Постановление ЕСПЧ от 25.04.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 25.04.2013. 27100/03. 25.04.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2710003
«Дело „Евгений Иванов (Yevgeniy Ivanov) против Российской Федерации“ (жалоба № 27100/03) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЕВГЕНИЙ ИВАНОВ (YEVGENIY IVANOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 27100/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 25 апреля 2013 года)
По делу «Евгений Иванов против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Линоса-Александра Сисилианоса, Ксении Туркович, Дмитрия Дедова, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда, заседая за закрытыми дверями 2 апреля 2013 г., вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 27100/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Евгением Владимировичем Ивановым (далее — заявитель) 25 июня 2003 г.
2. Интересы заявителя представлял Н. Миляков, адвокат, практикующий в г. Чебоксарах. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявитель утверждал, в частности, что не имел адекватной возможности для допроса нескольких свидетелей обвинения во время судебного разбирательства.
4. 15 марта 2007 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1979 году и проживает в г. Чебоксары.
6. 20 сентября 2002 г. заявитель был обвинен в убийстве по неосторожности — преступлении, предусмотренном частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации <*>. Обвинение основывалось, в частности, на допросах следователем М., О. и И. — очевидцев происшествия.
<*> Указанная норма предусматривает умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (прим. переводчика).
7. М. и О. показали, что 28 августа 2002 г. они и их друг С. подрались с тремя незнакомцами. С. в пьяном виде пнул проезжавший мимо красный автомобиль ВАЗ. Из автомобиля вышли водитель и два пассажира, и водитель дважды ударил С. по лицу. Семь или восемь человек объединились с незнакомцами и подвергли потерпевших побоям. М., О. и С. потеряли сознание. На следующий день, 29 августа 2001 г. <*>, прохожий обнаружил С. лежащим на улице и доставил его в больницу, где он скончался от ран, полученных им во время драки.
<*> Имеется в виду «2002 г.» (прим. переводчика).
8. Во время последующих допросов М. и О. немного изменили свои показания, указав, что С. упал непосредственно после того, как водитель ударил его в лицо. Они не видели, бил ли С. кого-либо из участвовавших в конфликте.
9. И. показал следователю, что 28 августа 2002 г. он сидел в баре. Он увидел, как около бара остановился красный автомобиль ВАЗ, и из него вышли три человека. Двое вошли в бар, тогда как водитель подошел к группе из трех человек, стоявших поблизости. Они стали спорить, а затем драться. Он сразу же удалился.
10. Судебное разбирательство началось 21 января 2003 г. в Калининском районном суде г. Чебоксары. Заявитель не признал себя виновным. Он согласился, что 30 августа 2002 г. поссорился с тремя незнакомцами. Он дважды ударил одного из них в грудную клетку и зашел в расположенный поблизости бар. Он видел, как эти лица удалились с места происшествия. Он настаивал на том, что инцидент имел место 30 августа 2002 г., а не 28 августа 2002 г. Он был уверен в дате, поскольку в этот день отвозил свою мать в налоговую инспекцию. Он просил суд допросить налогового инспектора Ш., которая могла подтвердить, что его мать уплатила налоги 30 августа 2002 г. Его ходатайство было отклонено на том основании, что показания Ш. не имеют отношения к делу.
11. Несколько свидетелей явились в судебное заседание. Один из них показал суду, что он видел заявителя в баре вечером 28 августа 2002 г. Однако он не видел драки. Другой свидетель показал, что вечером 28 августа 2002 г. он видел М. с синяками на лице и что на следующий день О. сообщил ему, что он, М. и С. были побиты тремя незнакомцами. Жена и брат С. показали, что в последний раз видели С. утром 28 августа 2002 г. Другой свидетель показал суду, что он видел С. с сильными повреждениями и без сознания на улице недалеко от бара утром в конце августа 2002 г. Еще один свидетель показал, что вечером 28 августа 2002 г. он доставил трех человек в бар на своем красном автомобиле ВАЗ. Еще один красный автомобиль ВАЗ был припаркован около бара, и около него стояли три человека, беседуя между собой. Он слышал их разговор о том, что они ударили лицо, пнувшее колесо их автомобиля. Через какое-то время он увидел человека, который нес другого.
12. Суд первой инстанции также рассмотрел заключение медицинской экспертизы, представленное прокурором. Эксперты сделали вывод о том, что С. скончался от черепно-мозговой травмы. Они также зафиксировали многочисленные кровоподтеки на голове и теле и нашли, что ему было нанесено не менее девяти ударов.
13. Наконец, был исследован милицейский протокол, указывавший, что С. был найден лежащим на улице 29 августа 2002 г.
14. Свидетели О., М. и И. не явились в судебное заседание. 21 января 2003 г. Калининский районный суд предложил судебным приставам обеспечить их явку в суд 22 января 2003 г.
15. Как можно видеть из объяснения судебного пристава от 22 января 2003 г., в этот день с 7.45 до 9.35 он посетил места жительства О. и И., указанные во время предварительного следствия. Новые жильцы квартиры подтвердили, что О. по этому адресу более не проживает. И. находился на работе, и приставы оставили повестку о явке его дочери.
16. 22 января 2003 г. свидетели не явились. Заявитель настаивал на том, чтобы суд обеспечил их явку. Калининский районный суд отложил слушание на 3 февраля 2003 г. и вновь поручил судебным приставам обеспечить явку свидетелей в суд.
17. Как можно видеть из объяснений приставов, датированных 31 января и 3 февраля 2003 г., О. не проживал по адресу, указанному в деле, что подтвердил собственник квартиры. Они посетили мать О., которая сообщила, что ее сын проживал в Чебоксарах, но она не знает, по домашнему ли адресу или по адресу работодателя. Как заявила мать М., последний проживал в университетском общежитии в Чебоксарах. Когда приставы посетили общежитие, М. не было дома. Они оставили охраннику общежития повестку о явке. По сведениям дочери И., последний проживал в своем деревенском доме. Она согласилась передать ему повестку.
18. Свидетели не явились в заседание 3 февраля 2003 г. Калининский районный суд предложил приставам обеспечить явку свидетелей в суд 7 февраля 2003 г.
19. Из объяснений приставов, датированных 7 февраля 2003 г., следует, что в этот день приставы посетили адреса И. и О., предоставленные на предварительном следствии. По сведениям дочери, И. находился в командировке за пределами Чувашской Республики, и ей не было известно, когда он возвратится. О. больше не проживал по адресу, указанному в материалах дела.
20. 7 февраля 2003 г. Калининский районный суд вынес новое Определение, обязывавшее приставов обеспечить явку свидетелей 11 февраля 2003 г.
21. 10 февраля 2003 г. приставы вновь посетили адрес И. и установили, что он еще не вернулся из командировки. Затем они посетили адрес О., указанный в материалах дела, и новые жильцы квартиры сообщили им в четвертый раз, что О. переехал. Тогда приставы посетили мать О., которая заявила, что не знает адрес своего сына в Чебоксарах. Они также посетили мать М., которая сообщила, что сын с ней не проживает.
22. 11 февраля 2003 г. свидетели не явились. Прокурор просил огласить показания О., М. и И., полученные следователем. Показания были оглашены. В тот же день Калининский районный суд предложил приставам обеспечить явку свидетелей в суд 12 февраля 2003 г.
23. 12 февраля 2003 г. приставы направились по адресам И. и О., указанным в материалах дела. Ни один из них не находился дома. Приставы отметили в своем объяснении от той же даты, что в любом случае давно известно, что О. не проживает по этому адресу и что И. находится в длительной командировке.
24. На слушании 12 февраля 2003 г. заявитель настаивал на том, чтобы суд обеспечил явку О., М. и И., и возражал против окончания судебного разбирательства, поскольку эти свидетели не были допрошены. Тем не менее Калининский районный суд решил окончить судебное разбирательство на том основании, что все попытки обеспечить явку свидетелей оказались безуспешными.
25. 13 февраля 2003 г. Калининский районный суд г. Чебоксары признал заявителя виновным в убийстве по неосторожности, найдя, что его вина достаточно установлена показаниями О., М. и И., данными на предварительном следствии, показаниями других свидетелей, данными в судебном разбирательстве, медицинскими заключениями и милицейскими документами. Суд отклонил доводы заявителя о том, что ударил С. в грудь, а не по голове и что С. покинул место происшествия без повреждений, найдя, что они опровергаются показаниями О. и М., которые были очевидцами происшествия. Заявитель был приговорен к 11 годам и 6 месяцам лишения свободы.
26. В своей кассационной жалобе заявитель, в частности, указывал на то, что районный суд не обеспечил явку О., М. и И. в судебное разбирательство. Он утверждал, что был введен в заблуждение, когда давал согласие на оглашение их показаний, данных следователю. Судья не предупредил его, что оглашение показаний заменяет допрос этих свидетелей в суде. На всем протяжении судебного разбирательства он настаивал на том, чтобы эти свидетели были допрошены. Он также возражал против окончания судебного разбирательства, поскольку свидетели не были допрошены.
27. 26 февраля 2003 г. Калининский районный суд постановил, что О., М. и И. не были допрошены в суде, поскольку, несмотря на усилия приставов, установить их место пребывания не представилось возможным. При таких обстоятельствах было допустимо оглашение показаний свидетелей, данных на предварительном следствии, в соответствии со статьей 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
28. 27 марта 2003 г. Верховный суд Чувашской Республики, рассмотрев жалобу, оставил приговор без изменения. Суд кассационной инстанции обошел молчанием вопрос о явке свидетелей.
II. Применимое национальное законодательство
29. Убийство по неосторожности, то есть умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, наказывается лишением свободы на срок до 15 лет (часть 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации).
30. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что свидетели допрашиваются непосредственно судом первой инстанции <*> (статья 278). По ходатайству стороны суд вправе принять решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования либо в суде, при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде, или при неявке потерпевшего или свидетеля (статья 281).
<*> Европейский суд пересказывает общий смысл статьи 278 УПК, в которой изложенная формулировка отсутствует (прим. переводчика).
31. В случае неявки свидетеля без уважительной причины суд может обязать милицию или судебных приставов подвергнуть его приводу (статья 113).
32. Статья 413 Уголовно-процессуального кодекса 2001 г. (далее — УПК) предусматривает возобновление уголовного разбирательства в случае установления нарушения Конвенции Европейским судом по правам человека.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
33. Заявитель жаловался на то, что использование судом первой инстанции показаний свидетелей, которых он не имел возможности допросить, и отказ в допросе свидетеля составляли нарушение требований пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, которые предусматривают следующее:
1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела. судом...
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...».
A. Доводы сторон
34. Власти Российской Федерации, прежде всего, указали, что заявитель и его защитник не возражали против оглашения показаний свидетелей обвинения О., М. и И. Таким образом, заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, доступные ему.
35. Власти Российской Федерации также полагали, что, несмотря на старательные и комплексные усилия приставов, не представлялось возможным установить место нахождения О. и М. Также было невозможно допросить И., поскольку он находился в командировке в другом регионе. Власти Российской Федерации подчеркнули, что их показания не являлись единственным доказательством против заявителя. Суды также ссылались на показания других свидетелей и иные доказательства. Власти Российской Федерации также отмечали, что российское законодательство не предусматривает порядка выслеживания свидетелей.
36. Заявитель утверждал, что не имел возможности допросить свидетелей обвинения О., М. и И. во время предварительного следствия или судебного разбирательства. Они были единственными очевидцами происшествия. Поскольку другие свидетели и доказательства не указывали на заявителя, показания О., М. и И. имели решающее значение для его обвинения. В их показаниях имелись противоречия, и допрос заявителем был очень важен для их устранения. Попытки властей обеспечить явку свидетелей были недостаточными. Они были ограничены посещением адресов, указанных в материалах дела, хотя было ясно, что эти адреса неправильны. Иные меры для установления места нахождения свидетелей не принимались.
37. Заявитель признал, что не возражал против оглашения показаний свидетелей. Однако он сделал это с целью привлечения внимания суда первой инстанции к противоречиям в надежде, что свидетели будут допрошены позднее. На всем протяжении судебного разбирательства он настаивал на необходимости допроса этих свидетелей. Он также возражал против окончания судебного разбирательства, поскольку эти свидетели не были допрошены.
38. Наконец, заявитель жаловался на то, что его ходатайство о допросе свидетеля, налогового инспектора Ш., было отклонено.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
39. Власти Российской Федерации выдвинули возражение о неисчерпании внутренних средств правовой защиты заявителем в отношении жалобы на использование судом первой инстанции показаний свидетелей, которых он не имел возможности допросить. Европейский суд полагает, что вопрос исчерпания внутренних средств правовой защиты тесно связан с существом жалобы заявителя, а именно с вопросом об отказе заявителя от своего права на допрос свидетелей обвинения. Таким образом, Европейский суд находит необходимым отложить возражение властей Российской Федерации до рассмотрения существа жалобы заявителя на нарушение пункта 1 и подпункта «b <*>» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
<*> Правильно: пункта «d» (прим. переводчика).
40. Европейский суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Свидетели обвинения О., М. и И.
41. Европейский суд напоминает, что гарантии, предусмотренные подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, являются специфическими аспектами права на справедливое судебное разбирательство, установленного пунктом 1 той же статьи, который должен быть принят во внимание при оценке справедливости разбирательства. Подпункт «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции отражает тот принцип, что до осуждения обвиняемого все доказательства против него должны быть представлены в его присутствии в открытом заседании с учетом требования состязательности. Исключения из этого принципа возможны, но они не должны нарушать прав защиты, которые, как правило, требуют, чтобы обвиняемый имел адекватную и надлежащую возможность оспорить показания и допросить свидетеля, показывающего против него, когда этот свидетель дает показания или на более поздней стадии разбирательства (см. Постановление Европейского суда по делу «Лука против Италии» (Luca v. Italy), жалоба № 33354/96, § 39 — 40, ECHR 2001-II).
42. Из вышеизложенного общего принципа вытекают два требования. Во-первых, неявка свидетеля должна иметь уважительную причину. Во-вторых, когда обвинительный приговор основан исключительно или в решающей степени на показаниях лица, которого обвиняемый не имел возможности допросить или которое не было допрошено на предварительном следствии или в суде, права защиты могут быть ограничены в степени, несовместимой с гарантиями, предусмотренными статьей 6 Конвенции (см. Постановление Большой палаты от 15 декабря 2011 г. по делу «Аль-Хавайя и Тахири против Соединенного Королевства» (Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom), жалобы № 26766/05 и 22228/06, § 119).
43. Тем не менее, даже если показания с чужих слов являются единственным или решающим доказательством против обвиняемого, их принятие в качестве доказательства не обязательно влечет нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. В то же время, если обвинительный приговор основывается исключительно или в решающей степени на показаниях отсутствующих свидетелей, Европейский суд должен подвергнуть разбирательство наиболее тщательному контролю. Вопрос в каждом деле заключается в том, имеются ли достаточные уравновешивающие факторы, включающие меры, допускающие справедливую и надлежащую оценку достоверности этих доказательств. Обвинительный приговор может быть основан на таких доказательствах, только если они достаточно достоверны с учетом их значения для дела (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Аль-Хавайя и Тахири против Соединенного Королевства», § 147).
44. Первый вопрос в настоящем деле заключается в том, отказался ли заявитель от своего права на допрос свидетелей в связи с отсутствием возражений с его стороны против оглашения их показаний. В этом отношении Европейский суд напоминает, что отказ от права, гарантированного Конвенцией, насколько он допустим, должен быть выражен недвусмысленно (см. Постановление Европейского суда от 10 ноября 2005 г. по делу «Бокос-Куэста против Нидерландов» (Bocos-Cuesta v. the Netherlands), жалоба № 54789/00, § 65). С учетом неоднократных ходатайств заявителя об обеспечении явки свидетелей в суд Европейский суд не может заключить, что он может считаться недвусмысленно отказавшимся от своего права на их допрос (см. аналогичную мотивировку в Постановлении Европейского суда от 5 февраля 2009 г. по делу «Макеев против Российской Федерации» (Makeyev v. Russia), жалоба № 13769/04, § 37; и см. противоположный пример в Постановлении Европейского суда от 28 сентября 2006 г. по делу, «Андандонский против Российской Федерации» (Andandonskiy v. Russia), жалоба № 24015/02, § 54).
45. В настоящем деле Европейский суд должен рассмотреть три вопроса: во-первых, приняли ли власти разумные меры для обеспечения явки свидетелей в суд; во-вторых, имели ли их непроверенные показания исключительное или решающее значение для осуждения заявителя; и, в-третьих, имелись ли достаточные уравновешивающие факторы, включая прочные процессуальные гарантии, чтобы суд в целом мог считаться справедливым в значении пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 3 мая 2012 г. по делу «Салихов против Российской Федерации» (Salikhov v. Russia), жалоба № 23880/05, § 114).
46. Европейский суд признает, что национальные власти приняли определенные меры для обеспечения явки О., М. и И. Действительно, суд первой инстанции пять раз поручал судебных приставам обеспечить их явку в суд. Однако меры, принятые судебными приставами во исполнение указаний суда первой инстанции, представляются недостаточными. Так, во время посещения приставов 22 января 2003 г. стало ясно, что О. больше не проживает по адресу, указанному на предварительном следствии. Европейский суд находит удивительным, что после этой даты судебные приставы посещали этот адрес еще четыре раза, и всякий раз новые жильцы квартиры информировали их о том, что О. давно выехал. Другие меры для установления нового адреса О. или адреса его работодателя приставы не принимали, хотя его мать сообщила им, что он живет и работает в Чебоксарах. Что касается М., его адрес был известен судебным приставам, поскольку его мать информировала их о его проживании в университетском общежитии. Судебные приставы посетили общежитие и, установив, что М. дома нет, оставили повестку местному охраннику. Другие попытки связаться с М. не делались. Наконец, что касается И., который был в командировке в другом регионе, приставы не делали попыток связаться с его работодателем относительно места и длительности командировки или запросить контактные данные.
47. С учетом вышеизложенного Европейский суд не убеждает довод властей Российской Федерации о том, что власти приняли достаточные и адекватные меры для обеспечения явки О., М. и И. в судебное разбирательство. Кроме того, принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский суд имеет серьезные сомнения в том, что решение судов страны об отказе от допроса этих свидетелей и использовании их показаний, полученных на досудебной стадии, может считаться оправданным. Он полагает, что проверка национальными судами объяснений судебных приставов о том, что свидетелей невозможно найти, была поверхностной и некритичной. Суды не учли конкретные обстоятельства в отношении каждого свидетеля и не рассмотрели вопрос об адекватности и достаточности мер, принятых судебными приставами в обеспечение явки свидетелей, или о том, имелись ли альтернативные средства непосредственного получения от них показаний. В то время, как он сознает сложности, с которыми сталкиваются власти в отношении ресурсов, Европейский суд не находит, что установление места пребывания данных свидетелей в целях их вызова в судебное разбирательство по весьма серьезному обвинению заявителя в преступлении, грозившему ему сроком лишения свободы до 15 лет (см. § 29 настоящего Постановления), могло составлять непреодолимое препятствие (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу «Бонев против Болгарии» (Bonev v. Bulgaria), жалоба № 60018/00, § 44; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Макеев против Российской Федерации», § 41).
48. Европейский суд также отмечает, что О., М. и И. были единственными очевидцами преступления, вменявшегося в вину заявителю. Кроме того, О. и М. были единственными свидетелями, которые видели, как заявитель бил С., пока он не упал на землю с травмами и без сознания. Показания других свидетелей и остальные доказательства не уличали заявителя; они свидетельствовали о совершении преступления, но не указывали на то, что его совершил заявитель. Таким образом, показания О., М. и И. были если не единственным, то, по крайней мере, решающим доказательством против заявителя.
49. Наконец, Европейский суд отмечает отсутствие уравновешивающих факторов, компенсирующих неявку О., М. и И. в судебное разбирательство, и трудности, причиненные защите принятием в качестве доказательств их непроверенных показаний (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Аль-Хавайя и Тахири против Соединенного Королевства», § 156 — 158 и 161 — 165). Из материалов дела не следует, и это не утверждалось властями Российской Федерации, что заявитель имел возможность допросить О., М. или И. до судебного разбирательства. Заявителю не была предоставлена возможность участвовать в допросе свидетелей следователем, и он не мог тогда или позже задавать им собственные вопросы. Кроме того, поскольку видеозапись показаний свидетелей следователю не велась, ни заявитель, ни судьи не могли наблюдать их поведение при допросе и тем самым сформировать собственное впечатление об их достоверности (см. аналогичную мотивировку в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу «Макеев против Российской Федерации», § 42).
50. Ввиду того, что заявитель не имел возможности допроса О., М. и И., чьи показания имели решающее значение для установления того, виновен ли он в преступлении, за которое впоследствии был осужден, что он неоднократно просил о вызове свидетелей в суд и возражал против окончания разбирательства до допроса этих свидетелей и того, что власти не приняли разумные меры для обеспечения их явки в суд или уравновешивания трудностей, которые испытывала защита в связи с их принятием в качестве доказательств, Европейский суд отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты и находит, что имело место нарушение требований пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
51. Заявитель дополнительно жаловался на то, что национальные суды отклонили его ходатайство о допросе свидетеля защиты Ш. В этой связи Европейский суд напоминает свой вывод о том, что справедливость уголовного разбирательства против заявителя умалена ограничением прав защиты — отсутствием возможности допроса свидетелей обвинения. Соответственно, он находит необязательным обособленное рассмотрение вопроса о том, была ли справедливость разбирательства нарушена также невозможностью допроса свидетеля защиты Ш. (см. Постановление Европейского суда от 24 июля 2008 г. по делу «Владимир Романов против Российской Федерации» (Vladimir Romanov v. Russia), жалоба № 41461/02, § 107).
II. Применение статьи 41 Конвенции
52. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
53. Заявитель требовал 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.
54. Власти Российской Федерации полагали, что это требование является чрезмерным.
55. Европейский суд напоминает, что если заявитель осужден при наличии потенциального нарушения его прав, гарантированных статьей 6 Конвенции, он должен быть, насколько это возможно, поставлен в такое положение, при котором бы требования этой статьи соблюдались, и наиболее подходящей формой возмещения вреда в принципе может стать новое судебное разбирательство или возобновление разбирательства по делу, если потребуется (см. Постановление Большой палаты по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, § 210 последняя часть, ECHR 2005 IV; и Постановление Большой палаты от 2 ноября 2010 г. по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia), жалоба № 21272/03, § 112). Европейский суд в этой связи принимает к сведению, что статья 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает возможность возобновления разбирательства по уголовному делу в случае установления Европейским судом нарушения Конвенции (см. § 32 настоящего Постановления).
56. Что касается требования заявителя о компенсации морального вреда, Европейский суд полагает, что страдания и разочарования заявителя не могут быть достаточно компенсированы установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 2000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
57. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, Европейский суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
58. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил отложить до рассмотрения существа жалобы возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты и отклонить его;
-
постановил, что имело место нарушение требований пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции в части использования судом первой инстанции показаний свидетелей О., М. или И., которых заявитель не имел возможности допросить;
-
постановил, что не является необходимым обособленное рассмотрение жалобы заявителя на нарушение пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции в части отказа суда первой инстанции от допроса свидетеля защиты Ш.;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 2000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 апреля 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF YEVGENIY IVANOV v. RUSSIA (Application No. 27100/03)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Yevgeniy Ivanov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 2 April 2013,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 27100/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Yevgeniy Vladimirovich Ivanov («the applicant»), on 25 June 2003.
2. The applicant was represented by Mr N. Mulyakov, a lawyer practising in Cheboksary. The Russian Government («the Government») were represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that he had not been afforded an adequate opportunity to question several prosecution witnesses during the trial proceedings.
4. On 15 March 2007 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1979 and lives in Cheboksary.
6. On 20 September 2002 the applicant was charged with manslaughter, an offence under Article 111 § 4 of the Criminal Code. The charge was based, in particular, on the investigator's interviews with Mr M., Mr O. and Mr I., eyewitnesses to the incident.
7. Mr M. and Mr O. stated that on 28 August 2002 they and their friend Mr S. had had a fight with three strangers. Mr S., drunk, had kicked a red VAZ car which was passing by. The driver and two passengers had emerged from the car and the driver had hit Mr S. twice in the face. Seven or eight people had then joined in with the strangers and started to hit them. Mr M., Mr O. and Mr. S. had all lost consciousness. On the next day, 29 August 2001, Mr S. had been found lying in the street by a passer-by and had been taken to hospital, where he had died from the wounds received during the fight.
8. During subsequent interviews with the investigator, Mr M. and Mr O. changed their testimony slightly, stating that Mr S. had fallen immediately after the driver had hit him in the face. They had not seen whether Mr S. had been hit by any of the other persons involved in the fight.
9. Mr I. stated to the investigator that on 28 August 2002 he had been sitting in a bar. He had seen a red VAZ car stop near the bar and three people get out of it. Two of them had entered the bar, while the driver had approached a group of three people outside. They had started to argue and then to fight. He had left immediately.
10. The trial started on 21 January 2003 before the Kalininskiy District Court of Cheboksary. The applicant pleaded not guilty. He admitted that on 30 August 2002 he had had a quarrel with three strangers. He had hit one of them twice in the chest and retreated to a nearby bar. He had seen the men leave the scene. He insisted that the incident had happened on 30 August 2002 rather than on 28 August 2002. He was sure of the date because he had taken his mother to the tax office on that day. He requested the court to hear the tax inspector, Ms Sh., who could confirm that his mother had paid her taxes on 30 August 2002. His request was rejected on the ground that a statement by Ms Sh. would not be relevant.
11. Several witnesses attended the trial. One of them stated to the court that he had seen the applicant in the bar during the evening of 28 August 2002. He had not, however, seen the fight. Another witness testified that during the evening of 28 August 2008 he had seen Mr M. with bruises on his face, and that on the next day Mr O. had told him that he, Mr M. and Mr S. had been beaten up by three strangers. Mr S.'s wife and brother testified that they had seen Mr S. for the last time on the morning of 28 August 2002. Another witness told the court that he had found Mr S. badly injured and unconscious in the street not far from the bar one morning at the end of August 2002. Another witness stated that during the evening of 28 August 2002 he had driven three men to a bar in his red VAZ car. Another red VAZ car had been parked near the bar and three persons had been standing nearby talking among themselves. He had overheard them saying that they had hit someone who had kicked the wheel of their car. Some time before that, he had seen a man carrying another man.
12. The trial court also examined an expert medical report submitted by the prosecutor. The finding of the medical experts was that Mr S. had died of a craniocerebral injury. They also recorded numerous bruises on his head and body and found that he had received no fewer than nine blows.
13. Finally, a police report stating that Mr S. had been discovered lying in the street on 29 August 2002 was also examined.
14. The witnesses Mr O., Mr M., and Mr I. did not attend the trial. On 21 January 2003 the Kalininskiy District Court ordered bailiffs to ensure their appearance in court on 22 January 2003.
15. It can be seen from the bailiff's report of 22 January 2003 that between 7.45 and 9.35 a.m. on that day he visited the addresses for Mr O. and Mr I. provided during the preliminary investigation. It was confirmed by the new occupants of the flat that Mr O. no longer lived at that address. Mr I. was at work and the bailiffs left the summons to appear with his daughter.
16. On 22 January 2003 the witnesses did not attend. The applicant insisted that the court obtain their attendance. The Kalininskiy District Court adjourned the hearing until 3 February 2003 and again ordered the bailiffs to ensure the witnesses' appearance in court.
17. It can be seen from the bailiffs' reports dated 31 January and 3 February 2003 that Mr O. no longer lived at the address indicated in the case file, as confirmed by the owner of the flat. They visited Mr O.'s mother, who stated that her son lived in Cheboksary but that she did not know either his home address or the address of his employer. According to Mr M.'s mother, Mr M. lived on the university campus in Cheboksary. When the bailiffs visited the campus, Mr M. was not at home. They left the summons to appear with the campus guard. According to Mr I.'s daughter, Mr I. was at his country house. She agreed to pass the summons onto him.
18. The witnesses did not attend the hearing of 3 October 2003. The Kalininskiy District Court ordered the bailiffs to ensure the witnesses' appearance in court on 7 February 2003.
19. The bailiffs' report dated 7 February 2003 states that on that day the bailiffs visited the addresses for Mr I. and Mr O. provided during the preliminary investigation. According to his daughter, Mr I. was on a business trip outside the Chuvashiya Republic and she did not know when he was to return. Mr O. no longer lived at the address indicated in the case file.
20. On 7 February 2003 a new decision was issued by the Kalininskiy District Court, ordering bailiffs to ensure the witnesses' attendance on 11 February 2003.
21. On 10 February 2003 the bailiffs went again to Mr I.'s address and discovered that he had not yet returned from his business trip. They then went to the address for Mr O. indicated in the case file and the new occupants of the flat told them for a fourth time that Mr O. had moved out. The bailiffs then visited Mr O.'s mother, who told them that she did not know her son's address in Cheboksary. They also visited Mr M.'s mother, who stated that her son did not live with her.
22. On 11 February 2003 the witnesses did not attend. The prosecutor asked for the transcript of the statements given by Mr O., Mr M., and Mr I. to the investigator to be read out. The applicant and his counsel did not object. The transcript was read out. On the same day, the Kalininskiy District Court ordered the bailiffs to ensure the witnesses' attendance on 12 February 2003.
23. On 12 February 2003 the bailiffs went to the addresses for Mr I. and Mr O. indicated in the case file. Neither of them was at home. The bailiffs noted in their report of the same date that in any event it had long been known that Mr O. did not live at that address and that Mr I. was on an extended business trip.
24. At the hearing of 12 February 2003, the applicant insisted that the court obtain the attendance of Mr O., Mr M., and Mr I., and objected to the termination of the trial as long as those witnesses had not been questioned. The Kalininskiy District Court nevertheless decided to terminate the trial on the ground that all attempts to obtain the attendance of the witnesses had been unsuccessful.
25. On 13 February 2003 the Kalininskiy District Court of Cheboksary convicted the applicant of manslaughter, finding that his guilt was sufficiently established by the statements made by Mr O., Mr M., and Mr I. during the pre-trial investigation, the statements of the other witnesses made during the trial, and the medical and police reports. The court rejected the applicant's arguments that he had hit Mr S. on the chest rather than on the head and that Mr S. had left the scene uninjured, finding that they were refuted by the testimony of Mr O. and Mr M., who had witnessed the incident. The applicant was sentenced to eleven years and six months' imprisonment.
26. In his grounds of appeal the applicant complained, in particular, that the District Court had not secured the attendance of Mr O., Mr M., and Mr I. at the trial. He submitted that he had been misled into agreeing to the reading out of the transcript of their statements to the investigator. The judge had not warned him that the reading out of the transcript would substitute for the questioning of the witnesses in court. Throughout the trial he had insisted that those witnesses should be questioned. He had also objected to the termination of the trial as long as the witnesses had not been questioned.
27. On 26 February 2003 the Kalininskiy District Court held that Mr O., Mr M., and Mr I. had not been questioned in court because, despite the efforts of the bailiffs, they could not be traced. In such circumstances it was permissible for the witnesses' statements made at the pre-trial stage to be read out at the trial by virtue of Article 281 of the Code of Criminal Procedure.
28. On 27 March 2003 the Supreme Court of the Chuvashiya Republic upheld the judgment on appeal. The appeal court remained silent on the issue of the attendance of witnesses.
II. Relevant domestic law
29. Manslaughter — that is, the premeditated infliction of serious injuries resulting in accidental death — carries a punishment of five to fifteen years' imprisonment (Article 111 § 4 of the Criminal Code).
30. The Code of Criminal Procedure of the Russian Federation provides that witnesses are to be examined directly by the trial court (Article 278). Statements given by the victim or a witness during the pre-trial investigation can be read out with the consent of the parties in two cases: (i) if there is a substantial discrepancy between those statements and the testimony before the court; or (ii) if the victim or witness has failed to appear in court (Article 281).
31. If a witness fails to comply with a summons to appear without a good reason, the court may order the police or bailiffs to bring him to the courtroom by force (Article 113).
32. Article 413 of the Code of Criminal Procedure provides for a possibility to reopen criminal proceedings on the basis of a finding of a violation of the Convention by the European Court of Human Rights.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 of the Convention
33. The applicant complained that the trial court's reliance on statements by witnesses whom he had had no opportunity to question, and the refusal to question a defence witness, constituted a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention, which provides as follows
«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing...by [a]... tribunal...»
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him...»
A. Submissions by the parties
34. The Government submitted, firstly, that the applicant and his counsel had agreed to the reading out of the statements by the prosecution witnesses Mr O., Mr M. and Mr I. The applicant had not therefore exhausted the domestic remedies available to him.
35. The Government further submitted that, despite the bailiffs' diligent and comprehensive efforts, it had not been possible to establish the whereabouts of Mr O. and Mr M. Nor had it been possible to question Mr I. because he had been on a business trip in another region. The Government stressed that their statements had not constituted the sole evidence against the applicant. The courts had also relied on statements by other witnesses and other pieces of evidence. The Government also submitted that Russian law did not provide for any procedure for the tracking down of witnesses.
36. The applicant submitted that he had had no opportunity to question the prosecution witnesses Mr O., Mr M. and Mr I. either during the pre-trial investigation or at the trial. They were the only eyewitnesses to the incident. Given that the other witnesses and the remaining evidence had not implicated the applicant, the statements by Mr O., Mr M. and Mr I. had been the decisive evidence against him. There had been discrepancies in their statements to the investigator and it had been very important for the applicant to question them to clarify those discrepancies. The authorities' efforts to obtain the attendance of the witnesses had been insufficient. They had been limited to visiting the addresses indicated in the case file, although it had been clear that those addresses were incorrect. No other measures had been taken to establish the witnesses' whereabouts.
37. The applicant conceded that he had agreed to the reading out of the witnesses' statements. He had done that, however, with the purpose of drawing the trial court's attention to the discrepancies and in the hope that the witnesses would be questioned later. Throughout the trial he had insisted on the necessity to question those witnesses. He had also objected to the termination of the trial as long as the witnesses had not been questioned.
38. Finally, the applicant complained that his request for a witness, the tax inspector Ms Sh., to be questioned on his behalf had been refused.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
39. The Government raised the objection of non-exhaustion of domestic remedies by the applicant with respect to his complaint about the trial court's reliance on statements by witnesses whom he had had no opportunity to question. The Court considers that the issue of exhaustion of domestic remedies is closely linked to the merits of the applicant's complaint, namely to the issue of the waiver by the applicant of his right to have the prosecution witnesses examined. Thus, the Court finds it necessary to join the Government's objection to the merits of the applicant's complaint under Article 6 §§ 1 and 3 (b).
40. The Court further notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Prosecution witnesses Mr O., Mr M. and Mr I.
41. The Court reiterates that the guarantees in paragraph 3 (d) of Article 6 are specific aspects of the right to a fair hearing set forth in paragraph 1 of this provision which must be taken into account in any assessment of the fairness of proceedings. Article 6 § 3 (d) enshrines the principle that, before an accused can be convicted, all evidence against him must normally be produced in his presence at a public hearing with a view to adversarial argument. Exceptions to this principle are possible but must not infringe the rights of the defence, which, as a rule, require that the accused should be given an adequate and proper opportunity to challenge and question a witness against him, either when that witness makes his statement or at a later stage of proceedings (see Lucà v. Italy, No. 33354/96, §§ 39 — 40, ECHR 2001-II).
42. There are two requirements which follow from the above general principle. First, there must be a good reason for the non-attendance of a witness. Second, when a conviction is based solely or to a decisive degree on depositions that have been made by a person whom the accused has had no opportunity to examine or to have examined, whether during the investigation or at the trial, the rights of the defence may be restricted to an extent that is incompatible with the guarantees provided by Article 6 (see Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom [GC], Nos. 26766/05 and 22228/06, § 119, 15 December 2011).
43. Nonetheless, even where a hearsay statement is the sole or decisive evidence against a defendant, its admission as evidence will not automatically result in a breach of Article 6 § 1. At the same time, where a conviction is based solely or decisively on the evidence of absent witnesses, the Court must subject the proceedings to the most searching scrutiny. The question in each case is whether there are sufficient counterbalancing factors in place, including measures that permit a fair and proper assessment of the reliability of that evidence to take place. This would permit a conviction to be based on such evidence only if it is sufficiently reliable given its importance in the case (see Al-Khawaja and Tahery, cited above, § 147).
44. The first question to be decided in the present case is whether by failing to object to the reading out of the witnesses' statements the applicant waived his right to have the witnesses examined. In this regard the Court reiterates that the waiver of a right guaranteed by the Convention, in so far as permissible, must be established in an unequivocal manner (see Bocos-Cuesta v. the Netherlands, No. 54789/00, § 65, 10 November 2005). In view of the applicant's repeated requests for the witnesses' presence in court to be secured and his objection to the termination of the trial as long as the witnesses had not been questioned, the Court cannot find that he may be regarded as having unequivocally waived his right to have them questioned (see, for similar reasoning, Makeyev v. Russia, No. 13769/04, § 37, 5 February 2009; and, by contrast, Andandonskiy v. Russia, No. 24015/02, § 54, 28 September 2006).
45. The Court must further consider three issues in the instant case: first, whether a reasonable effort was made by the authorities to secure the appearance of the witnesses in question at court; second, whether their untested evidence was the sole or decisive basis for the applicant's conviction; and, third, whether there were sufficient counterbalancing factors, including strong procedural safeguards, to ensure that the trial, judged as a whole, was fair within the meaning of Article 6 §§ 1 and 3 (d) (see Salikhov v. Russia, No. 23880/05, § 114, 3 May 2012).
46. The Court accepts that the domestic authorities made certain efforts to secure the attendance of Mr O., Mr M. and Mr I. Indeed, on five occasions the trial court ordered bailiffs to ensure their appearance in court. However, the efforts made by the bailiffs to comply with the trial courts' orders appear to have been insufficient. Thus, during the bailiffs' visit of 22 January 2003 it became clear that Mr O. no longer lived at the address provided during the preliminary investigation. The Court finds it peculiar that after that date the bailiffs visited that address four more times, being informed each time by the new occupants of the flat that Mr O. had moved out long before. No other measures were taken by the bailiffs in order to establish Mr O.'s new address or the address of his employer, even though they had been told by his mother that he lived and worked in Cheboksary. As regards Mr M., his address was known to the bailiffs, as his mother had informed them that he lived on the university campus. The bailiffs visited the campus once and, finding that Mr M. was not at home, left the summons to attend court with the campus guard. No other attempts to contact Mr M. were made. Finally, as regards Mr I., who was on a business trip to another region, the bailiffs did not make any attempt to inquire with his employer about the destination and the length of the business trip, or ask for his contact details.
47. In view of the foregoing, the Court is not convinced by the Government's argument that the authorities took sufficient and adequate measures to secure the attendance of Mr O., Mr M. and Mr I. at the trial. Moreover, and regard being had to the circumstances of the case, the Court has serious doubts that the decision of the domestic courts to dispense with the questioning of those witnesses and to rely on their statements given at the pre-trial stage can be said to have been justified. It considers that the domestic courts' review of the bailiffs' assertions that the witnesses could not be located was superficial and uncritical. The courts did not look at the specific circumstances in respect of each witness and they failed to examine whether the measures taken by the bailiffs to obtain the appearance of the witnesses had been adequate and sufficient, or whether there was an alternative means of ensuring that they gave evidence in person. While it is not unmindful of the difficulties encountered by the authorities in terms of resources, the Court does not consider that tracking down the witnesses in question for the purpose of calling them to attend the trial, in which the applicant stood accused of a very serious offence and risked up to fifteen years' imprisonment (see paragraph 29 above), can have constituted an insuperable obstacle (see Bonev v. Bulgaria, No. 60018/00, § 44, 8 June 2006, and Makeyev, cited above, § 41).
48. The Court further notes that Mr O., Mr M. and Mr I. were the only eyewitnesses to the offence of manslaughter imputed to the applicant. Moreover, Mr O. and Mr M. were the only witnesses who claimed that the applicant had hit Mr S. until he fell to the ground, injured and unconscious. The statements by the other witnesses and the remaining evidence did not implicate the applicant; they were proof that manslaughter had, in fact, taken place, but were not decisive in proving that the applicant had committed it. The statements by Mr O., Mr M. and Mr I. were therefore, if not the sole, at least the decisive evidence against the applicant.
49. Finally, the Court notes the absence of any counterbalancing factors to compensate for the non-attendance of Mr O., Mr M. and Mr I. at the trial and for the difficulties caused to the defence by the admission in evidence of their untested statements (compare Al-Khawaja and Tahery, cited above, §§ 156 — 158 and 161 — 165). It does not appear from the materials in the case file — nor has it been argued by the Government — that the applicant had the opportunity to cross-examine Mr O., Mr M. or Mr I. before the trial. The applicant was not provided with an opportunity to scrutinise the witnesses' questioning by the investigator, nor was he then or later provided with the opportunity to have his own questions put to them. Furthermore, as the witnesses' statements to the investigator were not recorded on video, neither the applicant nor the judges were able to observe their demeanour under questioning and thus form their own impression of their reliability (see, for similar reasoning, Makeyev, cited above, § 42).
50. Having regard to the fact that the applicant was not afforded any opportunity to question Mr O., Mr M. and Mr I., whose testimony was of decisive importance for establishing whether or not he was guilty of the offence of which he was later convicted, that he repeatedly requested for the witnesses' presence in court to be secured and objected to the termination of the trial as long as the witnesses had not been questioned, and that the authorities failed to make a reasonable effort to secure their presence in court or compensate for the difficulties experienced by the defence on account of the admission of their evidence, the Court dismisses the Government's preliminary objections as to non-exhaustion of domestic remedies and finds that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention.
51. The applicant complained, in addition, that the domestic courts had refused his request to have the defence witness Ms Sh. questioned. In this connection, the Court reiterates its finding that the fairness of the criminal proceedings against the applicant was undermined by the limitations imposed on the rights of the defence by the absence of an opportunity to confront the prosecution witnesses. It therefore considers it unnecessary to examine separately whether the fairness of the proceedings was also breached because the applicant was unable to have the defence witness Ms Sh. questioned (see Vladimir Romanov v. Russia, No. 41461/02, § 107, 24 July 2008).
II. Application of Article 41 of the Convention
52. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
53. The applicant claimed 2,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
54. The Government submitted that the claim was excessive.
55. The Court reiterates that when an applicant has been convicted despite a potential infringement of his rights guaranteed by Article 6 of the Convention he should, as far as possible, be put in the position in which he would have been had the requirements of that provision not been disregarded, and that the most appropriate form of redress would, in principle, be trial de novo or the reopening of the proceedings, if requested (see Öcalan v. Turkey [GC], No. 46221/99, § 210 in fine, ECHR 2005-IV, and Sakhnovskiy v. Russia [GC], No. 21272/03, § 112, 2 November 2010). The Court notes, in this connection, that Article 413 of the Russian Code of Criminal Procedure provides that criminal proceedings may be reopened if the Court finds a violation of the Convention (see paragraph 32 above).
56. As to the applicant's claims in respect of non-pecuniary damage, the Court considers that the applicant's sufferings and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, it awards him EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
57. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
58. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Decides to join to the merits the Government's objection as to non-exhaustion of domestic remedies and to reject it;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention on account of the trial court's reliance on statements by the witnesses Mr O., Mr M. or Mr I. whom the applicant had no opportunity to question;
4. Holds that it is not necessary to examine separately the applicant's complaint under Article 6 §§ 1 and 3 (d) pertaining to the trial court's refusal to question the defence witness Ms Sh.;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 2,000 (two thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 25 April 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.