишь сумма в размере 1085 рублей.
43. Согласно прецедентной практике Европейского суда заявитель имеет право на компенсацию его расходов и издержек лишь в той мере, в какой будет доказано, что они были действительными и понесенными по необходимости, а также были разумными в своем размере. Европейский суд отклонил требования заявителя о компенсации расходов, понесенных в ходе разбирательства в судах Российской Федерации, поскольку причинно-следственной связи между установленным нарушением и этими расходами не имеется. Относительно расходов по представлению интересов в Европейском суде в материалах дела содержится лишь копия договора об оказании юридических услуг, заключенного заявителем и неким гражданином Коломиец. Однако ничто не указывает на то, что Коломиец представлял какие-либо доводы от имени заявителя. В настоящем деле с учетом представленной ему информации и указанных критериев Европейский суд счел разумным присудить заявителю сумму в размере 200 евро плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
60. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в национальную валюту Российской Федерации по курсу на день произведения выплаты:
i) 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 200 (двести) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) сумму налогов, которые могут быть начислены на указанные суммы;
b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 6 апреля 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF CHERNITSYN v. RUSSIA (Application No. 5964/02)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Chernitsyn v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 16 March 2006,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 5964/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Ivan Petrovich Chernitsyn, on 18 January 2002.
2. The Russian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, a violation of his right of a fair trial under Article 6 of the Convention in that the final judicial decisions in his case were quashed in the supervisory-review procedure.
4. The application was allocated to the First Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 8 July 2004 the Court declared the application partly admissible.
6. On 1 November 2004 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed First Section (Rule 52 § 1).
7. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1). They further commented on each other's observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant was born in 1931 and lives in Krasnodar.
A. Domestic proceedings
9. In 1993 the applicant sued his former employer, the public company «KAPRSM», for unpaid compensation for a work-related injury, caused by a lorry owned by another company, «KTS».
10. On 21 April 1997 the Takhtamukayskiy District Court found for the applicant and awarded him a lump sum and life-long monthly payments. The lump sum was made up of the principal amount, interest thereon and a penalty for belated payments.
11. On 3 June 1997 the Supreme Court of the Adygheya Republic set aside the judgment in the part concerning the claim for penalty and remitted that claim for a new examination. It upheld the remainder of the judgment. The claim for penalty was subsequently examined by courts of various levels. As of March 2002 the claim was pending before the District Court.
12. On 15 March 2002 the acting President of the Takhtamukayskiy District Court lodged an application (представление) with the Supreme Court of the Adygheya Republic to quash the judgment of 21 April 1997 and all other judgments in the case, because the defendant in the applicant's action should have been KTS that had owned the lorry rather than KAPRSM that had been the applicant's employer.
13. According to the Government, on 15 August 2002 the Supreme Court informed the applicant that the above application would be examined at a hearing on 27 August 2002.
14. On 27 August 2002 the Presidium of the Supreme Court of the Adygheya Republic granted the application and quashed the previous judgments, including those of 21 April and 3 June 1997. It found that those judgments had been unlawful because the lower courts had failed to determine the proper defendant. The applicant's claims were remitted for a new examination.
15. In the resumed proceedings, on 12 May 2003 the Takhtamukayskiy District Court established that the applicant had been informed of the possibility to substitute the legal successor of the KTS company as the proper defendant and to join the regional branch of the Social Security Fund as a third party, but he had not agreed to the substitution. His claim was therefore dismissed as being directed against an improper defendant.
B. Proceedings before the Court
16. In his observations on the admissibility and merits of the case of 25 November 2003, the applicant made certain abrasive remarks which prompted the respondent's Government request to declare the application inadmissible as an abuse of the right of petition.
17. In its admissibility decision of 8 July 2004, the Court rejected the Government's request for the reason that they had not identified the allegedly abusive expressions or passages in the applicant's submissions and as the application had not been knowingly based on untrue facts. The Court noted, nevertheless, that some of the applicant's statements had been irrelevant and excessively emotional.
18. In September 2004 the applicant and the Government filed their observations on the merits of the application. The Section President set 11 November 2004 as the time-limit by which the parties could submit written comments in reply to each other's observations.
19. In a letter of 19 October 2004, the applicant commented on the Government's observations in the same abrasive manner.
20. In their observations on the merits of the case and letters of 14 December 2004 and 18 January 2005, the Government invited the Court to declare the application inadmissible as an abuse of the right of petition. Drawing a parallel between the conduct of Mr L. R. (see L. R. v. Austria, No. 2424/65, Commission decision of 24 May 1966) and that of the applicant, they claimed that the expressions used by the applicant were even more insulting than those used by Mr L. R. against the representatives of the Austrian Government. The Government reproached the Court for not having invited the applicant to withdraw or amend the objectionable statements. They submitted that the applicant's letter of 19 October 2004 was a further evidence of his abusive attitude to the proceedings before the Court.
21. On 29 September 2005 the Court considered the Government's request to declare the application inadmissible in connection with the applicant's persistent use of offensive language and invited the applicant to withdraw his inappropriate remarks and to offer a formal apology.
22. By letter of 3 November 2005, the applicant informed the Court as follows (translated from Russian):
«I formally withdraw my rough remarks about the Government and about the Government's representative Mr Laptev which were considered offensive. I also offer my sincere apology to the Court, to the Government and to Mr Laptev. It was not my intention to offend anyone...»
23. In their comments on the applicant's letter, the Government asked the applicant to identify the expressions he apologised for.
THE LAW
I. The Government's request to declare the application inadmissible as an abuse of the right of petition
24. The Court will examine the Government's request to declare the application inadmissible from the standpoint of Article 35 which provides, in the relevant parts, as follows:
«3. The Court shall declare inadmissible any individual application... which it considers... an abuse of the right of application.»
4. The Court shall reject any application which it considers inadmissible under this Article. It may do so at any stage of the proceedings.»
25. The Court reiterates that, in principle, an application may only be rejected as abusive under Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention if it was knowingly based on untrue facts, even if it uses offensive language (see {Rehak} v. the Czech Republic (dec.), No. 67208/01, 18 May 2004; Varbanov v. Bulgaria, judgment 5 October 2000, No. 31365/96, § 36, ECHR 2000-X; Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, §§ 53 — 54). However, the persistent use of insulting or provocative language by an applicant may be considered an abuse of the right of application within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention (see Manoussos v. the Czech Republic and Germany (dec.), No. 46468/99, 9 July 2002; Duringer and Others v. France (dec.), Nos. 61164/00 and 18589/02; Stamoulakatos v. the United Kingdom, No. 27567/95, Commission decision of 9 April 1997).
26. The Court observes that both the applicant's memorandum of 25 November 2003 and his letter of 19 October 2004, to which the respondent Government made reference, contained serious accusations against politicians, judges and law-enforcement officials of the respondent State. The applicant questioned the integrity of the representative of the Russian Federation before the Court and alleged that he acted in bad faith. Having regard to the principles established in its case-law, the Court considers that these statements did not amount to a legitimate exercise of the right to freedom of expression (cf. Stamoulakatos v. Greece, No. 32857/96, Commission decision of 3 December 1997).
27. Nevertheless, the Court is satisfied that in his observations on the merits of the application, of 4 September 2004, the applicant refrained from using provocative or offensive language. Furthermore, following the Court's formal warning, on 3 November 2005 the applicant withdrew his offensive remarks and offered an apology to the Court, the respondent Government and their representative in the proceedings. The applicant's objectionable statements may thus be considered to have been withdrawn.
28. In these circumstances, the Court finds that the grounds which might have led to a decision on inadmissibility of the application as an abuse of the right of petition, have ceased to exist. Accordingly, it dismisses the Government's request to declare the application inadmissible.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
29. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention that on 27 August 2002 the Supreme Court of the Adygheya Republic quashed the final judgment of 21 April 1997 by way of supervisory review. Article 6 § 1 reads as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
A. Submissions by the parties
30. The applicant pointed out that a first judgment against the allegedly improper defendant had been made as long ago as on 17 May 1993. That «mistake» had been perpetuated in the subsequent judgments of the District and Supreme Courts, all of which had been issued against the same defendant. The applicant submitted that the fault had not been his, but that of the domestic courts who had accepted and entertained a civil action against the «wrong» defendant. It was not until eight years later that the defendant's identity had been for the first time questioned by the Presidium of the Supreme Court.
31. The Government claimed that the Supreme Court of the Adygheya Republic had decided to re-open the proceedings with a view to correcting a miscarriage of justice. The applicant's former employer, the KAPRSM company, was to be replaced, as the defendant, with the KTS company that had owned the «hazardous device» and had therefore strict liability for the injury caused to the applicant. The Government alleged that the re-opening of the proceedings had been necessary to remedy substantial breaches of substantive and procedural law.
B. The Court's assessment
32. The Court notes that the issue to be determined is whether the applicant's «right to a court» has been respected in so far as the final judgment in his favour had been quashed by way of supervisory review.
33. The Court has already found a violation of an applicant's «right to a court» guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention in many cases in which a judicial decision that had become final and binding, was subsequently quashed by a higher court on an application by a State official whose power to intervene was not subject to any time-limit (see Roseltrans v. Russia, No. 60974/00, §§ 27 — 28, 21 July 2005; Volkova v. Russia, No. 48758/99, §§ 34 — 36, 5 April 2005; Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, §§ 51 — 56, ECHR 2003-IX, with further references).
34. Turning to the instant case, the Court notes that on 21 April 1997 the Takhtamukayskiy District Court awarded the applicant a fixed amount and monthly payments for future periods. On 3 June 1997 the Supreme Court of the Adygheya Republic upheld that judgment in its essential aspects, excepting the claim for penalty. The judgment thus became final. On 27 August 2002, that is more than five years later, the judgment was quashed in the framework of the supervisory-review procedure initiated by the acting president of the district court who was a State official and not a party to the proceedings (see paragraph 12 above).
35. In the light of the above circumstances, the Court does not find any reason for departing from its aforementioned judgments. The developments in the proceedings that followed on, are of no relevance as there existed no domestic remedies capable of remedying the impairment of the principle of legal certainty brought about by the use of the supervisory-review procedure (see Sardin v. Russia (dec.), No. 69582/01, ECHR 2004-II; Ryabykh v. Russia (dec.), No. 52854/99, 21 February 2002).
There has therefore been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of quashing of the final judgment given in the applicant's case.
III. Application of Article 41 of the Convention
36. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
37. The applicant claimed 65,000 euros (EUR) in respect of compensation for non-pecuniary damage. As to compensation for the pecuniary damage, the applicant claimed 198,733 Russian roubles (RUR) representing the penalty which would have accrued to him under the judgment of 21 April 1997 during the period from April 1997 to August 2004, adjusted for inflation, and an unspecified amount as a «fine» for having set aside his claim for penalty.
38. The Government considered that the finding of a violation would constitute a sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant. No award in respect of the pecuniary damage should be made because the judgment in question had been set aside on appeal.
39. As regards the claim for the pecuniary damage, the Court notes that the part of the judgment of 21 April 1997 concerning the claim for penalty had been set aside on an ordinary appeal on 3 June 1997 (see paragraph 11 above). It follows that there is no causal link between the violation found in the present case, that is quashing of the judgment of 21 April 1997 by way of supervisory-review proceedings in 2002, and the pecuniary damage claimed by the applicant. As the applicant did not claim that the quashing of that judgment in 2002 had caused him any other pecuniary damage, the Court finds no cause to make an award in respect of the pecuniary damage.
40. As regards the claim for the non-pecuniary damage, the Court finds the amount claimed by the applicant excessive. Making its assessment on an equitable basis, it awards him EUR 2,000, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
41. The applicant claimed RUR 8,685 for postage and copying expenses, RUR 25,400 for legal expenses in the domestic proceedings, EUR 3,000 for legal expenses in the Strasbourg proceedings, RUR 12,350 for domestic transport expenses, and RUR 76,400 for medical treatment.
42. The Government pointed out that the medical expenses, as well as the legal and transport expenses in the domestic proceedings, were not related to the present application. Of the expenses incurred in the Strasbourg proceedings, documentary evidence was submitted only in respect of the amount of RUR 1,085.
43. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. The Court rejects the applicant's claim in so far as it related to the costs incurred in the domestic proceedings because there is no causal link between the violation found and those expenses. As regards the Strasbourg proceedings, the case-file contains a copy of a legal services agreement between the applicant and a certain Mr Kolomiets. However, it does not appear that Mr Kolomiets has made any submissions on the applicant's behalf. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 200, plus any tax that may be chargeable.
C. Default interest
44. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 200 (two hundred euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
3. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 6 April 2006, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.