Статья 32. Основания прекращения права собственности на землю, прав владения и использования земли и права аренды землиПостановление ЕСПЧ от 16.06.2015

Районные или городские советы народных депутатов, предоставляющие право собственности на земельный участок или на его часть, права владения и пользования землей или право на ее аренду, прекращают эти права в следующих случаях:

1. добровольный отказ или отчуждение земельного участка его собственником;

2. истечение срока, на который был предоставлен земельный участок;

3. прекращение деятельности предприятия, учреждения, организации или крестьянского хозяйства;

4. использование земли для иных целей, чем цель отведения;

5. прекращение трудовых отношений, на основании которых был предоставлен земельный надел, за исключением случаев, предусмотренных законом;

6. несоблюдение условий арендного соглашения;

7. неуплата земельного налога или невнесение арендной платы, предусмотренных законодательством или соглашением об аренде земли в течение двух последовательных лет без уважительных причин;

8. неиспользование в течение года без уважительных причин земельного участка, выделенного для сельскохозяйственного производства, или неиспользование в течение двух лет без уважительных причин земельного участка, выделенного для несельскохозяйственного производства;

9. необходимость изъятия земельных участков для государственных или общественных нужд;

10. переход права собственности на здания или сооружения или переход права оперативного управления в их отношении;

11. смерть владельца или пользователя.

Законодательство Азербайджанской Республики может предусматривать иные основания для прекращения права собственности на земельный участок, прав владения и пользования землей или права на ее аренду...».

96. Статья 42 Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, г. Гаага, 18 октября 1907 г. (далее — Гаагская конвенция 1907 года) определяет военную оккупацию следующим образом:

«Территория признается занятою, если она действительно находится во власти неприятельской армии. Занятие распространяется лишь на те области, где эта власть установлена и в состоянии проявлять свою деятельность».

Соответственно, оккупация в значении Гаагской конвенции 1907 года существует, когда государство действительно осуществляет власть над территорией или частью территории неприятельского государства. Требование о действительной власти широко признается синонимом эффективного контроля.

Военная оккупация считается существующей на территории или части территории, если могут быть доказаны следующие элементы: присутствие иностранных войск, которые могут осуществлять эффективный контроль без согласия суверена. Согласно распространенному экспертному мнению физическое присутствие иностранных войск является обязательным требованием к оккупации, то есть оккупация невозможна без «сапог на земле», следовательно, сил, осуществляющих морской или воздушный контроль за счет морской или воздушной блокады, недостаточно.

97. Правила международного гуманитарного права прямо не регулируют вопрос о воспрепятствовании в доступе к жилищам или имуществу. Однако статья 49 Конвенции [N IV] о защите гражданского населения во время войны от 12 августа 1949 г. (Четвертой Женевской конвенции) рассматривает вопросы принудительного перемещения на оккупированные территории или с них. Она устанавливает следующее:

«Воспрещаются по каким бы то ни было мотивам угон, а также депортирование покровительствуемых лиц из оккупированной территории на территорию оккупирующей державы или на территорию любого другого Государства независимо от того, оккупированы они или нет.»

Однако оккупирующая держава сможет произвести полную или частичную эвакуацию какого-либо определенного оккупированного района, если этого требуют безопасность населения или особо веские соображения военного характера. При таких эвакуациях покровительствуемые лица могут быть перемещены только вглубь оккупированной территории, за исключением случаев, когда это практически невозможно. Эвакуированное в таком порядке население будет возвращено обратно в свои дома немедленно после того, как боевые операции в этом районе будут закончены.

Оккупирующая держава, приступая к этим перемещениям или эвакуациям, должна, в пределах возможности, обеспечить покровительствуемым лицам надлежащие помещения; эти перемещения должны производиться в удовлетворительных условиях с точки зрения безопасности, гигиены, здоровья и питания. Члены одной и той же семьи не будут разлучены.

Как только эти перемещения или эвакуации будут осуществлены, о них должно быть сообщено державе-покровительнице.

Оккупирующая держава не сможет задерживать покровительствуемых лиц в районе, особенно подвергающемся опасностям войны, если этого не требуют безопасность населения или особо веские соображения военного характера.

Оккупирующая держава не сможет депортировать или перемещать часть своего собственного гражданского населения на оккупированную ею территорию».

Статья 49 Четвертой Женевской конвенции применяется на оккупированной территории в отсутствие конкретных норм относительно принудительного перемещения на территорию стороны конфликта. Тем не менее право перемещенных лиц «на добровольное безопасное возвращение в свои жилища или места обычного проживания, как только причины их перемещения перестают существовать», считается нормой обычного международного права (см. норму 132 Исследования МККК об обычном международном гуманитарном праве), которая применяется к любой территории.

A. Организация Объединенных Наций

98. «Принципы по вопросам реституции жилья и имущества беженцев и перемещенных лиц» («Principles on Housing and Property Restitution for Refugees and Displaced Persons») (Комиссия по правам человека, Подкомиссия по поощрению и защите прав человека, 28 июня 2005 г., E/CN.4/Sub.2/2005/17, Annex) являются наиболее полными стандартами по вопросу. Они также известны как Принципы Пиньейру. Цель этих принципов, которые опираются на существующее международное право прав человека и гуманитарное право, заключается в создании международных стандартов и практических руководств для государств, органов ООН и широкого международного сообщества в том, как разрешать сложные правовые и технические вопросы, сопровождающие жилищную и имущественную реституцию.

Они, inter alia, предусматривают следующее:

«...2. Право на реституцию жилья и имущества»

2.1. Все беженцы и перемещенные лица имеют право на возвращение им любого жилья, земли и/или имущества, которого они были произвольно или незаконно лишены, либо на получение компенсации за любое жилье, землю и/или имущество, которые фактически не могут быть возвращены, согласно установлению независимого, беспристрастного трибунала.

2.2. Государства должны наглядно уделять первоочередное внимание праву на реституцию как предпочтительному средству правовой защиты в случае перемещения и как одному из ключевых элементов восстановления справедливости. Право на реституцию существует в качестве отдельного права и никоим образом не умаляется практическим возвращением или же невозвращением беженцев и перемещенных лиц, могущих претендовать на реституцию жилья, земли и имущества.

3.1. Каждый человек имеет право на защиту от дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, инвалидности, рождения или иного обстоятельства.

3.2. Государства обеспечивают, чтобы де-факто и де-юре дискриминация по вышеуказанным признакам была запрещена и чтобы все люди, включая беженцев и перемещенных лиц, считались равными перед законом...

12. Национальные процедуры, институциональные структуры и механизмы

12.1. Государства создают и поддерживают справедливые, своевременные, независимые, транспарентные и недискриминационные процедуры, институциональные структуры и механизмы для рассмотрения и удовлетворения претензий, связанных с реституцией жилья, земли и имущества, и для исполнения соответствующих вынесенных решений...

12.5. В случаях, когда отмечается общее несоблюдение принципа господства права или когда государства неспособны приводить в действие процедуры, институциональные структуры и механизмы, необходимые для содействия реституции жилья, земли и имущества на справедливой и своевременной основе, государства обращаются с просьбой о технической помощи и сотрудничестве к соответствующим международным учреждениям для установления временных режимов в целях создания в интересах беженцев и перемещенных лиц процедур, институциональных структур и механизмов, необходимых для обеспечения эффективных средств правовой защиты в виде реституции...

12.6. Государства интегрируют процедуры, институциональные структуры и механизмы реституции жилья, земли и имущества в мирные соглашения и соглашения о добровольной репатриации...

13. Доступность процедур подачи и рассмотрения претензий в связи с реституцией

13.1. Каждому человеку, который был произвольно или незаконно лишен жилья, земли и/или имущества, обеспечивается возможность для обращения с претензией о реституции и/или компенсации в независимый и беспристрастный орган для принятия решения по его претензии и для получения уведомления о таком решении. Государства не устанавливают никаких предварительных условий для подачи претензии о реституции...

13.5. Государства прилагают усилия к созданию во всех затронутых районах, где в данное время проживают потенциальные заявители, центров и бюро по рассмотрению претензий о реституции. Чтобы содействовать обеспечению максимального доступа для пострадавших, претензии о реституции следует разрешать подавать по почте или по доверенности, а также лично...

13.7. Государства разрабатывают бланки претензий, которые являлись бы простыми и удобными для понимания и использования...

13.11. Государства обеспечивают, чтобы лицам, желающим подать претензию о реституции, предоставлялась надлежащая, по возможности бесплатная, правовая помощь...

15. Регистрационные и учетные документы, подтверждающие право на владение жильем, землей и имуществом

...15.7. В случаях массового перемещения, когда существует мало документальных доказательств в отношении собственности или посессорных прав, государства могут, в конечном счете, исходить из того, что лица, покидающие свои дома в определенный период, характеризующийся насилием или бедствием, делают это по причинам, связанным с насилием или бедствием, и поэтому имеют право на реституцию жилья, земли и имущества. В таких ситуациях административные и судебные власти могут независимо проводить установление фактов, связанных с документально не подтвержденными претензиями о реституции...

21. Компенсация

21.1. Все беженцы и перемещенные лица имеют право на полную и эффективную компенсацию в качестве неотъемлемой части процесса реституции. Компенсация может предоставляться в денежной или натуральной форме. В целях соблюдения принципа восстановления справедливости государства обеспечивают, чтобы средство правовой защиты в виде компенсации использовалось лишь в тех случаях, когда средство правовой защиты в виде реституции фактически не является возможным, когда пострадавшая сторона сознательно и добровольно соглашается на компенсацию вместо реституции, или когда условия оговоренного мирного урегулирования предусматривают сочетание реституции с компенсацией...».

B. Совет Европы

99. Органы Совета Европы неоднократно рассматривали вопросы имущественной реституции внутренне перемещенным лицам (далее также — ВПЛ) и беженцам. Следующие резолюции и рекомендации имеют особое значение в контексте настоящего дела:

1. «Решение вопросов, касающихся имущества беженцев и перемещенных лиц» («Solving property issues of refugees and перемещенных лиц»), Резолюция Парламентской Ассамблеи (ПА) № 1708(2010)

100. Парламентская Ассамблея отметила, что в государствах — членах Совета Европы в положении перемещения оказались как минимум 2,5 миллиона беженцев и ВПЛ, в частности, на Северном и Южном Кавказе, на Балканах и в Восточном Средиземноморье и что проблема перемещенных лиц в Европе зачастую принимает затяжной характер, многие пострадавшие не могут вернуться на свою землю, в свои дома начиная с 1990-х годов и даже с более раннего времени (пункт 2). Она подчеркнула важность реституции:

«...3. Уничтожение, захват и конфискация оставленного имущества нарушают права соответствующих лиц, придают проблеме перемещенных лиц необратимый характер, затрудняют примирение и достижение мира. Поэтому реституция имущества, означающая восстановление имущественных прав и возвращение объектов недвижимости в фактическое владение бывших жильцов, оказавшихся на положении перемещенных лиц, или выплата им компенсаций являются одними из видов возмещения ущерба, что необходимо для восстановления прав этих людей и верховенства права.»

4. Парламентская Ассамблея считает, что реституция является оптимальным ответом на утрату возможности пользоваться жилищем, земельным участком и имуществом или права на владение ими, потому что только реституция, в отличие от других форм возмещения вреда, предоставляет выбор между тремя «долговременными решениями» проблемы перемещенных лиц: безопасное и достойное возвращение в родной дом, интеграция в общество на новом месте проживания или обустройство на другом месте проживания в стране происхождения или за рубежом...».

Парламентская Ассамблея далее сослалась на документы Совета Европы, а именно Конвенцию о правах человека, статью 31 пересмотренной Европейской социальной хартии и Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств, а также на Принципы Пиньейру, разработанные ООН, и призвала государства-члены принять следующие меры:

«...9. В свете вышеизложенного Ассамблея призывает государства-члены разрешать возникшие в результате произошедших конфликтов проблемы с жильем, землей и иным имуществом беженцев и ВПЛ исходя из „Принципов Пиньейру“, соответствующих документов Совета Европы и Рекомендации № Rec(2006)6 Комитета министров.»

10. С учетом соответствующих международных стандартов и накопленного опыта реституции имущества и осуществленных к настоящему времени в Европе программ компенсации потерь государствам-членам предлагается:

10.1) гарантировать своевременное и реальное возмещение ущерба в связи с утратой жилища, земли и иного имущества, оставленного беженцами и ВПЛ, или прав на владение ими, вне зависимости от ведущихся переговоров о разрешении вооруженных конфликтов или статуса конкретной территории;

10.2) обеспечить, чтобы возмещение причиненного ущерба носило форму реституции в виде подтверждения юридических прав беженцев и перемещенных лиц на принадлежавшее им ранее имущество и обеспечения возможности безопасно пользоваться таким имуществом или восстановления владения им. В случае, когда реституция невозможна, должна быть предоставлена адекватная компенсация в виде подтверждения ранее существовавших юридических прав на имущество и в виде денежной выплаты или предоставления имущества, в достаточной степени соизмеримого с его полной рыночной стоимостью, или в иной форме справедливого возмещения ущерба;

10.3) обеспечить, чтобы беженцы и перемещенные лица, не имевшие официально признанных прав на ранее принадлежавшее им имущество, но чье право владения оценивалось властями как действительное, получили равный и эффективный доступ к правовой защите и возмещению в связи с утратой имущества. Это особенно важно в ситуациях, касающихся социально незащищенных лиц или представителей меньшинств...

10.5) гарантировать, что причина отсутствия в своем жилище обладателей права на проживание в нем или его аренду, которые были вынуждены покинуть свое жилище, будет считаться уважительной вплоть до восстановления безопасных и достойных условий для возвращения;

10.6) обеспечить наличие быстрых, доступных и эффективных процедур предъявления претензий на возмещение ущерба. В тех местах, где люди постоянно оказывались на положении беженцев и утрачивали имущество, для оценки предъявляемых претензий следует учредить специальные третейские органы. Такие органы должны действовать по ускоренной процедуре, предусматривающей упрощенные требования к доказательным материалам и процессуальным нормам. В их сфере ведения должны находиться все виды имущества, имеющие отношение к удовлетворению потребностей перемещенных лиц в жилище и средствах к существованию, в том числе жилье, сельскохозяйственные угодья и имущество, используемое в целях предпринимательства;

10.7) обеспечивать независимость, беспристрастность и компетентность третейских органов, в том числе путем соответствующей регламентации их состава, которая может предусматривать участие иностранных членов...».

2. «О беженцах и перемещенных лицах в Азербайджане, Армении и Грузии» («Refugees and перемещенных лиц in Armenia, Azerbaijan and Georgia»), Резолюция Парламентской Ассамблеи (ПА) № 1497(2006)

101. В этой Резолюции Парламентская Ассамблея призвала Армению, Азербайджан и Грузию:

«...12.1) сосредоточить усилия на обеспечении мирного урегулирования конфликтов в регионе с целью создания условий для добровольного, достойного и безопасного возвращения беженцев и перемещенных лиц в родные места...»

12.4) уделять приоритетное внимание возвращению перемещенных лиц и в ходе переговоров делать все возможное, чтобы позволить этим людям безопасно вернуться на родину даже до достижения общего урегулирования...

12.15) развивать практическое сотрудничество в области расследования судьбы лиц, пропавших без вести, и содействовать возвращению документов, удостоверяющих личность, и реституции имущества, в частности, с использованием опыта решения аналогичных проблем на Балканах...».

3. Рекомендация № Rec(2006)6 Комитета министров к государствам-членам о внутренне перемещенных лицах

102. Комитет министров рекомендовал, в частности, следующее:

«...8. Внутренне перемещенные лица имеют право на уважение их собственности и имущества в соответствии с правом прав человека. В частности, внутренне перемещенные лица имеют право на возврат имущества, оставленного после их перемещения. Если внутренне перемещенные лица лишаются собственности, такое лишение дает право на адекватную компенсацию...».

103. Решением от 14 декабря 2011 г. Европейский Суд признал жалобу заявителей приемлемой для рассмотрения по существу. Он также рассмотрел шесть предварительных возражений, выдвинутых властями государства-ответчика в соответствии со статьей 35 Конвенции. Три из них о том, является ли вопрос предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, об отсутствии юрисдикции ratione temporis <1> и несоблюдении правила шестимесячного срока, соответственно, были отклонены. Три других возражения были отложены до рассмотрения существа жалобы и будут рассмотрены ниже в следующем порядке: исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты, статус жертвы заявителя и юрисдикция государства-ответчика в отношении данной территории.

---

<1> Ratione temporis (лат.) — ввиду обстоятельств, связанных с временем, критерий времени, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

A. Доводы сторон

1. Заявители

104. Заявители утверждали, что власти Армении препятствовали им как перемещенным лицам в возвращении в их жилища и что это отражало признанную официальную политику и, соответственно, административную практику. При таких обстоятельствах они не имели доступа к внутригосударственным средствам правовой защиты.

105. Кроме того, отсутствовали известные им средства правовой защиты — в Республике Армения или в «НКР» — которые могли быть эффективны в отношении их жалоб. Предположительно отсутствие внутригосударственных средств правовой защиты наиболее ясно демонстрировалось международными дискуссиями о праве на возвращение внутренне перемещенных лиц. Составляя одно из главных разногласий между сторонами продолжающихся переговоров Минской группы ОБСЕ, этот вопрос остался неразрешенным. Заявители не подавали «заявлений» о возвращении и задавались вопросом, существует ли орган, в который такое обращение могло быть подано. Предположительно обращение в любом случае было бы безрезультатным. Кроме того, с учетом отказа Республики Армения от любой причастности к событиям, связанным с конфликтом в Нагорном Карабахе, заявители утверждали, что было бы противоречием ожидать от них обращения к властям Республики Армения.

106. Заявители также настаивали на том, что власти государства-ответчика несут бремя доказывания существования средства правовой защиты и его эффективности в теории и на практике и, в частности, его успешного использования лицами, находящимися в сходном с ними положении. Они утверждали, что власти Армении не доказали это. Конкретно ни один из примеров дел, приведенных властями Армении в их объяснениях Палате в июле 2007 года, не относился к праву на возвращение для использования имущества или личной и семейной жизни. Только в объяснениях от июля 2012 года власти Армении указали на некоторые конституционные средства правовой защиты в Армении и «НКР» и утверждали, что заявители всегда могли посетить спорные территории, по крайней мере, для осуществления своих законных прав. Во взаимосвязи с более ранними объяснениями властей Армении, в которых эти средства правовой защиты не упоминались и где возвращение перемещенных лиц и их право на компенсацию ставились в зависимость от полного и окончательного урегулирования конфликта, объяснения 2012 года не представлялись достоверными. Кроме того, они не содержали примеров возмещения, действительно предложенного гражданам Азербайджана за нарушения того вида прав, которые затронуты в настоящем деле.

2. Власти Армении

107. Власти Армении утверждали, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку они не доказали, что приняли меры для защиты или восстановления их прав. В частности, заявители не обращались в какой-либо судебный или административный орган Республики Армения. Кроме того, указывая, что данные территории находились под юрисдикцией и контролем «НКР», власти Армении отмечали, что «НКР» имела все судебные и административные органы, способные защитить права лиц. Заявители предположительно могли получить визы в Армению и «НКР», чтобы требовать правовой консультации, даже бесплатной от «общественного защитника», и предъявить требования о реституции или компенсации против Вооруженных сил Армении и властей или «НКР» в независимых и объективных судах. Что касается Армении, эта возможность существовала после ратификации Конвенции в апреле 2002 года. Позиции, занятые в переговорах Минской группы ОБСЕ, касались возвращения всех перемещенных лиц и не имели отношения к ситуации лиц, желавших осуществлять свои законные права.

108. Кроме того, власти Армении утверждали, что Конституции и другие законы Армении и «НКР», в частности, их Земельные и Гражданские кодексы, защищали право лиц на имущество, предусматривали реституцию или компенсацию за лишение земли и не различали права граждан и иностранцев.

109. Чтобы показать эффективность внутригосударственных средств правовой защиты для лиц курдского или азербайджанского происхождения, власти Армении в июне 2007 года представили три судебных дела: одно по поводу амнистии осужденного, предположительно азербайджанского происхождения, одно по поводу мирового соглашения, достигнутого между курдом и его работодателем в споре по поводу невыплаченной зарплаты, и еще одно о споре между курдом и местной армянской администрацией по поводу продления договора аренды земли. Кроме того, власти Армении представили три дела, рассмотренных судами «НКР», которые подтверждали наличие эффективных судебных средств правовой защиты в этом регионе: два касались уголовного осуждения лиц армянской национальности, проживавших в «НКР», и еще одно относительно спора о наследовании между двумя частными лицами, по-видимому, армянской национальности.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

110. Как утверждали власти Азербайджана, власти государства-ответчика не исполнили свою обязанность указать, какие в Республике Армения или «НКР» существовали средства правовой защиты, которые могли быть эффективными при данных обстоятельствах, и не привели примера того, что перемещенный гражданин Азербайджана успешно использовал эти средства правовой защиты, хотя и не указанные. В этой связи власти Азербайджана отмечали, что Земельные кодексы Армении и «НКР» не содержали правил или механизмов, с помощью которых перемещенные лица при таких обстоятельствах, как у заявителей, могли добиться реституции или компенсации за имущество, которого они были лишены.

111. Кроме того, в свете общего контекста предположительно отсутствовала необходимость исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты из-за административных практик или особых обстоятельств. В частности, упоминались напряженность и враждебность в регионе, действие военного положения в Нагорном Карабахе и на других оккупированных территориях и преднамеренная политика поощрения армянских поселенцев к переезду, в том числе в Лачинский район.

112. Власти Азербайджана также утверждали, что любые средства правовой защиты, которые, по данным властей государства-ответчика, были доступными в судах Армении и внутригосударственных органах, по определению не были эффективными с учетом заявленного мнения Армении о том, что «НКР» была независимым государством, к юрисдикции и контролю которого следовало относить г. Лачин. Кроме того, территориальные рамки «декларации о независимости „НКР“ от сентября 1991 года исключали другие районы Азербайджана, оккупированные позднее, в том числе г. Лачин, относительно которых суды „НКР“ не могли осуществлять юрисдикцию с конституционной точки зрения.»

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость дополнительных сообщений

113. Прежде всего следует отметить, что 20 января 2014 г. — через две недели после продленного срока, установленного Европейским Судом для представления дополнительных документальных материалов — власти государства-ответчика предоставили несколько документов, включая два решения, которые предположительно признавали права собственности на частные дома и прилегающую землю, расположенные на спорных территориях, за двумя перемещенными истцами гражданами Азербайджана. Решения были вынесены в 2003 и 2005 годах соответственно «судом первой инстанции „Нагорно-Карабахской Республики“.»

114. 22 января 2014 г. Председатель Европейского Суда, проконсультировавшись с Большой Палатой, решил в соответствии с пунктом 1 правила 38 и пунктом 1 правила 71 Регламента Суда, что вышеупомянутые документы по причине несвоевременного представления не должны быть приобщены к материалам дела. Власти государства-ответчика не предоставили удовлетворительного объяснения по поводу того, почему документы не были предоставлены своевременно. Европейский Суд отмечает в этой связи, что властям государства-ответчика 8 июня 2006 г. было предложено предоставить письменные объяснения по делу и что им тогда и позднее предлагалось обратиться к вопросу исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Решения 2003 и 2005 годов в этих случаях не упоминались. Соответственно, данные документы не будут приняты во внимание.

2. Общие принципы исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты

115. Европейский Суд напоминает принципиальную важность того, что механизм защиты, созданный Конвенцией, является субсидиарным по отношению к внутригосударственным системам, гарантирующим права человека. Европейский Суд осуществляет надзор за исполнением государствами-участниками их обязательств в соответствии с Конвенцией. Он не может и не должен присваивать роль государств-участников, которые обязаны обеспечивать, чтобы закрепленные в ней основные права и свободы соблюдались и защищались на уровне страны. Таким образом, правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты составляет незаменимую часть функционирования этой системы защиты. Государства освобождаются от ответственности перед международным органом за свои действия до того, как они получили возможность урегулировать дела в рамках своей собственной правовой системы, и те, кто желает обратиться к надзорной юрисдикции Европейского Суда, что касается жалоб против государства, вначале обязаны использовать средства правовой защиты, предусмотренные внутригосударственной правовой системой (см. в числе других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., § 65, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV). Европейский Суд не устает подчеркивать, что не является судом первой инстанции. Он не имеет возможности, и это нецелесообразно для его функции международного суда, разрешать большое количество дел, требующих установления основных фактов или расчета денежной компенсации, которые в принципе и на практике должны являться сферой деятельности внутригосударственных судов (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции» (Demopoulos and Others v. Turkey), жалобы № 46113/99, 3843/02, 13751/02, 13466/03, 10200/04, 14163/04, 19993/04 и 21819/04, § 69, ECHR 2010, и Решение Европейского Суда по делу «Ниази Казали и Хакан Казали против Кипра» (Niazi Kazali and Hakan Kazali v. Cyprus) от 6 марта 2010 г., жалоба № 49247/08, § 132).

116. Европейский Суд изложил общие принципы, относящиеся к исчерпанию внутригосударственных средств правовой защиты, в ряде постановлений. В деле Акдивара и других (упоминавшемся выше) он указал следующее (дополнительные ссылки на дела в скобках удалены):

«...65. Европейский Суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, содержащееся в статье [35] Конвенции, обязывает лиц, желающих обратиться в международный судебный или третейский орган с жалобой против государства, предварительно использовать средства правовой защиты, предусмотренные их национальной правовой системой. Соответственно, государства освобождаются от обязанности отвечать перед международным органом за свои действия до того, как они получили возможность разрешить вопрос в рамках своей собственной правовой системы. Правило основано на предположении, отраженном в статье 13 Конвенции, с которой оно имеет близкое сходство, что эффективное средство правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения предусмотрено в национальной системе независимо от того, инкорпорированы положения Конвенции во внутригосударственное законодательство или нет. Таким образом, это является важным аспектом принципа, устанавливающего, что предусмотренный Конвенцией механизм защиты имеет субсидиарный характер по отношению к национальным системам защиты прав человека...»

66. Согласно статье [35] Конвенции при обычных обстоятельствах заявитель должен прибегнуть к средствам правовой защиты, которые доступны и достаточны для обеспечения возмещения в отношении предполагаемых нарушений. Существование средств правовой защиты должно быть достаточно определенным с точки зрения теории и практики, так как в противном случае они не будут обладать требуемой доступностью и эффективностью...

Статья [35] Конвенции также требует, чтобы жалоба, подаваемая в Европейский Суд, была представлена в соответствующий внутригосударственный орган хотя бы по сути с соблюдением формальных требований и сроков, установленных законодательством страны, и чтобы были использованы процедурные средства, способные предотвратить нарушение Конвенции...

67. Однако, как указывалось ранее, отсутствует обязанность прибегать к средствам правовой защиты, которые неадекватны или неэффективны. Кроме того, в соответствии с «общепризнанными нормами международного права» возможны особые обстоятельства, которые освобождают заявителя от обязанности исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, находящихся в его распоряжении... Правило также неприменимо, когда установлено существование административной практики, состоящей из повторения действий, несовместимых с Конвенцией, и официальной терпимости государственных органов, и ее характер делает разбирательство бесполезным или неэффективным...

68. В сфере исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты существует распределение бремени доказывания. Государство, ссылающееся на неисчерпание средств правовой защиты, обязано продемонстрировать Европейскому Суду, что средство правовой защиты в соответствующий период являлось эффективным и доступным теоретически и практически, то есть к нему имелся доступ, оно могло обеспечить возмещение в связи с жалобами заявителя и позволяло разумно рассчитывать на успех. Однако если эта обязанность доказывания исполнена, заявитель должен установить, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было фактически использовано или по какой-то причине являлось неадекватным и неэффективным при конкретных обстоятельствах дела или что существовали особые обстоятельства, освобождающие его от этого требования... Одна такая причина может заключаться в полной пассивности национальных властей перед лицом серьезных утверждений о неправомерном поведении или причинении вреда государственными агентами, например, когда они не предпринимают расследования или не оказывают помощь. В этих случаях можно сказать, что бремя доказывания вновь переходит, поэтому государство-ответчик должно показать, что им сделано в ответ на масштаб и серьезность обжалуемых вопросов.

69. Европейский Суд подчеркивает, что применение правила должно учитывать тот факт, что оно применяется в контексте механизма защиты прав человека, который согласились учредить Высокие Договаривающиеся Стороны. Соответственно, он признает, что статья [35] Конвенции должна применяться с определенной степенью гибкости и без излишнего формализма... Он также указывал, что правило исчерпания не является абсолютным и не может применяться автоматически; при рассмотрении вопроса о том, было ли оно соблюдено, необходимо учитывать конкретные обстоятельства каждого индивидуального дела (...) Это означает, среди прочего, что ему требуется реально учитывать не только существование формальных средств правовой защиты в правовой системе государства-участника, но и общий контекст, в котором они применяются, а также личные обстоятельства заявителей...».

3. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

117. Указав, что Республика Армения не имела юрисдикции в отношении Нагорного Карабаха и, в частности, Лачинского района, власти государства-ответчика утверждали, что заявителям могли предоставить возмещение судебные и административные органы Республики Армения и «НКР». Они ссылались на положения законодательства двух субъектов по поводу земельных споров, включая вопросы реституции и компенсации в случае незаконного владения другого лица. Они также представили заявления внутригосударственных судей и должностных лиц о том, что суды Армении и «НКР» являются независимыми и беспристрастными и готовы рассматривать дела, инициированные гражданами Азербайджана без дискриминации. Заявители и власти Азербайджана, со своей стороны, утверждали, что законы Армении и «НКР» не предусматривали возмещения для перемещенных лиц, которые были лишены имущества при обстоятельствах, сходных с ситуацией заявителей.

118. Европейский Суд находит, что для вопроса исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты он не нуждается в определении того, может ли Республика Армения считаться имеющей юрисдикцию над данной территорией и имеет ли такая юрисдикция влияние на действие ее внутригосударственных средств правовой защиты в вопросах реституции или компенсации за имущество, расположенное на спорных территориях. Причина в том, что власти государства-ответчика не доказали, что существует средство правовой защиты — в Армении или «НКР», — способное предоставить возмещение в отношении жалоб заявителя. Упоминавшиеся им правовые нормы имеют общий характер и не касаются конкретной ситуации лишения имущества в результате вооруженного конфликта или никаким образом не связаны с ситуацией, сходной с ситуацией заявителей. Что касается внутригосударственных решений, представленных в виде примера в июне 2007 года (см. § 109 настоящего Постановления), ни одно из них не относится к требованиям по поводу утраты жилищ или имущества лиц, перемещенных в контексте Нагорно-Карабахского конфликта.

119. Также следует отметить, что Республика Армения отрицала, что ее Вооруженные силы или иные органы участвовали в событиях, вызвавших жалобы в настоящем деле, или что Армения осуществляет — или когда-либо осуществляла юрисдикцию над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями. С учетом подобного отказа от участия или юрисдикции было бы неразумно ожидать от заявителей предъявления требований о реституции или компенсации в судах и внутригосударственных органах Армении. Следует также учитывать политический и общий контекст. Вследствие войны почти все азербайджанцы покинули спорные территории. Политическое решение конфликта не было достигнуто. Напротив, враждебная риторика лидеров Армении и Азербайджана, по-видимому, усилилась, нарушения режима прекращения огня периодически повторяются, и наращивание военного потенциала в регионе в последние годы усилилось. При таких обстоятельствах нереально, чтобы любое возможное средство правовой защиты в непризнанной «НКР» могло на практике обеспечить перемещенным азербайджанцам эффективное возмещение.

120. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что власти государства-ответчика не исполнили обязанности доказывания доступности заявителям средства правовой защиты, способного предоставить возмещение в части их конвенционной жалобы и имеющего разумные перспективы успеха. Таким образом, возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты отклоняется.

A. Доводы сторон

1. Заявители

121. Заявители утверждали, что они предоставили с жалобой и последующими объяснениями по делу документацию, которая являлась достаточным доказательством их личностей и того факта, что они владели или имели право пользования определенным имуществом на данной территории и что они проживали там, когда вынуждены были бежать в мае 1992 года. Заявители ссылались, в частности, на технические паспорта, показания свидетелей и счета на строительные материалы и строительные субсидии. Что касается технических паспортов, заявители утверждали, что паспорта во всех деталях отвечали формальным требованиям внутригосударственного законодательства в период, относящийся к обстоятельствам дела. Заявители пояснили, что противоречия между данными формуляра жалобы и сведениями в паспортах были вызваны дачей объяснений их представителю в тяжелых условиях в г. Баку в начале 2005 года во время краткой встречи. Первоначальные объяснения давались по памяти, в отсутствие доступа к документам, и, следовательно, информация, содержавшаяся в паспортах, была правильной и должна была быть принята во внимание. Заявители также утверждали, что паспорта являлись вторичным доказательством их владения. Кроме того, шестой заявитель предоставил первичное доказательство в форме выписки из протокола заседания совета народных депутатов Лачинского района от 29 января 1974 г., которое содержало решение о выделении ему земли. Когда они бежали, у них не было времени взять с собой все документы. Вместе с тем в то время отсутствовал централизованный земельный реестр, откуда они могли бы получить дополнительные документы.

122. Заявители сообщили, что в соответствии с Жилищным кодексом 1970 года и Земельным кодексом 1983 года <1> Азербайджанской ССР, действовавшими во время их бегства, гражданин имел право собственности на его личный дом и наследуемое право использования земельного участка в соответствии с целью его предоставления. Оба права предположительно составляли имущество в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Кроме того, Закон о собственности Азербайджанской Республики 1991 года упоминал земельный участок в качестве объекта личной собственности и, таким образом, давал заявителям законное ожидание того, что они станут собственниками земли.

---

<1> Имеются в виду Жилищный кодекс 1983 года и Земельный кодекс 1970 года (примеч. переводчика).

2. Власти Армении

123. Власти Армении утверждали, что за исключением шестого заявителя заявители не приложили к своей жалобе доказательств того, что они фактически имели имущество, не говоря об имуществе, расположенном на указанной территории, и что они владели им в соответствующий период. По мнению властей Армении, обращает на себя внимание, что, хотя все заявители утверждали, что бежали с пустыми руками, технические паспорта остальных пяти заявителей впоследствии возникли из ниоткуда. Кроме того, показания друзей и соседей, представленные в Европейский Суд, были основаны на слухах. В отношении всех заявителей власти Армении утверждали, что они не доказали «вне всякого разумного сомнения», что они были теми лицами, за кого себя выдавали, проживали на указанных ими территориях или владели данным имуществом. В частности, предоставленные ими документы содержали многочисленные противоречия и неточности. Например, второй заявитель сначала утверждал, что проживал в селе Чираг, а затем что в селе Чирагли. Большинство технических паспортов, предоставленных в доказательство владения, содержали другие цифры относительно площади домов, чем указывали сами заявители. Власти Армении также утверждали, что технический паспорт — это документ, показывающий техническое состояние здания и более ничего, если его происхождение и источник не установлены.

124. Власти Армении также ставили под сомнение, имели ли заявители право на предполагаемое имущество, которое признавалось законодательством, действовавшим в 1992 году, или было удостоверено компетентным органом. В частности, при социалистической системе СССР до 1991 года земля находилась в исключительной собственности государства. В то время как Закон о собственности 1991 года признал возможность частной собственности, он не перевел землю, занятую отдельными лицами, в их частную собственность. В отношении индивидуальных землепользователей и арендаторов законодательство установило, что их права оформляются свидетельством, регистрируемым в земельном реестре, который ведет местный совет народных депутатов. Таким образом, на право на землю нельзя ссылаться в отсутствие такого зарегистрированного свидетельства. Кроме того, Земельный кодекс Азербайджана 1992 года устанавливал, что права пользователя или арендатора могли быть аннулированы в связи с неиспользованием земли в течение двух лет. Поскольку заявители не возвращались в Лачинский район после 1992 года, власти Армении полагали, что их предполагаемые права были прекращены до того, как Армения стала относиться к юрисдикции Европейского Суда в 2002 году. Предполагаемое законное ожидание заявителей стать собственниками земли также не было реальным ожиданием в 2002 году. Вместе с тем до этой даты предполагаемое имущество заявителей было передано другим лицам с внесением их имен в земельный реестр в соответствии с законами «НКР». Таким образом, заявители не имели «существующего имущества», а пытались восстановить имущество или получить компенсацию. Власти Армении утверждали, что отсутствовало внутригосударственное законодательство или судебное решение, которое порождало бы законное ожидание подобной реституции или компенсации. Однако в тех же объяснениях власти Армении указали, что «НКР» не принимала правовой акт, лишавший заявителей права въезда на территорию г. Лачина или права беспрепятственного пользования имуществом.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

125. Власти Азербайджана подчеркнули, что почти все перемещенные лица должны были быстро бежать из своих жилищ на оккупированных территориях и у них не было времени на сбор документов. В настоящее время было невозможно получить документы на имущество, поскольку документы, хранившиеся местными властями, и архивы, скорее всего, уничтожены. Тем не менее технический паспорт квалифицировался как «инвентарно-технический» документ, который косвенно устанавливал право на индивидуальный дом, если оригинальный документ отсутствовал. Данный документ являлся вторичным доказательством титула на дом и земельный участок, если его текст прямо упоминал документы, подтверждавшие имущественные права. Эта ссылка включалась в технические паспорта заявителей. Таким образом, в совокупности со свидетельскими показаниями и строительными счетами они доказывали, что заявители владели индивидуальными домами и имели право на использование выделенных им земельных участков. Указанные права все еще существуют.

126. Власти Азербайджана также отметили, что во время бегства заявителей частная собственность на индивидуальные дома защищалась действующим законодательством Азербайджанской ССР. Однако частная собственность не существовала в отношении земли, которая находилась в исключительной собственности государства. Все сделки с землей были запрещены, но земельные участки выделялись решением местного органа власти, совета народных депутатов в пользование граждан на определенный или неопределенный срок бесплатно. Право пользования, которое было наследуемым титулом, предоставлялось в таких целях, как индивидуальная застройка, то есть строительство домов, находившихся в частной собственности, а также выпас, заготовка сена и сельское хозяйство. Кроме того, Закон о собственности Азербайджанской Республики 1991 года, хотя еще не действовал в соответствующий период, усиливая у заявителей законное ожидание стать собственниками земли.

B. Мнение Европейского Суда

127. Рассмотрение вопроса о статусе жертвы заявителей имеет два аспекта. Прежде всего следует оценить, представили ли заявители достаточные доказательства их личностей и бывшего места жительства, а также наличия активов, которые они предположительно оставили. В этом случае необходимо определить, составляли ли эти активы «имущество» и способствовали ли образованию «жилищ» в соответствии с Конвенцией. Для разрешения второго вопроса важны внутригосударственная правовая квалификация или значение.

1. Общие принципы оценки жалоб, касающихся имущества и домов перемещенных лиц

128. Европейский Суд ранее рассматривал дела, касающиеся имущественных и жилищных прав лиц, перемещенных в результате международного или внутреннего вооруженного конфликта. Вопросы возникали в контексте оккупации Северного Кипра, действий сил безопасности в Турции и Российской Федерации, а также иных конфликтных ситуаций.

129. Европейский Суд впервые рассмотрел права перемещенных лиц в отношении их домов и имущества в Постановлении Большой Палаты по делу «Лоизиду против Турции» (Loizidou v. Turkey) (существо жалобы) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI. Заявительница утверждала, что является собственницей ряда участков земли на Северном Кипре. Власти Турции не ставили под сомнение действительность правоустанавливающих документов заявительницы, но утверждали, что она утратила право собственности на землю в силу статьи 159 Конституции «Турецкой Республики Северного Кипра» (далее — «ТРСК») 1985 года, которая признала все брошенное недвижимое имущество собственностью «ТРСК». Европейский Суд, учитывая, что «ТРСК» не была признана международным сообществом в качестве государства, не признал наличия у данного положения юридической силы и счел, что заявительница не могла считаться утратившей титул на имущество в результате ее применения (§§ 42 - 47).

130. В ряде дел, относящихся к вышеупомянутому конфликту, Европейский Суд установил наличие у заявителей «собственности» в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции на основе доказуемых данных, которые государство-ответчик не смогло убедительно опровергнуть, включая копии оригинальных правоустанавливающих документов, свидетельств о регистрации, договоров купли-продажи и подтверждений права собственности, выданных Республикой Кипр. Как пояснил заявитель по делу Соломонидеса (см. Постановление Европейского Суда по делу «Соломонидес против Турции» (Solomonides v. Turkey) от 20 января 2009 г., жалоба № 16161/90, § 31), его право собственности было зарегистрировано в районном земельном отделе. Однако во время турецкой военной интервенции он был вынужден бежать и не мог взять с собой правоустанавливающие документы. Власти Республики Кипр восстановили земельные книги и выдали справки о подтверждении права собственности. Эти свидетельства были наилучшим доказательством, доступным в отсутствие оригинальных записей или документов. Следует отметить, что в деле Савериадеса (см. Постановление Европейского Суда по делу «Савериадес против Турции» (Saveriades v. Turkey) от 22 сентября 2009 г., жалоба № 16160/90) причины, по которым заявитель не мог предоставить оригинальные правоустанавливающие документы, были специально приняты во внимание. Заявитель утверждал, что он был вынужден покинуть помещения, где хранились документы, в большой спешке и впоследствии не мог вернуться туда или иным образом забрать правоустанавливающие документы. Европейский Суд признал, что документы, предоставленные заявителем (такие как договор купли-продажи, справки о праве собственности и разрешение на строительство), обеспечивали доказуемые данные о том, что он имел право собственности на спорное имущество, и продолжил (§ 18):

«...Поскольку государство-ответчик не предоставило убедительные доказательства в качестве опровержения, и принимая во внимание обстоятельства, при которых заявитель был вынужден покинуть Северный Кипр, Европейский Суд полагает, что он имел „собственность“ в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции».

131. В деле Доана и других (см. Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции» ( Doðan and Others v. Turkey), жалобы № 8803 — 8811/02, 8813/02 и 8815 — 8819/02, ECHR 2004-VI (извлечения)), которое касалось принудительного выселения сельских жителей из зоны чрезвычайной ситуации на юго-востоке Турции и отказа в разрешении на возвращение в течение нескольких лет, государство-ответчик выдвинуло возражение о том, что некоторые заявители не предоставили правоустанавливающих документов, подтверждающих, что им принадлежало имущество в данном селе. Европейский Суд счел, что не было необходимо решать вопрос о том, имели ли заявители право собственности с точки зрения внутригосударственного законодательства в отсутствие правоустанавливающих документов. Вопрос, скорее, заключался в том, составляла ли в целом экономическая деятельность, которая осуществлялась заявителями, «собственность», относящуюся к сфере действия статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Отвечая на вопрос утвердительно, он указал следующее (§ 139):

«...Европейский Суд отмечает, что не оспаривается, что все заявители проживали в деревне Бойдаш до 1994 года. Хотя они не имели зарегистрированной собственности, они владели домами, построенными на землях их предков, либо проживали в домах своих родителей и обрабатывали землю, принадлежащую последним. Европейский Суд далее отмечает, что заявители имели неоспоримые права на общие земли в деревне, такие как пастбище, выгон и лес, и что они зарабатывали на жизнь животноводством и вырубкой леса. Соответственно, по мнению Европейского Суда, все эти экономические ресурсы и доходы, которые заявители извлекали из них, могут быть квалифицированы в качестве „собственности“ для целей статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции».

132. Автономное значение концепции «собственности» было сформулировано во многих постановлениях и решениях Европейского Суда. В Постановлении Европейского Суда по делу «Енерилдыз против Турции» ( Öneryýldýz v. Turkey), жалоба № 48939/99, § 124, ECHR 2004-XII, оно было изложено таким образом:

«Европейский Суд напоминает, что концепция „собственности“, отраженная в первом абзаце статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, имеет автономное значение, которое не ограничивается правом собственности на материальное имущество и не зависит от формальной классификации во внутригосударственном законодательстве: необходимо исследовать вопрос о том, был ли заявитель наделен при совокупности обстоятельств дела титулом на материальный интерес, защищенный этим положением... Соответственно, как и материальное имущество, некоторые иные права и интересы, представляющие собой активы, могут также рассматриваться как „имущественные права“ и, таким образом, как „имущество“ по смыслу данного положения... Понятие „собственность“ не сводится к „существующей собственности“, но может охватывать активы, включая требования, в отношении которых заявитель может доказать, что он имеет как минимум „правомерное ожидание“ получения эффективного использования имущественного права...».

В указанном деле Европейский Суд счел, что жилье, незаконно возведенное на публичной земле возле свалки, в котором заявитель и его семья проживали беспрепятственно, хотя и без разрешения, но то же время уплачивая муниципальный налог и коммунальные платежи, представляло собой имущественный интерес, который фактически признавался властями и характер которого был достаточен для того, чтобы составлять собственность в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

133. Вопрос о том, обосновали ли заявители свое требование на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, также возник в ряде дел против Российской Федерации, когда дома или иное имущество заявителей были уничтожены в результате авианалетов на города, в которых они проживали. Например, в Постановлении Европейского Суда по делу «Керимова и другие против Российской Федерации» (Kerimova and Others v. Russia) от 3 мая 2011 г., жалобы № 17170/04, 20792/04, 22448/04, 23360/04, 5681/05 и 5684/05 <1>, § 293, Европейский Суд признал имущественные требования некоторых заявителей на основании выписок из жилищного кадастра, выданных городской администрацией после авианалета, которые свидетельствовали о том, что заявители были собственниками своих домов. Что касается заявителей, которые не предоставили каких-либо доказательств права, Европейский Суд установил их имущественные права на основании иных доказательств, таких как справка о месте жительства, выданная городской администрацией. Европейский Суд также счел вероятным, что документы, подтверждающие права заявителей на дома, были уничтожены во время авианалетов.

---

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 1/2013 (примеч. редактора).

134. В ситуациях, когда установлено, что заявитель являлся собственником дома, Европейский Суд не требовал предоставления дополнительных документальных доказательств его или ее проживания там, чтобы подтвердить, что дом представлял собой «жилище» в значении статьи 8 Конвенции. Например, в Постановлении Европейского Суда от 20 января 2009 г. по делу «Орфанидес против Турции» (Orphanides v. Turkey), жалоба № 6705/97, § 39, указано следующее:

«Европейский Суд отмечает, что государство-ответчик не представило каких-либо доказательств, способных поставить под сомнение утверждение заявителя о том, что на момент турецкого вторжения он постоянно проживал в Лапитосе и что его дом служил жилищем ему и его семье».

135. Однако, если заявитель не представляет каких-либо доказательств в отношении титула на имущество или факта проживания, его жалобы подлежат отклонению (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Лордос и другие против Турции» (Lordos and Others v. Turkey) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 15973/90, § 50, в котором Европейский Суд признал жалобу несовместимой ratione materiae <2> с положениями Конвенции в отсутствие доказательств права собственности, см. также вывод в отношении некоторых заявителей в вышеупомянутом деле «Керимова и другие против Российской Федерации»). В нескольких делах Европейский Суд напомнил, что заявители обязаны предоставить достаточные доказуемые данные в подтверждение своих жалоб. В Постановлении по делу «Дамаев против Российской Федерации» (Damayev v. Russia) от 29 мая 2012 г., жалоба № 36150/04 <1>, §§ 108 - 111, Европейский Суд счел, что заявитель, жалующийся на разрушение своего дома, обязан предоставить как минимум краткое описание данного имущества. Поскольку не было предоставлено документов или подробных требований, его жалоба была признана необоснованной. В качестве дополнительных примеров доказуемых данных о праве собственности на имущество или о факте проживания Европейский Суд упоминал такие документы, как документы на землю или имущество, выдержки из земельных или налоговых реестров, документы местной администрации, планы, фотографии и квитанции за ремонт, а также почтовые квитанции, свидетельские показания или любые иные относимые доказательства (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Прокопович против Российской Федерации» (Prokopovich v. Russia), жалоба № 58255/00 <2>, § 37, ECHR 2004-XI, и Решение Европейского Суда по делу «Эльсанова против Российской Федерации» (Elsanova v. Russia) от 15 ноября 2005 г., жалоба № 57952/00).

---

<2> Ratione materiae (лат.) — ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения, критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 2/2012 (примеч. редактора).

<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 8/2006 (примеч. редактора).

136. В итоге в прецедентной практике Европейского Суда выработался гибкий подход к доказательствам, которые должны быть представлены заявителями, утверждающими, что они утратили имущество и дом в ситуациях международного или внутреннего вооруженного конфликта. Европейский Суд отмечает, что подобный подход отражен в пункте 7 статьи 15 Принципов Пиньейру ООН (см. § 98 настоящего Постановления).

2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

137. В то время как заявители при подаче настоящей жалобы не предоставили документов об их личностях и местах жительства, они сделали это по требованию Большой Палаты Европейского Суда в апреле 2010 года. Документы включали свидетельства о рождении их самих и их детей, свидетельства о браке, паспорта СССР, трудовые документы и выписки из военных билетов (подробности см. §§ 33 - 57 настоящего Постановления). По мнению Европейского Суда, эти документы доказывают, что все заявители родились в Лачинском районе и что они жили и работали там, по крайней мере, большую часть жизни. С учетом сообщений заявителей — и в отсутствие данных о противоположном — они должны считаться проживавшими там со своими семьями во время, когда они бежали 17 мая 1992 г.

(b) Доказывание наличия собственности

138. Заявители утверждали, что они имели или защищали права на землю, дома и определенное движимое имущество, которые они были вынуждены оставить при бегстве. Неизвестно, сохранились ли дома, а движимое имущество, вероятно, более не существует. Таким образом, остались только земельные участки.

139. Первоначально только шестой заявитель предоставил документ, относящийся к имуществу, так называемый технический паспорт. Другие заявители предоставили это доказательство, только когда они отвечали на первые объяснения властей государства-ответчика. В дополнение к техническим паспортам все заявители предоставили свидетельские показания от бывших соседей, которые подтвердили, что заявители владели домами в соответствующих селах, а также показания представителей азербайджанской администрации г. Лачина. Шестой заявитель также предоставил решение о выделении земли, принятое Лачинским районным советом народных депутатов, а также счета на корма животных, строительные материалы и строительные субсидии.

140. Наиболее важными доказательствами, предоставленными заявителями, являются технические паспорта. Являясь официальными документами, они содержат чертежи домов и указывают, в частности, их размеры и количество комнат. Также указаны размеры земельных участков. Паспорта датированы периодом с июля 1985 года по август 1990 года и содержат имена заявителей. Представляется также, что паспорта включают ссылки на соответствующие решения о выделении земли.

141. С учетом объяснений властей Азербайджана Европейский Суд полагает, что технические паспорта заявителей должны рассматриваться как «инвентарно-технические документы», составляющие косвенное доказательство титула на дома и землю, которые к тому же соответствуют пункту 2.2 Инструкции 1985 года (см. § 92 настоящего Постановления). Кроме того, решение о выделении земли, предоставленное шестым заявителем, является первичным доказательством согласно пункту 2.1 Инструкции 1985 года. В то время как власти Армении оспаривали доказательную силу паспортов, полагая, что они доказывают техническое состояние здания и не более, Европейский Суд отмечает, что они не просто содержат технические характеристики данных домов, но и включают имена заявителей. При таких обстоятельствах они представляют prima facie доказательства <3> титула на имущество, которые принимались Европейским Судом во многих ранее рассмотренных делах.

---

<3> Доказательство prima facie — очевидное и достаточное доказательство, кажущееся достоверным при отсутствии опровержения (примеч. переводчика).

142. Достойно внимания, что за исключением пятого и шестого заявителей имеются противоречия между первоначальными описаниями домов заявителями и цифрами, указанными в технических паспортах, представленных на более поздней стадии разбирательства. Например, первый заявитель первоначально сообщал, что владел домом площадью 250 кв. м. Однако в техническом паспорте указывалась общая площадь дома 408 кв. м, жилая площадь 300 кв. м (и амбар площадью 60 кв. м, ранее не упоминавшийся). Четвертый заявитель сначала утверждал, что площадь дома составляла 165 кв. м, тогда как в паспорте была указана общая площадь дома 448 кв. м и жилая площадь 223 кв. м (имелся также не упоминавшийся ранее амбар площадью 75 кв. м). Заявители указывали, что информация, указанная в паспортах, является правильной, тогда как первоначальные сведения излагались по памяти на краткой встрече с их представителем, когда они не имели доступа к документам.

Европейский Суд может принять объяснение заявителей, и противоречия между первоначальными сведениями и техническими паспортами при имеющихся обстоятельствах не могут ставить под сомнение подлинность документов, в частности, цифры, первоначально приведенные заявителями, сопоставимы с размерами жилой площади, указанной в паспортах.

143. Заявители предоставили дополнительные доказательства prima facie относительно имущества, включая показания бывших соседей. Также ранее рассмотренные документы относительно личностей и мест жительства заявителей, которые утверждали, что они проживали в Лачинском районе, поддерживают их имущественные требования. Кроме того, в то время как все, помимо шестого заявителя, не предоставили правоустанавливающих документов или иных первичных доказательств, следует учесть обстоятельства, при которых они были вынуждены покинуть район, оставив его при военном нападении. Соответственно, принимая во внимание совокупность представленных доказательств, заявители достаточно обосновали свои утверждения о владении домами и землей в момент бегства.

(c) Относятся ли права заявителей к сфере действия статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и статьи 8 Конвенции

144. Остается определить, имели и имеют ли заявители права на имущество, которые защищены статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, и составляло ли имущество в совокупности с другими личными обстоятельствами заявителей их жилища в значении статьи 8 Конвенции. Как указывалось выше (см. § 132 настоящего Постановления), понятие «имущество» в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции является автономным и не зависит от формальной классификации во внутригосударственном законодательстве. Однако исходным пунктом рассмотрения является установление того, передавали ли внутригосударственные законодательство и практика права, защищенные Конвенцией, или признавали ли они их.

145. Прежде всего следует отметить, что, хотя земельное законодательство, введенное в действие вскоре после провозглашения независимости Азербайджана, впервые признало право частной собственности на землю, в этот период, то есть в мае 1992 года, процедура приватизации земли не была установлена. В любом случае не оспаривается, что заявители не подавали обращений, чтобы стать собственниками земли. Поскольку права, приобретенные лицами на основании ранее действовавшего законодательства, не были аннулированы в результате принятия законодательства о собственности 1991/1992 года, права заявителей на дома и землю, которыми они владели на момент своего бегства, должны оцениваться со ссылкой на законодательство Азербайджанской ССР.

146. В соответствии с советской правовой системой граждане имели право владеть жилыми домами, но отсутствовала частная собственность на землю, которая считалась государственной собственностью. Для Азербайджанской ССР (включая Нагорный Карабах, Лачинский район и другие прилегающие ныне оккупированные территории) эти правила были установлены Конституцией 1978 года, Земельным кодексом 1970 года и Жилищным кодексом 1983 года. Статья 10.3 Жилищного кодекса предусматривала право собственности на дома, а Земельный кодекс, особенно его статьи 4, 25, 27 и 28, установил правила и порядок выделения земли в пользование. Соответственно, дома, в которых заявители проживали в Лачинском районе, были частью их личного имущества, тогда как на земельные участки, на которых находились эти дома, они имели «право пользования». Как уже упоминалось (см. § 138 настоящего Постановления), движимое имущество: скот, ковры, автомобили, — которым заявители, по их утверждению, владели (право на них также было защищено законодательством Азербайджанской ССР), вероятно, было уничтожено во время военного нападения на г. Лачин или в последующие годы. Также неясно, были ли дома разрушены или они полностью или частично сохранились. Следовательно, принципиально важно рассмотреть значение «права пользования».

147. «Право пользования» было единственным титулом на землю, который могло приобрести частное лицо. Передаваемое местным советом народных депутатов право могло передаваться в нескольких различных целях, включая скотоводство и земледелие и — что особенно важно в контексте настоящего дела — строительство дома. Приобретатели были обязаны использовать земельные участки строго в тех целях, в которых они выделялись. «Право пользования» передавалось на неопределенный срок или временно. Таким образом, если лицо получало «право пользования» на неопределенный срок и соблюдало указанную цель использования, оно могло пользоваться землей пожизненно. Кроме того, данное право могло наследоваться.

Следовательно, нет сомнения в том, что «права использования», предоставленные заявителям, являлись охраняемыми правами, представляющими значительный экономический интерес. Хотя отсутствуют данные о том, что права заявителей имели временный характер, Европейский Суд в интересах полноты отмечает, что данный вывод применим к постоянному и временному «правам пользования». С учетом автономного значения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции «право пользования» землей составляло «имущество» в соответствии с этим положением. Этот вывод также применим к правам на жилые дома и движимое имущество.

148. В своих объяснениях, представленных 11 июля 2012 г., власти государства-ответчика указали, что права заявителей предположительно могли быть прекращены в силу подпункта 8 пункта 1 статьи 32 Земельного кодекса 1992 года, поскольку они не возвращались на свою землю после мая 1992 года и потому не использовали ее в течение двух последовательных лет. Власти Армении также утверждали, что в любом случае земля предоставлялась другим лицам в соответствии с законодательством «НКР». В поддержку второго утверждения они представили ряд документов земельного реестра «НКР» за 2000 и 2001 годы.

Что касается первого утверждения властей Армении, Европейский Суд отмечает, что прекращение прав на землю в соответствии со статьей 32 Земельного кодекса 1992 года требовало решения местного совета народных депутатов и, кроме того, это было возможно, если земля не использовалась без уважительной причины. Последнее едва ли можно считать применимым с учетом военного присутствия на соответствующих территориях с 1992 — 1993 годов. При таких обстоятельствах утверждение, которое является умозрительным, должно быть отклонено. Что касается второго утверждения властей Армении, не ясно, к какой земле или владельцам относятся предоставленные документы земельного реестра. Кроме того, это утверждение, по-видимому, противоречит высказыванию о том, что «НКР» не принимала правового акта, лишающего заявителей права беспрепятственного пользования имуществом. В любом случае данный вопрос уже был рассмотрен на стадии приемлемости в отношении юрисдикции Европейского Суда ratione temporis после такого же утверждения властей государства-ответчика. Оно было отклонено по следующим основаниям (см. § 102 Решения о приемлемости):

«На поздней стадии разбирательства власти Армении выдвинули довод о том, что власти „НКР“ в 1998 году приняли закон о приватизации и Земельный кодекс, которые прекратили земельные права заявителей и других лиц, покинувших оккупированные территории. Тексты этих законов не были представлены Европейскому Суду. В любом случае Европейский Суд отмечает, что „НКР“ не признана в качестве государства согласно международному праву странами или международными организациями. Ввиду этого упомянутые законы не могут считаться юридически действительными для целей Конвенции, и заявители не могут считаться утратившими свои предполагаемые права на данную землю в силу данных законов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Лоизиду против Турции“ (существо жалобы), §§ 42 - 47)».

149. Таким образом, на момент своего перемещения из Лачинского района заявители имели права на землю и дома, которые представляли собой собственность в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Ничто не свидетельствует о том, что эти права были впоследствии прекращены до или после ратификации Конвенции Арменией. Следовательно, их имущественные права до сих пор действительны. Поскольку заявители, соответственно, владеют существующим имуществом, нет необходимости рассматривать их довод о том, что они имели «законное ожидание» стать формальными собственниками своей земли после введения в действие Земельного кодекса 1992 года.

150. Кроме того, с учетом вышеизложенного вывода о том, что заявители проживали в Лачинском районе со своими семьями во время их бегства и зарабатывали там на жизнь, их земля и дома также должны считаться составляющими их «жилища» для целей статьи 8 Конвенции.

151. Отсюда следует, что возражение властей Армении по поводу статусов жертв заявителей подлежит отклонению.

A. Доводы сторон

1. Заявители

152. Заявители утверждали, что Республика Армения осуществляла эффективный контроль над Нагорным Карабахом и окружающими территориями, в частности, над Лачинским районом, поэтому обжалуемые вопросы относятся к юрисдикции Армении в соответствии со статьей 1 Конвенции. В качестве альтернативы такая юрисдикция следовала из власти или контроля Армении над данной зоной вследствие действующих там ее агентов. Заявители утверждали, что прецедентная практика Европейского Суда является устоявшейся, и ссылались, в частности, на дела «Лоизиду против Турции» (упоминавшееся выше), «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда, жалоба № 48787/99 <1>, ECHR 2004-VII) и «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда, жалоба № 55721/07, ECHR 2011). Что касается бремени доказывания, они утверждали, что тест «вне всякого разумного сомнения» неприменим, вместо этого в настоящем деле действует презумпция факта о том, что Армения имеет юрисдикцию над упомянутыми территориями, презумпция, которую власти государства-ответчика не опровергли.

---

<1> Опубликовано в «Путеводителе по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2004 год» (примеч. редактора).

153. Заявители утверждали, что военное участие Армении в Нагорно-Карабахском конфликте было значительным, о чем свидетельствовали многочисленные данные. Они, в частности, отмечали, что призывники из Армении служили в Нагорном Карабахе. Согласно вышеупомянутому докладу «Хьюман райтс уотч» 1994 года призывники из Армении направлялись в Нагорный Карабах и окружающие азербайджанские провинции, и военные силы из Армении принимали участие в борьбе в Азербайджане. Заявители также ссылались на высказывания различных политических лидеров и наблюдателей, указывавших на причастность армянской армии, включая вышеупомянутые заявления Роберта Кочаряна и Вазгена Манукяна (см. § 62 настоящего Постановления).

154. Заявители также указали в качестве доказательства участия Вооруженных сил Армении в военных действиях на захват большого количества их солдат азербайджанскими частями и повышенные требования к призыву в Армении в период, относящийся к обстоятельствам дела. Они также утверждали, что призывники армянской армии до сих пор направлялись для прохождения службы в Нагорном Карабахе и эта служба предоставляла офицерам и солдатам более высокое денежное содержание, чем если бы они служили в Армении, и что призывники не имели выбора относительно места службы, в Армении или Нагорном Карабахе. В поддержку этого довода они ссылались, в частности, на несколько судебных и административных разбирательств, которые проходили в г. Степанакерте против армянского военного персонала и отказника из Армении от прохождения военной службы по убеждениям.

155. В дополнение к участию войск в конфликте Армения, как утверждают заявители, оказывала материальную помощь Нагорному Карабаху. Предположительно страна обеспечивала до 90% бюджета анклава в форме беспроцентных кредитов. Эти кредиты составляли финансовую помощь, которая способствовала эффективному контролю Армении над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями. Что касается Всеармянского фонда «Айастан», заявители утверждали, что он не может рассматриваться как отдельный орган, независимый от Правительства Армении, поскольку он был учрежден указом президента, в соответствии с его уставом Президент Армении являлся председателем совета попечителей и в состав этого совета входили несколько высших представителей Правительства Армении, Парламента, Конституционного суда и Центрального банка. Кроме того, его миссия заключалась в поддержке устойчивого развития Армении и Нагорного Карабаха.

156. Вместе с тем Республика Армения оказала и продолжала оказывать политическую поддержку Нагорному Карабаху. Многочисленные ключевые фигуры политики Армении имели тесные связи с политической жизнью Нагорного Карабаха и продолжали участвовать в ней. Например, в августе 1993 года Правительство Армении назначило Сержа Саргсяна, министра обороны Нагорного Карабаха, министром обороны Армении, а в 1998 году Роберт Кочарян стал Президентом Армении после того, как занимал должности премьер-министра и президента Нагорного Карабаха. В то же время, поскольку «НКР» оставалась не признанной международным сообществом, она зависела от Армении из-за политической поддержки и возможности вступления в отношения с другими государствами.

157. Заявители также утверждали, что в Нагорном Карабахе применялись многие законы Армении и армянский драм являлся основной валютой в обращении. Кроме того, жителям Нагорного Карабаха выдавались паспорта Армении для путешествий за границу.

2. Власти Армении

158. Власти Армении считали, что юрисдикция Республики Армения не распространялась на территорию Нагорного Карабаха и прилегающие территории, и предположительно Армения не имела и не могла иметь эффективный контроль над этими территориями или осуществлять там публичную власть. По их мнению, эффективный контроль предполагал детальное руководство или контроль над конкретными операциями контролируемого субъекта с возможностью начинать их и прекращать, а также определять их ход. Подчеркнув, что экстерриториальная юрисдикция составляла исключение из того принципа, что государство имеет юрисдикцию над собственной территорией, власти Армении утверждали, что бремя доказывания такого контроля возлагалось на заявителей в соответствии с высоким стандартом и что они не могли его исполнить, поскольку доказательства свидетельствовали об отсутствии влияния Армении на «НКР», не говоря о контроле. Власти Армении придерживались мнения о том, что дело Аль-Скейни (упоминавшееся выше) не имеет отношения к настоящим обстоятельствам, так как это постановление ссылалось на «власть и контроль государственного агента», неприменимые к фактам настоящего дела. Кроме того, чисто вспомогательная роль, которую играла Армения в отношении «НКР», фундаментально отличалась от количества турецких солдат, действовавших на севере Кипра, или количества российского военного арсенала, находившегося в Приднестровье (как установлено в делах Лоизиду, Илашку и других, упоминавшихся выше), и не составляла эффективного контроля в соответствии с любым разумным определением.

159. Власти Армении утверждали, что Армения не участвовала в данном военном конфликте. Нападение на г. Лачин 17 — 18 мая 1992 г., а также захват Шуши 9 мая осуществлялись силами обороны «НКР», которые на 90% состояли из жителей Нагорного Карабаха. Военные действия в действительности противоречили интересам Правительства Республики Армения, которое в то время вело переговоры о прекращении огня с лидерами Азербайджана, встреча проходила 8 — 9 мая в г. Тегеране. Тем не менее силы «НКР» считали необходимым захват этих двух городов для пресечения азербайджанских военных преступлений и открытия гуманитарного коридора в Армению.

160. Власти Армении также утверждали, что Армения не принимала участия в позднейших военных действиях. Это предположительно доказывал тот факт, что в международных документах отсутствовали упоминания участия Вооруженных сил Армении. В этих документах говорилось об участии «местных армянских сил». Власти Армении не принимали правовые акты, программы или иные официальные меры для участия в действиях. Данные действия полностью осуществляли силы обороны «НКР», которые были созданы в начале 1992 года, после принятия закона «НКР» о воинской повинности. Им помогали армянское население Нагорного Карабаха и окружающих территорий, а также добровольцы армянского происхождения из различных стран. Армения участвовала в войне, лишь поскольку она защищала себя от азербайджанских атак на территорию в пределах признанных границ Армении. Но поскольку Армения и «НКР» имели общего врага, их вооруженные силы сотрудничали в различных отношениях.

161. Армения в то время не имела военного присутствия в Нагорном Карабахе и на прилегающих территориях. Там не размещались военные отряды, части или органы. В Лачинском районе отсутствовали военные части вообще, так как г. Лачин находился на значительном расстоянии от границы «НКР» с Азербайджаном и отсутствовала необходимость содержания там войск. Не исключалась служба некоторых граждан Армении в силах обороны «НКР» на контрактной и добровольной основах. В соответствии с соглашением 1994 года о военном сотрудничестве, подписанным между Правительствами Армении и «НКР», призывники из Армении при их согласии могли проходить военную службу в «НКР» и наоборот, а также участвовать в военных учениях, организованных в «НКР» или Армении. Правовые разбирательства с участием призывников из Армении, служивших в «НКР», имели простое объяснение: в соответствии с соглашением 1994 года уголовные обвинения против призывников из Армении рассматривались прокурорами Армении, а обвинения против карабахских призывников рассматривались властями «НКР». Однако лишь небольшое количество добровольных призывников из Армении служило в Нагорном Карабахе, где они, кроме того, находились под прямым командованием сил обороны «НКР».

162. Власти Армении также отмечали, что «НКР» с самого начала ее создания осуществляла политическую, социальную и финансовую деятельность независимо. Армения не оказывала экономическую помощь «НКР» за исключением того, что в течение ряда лет она предоставляла «НКР» долгосрочные кредиты для осуществления конкретных проектов, включая восстановление школ и других образовательных учреждений и предоставление финансовой поддержки семьям убитых солдат. Подобную помощь оказывали и другие страны. Кроме того, в развитии «НКР» огромную роль играл Всеармянский фонд «Айастан». Его основной миссией было оказание финансовой помощи Армении и «НКР» с использованием ресурсов армянской диаспоры. Хотя в совете попечителей были представители Армении, большинство членов происходили из армянской диаспоры и «НКР». Программа фонда не определялась властями Армении, и часто доноры сами решали, на какие проекты должны расходоваться их деньги. Единственная правительственная помощь фонду состояла в предоставлении бесплатных помещений в здании правительства в г. Ереване. Таким образом, это был не инструмент контроля, а неполитическая благотворительная организация, которая предоставила «НКР» 111 000 000 долларов США на строительство школ и больниц, реконструкцию дорог и сел, содействие культурной жизни и поддержку труда и образования для бедных. Ресурсы поступали от других фондов и международных организаций. Благотворительность и международные инвестиции в «НКР» ежегодно составляли 20-30 и 30-40 млн. долларов США соответственно.

163. По мнению властей Армении, «НКР» являлась суверенным независимым государством, обладающим всеми характеристиками независимого государства в соответствии с международным правом. Она осуществляла контроль и юрисдикцию над Нагорным Карабахом и прилегающими к нему территориями. Только законы и другие правовые акты «НКР» применялись на этих территориях, и для «НКР» было нормальной практикой заимствовать некоторые законы в Армении. «НКР» имела собственную судебную систему, которая функционировала совершенно независимо. В «НКР» проводились политические выборы, и тот факт, что некоторые лица занимали высокие политические должности в «НКР» и Армении, не был необычным в первые дни независимости обеих стран. Политическая поддержка Армении сводилась к участию в переговорах, проводимых в рамках Минской группы ОБСЕ с целью урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта. Паспорта «НКР» использовались ее гражданами, которые имели политические права и гражданские обязанности на основе их гражданства. Паспорта Армении выдавались только некоторым жителям Нагорного Карабаха, чтобы дать им возможность выезжать за границу. В «НКР» имели хождение несколько валют, а не только армянский драм.

164. Власти Армении также утверждали, что для рассмотрения Европейским Судом проблемы юрисдикции имели значение факты, датирующиеся маем 1992 года («вопрос причинной связи») и периодом после апреля 2002 года («вопрос юрисдикции»). Данные после 2002 года свидетельствуют, что Республика Армения и «НКР» являлись дружественными странами, имеющими много общего и тесные экономические и социальные связи, военный союз и общую национальность. Армения имела некоторое влияние, поскольку периодически оказывала финансовую и другую помощь «НКР». В качестве доброго соседа и союзника она помогала поддерживать со своей стороны гуманитарный коридор в Лачинском районе. Однако Республика Армения и «НКР» были разными странами.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

165. Власти Азербайджана согласились с заявителями в том, что Республика Армения осуществляла эффективный контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями, включая Лачинский район. Они ссылались на заявления различных международных и неправительственных организаций и Госдепартамента США, а также многих политических лидеров, которые указывали, что в начале 1990-х годов Вооруженные силы Армении, стоявшие за сепаратистскими карабахскими силами, оккупировали Нагорный Карабах, а также г. Лачин и другие прилегающие территории и что данные территории оставались оккупированными Арменией, которая размещала там солдат. В последнем отношении они ссылались на дела Европейского Суда «Харутюнян против Армении» (Harutyunyan v. Armenia) (жалоба № 36549/03, ECHR 2007-III) и «Залян, Саргсян и Серобян против Армении» (Zalyan, Sargsyan and Serobyan v. Armenia) (упоминавшееся выше). «НКР» не являлась независимым государством, как утверждали власти государства-ответчика, а была подчинена местной администрации, существующей благодаря военной и иной поддержке, оказываемой Арменией. Предположительно было немыслимо, чтобы силы обороны «НКР» существовали в любой различимой форме без обширной поддержки Армении, выражавшейся, например, в оружии, снаряжении, подготовке и вдобавок в постоянном предоставлении высокозначимого процента, если не реального большинства солдат, дислоцированных на оккупированных территориях.

166. Власти Азербайджана также указывали, что «НКР» не могла существовать в политическом, экономическом или военном отношении без значительной поддержки, оказываемой Арменией. Они, в частности, подчеркивали тесные политические связи между Нагорным Карабахом и Республикой Армения, которые к тому же имели сильный личный элемент на высшем уровне. Кроме того, экономическая помощь, оказываемая Арменией, имела существенное значение для «НКР». Власти Армении ссылались на Всеармянский фонд «Айастан», который предположительно следовало рассматривать как орган государства Армения в отношении помощи, оказываемой Нагорному Карабаху. Фонд оказывал значительное влияние на «НКР» не только в финансовом, но и в социальном отношении. Предположительно его поддерживала политическая воля, усиливавшая экономическую зависимость Нагорного Карабаха от Армении и дополнительно связывавшая «НКР» с Арменией. Они также ссылались на государственные кредиты Армении, которые составляли основную часть бюджета «НКР». Кроме того, власти Азербайджана утверждали, что жители Нагорного Карабаха и окружающих территорий имели паспорта Республики Армения.

B. Мнение Европейского Суда

167. В то время как юрисдикционная компетенция государства является прежде всего территориальной, понятие юрисдикции в значении статьи 1 Конвенции не ограничено национальной территорией Высоких Договаривающихся Сторон, и ответственность государства может возникать по причине действий и бездействия их органов, производящих последствия вне их территории.

Статья 1 Конвенции предусматривает следующее:

«Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I... Конвенции».

1. Общие принципы экстерриториальной юрисдикции

168. Европейский Суд признавал осуществление экстерриториальной юрисдикции государством-участником, если это государство в результате эффективного контроля соответствующей территории и ее жителей за границей вследствие военной оккупации или за счет согласия, приглашения или уступки правительства этой территории реализует все или некоторые публичные полномочия, обычно осуществляемые этим правительством. Принципы изложены в нескольких делах, включая Илашку и других (упоминавшееся выше, §§ 311 - 319), Аль-Скейни и других (упоминавшееся выше, §§ 130 — 139) и «Катан и другие против Молдавии и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда, жалобы № 43370/04, 8252/05 и 18454/06 <1>, ECHR 2012 (извлечения)). Соответствующие выдержки из последнего Постановления приводятся здесь:

---

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2012 (примеч. редактора).

«...103. Европейский Суд разработал ряд четких принципов в своей прецедентной практике на основании статьи 1 Конвенции. Так, согласно этой статье обязательство, принятое государством-участником, сводится к „обеспечению“ (» reconnaître « во французском тексте) перечисленных прав и свобод лицам, находящимся под их собственной юрисдикцией (см. Постановление Европейского Суда по делу „Серинг против Соединенного Королевства“ (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., § 86, Series A, № 161, Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу „Банкович и другие против Бельгии и других“ (Bankovic and Others v. Belgium and Others), жалоба № 52207/99, § 66, ECHR 2001-XII). „Юрисдикция“ в соответствии со статьей 1 Конвенции является пороговым критерием. Осуществление юрисдикции является необходимым условием для возможности возложения на государство-участника ответственности за действия или бездействие, вменяемые ему, которые являются основанием жалобы на нарушение прав и свобод, провозглашенных в Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Илашку и другие против Молдавии и России“, § 311, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда „Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства“, § 130).»

104. Юрисдикционная компетенция государства имеет прежде всего территориальный характер (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства», § 86, упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других», §§ 61, 67, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации», § 312, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 131). Презюмируется, что юрисдикция, как правило, осуществляется в пределах территории государства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации», § 312, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, § 139, ECHR 2004-II). Напротив, действия государств-участников, осуществленные или породившие последствия за пределами их территории, могут приравниваться к осуществлению юрисдикции в значении статьи 1 Конвенции лишь в исключительных случаях (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других», § 67, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 131).

105. На данный момент Европейский Суд установил ряд исключительных обстоятельств, способных повлечь осуществление юрисдикции государством-участником за пределами своих территориальных границ. В каждом случае вопрос о том, существуют ли исключительные обстоятельства, требующие и оправдывающие вывод Европейского Суда об осуществлении государством экстерриториальной юрисдикции, должен разрешаться с учетом конкретных фактов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 132).

106. Одно исключение из принципа, согласно которому юрисдикция на основании статьи 1 Конвенции ограничивается собственной территорией государства, возникает, если в результате законных или незаконных военных действий государство-участник осуществляет эффективный контроль над областью вне данной государственной территории. Обязательство по обеспечению в этой области прав и свобод, предусмотренных Конвенцией, следует из факта такого контроля, независимо от того, осуществляется ли он непосредственно через вооруженные силы государства-участника или через подчиненную местную администрацию (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (Loizidou v. Turkey) от 23 марта 1995 г. (предварительные возражения), § 62, Series A, № 310, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), жалоба № 25781/94, § 76, ECHR 2001-IV, упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других», § 70, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации», §§ 314 - 316, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (существо жалобы), § 52, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 138). Если факт такого господства над территорией установлен, нет необходимости определять, осуществляет ли государство-участник доскональный контроль за политикой и действиями подчиненной местной администрации. То обстоятельство, что местная администрация существует благодаря военной и иной поддержке государства-участника, обусловливает ответственность этого государства за ее политику и действия. На контролирующее государство возлагается обязанность на основании статьи 1 Конвенции обеспечивать в зоне, находящейся под его контролем, всю совокупность материальных прав, предусмотренных Конвенцией и ратифицированными им Протоколами к ней. Оно будет нести ответственность за любые нарушения этих прав (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», §§ 76 - 77, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 138).

107. Вопрос о том, осуществляет ли государство-участник эффективный контроль над областью за пределами его собственной территории, является вопросом факта. При определении того, существует ли эффективный контроль, Европейский Суд прежде всего учитывает степень военного присутствия государства в соответствующей области (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (существо жалобы), §§ 16 и 56, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации», § 387). Также могут иметь значение другие признаки, такие как степень, в которой его военная, экономическая и политическая поддержки местной подчиненной администрации обеспечивает ее влияние и контроль над регионом (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации», §§ 388 - 394, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», § 139)...

115. ...Как демонстрирует вышеприведенное изложение прецедентной практики Европейского Суда, тест для установления существования «юрисдикции» на основании статьи 1 Конвенции никогда не был аналогичен тесту для установления ответственности государства за «международно-противоправные деяния» в соответствии с международным правом...».

2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

169. Прежде всего Европейский Суд полагает, что ситуация, существующая в Нагорном Карабахе и на прилегающих территориях, не связана с агентами Армении, осуществляющими полномочия и контроль над лицами за границей, как в порядке альтернативы утверждали заявители. По фактам дела следует разрешить вопрос о том, осуществляла ли или продолжает ли осуществлять Республика Армения эффективный контроль над упомянутыми территориями и может ли на нее в результате быть возложена ответственность за предполагаемые нарушения. Как отмечал Европейский Суд в деле Катана и других (упоминавшееся выше, § 107), эта оценка в первую очередь зависит от военного участия, но могут иметь значение и другие показатели, такие как экономическая и политическая поддержка.

170. Хотя заявители проживали в Лачинском районе, проблема юрисдикции касается не только этой зоны. Фактически г. Лачин — это одна из частей упомянутых территорий, которая расположена дальше всего от линии контакта с Азербайджаном. Район граничит с Нагорным Карабахом на востоке, районами Кельбаджар, Кубатлы и Джабраил на севере и юге и с Арменией на западе. Чтобы определить, имеет ли Армения юрисдикцию в настоящем деле, необходимо оценить, осуществляет ли она эффективный контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями в целом.

171. Кроме того, хотя ответственность за предполагаемое нарушение не может быть возложена на Армению на основании событий, которые имели место до 26 апреля 2002 г., даты ратификации Конвенции, факты, относящиеся к более ранним событиям, также могут быть приняты во внимание как показатель длящейся ситуации, сохранившейся после этой даты.

(a) Военное участие

172. Нагорно-Карабахский конфликт перерос в полномасштабную войну в 1992 году, но он начался за несколько лет до этого с призывами ко включению Нагорного Карабаха в состав Армении, исходящими от обоих субъектов. Через несколько дней, в декабре 1989 года, Верховный Совет Армянской ССР и Нагорно-Карабахский областной совет приняли совместную резолюцию «О воссоединении Нагорного Карабаха с Арменией», был принят совместный бюджет. Ясно, что с самого начала конфликта Армянская ССР и Республика Армения активно поддерживали требования о включении Нагорного Карабаха в состав Армении или, в качестве альтернативы, о его независимости от Азербайджана.

173. Материалы, доступные Европейскому Суду, не предоставляют — и невозможно ожидать, что предоставят — решающие доказательства относительно состава вооруженных сил, которые оккупировали Нагорный Карабах и семь прилегающих районов и обеспечивали контроль над ними с начала войны в первой половине 1992 года до прекращения огня в мае 1994 года. Например, в резолюциях Совета Безопасности ООН, принятых в 1993 году, в которых выражалась серьезная озабоченность по поводу напряженности между Арменией и Азербайджаном, упоминались вторжение и оккупация «местных армянских сил» и содержались призывы к Армении оказать влияние на «армян Нагорно-Карабахского региона» (см. § 59 настоящего Постановления). Тем не менее доклад «Хьюман райтс уотч» (см. § 60 настоящего Постановления) свидетельствует об участии Вооруженных сил Республики Армения в этот период. Министр обороны Армении в 1992 — 1993 годах Вазген Манукян признал это положение дел (см. § 62 настоящего Постановления).

174. Кроме того, по мнению Европейского Суда, трудно представить, что Нагорный Карабах — субъект с населением менее чем в 150 000 этнических армян — мог без существенной военной поддержки Армении создать в начале 1992 года силы обороны, которые против Азербайджана с примерно 7 млн. населения не только установили контроль над бывшей НКАО, но и до конца 1993 года захватили полностью или в большей части семь прилегающих районов Азербайджана.

175. В любом случае военное участие Армении в Нагорном Карабахе было в нескольких отношениях формализовано в июне 1994 года в результате заключения «Соглашения о военном сотрудничестве между правительствами Республики Армения и Нагорно-Карабахской Республикой» (см. § 74 настоящего Постановления). В дополнение к перечислению многих военных проблем, в которых субъекты должны были сотрудничать, соглашение особо предусматривает, что призывники Армении и «НКР» могут проходить военную службу в другом субъекте.

176. Позднейшие доклады и заявления подтверждают участие Вооруженных сил Армении в конфликте. Например, хотя и не повлекшие соглашения сторон «Пакетный вариант» и «Поэтапный» подход, выработанные в Минской группе ОБСЕ в 1997 году, указывали, что Вооруженные силы Армении должны быть отведены в пределы границ Республики Армения (см. § 61 настоящего Постановления). Подобные требования выдвигали Генеральная Ассамблея ООН в марте 2008 года (см. § 67 настоящего Постановления) и Европейский парламент в апреле 2012 года (см. § 70 настоящего Постановления). В январе 2005 года Парламентская Ассамблея Совета Европы, отметив оккупацию Вооруженными силами Армении «значительных частей территории Азербайджана», подтвердила, что независимость и выход какой-либо региональной территории из состава государства не могут быть достигнуты вследствие «фактической аннексии такой территории другим государством» (см. § 64 настоящего Постановления). В докладе ICG от сентября 2005 года заключалось на основании высказываний солдат и должностных лиц Армении, что «между Вооруженными силами Армении и Нагорного Карабаха существует высокая степень интеграции» (см. § 65 настоящего Постановления). Указания на службу солдат из Армении в «НКР» также имеются в делах, рассмотренных Европейским Судом и в других органах (см. §§ 76 и 77 настоящего Постановления).

177. Как Европейский Суд указывал в деле «Эль-Масри против Македонии» (El-Masri v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда, жалоба № 39630/09, § 163, ECHR 2012), он в принципе с осторожностью относится к заявлениям министров или других высокопоставленных лиц, поскольку они склонны к поддержке правительства, которое они представляют или представляли. Однако высказывания высокопоставленных должностных лиц, даже бывших министров и чиновников, которые играли центральную роль в данном споре, имеют особое доказательное значение, когда они признают факты или поведение, ставящие власти в неблагоприятное положение. Они могут быть истолкованы как форма признания (см. в этом контексте mutatis mutandis <1> Решение Международного суда по делу «Действия военных и полувоенных формирований на территории Никарагуа и вблизи ее границ» (дело «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки») (Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America)) (существо дела), Решение, ICJ Reports 1986, p. 14, § 64).

---

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

178. Соответственно, удивительно отметить заявления представителей Республики Армения, которые, по-видимому, идут вразрез с официальной позицией о том, что Вооруженные силы Армении не размещены в «НКР» или на прилегающих территориях. Уже упоминалось заявление бывшего министра обороны Манукяна (см. § 62 настоящего Постановления). Еще большее значение имеет речь, произнесенная действующим Президентом Армении Сержем Саргсяном перед руководителями Министерства обороны в январе 2013 года, в которой он провозгласил, что цель внешней политики Армении заключается в том, чтобы добиться правового признания победы, которой добилась «наша армия» в Нагорно-Карабахской войне (см. § 72 настоящего Постановления). Следует также отметить, что власти Армении в настоящем деле признали со ссылкой на соглашение о военном сотрудничестве 1994 года, что Вооруженные силы Армении и силы обороны «НКР» сотрудничают в оборонительном союзе.

179. Хотя Жирайр Сефилян не мог считаться официальным представителем Республики Армения, Европейский Суд учитывает заявление в интервью от октября 2008 года этого видного политического деятеля и бывшего военного командира, который служил во время войны: «Весь мир знает, что армия НКР является частью Вооруженных сил Армении» (см. § 68 настоящего Постановления).

Напротив, Европейский Суд отмечает, что заключение доктора Букур-Марку (см. § 73 настоящего Постановления) было заказано властями государства-ответчика и при данных обстоятельствах к нему следует подходить с осторожностью.

180. Количество солдат из Армении, служащих в «НКР», оспаривается. Власти государства-ответчика утверждали, что их было не более 1 500, тогда как заявители ссылались на цифры, приведенные IISS и ICG в 2002 — 2005 годах, которые указывали, что 8 000 или 10 000 солдат из Армении дислоцированы в Нагорном Карабахе (см. §§ 63 и 65 настоящего Постановления). Европейскому Суду не требуется разрешать этот вопрос, поскольку на основании многочисленных докладов и заявлений, изложенных выше, он находит установленным, что Республика Армения в результате своего военного присутствия и предоставления военного оборудования и специальных знаний была существенно вовлечена в Нагорно-Карабахский конфликт с раннего периода. Эта военная поддержка имела и имеет решающее значение для завоевания и продолжения контроля над данными территориями, и имеющаяся информация, в том числе не в последнюю очередь соглашение о военном сотрудничестве 1994 года, убедительно доказывают, что Вооруженные силы Армении и «НКР» в высокой степени интегрированы.

(b) Иная поддержка

181. Интеграция двух субъектов дополнительно доказывается количеством политиков, занявших высшие должности в Армении после того, как они занимали аналогичные должности в «НКР» (см. § 78 настоящего Постановления). Общая политическая поддержка, оказываемая «НКР» Арменией, также очевидна из заявлений, упомянутых выше в отношении военного участия Армении.

182. Власти Армении утверждали, что «НКР» имеет собственное законодательство и свои независимые политические и судебные органы. Однако ее политическая зависимость от Армении очевидна не только из упомянутого взаимообмена видными политиками, но также из того факта, что ее жители получают паспорта Армении для поездок за границу, поскольку «НКР» не признана ни одним государством или международной организацией (см. § 83 настоящего Постановления). В отношении законодательства и судебной власти имеются дополнительные данные об интеграции. Власти Армении признали, что несколько законов «НКР» заимствованы из законодательства Армении. Факты рассмотренного Европейским Судом дела «Залян, Саргсян и Серобян против Армении» (§ 76) показывают не только присутствие армянских войск в Нагорном Карабахе, но и деятельность агентов правоохранительных органов Армении и осуществление юрисдикции судов Армении на этой территории. Дело Григоряна (§ 77) содержит сходное указание.

183. Наконец, финансовая поддержка, оказанная «НКР» Арменией или через нее, является существенной. ICG сообщала, что в 2005 году бюджет «НКР» только на 26,7% покрывался собранными на месте доходами. «Межгосударственный кредит» Армении обеспечивал «НКР» значительные денежные суммы, в 2004 и 2005 годах в общей сложности 51 000 000 долларов США. Согласно ICG, ссылавшейся на официальные источники, кредит составлял 67,3% бюджета «НКР» в 2001 году и 56,9% в 2004 году. Хотя он действовал с 1993 года, на 2005 год кредит еще не погашался (см. §§ 80 и 81 настоящего Постановления).

184. Дополнительную помощь оказывает Всеармянский фонд «Аайастан», который, по данным властей Армении, направил примерно 111 000 000 долларов США на проекты в «НКР» с 1995 по 2012 год. Хотя фонд не является правительственным учреждением и его ресурсы состоят из индивидуальных пожертвований, заслуживает внимания, что он учрежден указом президента. Кроме того, Президент Армении по должности является председателем совета попечителей, в состав которого входят несколько действующих и бывших президентов и министров Армении и «НКР», а также другие видные деятели Армении. В то время как эти члены не составляют большинство, из состава совета ясно, что официальные представители Армении и их партнеры в «НКР» могут сильно влиять на деятельность фонда.

185. Действительно существенная финансовая помощь «НКР» оказывается также из других источников, включая Правительство США и прямые поступления от армянской диаспоры. Тем не менее вышеупомянутые цифры показывают, что «НКР» не могла бы выжить в экономическом отношении без значительной поддержки, исходящей от Армении.

(c) Заключение

186. Все вышеизложенное свидетельствует, что Республика Армения с первых дней Нагорно-Карабахского конфликта имела значительное и решающее влияние на «НКР», что два субъекта в высокой степени интегрированы почти во всех важных аспектах и что эта ситуация сохраняется по сей день. Другими словами, «НКР» и ее администрация существуют за счет военной, политической, финансовой и иной поддержки, оказываемой ей Арменией, которая, следовательно, осуществляет эффективный контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями, включая Лачинский район. Таким образом, обжалуемые вопросы относятся к юрисдикции Армении для целей статьи 1 Конвенции.

187. Соответственно, возражение властей Армении по поводу юрисдикции Республики Армения над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями должно быть отклонено.

188. Заявители жаловались, что полная утрата контроля над имуществом, а также всех возможностей его использования, продажи, завещания, залога, улучшения и применения представляла собой длящееся нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

A. Доводы сторон

1. Заявители

189. Заявители утверждали, что их права на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции были нарушены в результате прямого следствия осуществления государственной власти Республикой Армения. Заявители боялись, что их имущество было разрушено или разграблено вскоре после того, как они были вынуждены покинуть Лачинский район. Вместе с тем их жалоба касалась всего их имущества, включая землю, которая оставалась в г. Лачине и в отношении которой они по-прежнему имели право собственности или пользования. Заявители утверждали, что они постоянно были лишены доступа к своему имуществу и что это составляло вмешательство, которое не соответствовало закону. Кроме того, независимо от цели оккупации г. Лачина полное отстранение заявителей от их имущества и возможное его уничтожение без выплаты компенсации не могут рассматриваться как пропорциональные для достижения этой цели. Заявители не видели перспективы того, что им будет разрешено вернуться в местонахождение своего имущества или иное место на оккупированных территориях в обозримом будущем.

2. Власти Армении

190. Власти Армении утверждали, что ничто не препятствовало въезду заявителей в г. Лачин или близлежащие села, и в действительности они не пытались въехать на эти территории после предполагаемого бегства и не обращались к властям Армении или «НКР» с целью защиты или восстановления своих прав. Как уже упоминалось в отношении вопроса исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, позиция Армении в переговорах в рамках Минской группы ОБСЕ — согласно которой вопрос о возвращении перемещенных лиц может рассматриваться лишь после того, как будет достигнуто соглашение об окончательном урегулировании статуса «НКР» — относилась к перемещенным лицам как к группе и не имела отношения к лицам, имеющим возможность получить въездные визы при наличии законного основания для въезда в «НКР» или Армению. Поездка в «НКР» не была опасной, поскольку единственный открытый пункт въезда — дорога из г. Еревана в г. Степанакерт — расположен далеко от линии контакта. Власти Армении далее утверждали, что захват г. Лачина, так же как и г. Шуши, являлся законным актом самозащиты против военных преступлений, совершенных Азербайджаном, в частности, военных атак на г. Степанакерт. Было необходимо создать «гуманитарный коридор» в Армению, так как многие жители Нагорного Карабаха были убиты или находились под угрозой смерти от голода. Повторяя, что Республика Армения не несла ответственности за действия, обжалуемые заявителями, они утверждали, что требования статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции нарушены не были.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

191. Власти Азербайджана утверждали, что заявители не были высланы с соответствующих оккупированных территорий на основании какого-либо юридического акта, но были вынуждены бежать вследствие действий Вооруженных сил Армении. Их въезду на данные территории и использованию ими имущества по-прежнему физически препятствовали дислокация войск Армении и наличие мин на линии контакта, в то время как армянам предлагались различные стимулы, чтобы селиться на этих территориях. Подобное положение дел дополнительно подтверждалось позицией Армении относительно возвращения на переговорах в рамках Минской группы ОБСЕ. Предположительно, уровень и сила поддержки, оказываемые Арменией подчиненной местной администрации, не уменьшились, а даже увеличились со временем. Власти Азербайджана, таким образом, настаивали на том, что Республика Армения несет ответственность за длящееся нарушение прав заявителей на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

B. Мнение Европейского Суда

192. Прежде всего Европейский Суд ссылается на свой вышеприведенный вывод (см. § 149 настоящего Постановления), согласно которому, в то время как неясно, сохранились ли до настоящего времени дома заявителей, все они имеют существующие права на свои участки земли, которые составляют «собственность» в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Учитывая, что предмет обжалования относится к юрисдикции Республики Армения (см. § 186 настоящего Постановления), рассмотрению подлежит вопрос о том, несет ли Армения ответственность за нарушение имущественных прав заявителей.

193. Заявители были вынуждены покинуть г. Лачин, когда район подвергся военному нападению в мае 1992 года. Однако задачей Европейского Суда является не проверка этого события как такового, но определение того, было ли заявителям отказано в доступе к их имуществу после 26 апреля 2002 г., даты, в которую Армения ратифицировала Конвенцию, и испытали ли они в связи с этим длящееся нарушение своих прав. Имевшие ранее место события могут быть признаком, свидетельствующим о наличии такой длящейся ситуации.

194. Как было указано выше (см. §§ 119 - 121 настоящего Постановления), не было выявлено каких-либо эффективных внутригосударственных средств правовой защиты как в Республике Армения, так и в «НКР». Следовательно, заявители не имели доступа к каким-либо правовым средствам, с помощью которых они могли получить компенсацию за утрату имущества либо — что более важно в настоящем контексте — посредством которых они могли получить физический доступ к местам, в которых они проживали, и, следовательно, к оставленным имуществу и домам. Длящийся отказ в доступе дополнительно подтверждается утверждением властей государства-ответчика, хотя и недоказанным, согласно которому имущество заявителей и, по-видимому, имущество, принадлежащее иным перемещенным лицам, было передано администрацией «НКР» иным лицам, которые были внесены в земельный реестр.

195. Кроме того, по прошествии 20 лет после соглашения о прекращении огня лица, перемещенные во время конфликта, не могли вернуться в Нагорный Карабах и на прилегающие территории. Европейский Суд отмечает в этом отношении резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей ООН и Европейским парламентом (см. §§ 67 и 69 настоящего Постановления). По мнению Европейского Суда, для азербайджанцев не кажется реальным или хотя бы возможным возвращение на данные территории при обстоятельствах, преобладающих в течение этого периода, включая непрерывное присутствие войск Армении и поддерживаемых ею, нарушения соглашения о прекращении огня на линии контакта, общие враждебные отношения между Арменией и Азербайджаном и отсутствие видимых перспектив достижения политического решения.

196. Следовательно, имелось вмешательство в права заявителей на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку они в течение длительного времени не имели доступа к своему имуществу и вследствие этого утратили контроль над ним и возможность его использования (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции», § 63). Это представляет собой вмешательство в их право на уважение собственности.

197. Власти Армении утверждали, что захват г. Лачина и создание наземного коридора между Арменией и Нагорным Карабахом являлись законным актом самозащиты. Европейский Суд принимает во внимание утверждение о том, что Лачинский район имел военно-стратегическое значение и существовала необходимость доставлять продукты питания, лекарства и иные товары в Нагорный Карабах. Однако независимо от того, могли ли эти обстоятельства составлять оправдание для вмешательства в индивидуальные права жителей данной области, захват г. Лачина в мае 1992 года не имел прямого влияния на вопрос, который заключается в том, может ли рассматриваться в качестве оправданной невозможность для заявителей вернуться и являющееся следствием этого длительное отсутствие доступа к их имуществу.

198. Также Европейский Суд не считает, что длящиеся переговоры в рамках Минской группы ОБСЕ по вопросам, касающимся перемещенных лиц, обеспечивают правовую основу для вмешательства в права заявителей. Эти переговоры не освобождают власти Азербайджана от принятия иных мер, особенно если переговоры продолжаются в течение столь длительного времени (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции», § 64, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», § 188). В этой связи Европейский Суд ссылается на Резолюцию № 1708(2010) «Решение вопросов, касающихся имущества беженцев и перемещенных лиц» Парламентской Ассамблеи Совета Европы, которая, основываясь на относимых международных стандартах, призывает государства-члены «гарантировать своевременное и реальное возмещение ущерба в связи с утратой жилища, земли и иного имущества, оставленного беженцами и ВПЛ, или прав на владение ими, вне зависимости от ведущихся переговоров о разрешении вооруженных конфликтов или статуса конкретной территории» (см. § 100 настоящего Постановления).

199. Указания относительно того, какие меры государство-ответчик могло и должно принять для защиты имущественных прав заявителя, могут быть получены из относимых международных стандартов, в частности, из Принципов Пиньейру ООН (см. § 98 настоящего Постановления) и вышеупомянутой резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы. На настоящей стадии и до подписания всестороннего мирного соглашения представляется особенно важным установить механизм предъявления имущественных требований, который должен быть легкодоступным и обеспечивать процедуры, предусматривающие гибкие стандарты доказывания, позволяющие заявителю и иным лицам в его положении восстановить свои имущественные права и получить компенсацию в связи с утратой возможности пользования ими.

200. Европейский Суд полностью осведомлен, что государство-ответчик было вынуждено оказывать помощь сотням тысяч армянских беженцев и внутренне перемещенных лиц. Однако, хотя необходимость обеспечивать столь обширную группу людей требует значительных ресурсов, защита этой группы не освобождает государство-ответчика от его обязательств по отношению к иной группе, а именно к гражданам Азербайджана, таким как заявители, которые были вынуждены бежать в ходе конфликта. В этой связи Европейский Суд ссылается на принцип недискриминации, заложенный в статье 3 вышеупомянутых Принципов Пиньейру. Наконец, Европейский Суд отмечает, что рассматриваемая ситуация более не является чрезвычайной, но продолжает существовать в течение очень длительного периода.

201. В заключение, что касается периода, подлежащего проверке, то есть с 26 апреля 2002 г., не было названо ни одной цели, способной оправдать отказ заявителям в доступе к их имуществу и отсутствие компенсации за это вмешательство. Следовательно, Европейский Суд находит, что имело место длящееся нарушение прав заявителей в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, за которое несет ответственность Республика Армения.

202. Заявители утверждали, что невозможность их возвращения в Лачинский район включает длящееся нарушение также их права на уважение жилища и личной и семейной жизни. Они ссылались на статью 8 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

A. Доводы сторон

1. Заявители

203. Основа жалобы заявителей была в значительной степени та же, что и у жалобы, поданной в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции: они утверждали, что длящийся отказ властей государства-ответчика разрешить им возвратиться в Лачинский район нарушал также их права, предусмотренные статьей 8 Конвенции. В этом отношении они ссылались на дело «Кипр против Турции» (упоминавшееся выше). Отличая свое дело от ситуации в деле «Лоизиду против Турции» (упоминавшееся выше), заявители подчеркивали, что в отличие от дела Лоизиду они проживали много лет в Лачинском районе, построили там жилища, личную и семейную жизнь. Оправдания вмешательству в их права в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции предположительно отсутствовали.

2. Власти Армении

204. Доводы властей Армении также в значительной степени отражали их аргументы в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Кроме того, они утверждали, что, поскольку дома и другое имущество, предположительно принадлежавшее заявителям, были уничтожены в 1992 году, заявители не могли утверждать, что имели личную или семейную жизнь или жилище в этом районе после указанной даты. Чтобы подкрепить это утверждение, власти Армении уподобили ситуацию заявителей делу «Лоизиду против Турции» (упоминавшемуся выше) и сослались на вывод Европейского Суда (в § 66 Постановления): «[В]ряд ли можно отнести понятие „жилище“ в смысле статьи 8 Конвенции к земельному участку, на котором планировалось построить дом для последующего проживания в нем заявительницы. В равной степени это понятие нельзя использовать применительно к территории страны, где человек вырос и где когда-то жила его семья, однако сам он уже не живет». В любом случае, утверждали власти Армении, предполагаемое вмешательство соответствовало закону и было необходимо в демократическом обществе: обеспечивая «гуманитарный коридор», соединяющий «НКР» с внешним миром, контроль над Лачинским районом служил интересам национальной безопасности, общественного порядка и экономического благосостояния страны.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

205. Власти Азербайджана поддержали позицию заявителей.

B. Мнение Европейского Суда

206. Понятия «личная жизнь», «семейная жизнь» и «жилище» в соответствии со статьей 8 Конвенции, как и «имущество» в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, являются автономными, и их защита зависит не от классификации во внутригосударственном законодательстве, а от фактических обстоятельств дела. Как указывалось выше (см. §§ 137 и 150 настоящего Постановления), все заявители родились в Лачинском районе. До их бегства в мае 1992 года они жили и работали там всю жизнь или в течение большей ее части. Почти все они были женаты и имели детей в данном районе. Кроме того, они зарабатывали там на жизнь, и их предки жили на этом месте. Они также построили и владели домами, в которых жили. Таким образом, очевидно, что заявители длительно проживали и имели жилища в районе, и их ситуация противоположна ситуации заявительницы в деле «Лоизиду против Турции» (упоминавшемся выше). Заявители не избрали добровольно другое место жительства, а жили как внутренне перемещенные лица в г. Баку и других местах по необходимости. При обстоятельствах дела их принудительное перемещение и недобровольное отсутствие в Лачинском районе не могут считаться разрушающими их связь с районом, несмотря на длительность срока, прошедшего после их бегства.

207. По тем же причинам, которые изложены в контексте статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский Суд находит, что отказ в доступе к жилищам заявителей составляет неоправданное вмешательство в их право на уважение личной и семейной жизни, а также их жилищ.

208. Соответственно, Европейский Суд заключает, что имело место и продолжается нарушение прав заявителей, предусмотренных статьей 8 Конвенции, и что Республика Армения несет ответственность за это нарушение.

209. Заявители отмечали, что эффективные средства правовой защиты в отношении их жалоб не были им доступны. Они ссылались на статью 13 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

1. Заявители

210. Заявители утверждали, что средство правовой защиты не было доступно лицам, перемещенным с оккупированных территорий. Они указали, что, поскольку они не являлись армянами по национальности, им было совершенно бесполезно требовать возмещения от властей Республики Армения или «НКР». По их мнению, отсутствовало средство правовой защиты по их жалобам, которое было им доступно в теории и на практике. Отсутствие внутригосударственных средств правовой защиты стало еще более очевидным с учетом того факта, что вопрос о праве на возвращение внутренне перемещенных лиц составил одно из основных противоречий между сторонами продолжающихся мирных переговоров и, соответственно, остался неразрешенным.

2. Власти Армении

211. Власти Армении утверждали, что заявители располагали эффективными административными и судебными средствами в Республике Армения и «НКР», которые не различали перемещенных лиц и лиц с иным статусом. Что касается средств правовой защиты в «НКР», власти Армении сослались на выводы Европейского Суда в деле «Кипр против Турции» (упоминавшемся выше, § 98) и отмечали, что средства правовой защиты международно не признанного субъекта подлежат исчерпанию, если не может быть доказано их отсутствие или неэффективность. Власти Армении также сослались на аргументы и примеры дел, предоставленные относительно вопроса исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, и указали, что заявители не воспользовались доступными средствами правовой защиты и не предоставили доказательств того, что средства правовой защиты не существовали или были неэффективными.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

212. Власти Азербайджана в основном согласились с доводами, выдвинутыми заявителями. Кроме того, со ссылкой на дело «Доан и другие против Турции» (упоминавшееся выше, § 106) они утверждали, что Армения не только не предоставила эффективного средства правовой защиты, но и не провела расследования в отношении лиц, ответственных за отказ в доступе к имуществу и жилищам.

B. Мнение Европейского Суда

213. Европейский Суд уже установил нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и статьи 8 Конвенции в связи с продолжающимся отказом в доступе к имуществу и жилищам заявителей. Таким образом, жалобы заявителей являются «доказуемыми» для целей статьи 13 Конвенции (см. например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции», § 163).

214. Настоящая жалоба в значительной степени отражает те же или сходные элементы, которые уже были рассмотрены в контексте возражения об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд напоминает вышеизложенный вывод о том, что власти государства-ответчика не исполнили бремени доказывания доступности средства правовой защиты, способного предоставить заявителям возмещение в отношении их конвенционных жалоб и представляющего разумные перспективы успеха (см. § 120 настоящего Постановления). По тем же причинам Европейский Суд считает, что отсутствовало доступное эффективное средство правовой защиты в отношении отказа в доступе к имуществу и жилищам заявителей в Лачинском районе.

215. Соответственно, Европейский Суд заключает, что имело место и продолжается нарушение прав заявителей, предусмотренных статьей 13 Конвенции, и что Республика Армения несет ответственность за это нарушение.

216. Заявители утверждали, что в отношении вышеизложенных жалоб они подверглись дискриминации со стороны властей государства-ответчика по признаку национальной и религиозной принадлежности. Они ссылались на статью 14 Конвенции, которая гласит:

«Пользование правами и свободами, признанными в... Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

A. Доводы сторон

1. Заявители

217. Заявители полагали, что, если бы они были этническими армянами и христианами, а не азербайджанскими курдами и мусульманами, они не были бы принудительно перемещены из своих жилищ силами, за которыми стояла Армения. Они сослались на доклад Дэвида Аткинсона и резолюцию Парламентской Ассамблеи Совета Европы, согласно которой «военные действия, предшествовавшая им и широко распространенная этническая вражда привели к крупномасштабным выселениям по этническому признаку и созданию моноэтнических областей, что походит на ужасное понятие „этническая чистка“ (см. § 64 настоящего Постановления). В качестве альтернативы заявители указывали, что они подверглись косвенной дискриминации со стороны властей Республики Армения, поскольку действия, предпринятые военными Армении и поддерживаемыми армянами карабахскими силами, непропорционально затронули азербайджанских курдов, которые принадлежали к узнаваемой группе.»

2. Власти Армении

218. Власти Армении утверждали, что вопросы в соответствии со статьей 14 Конвенции не возникают, поскольку отсутствовали нарушения других статей, на которые ссылались заявители. В любом случае заявители не подверглись дискриминационному обращению, так как военные действия в г. Лачине имели целью только открытие «гуманитарного коридора» между Арменией и Нагорным Карабахом и не были направлены против жителей района, независимо от их национальной или религиозной принадлежности. Кроме того, курды никогда не подвергались дискриминации в Республике Армения или «НКР», и население примерно из 1 500 курдов, живущих в Армении, в настоящее время активно участвовало в общественной и политической жизни и пользовалось всеми правами.

3. Власти Азербайджана, третья сторона

219. Власти Азербайджана утверждали, что военные действия в «НКР» и прилегающих районах имели целью создание моноэтничной области. Они также отметили, что заявители и другие азербайджанские внутренне перемещенные лица были по-прежнему лишены возможности возвращения в свои жилища и к имуществу, тогда как армянам предлагались различные стимулы (включая бесплатное жилье, деньги, скот и налоговые льготы) для поселения на территории, особенно в г. Лачине. Третья сторона также указала, что азербайджанские курды отличаются от курдов, проживающих в Армении, тем, что они мусульмане, тогда как последние практикуют религию езидов.

B. Мнение Европейского Суда

220. Выводы Европейского Суда о нарушениях статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и статей 8 и 13 Конвенции в настоящем деле относятся к общей ситуации, которая включает бегство практически всех граждан Азербайджана, предположительно в большинстве мусульман, из Нагорного Карабаха и прилегающих территорий и невозможность возврата на эти территории. Таким образом, жалоба заявителей в соответствии со статьей 14 Конвенции по существу связана с другими жалобами. С учетом выводов о нарушениях других статей Европейский Суд полагает, что не возникает обособленных вопросов с точки зрения статьи 14 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», § 199, Постановление Европейского Суда по делу «Ксенидес-Арестис против Турции» (Xenides-Arestis v. Turkey) от 22 декабря 2005 г., жалоба № 46347/99, § 36, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Молдавии и Российской Федерации», § 160).

221. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

222. Заявители требовали компенсации материального ущерба в различных суммах, колебавшихся от 808 950 до 2 093 050 азербайджанских (новых) манатов (AZN), составлявших в общей сложности для шестерых заявителей 8 386 600 AZN. Эта сумма соответствует примерно 7 900 000 евро. Кроме того, они требовали 50 000 евро в пользу каждого из них в качестве компенсации морального вреда. Наконец, судебные расходы и издержки на 6 октября 2013 г. составляли 41 703 фунтов стерлингов 37 пенсов. Однако на слушании Европейского Суда 22 января 2014 г. представители заявителей просили назначить эксперта для оценки ущерба, который был причинен заявителям.

223. Власти Армении не согласились с требованиями заявителей.

224. С учетом исключительного характера настоящего дела Европейский Суд полагает, что вопрос применения статьи 41 Конвенции не готов к разрешению. Соответственно, его рассмотрение откладывается, и разбирательство дела будет возобновлено.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

1. отклонил 14 голосами «за» и тремя — «против» предварительное возражение государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты;

2. отклонил 15 голосами «за» и двумя — «против» предварительное возражение государства-ответчика о статусе жертв заявителей;

3. постановил 14 голосами «за» и тремя — «против», что обжалуемые вопросы относятся к юрисдикции Республики Армения, и отклонил предварительное возражение государства-ответчика по поводу юрисдикции;

4. постановил 15 голосами «за» и двумя — «против», что имело место длящееся нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;

5. постановил 15 голосами «за» и двумя — «против», что имело место длящееся нарушение статьи 8 Конвенции;

6. постановил 14 голосами «за» и тремя — «против», что имело место длящееся нарушение статьи 13 Конвенции;

7. постановил 16 голосами «за» и одним — «против», что не возникает обособленного вопроса в соответствии со статьей 14 Конвенции;

8. постановил 15 голосами «за» и двумя — «против», что вопрос о применении статьи 41 Конвенции не готов к разрешению и, соответственно:

(a) отложил рассмотрение указанного вопроса;

(b) предложил властям Армении и заявителям представить в течение 12 месяцев с даты уведомления о настоящем Постановлении письменные объяснения по данному вопросу и, в частности, уведомить Европейский Суд о любом соглашении, которое может быть ими достигнуто;

(c) отложил дальнейшее разбирательство дела и поручил Председателю Европейского Суда возобновить его при необходимости.

Совершено на английском и французском языках, вынесено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 16 июня 2015 г.

Председатель Большой Палаты Суда Дин ШПИЛЬМАНН

Заместитель Секретаря-канцлера Суда Майкл О'БОЙЛ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагаются следующие особые мнения:

(a) совпадающее особое мнение судьи Юлии Антоанеллы Моток;

(b) частично совпадающее и частично несовпадающее особое мнение судьи Инеты Зиемеле;

(c) частично несовпадающее особое мнение судьи Ханлара Гаджиева;

(d) несовпадающее особое мнение судьи Альвины Гюлумян;

(e) несовпадающее особое мнение судьи Паулу Пинту де Альбукерке.

Европейский Суд, которому предлагается разрешить один аспект многогранного и сложного спора с исключением других аспектов, неизбежно ставится в сложное положение. Тем не менее его решение должно быть ограничено исключительно предметом спора, определенным заявителями. Международный суд не может отказаться от решения на основании сложного политического контекста или продолжающихся Минских переговоров, non liquet <1> не может быть принята.

---

<1> Non liquet (лат.) — неясность, сомнительность (примеч. переводчика).

Настоящее Постановление имеет особое значение в связи с контекстом, Нагорно-Карабахским конфликтом, и также вызывает вопросы относительно того, своевременно ли оно. Юридический, исторический и политический аспекты Нагорно-Карабахского конфликта особо сложны. «Какая причина исторических событий? — Власть. Что есть власть? — Власть есть совокупность воль, перенесенных на одно лицо. При каких условиях переносятся воли масс на одно лицо? — При условиях выражения лицом воли всех людей. То есть власть есть власть. То есть власть есть слово, значение которого нам непонятно» (Толстой Л.Н. «Война и мир»).

Как мы можем ожидать, что Европейский Суд даст полный ответ? Соответственно, постановления Европейского Суда по поводу Нагорно-Карабахского конфликта будут еще одним примером эмпирического подхода Европейского Суда. «Я сижу с философом в саду; он вновь и вновь повторяет: „Я знаю, что это дерево“, — указывая на дерево возле нас. Кто-то еще приходит и слышит это, и я говорю ему: „Этот человек не сумасшедший: просто мы философствуем“, — слова выдающегося эмпирического автора Людвига Витгенштейна. Пределы эмпирического подхода Европейского Суда хорошо видны во втором Постановлении Европейского Суда о Нагорно-Карабахском конфликте „Саргсян против Азербайджана“ (Sargsyan v. Azerbaijan) (жалоба № 40167/06 <1>).»

---

<1> Опубликовано в «Прецедентах Европейского Суда по правам человека» № 9/2015 год (примеч. редактора).

Разрешите мне кратко пояснить три вопроса: 1) доказательств, 2) юрисдикции и 3) сецессии.

На мой взгляд, в настоящем деле отсутствовала необходимость в миссии установления фактов. Параграф Постановления широко цитирует доказательства, подобные доказательствам, требуемым Международным судом. Европейский Суд дал обширные ссылки на стандарты доказывания, используемые в решении по делу Никарагуа.

В настоящем деле для установления экстерриториальной юрисдикции Армении Европейский Суд использует понятие «эффективный контроль» и полагает (см. § 186 настоящего Постановления), что центральным элементом установления этой юрисдикции является тот факт, что Армения и Нагорный Карабах «в высокой степени интегрированы»:

«...Республика Армения с первых дней Нагорно-Карабахского конфликта имела значительное и решающее влияние на „НКР... два субъекта в высокой степени интегрированы почти во всех важных аспектах и... эта ситуация сохраняется по сей день... „НКР“ и ее администрация существуют за счет военной, политической, финансовой и иной поддержки, оказываемой ей Арменией, которая, следовательно, осуществляет эффективный контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями, включая Лачинский район...».

Европейский Суд также использует другую концепцию важного юридического значения — военной оккупации и присутствия.

Прежде чем перейти к анализу применения Европейским Судом этих различных правовых концепций, в частности, «эффективного контроля», необходимо определить, какие концепции применимы в настоящем деле. Действительно, поскольку они являются lex specialis <2>, различные отрасли международного права дают разные правовые ответы на вопрос толкования эффективного контроля. Сам Европейский Суд прояснил этот вопрос в деле «Катан и другие против Молдавии и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда, жалобы № 43370/04, 8252/05 и 18454/06 <3>, ECHR 2012), § 115 которого цитируется в настоящем Постановлении. Чтобы выявить элементы, на основе которых прецедентная практика Европейского Суда может стать более систематической и последовательной в сфере юрисдикции, надо рассмотреть эти разные ответы.

---

<2> Lex specialis (лат.) — специальный закон, специальная норма, при расхождении общего и специального закона действует специальный закон (примеч. редактора).

<3> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2012 (примеч. редактора).

a) Общее международное право

Применимые правила относительно вменения внешней власти ответственности за действия сецессионистского субъекта изложены в статьях 4 — 8 и 11 Проекта статей Комиссии международного права (ООН) об ответственности государств за международно-противоправные деяния. Соответствующие части этих статей сформулированы следующим образом:

«...Статья 4. Поведение органов государства»

1. Поведение любого органа государства рассматривается как деяние данного государства по международному праву независимо от того, осуществляет ли этот орган законодательные, исполнительные, судебные или какие-либо иные функции, независимо от положения, которое он занимает в системе государства, и независимо от того, является ли он органом центральной власти или административно-территориальной единицы государства...