Постановление ЕСПЧ от 20.09.2011

«Дело „Улленс де Схоотен (Ullens de Schooten) и Резабек (Rezabek) против Бельгии“ (жалобы № 3989/07 и 38353/07)»

с французского] <*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ВТОРАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «УЛЛЕНС ДЕ СХООТЕН (ULLENS DE SCHOOTEN) И РЕЗАБЕК (REZABEK) ПРОТИВ БЕЛЬГИИ» (Жалобы № 3989/07 и 38353/07)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

---

<*> Перевод с французского Ю.Ю. Берестнева.

По делу «Улленс де Схоотен и Резабек против Бельгии» Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:

Дануте Йочиене, Председателя Палаты,

Франсуазы Тюлькенс,

Давида Тора Бьоргвинссона,

Драголюба Поповича,

Андраша Шайо,

Ишил Каракаш,

Гвидо Раймонди, судей,

а также при участии Стэнли Найсмита, Секретаря Секции Суда,

заседая 30 августа 2011 г. за закрытыми дверями,

вынес следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобами (N 3989/07 и 38353/07), поданными 14 декабря 2006 г. и 21 августа 2007 г. в Европейский суд против Королевства Бельгия подданными этого государства (далее — заявители) в соответствии со статьей 34 Конвенции по защите прав человека и основных свобод. Жалоба № 38353/07 была подана Улленсом де Схоотеном (далее — первый заявитель); жалоба № 3989/07 была подана первым заявителем, а также Иваном Резабеком (Ivan Rezabek) (далее — второй заявитель).

2. Интересы заявителей в Европейском суде представлял Эрик Кюза (Eric Cusas), адвокат, практикующий в Брюсселе (Bruxelles) и Париже (Paris). Власти Бельгии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Бельгии при Европейском суде по правам человека М. Тизебертом (M. Tysebaert), главным советником Федерального министерства юстиции Бельгии.

3. 28 августа 2008 г. Европейский суд решил коммуницировать жалобы властям Бельгии. Кроме того, на основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции он решил одновременно рассмотреть жалобу по вопросу приемлемости и по существу.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

4. Фернан Улленс де Схоотен (Fernand Ullens de Schooten) и Иван Резабек проживают в городах Бонлезе (Bonlez) и Брюсселе, соответственно. Они являлись управляющими лаборатории клинической биологии «Биорим» (Biorim), которая получала прибыль от Национального института медицинского страхования по инвалидности (I'institut national d'assurance maladie {invalidite} <*> (INAMI)) для финансирования предоставления своих услуг.

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

A. Жалоба № 3989/07

5. 21 ноября 1989 г., после объявления специальной налоговой инспекции о совершении правонарушения, в лаборатории «Биорим» был произведен обыск; заявители были задержаны и помещены в предварительное заключение. В отношении них и еще 11 лиц было возбуждено преследование по фактам управления лабораторией, в частности, по факту подлога и нарушения статьи 3 Королевского указа от 30 декабря 1982 г. № 143.

Статья 3Королевского указа № 143 предусматривала в отношении предоставления услуг клинической биологии условия, которые должны выполняться лабораториями, занимающимися медицинскими анализами, имеющими целью позволить клиентам воспользоваться получением медицинской страховки. В редакции, действовавшей до 24 мая 2005 г., в частности, было указано, что только лаборатории, управляемые врачами, фармацевтами или кандидатами химических наук, могут осуществлять предоставление оплачиваемых услуг.

1. Разбирательство в суде первой инстанции Брюсселя

6. 29 июня 1993 г. следственный судья завершил сбор материалов дела. 3 апреля 1995 г. королевский прокурор завершил составление обвинительного заключения, и 29 мая 1996 г. совещательная палата (la chambre du conseil) вынесла постановление о направлении дела в отношении заявителей (и 11 других обвиняемых) в суд первой инстанции по уголовным делам Брюсселя.

Умысел при совершении мошеннических действий, указанный в заключении прокурора при направлении дела в суд за правонарушения с формулировкой «подлог», заключается в намерении ввести в заблуждение органы, «ответственные за контроль законодательства, касающегося управления лабораториями, занимающимися медицинскими анализами, в частности, контроль за соблюдением положений Королевского указа № 143».

7. Судебное разбирательство началось 20 июня 1997 г. и состояло из 40 судебных заседаний.

8. Различные страховые компании предъявили гражданские иски. Они добивались возмещения двойного вреда: они утверждали, что, с одной стороны, заявители практиковали раздел гонораров и, с другой стороны, фактически использовали лабораторию клинической биологии в нарушение положений статьи 3 Королевского указа № 143. B отношении второго вопроса они потребовали сумму в размере 19908531 евро, соответствующую сумме всех пособий, выплаченных лаборатории «Биорим» с 1 января 1990 г. (дата вступления в силу Королевского указа № 143) по 16 апреля 1992 г. (последний день периода деятельности).

9. Приговором от 30 октября 1998 г. суд по уголовным делам осудил заявителей к наказанию в виде лишения свободы и штрафа за различные правонарушения, совершенные за время управления компанией «Биорим». В частности, суд установил, что в период с 1 января 1990 г. по 10 июня 1997 г. лаборатория управлялась первым заявителем, который не соответствовал условиям, предусмотренным в статье 3 Королевского указа № 143, и что последний умышленно применял схемы, позволяющие обойти указанное положение.

Суд объявил требования гражданских сторон приемлемыми, однако присудил им предварительно только одно евро на том основании, что вред не был достаточно доказан.

2. Разбирательство в апелляционном суде Брюсселя

10. В апелляционном суде Брюсселя заявители, в частности, утверждали, что статья 3 Королевского указа № 143 несовместима со статьей 86 Договора, учреждающего Европейское сообщество, взятой в совокупности со статьями 82 (запрет злоупотребления доминирующим положением) и 43 (свобода экономической деятельности) этого же договора, и должна быть объявлена неприменимой в соответствии с прямым действием и верховенством права сообщества. В связи с этим они требовали, чтобы Суд Европейских сообществ рассмотрел преюдициальный вопрос.

11. Постановлением от 7 сентября 2000 г. апелляционный суд Брюсселя после рассмотрения по существу вышеуказанного довода установил, что статья 3 Королевского указа № 143 совместима с правом Сообщества. Суд отметил, в частности, что «национальные меры, которые могли бы помешать осуществлению основных свобод, гарантированных Договором, или привести к воспрепятствованию их осуществлению», должны отвечать четырем условиям, которые были выполнены в настоящем деле: применяться без дискриминации, оправдываться насущной потребностью общественного интереса, гарантировать реализацию целей, которые они преследуют, не делать сверх того, что необходимо для их достижения.

Далее апелляционный суд решил, «что не следует поднимать преюдициальные вопросы».

12. В то же время в отношении представленного заявителями довода о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с длительностью судебного разбирательства апелляционный суд установил «определенное превышение разумного срока, которое было вызвано не действиями обвиняемых, а тем, что расследование не продвигалось в течение долгого времени, поскольку были заменены четверо следственных судей и понадобилось около двух лет для того, чтобы составить обвинительное заключение». Отметив, что «было вынесено очень суровое и конкретное наказание в связи с тяжестью преступлений и большим количеством их эпизодов, длительностью периода деятельности, значительными похищенными суммами... и последствиями преступных действий... в экономической и социальной областях», суд вместе с тем счел, что следовало принять во внимание превышение «разумного срока», и вынес решение о частичной отсрочке исполнения наказания в виде лишения свободы.

Апелляционный суд также приговорил — только по факту налоговых правонарушений — первого заявителя к наказанию в виде лишения свободы сроком на пять лет с отсрочкой исполнения наказания на пять лет в отношении части основного наказания в виде лишения свободы, превышающего четыре года, а также к штрафу в размере 500000 бельгийских франков (около 12395 евро) и второго заявителя — к лишению свободы сроком на три года с отсрочкой исполнения наказания на пять лет в отношении части основного наказания, превышающего два года, а также к штрафу в размере 300000 бельгийских франков (около 7437 евро). Что касается требований гражданских сторон, апелляционный суд объявил их неприемлемыми.

3. Первое разбирательство в Кассационном суде Бельгии

13. Рассмотрев жалобы заявителей и гражданских сторон, Кассационный суд Бельгии Постановлением от 14 февраля 2001 г. отклонил кассационные жалобы в части, поданной в отношении уголовного наказания в приговоре от 7 сентября 2000 г., указав, в частности, что не следует ставить перед Судом Европейских сообществ преюдициальные вопросы. Кроме того, суд отменил приговор в части, касающейся гражданских исков, и в этой части направил дело на новое рассмотрение в апелляционный суд Монса (Mons).

4. Мотивированное заключение Комиссии Европейских сообществ и последовавшая реформа Королевского указа № 143

14. 7 декабря 1999 г. первый заявитель подал жалобу в Комиссию Европейских сообществ против Бельгии, аргументировав ее несовместимостью статьи 3 Королевского указа № 143 с Договором, учреждающим Европейское сообщество.

В мае 2001 года Комиссия Европейских сообществ начала разбирательство в отношении нарушения, предусмотренного статьей 226 Договора, учреждающего Европейское сообщество, и предложила властям Бельгии представить свои доводы о совместимости статьи 3 Королевского указа № 143 со статьей 43 Договора в отношении свободы жительства и экономической деятельности.

15. 17 июля 2002 г. Комиссия Европейских сообществ вынесла мотивированное заключение о несовместимости статьи 3 Королевского указа № 143 со статьей 43 Договора, учреждающего Европейское сообщество. Она потребовала от Бельгии изменить это положение, следствием которого являлось то, что небельгийские хозяйствующие субъекты, желающие управлять лабораториями анализа клинической биологии в Бельгии и обосноваться в этой стране, были лишены таких возможностей по сравнению к некоторым специалистам-бельгийцам (в частности, врачи, фармацевты и кандидаты химических наук). Так, по мнению Комиссии Европейских сообществ, тот факт, что только лаборатории, отвечавшие предписанным условиям, могли осуществлять предоставление услуг, оплачиваемых системой медицинского страхования, не давал возможности лицам, пользующимся социальным страхованием, обращаться в лаборатории, не отвечавшие этим условиям, и тем самым ограничивал эффективность свободы жительства и экономической деятельности в нарушение статьи 43 Договора, учреждающего Европейское сообщество.

16. Бельгия изменила статью 3 Королевского указа № 143 Законом от 24 мая 2005 г., в частности, отменив любое условие о наличии диплома с целью эксплуатации лаборатории клинической биологии в рамках медицинского страхования по инвалидности.

5. Разбирательство в апелляционном суде г. Монс, куда дело было направлено на новое рассмотрение

17. 22 сентября 2003 г. стороны обратились в генеральную прокуратуру при апелляционном суде г. Монс с ходатайством об организации подготовительного судебного заседания. Это заседание было проведено в период с 13 февраля 2004 г. по 4 апреля 2005 г.

18. В ходе судебного разбирательства, посвященного компенсации предоставления услуг клинической биологии, рассматривался вопрос о совместимости статьи 3 Королевского указа № 143 с правом Сообщества. По мнению заявителей, это положение нарушило некоторые нормы Договора, учреждающего Европейское сообщество, в частности, положения, касающиеся свободы жительства и экономической деятельности (статья 43), оборота капитала (статья 56), свободы предоставления услуг (статья 49) и положения о свободе конкуренции (статьи 82 и 86). Сославшись, в частности, на заключение Комиссии Европейских сообществ от 17 июля 2002 г. (см. выше), они сделали вывод о том, что статья 3 Королевского указа № 143 не могла создать ab initio никакого правового последствия и что апелляционный суд, обязанный соблюдать принцип верховенства права Сообщества, не мог принимать во внимание вынесенные приговоры по уголовному делу и должен был рассматривать простые гражданские правонарушения. Дополнительно второй заявитель ходатайствовал, чтобы перед Судом Европейских сообществ был поставлен преюдициальный вопрос о соответствии статьи 3 Королевского указа № 143 статьям 43, 49, 56, 82 и 86 Договора, учреждающего Европейское сообщество.

19. Постановлением от 23 ноября 2005 г. апелляционный суд отклонил доводы заявителей. В частности, он отметил, что мотивированное заключение Комиссии Европейских сообществ от 17 июля 2002 г. не имело обязательной силы и что Постановление апелляционного суда Брюсселя от 7 сентября 2000 г. вступило в законную силу в части уголовного наказания, в частности, был сделан вывод о совместимости статьи 3 Королевского указа № 143 с правом Сообщества. Кроме того, отметив, что Кассационный суд Бельгии в своем Постановлении от 14 февраля 2001 г. установил, что не следует поднимать преюдициальный вопрос в Суде Европейских сообществ, он сделал подобный вывод на том основании, что «нет необходимости выносить решения» по таким вопросам.

20. Получив гражданские иски, апелляционный суд обязал заявителей выплатить различные суммы гражданским сторонам, солидарно шести страховым компаниям, всего в размере 1859200 евро.

6. Второе разбирательство в Кассационном суде Бельгии

21. 1 декабря 2005 г. заявители подали кассационную жалобу на Постановление от 23 ноября 2005 г. В частности, они вновь повторили довод о том, что статья 3 Королевского указа № 143 является несовместимой с Договором, учреждающим Европейское сообщество — источником верховного права. Кроме того, они утверждали, что, если Кассационный суд Бельгии сам не установил такую несовместимость, он обязан в соответствии со статьей 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество, обратиться в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке, поставив вопрос о такой несовместимости, а также о том, что решение с учетом обстоятельств дела вступило в конфликт с правилом о вступлении решения в законную силу и верховенстве права Сообщества. По их мнению, признание, как это было сделано апелляционным судом Монса, законной силы Постановления апелляционного суда Брюсселя, в то время как последующие элементы этого решения вскрыли его ошибочность, является нарушением права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного статьей 6 Конвенции, и, в частности, права каждого, чтобы его дело было рассмотрено беспристрастным судом.

22. Постановлением от 14 июня 2006 г. Кассационный суд Бельгии отклонил кассационные жалобы заявителей. В частности, он напомнил принцип, в соответствии с которым сила судебного постановления, вынесенного по уголовному делу, запрещает суду рассматривать гражданский иск, предъявленный после пересмотра дела, по которому судом по уголовным делам было вынесено окончательное, несомненное и обязательное к исполнению решение о существовании факта, создающего общее основание для гражданского иска и уголовного наказания. В связи с этим Кассационный суд Бельгии пришел к выводу, что апелляционный суд Монса вынес убедительное решение о том, что вывод, сделанный апелляционным судом Брюсселя 7 сентября 2000 г. о соответствии статьи 43 Королевского указа № 143 праву Сообщества, соответствует этому принципу.

Кроме того, Кассационный суд Бельгии счел, что вопрос о том, должен ли принцип верховенства права Сообщества превалировать над принципом законной силы судебного постановления, уже был разрешен Судом Европейских сообществ в Постановлениях «Эко Свисс Чайна Тайм Лимитед» и «Бенеттон Интернешнл НВ» (Eco Swiss China Time Ltd et Benetton International NV) (дело № C-126/97) от 1 июня 1999 г. и «Розмари Капферер против „Шланк унд Шлик ГмбХ“ (Rosemarie Kapferer v. Schlank & Schlick GmbH) (дело № C-234/04) от 16 марта 2006 г. В связи с этим Кассационный суд Бельгии отметил, что в этих Постановлениях Люксембургский суд пришел к выводу о том, что второй принцип является обязательным, подчеркнув, что „право Сообщества не обязывает национальный суд отказываться от применения внутригосударственных процессуальных норм, придав решению законную силу, даже если это позволит устранить нарушение права Сообщества рассматриваемым решением“, и уточнил в Постановлении по делу „Розмари Капферер против „Шланк унд Шлик ГмбХ“, что „обязанность соответствующего органа в соответствии со статьей 10 Договора, учреждающего Европейское сообщество, пересмотреть окончательное решение, которое, как представляется, было вынесено в нарушение права Сообщества, [подчинено] в частности условию, что указанный орган располагает в соответствии с национальным правом вновь вернуться к этому решению“. Из этого Кассационный суд Бельгии сделал вывод, что „не следует вновь поднимать в Суде Европейских сообществ юридический вопрос, который он уже разрешил, каков бы ни был характер разбирательств, относившихся к его судебной практике, и даже в отсутствие строгой идентичности спорных вопросов“.»

B. Жалоба № 38353/07

23. 18 марта 1999 г. министр общественного здравоохранения Бельгии издал приказ о приостановлении действия лицензии лаборатории на 12 месяцев. В соответствии с приговором суда по уголовным делам Брюсселя от 30 октября 1998 г. (см. выше § 9) это решение основывалось на несоблюдении Королевского указа № 143.

Компания «Биорим» безуспешно обжаловала этот приказ в административном порядке: решение о временном приостановлении действия лицензии было подтверждено министерским Решением от 9 июля 1999 г.

24. Тем временем, 8 июня 2000 г. новым приказом министра приостановление действия лицензии было продлено на 12 месяцев «в связи с нарушениями статьи 3 Королевского указа № 143».

Приказом от 24 июля 2000 г. министр отклонил административную жалобу, поданную компанией «Биорим», и подтвердил решение о приостановлении действия лицензии на том основании, что продолжали существовать причины, оправдывавшие первое приостановление действия лицензии, а заявитель фактически продолжал руководить лабораторией.

25. 13 сентября 1999 г. и 21 сентября 2000 г. компания «Биорим» подала в Государственный совет Бельгии заявления об отмене Приказов министра от 9 июля 1999 г. (G/A 85.522/VI-15.170; далее — первое разбирательство) и от 24 июля 2000 г. (G/A 94.649/VI-15.635; далее — второе разбирательство).

26. Первый заявитель являлся лицом, участвовавшим в деле.

27. Компания «Биорим» и первый заявитель, в частности, утверждали, что статья 3 Королевского указа № 143, на которой основывались оспариваемые приказы, противоречила статьям 43 (свобода жительства и экономической деятельности), 49 (свобода предоставления услуг) и 56 (свобода оборота капиталов) Договора, учреждающего Европейское сообщество, а также статью 86, взятую в совокупности со статьями 82 (запрет злоупотребления доминирующим положением), 43, 49 и 56. Из этого они сделали вывод, что упомянутые приказы были лишены достаточного основания и, следовательно, должны быть отменены.

Дополнительно первый заявитель просил Государственный совет Бельгии обратиться в Суд Европейских сообществ с преюдициальными вопросами, направленными на то, чтобы определить, должны ли упомянутые статьи Договора, учреждающего Европейское сообщество, толковаться как создающие препятствие для применения законодательства, содержащего различные ограничения, предусмотренные статьей 3 Королевского указа № 143.

28. В своем Докладе от 22 сентября 2005 г. аудитор объявил довод обоснованным и сделал вывод о необходимости отмены обжалуемых приказов в связи с несоответствием статьи 3 Королевского указа № 143 праву Сообщества.

Прежде всего, аудитор напомнил, что бельгийские суды обязаны отказаться от использования положений национального законодательства, противоречащих положениям международного права, обладающих прямым действием; таким образом, это относится к национальному законодательству в области предоставления услуг лабораториями медицинской биологии, которые должны быть совместимы с нормами права Сообщества в области свободы жительства и экономической деятельности и свободы предоставления услуг в связи с тем, что Суд Европейских сообществ счел, что эти нормы применяются к предоставлению услуг такого рода (см. Постановление Суда Европейских сообществ от 11 марта 2004 г., дело № C-496/01). Он добавил, что его нельзя использовать в качестве довода в связи с неприсоединением к торговле между двумя государствами Сообщества — тем более, что, по его мнению, существовали элементы такого рода — для того, чтобы сделать вывод о неприменимости подобных положений, напомнив в связи с этим устоявшуюся практику Люксембургского суда, согласно которой основополагающие свободы, закрепленные в праве Сообщества, должны также применяться к возможным действиям по регламентации, и они не могут быть исключены только на том основании, что еще не было конкретного дела, затрагивающего связь с другим государством-членом (см. Постановление Суда Европейских сообществ, дела № C-321/94 — C-324/94). Он продолжил, напомнив, что «национальные меры, которые могли бы помешать осуществлению основных свобод, гарантированных Договором, или привести к воспрепятствованию их осуществлению», приемлемы только в том случае, если они не выходят за пределы, необходимые для достижения преследуемой цели; в настоящем деле, с одной стороны, статья 3 Королевского указа № 143 затрудняла и делала менее привлекательным осуществление свободы жительства и экономической деятельности, свободы предоставления услуг и оборота капиталов в области эксплуатации лабораторий клинической биологии; с другой стороны, примененная мера нарушила соразмерность по отношению к преследуемой цели — избежать завышенного расхода на предоставление услуг клинической биологии — которая могла быть достигнута средствами, ограничивающими свободы меньшим образом.

29. Двумя Постановлениями от 21 февраля 2007 г. Государственный совет Бельгии отклонил довод о нарушении упомянутых статей Договора, учреждающего Европейское сообщество.

Прежде всего, Государственный совет Бельгии напомнил, что согласно пункту 1 статьи 86 Договора, «что касается государственных предприятий и предприятий, которым государства-члены предоставляют специальные или исключительные права, то государства-члены не будут принимать или оставлять в силе никакие меры, противоречащие правилам, содержащимся в настоящем Договоре, в частности, положениям, предусмотренным в статьях 12 и 81 - 89». Установив, что лаборатории, указанные в статье 3 Королевского указа № 143, не входят в эти категории, он сделал вывод о неприменимости в настоящем деле статьи 86 Договора.

В отношении других положений Договора, указанных в данном доводе, Государственный совет Бельгии напомнил устоявшуюся практику Суда Европейских сообществ, в соответствии с которой нормы Договора в области свободы передвижения лиц и предоставления услуг не создают препятствий для граждан государства-члена на территории этого государства, если положение, в котором они находятся, не представляет фактора присоединения к одному из положений, предусмотренных правом Сообщества. По мнению Государственного совета Бельгии, в настоящем деле спор не содержал элементов, касающихся правового положения иностранца, которые могли бы оправдать применение права Сообщества. В связи с этим Государственный совет Бельгии уточнил:

«...Компания [„Биорим“] является бельгийским юридическим лицом, и она осуществляет свою деятельность в Бельгии. Действуя на бельгийском рынке, она не пользуется ни свободой экономической деятельности, ни свободой предоставления услуг, гарантированных, соответственно, статьями 43 и 49 Договора, учреждающего Европейское сообщество. То обстоятельство... что граждане какого-либо государства-члена, проживающие и осуществляющие экономическую деятельность на территории других государств-членов, могут воспользоваться услугами [компании „Биорим“], не является по отношению к ней фактором присоединения к праву Сообщества по смыслу указанной практики Суда Европейских сообществ.»

[Первый заявитель] является подданным Бельгии, и при эксплуатации лаборатории [компании «Биорим»] он не пользовался свободой обращения внутри Европейского сообщества. Поскольку из решений, вынесенных по уголовному делу, следует, что он использовал «финансовые схемы», в частности, используя люксембургскую компанию [Т.], этот элемент никоим образом не влияет на обоснование обжалуемого акта. Действительно, в нем не содержится никакого обвинения [компании «Биорим»] ни в том, что она использовалась упомянутой компанией, ни в том, что она финансировалась иностранными капиталами, а в том, что она фактически управлялась [первым заявителем], в то время, как он не обладал ни одной из квалификаций, требуемых для того, чтобы являться предпринимателем, так же как это следует из решений, вынесенных по уголовному делу. В связи с этим положение [первого заявителя] ограничивается исключительно внутригосударственной сферой...».

Кроме того, Государственный совет Бельгии отказал в постановке перед Судом Европейских сообществ преюдициальных вопросов, сформулированных первым заявителем, отметив следующее:

«...Статья 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество, не обязывает суды, решения которых не подлежат обжалованию согласно национальному законодательству, поднимать вопрос толкования права Сообщества, возникший при разбирательстве в этих судах, если вопрос не относится к делу, то есть в делах, в которых ответ на этот вопрос, каков бы он ни был, не может иметь никакого влияния на разрешение спора. Это также применимо к делам, в которых поднятый вопрос является фактически идентичным вопросу, который уже являлся предметом решения в преюдициальном порядке по аналогичному делу, по которому существует устоявшаяся практика Суда, решившего затрагиваемый юридический вопрос, даже при отсутствии строгой идентичности спорных вопросов, или в котором надлежащее применение права Сообщества позволяет с очевидностью полагать, что нет никаких разумных сомнений в отношении разрешения поставленного вопроса... В настоящем деле не существует никакого разумного сомнения в отношении неприменимости пункта 1 статьи 86 Договора, учреждающего Европейское сообщество, к лабораториям, предусмотренным статьей 3... Королевского указа № 143... Таким образом, по указанным основаниям ответ Суда относительно толкования статей 43, 49 и 56 Договора, учреждающего Европейское сообщество, не может иметь никакого значения для настоящего спора...».

30. Компания «Биорим» выдвинула дополнительный довод о нарушении статей 10 и 11 Конституции Бельгии, предусматривающих равенство перед законом и запрет дискриминации.

Государственный совет Бельгии постановил, что, кроме того, что компания «Биорим» заявила о различном обращении между, с одной стороны, подданными Бельгии, проживающими и осуществляющими экономическую деятельность в Бельгии, и, с другой стороны, подданными Бельгии, проживающими и осуществляющими экономическую деятельность в других государствах-членах, и гражданами других государств-членов, которые извлекают из права Сообщества больше прав и гарантий в контексте применения статьи 3 Указа № 143, речь идет о новом доводе, который был выдвинут в ответном возражении с нарушением срока, и является неприемлемым.

Поскольку компания «Биорим» утверждала, что, сохраняя возможность регулирования медицинского страхования в лабораториях, используемых врачами, фармацевтами или кандидатами химических наук, статья 3 Королевского указа № 143 устанавливала запрещенную разницу в обращении между этими лицами и другими хозяйствующими субъектами, Государственный совет Бельгии счел, что следует отложить вынесение решения по данному вопросу для того, чтобы поставить в этом отношении преюдициальный вопрос в Конституционном Суде Бельгии. Конституционный Суд Бельгии в своем Постановлении от 19 декабря 2007 г. установил, что указанное положение не нарушает статьи 10 и 11 Конституции Бельгии.

31. В то же время в ходе второго разбирательства Государственный совет Бельгии частично возобновил слушания, обязав аудитора провести расследование и представить дополнительный отчет о доводах, не связанных с нарушением права Сообщества.

Аудитор представил заключение об отмене министерского Приказа от 24 июля 2000 г. на основании мотивации обжалуемого акта, не связывая свое решение с жалобами заявителей в Европейский суд.

32. Государственный совет Бельгии отклонил жалобы Постановлениями от 10 сентября и 22 декабря 2008 г.

II. Применимое национальное законодательство и право сообщества

33. Статья 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество (бывшая статья 177, а с 1 декабря 2009 г. - статья 267 Договора о функционировании Европейского Союза), устанавливает порядок рассмотрения вопросов в преюдициальном порядке Судом Европейских сообществ следующим образом:

«Суд наделяется компетенцией принимать решения в преюдициальном порядке по вопросам, касающимся:»

a) толкования настоящего Договора;

b) действительности и толкования актов, принимаемых органами Сообщества...

/.../

Если подобный вопрос встанет перед каким-либо судом одного из государств-членов и этот суд сочтет необходимым иметь соответствующее разъясняющее решение Суда Европейских сообществ, чтобы принять собственное решение по данному вопросу, он может обратиться в Суд Европейских сообществ с просьбой вынести требующееся ему на этот счет решение.

Если один из этих вопросов возникает в деле, находящемся на рассмотрении в судебной инстанции какого-либо из государств-членов, решения которой в соответствии с национальным правом не подлежат обжалованию, то в этом случае обращение данной судебной инстанции в Суд Европейских сообществ является обязательным».

34. В деле «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения» (S.r.l. CILFIT and Lanificio di Gavardo S.p.a. с {Ministere} de la {sante}) (дело № 283/81, Rec. 1982, p. 3415) в Суд Европейских сообществ обратился Кассационный суд Италии с вопросом о том, предусматривает ли третий абзац статьи 234 Договора, утверждающего Европейское сообщество (бывшая статья 177), обязательство, не позволяющее национальному суду дать какую-либо оценку обоснованности поднятого вопроса, или он подчиняет такое обязательство предварительному существованию разумного сомнения в толковании положения.

В своем Постановлении Суд Европейских сообществ, прежде всего, указал следующее:

«/.../»

6. В соответствии со вторым абзацем [статьи 234] какой-либо суд одного из государств-членов «может», если он считает, что решение по вопросу толкования является необходимым для принятия его решения, обратиться в Суд Европейских сообществ с просьбой вынести решение по этому вопросу. Согласно третьему абзацу, если вопрос толкования возникает в деле, находящемся на рассмотрении национального суда, решения которого не подлежат обжалованию в соответствии с национальным законодательством, этот суд «обязан» обратиться в Суд Европейских сообществ.

7. Обязательство обратиться в Суд Европейских сообществ вписывается в рамки сотрудничества в целях обеспечения надлежащего применения и единообразного толкования права сообщества во всех государствах-членах между национальными судами в их качестве судов, ответственных за применение права Сообщества, и Судом Европейских сообществ. Третий абзац статьи [234] прямо направлен на то, чтобы исключить расхождения в судебной практике внутри Сообщества по вопросам права сообщества. В связи с этим пределы действия этого обязательства должны быть оценены в соответствии с этими целями в зависимости от компетенции национальных судов и Суда Европейских сообществ, если такой вопрос толкования поднят по смыслу статьи [234].

8. В этих рамках следует уточнить общий смысл выражения «если поднят такой вопрос толкования» с целью установления того, при каких условиях национальный суд, решения которого не подлежат обжалованию в соответствии с национальным законодательством, обязан обратиться в Суд Европейских сообществ.

9. В связи с этим, прежде всего, следует отметить, что статья [234] не является средством правовой защиты, доступным сторонам в споре, находящемся на рассмотрении в национальном суде. Следовательно, не достаточно, чтобы сторона утверждала, что при рассмотрении спора возник вопрос толкования права Сообщества для того, чтобы соответствующий суд был обязан считать, что существует вопрос по смыслу статьи [234]...».

Далее Суд Европейских сообществ подчеркнул, что суды, решения которых не подлежат обжалованию, пользуются таким же правом оценки, как и все другие национальные суды, в отношении вопроса о том, «является ли решение по вопросу права Сообщества необходимым для того, чтобы позволить принять собственное решение». Из этого Суд Европейских сообществ сделал вывод о том, что суды не обязаны направлять поднятый перед ними вопрос толкования права Сообщества в следующих случаях: 1) если вопрос не является определяющим, то есть когда ответ на него, каким бы он ни был, не может иметь какого-либо значения для разрешения спора; 2) если вопрос фактически является идентичным вопросу, который уже является предметом решения в преюдициальном порядке по аналогичному делу, или если существует практика Суда Европейских сообществ, которой затрагиваемый юридический вопрос разрешен, каков бы ни был характер разбирательств, которые дали повод такой практике, даже при отсутствии строгой идентичности вопросов, поднятых в споре; 3) если надлежащее применение права Сообщества позволяет с очевидностью полагать, что нет никаких разумных сомнений в отношении разрешения поставленного вопроса (разумеется, прежде чем сделать вывод о существовании такой ситуации, национальный суд должен быть убежден, что такая очевидность существует также в судах других государств-членов и в Суде Европейских сообществ — только если эти условия будут выполнены, национальный суд может воздержаться от того, чтобы поставить вопрос в Суде Европейских сообществ и разрешить его под свою собственную ответственность).

В Постановлении (§ 21) также содержится следующее заключение:

«...Третий абзац статьи [234] должен толковаться в том смысле, что суд, решения которого не подлежат обжалованию в соответствии с национальным законодательством, обязан, если перед ним поставлен вопрос, касающийся права Сообщества, выполнить свое обязательство об обращении в Суд, если только он не установил, что поднятый вопрос не существенен или что положение права Сообщества уже являлось предметом толкования со стороны Суда Европейских сообществ, или что надлежащее применение права Сообщества позволяет с очевидностью полагать, что нет никаких разумных сомнений в отношении разрешения поставленного вопроса; существование такой возможности должно быть оценено в зависимости от характеристик права Сообщества, особых сложностей, которые представляет его толкование, и риска возникновения расхождений в судебной практике внутри Европейского сообщества».

35. Статьи 43, 49, 56, 82 и 86 Договора, учреждающего Европейское сообщество (раздел III «Свободное движение лиц, услуг и капиталов»), предусматривают следующее:

«Статья 43»

В рамках нижеизложенных положений ограничения на свободу жительства и экономической деятельности граждан какого-либо государства-члена на территории другого государства-члена запрещены. Такой запрет распространяется также на ограничения, касающиеся создания агентств, отделений или дочерних компаний гражданами какого-либо государства-члена, обосновавшимися на территории другого государства-члена.

Свобода жительства и экономической деятельности включает в себя право самостоятельной деятельности, а также создания предприятий и управления ими, в частности, компаний и фирм в том значении, которое определено во втором абзаце статьи 48, на условиях, установленных законодательством страны, где такое право существует для ее собственных граждан, и в соответствии с положениями главы, касающейся капитала».

«Статья 49»

В рамках нижеизложенных положений [в отношении услуг] ограничения на свободное предоставление услуг в Сообществе запрещены для граждан государств-членов, обосновавшихся в государстве-члене Сообщества, ином, чем то, гражданину которого предоставляются услуги.

Совет, по предложению Комиссии принимая решение квалифицированным большинством, может распространить действие положений данной главы на граждан третьей страны, поселившихся в Сообществе и оказывающих услуги».

«Статья 56»

1. В рамках положений, установленных в данной главе [относительно капитала и платежей], все ограничения на движение капитала между государствами-членами, а также между государствами-членами и третьими странами, запрещены.

2. В рамках положений, установленных в данной главе, все ограничения на платежи между государствами-членами, а также между государствами-членами и третьими странами, запрещены».

«Статья 82»

Злоупотребление одним или несколькими предприятиями своим доминирующим положением в общем рынке или на существенной части его запрещается как несовместимое с общим рынком в той мере, в какой от этого может пострадать торговля между государствами-членами.

/.../»

«Статья 86»

1. Что касается государственных предприятий и предприятий, которым государства-члены предоставляют специальные или исключительные права, то государства-члены не вправе принимать или оставлять в силе никакие меры, противоречащие правилам, содержащимся в настоящем Договоре, в частности, положениям, предусмотренным в статьях 12 и 81 - 89.

/.../»

36. Статья 21ter вступительной главы Уголовно-процессуального кодекса Бельгии предусматривает следующее:

«Если длительность уголовного преследования превышает разумный срок, суд может вынести приговор простым объявлением виновности или назначить наименьшее наказание из наказаний, предусмотренных законом...».

ПРАВО

I. Объединение жалоб в одно производство

37. Установив, что в основе жалоб, зарегистрированных под номерами 3989/07 и 38353/07, лежат одни и те же факты, Европейский суд, приняв во внимание обстоятельства дела, счел, что следует объединить их в одно производство в соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда.

II. Предполагаемые нарушения права на справедливое судебное разбирательство

38. В жалобе № 3989/07 заявители утверждали о нарушении судами по уголовным и гражданским делам их права на справедливое судебное разбирательство. Они утверждали, что апелляционным судом Монса не было принято во внимание несоответствие статьи 3 Королевского указа № 143 праву Сообщества, в то время как такое несоответствие было установлено и определяло само наличие вреда, на который ссылались гражданские истцы. Далее они жаловались на выводы Кассационного суда Бельгии в том, что он счел, что вывод, сделанный апелляционным судом Брюсселя по этому же вопросу, не подлежал дальнейшему обжалованию в рамках второй кассационной жалобы в связи с тем, что (предположительно) он не был обжалован в рамках первой кассационной жалобы; в том, что был ошибочно сделан вывод о распространении нормы о вступлении в законную силу на принцип верховенства права Сообщества, и в том, что им было отказано в удовлетворении ходатайства о том, чтобы в Суде Европейских сообществ был поставлен преюдициальный вопрос о соответствии статьи 3 Королевского указа № 143 праву Сообщества и о распространении принципа верховенства права Сообщества над нормой о вступлении судебного решения в законную силу. Они ссылались на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом...».

39. В жалобе № 38353/07 первый заявитель дополнительно указывал на нарушение своего права на справедливое судебное разбирательство в рамках разбирательства в Государственном совете Бельгии в связи с тем, что Государственный совет Бельгии не принял во внимание явное несоответствие статьи 2 Королевского указа № 143 праву Сообщества и отказался поднять в преюдициальном порядке в Суде Европейских сообществ этот вопрос. В дополнительных замечаниях от 11 июня 2009 г. он добавил, что этот отказ был тем более незаконным, что Государственный совет Бельгии нарушил принцип состязательности, не пригласив стороны к обсуждению сферы действия прецедентной практики Сообщества, на которой он основывал свое решение. Кроме пункта 1 статьи 6 Конвенции, заявитель ссылался на статью 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

1. Власти Бельгии

40. Власти Бельгии указали, что из упомянутого Постановления по делу «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения» Суда Европейского сообщества следует, что в отношении ходатайства, содержащего обращение в этот суд в преюдициальном порядке, несмотря на формулировку третьего абзаца статьи 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество, «национальные суды, решения которого не подлежат обжалованию в соответствии с национальным законодательством», такие как Государственный совет Бельгии и Кассационный суд Бельгии, обладают правом дать оценку того, является ли необходимым вынесение решение Люксембургского суда по вопросу права Сообщества для того, чтобы позволить им вынести свое решение.

Власти Бельгии уточнили, что среди примеров, указанных в Постановлении по делу «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения», при которых эти национальные суды не обязаны обращаться в Суд Европейских сообществ, фигурирует такой случай, согласно которому поднятый вопрос права Сообщества не является существенным, или даже в отсутствие строгой идентичности вопросов положение права Сообщества уже являлось предметом толкования Люксембургским судом («разъясненное обстоятельство»), или надлежащее применение права Сообщества позволяет с очевидностью полагать, что нет никаких разумных сомнений («ясное обстоятельство»).

41. По мнению властей Бельгии, которые указали, что Европейский суд не должен выносить решение по вопросу о том, применили ли бельгийские суды надлежащим образом право Сообщества, решения, вынесенные по настоящему делу Государственным советом Бельгии и Кассационным судом Бельгии, вписываются в эти возможные примеры.

42. В связи с этим власти Бельгии напомнили, что жалоба относительно обращения в Суд Европейских сообществ, поданная в Государственный совет Бельгии, касается вопросов, направленных на то, чтобы определить, препятствуют ли статьи 43, 49, 56 Договора, учреждающего Европейское сообщество, и статья 86, взятая в совокупности с этими статьями, а также со статьей 82, применению статьи 3 Королевского указа от 30 декабря 1982 г. № 143.

Суд высшей инстанции счел, что лаборатории, предусмотренные Королевским указом № 143, не являлись государственными предприятиями и не пользовались специальными или исключительными правами по смыслу статьи 86 Договора и что не существовало никакого разумного сомнения в отношении неприменимости этого положения. Таким образом, Государственный совет Бельгии оказался перед лицом «ясного обстоятельства», подтверждающего его решение об отказе в удовлетворении ходатайства относительно преюдициального вопроса.

Далее этот суд основывался на устоявшейся практике Люксембургского суда, в соответствии с которой положения Договора в области свободы передвижения не могут применяться к «исключительно внутригосударственной ситуации государства-члена», поскольку речь идет о ситуации, «при которой все элементы замкнуты внутри одного государства-члена», или, иными словами, ситуации, которая не имеет «связи присоединения» к ситуации, предусмотренной правом Сообщества. Установив в настоящем деле на основании достаточно мотивированных выводов отсутствие иностранного гражданства, связывающего спор с правом Сообщества, он пришел к выводу о том, что вопрос о соответствии статьи 3 Королевского указа № 143 статьям 43, 49 и 56 Договора не имел значения для разрешения спора и что, соответственно, не следует его поднимать в Суде Европейских сообществ.

43. По мнению властей Бельгии, указанные положения права Сообщества были неприменимы, а доводы первого заявителя относительно несоответствия статьи 3 Королевского указа № 143 праву Сообщества и его довод о том, что Государственный совет Бельгии должен был прийти к такому выводу, не имеют оснований.

44. В отношении разбирательства в Кассационном суде Бельгии власти Бельгии, прежде всего, напомнили, что апелляционный суд Монса, куда дело было передано по итогам рассмотрения кассационной жалобы в отношении гражданско-правовых вопросов, поданной на Постановление апелляционного суда Брюсселя от 7 сентября 2000 г., и который счел себя связанным этим Постановлением, вступившим в законную силу в уголовно-правовой части, в частности, сделал вывод о соответствии статьи 3 Королевского указа № 143 праву Сообщества. Власти Бельгии настаивали на том, что Постановление от 7 сентября 2000 г. было хорошо мотивировано, что показывает, что апелляционный суд Брюсселя тщательно рассмотрел вопрос и решение не было незаконным.

Далее власти Бельгии напомнили, что преюдициальный вопрос, который заявители хотели бы поставить, в этом контексте относится ко вступлению в силу судебного решения, вынесенного в нарушение права Сообщества. В своем Постановлении от 14 июня 2006 г. Кассационный суд Бельгии обоснованно счел, что из Постановлений Суда Европейских сообществ по делу «Эко Свисс Чайна Тайм Лимитед» и «Бенеттон Интернешнл НВ» от 1 июня 1999 г. (дело № C-126/97) и по делу «Розмари Капферер против „Шланк унд Шлик ГмбХ“ от 16 марта 2006 г. (дело № C-234/04) следует, что право Сообщества не обязывает суды исключать применение внутригосударственных процессуальных норм, признавая законную силу решения, даже если такое исключение применения должно позволить исправить нарушение права Сообщества рассматриваемым решением. Власти Бельгии уточнили, что Люксембургский суд утверждает принцип равноценности и принцип эффективности в качестве условия верховенства силы судебного решения, и эти принципы были соблюдены в настоящем деле в связи с тем, что заявители имели возможность инициировать разбирательство по пересмотру Постановления апелляционного суда Монса с целью надлежащего применения права Сообщества.»

По мнению властей Бельгии, не только устоявшаяся практика Люксембургского суда по вопросу, который заявители хотели бы поднять в этом суде, являлась ясной, но, более того, вопрос уже являлся предметом решения в преюдициальном порядке в аналогичном деле.

45. Власти Бельгии согласились с тем, что заявители были осуждены по уголовному делу без возможности обжалования приговора после вынесения Постановления Кассационного суда Бельгии от 14 февраля 2001 г., частично на основании положения, предположительно являющегося незаконным с точки зрения права Сообщества. При этом власти Бельгии отметили, что мотивированное Заключение Комиссии Европейских сообществ от 17 июля 2002 г. было вынесено позднее и поэтому не имеет силы и что Закон от 24 мая 2005 г., которым внесены изменения в статью 3 Королевского указа № 143, не имеет обратной силы. Как было указано ранее, власти Бельгии сочли — однако, не выдвигая в связи с этим возражение о неприемлемости — что в этом очень своеобразном нормативном контексте по отношению к силе Судебного решения от 14 февраля 2001 г. заявители могли подать заявление о пересмотре уголовного дела. Власти Бельгии уточнили, что, если подача такого заявления подчинена ограничительным условиям, они не являются «чересчур сложными». По их мнению, такая возможность позволяет сохранить принцип эффективности, который запрещает, чтобы осуществление прав, которыми граждане обладают на основании европейского права, было невозможным или чрезвычайно затрудненным процессуальным законодательством государств-членов.

46. Власти Бельгии добавили — не выдвигая в связи с этим возражение о неприемлемости — что в отношении как разбирательства в административном суде, так и разбирательства в суде по уголовным и гражданским делам заявители также могли в Бельгии подать иск об ответственности к государству в связи с ненадлежащим применением и толкованием европейского права при вынесении решений. Вновь ссылаясь, в частности, на Постановление Суда Европейских сообществ по делу «Герхард Кеблер против Австрии» (Gerhard {Kobler} v. Austria) (от 30 сентября 2003 г., дело № C-224/01, Rec., p. I-10239), власти Бельгии напомнили в связи с этим, что государства-члены Европейского Союза обязаны возместить вред, который они причинили гражданам в связи с нарушениями прав Сообщества, если целью нарушенной правовой нормы являлось предоставление гражданам прав, если нарушение достаточно явное и если существует причинно-следственная связь между нарушением и причиненным вредом. По мнению властей Бельгии, это предоставляло заявителям возможность в последний раз подать заявление в бельгийский суд о рассмотрении в Суде Европейских сообществ их преюдициальных вопросов.

2. Заявители

47. Заявители напомнили, что из статьи 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество, следует, что суды, выносящие окончательное решение, обязаны обратиться в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке по любому вопросу толкования Договора, и подчеркнули, что исключения, допущенные в прецедентной практике Суда Европейских сообществ по делу «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения», должны пониматься ограничительным образом. Они также отметили, что целью этого положения является установление сотрудничества между национальными судами и Люксембургским судом для того, чтобы «предотвратить расхождения в толковании права Сообщества и обеспечить его единообразное применение во всех государствах-членах». Заявители добавили, что статья 10 Договора, учреждающего Европейское сообщество, накладывает на государства-члены обязательство сотрудничества и содействия в отношении Сообщества, особенно в целях единообразного толкования права Сообщества, и что отказ в направлении в преюдициальном порядке, основанный на ошибочном толковании права Сообщества или на явно неправильной оценке «отсутствия сомнений» или «очевидности в вопросе права Сообщества», является нарушением статей 10 и 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество, взятых в совокупности.

Заявители утверждали, что отказ в направлении в преюдициальном порядке, с которым они столкнулись, неправомерно лишил их защиты правом Сообщества и доступа к «законному суду» («суду, на который они имели право»), что им помешали воспользоваться эффективной правовой защитой в связи с тем, что эти отказы исходили от национальных судов, выносящих решения в последней инстанции, и что существовало сомнение в отношении толкования права Сообщества, которое влияло на разрешение спора. По мнению заявителей, простое существование такого сомнения, каким бы незначительным оно ни было, придает этим отказам в направлении неправомерный характер.

48. Особо отметив разбирательство в Кассационном суде Бельгии, заявители считали, что несправедливость состояла в том, что для того, чтобы отказать в удовлетворении ходатайства об обращении в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке, суд высшей инстанции счел, что Суд Европейских сообществ уже разрешал вопрос о конфликте между принципом силы судебного постановления и принципом верховенства права Сообщества в пользу первого. По их мнению, Постановление по делу «Розмари Капферер против „Шланк унд Шлик ГмбХ“, на которое Кассационный суд Бельгии ссылался в связи с этим, касается только ситуации, когда суд хотел бы „пересмотреть“ и „отменить“ судебное решение, вступившее в законную силу, которое оказалось противоречащим праву Сообщества. Преюдициальный вопрос, который они хотели поставить, относился к другому случаю: когда национальный суд должен был не пересмотреть или отменить такое решение, противоречащее праву Сообщества, а принять другое решение, основанное на этом праве, и таким образом вновь не признать право Сообщества. В отсутствие устоявшейся практики Суда Европейских сообществ, уточняющей, какие из вышеупомянутых принципов должны преобладать в таком возможном случае, Кассационный суд Бельгии не мог сделать вывод о том, что право Сообщества применялось с такой очевидностью, что не существовало разумного сомнения в области разрешения поставленного вопроса; следовательно, в соответствии со статьей 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество, Кассационный суд Бельгии был обязан обратиться в Люксембургский суд.»

Кроме того, заявители выдвинули довод о том, что впоследствии в Постановлении по делу «Олимпликлуб» (Olimpliclub) от 3 сентября 2009 г. (дело № C-2/08) Суд Европейских сообществ пришел к выводу по сути их довода о том, что, если решение, вступившее в законную силу и являющееся ошибочным с точки зрения права Сообщества, не обязательно должно быть изменено или отменено, оно, по меньшей мере, не должно служить основанием для других решений.

49. Далее заявители указали на невозможность подать ходатайство о пересмотре дела в связи со строгими и ограничительными условиями подачи такой экстраординарной жалобы. В частности, они должны были доказать появление новых фактов или обстоятельств, которыми не являлись ни правовая ошибка, совершенная судом, вынесшим обвинительный приговор, ни закрепление в судебной практике нового судебного решения. Таким образом, это неизбежно следует из юридического мнения, такого как мнение, выраженное по настоящему делу в мотивированном Заключении Комиссии Европейских сообществ от 17 июля 2002 г., тем более что такое Заключение не носит обязательного характера.

Заявители добавили, что в июле 2007 года они подали иск о возмещении вреда в суд первой инстанции Брюсселя в связи с нарушением права Сообщества государством-ответчиком — который был объявлен частично неприемлемым в 2009 году в связи с исковой давностью — однако уточнили, что такое средство правовой защиты не позволяет исправить нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, вытекающее из неправомерного отказа Кассационного суда Бельгии и Государственного совета Бельгии обратиться в Суд Европейских сообществ с их преюдициальными вопросами.

50. Отказ Государственного совета Бельгии обратиться в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке в отношении применения статей 43, 49 и 56 Договора, учреждающего Европейское сообщество, на основании «исключительно внутреннего» положения был частично неправомерен. Во-первых, поскольку подход высшего административного суда страны в этом отношении был изолированным, суды по гражданским и уголовным делам не пересмотрели в настоящем деле вопрос о применимости этих положений. Во-вторых, поскольку Государственный совет Бельгии не последовал за твердо установленной позицией своего аудитора, который сделал вывод о применимости положения. В-третьих, поскольку он также проигнорировал прямые указания, данные Судом Европейских сообществ в ходе семинара ассоциации государственных советов и высших административных судов стран-членов Европейского Союза, который проходил в Хельсинки (Helsinki) 20 и 21 мая 2002 г., в соответствии с которыми было бы желательно дать очень ограничительное толкование понятию «исключительно внутреннее положение», усилить последствия рассмотрения преюдициальных вопросов и гарантировать полную сферу действия права Сообщества. В-четвертых, поскольку если предположить, что статья 3 Королевского указа № 143 не применяется одинаковым образом к подданным Бельгии и гражданам других государств Сообщества, Государственный совет Бельгии исходил из принципа, согласно которому законодательная власть приняла решение создать дискриминацию наоборот, в то время как ее намерение не было таковым. В-пятых, вывод Государственного совета Бельгии основывался на правовой ошибке в отношении сферы применения понятия «чисто внутреннее положение».

В отношении последнего пункта заявители, прежде всего, отметили, что прецедентная практика Суда Европейских сообществ находится в развитии. В то время как Люксембургский суд традиционно считал, что право Сообщества не может применяться в споре по существу, лишенном какого-либо элемента, затрагивающего положение иностранного гражданина, и «исключительно внутренними» положениями являлись положения, «которые не содержат какого-либо элемента, могущего присоединить их к сфере применения права Сообщества», в Постановлении по делу «Пистре и другие» (Pistre and Others) от 7 мая 1997 г. (дела № C-321/94 — C-324/94) он признал возможность применения правил свободного обращения товаров к таким же исключительно внутренним положениям в связи с тем, что рассматриваемая национальная мера носила дискриминационный характер и создавала, по меньшей мере, возможные препятствия для торговли между государствами-членами Европейского сообщества — критерий присоединения к праву Сообщества включает в себя также любое потенциальное последствие оспариваемого регулирования (по мнению заявителей, отказ Государственного совета Бельгии следовать этому прецеденту на том основании, что данное Постановление касается свободы обращения товаров, а не, как в настоящем деле, свободы жительства и экономической деятельности и свободы обращения услуг и капиталов, не находит никакого оправдания). Затем Суд Европейских сообществ подтвердил применение прецедентной практики, выведенной в Постановлении по делу «Пистре и другие», к национальным мерам, «неотчетливо» примененным в Постановлении по делу «Гимон» (Guimont) от 5 декабря 2000 г. (дело № C-448/98), а затем распространил этот вывод на свободу обращения капиталов (см. Постановление Суда Европейских сообществ по делу «Райш» (Reisch) от 5 марта 2002 г., дело № C-515/99) и на свободу предоставления услуг (см. несколько Постановлений, вынесенных в 2005 и 2006 годах: дела № C-250/03, C-451/03, C-94/04 и C-202/04). Таким образом, по мнению заявителей, в прежнем состоянии права Сообщества относительно того, что национальное законодательство применимо к гражданам государств-членов Сообщества, оно создало положение, которое не является исключительно внутренним. Это относится к статье 3 Королевского указа № 143, поскольку такое положение создает препятствие для экономической деятельности в Бельгии любому лицу, желающему эксплуатировать лабораторию клинической биологии. Помимо этого, ничто в формулировке этого Постановления не приводит к тому, чтобы полагать, что его целью являлось только регулирование положения бельгийских подданных, и Закон 2005 года, которым был изменен Указ, больше не проводил различия между бельгийскими подданными и иностранными гражданами.

В любом случае, подчеркнули заявители, в их положении присутствовали конкретные элементы, которые относятся к иностранным гражданам и которые были неправомерно проигнорированы Государственным советом Бельгии: средства, инвестированные первым заявителем в лабораторию «Биорим», исходили из других государств-членов, в частности, Люксембурга; люксембургская компания участвовала в ее деятельности; реальными и потенциальными получателями услуг лаборатории являлись граждане государств-членов Сообщества.

51. Отказ в направлении на рассмотрение в преюдициальном порядке в отношении применения статьи 86 Договора, учреждающего Европейское сообщество, взятый в совокупности со статьями 43, 49 и 56, также является неправомерным. Заявители считали несправедливым, что Государственный совет Бельгии принял во внимание с этой целью, что лаборатории клинической биологии не могли квалифицироваться как предприятия, пользующиеся специальными или исключительными правами по смыслу статьи 86, а затем применил теорию ясного положения, не доказывая при этом, что в данном вопросе не существовало никакого разумного сомнения.

По мнению заявителей, с сохранением права эксплуатировать лаборатории клинической биологии в рамках участия в медицинском страховании за определенной категорией предпринимателей (в частности, врачами, фармацевтами и кандидатами химических наук, которым было предоставлено право проводить медицинские анализы) Королевским указом № 143 им были предоставлены специальные или исключительные права по смыслу статьи 86 Договора, учреждающего Европейское сообщество. Для того, чтобы отклонить этот довод, Государственный совет Бельгии ограничился тем, что упомянул несущественные элементы для применения этого понятия (тот факт, что само законодательство не называет признанные лаборатории, что не была сохранена лицензия ограниченного количества лабораторий и что лицензия могла быть получена любой лабораторией, соответствующей условиям), даже не потрудившись проанализировать то, что она возвращает особым образом; исходя из права Сообщества, элементы, которые должны быть учтены для определения существования специального или исключительного права, состояли бы в предоставлении преимущества предприятиям с созданием трудностей для осуществления деятельности другим предприятиям и при помощи государственных мер препятствий для доступа к рынку в непрозрачном, дискриминационном и несоразмерном контексте. По крайней мере, Государственный совет Бельгии должен был констатировать, что в настоящем деле существует разумное сомнение в отношении неприменимости статьи 86 Договора.

B. Мнение Европейского суда

52. Прежде всего, Европейский суд напомнил, что требования пункта 1 статьи 6 Конвенции, которые предполагают гарантии судебного разбирательства, в принципе строже гарантий, содержащихся в статье 13 Конвенции, и поглощают их (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 146, ECHR 2000-XI). Поскольку пункт 1 статьи 6 Конвенции применим в настоящем деле — к тому же это не вызвало разногласий между сторонами — следует рассмотреть эту часть жалобы в свете только данного положения.

1. Приемлемость жалобы

53. Европейский суд установил, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее он отметил, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

2. Существо жалобы

54. Европейский суд напомнил, что в соответствии со статьей 19 Конвенции его задача состоит в обеспечении соблюдения обязательств Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей Конвенции. Он не должен рассматривать ошибки фактов и права, предположительно совершенные национальными судами, кроме как и в той степени, в какой они могут представлять собой нарушение прав и свобод, гарантированных Конвенцией (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Гарсия Руис против Испании» ({Garcia} Ruiz v. Spain), жалоба № 30544/96, § 28, ECHR 1999-I). В более общем виде именно национальные органы власти, а именно суды призваны толковать и применять национальное законодательство, при необходимости, в том числе, на предмет его соответствия праву Европейского Союза, при этом роль Европейского суда ограничивается определением того, совместимы ли последствия такого решения с положениями Конвенции (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше <*> Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Уэйт и Кеннеди против Германии» (Waite and Kennedy v. Germany), § 54, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии» (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы № 34044/96, 35532/97 и 44801/98, § 49, ECHR 2001-II, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Босфорус Хава Йоллари Туризм Ве Тиджарет Аноним Ширкети» против Ирландии» (Bosphorus Hava {Yollari} Turizm ve Ticaret Anonim {Sirketi} v. Ireland), жалоба № 45036/98, § 143, ECHR 2005-VI).

---

<*> Ранее указанное Постановление в тексте настоящего Постановления не упоминалось (прим. переводчика).

55. При этом Европейский суд отметил, что существенным вопросом, поставленным в настоящем деле, является вопрос о том, повлек ли за собой отказ Кассационного суда Бельгии и Государственного совета Бельгии удовлетворить ходатайства заявителей о направлении обращений в Суд Европейских сообществ (впоследствии он же Суд Европейского Союза) в преюдициальном порядке с вопросами, касающимися толкования права Сообщества, которые они сформулировали в ходе разбирательств в этих судебных инстанциях, нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

56. Прежде всего, Европейский суд отметил, что из третьего абзаца статьи 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество (речь идет о бывшей статье 177, а с 1 декабря 2009 г. - статье 267 Договора о Европейском Союзе) следует, что в том случае, если вопрос, касающийся, в частности, толкования Договора, возникает в ходе разбирательства в национальном суде, решения которого в соответствии с национальным законодательством не подлежат обжалованию — в настоящем деле Кассационный суд Бельгии и Государственный совет Бельгии — данная судебная инстанция обязана обратиться в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке.

Однако это обязательство не является абсолютным. Действительно, из практики Суда Европейских сообществ, установленной в деле «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения» следует, что национальным судам, решения которых в соответствии с национальным законодательством не подлежат обжалованию, следует определить, «необходимо ли им решение по вопросу права Сообщества для вынесения своего решения». В связи с этим в Постановлении уточняется, что, соответственно, они не обязаны направлять вопрос о толковании права Сообщества, поставленный перед ними, если они установили, что «[этот вопрос] не является существенным», что «затрагиваемое положение права Сообщества уже являлось предметом толкования со стороны Суда [Сообщества]» или что «надлежащее применение права Сообщества позволяет с очевидностью полагать, что не существует никакого разумного сомнения» (см. выше § 34).

57. Далее Европейский суд напомнил, что, с одной стороны, Конвенция не гарантирует как таковое право на то, чтобы дело было направлено в преюдициальном порядке национальным судом в другой суд, будь то национальный или наднациональный (см., в частности Постановление Европейского суда по делу «Коем и другие против Бельгии» ({Coeme} and Others v. Belgium), жалобы № 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 и 33210/96, § 114, ECHR 2000-VII, Постановление Европейского суда по делу «Винен против Бельгии» (Wynen v. Belgium), жалоба № 32576/96, § 41 — 43, ECHR 2002-VIII, и Постановление Европейского суда по делу «Эрнст и другие против Бельгии» (Ernst and Others v. Belgium) от 15 июля 2003 г., жалоба № 33400/96, § 74).

С другой стороны, если в данной правовой системе другие источники права сохраняют правовое положение при оценке юрисдикции и устанавливают для других судов обязательство представлять ему в преюдициальном порядке вопросы, которые к ней относятся, логике подобного механизма соответствует, что прежде, чем удовлетворить ходатайство о направлении в преюдициальном порядке, суды устанавливают то, является ли определяющим для рассмотрения спора ответ на поднятый вопрос, каким бы он ни был (ibidem).

58. Тем не менее предмет вопроса не лишен связи с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, который, установив, что «каждый... имеет право на... разбирательство дела... судом, созданным на основании закона», отсылает в соответствии с применимым законодательством к компетентному суду для того, чтобы разобраться в правовых вопросах, возникших в ходе разбирательства.

Кроме того, этот аспект принимает особое значение в контексте прецедентной практики Суда Европейского сообщества. Действительно, целью применения третьего абзаца статьи 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество (в настоящее время статья 267 Договора о Европейском Союзе), является, как это отметил Суд Европейских сообществ, «надлежащее применение и единообразное толкование права Сообщества во всех государствах-членах», особенно это положение направлено на то, чтобы «избежать возникновения расхождений в судебной практике внутри Сообщества по вопросам права Сообщества» (см. выше § 34).

59. Далее следует напомнить, что Европейский суд не исключает, что, когда существует механизм направления на рассмотрение вопроса в преюдициальном порядке, отказ национального суда поставить преюдициальный вопрос может при определенных обстоятельствах влиять на справедливость разбирательства — даже если данный суд не выносит решение в последней инстанции (см., в частности, Решение Европейского суда по делу «Предиль Анштальт С.А.» против Италии» (Predil Anstalt S.A. v. Italy) от 8 июня 1999 г., жалоба № 31993/96, и Решение Европейского суда по делу «Херма против Германии» (Herma v. Germany) от 8 декабря 2009 г., жалоба № 54193/07) — что для того, чтобы вынести решение в преюдициальном порядке, компетентный суд, будь то национальный (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Коем и другие против Бельгии», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Винен против Бельгии» и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Эрнст и другие против Бельгии», те же ссылки) или Суд Европейских сообществ (см., например, Решение Европейской комиссии по делу «Сосьете Дивагса» против Испании» ({Societe} Divagsa v. Spain) от 12 мая 1993 г., жалоба № 20631/92, Decisions and Reports (DR) 74, Решение Европейского суда по делу «Демо против Франции» (Desmots v. France) от 23 марта 1999 г., жалоба № 41358/98, Решение Европейского суда по делу «Дотта против Италии» (Dotta v. Italy) от 7 сентября 1999 г., жалоба № 38399/97, Решение Европейского суда по делу «Моосбруггер против Австрии» (Moosbrugger v. Austria) от 25 января 2000 г., жалоба № 44861/98, Решение Европейского суда по делу «Джон против Германии» (John v. Germany) от 13 февраля 2007 г., жалоба № 15073/03, упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Предиль Анштальт С.А.» против Италии» и упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Херма против Германии». Складывается такая же ситуация, если отказ оказывается неправомерным, то есть если отказ имеет место, в то время как применимые нормы не предусматривают исключение из принципа направления в преюдициальном порядке или его изменение, если отказ основан на иных положениях, чем предусмотренные этими нормами, или если отказ не мотивирован должным образом с точки зрения этих норм.

60. Так, пункт 1 статьи 6 Конвенции в этом контексте возлагает на национальные суды обязательство мотивировать с точки зрения применимого законодательства решения, которыми они отказывают в постановке преюдициального вопроса, тем более когда применимое законодательство допускает такой отказ только в качестве исключения.

61. Следовательно, если разбирательство основывается на утверждении о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции, задача Европейского суда состоит в том, чтобы убедиться, что обжалуемое решение об отказе мотивировано надлежащим образом. При этом, если ему надлежит провести строгую проверку, он не должен рассматривать ошибки, которые совершили национальные суды при толковании или применении соответствующего права.

62. В связи с особыми условиями третьего абзаца статьи 234 Договора, учреждающего Европейское сообщество (статья 267 Договора о деятельности Европейского Союза), это означает, что национальные суды, решения которых не подлежат обжалованию в соответствии с национальным законодательством, которые вынесли решение об отказе в удовлетворении ходатайства об обращении в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке по вопросу о толковании права Европейского Союза, поднятого перед ними, должны мотивировать свои отказы с точки зрения исключений, предусмотренных устоявшейся практикой Суда Европейских сообществ. Следовательно, в соответствии с упоминавшимся выше Постановлением Суда Европейских сообществ по делу «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения» суды должны привести доводы, на основании которых они сочли, что вопрос не является существенным, что рассматриваемое положение права Европейского Союза уже являлось предметом толкования со стороны Суда Европейских сообществ или что надлежащее применение права Европейского Союза позволяет с очевидностью полагать, что не существует никакого разумного сомнения относительно его применения.

63. Европейский суд установил, что такое обязательство мотивации было выполнено в настоящем деле.

64. Так, при разбирательстве в Кассационном суде Бельгии заявители утверждали, что статья 3 Королевского указа № 143, на которой основывался вынесенный им приговор по уголовному делу, являлась несовместимой с различными положениями права Сообщества. Они добавили, что апелляционный суд Монса неправомерно признал законную силу Постановления апелляционного суда Брюсселя в отношении вывода об отсутствии несоответствия права; в связи с этим они указали, что элементы права Сообщества, относящиеся к последующему за принятием этого решения периоду, раскрыли его неправомерный характер. В этом контексте они подали жалобу в Кассационный суд Бельгии с ходатайством об обращении в Люксембургский суд в преюдициальном порядке для разрешения конфликта между нормой силы судебного постановления и нормой верховенства права Сообщества.

Кассационный суд Бельгии отказал в удовлетворении этого ходатайства на том основании, что в деле имеет место одно из исключений, предусмотренных прецедентной практикой Суда Европейских сообществ по делу «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения». Кассационный суд Бельгии действительно признал, что вопрос о том, должен ли превалировать принцип верховенства права Сообщества над принципом силы судебного постановления, уже рассматривался Судом Европейских сообществ, изложив красноречивые рассуждения, основывающиеся на устоявшейся практике этого Суда (см. выше § 22).

65. В Государственном совете Бельгии компания «Биорим» и первый заявитель настаивали на том, что статья 3 Королевского указа № 143, на которой основывались обжалуемые Постановления, противоречила статьям 43, 49 и 56 Договора, учреждающего Европейское сообщество, а также статье 86, взятой в совокупности со статьями 82, 43, 49 или 56. Из этого они сделали вывод, что рассматриваемые Постановления были лишены приемлемого обоснования и, следовательно, должны быть отменены, а первый заявитель ходатайствовал перед Государственным советом Бельгии обратиться в Суд Европейских сообществ с преюдициальным вопросом, направленным на то, чтобы определить, должны ли эти статьи Договора толковаться как создающие препятствие для применения законодательства, содержащего ограничения, предусмотренные статьей 3 Королевского указа № 143.

Государственный совет Бельгии отклонил это ходатайство на том основании, что, как и Кассационный суд Бельгии, принял во внимание исключения, предусмотренные прецедентной практикой Суда Европейских сообществ по делу «С.р.л. ЧИЛФИТ» и «Ланифичио ди Гавардо С.п.а.» против Министерства здравоохранения». В результате наглядного доказательства Государственный совет Бельгии действительно счел, что не существовало никакого разумного сомнения в отношении неприменимости статьи 86 Договора к лабораториям, условия функционирования которых были предусмотрены в статье 3 Королевского указа № 143, и что ответ Суда Европейских сообществ относительно толкования других вышеупомянутых положений Договора «не мог иметь никакого значения для разрешения настоящего спора» (см. выше § 29).

66. Европейский суд принял к сведению тот факт, что заявители оспорили толкование права Сообщества Кассационным судом Бельгии и Государственным советом Бельгии, которое они сочли ошибочным, и выдвинули в связи с этим подробную аргументацию (см. выше § 47 - 48 и 50 - 51). Вместе с тем, как было указано выше, речь идет об области, которая не входит в компетенцию Европейского суда.

В отношении утверждения первого заявителя о том, что Государственный совет Бельгии нарушил принцип состязательности, не пригласив стороны к обсуждению вопроса о сфере применения прецедентной практики Суда Европейских сообществ, на которой он основывался, Европейский суд не намерен принимать его в расчет в связи с тем, что в любом случае впервые оно было сформулировано 11 июня 2009 г., то есть после истечения срока, установленного в пункте 1 статьи 35 Конвенции.

67. В заключение, принимая во внимание мотивы, изложенные Кассационным судом Бельгии и Государственным советом Бельгии в обоснование своего отказа удовлетворить ходатайства заявителей об обращении в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке с вопросами, которые касаются толкования права Сообщества и которые они сформулировали в ходе разбирательств в этих судебных органах, и рассмотрев эти разбирательства в целом, Европейский суд пришел к выводу об отсутствии нарушения права заявителей на справедливое судебное разбирательство по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции.

II. Длительность судебного разбирательства

68. Кроме того, заявители жаловались на длительность разбирательства в судах по гражданским и уголовным делам (жалоба № 3989/07). Они ссылались на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который в части, применимой к настоящему делу, гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...».

A. Доводы сторон

69. Власти Бельгии утверждали, что рассматриваемый период начался с даты предъявления обвинения заявителям и окончился вынесением Постановления Кассационного суда Бельгии от 14 июня 2006 г., когда конечный приговор в части гражданских исков, вынесенный апелляционным судом Монса, вступил в законную силу. Власти Бельгии сочли, что основной причиной длительности разбирательства является позиция заявителей. В связи с этим они подчеркнули, что в своем приговоре от 30 октября 1998 г. суд первой инстанции Брюсселя установил, что первый заявитель «использовал все процессуальные средства, позволявшие ему задержать ход судебного разбирательства, — и злоупотребил ими», и что второй заявитель, если он не использовал «средства, вызывающие различные задержки, к которым, не задумываясь прибегал обвиняемый Улленс», требовал, чтобы дело было передано в палату из трех судей, и поддерживал это ходатайство, в то время как председатель суда сообщал, что в отсутствие назначения нескольких франкоговорящих судей было трудно, даже невозможно назначить двух других судей для того, чтобы укомплектовать состав суда.

Власти Бельгии добавили, что в своем Постановлении от 7 сентября 2000 г. апелляционный суд Брюсселя допустил, что имело место определенное превышение разумного срока, которое было вызвано не действиями обвиняемых, а тем, что расследование не продвигалось в течение долгого времени, и тем, что потребовалось около двух лет для того, чтобы составить обвинительное заключение; таким образом, апелляционный суд вынес решение о частичной отсрочке исполнения наказания в виде лишения свободы в отношении заявителей. Кроме того, по мнению властей Бельгии, судебные органы проявили требуемую быстроту для завершения расследования.

Наконец, власти Бельгии сочли, что в настоящем деле не может иметь последствий тот факт, что Европейский суд сделал вывод о превышении разумного срока в Постановлении по делу «Леруа против Бельгии» (Leroy v. Belgique) от 15 июля 2005 г. (жалоба № 52098/99) в отношении жалобы, поданной одним из сообвиняемых заявителей. Действительно, в отличие от заявителя Леруа, заявители по настоящей жалобе не только несут значительную ответственность за длительность разбирательства, но, более того, извлекли выгоду в связи со смягчением назначенного им наказания на том основании, что разумный срок был превышен.

70. Заявители отметили, что разбирательство, которое привело к вынесению Постановления Кассационного суда Бельгии от 14 июня 2006 г., в уголовном порядке началось 21 ноября 1989 г., а в гражданском порядке — 14 мая 1991 г. (дата предъявления гражданских исков). По их мнению, разбирательство по гражданскому делу не было закончено, поскольку «конечный приговор еще должен был быть уточнен в ходе разбирательства в этой же инстанции».

Они считали, что на них нельзя возложить ответственность за длительность судебного разбирательства, поскольку они ограничились использованием обычных средств правовой защиты, доступных в соответствии с бельгийским правом: апелляционная жалоба на решение Совещательной палаты о возвращении их дела в суд по уголовным делам, кассационная жалоба на Постановление Палаты от 24 апреля 1997 г., оставившее без изменения решение Совещательной палаты, апелляционная жалоба на Решение суда первой инстанции от 30 октября 1998 г., затем кассационная жалоба. Тем более, что осуществление этих средств правовой защиты не затягивало разбирательство значительным образом: только 14 месяцев прошло с принятия решения Совещательной палатой до Постановления Кассационного суда Бельгии, подтвердившего возвращение дела на рассмотрение в суд по уголовным делам, и 27 месяцев с момента подачи апелляционной жалобы (2 ноября 1998 г.) на решение суда по уголовным делам до 14 февраля 2001 г., когда было вынесено Постановление Кассационного суда Бельгии. Нельзя упрекать первого заявителя ни в том, что он сменил адвоката, ни в том, что он ходатайствовал о проведении дополнительного расследования (в связи с тем, что все его ходатайства, направленные на назначение судебного эксперта для того, чтобы оценить стоимость рассматриваемых лабораторий, были отклонены).

Наконец, заявители считали, что апелляционный суд Брюсселя, который принял во внимание превышение разумного срока при установлении наказания, сделал это в меньшей мере, нисколько не соразмерной с ненормальным положением, в котором они находились; таким образом, в то время, как длительность разбирательства являлась чрезмерной, первый заявитель был приговорен к максимальному штрафу и получил только отсрочку исполнения наказания в размере пятой части максимального наказания в виде лишения свободы.

B. Мнение Европейского суда

71. Довод, выдвинутый властями Бельгии, напоминает о том, что в отношении стадии разбирательства, продолжавшегося до 7 сентября 2000 г., заявители не могут считаться жертвами предполагаемого нарушения их права на то, чтобы их дело было рассмотрено в разумный срок.

72. Европейский суд напомнил, что заявитель не может считаться жертвой по смыслу статьи 34 Конвенции, если национальные власти в прямой форме или фактически признали нарушение Конвенции, а затем устранили его последствия (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Скордино против Италии (N 1)» (Scordino v. Italy (No. 1)), жалоба № 36813/97, § 180 - 181, ECHR 2006-V, и Постановление Европейского суда по делу «Делле Каве и Коррадо против Италии» (Delle Cave and Corrado v. Italy), жалоба № 14626/03, § 26, ECHR 2007-VI). В частности, в отношении нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, связанного с длительностью разбирательства по уголовному делу, смягчение приговора является соответствующей компенсацией в связи с тем, что оно является измеримым и существенным (см. Постановление Европейского суда по делу «Бек против Норвегии» (Beck v. Norway) от 26 июня 2001 г., жалоба № 26390/95, § 27, и Решение Европейского суда по делу «Бехейт против Бельгии» (Beheyt v. Belgium) от 9 октября 2007 г., жалоба № 41881/02).

73. В настоящем деле в Постановлении от 7 сентября 2000 г. апелляционный суд Брюсселя счел обоснованным довод заявителей о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с длительностью разбирательства, установив в связи с этим «определенное превышение разумного срока, которое было вызвано не действиями обвиняемых, а тем, что расследование не продвигалось в течение долгого времени, поскольку были заменены четверо следственных судей и понадобилось около двух лет для того, чтобы составить обвинительное заключение». Далее он констатировал, что в соответствии со статьей 21ter вступительной главы Уголовно-процессуального кодекса Бельгии (см. выше § 36) следовало учесть такое превышение срока при установлении наказания, и вынес решение предоставить частичную отсрочку исполнения наказания в виде лишения свободы в отношении заявителей. Таким образом, первый заявитель был приговорен к наказанию в виде лишения свободы сроком на пять лет с частичной отсрочкой исполнения основного наказания в виде лишения свободы, превышающего четыре года, а также к штрафу в размере 500000 бельгийских франков (около 12395 евро), и второй заявитель — к наказанию в виде лишения свободы сроком на три года с частичной отсрочкой исполнения основного наказания, превышающего два года, а также к штрафу в размере 300000 бельгийских франков (около 7437 евро).

Безусловно, как это отметили заявители, вынесенные наказания оставались строгими. Однако это объясняется тем фактом, что апелляционный суд счел, что «было вынесено очень суровое и конкретное наказание в связи с тяжестью преступлений и большим количеством их эпизодов, длительностью периода деятельности, значительными похищенными суммами... и последствиями преступных действий... в экономической и социальной областях». Тем не менее заявители воспользовались отсрочкой исполнения значительного соотношения вынесенных им наказаний в виде лишения свободы. При этих обстоятельствах Европейский суд счел, что смягчение вынесенного приговора является не только измеримым, но также достаточным для того, чтобы быть квалифицированным как «существенное».

74. Соответственно, Европейский суд усмотрел в Постановлении апелляционного суда Брюсселя от 7 сентября 2000 г. не только признание нарушения права заявителей на то, чтобы их дело было рассмотрено в «разумный срок», но также соответствующую компенсацию этого нарушения. Соединив два этих элемента, с учетом обстоятельств дела Европейский суд пришел к выводу, что заявители не могут считаться жертвами нарушения этого права в отношении стадии разбирательства, продолжавшегося до 7 сентября 2000 г., по смыслу статьи 34 Конвенции.

75. Остается определить, совместима ли с требованиями пункта 1 статьи 6 Конвенции длительность стадии разбирательства после этой даты.

76. Разбирательство завершилось, как это указали власти Бельгии, вынесением Постановления Кассационного суда Бельгии от 14 июня 2006 г., и рассматриваемый период продолжался пять лет, девять месяцев и одну неделю в судах трех инстанций.

77. Европейский суд напомнил, что разумный характер длительности судебного разбирательства определяется исходя из обстоятельств дела и с учетом критериев, выработанных прецедентной практикой Европейского суда, в частности, сложности дела, действий заявителя и компетентных органов власти (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Пелиссье и Сасси против Франции» ({Pelissier} and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).

Поскольку заявители не предъявили никаких претензий судебным властям в отношении особой задержки на этой стадии разбирательства, а также с учетом его относительной быстроты и количества следующих друг за другом судебных инстанций, а также особой сложности дела, в рамках которого суды должны были рассмотреть сложные вопросы права Сообщества, Европейский суд счел, что данная часть жалобы на длительность судебного разбирательства является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции.

78. Следовательно, что жалоба на длительность судебного разбирательства является неприемлемой и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности с пунктом 1 статьи 6 Конвенции

79. Первый заявитель (жалоба № 38353/07) утверждал, что Постановление Государственного совета Бельгии от 21 февраля 2007 г. в судопроизводстве G/A 94.649/VI-15.635 представляет собой решение, носящее дискриминационный характер в связи с тем, что оно ставило в зависимость от гражданства сторон, участвовавших в разбирательстве, применение положения законодательства (статья 3 Королевского указа № 143) для разрешения спора. Он ссылался на статью 14 Конвенции, взятую в совокупности с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, которая гласит:

«Пользование правами и свободами, признанными в... Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

80. Европейский суд напомнил, что в соответствии со статьей 35 Конвенции он может принимать жалобу к рассмотрению только после исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты и что это условие не является выполненным, если жалоба была объявлена неприемлемой в связи с несоблюдением требований, установленных в национальном законодательстве, в частности, если жалоба, поданная заявителем в Европейский суд, была отклонена национальным судом на том основании, что она не была подана в установленные законом сроки (см., среди прочих прецедентов, Решение Европейского суда по делу «Бен Салах Адраки против Испании» (Ben Salah Adraqui v. Spain) от 27 апреля 2000 г., жалоба № 45023/98). В настоящем деле довод о равенстве перед законом и запрете дискриминации был выдвинут в Государственном совете Бельгии, и высшая инстанция отклонила его в связи с тем, что он был представлен с пропуском установленного срока (см. выше § 30). Соответственно, данная часть жалобы в любом случае должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

1. решил объединить в одно производство жалобы № 3989/07 и 38353/07;

2. объявил жалобу заявителей в части, касающейся нарушений пункта 1 статьи 6 Конвенции и права на справедливое судебное разбирательство, приемлемой для рассмотрения по существу, а остальную часть жалоб неприемлемой;

3. постановил, что нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции места не имело.

Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 20 сентября 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Стэнли НАЙСМИТ

---