Постановление ЕСПЧ от 29.06.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 29.06.2012. 27396/06. 29.06.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2739606
«Дело „Сабри Гюнеш (Sabri Gunes) против Турции“ (жалоба № 27396/06) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «САБРИ ГЮНЕШ (SABRI GÜNEª ) ПРОТИВ ТУРЦИИ» <1>
(Жалоба № 27396/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 29 июня 2012 г. в соответствии с положениями пункта 1 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Сабри Гюнеш против Турции» Европейский Суд по правам человека, заседая Большой Палатой в составе:
Николаса Братцы, председателя Большой Палаты Европейского Суда,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Йохана Каллеварта, заместителя Секретаря Большой Палаты Европейского Суда,
рассмотрев дело в закрытых заседаниях 8 февраля и 30 мая 2012 г.,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 27396/06) против Турецкой Республики, поданной в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд или Суд) 29 мая 2006 г. согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Турции Сабри Гюнешем (далее — заявитель).
2. Интересы заявителя представлял в Европейском Суде адвокат А.Е. Биниджи, практикующий в г. Измире (zmir). Власти Турции были представлены в Суде Уполномоченным Турецкой Республики при Европейском Суде по правам человека.
3. Со ссылкой на статью 6 Конвенции Сабри Гюнеш утверждал, в частности, что ему было отказано в справедливом судебном разбирательстве и что имело место нарушение его права на доступ к правосудию. Кроме того, он жаловался в Европейский Суд на нарушение статьи 2 Конвенции во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты).
4. Жалоба была передана в производство Второй Секции Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Европейского Суда). 24 мая 2011 г. Палата этой Секции Суда в составе следующих судей: Франсуазы Тюлькенс, Дануте Йочиене, Иренеу Кабрал Баррету, Драголюба Поповича, Андраша Шайо и Ишыль Каракаш <3>, а также при участии Франсуазы Эленс-Пассос, заместителя Секретаря Секции Суда, — вынесла постановление по настоящему делу. Палата Суда большинством голосов объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу в части, касающейся предполагаемых нарушений статьи 2 Конвенции, пункта 1 статьи 6 Конвенции (в том, что касается справедливости судебного разбирательства и доступа к правосудию) и статьи 13 Конвенции. Кроме того, Палата Суда пятью голосами за при двух против постановила, что по делу имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. Наконец, Палата Суда пятью голосами за при двух против сочла, что отсутствует необходимость рассматривать жалобу с точки зрения статьи 2 и статьи 13 Конвенции.
<3> Так в тексте. В вынесении Постановления Палаты Европейского Суда по настоящему делу, помимо указанных выше судей, принимал участие судья Гвидо Раймонди (примеч. редактора).
5. 15 сентября 2011 г. коллегия судей Большой Палаты Европейского Суда по обращению властей государства-ответчика от 23 августа 2011 г. решила передать дело на пересмотр в Большую Палату Суда согласно статье 43 Конвенции.
6. Состав Большой Палаты Европейского Суда был определен в соответствии с положениями пунктов 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правила 24 Регламента Суда.
7. И заявитель, и власти государства-ответчика представили письменные замечания по предварительным возражениям и по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского Суда). Большая Палата Суда решила, что проводить слушания по существу дела не требуется (пункт 3 правила 59 Регламента Суда in fine), а стороны в письменном виде ответили на замечания друг друга.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель, Сабри Гюнеш, гражданин Турции 1981 года рождения, проживает в г. Измире.
9. В период прохождения военной службы он получил телесные повреждения. 30 октября 2001 г. он был госпитализирован и впоследствии перенес несколько операций на правом колене. В настоящее время он навсегда утратил трудоспособность.
10. 7 апреля 2003 г. заявитель подал к министерству обороны Турции иск о компенсации ущерба, причиненного ему стойкой утратой трудоспособности.
11. После того как административные органы власти Турции фактически оставили его требования без удовлетворения, заявитель 12 августа 2003 г. подал в Высший военный административный суд Турции иск о компенсации ущерба, причиненного ему утратой трудоспособности в период прохождения военной службы. Он требовал выплатить ему сумму в размере 15 000 турецких лир (около 9 400 евро <1>) в качестве возмещения материального ущерба и такую же сумму в качестве компенсации морального вреда.
<1> Все указанные в настоящем Постановлении суммы переведены в евро по курсу обмена валюты, действовавшему на момент событий, о которых идет речь в настоящем деле.
12. К материалам дела были приобщены два заключения экспертизы, проведенной по инициативе Высшего военного административного суда Турции. В первом заключении от 12 марта 2004 г. степень потери трудоспособности была оценена в 5 процентов. Во втором заключении от 30 апреля 2004 г., о котором заявителю сообщили 11 мая 2004 г., причиненный заявителю материальный ущерб оценивался более чем в 27 438 турецких лир (около 17 150 евро).
13. Проведя публичное заседание по делу 7 июля 2004 г., Высший военный административный суд Турции в тот же день вынес решение по делу. Он признал правоту заявителя и удовлетворил его требования о возмещении материального ущерба в полном объеме (в размере 15 000 турецких лир), а также присудил ему сумму в размере 2 000 турецких лир в качестве компенсации морального вреда. Суд, в частности, счел выводы, содержащиеся в экспертном заключении от 30 апреля 2004 г., уместными и удовлетворяющими критериям, установленным в его практике.
14. 21 ноября 2004 г. заявитель обратился в министерство обороны Турции с требованием о выплате дополнительной компенсации в связи с постоянной потерей трудоспособности. Он утверждал, что впервые узнал о размере причиненного ему материального ущерба 11 мая 2004 г., когда получил заключение от 30 апреля 2004 г., в котором причиненный ему материальный ущерб оценивался в 27 438 турецких лир.
15. 29 марта 2005 г., после того как административные органы власти фактически оставили его требования без удовлетворения, заявитель подал в Высший военный административный суд Турции еще один иск, требуя выплатить ему дополнительную компенсацию в размере 12 438 турецких лир (около 5 600 евро) на основании экспертного заключения от 30 апреля 2004 г. Он утверждал, что узнал о реальном размере причиненного ему ущерба только 11 мая 2004 г., когда он получил экспертное заключение от 30 апреля 2004 г.
16. В решении от 22 июня 2005 г. Высший военный административный суд Турции пришел к выводу, что новые требования заявителя представляют собой ходатайство об изменении размера первоначально запрошенной суммы (slah), и оставил их без удовлетворения как поданные с нарушением установленных сроков. Суд, в частности, отметил следующее:
«Истец явно добивается изменения размера первоначально запрошенной суммы. Цель этого изменения заключается в устранении ошибок в процессуальном акте. С учетом постановления Конституционного суда, опубликованного в Официальном вестнике от 14 ноября 2000 г., необходимо прийти к выводу, что в гражданском праве потерпевшие имеют право требовать выплаты дополнительной компенсации после составления экспертного заключения. Однако при рассмотрении дела Высшим военным административным судом применяются сроки давности, составляющие один год и шестьдесят дней с момента направления дела в административные органы власти. Согласно пункту 4 статьи 46 Закона „О Высшем военном административном суде“ по истечении этих сроков изменение размера запрошенной суммы не допускается. Соответственно, это требование нужно оставить без удовлетворения как поданное с нарушением установленных сроков...»
Один судья (из пяти) заявил особое мнение. В частности, он отметил:
«Сумма ущерба по делам о причинении телесных повреждений определяется только в момент предоставления экспертного заключения. Кроме того, при исчислении сроков направления дела в административные органы власти и подачи иска учитывается дата подтверждения этих заключений...»
Требования о выплате дополнительной компенсации на основании экспертного заключения были поданы в рамках соответствующего срока, так как истец узнал о размере причиненного ему ущерба только после того, как было составлено это заключение...»
17. 9 сентября 2005 г. заявитель подал ходатайство об исправлении ошибок в этом судебном решении.
18. Решением от 16 ноября 2005 г., копия которого была вручена заявителю 28 ноября 2005 г., Высший военный административный суд Турции оставил это ходатайство без удовлетворения.
II. Соответствующее законодательство и правоприменительная практика турции, а также международно-правовые акты
A. Положения законодательства Турции об исчислении процессуальных сроков
19. Пункт 2 статьи 8 Закона «Об административном производстве» (Закон № 2577) и статья 162 Гражданского процессуального кодекса Турции предусматривают, что если последний день (dies ad quem) срока приходится на выходной день, окончание этого срока переносится на ближайший рабочий день.
B. Соответствующие международно-правовые акты
1. Венская конвенция о праве международных договоров 1969 года
20. Пункт 1 статьи 31 Венской конвенции, которая называется «Общее правило толкования», гласит, что международный договор должен толковаться «добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора».
2. Европейская конвенция об исчислении сроков
21. Европейская конвенция об исчислении сроков, открытая для подписания 16 мая 1972 г. в г. Базеле, вступила в силу 28 апреля 1983 г. Она была составлена для того, чтобы установить единообразные общеевропейские правила исчисления сроков на основании полученных от государств ответов. Она применяется и на внутригосударственном, и на международном уровне, о чем прямо говорится в ее преамбуле, которая подтверждает, что «унификация правил исчисления сроков для достижения как внутригосударственных, так и международных целей» будет способствовать достижению большего единства между государствами — членами Совета Европы (см. пояснительную записку). В настоящее время эту Конвенцию ратифицировало всего четыре из десяти подписавших ее государств. Турция не подписала эту Конвенцию и не присоединилась к ней.
22. Статья 5 Конвенции, о которой идет речь, предусматривает следующее:
«При исчислении срока учитываются субботы, воскресенья и официальные нерабочие дни. Однако в тех случаях, когда последний день срока, до истечения которого должно быть совершено какое-либо действие, приходится на субботу, воскресенье, официальный нерабочий день или день, официально признанный нерабочим, окончание соответствующего срока переносится на ближайший следующий за ним рабочий день».
3. Право Европейского союза
23. Пункт 4 статьи 3 Регламента Совета Европейского союза (ЕЭС, Евратом) от 3 июня 1971 г. № 1182/71 «Об определении правил, применимых к периодам, датам и срокам» (Официальный журнал № L 124 от 08 июня 1971 г.) предусматривает следующее:
«Если последний день срока, определенного иначе, чем в часах, приходится на нерабочий день, субботу или воскресенье, этот срок истекает в последний час ближайшего рабочего дня».
ПРАВО
24. Сабри Гюнеш утверждал, что решение Высшего военного административного суда Турции, которым суд оставил его дополнительные требования о выплате компенсации без удовлетворения, признав их поданными с нарушением установленных сроков, лишило его права на доступ к правосудию, а следовательно, права на справедливое судебное разбирательство по смыслу положений пункта 1 статьи 6 Конвенции. Кроме того, он жаловался в Европейский Суд на нарушение статьи 2 Конвенции во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции.
Предварительное возражение властей государства-ответчика
25. В своем ходатайстве о передаче дела на рассмотрение Большой Палаты Европейского Суда, а впоследствии и в своих замечаниях по делу власти государства-ответчика отмечали, что заявитель вышел за рамки шестимесячного срока, о котором говорится в пункте 1 статьи 35 Конвенции. В частности, они утверждали, что вывод Палаты Суда о соблюдении этого срока не соответствует устоявшейся прецедентной практике Суда.
26. Европейский Суд отмечает: власти государства-ответчика не заявляли возражение о том, что жалоба была подана с нарушением установленного срока, на стадии обсуждения вопроса о ее приемлемости для рассмотрения по существу. Однако в своем окончательном решении по вопросу о приемлемости жалобы для рассмотрения по существу Палата Суда решила рассмотреть этот вопрос по собственной инициативе. Власти государства-ответчика впервые затронули вопрос о соблюдении «правила шести месяцев» в своих представлениях, направленных в Большую Палату Суда. Заявитель не стал ссылаться на правило 55 Регламента Суда, которая предусматривает, что «любое возражение против приемлемости жалобы должно быть указано, насколько это позволяют характер возражения и обстоятельства, в письменных или устных замечаниях по вопросу о приемлемости жалобы, представленных Высокой Договаривающейся Стороной — ответчиком».
27. Принимая во внимание сказанное выше, Большая Палата Европейского Суда полагает, что она в первую очередь должна высказаться по вопросу о применении в настоящем деле «правила шести месяцев». При этом она сначала должна выяснить, вправе ли она рассмотреть вопрос о соблюдении заявителем «правила шести месяцев» и могут ли власти государства-ответчика поднимать этот вопрос на данной стадии разбирательства.
A. Вправе ли Европейский Суд рассмотреть вопрос о соблюдении заявителем «правила шести месяцев» и могут ли власти государства-ответчика поднимать этот вопрос
28. Европейский Суд отмечает, что согласно пункту 4 статьи 35 Конвенции он может «на любой стадии разбирательства» отклонить жалобу, которую он сочтет неприемлемой для рассмотрения по существу. Таким образом, Суд может пересмотреть решение об объявлении жалобы приемлемой для рассмотрения по существу даже на этапе рассмотрения дела по существу, если он придет к выводу, что ее нужно было объявить неприемлемой для рассмотрения по существу по одному из оснований, указанных в первых трех пунктах статьи 35 Конвенции (см., в числе прочих прецедентов, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Азинас против Кипра» (Azinas v. Cyprus), жалоба № 56679/00, § 32, ECHR 2004-III; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Одьевр против Франции» ( Odièvre v. France), жалоба № 42326/98, § 22, ECHR 2003-III).
29. Европейский Суд уже приходил к выводу, что «правило шести месяцев» — это норма публичного порядка и что, следовательно, он вправе применять его по собственной инициативе (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Асанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, § 160, ECHR 2004-II), даже если власти государства-ответчика не заявляли этого возражения (см. Решение Европейского Суда по делу «Уокер против Соединенного Королевства» (Walker v. United Kingdom), жалоба № 34979/97, ECHR 2000-I).
Кроме того, в каждом поступившем к нему деле Европейский Суд должен удостовериться, что жалоба была подана в рамках шестимесячного срока. В настоящем деле Палата Суда так и сделала. Аналогичной позиции придерживалась и Европейская Комиссия, которая пришла к выводу, что Договаривающиеся Государства не могут по собственной инициативе отказаться от нормы о соблюдении шестимесячного срока подачи жалобы (см. Решение Европейской Комиссии по делу «X против Франции» (X v. France) от 13 декабря 1982 г., жалоба № 9587/81, Decisions and Reports (DR) 29, p. 228; а также Решение Европейской Комиссии по делу «K. против Ирландии» (K. v. Ireland) от 17 мая 1984 г., жалоба № 10416/83, DR38, p. 162, § 6).
30. Соответственно, Европейский Суд полагает, что, несмотря на требования правила 55 Регламента Суда, которое в любом случае нужно толковать так, чтобы оно не противоречило Конвенции, в частности статье 32 Конвенции, власти государства-ответчика могут поднять вопрос о соблюдении «правила шести месяцев» в ходе рассмотрения дела Большой Палатой Суда (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блешич против Хорватии» ( Bleèiæ v. Croatia), жалоба № 59532/00, §§ 66 - 69, ECHR 2006-III).
31. Соответственно, Большая Палата Европейского Суда вправе рассмотреть вопрос о соблюдении «правила шести месяцев».
B. Вопрос о соблюдении «правила шести месяцев»
1. Постановление Палаты Европейского Суда по настоящему делу
32. Палата Европейского Суда рассмотрела вопрос о соблюдении «правила шести месяцев» по своей инициативе и пришла к выводу, что срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 35 Конвенции, был соблюден. При этом она прежде всего отметила, что в части определения dies a quo <1> - дня, с которого начинает течь шестимесячный срок подачи жалобы, — Суд всегда учитывал положения внутреннего законодательства и правоприменительную практику. Затем она решила применить принципы определения dies a quo для того, чтобы определить dies ad quem <2>. В обоснование этого вывода она сослалась на Решение по делу «Фонд „Круа-Этуаль“, Боден и Делажу против Швейцарии» (Fondation Croix-Etoile, Baudin and Delajoux v. Switzerland) от 11 апреля 1996 г., жалоба № 24856/94, в котором Европейская Комиссия установила, что, поскольку согласно законодательству государства-ответчика dies ad quem являлся официальным выходным днем, датой окончания срока нужно считать ближайший следующий за ним рабочий день (см. Постановление Палаты Суда по настоящему делу, § 40).
<1> Dies a quo (лат.) — буквально «день, с которого», дата начала течения срока (примеч. переводчика).
<2> Dies ad quem (лат.) — буквально «день, до которого», дата окончания срока (примеч. переводчика).
33. Далее, Палата Европейского Суда пришла к выводу, что требования правовой определенности и правовой защиты, которые имеют важнейшее значение в этой области, когда нет сомнений в том, что участники разбирательства собираются добросовестно соблюдать процессуальные нормы законодательства своей страны, выполняются лучше всего, если при исчислении шестимесячного срока учитываются положения внутреннего законодательства и правоприменительная практика. Она заявила, что такое толкование позволяет обеспечить соблюдение принципа субсидиарности, лежащего в основе конвенционной системы защиты прав человека (см. Постановление Палаты Суда по настоящему делу, § 44).
34. При этом Палата Европейского Суда отметила, что решение Высшего военного административного суда Турции от 16 ноября 2005 г., которое стало окончательным решением по делу, вынесенным на внутригосударственном уровне, было 28 ноября 2005 г. вручено заявителю. Следовательно, датой начала течения срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции, стало 29 ноября 2005 г., а датой его окончания — 28 мая 2006 г. Однако, поскольку этот день выпадал на воскресенье, Палата Суда пришла к следующему выводу:
«...заявителя нельзя критиковать за то, что он подал свою жалобу в ближайший рабочий день, следующий за этим воскресеньем, согласно обычаю и правоприменительной практике своей страны. Следовательно, с точки зрения Европейского Суда, вывод о том, что окончание шестимесячного срока нужно перенести на ближайший рабочий день, больше соответствует цели и задачам статьи 35 Конвенции. Соответственно, поскольку заявитель подал свою жалобу 29 мая 2006 г., срок, предусмотренный статьей 35 Конвенции, был соблюден».
2. Доводы сторон, содержащиеся в их ходатайствах о пересмотре дела в Большой Палате Европейского Суда
35. С точки зрения властей государства-ответчика, жалоба была подана с нарушением установленного срока и должна быть отклонена согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции. Они утверждали, что положение Европейского Суда при исчислении шестимесячного срока подачи жалобы четко установлено в его прецедентной практике (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кадикис (N 2) против Латвии» (Kadikis (no. 2) v. Latvia) от 25 сентября 2003 г.; Постановление Европейского Суда по делу «Отто против Германии» (Otto v. Germany) от 10 ноября 2009 г.; Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Бенет Чех, спол.с.р.о.“ против Чешской Республики» (Benet Czech, spol.s.r.o. v. Czech Republic) от 18 мая 2010 г.; а также Постановление Европейского Суда по делу «Бююкдере и другие против Турции» ( Büyükdere and Others v. Turkey) от 8 июня 2010 г.). Постановление Палаты Суда по настоящему делу не соответствует этой прецедентной практике, несмотря на то что Европейский Суд не должен отступать от своих прецедентов без уважительной причины.
36. Далее, власти государства-ответчика оспаривали связь, проведенную Палатой Европейского Суда между толкованием «правила шести месяцев» и принципом субсидиарности. Они утверждали, что учет при исчислении этого срока внутригосударственных обычаев и правоприменительной практики не удовлетворяет принципам правовой определенности и правовой защиты, которые имеют первостепенное значение в этой области. Любая такая практика приведет к тому, что Суду придется составить полный календарь официальных нерабочих дней в каждом из сорока семи государств — участников Конвенции, притом что в разных государствах они, очевидно, не совпадают, а, кроме того, в одном и том же государстве они могут в разные годы переходить на разные числа.
37. Власти государства-ответчика оспаривали уместность правовых актов, на которые сослалась Палата Европейского Суда в своем постановлении по настоящему делу. Они утверждали, что эти правовые акты ратифицировало очень мало стран, они очень старые, не сообразуются с текущей ситуацией и не учитывают развитие и расширение Совета Европы и Европейского союза. Наконец, они утверждали, что шести месяцев достаточно, чтобы дать потенциальному заявителю время обдумать, стоит ли ему подавать жалобу, и решить, какие претензии и доводы ему выдвигать.
38. Заявитель, со своей стороны, ссылался на процессуальное законодательство Турции, предусматривающее автоматическое продление срока в случае, если его окончание приходится на нерабочий день. Отметив, что имеющийся у него шестимесячный срок подачи жалобы в Европейский Суд начал течь 28 ноября 2005 г. (см. выше § 18), а, значит, датой окончания этого срока стало 28 мая 2006 г., он утверждал, что, поскольку эта вторая дата приходилась на воскресенье, он смог подать свою жалобу только в ближайший следующий за ним рабочий день — 29 мая. По его мнению, это полностью соответствовало требованиям закона.
3. Мнение Большой Палаты Европейского Суда
a. Соответствующие общие принципы
39. Шестимесячный срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 35 Конвенции, преследует множество целей. Его главная задача заключается в поддержании правовой определенности путем обеспечения того, чтобы дела, поднимающие вопросы о соблюдении положений Конвенции, рассматривались в разумный срок, и в недопущении того, чтобы органы власти и другие заинтересованные лица оставались в состоянии неопределенности в течение долгого времени (см. Решение Европейского Суда по делу «P.M. против Соединенного Королевства» (P.M. v. United Kingdom) от 24 августа 2004 г., жалоба № 6638/03). Кроме того, он дает потенциальному заявителю время обдумать, стоит ли ему подавать жалобу, и решить, какие именно доводы и претензии ему выдвигать (см. Решение Европейского Суда по делу «О'Лафлин и другие против Соединенного Королевства» (O'Loughlin and Others v. United King-dom) от 25 августа 2005 г., жалоба № 23274/04), и облегчает установление обстоятельств дела, поскольку с течением времени справедливое рассмотрение вопросов, которые оно затрагивает, становится затруднительным (см. Решение Европейского Суда по делу «Ни против Ирландии» (Nee v. Ireland) от 30 января 2003 г., жалоба № 52787/99).
40. Эта норма обозначает временные границы контроля, который осуществляет Европейский Суд, и указывает как физическим лицам, так и государственным органам на срок, по истечении которого такой контроль становится невозможным (см. Решение Европейского Суда по делу «Уокер против Соединенного Королевства» (Walker v. United Kingdom), жалоба № 34979/97, ECHR 2000-I). Существование такого срока оправдано желанием Высоких Договаривающихся Сторон не допустить, чтобы предыдущие постановления постоянно ставились под сомнение, и отражает правомерную заинтересованность в поддержании порядка, стабильности и мира (см. Решение Европейского Суда по делу «Де Беккер против Бельгии» (De Becker v. Belgium) от 9 июня 1958 г., жалоба № 214/56).
41. Пункт 1 статьи 35 Конвенции содержит автономную норму, которую нужно толковать и применять так, чтобы обеспечить каждому заявителю, считающему себя жертвой нарушения какого-либо права, предусмотренного Конвенцией и Протоколами к ней, одной из Договаривающихся Сторон, возможность эффективно осуществлять право на подачу в Европейский Суд индивидуальной жалобы согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Ворм против Австрии» (Worm v. Austria) от 27 ноября 1995 г., жалоба № 22714/93 <1>).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 4 (примеч. редактора).
42. Европейский Суд напоминает, что применительно к судопроизводству и срокам правовая определенность является обязательным требованием, обеспечивающим равенство участников разбирательства перед законом. Этот принцип не явно присутствует во всех статьях Конвенции и представляет собой один из основных элементов верховенства права (см., в числе прочих дел, Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (no. 1)), жалоба № 30658/05, § 39, ECHR 2007-V (извлечения)).
43. Вопрос заключается в том, действительно ли, если последний день (dies ad quem) срока, установленного пунктом 1 статьи 35 Конвенции, приходится на субботу, воскресенье, официальный нерабочий день или на день, официально признанный нерабочим, окончание этого срока переносится на ближайший следующий за ним рабочий день.
44. В связи с этим важно отметить устоявшуюся прецедентную практику Европейской Комиссии по правам человека по данному вопросу, вытекающую из Решения по делу «K.C.M. против Нидерландов» (K.C.M. v. Netherlands) от 9 января 1995 г., жалоба № 21034/92, DR80-A, pp. 87 — 88. Сославшись на метод исчисления соответствующего срока, которым пользовался Европейский Суд при толковании бывшей статьи 32 Конвенции, определявшей срок подачи жалобы (см. постановление Европейского Суда по делу «Охранное агентство „Иституто ди Виджиланца“ против Италии» (Istituto di Vigilanza v. Italy) от 22 сентября 1993 г., § 14, Series A, № 265-C; Постановление Европейского Суда по делу «Фигус Милоне против Италии» (Figus Milone v. Italy) от 22 сентября 1993 г., § 14, Series A, № 265-D, а также Постановление Европейского Суда по делу «Гоисис против Италии» (Goisis v. Italy) от 22 сентября 1993 г., § 9, Series A, № 265-E), Комиссия пришла, в частности, к выводу, что шестимесячный срок начинает течь на следующий день после вынесения окончательного решения по делу на внутригосударственном уровне и истекает через шесть календарных месяцев вне зависимости от фактической продолжительности этих месяцев. Например, если окончательное решение по делу на внутригосударственном уровне было вынесено 4 февраля 1994 г., то шестимесячный срок, который начал течь 5 февраля того же года, истек в полночь 4 августа 1994 г. (см. Решение Европейской Комиссии по делу «Хокканен против Финляндии» (Hokkanen v. Finland) от 15 мая 1996 г., жалоба № 25159/94), а если окончательное решение по делу на внутригосударственном уровне было вынесено и оглашено 25 января 1995 г., то срок, который начал течь 26 января того же года, истек в полночь 25 июля 1995 г. (см. Решение Европейской Комиссии по делу «Поллард против Соединенного Королевства» (Pollard v. United Kingdom) от 12 апреля 1996 г., жалоба № 28189/95).
45. В дальнейшем описанный выше метод был использован еще в нескольких делах, рассмотренных Европейской Комиссией (см., в числе многих других дел, Решение Европейской Комиссии по делу «Лежандр против Франции» (Legendre v. France) от 15 января 1997 г., жалоба № 25924/94). Европейский Суд впоследствии отдавал предпочтение именно такому подходу (см., в числе многих других дел, Решение Европейского Суда по делу «Ловеридж против Соединенного Королевства» (Loveridge v. United Kingdom) от 23 октября 2001 г., жалоба № 39641/98; Решение Европейского Суда по делу «Атаман против Турции» (Ataman v. Turkey) от 11 сентября 2001 г., жалоба № 46252/99; Решение Европейского Суда по делу «Зараколу против Турции» (Zarakolu v. Turkey) от 5 ноября 2002 г., жалоба № 32455/96; а также Постановление Европейского Суда по делу «Нельсон против Соединенного Королевства» (Nelson v. United Kingdom) от 1 апреля 2008 г., жалоба № 74961/01, §§ 12 — 13).
46. В этом контексте возник вопрос о том, какой подход нужно применять в случаях, когда последний день шестимесячного срока приходится на нерабочий день, то есть на субботу, воскресенье или официальный выходной день.
47. В своем упомянутом выше решении по делу «Фонд „Круа-Этуаль“, Боден и Делажу против Швейцарии» Европейская Комиссия пришла к выводу, что в случаях, когда последний день срока (dies ad quem) приходится на официальный выходной день, окончание этого срока переносится на ближайший следующий за ним рабочий день.
48. Однако Европейский Суд при определении dies ad quem не учитывал нерабочие дни. Так, в деле «Кадикис против Латвии» (Решение Европейского Суда по делу «Кадикис против Латвии» (Kadikis v. Latvia) от 25 сентября 2003 г., жалоба № 62393/00) последним днем шестимесячного срока была суббота. Заявитель подал свою жалобу через два дня, то есть в понедельник следующей недели, утверждая, что в подобного рода обстоятельствах законодательство Латвии предусматривает автоматический перенос даты окончания срока на ближайший рабочий день. Суд не согласился с этим доводом, сочтя, что «исчисление шестимесячного срока производится согласно конвенционным критериям, а не на основании условий, предусмотренных внутренним законодательством каждого государства-ответчика».
49. Впоследствии Европейский Суд неоднократно подтверждал принцип, согласно которому соблюдение шестимесячного срока должно удовлетворять конвенционным критериям, а не предписаниям внутреннего законодательства каждого государства-ответчика (см., в числе многих других дел, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Отто против Германии» (Otto v. Germany), упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Бенет Чех, спол. с.р.о.“ против Чешской Республики» (Benet Czech, spol.s.r.o. v. Czech Republic); а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Бююкдере и другие против Турции» ( Büyükdere and Others v. Turkey)).
50. Несмотря на то что формально Европейский Суд не связан своими предыдущими решениями и постановлениями, он считает, что в интересах правовой определенности, предсказуемости и равенства всех перед законом ему не следует без достаточных на то оснований отступать от своих собственных прецедентов (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чапмен против Соединенного Королевства» (Chapman v. United Kingdom), жалоба № 27238/95, § 70, ECHR 2001-I). Это тем более верно применительно к процессуальным нормам, где правовая определенность особенно важна, а прецеденты Суда должны соблюдаться еще строже, чтобы обеспечивалось выполнение требований предсказуемости и единообразия, которые служат интересам всех участников разбирательства.
Поэтому необходимо установить, существуют ли уважительные причины, которые давали бы Европейскому Суду основания отступить от своей описанной выше устоявшейся прецедентной практики.
51. В своем Постановлении по настоящему делу Палата Европейского Суда отметила, что при определении dies a quo Европейский Суд всегда принимал во внимание положения внутреннего законодательства и правоприменительную практику, и решила использовать тот же подход при определении dies ad quem (см. Постановление Палаты Суда по настоящему делу, § 40).
52. Однако, по мнению Большой Палаты Европейского Суда, анализ прецедентной практики конвенционных органов показывает, что, хотя учет положений внутреннего законодательства и правоприменительной практики действительно важен, при определении даты начала отсчета шестимесячного срока он не имеет решающего значения. На самом деле этот анализ дает возможность провести различие между двумя категориями ситуаций, в которых конвенционные органы не применяли один и тот же подход.
53. Первая ситуация охватывает дела, касающиеся определения даты уведомления заявителя об окончательном решении, вынесенном органами власти государства-ответчика в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. В упомянутом выше деле «Ворм против Австрии» (Worm v. Austria) власти государства-ответчика утверждали, что «правило шести месяцев» соблюдено не было, поскольку отсчет соответствующего срока должен был начаться с момента оглашения апелляционным судом окончательного решения по делу. Однако согласно законодательству Австрии окончательное решение по делу нужно было довести до сведения заявителя или, в соответствующих случаях, его представителя в письменном виде. В своем Решении Европейская Комиссия, признав, что дело подтолкнуло ее к пересмотру применявшегося ранее подхода, пришла к выводу: согласно законодательству Австрии окончательное решение по делу требовалось довести до сведения заявителя в письменном виде и шестимесячный срок нужно отсчитывать с даты вручения ему копии этого решения вне зависимости от того, огласил ли суд это решение полностью или в части.
Впоследствии Европейский Суд подтвердил этот подход и пришел к выводу, что объекту и цели пункта 1 статьи 35 Конвенции больше соответствует отсчет шестимесячного срока с момента вручения копии судебного решения (см. упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Ворм против Австрии» (Worm v. Austria), § 33). В своих последующих постановлениях и решениях Суд следовал этой прецедентной практике и без колебаний устанавливал дату начала отсчета шестимесячного срока с учетом правоприменительной практики или норм законодательства государства-ответчика, чтобы в полной мере реализовать потребность в обеспечении эффективной реализации права на подачу индивидуальной жалобы (см., в числе многих других дел, Постановление Европейского Суда по делу «Папахелас против Греции» (Papachelas v. Greece), жалоба № 31423/96, § 29, ECHR 1999-II, относительно даты окончания работы над судебным решением и Постановление Европейского Суда по делу «Сехер Караташ против Турции» (Seher Karataº v. Turkey) от 9 июля 2002 г., жалоба № 33179/96, § 28, относительно уведомления о штрафе).
54. Вторая категория ситуаций касается, в частности, определения даты начала отсчета срока в делах, в которых предполагаемое нарушение имеет длящийся характер и/или в которых законодательство государства-ответчика не предусматривает эффективных средств правовой защиты. Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского Суда в делах о длящихся нарушениях соответствующий срок каждый день начинает течь заново и фактически отсчет шестимесячного срока начинается с того момента, когда нарушение прекратилось (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), жалобы № 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 и 16073/90 <1>, § 159, ECHR 2009). Аналогичным образом, когда с самого начала ясно, что у заявителя нет эффективных средств правовой защиты, шестимесячный срок начинает течь с того момента, когда имели место обжалуемые по делу действия или меры, или с того момента, когда стало известно об этих действиях, о том, как они повлияли на заявителя, или о том, какой ущерб они ему причинили (там же, § 157). Поэтому определять, когда заявителю, желающему обратиться в Европейский Суд, нужно подавать жалобу, должен сам Суд с учетом обстоятельств дела (там же, § 169).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2020. № 3 (примеч. редактора).
55. Причина описанного выше различия в подходах заключается в принципе автономности «правила шести месяцев», согласно которому это правило нужно толковать и применять в зависимости от обстоятельств каждого конкретного дела так, чтобы обеспечить эффективное осуществление права на подачу индивидуальной жалобы (см., в числе многих других дел, Решение Европейского Суда по делу «Бююкда против Турции» ( Büyükdað v. Turkey) от 6 апреля 2000 г., жалоба № 28340/95; Решение Европейского Суда по делу «Фернандес-Молина Гонсалес и 369 других против Испании» ( Fernández — Molina González and 369 Others v. Spain) от 8 октября 2002 г., жалоба № 64359/01; а также Постановление Европейского Суда по делу «Закжевская против Польши» (Zakrzewska v. Poland) от 16 декабря 2008 г., жалоба № 49927/06, § 55).
56. Кроме того, исчисление Европейским Судом сроков на основании своих собственных критериев, не зависящих от положений внутреннего законодательства, как правило, обеспечивает правовую определенность, надлежащее отправление правосудия, а следовательно, практически ориентированное и эффективное функционирование конвенционного механизма защиты прав человека. На самом деле, если бы при определении dies ad quem Европейский Суд обязан был учитывать нормы внутреннего законодательства и правоприменительную практику, ему пришлось бы составить полный календарь официальных нерабочих дней в каждом из сорока семи государств — участников Конвенции, притом что в разных государствах или даже в одном и том же государстве они выпадают на разные даты (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Стоун Корт Шиппинг, С.А.“ против Испании» (Stone Court Shipping Company, S.A. v. Spain) от 28 октября 2003 г., жалоба № 55524/00, § 39, где в двух автономных сообществах <2>, о которых шла речь в деле, обнаружились различия в перечне официальных нерабочих дней) и в разные годы могут переходить на разные числа.
<2> Автономное сообщество (исп. comunidad aut noma) — основная административно-территориальная единица Испании (примеч. редактора).
57. Далее, учитывая многочисленные средства связи, которыми в наши дни располагают потенциальные заявители (почта, факс, электронные каналы связи, Интернет и т.д.), Европейский Суд полагает, что сейчас шестимесячный срок, как никогда ранее, является достаточным для того, чтобы дать им возможность обдумать, стоит ли им подавать жалобу, и в случае положительного решения определиться с ее содержанием в соответствии с правилом 47 Регламента Европейского Суда. Суд отмечает: для обеспечения эффективной работы системы действительно крайне важно, чтобы государства-участники выполняли свое обязательство не препятствовать осуществлению права на подачу индивидуальной жалобы, но заявители тем не менее должны проявлять бдительность, когда речь идет о соблюдении соответствующих процессуальных норм (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), § 160).
58. Кроме того, Европейский Суд принимает к сведению пункт 4 статьи 3 Регламента Совета Европейского союза (ЕЭС, Евратом) от 3 июня 1971 г. «Об определении правил, применимых к периодам, датам и срокам» и статью 5 Европейской конвенции об исчислении сроков от 16 мая 1972 г., которую на сегодняшний день ратифицировало всего четыре из десяти подписавших ее государств (см. выше §§ 20 - 23). Однако с учетом требований правовой определенности применительно к судопроизводству и срокам и ввиду того, что было бы сложно прийти к выводу о существовании между государствами — членами Совета Европы общего консенсуса по вопросу об исчислении сроков, Суд считает, что он должен следовать своему устоявшемуся подходу.
59. Принимая во внимание сказанное выше, Европейский Суд не усматривает причин, которые давали бы ему основания отступить от описанных выше прецедентов (см. выше § 49 <1>).
<1> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду параграф 50 настоящего Постановления (примеч. редактора).
60. Достаточно отметить, что в настоящем деле окончательное решение Высшего военного административного суда Турции от 16 ноября 2005 г. было доведено 28 ноября 2005 г. до сведения заявителя. Следовательно, шестимесячный срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 35 Конвенции, начал течь на следующий день, 29 ноября, и истек в полночь воскресенья 28 мая 2006 г. Жалоба была подана 29 мая 2006 г., то есть по истечении упомянутого выше срока.
61. С точки зрения Европейского Суда, тот факт, что последний день шестимесячного срока, 28 мая 2006 г., пришелся на воскресенье и что согласно законодательству Турции окончание срока в такого рода обстоятельствах переносится на ближайший рабочий день, не влияет на определение dies ad quem. Суд напоминает, что при определении того, был ли соблюден шестимесячный срок, используются особые конвенционные критерии. Кроме того, если говорить о сроке, предусмотренном пунктом 1 статьи 35 Конвенции, в настоящем деле нет указаний на то, что заявитель, представленный в Суде адвокатом, который должен был знать о прецедентной практике Суда по данному вопросу, не мог предвидеть, что dies ad quem выпадет на нерабочий день, и поступить соответственно (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Отто против Германии» (Otto v. Germany); и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Бююкдере и другие против Турции» ( Büyükdere and Others v. Turkey), § 10).
62. Соответственно, поскольку настоящая жалоба была подана более чем через шесть месяцев с момента вручения окончательного решения, вынесенного на внутригосударственном уровне, по смыслу положений пункта 1 статьи 35 Конвенции, Европейский Суд не может рассмотреть дело по существу.
Постановил, что он не может рассмотреть дело по существу.
Совершено на английском и французском языках, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 июня 2012 г.
Председатель
Большой Палаты
Европейского Суда
НИКОЛАС БРАТЦА
Заместитель Секретаря
Большой Палаты
Европейского Суда
ЙОХАН КАЛЛЕВАРТ
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Sabri Güneº v. Turkey,
The European Court of Human Rights (Grand Chamber), sitting as a Grand Chamber composed of:
and Johan Callewaert, Deputy Grand Chamber Registrar,
Having deliberated in private on 8 February and 30 May 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 27396/06) against the Republic of Turkey lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Turkish national, Mr Sabri Güneº («the applicant»), on 29 May 2006.
2. The applicant was represented by Mr A.E. Binici, a lawyer practising in Ýzmir . The Turkish Government («the Government») were represented by their Agent.
3. Relying on Article 6 of the Convention, Mr Sabri Güneº alleged, in particular, that he had been denied a fair hearing and that his right of access to a court had been infringed. He also complained of a violation of Article 2 of the Convention taken together with Article 13 (right to an effective remedy).
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 24 May 2011 a Chamber of that Section composed of the following judges: Françoise Tulkens, Danutë Joèienë , Ireneu Cabral Barreto, Dragoljub Popoviæ , András Sajó and Iþýl Karakaº , and also of Françoise Elens-Passos, Deputy Section Registrar, delivered judgment. The Chamber, by a majority, declared the application admissible as to the complaints under Articles 2, 6 § 1 (fairness of the proceedings and access to court) and 13. The Chamber also held, by five votes to two, that there had been a violation of Article 6 § 1 of the Convention. Lastly, by five votes to two, the Chamber found that it was not necessary to examine the complaint under Articles 2 and 13 of the Convention.
5. On 15 September 2011, following a request by the Government of 23 August 2011, the panel of the Grand Chamber decided to refer the case to the Grand Chamber in accordance with Article 43 of the Convention.
6. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24.
7. The applicant and the Government each filed written observations on the preliminary objections and on the merits (Rule 59 § 1). The Grand Chamber having decided that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other's observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant, Mr Sabri Güneº , is a Turkish national who was born in 1981 and lives in Ýzmir .
9. He suffered a personal injury while doing his military service. He was hospitalised on 30 October 2001 and subsequently underwent several operations on his right knee. He is now permanently disabled.
10. On 7 April 2003 the applicant submitted a claim to the Ministry of Defence for compensation in respect of his permanent disability.
11. Following tacit dismissal of the claim by the administrative authorities, the applicant brought an action for damages in the Supreme Military Administrative Court on 12 August 2003 in respect of the disability suffered during his military service. He claimed 15,000 Turkish liras (TRY — approximately 9,400 euros (EUR) <*>) in respect of pecuniary damage and the same sum in respect of non-pecuniary damage.
<*> 1. All conversions into euros in this judgment have been made on the basis of the rate of exchange in force at the material time.
12. Two expert reports ordered by the Supreme Military Administrative Court were added to the case file. The first, dated 12 March 2004, established a 5% disability. The second, dated 30 April 2004 and communicated to the applicant on 11 May 2004, assessed the applicant's pecuniary damage at more than TRY 27,438 (approximately EUR 17,150).
13. Having held a public hearing on 7 July 2004, the Supreme Military Administrative Court delivered its judgment on the same day. It ruled in favour of the applicant and awarded him the full amount of his claim in respect of pecuniary damage, namely, TRY 15,000. It awarded him a further TRY 2,000 in respect of non-pecuniary damage. The court considered in particular that the conclusions of the expert report of 30 April 2004 were relevant and satisfied the criteria established by its case-law.
14. On 21 November 2004 the applicant applied to the Ministry of Defence for additional compensation in respect of his permanent disability. He claimed that he had only become aware of the extent of his pecuniary damage for the first time on 11 May 2004, when he received the report of 30 April 2004 assessing his pecuniary damage at TRY 27,438.
15. On 29 March 2005, following tacit dismissal of the claim by the administrative authorities, the applicant lodged a fresh claim with the Supreme Military Administrative Court for additional compensation, namely, TRY 12,438 (approximately EUR 5,600), on the basis of the expert report of 30 April 2004. He argued that he had received the expert report of 30 April 2004 on 11 May 2004, whereupon he had become aware of the true extent of the damage he had suffered.
16. By a judgment of 22 June 2005 the Supreme Military Administrative Court considered the applicant's fresh claim to be an application to have the initial amount amended ( ýslah ) and dismissed it for being out of time. The court stated in particular:
«The claimant has clearly sought an amendment of the initial amount. The purpose of an amendment is to rectify a procedural act. Having regard to the judgment of the Constitutional Court published in the Official Journal of 14 November 2000, we must conclude that, in civil law, injured persons are entitled to seek additional compensation once an expert report has been issued. However, in the proceedings before the Supreme Military Administrative Court, the time-limits of one year and sixty days from the date of referral to the administrative authorities apply. Under section 46(4) of the Supreme Military Administrative Court Act, the amount claimed cannot be rectified once those deadlines have passed. Consequently, this claim must be rejected for being out of time...»
One judge (out of five) expressed a dissenting opinion. He stated in particular:
«The amount of damage in personal injury cases is established only upon production of an expert report. Moreover, the date on which such reports are confirmed is taken into account when calculating the time-limits for referral to the administrative authorities and for bringing an action...»
The claim for additional compensation based on the expert report was lodged within the relevant time-limit because the applicant did not become aware of the extent of the damage until after that report had been issued....»
17. On 9 September 2005 the applicant lodged an application for rectification of the judgment.
18. By a judgment of 16 November 2005, served on the applicant on 28 November 2005, the Supreme Military Administrative Court rejected that application.
II. Relevant domestic law and practice and international texts
A. Domestic provisions concerning the calculation of time-limits
19. Section 8(2) of the Administrative Procedure Act (Law no. 2577) and Article 162 of the Code of Civil Procedure provide that if the dies ad quem of a time-limit is a public holiday, that time-limit will be extended to the following working day.
B. Relevant international texts
1. The 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties
20. Article 31 § 1 of the Vienna Convention, entitled «General Rule of Interpretation», states that a treaty shall be interpreted «in good faith in accordance with the ordinary meaning to be given to the terms of the treaty in their context and in the light of its object and purpose.»
2. European Convention on the Calculation of Time-Limits
21. The European Convention on the Calculation of Time-Limits, opened for signature on 16 May 1972 in Basle, came into force on 28 April 1983. It was drawn up with a view to establishing uniform European rules for calculating time-limits on the basis of responses obtained from governments. It applies both domestically and internationally, as clearly stated in the preamble thereto which affirms that «the unification of rules relating to the calculation of time-limits, both for domestic and international purposes», will contribute to the attainment of greater unity between Council of Europe member States (see the explanatory report). Currently, only four of the ten signatory States have ratified that Convention. Turkey has neither signed it nor acceded to it.
22. Article 5 of that Convention provides as follows:
«Saturdays, Sundays and official holidays shall count when calculating a time-limit. However, where the dies ad quem of a time-limit before the expiry of which an act shall be performed is a Saturday, a Sunday, an official holiday or a day which shall be considered as an official holiday, the time-limit shall be extended to include the first working day thereafter.»
3. European Union Law
23. Article 3 § 4 of Council Regulation (EEC, Euratom) no. 1182/71 of 3 June 1971 determining the rules applicable to periods, dates and time limits (Official Journal no. L 124 of 08/06/1971) provides as follows:
«Where the last day of a period expressed other than in hours is a public holiday, Sunday or Saturday, the period shall end with the expiry of the last hour of the following working day.»
THE LAW
24. Mr Sabri Güneº claimed that the judgment of the Supreme Military Administrative Court dismissing his additional claim for compensation for being out of time had deprived him of his right of access to a court and, therefore, of his right to a fair trial within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention. He also complained of a violation of Article 2 of the Convention taken together with Article 13.
The Government's preliminary objection
25. In their request for referral to the Grand Chamber, and subsequently in their observations, the Government submitted that the applicant had failed to comply with the six-month time-limit referred to in Article 35 § 1 of the Convention. In particular, they argued that the Chamber's finding that the time-limit had been complied with was inconsistent with the Court's well-established case-law.
26. The Court points out that the respondent Government did not raise its objection that the application was out of time at the admissibility stage. However, in its final admissibility decision, the Chamber decided to consider the issue of its own motion. The Government raised the six-month rule for the first time in their submissions to the Grand Chamber. The applicant did not rely on Rule 55, which provides that «any plea of inadmissibility must, in so far as its character and the circumstances permit, be raised by the respondent Contracting Party in its written or oral observations on the admissibility of the application».
27. In the light of the foregoing, the Grand Chamber considers that it should first rule on the application of the six-month rule to the instant case. In doing so, it must first ascertain whether it has jurisdiction to examine the issue of the applicant's compliance with the six-month rule, and whether or not the Government are estopped from raising that issue at this stage of the proceedings.
A. Whether or not the Court has jurisdiction to examine the issue of the applicant's compliance with the six-month rule and whether or not the Government are estopped from raising that issue
28. The Court points out that, in accordance with Article 35 § 4 of the Convention, it may «at any stage of the proceedings» reject an application which it considers inadmissible. Thus, even at the merits stage, the Court may reconsider a decision to declare an application admissible where it concludes that it should have been declared inadmissible for one of the reasons given in the first three paragraphs of Article 35 of the Convention (see, among other authorities, Azinas v. Cyprus [GC], no. 56679/00, § 32, ECHR 2004-III, and Odièvre v. France [GC], no. 42326/98, § 22, ECHR 2003-III).
29. The Court has already considered that the six-month rule is a public policy rule and that, consequently, it has jurisdiction to apply of its own motion (see Assanidze v. Georgia [GC], no. 71503/01, § 160, ECHR 2004-II), even if the Government have not raised that objection (see Walker v. the United Kingdom (dec.), no. 34979/97, ECHR 2000-I).
Furthermore, in each case brought before it, the Court must ensure that the application has been lodged in compliance with the six-month time-limit, which the Chamber did in the instant case. That was also the position taken by the Commission, which considered that the Contracting States could not, of their own motion, put aside the rule of compliance with the six-month time-limit (see X v. France, no. 9587/81, Commission decision of 13 December 1982, Decisions and Reports (DR) 29, p. 228, and K. v. Ireland, no. 10416/83, Commission decision of 17 May 1984, DR 38, p. 162, § 6).
30. Consequently, the Court considers that, notwithstanding the requirements of Rule 55, which must in any case be interpreted in a manner compatible with the Convention, and in particular with Article 32 thereof, the Government are not estopped from raising the issue of the six-month rule before the Grand Chamber (see, mutatis mutandis, Bleèiæ v. Croatia [GC], no. 59532/00, §§ 66 — 69, ECHR 2006-III).
31. Accordingly, the Grand Chamber has jurisdiction to examine the issue of compliance with the six-month rule.
B. Compliance with the six-month rule
1. The Chamber judgment
32. The Chamber examined the issue of compliance with the six-month rule of its own motion and concluded that the time-limit provided for by Article 35 § 1 of the Convention had been complied with. In so doing, it first of all pointed out that as regards the determination of the dies a quo — the day on which the six-month time-limit starts to run — the Court had always taken account of domestic law and practice. It then decided to apply the principles governing the determination of the dies a quo to the determination of the dies ad quem. In support of its conclusion, it referred to the decision in the case of Fondation Croix-Etoile, Baudin and Delajoux v. Switzerland (no. 24856/94, 11 April 1996), in which the Commission had considered that given that the dies ad quem was an official holiday in domestic law, the time-limit should be extended to the first working day thereafter (see Chamber judgment, § 40).
33. The Chamber further considered that the requirements of legal certainty and protection, which were vital in that area where there was no doubt that the litigants intended in good faith to observe the procedural rules of their domestic law, were best satisfied by taking account of domestic law and practice when calculating the six-month time-limit. It considered that such an interpretation implemented the principle of subsidiarity which underpins the Convention system (see Chamber judgment, § 44).
34. Thus, the Chamber observed that the decision of the Supreme Military Administrative Court of 16 November 2005, which constituted the final domestic decision, had been served on the applicant on 28 November 2005 and that the time-limit set by Article 35 § 1 of the Convention had therefore started to run on 29 November 2005 and had expired on 28 May 2006. However, as that day was a Sunday, it considered that
«... the applicant cannot be criticised for having submitted his application on the first working day following that Sunday, in accordance with domestic custom and practice. Consequently, as far as the Court is concerned, it is more consistent with the purpose and aim of Article 35 to conclude that the six-month time-limit should be extended to the first following working day. Accordingly, since the applicant submitted his application on 29 May 2006, the time-limit laid down in Article 35 of the Convention was complied with.»
2. The parties' submissions to the Grand Chamber
35. As far as the Government were concerned, the application was out of time and should be rejected, in accordance with Article 35 § 1 of the Convention. They argued that the position of the Court as regards calculation of the six-month time-limit had been firmly established in its case-law (see Kadikis (no. 2) v. Latvia, 25 September 2003; Otto v. Germany, 10 November 2009; Benet Czech, spol. s.r.o. v. the Czech Republic, 18 May 2010; and Büyükdere and Others v. Turkey, 8 June 2010). The Chamber judgment had not followed that case-law even though the Court should not depart from its precedents without good reason.
36. The Government further challenged the connection made by the Chamber between the interpretation of the six-month rule and the principle of subsidiarity. They argued that taking account of domestic custom and practice when calculating that time-limit did not satisfy the requirements of legal certainty and protection which were vital in that area. Any such practice would oblige the Court to draw up a full schedule of official holidays in the forty-seven States Parties to the Convention, which clearly differed from one State to the next and which could also change over time within the same State.
37. The Government challenged the relevance of the instruments cited by the Chamber in its judgment. They argued that those instruments had been ratified by very few countries, were very old and out of touch with the current situation and failed to take into account the development and expansion of the Council of Europe and the European Union. Lastly, they argued that the six-month time-limit was sufficient to afford the prospective applicant time to consider whether to lodge a complaint and to decide on the complaints and arguments to be raised.
38. The applicant, for his part, referred to domestic procedural legislation under which time-limits were automatically extended where the last day thereof coincided with a non-working day. Pointing out that the six-month time-limit available to him in which to lodge an application with the Court had started to run on 28 November 2005 (see paragraph 18 above) and therefore ended on 28 May 2006, he argued that because that second date fell on a Sunday, he had been unable to lodge his application until the first working day thereafter, namely, 29 May, which in his view had been entirely legitimate.
3. The Grand Chamber's assessment
a. Relevant general principles
39. The six-month time-limit provided for by Article 35 § 1 has a number of aims. Its primary purpose is to maintain legal certainty by ensuring that cases raising issues under the Convention are examined within a reasonable time, and to prevent the authorities and other persons concerned from being kept in a state of uncertainty for a long period of time (see P.M. v. the United Kingdom (dec.), no. 6638/03, 24 August 2004). It also affords the prospective applicant time to consider whether to lodge an application and, if so, to decide on the specific complaints and arguments to be raised (see O'Loughlin and Others v. the United Kingdom (dec.), no. 23274/04, 25 August 2005) and facilitates the establishment of facts in a case, since with the passage of time, any fair examination of the issues raised is rendered problematic (see Nee v. Ireland (dec.), no. 52787/99, 30 January 2003).
40. That rule marks out the temporal limit of the supervision exercised by the Court and signals, both to individuals and State authorities, the period beyond which such supervision is no longer possible (see Walker v. the United Kingdom (dec.), no. 34979/97, ECHR 2000-I). The existence of such a time-limit is justified by the wish of the High Contracting Parties to prevent past judgments being constantly called into question and constitutes a legitimate concern for order, stability and peace (see De Becker v. Belgium (dec.), no. 214/56, 9 June 1958).
41. Article 35 § 1 contains an autonomous rule which has to be interpreted and applied in such a manner as to ensure to any applicant claiming to be the victim of a violation by one of the Contracting Parties of one of the rights set forth in the Convention and its Protocols the effective exercise of the right of individual petition pursuant to Article 35 § 1 of the Convention (see Worm v. Austria (dec.), no. 22714/93, 27 November 1995).
42. The Court reiterates that with regard to procedure and time-limits, legal certainty constitutes a binding requirement which ensures the equality of litigants before the law. That principle is implicit in all the Convention's Articles and constitutes one of the fundamental elements of the rule of law (see, among other authorities, Beian v. Romania (no. 1), no. 30658/05, § 39, ECHR 2007-V (extracts)).
b. Determination of the dies ad quem
43. The issue is whether or not, when the dies ad quem of a time-limit set by Article 35 § 1 of the Convention is a Saturday, a Sunday, an official holiday or a day considered to be an official holiday, the time-limit will be extended to include the first working day thereafter.
44. In that connection, it is important to note the relevant established case-law of the European Commission of Human Rights, as it results from the decision in the case of K.C.M. v. the Netherlands (no. 21034/92, Commission decision of 9 January 1995, DR 80-A, pp. 87 — 88). Referring to the method of calculating the time-limit used by the Court in its interpretation of the former Article 32 of the Convention which governed the time-limit for lodging an application (see Istituto di Vigilanza v. Italy, 22 September 1993, § 14, Series A no. 265-C; Figus Milone v. Italy, 22 September 1993, § 14, Series A no. 265-D; and Goisis v. Italy, 22 September 1993, § 9, Series A no. 265-E), the Commission held, in particular, that the six-month time-limit started to run on the day following delivery of the final domestic decision and that it expired six calendar months later, irrespective of the actual length of those months. For example, a final domestic decision delivered on 4 February 1994 entailed a six-month period starting on 5 February of the same year and expiring at midnight on 4 August 1994 (see Hokkanen v. Finland, no. 25159/94, Commission decision of 15 May 1996); a final domestic decision delivered and pronounced on 25 January 1995 entailed a time-limit starting on 26 January of the same year and ending at midnight on 25 July 1995 (see Pollard v. the United Kingdom, dec. no. 28189/95, Commission decision of 12 April 1996).
45. The method in question was later used in several cases examined by the Commission (see, among many others, Legendre v. France, no. 25924/94, Commission decision of 15 January 1997). The Court specifically followed that approach subsequently (see, among many others, Loveridge v. the United Kingdom (dec.), no. 39641/98, 23 October 2001; Ataman v. Turkey (dec.), no. 46252/99, 11 September 2001; Zarakolu v. Turkey (dec.), no. 32455/96, 5 November 2002; and Nelson v. the United Kingdom, no. 74961/01, §§ 12 — 13, 1 April 2008).
46. In that context, the question has arisen of which approach to adopt when the last day of the six-month time-limit is a non-working day, namely, a Saturday, a Sunday or an official holiday.
47. In its decision in the case of Fondation Croix-Etoile, Baudin and Delajoux v. Switzerland (cited above), the Commission considered that where the dies ad quem was an official holiday, the time-limit should be extended to the first working day thereafter.
48. However, the Court has not taken account of non-working days in determining the dies ad quem. For example, in the case of Kadikis v. Latvia (dec. no. 62393/00, 25 September 2003), the last day of the six-month period was a Saturday. The applicant lodged his application two days later, namely, on the following Monday, claiming that in such circumstances, domestic law provided for an automatic extension of time-limits to the first working day thereafter. The Court rejected that argument, considering that «the six-month time-limit is calculated in accordance with the Convention criteria and not on the basis of the conditions laid down by the domestic law of each respondent State».
49. The Court has confirmed on numerous subsequent occasions the principle that compliance with the six-month time-limit must satisfy the Convention criteria and not the arrangements laid down by the domestic law of each respondent State (see, among many other authorities, Otto, cited above; Benet Czech, spol. s.r.o., cited above; and Büyükdere and Others, cited above).
50. While it is not formally bound to follow any of its previous decisions or judgments, the Court considers that it is in the interest of legal certainty, foreseeability and equality before the law that it should not depart from its own precedents without compelling reason (see, for example, Chapman v. the United Kingdom [GC], no. 27238/95, § 70, ECHR 2001-I). The same is true, a fortiori, with regard to procedural rules, where legal certainty is of particular importance and the Court's precedents should be followed even more strictly so as to ensure that the requirements of foreseeability and consistency, which serve the interests of all the parties to the proceedings, are met.
It is therefore necessary to ascertain whether there are good reasons to justify a departure by the Court from its established case-law and practice as described above.
51. In its judgment, the Chamber pointed out that as regards the determination of the dies a quo, the Court had always taken account of domestic law and practice and it decided to use the same approach in order to determine the dies ad quem (see Chamber judgment, § 40).
52. However, in the Grand Chamber's view, an analysis of the case-law of the Convention institutions reveals that while taking account of domestic law and practice is, admittedly, an important aspect, it is not decisive in determining the starting point of the six-month period. That analysis in fact makes it possible to distinguish two kinds of situations in which the Convention institutions have not taken the same approach.
53. The first situation covers cases concerning the determination of the date on which a final domestic decision, delivered in the context of exhaustion of domestic remedies, has been brought to the attention of the applicant.
In the case of Worm (decision cited above), the Government had claimed that the six-month time-limit had not been complied with, arguing that the time-limit should have started running on the date on which the court of appeal read out the final decision. However, under Austrian law, the final decision had to be served in writing on the applicant or, as the case may be, the applicant's representative. In its decision, the Commission, while acknowledging that that case had led it to review the approach it had followed previously, concluded that where under domestic law, the final decision had to be served in writing, the six-month time-limit had to be calculated from the date of service, whether or not the court had read out the relevant decision either in full or in part.
The Court subsequently confirmed that approach and held that it was more in line with the object and purpose of Article 35 § 1 for the six-month time-limit to start running on the date of service of a copy of the judgment (see Worm, cited above, § 33). In its subsequent judgments and decisions, it has followed that case-law and has not hesitated to set the starting point for the six-month time-limit taking account of a practice or rule under domestic law in order to give full effect to the need to ensure effective exercise of the right of individual petition (see, among many other authorities, Papachelas v. Greece, no. 31423/96, § 29, ECHR 1999-II concerning the date of finalisation of a decision, and Seher Karataº v. Turkey, no. 33179/96, § 28, 9 July 2002 concerning notice of a fine).
54. The second type of situation concerns in particular the determination of the starting point in cases in which the alleged violation consists of a «continuing situation» and/or in which there is no effective remedy in domestic law. According to the Court's settled case-law, in cases of a continuing situation, the period starts to run afresh each day and it is only when that situation ends that the six-month period actually starts to run (see Varnava and Others v. Turkey [GC], nos. 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 and 16073/90, § 159, ECHR-2009). Likewise, where it is clear from the outset that no effective remedy is available to the applicant, the six-month period runs from the date of the acts or measures complained of, or from the date of knowledge of that act or its effect on or prejudice to the applicant (ibid, § 157). It is therefore a matter for the Court to determine, given what is at stake, when an applicant intending to lodge a complaint before it should lodge that complaint (ibid, § 169).
55. The reason for the variable approach described above lies in the principle that the six-month rule is autonomous and must be construed and applied according to the facts of each individual case, so as to ensure the effective exercise of the right to individual petition (see, among many other authorities, Büyükdað v. Turkey (dec.), no. 28340/95, 6 April 2000; Fernández -Molina González and 369 Others v. Spain (dec.), no. 64359/01, 8 October 2002; and Zakrzewska v. Poland, no. 49927/06, § 55, 16 December 2008).
56. Moreover, application by the Court of its own criteria in calculating time-limits, independently of domestic rules, tends to ensure legal certainty, proper administration of justice and thus, the practical and effective functioning of the Convention mechanism. In fact, if in determining the dies ad quem, the Court were bound to take account of domestic law and practice, it would have to draw up a full schedule of official holidays in the forty-seven States Parties to the Convention, which vary from one State to another and even within the same State (see, for example, the case of Stone Court Shipping Company, S.A. v. Spain, no. 55524/00, § 39, 28 October 2003, where the two autonomous communities involved in the case did not have the same list of official holidays) and may also change over time.
57. Furthermore, having regard to the numerous means of communication now available to potential applicants (post, fax, electronic communication, internet etc.), the Court considers that the six-month time-limit is, now more than ever, sufficient to enable them to consider whether to lodge an application and, if so, to decide on the content thereof, in accordance with Rule 47 of the Rules of Court. The Court observes that while it is essential for the efficacy of the system that Contracting States comply with their obligation not to hinder the exercise of the right of individual petition, applicants must nonetheless be alert as regards compliance with the relevant procedural rules (see, mutatis mutandis, Varnava and Others, cited above, § 160).
58. Moreover, the Court notes Council Regulation (EEC, Euratom) of 3 June 1971 determining the rules applicable to periods, dates and time limits (Article 3 § 4) and the European Convention on the Calculation of Time-Limits of 16 May 1972 (Article 5), which to date has been ratified by only four of the ten signatory States (see paragraphs 20 — 23 above). However, given the requirements of legal certainty as regards procedure and time-limits, and in so far as it would be difficult to conclude that there is a general consensus between Council of Europe Member States as regards the calculation of time-limits, the Court considers that it should follow its established approach.
59. In the light of the foregoing, the Court sees no reason to justify departing from the precedents described above (see paragraph 49).
60. It is sufficient to observe that, in the instant case, the final decision of the Supreme Military Administrative Court of 16 November 2005 was served on the applicant on 28 November 2005. The time-limit laid down by Article 35 § 1 of the Convention therefore started to run on the following day, 29 November, and expired at midnight on Sunday 28 May 2006. The application was lodged on 29 May 2006, that is, after the expiry of the above-mentioned time-limit.
61. As far as the Court is concerned, the fact that the last day of the six-month time-limit, that is, 28 May 2006, fell on a Sunday and that in such circumstances, under domestic law, time-limits are extended to the following working day, does not affect the determination of the dies ad quem. The Court reiterates that compliance with the six-month time-limit is determined using criteria specific to the Convention. Furthermore, considering the time-limit provided for in Article 35 § 1 of the Convention, there is no indication in this case that the applicant, who was represented by a lawyer who should have been aware of the Court's case-law in this regard, could not have foreseen that the dies ad quem would fall on a non-working day and acted accordingly (see Otto, cited above, and Büyükdere and Others, cited above, § 10).
62. Consequently, because this application was lodged more than six months after service of the final domestic decision within the meaning of Article 35 § 1 of the Convention, the Court is unable to examine the merits of the case.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Holds that it is unable to examine the merits of the case.
Done in English and in French, and notified in writing on 29 June 2012.
Deputy to the Registrar