Постановление ЕСПЧ от 18.02.1999

«Дело „Ларкос (Larkos) против Кипра“ (жалоба № 29515/95) [рус., англ.]»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БОЛЬШАЯ ПАЛАТА

ДЕЛО «ЛАРКОС (LARKOS) ПРОТИВ КИПРА» (Жалоба № 29515/95)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

---

По делу «Ларкос против Кипра» Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 27 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод с изменениями, внесенными Протоколом № 11 к Конвенции <> и соответствующими положениями Регламента Суда <>, заседая Большой палатой в составе:

---

<*> Примечание Секретаря-Канцлера. Протокол № 11 к Конвенции и Регламент Суда вступили в силу 1 ноября 1998 г.

Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,

Э. Пальм,

А. Пастора Ридруехо,

Л. Феррари Браво,

Л. Кафлиша,

И. Кабрала Баррето,

Ж.-П. Коста,

К. Юнгвирта,

М. Фишбаха,

Б. Цупанчича,

Н. Ваич,

В. Томассен,

М. Цацы-Николовски,

Т. Панцыру,

Э. Левитса,

К. Трайа, судей,

А.Н. Лоизу, судьи ad hoc,

а также при участии М. де Сальвиа, Секретаря-Канцлера Суда,

заседая за закрытыми дверями 7 января и 4 февраля 1999 г.,

вынес 4 февраля 1999 г. следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было передано в Европейский суд властями Кипра в соответствии с бывшей статьей 19 Конвенции <*> 11 мая 1998 г. в течение трехмесячного срока, установленного бывшим пунктом 1 статьи 32 и бывшей статьей 47 Конвенции. Дело было инициировано жалобой (N 29515/95), поданной 21 ноября 1995 г. в Европейскую комиссию по правам человека (далее — Европейская комиссия) против Республики Кипр гражданином Кипра Ксенисом Ларкосом (Xenis Larkos) в соответствии с бывшей статьей 25 Конвенции.

---

<*> С момента вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции, который дополнил статью 19 Конвенции, Суд начал действовать на постоянной основе.

Обращение властей Италии относилось к бывшим статьям 44 и 48 Конвенции, дополненных Протоколом № 9 <*> к Конвенции, который Кипр ратифицировала, а также к декларации, в соответствии с которой Кипр признавал обязательную юрисдикцию Европейского суда (бывшая статья 46 Конвенции). Предметом обращения являлось получение Решения в отношении того, выявляли ли фактические обстоятельства дела нарушение государством-ответчиком своих обязательств по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции.

---

<*> Протокол № 9 к Конвенции вступил в силу 1 октября 1994 г. и был отменен Протоколом № 11 к Конвенции.

2. Заявитель назначил А. Деметриадеса (A. Demetriades), адвоката из г. Никосии (Nicosia), представителем своих интересов в Европейском суде (правило 31 бывшего Регламента Европейского суда B <*>). Генеральный прокурор Республики Кипр А. Маркидес (A. Markides) выступал в качестве Уполномоченного Кипра при Европейском суде по правам человека.

---

<*> Регламент Суда B, который вступил в силу 2 октября 1994 г. применялся до 31 октября 1998 г. ко всем делам в отношении государств, связанных обязательствами по Протоколу № 9 к Конвенции.

3. В качестве Председателя Палаты, которая изначально была сформирована (бывшая статья 43 Конвенции и бывшее правило 21 Регламента Европейского суда) в целях рассмотрения, в частности, процессуальных вопросов, которые могут возникнуть до вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции, Р. Бернхардт, являвшийся в то время Председателем Европейского суда, действуя через Секретаря-Канцлера Европейского суда, провел консультации с властями Кипра, представителем заявителя и представителем Европейской комиссии по вопросу организации письменной процедуры. В соответствии с последующими указаниями Секретарь-Канцлер Европейского суда получил 20 ноября 1998 г. меморандумы заявителя и властей Кипра. Обеим сторонам было разрешено продлить срок подготовки своих меморандумов.

4. После вступления в силу 1 ноября 1998 г. Протокола № 11 к Конвенции, а также в соответствии с положениями пункта 5 статьи 5 этого Протокола дело было передано в Большую палату Суда. Большая палата включала ex officio судью Л. Лукайдеса, избранного от Кипра (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 4 правила 24 Регламента Европейского суда), Л. Вильдхабера, Председателя Европейского суда, Э. Пальм, заместителя Председателя Европейского суда, а также Ж.-П. Коста и М. Фишбаха, Председателей секций Европейского суда (пункт 3 статьи 27 Конвенции, пункт 3 и подпункт «a» пункта 5 правила 24 Регламента Европейского суда). Другими судьями, которые должны были завершить формирование Большой палаты, являлись Л. Феррари Браво, Л. Кафлиш, И. Кабрал Баррето, К. Юнгвирт, Б. Цупанчич, Н. Ваич, Дж. Хедиган, В. Томассен, М. Цаца-Николовска, Т. Панцыру, Э. Левитс и К. Трайа (пункт 3 правила 24 и пункт 4 правила 100 Регламента Европейского суда). Впоследствии Л. Лукайдес, который принимал участие в рассмотрении дела Европейской комиссией, отказался заседать в Большой палате (правило 28 Регламента Европейского суда). Таким образом, власти Кипра назначили заседать судью А.Н. Лоизу, ранее избиравшегося от Кипра (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Европейского суда). Впоследствии, Пастор Ридруехо, запасной судья, заменил Дж. Хедигана, который не смог принять участия в дальнейшем рассмотрении дела (пункт 3 и подпункт «b» пункта 5 правила 24 Регламента Европейского суда).

Европейский суд решил об отсутствии необходимости в приглашении представителя Европейской комиссии принять участие в судебном разбирательстве в Большой палате (правило 99 Регламента Европейского суда).

5. 4 ноября 1998 г. Большая палата, проведя консультации с властями Кипра и заявителем, решила не проводить слушания дела, придерживаясь мнения, что исполнение своих функций в соответствии с подпунктом «a» пункта 1 статьи 38 Конвенции этого не требовало (пункт 2 правила 59 Регламента Европейского суда). Заявитель и власти Кипра, которым было продлено время на подготовку дополнительных замечаний, представили их 7 декабря 1998 г. 17 декабря 1998 г. Большая палата не согласилась с последующей просьбой властей Кипра провести слушание по делу, сославшись на Решение, которое она уже приняла по этому вопросу, а также на причины, лежавшие в основе этого Решения.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

A. Заявитель

6. Заявитель родился в 1936 году и является гражданином Кипра. Он бывший государственный служащий, находящийся в настоящее время на пенсии. 1 мая 1967 г. он взял в аренду у Кипра дом, в котором постоянно проживал со своей женой и четырьмя детьми. В договоре аренды содержалось большинство условий, типичных для договора аренды недвижимости, включая положения о внесении арендной платы заявителем, об использовании и содержании недвижимости, об уведомлении, а также о дате прекращения действия договора. В договоре указывалось, что аренда прекратится в случае, если заявитель переедет из района, в котором расположена недвижимость.

B. Извещение об освобождении недвижимости

7. 3 декабря 1986 г. Министерство финансов Кипра проинформировало заявителя, что разрешение, на основании которого он занимал недвижимость, было аннулировано, и что он должен был освободить дом до 30 апреля 1987 г. Заявитель не смог этого сделать и 3 июня 1987 г. Генеральный прокурор Кипра уведомил его, что если он не освободит дом до 31 июля 1987 г. ему будет предъявлен иск в судебном порядке.

8. 3 июля 1987 г. заявитель ответил, что он проживал в этом доме вместе со своей семьей 20 лет. Ему приходилось тратить значительные денежные суммы на поддержание и улучшение дома, так как компетентные государственные органы не интересовались его содержанием. Он заявлял, что являлся «арендатором, чьи владения защищены законом» по смыслу Закона 1983 года «О регулировании арендной платы» (далее — Закон 1983 года) (Закон № 23/1983 — см. ниже § 14 и 15), а также утверждал, что продолжит занимать недвижимость до тех пор, пока будет защищен законом.

9. 9 марта 1989 г., отвечая на второе письмо Генерального прокурора Кипра от 5 января 1989 г., заявитель повторил свою предыдущую позицию.

C. Судебное разбирательство относительно выселения заявителя

10. 3 февраля 1990 г. власти Кипра обратились с иском в районный суд г. Никосия относительно выселения заявителя. Власти Кипра утверждали, inter alia, что заявитель не занимал дом в соответствии с договором аренды по смыслу Закона 1983 года, а что здание было выделено ему административным распоряжением ввиду занимаемого им положения на государственной службе.

11. 5 февраля 1992 г. районный суд г. Никосия вынес в отношении заявителя Решение. Суд не назвал право собственности, в соответствии с которым заявитель занимал недвижимость. Толкование судом Закона 1983 года приводило к выводу, что его защита не распространяется на заявителя, так как он охватывает только частных собственников, а не государство Кипр. Лицо, которое арендовало помещения, находящиеся в собственности у государства, не может считаться «арендатором, чьи владения защищены законом» в соответствии с Законом 1983 года. Заявителю было предписано освободить помещения до 30 июня 1992 г.

D. Апелляция заявителя

12. Заявитель подал апелляционную жалобу в Верховный суд Кипра в отношении Решения районного суда г. Никосия, ссылаясь на статью 14 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции. В период слушания дела в Верховном суде Кипра заявитель главным образом ссылался на следующий довод: его права в качестве арендатора являлись «имущественными правами» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и он являлся жертвой дискриминации при пользовании этими правами, потому что Закон 1983 года, как он был истолкован районным судом г. Никосия, не давал защиты арендаторам у государства, несмотря на то, что этот же закон защищал государство в качестве «арендатора, чьи владения защищены законом», когда оно брало в аренду недвижимость, принадлежащую частным лицам. Заявитель также утверждал, что он являлся жертвой последующей дискриминации, которая выражалась в том, что он пользовался меньшей защитой в соответствии с данным законом, чем арендаторы у частных лиц.

E. Отклонение апелляционной жалобы заявителя

13. 22 мая 1995 г. Верховный суд Кипра отклонил апелляционную жалобу заявителя, посчитав, что он не может заявлять о своем праве собственности в качестве арендатора в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Верховный суд также установил, что в любом случае, принцип равноправия не требует, чтобы лицу, находящемуся под защитой Закона 1983 года в качестве арендатора, автоматически требовалось предоставление той же защиты его или ее арендаторам, если этому лицу посчастливилось владеть собственностью. Наконец, Верховный суд в своем неофициальном мнении пришел к выводу, что даже если дело касалось различного обращения, оговоренного законом, к собственности, сдаваемой в аренду частными лицами и государством, то будет отсутствовать нарушение Конституции или Конвенции, потому что «будет обоснованным полагать, что отсутствует необходимость в предоставлении защиты [арендаторам] по отношению к [государству], которое не находится в одинаковом положении с частным собственником и не предполагает управлять собственностью государства в соответствии с критерием, подобному тем, которыми руководствуется частный собственник».

В продолжение этого Решения заявитель был подвергнут угрозе неминуемого выселения.

II. Применимое национальное законодательство

A. Закон 1983 года «О регулировании арендной платы» (Закон № 23/1983)

14. В соответствии с пунктом 1 статьи 3 Закон 1983 года применяется только к жилым помещениям и магазинам в областях, обозначенных «регулируемыми территориями», которые определены в статье 2 в качестве любой территории, признанной таковой в соответствии с предыдущим законодательством о регулировании арендной платы, и включают любую другую территорию, признанную указом Совета министров. Пункт 1 статьи 3 Закона, который не был затронут последующими дополнениями к Закону 1983 года, устанавливает условия, в соответствии с которыми может быть издан указ.

Пункт 1 статьи 3 Закона 1983 года гласит:

«Всякий раз, когда Совет министров посчитает необходимым или целесообразным в целях защиты доступности жилых помещений и магазинов по невысокой арендной плате, а также защиты собственности, или если этого требует государственный интерес, Совет министров может путем указа, публикуемого в официальной газете Республики Кипр, объявить любую территорию Кипра регулируемой территорией, и в связи с этим положения Закона будут применяться ко всем жилым помещениям или магазинам, находящимся на этой территории».

15. В соответствии со статьей 11 Закона 1983 года арендаторы жилых помещений, расположенных в пределах «регулируемой территории», которые в период истечения или прекращения первого условия своего договора аренды продолжают занимать жилое помещение («арендаторы, чьи владения защищены законом»), не могут быть выселены, за исключением определенных условий, установленных в Законе 1983 года. К таким условиям относятся неуплата арендной платы, несанкционированное пользование собственностью, а также, если жилое помещение обоснованно требуется арендодателю для пользования им лично, его женой, детьми или другими иждивенцами.

B. Положения Конституции Республики Кипр

16. В соответствии с пунктом «e» статьи 54 Конституции к полномочиям Совета министров относится надзор и распределение собственности, принадлежащей Республике Кипр. Это полномочие по надзору и распределению должно осуществляться в соответствии с положениями Конституции и закона.

Разбирательство по делу в Европейской комиссии по правам человека

17. 21 ноября 1995 г. заявитель обратился в Европейскую комиссию. Он ссылался на статью 8 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, взятых в совокупности со статьей 14 Конвенции. Заявитель жаловался, что в связи с тем, что он являлся арендатором у государства, он не обладал защитой, которую Закон 1983 года предоставлял лицам, взявшим в аренду имущество, принадлежавшее частным собственникам.

18. 21 мая 1997 г. Европейская комиссия (Первая палата) объявила жалобу (N 29515/95) приемлемой. В своем Докладе от 14 января 1998 г. (бывшая статья 31 Конвенции) Европейская комиссия высказала единогласное мнение, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой совместно со статьей 8 Конвенции, а также что отсутствовала необходимость в рассмотрении вопроса, имело ли место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Окончательные доводы, представленные сторонами в Европейский суд

19. В своем меморандуме заявитель попросил Европейский суд признать нарушение государством-ответчиком своих обязательств по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, а также по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, и присудить ему справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции.

20. Со своей стороны власти Кипра утверждали, что фактические обстоятельства дела не выявляют каких-либо нарушений статей, на которые ссылался заявитель.

ПРАВО

I. Объем дела

21. Передавая дело в Европейский суд, власти Кипра утверждали, что их целью являлось получение судебного решения относительно того, выявляли ли фактические обстоятельства дела нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции (см. выше § 1). Однако Европейский суд обладает юрисдикцией по судебному рассмотрению всего дела, признанного приемлемым Европейской комиссией, включая часть жалобы заявителя по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Эрдагез против Турции» ({Erdagoz} <*> v. Turkey) от 22 октября 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, pp. 2310 — 11, § 34 — 36). В действительности, это и не оспаривалось властями Кипра, которые полностью рассмотрели эту часть жалобы в своих дополнительных замечаниях.

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции

22. Заявитель, с которым согласилась Европейская комиссия, утверждал, что в качестве арендатора у государства он был незаконно дискриминирован в отношении пользования своим правом на уважение жилища в связи с тем обстоятельством, что он, в отличие от частного арендатора, снимающего в аренду у частного арендодателя, не был защищен от выселения по истечении своего договора аренды. Он ссылался на статью 14 Конвенции, взятую в совокупности со статьей 8 Конвенции.

23. Статья 14 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:

«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку... или по любым иным признакам».

24. Статья 8 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение... своего жилища...».

25. Заявитель утверждал, что находился в ситуации схожей с той, когда частный арендатор берет в аренду жилье у частного арендодателя. Договор аренды, который он подписал в 1967 году, содержал большинство условий обычного договора между арендодателем и арендатором. Он утверждал, что разграничение, сделанное в Законе 1983 года между арендаторами, такими, как он, и частными арендаторами, занимающими частные жилища, как оно было истолковано внутригосударственными судами (см. ниже § 11 и 13), не может быть оправдано в соответствии со статьей 14 Конвенции. Он, в частности, утверждал, что государство-ответчик не смогло по-другому доказать справедливость иска к договаривающимся с государством арендаторам в отношении защиты от выселения, иначе чем сославшись на государственные интересы. Кроме того, разграничение не смогло установить баланса между государственным интересом, на который ссылалось государство-ответчик, и защитой права заявителя на уважение своего жилища, так как оно имело несоразмерное влияние на пользование этим правом, обязывая заявителя и его семью покинуть дом, который они занимали 31 год.

26. Власти Кипра подчеркивали, что заявитель относится к отдельной категории арендодателей, так как он взял в аренду имущество, принадлежащее государству. По этой причине он не находился в ситуации, схожей с той, когда арендатор берет в аренду жилое помещение, относящееся к частной собственности. В отличие от частного арендодателя, власти Кипра должны были распределять активы государственной собственности таким способом, который соответствовал бы требованиям Конституции и закона. В сущности, это означало, что в большей степени властям Кипра нужно было учитывать государственный интерес при осуществлении своих операций, нежели сдавать в аренду собственность в основном для получения дохода. Таким образом, являлось обоснованным не предоставлять заявителю защиту от выселения, предоставленную другим категориям частных арендаторов при истечении сроков аренды в соответствии с Законом 1983 года, в целях предоставления возможности властям Кипра заключить другие соглашения по использованию рассматриваемой собственности. Они утверждали, что разрешить арендатору, такому, как заявитель, неограниченное время занимать жилое помещение, принадлежащее государству, означало бы ограничение обязанности властей Кипра по управлению собственностью государства в соответствии с конституционными и законными требованиями.

27. Европейская комиссия пришла к выводу, что власти Кипра не смогли представить какого-либо обоснованного и объективного оправдания различия в обращении. По этой причине Европейская комиссия установила, что имело место нарушение в этой части жалобы.

28. Европейский суд отметил, что он призван рассмотреть только влияние Закона 1983 года, как он был истолкован национальными судами, на права заявителя, гарантируемые Конвенцией, выступающего в качестве частного арендатора, берущего в аренду жилое помещение, принадлежащее государству и расположенное на регулируемой территории, а не влияние, оказываемое на права физических или юридических лиц, арендующих государственную собственность в целях, отличных от проживания.

В этом отношении Европейский суд отметил, что не оспаривался тот факт, что заявитель может полагаться на гарантию против незаконной дискриминации, содержащуюся в статье 14 Конвенции, и Европейский суд не усмотрел причин, по которым он должен вынести другое решение. В связи с этим Европейский суд отметил, что жалоба заявителя относится к образу, в котором предполагаемое различие в обращении нанесло ущерб осуществлению заявителем своего права на уважение жилища, гарантированного статьей 8 Конвенции. Заявитель не утверждал, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении того факта, что, являясь арендатором у государства, он столкнулся с угрозой выселения из своего дома. Однако, в целях применения статьи 14 Конвенции достаточно того, что фактические обстоятельства данного дела находятся в сфере действия статьи 8 Конвенции, и значимость этой статьи не может быть не признана в свете Решения районного суда г. Никосия, предписавшего заявителю покинуть свой дом (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Инце против Австрии» (Inze v. Austria) от 28 октября 1987 г., Series A, № 126, p. 17, § 36). Кроме того, даже если заявитель все еще не был выселен из своего дома, тем не менее, является фактом то, что Закон 1983 года фактически был применен в ущерб заявителю, так как он и его семья жили под угрозой выселения с момента судебного разбирательства относительно его выселения и что угроза стала более реальной вследствие Решения Верховного суда Кипра (см. выше § 13).

29. Что касается объема гарантии, предоставляемой статьей 14 Конвенции, Европейский суд напомнил, что в соответствии с устоявшимся прецедентным правом различие в обращении является дискриминационным, если оно «не имеет объективного и обоснованного оправдания», а именно, не преследует «законной цели» или отсутствует «справедливое отношение соразмерности между применяемыми средствами и преследуемой целью». Более того, Договаривающиеся Стороны пользуются определенным пределом усмотрения в том, в какой степени различия в других похожих ситуациях оправдывают разное обращение (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Гайгузус против Австрии» (Gaygusuz v. Austria) от 16 сентября 1996 г., Reports 1996-IV, p. 1142, § 42).

30. Для того чтобы оценить, соответствует ли жалоба заявителя ситуации, аналогичной той, когда частные арендаторы берут в аренду собственность у частных арендодателей, Европейский суд должен внимательно изучить условия договора аренды, который заявитель заключил с властями Кипра. В связи с этим Европейский суд отметил, что в договоре аренды отсутствует какая-либо ссылка на тот факт, что заявителю была предоставлена собственность в связи с его должностным положением государственного служащего или что существование договора аренды зависело от продолжения нахождения заявителя на государственной службе. Хотя в договоре аренды содержалось положение о переезде заявителя из района, в котором был расположен дом (см. выше § 6), это условие было указано в большей степени для защиты интересов заявителя, а не государства. Кроме того, в договоре аренды не говорится о последствиях выхода заявителя на пенсию или ухода с государственной службы. Также не является очевидным, что арендная плата, которую должен был платить заявитель, была фиксирована льготным процентом в связи с его статусом. Действительно, в своих замечаниях власти Кипра не оспаривали того, что арендная плата заявителя была ниже рыночной процентной ставки или что договор аренды отличался от типичного договора аренды между арендодателем и арендатором. Учитывая эти соображения и, в частности, тот факт, что условия договора аренды ясно указывают на то, что государство сдавало в аренду собственность в частноправовом порядке, Европейский суд пришел к выводу, что заявитель может правомерно утверждать, что находится в ситуации, схожей с той, при которой частные арендаторы берут в аренду у частных арендодателей жилое помещение и чья собственность находится на регулируемой территории по смыслу Закона 1983 года.

31. Европейский суд отметил, что государство-ответчик пыталось оправдать различие в обращении между арендаторами, берущими в аренду собственность у государства, такими, как заявитель, и другими частными арендаторами, берущими в аренду у частных арендодателей, указывая на обязанности, которые возлагает Конституция на власти Кипра в отношении управления собственностью государства. Несмотря на то, что Европейский суд учел тот факт, что мера, влияющая на различное обращение с лицами, находящимися в схожей ситуации может быть оправдана государственным интересом, он пришел к выводу, что в настоящем деле власти Кипра не представили какого-либо убедительного объяснения того, каким образом основной интерес будет обеспечен выселением заявителя. Они не указали какой-либо преобладающий интерес, который послужит основанием для лишения заявителя защиты, предоставленной другим арендатором в соответствии с Законом 1983 года. Что касается довода властей Кипра, что договор аренды жилых помещений, находящихся в собственности у государства, главным образом, не мотивирован получением дохода, и по этой причине арендаторы по ним не могут быть сравнены с частными арендодателями (см. выше § 26), Европейский суд обратил внимание на то, что властям Кипра ничто не мешает требовать от своих арендаторов платить рыночную процентную ставку и, как уже было отмечено, в настоящем деле не оспаривался тот факт, что арендная плата заявителя была установлена на льготных условиях. Действительно, необходимо напомнить, что государство передало заявителю собственность, действуя не в публично-правовом порядке и в интересах общества, а как сторона частноправовой сделки (см. выше § 30).

Европейский суд также отметил, что законодательство предназначалось в качестве меры социальной защиты для арендаторов, проживающих, в частности, на территориях Кипра. Решение не распространять эту защиту на арендаторов, берущих в аренду жилые помещения у государства, живущих бок о бок с частными арендаторами, требует особого оправдания, так как государство само по себе защищено законодательством, когда оно берет в аренду собственность у частных лиц (см. выше § 12 и 13). Тем не менее, власти Кипра не привели какого-либо обоснованного и объективного оправдания в отношении различия, которое удовлетворяет требованиям статьи 14 Конвенции, даже учитывая их предел оценки в области контроля собственности.

32. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 К Конвенции

33. Заявитель утверждал, что на основании условий своего договора аренды он пользовался определенными имущественными правами в отношении обсуждаемого дома, которые вместе с защитой против выселения, гарантированной арендаторам в соответствии с Законом 1983 года, считались «собственностью» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. По мнению заявителя, лишение защиты от выселения вследствие его статуса в качестве арендатора у государства мешало осуществлению его права на уважение своей собственности и вызвало нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

34. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности...».

35. В ответ власти Кипра утверждали, что заявитель не обладал каким-либо интересом в собственности, данной ему в аренду, который составлял бы «собственность» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. По этой причине он не может ссылаться на статью 14 Конвенции. Они добавили, что Европейский суд должен прийти к противоположному выводу, так как доводы, которые они привели в оправдание различия в обращении в контексте другой части жалобы заявителя (см. выше § 26), были объективно правомерными для обоснования вывода, что отсутствовало также нарушение по этому основанию.

36. Так же, как и Европейская комиссия, Европейский суд пришел к выводу, что нет необходимости в отдельном рассмотрении этой части жалобы с учетом его вывода в отношении части жалобы заявителя по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции (см. выше § 32).

IV. Применение статьи 41 Конвенции

37. Заявитель потребовал возмещения материального ущерба и морального вреда, а также судебных расходов и издержек в соответствии со статьей 41 Конвенции, которая гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Материальный ущерб

38. Заявитель потребовал 2400 кипрских фунтов в качестве возмещения расходов на различные ремонтные работы, которые ему пришлось проводить в отношении собственности между 1986 и 1998 годами. По утверждению заявителя, по договору аренды обеспечение содержания собственности лежало на государстве. Тем не менее, с 1986 года, когда началось судебное разбирательство по выселению, государство не выполнило это договорное обязательство.

39. Власти Кипра оспаривали по договору обязанность государства по уходу за собственностью. В любом случае заявителю не была назначена компенсация в размере указанной денежной суммы, так как отсутствовала причинно-следственная связь между предполагаемым нарушением и возникшими расходами.

40. Европейский суд согласился с доводом властей Кипра относительно отсутствия причинно-следственной связи между установленным фактом, вызвавшим нарушение (см. выше § 32), и материальным ущербом, который предположительно понес заявитель. Следовательно, в этой части требования заявителя должны быть отклонены.

B. Моральный вред

41. По утверждению заявителя, он и его семья жили под угрозой выселения из своего дома с 1986 года. Это являлось источником стресса и беспокойства, а постоянная неясность относительно того, заставят ли их покинуть жилище, приносила вред его семейной жизни. Далее он утверждал, что судебное разбирательство против государства — его работодателя — нанесло ущерб его карьере на государственной службе и что негативные отклики в местной печати относительно его попыток защитить свои права против государства повлияли на его положение в обществе. По мнению заявителя, он имел право на денежную сумму в размере 10000 кипрских фунтов в качестве компенсации морального вреда, который ему был причинен.

42. Власти Кипра возразили, что он не был лишен собственности и что любой предполагаемый моральный вред должен рассматриваться в этом свете. Кроме того, заявитель не доказал, что предполагаемое нарушение повредило его перспективам продвижения по государственной службе. По мнению властей Кипра, если Европейский суд установит нарушение Конвенции, то данный вывод сам по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией в этой части требований.

43. Европейский суд отметил, что с 1986 года заявитель жил под угрозой выселения из дома, который он занимал вместе со своей семьей с 1967 года. Власти Кипра приняли решение выселить заявителя, и его безуспешные попытки противостоять их усилиям через суды могут разумно считаться причинами стресса и беспокойства. Несмотря на то, что после Решения Верховного суда Кипра власти могли его не исполнить (см. выше § 13), тем не менее, является неоспоримым тот факт, что на протяжении длительного периода времени заявитель страдал от неопределенности потери своего дома с последствиями для его будущего и будущего его семьи.

Исходя из принципа справедливости, Европейский суд в отношении этих требований присудил заявителю денежную сумму в размере 3000 кипрских фунтов.

C. Судебные расходы и издержки

44. Заявитель потребовал возместить судебные расходы и издержки, которые понесли его адвокаты в период судебного разбирательства во внутригосударственных судах, а также в период последующего рассмотрения дела в Конвенционных органах. Ссылаясь на подробный отчет, представленный в обоснование своих требований, заявитель потребовал у Европейского суда денежную сумму в размере 10661 кипрских фунтов.

45. Власти Кипра оспорили требуемую сумму, утверждая, что заявитель не доказал, что расходы были фактическими и необходимыми, а также что они являлись обоснованными в своем размере. В частности, они подвергли сомнению участие трех адвокатов во внутригосударственном судебном разбирательстве, которое было оценено в 6388 кипрских фунтов, а также сумму расходов, затребованную в отношении адвоката, участвовавшего в рассмотрении дела в Европейском суде (4283 кипрских фунта). По их мнению, заявителю должны компенсировать расходы на правовую помощь не более чем за одного адвоката, принимавшего участие во внутригосударственном судебном разбирательстве.

46. Учитывая обоснование судебных расходов и издержек, представленных заявителем, характер судебного разбирательства во внутригосударственных судах, а также исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 5000 кипрских фунтов вместе с любым налогом на добавленную стоимость, начисляемым на эту сумму.

D. Процентная ставка при просрочке платежей

47. Согласно информации, полученной Европейским судом, годовая процентная ставка, применяемая на Кипре на день принятия настоящего Постановления, составляет 8 процентов.

1. постановил, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции;

2. постановил, что не требуется рассмотрения жалобы заявителя по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции;

3. постановил,

a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в трехмесячный срок 3000 (три тысячи) кипрских фунтов в качестве возмещения морального вреда;

b) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в трехмесячный срок 5000 (пять тысяч) кипрских фунтов в качестве возмещения судебных расходов и издержек, включая любой налог, распространяемый на эту сумму;

c) что по истечении указанного срока вплоть до даты выплаты этой суммы будут начисляться простые проценты, исходя из ставки 8 процентов годовых;

4. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 18 февраля 1999 г.

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается отдельное мнение судьи И. Кабрала Баррето.

ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ И. КАБРАЛА БАРРЕТО

Я согласен, что данное дело относится к проблеме нарушения статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции.

Я расхожусь во мнении с моими коллегами в том, что они считают, что Решение внутригосударственных судов об оставлении заявителем своего дома считается нарушением, в то время как я придерживаюсь мнения, что нарушение имело бы место, если угроза выселения была бы реализована.

Все зависит от степени важности, связанной с данной ситуацией заявителя и его семьи, которые жили под угрозой выселения с момента начала судебного разбирательства.

Я согласен, что страдания, вызванные этой ситуацией, должны рассматриваться судом в качестве «морального вреда» (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Бельджуди против Франции» (Beldjoudi v. France) от 26 марта 1992 г., Series A, № 234-A, p. 30, § 86).

Тем не менее, что касается вопроса, имело ли место нарушение, я предпочитаю занять немного другую позицию и сказать, что нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, имело бы место, если бы было исполнено Решение по выселению заявителя и его семьи.

Наряду с причинами, которые не должны быть здесь указаны, является неудовлетворительным применение тех же обоснований по делам в отношении депортации иностранцев (см. упоминавшееся выше Постановление по делу «Бельджуди против Франции», Постановление Европейского суда по делу «Насри против Франции» (Nasri v. France) от 13 июля 1995 г., Series A, № 320-B, а также мое несовпадающее с мнением большинства мнение по делу «H.L.R. против Франции» (H.L.R. v. France), мнение Европейской комиссии, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, p. 770), что, по моему мнению, обоснование в настоящем деле предоставляет заявителю и его семье право на лучшую защиту от выселения из их дома.

Необходимо помнить, что целью Конвенции является гарантия не тех прав, которые являются теоретическими или иллюзорными, а прав, которые практичны и действительны (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Артико против Италии» (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, № 37, pp. 15 — 16, § 33).

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

CASE OF LARKOS v. CYPRUS (Application No. 29515/95)

JUDGMENT

(Strasbourg, 18.II.1999)

In the case of Larkos v. Cyprus,

The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 27 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»), as amended by Protocol No. 11 <>, and the relevant provisions of the Rules of Court <>, as a Grand Chamber composed of the following judges:

---

<*> Note by the Registry. Protocol No. 11 and the Rules of Court came into force on 1 November 1998.

Mr L. Wildhaber, President,

Mrs E. Palm,

Mr A. Pastor Ridruejo,

Mr L. Ferrari Bravo,

Mr L. Caflisch,

Mr I. Cabral Barreto,

Mr J.-P. Costa,

Mr K. Jungwiert,

Mr M. Fischbach,

Mr {B. Zupancic},

Mrs {N. Vajic},

Mrs W. Thomassen,

Mrs M. Tsatsa-Nikolovska,

Mr {T. Pantiru},

Mr E. Levits,

Mr K. Traja,

Mr A.N. Loizou, ad hoc judge,

and also of Mr M. de Salvia, Registrar,

Having deliberated in private on 7 January and 4 February 1999,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The case was referred to the Court, as established under former Article 19 of the Convention <*>, by the Cypriot Government («the Government») on 11 May 1998, within the three-month period laid down by former Articles 32 § 1 and 47 of the Convention. It originated in an application (No. 29515/95) against the Republic of Cyprus lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 by a Cypriot national, Mr Xenis Larkos, on 21 November 1995.

---

<*> Note by the Registry. Since the entry into force of Protocol No. 11, which amended Article 19, the Court has functioned on a permanent basis.

The Government's application referred to former Articles 44 and 48 as amended by Protocol No. 9 <*>, which Cyprus had ratified. The object of the application was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 14 of the Convention taken together with Article 8.

---

<*> Note by the Registry. Protocol No. 9 came into force on 1 October 1994 and was repealed by Protocol No. 11.

2. The applicant designated Mr A. Demetriades, a lawyer practising in Nicosia, to represent him (Rule 31 of former Rules of Court B <*>). The Attorney-General of the Republic of Cyprus, Mr A. Markides, acted as the Agent of the Government.

---

<*> Note by the Registry. Rules of Court B, which came into force on 2 October 1994, applied until 31 October 1998 to all cases concerning States bound by Protocol No. 9.

3. As President of the Chamber which had originally been constituted (former Article 43 of the Convention and former Rule 21) in order to deal, in particular, with procedural matters that might arise before the entry into force of Protocol No. 11, Mr R. Bernhardt, the President of the Court at the time, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Government, the applicant's lawyer and the Delegate of the Commission on the organisation of the written procedure. Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the applicant's and the Government's memorials on 20 November 1998, both parties having been granted leave by the President to extend the time-limit for filing their memorials.

4. After the entry into force of Protocol No. 11 on 1 November 1998 and in accordance with the provisions of Article 5 § 5 thereof, the case was referred to the Grand Chamber of the Court. The Grand Chamber included ex officio Mr L. Loucaides, the judge elected in respect of Cyprus (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 24 § 4 of the Rules of Court), Mr L. Wildhaber, the President of the Court, Mrs E. Palm, Vice President of the Court, and Mr J.-P. Costa and Mr M. Fischbach, Vice Presidents of Sections (Article 27 § 3 of the Convention and Rule 24 §§ 3 and 5 (a)). The other members appointed to complete the Grand Chamber were Mr L. Ferrari Bravo, Mr L. Caflisch, Mr I. Cabral Barreto, Mr K. Jungwiert, Mr {B. Zupancic}, Mrs {N. Vajic}, Mr J. Hedigan, Mrs W. Thomassen, Mrs M. Tsatsa-Nikolovska, Mr {T. Pantiru}, Mr E. Levits and Mr K. Traja (Rule 24 § 3 and Rule 100 § 4). Subsequently Mr Loucaides, who had taken part in the Commission's examination of the case, withdrew from sitting in the Grand Chamber (Rule 28). The Government accordingly appointed Mr A.N. Loizou, the judge previously elected in respect of Cyprus, to sit in his place (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 29 § 1). Later, Mr A. Pastor Ridruejo, substitute judge, replaced Mr Hedigan, who was unable to take part in the further consideration of the case (Rule 24 §§ 3 and 5 (b)).

The Court decided that it was not necessary to invite the Commission to delegate one of its members to take part in the proceedings before the Grand Chamber (Rule 99).

5. On 4 November 1998, having consulted the Agent of the Government and the representative of the applicant, the Grand Chamber decided to dispense with a hearing in the case, being of the opinion that the discharging of its functions under Article 38 § 1 (a) of the Convention did not require one to be held (Rule 59 § 2). Having been granted leave to submit supplementary observations on their respective memorials in the light of this decision, the applicant and the Government filed such observations on 7 December 1998. On 17 December 1998 the Grand Chamber decided not to accede to the Goverment's subsequent request to hold a hearing in the case having regard to the decision which it had already taken on this matter and to the reasons supporting that decison.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

A. The applicant

6. The applicant is a Cypriot citizen born in 1936. He is a retired civil servant. On 1 May 1967 he rented from the Cypriot State a house in which he has been living ever since with his wife and four children. The tenancy agreement had many of the features of a typical contract for the lease of property with provisions on the payment of rent by the applicant, the use and maintenance of the property, the giving of notice and a termination date. The agreement provided that the tenancy would come to an end in the event of the applicant being transferred to a district other than the one in which the property was situated.

B. The notice to vacate the premises

7. On 3 December 1986 the Ministry of Finance informed the applicant that the permission by virtue of which he occupied the premises was revoked and that he had to surrender the property by 30 April 1987. He failed to do so and on 3 June 1987 the Attorney-General notified him that if he did not vacate the house before 31 July 1987 legal action would be taken against him.

8. On 3 July 1987 the applicant replied that he had been living together with his family in the house for twenty years. He had been obliged to spend significant sums of money on the maintenance and improvement of the house since the competent public authorities had shown no interest in its upkeep. He claimed that he was a «statutory tenant» within the meaning of the Rent Control Law 1983 (Law No. 23/1983 — see paragraphs 14 and 15 below) and stated that he would continue to occupy the premises as long as he was protected by law.

9. On 9 March 1989, replying to a second letter from the Attorney-General dated 5 January 1989, the applicant reiterated his earlier position.

C. The eviction proceedings

10. On 3 February 1990 the government of Cyprus instituted proceedings against the applicant before the District Court of Nicosia to have him evicted. The government submitted, inter alia, that the applicant did not occupy the house under a tenancy agreement within the meaning of the Rent Control Law 1983, but that the premises had been allocated to him by administrative order because of his position in the civil service.

11. On 5 February 1992 the District Court of Nicosia gave judgment against the applicant. The court did not pronounce on the issue of the title under which the applicant occupied the premises. The court's interpretation of the Rent Control Law 1983 led it to conclude that its protection did not extend to the applicant since it only bound private owners of property and not the Cypriot State. A person who rented premises owned by the State could not therefore be considered a «statutory tenant» protected by that Law.

The applicant was ordered to vacate the premises before 30 June 1992.

D. The applicant's contentions on appeal

12. The applicant appealed against the judgment to the Supreme Court relying on Article 14 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. At the hearing before the Supreme Court the applicant relied essentially on the following argument: his rights as a tenant were «property rights» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 and he was the victim of discrimination in the enjoyment of these rights because the Rent Control Law 1983, as interpreted by the District Court of Nicosia, gave no protection to tenants of the State whereas the same Law protected the State as a «statutory tenant» when it rented premises owned by a private individual. The applicant also submitted that he was the victim of a further act of discrimination in that he enjoyed less protection under the relevant Law than tenants of private persons.

E. The dismissal of the applicant's appeal

13. On 22 May 1995 the Supreme Court dismissed the applicant's appeal, considering that he could not claim any property rights under Article 1 of Protocol No. 1 as a tenant. The court also found that, in any event, the notion of equality did not require that a person who enjoyed the protection of the Rent Control Law 1983 as a tenant should be automatically required to grant the same protection to his or her tenants if that person happened to own property. Finally, the court considered, in an obiter dictum, that even if the case concerned the different treatment reserved by the law to property rented out by private owners and to property rented out by the State, there would be no violation of the Constitution or the Convention because «it would be reasonable to consider that it is not necessary to grant protection [to tenants] {vis-a-vis} the [State] which [is] not in the same position as a private owner and [is] not expected to administer the property of the State according to criteria similar to those guiding a private owner».

Further to this decision, the applicant has been threatened with imminent eviction.

II. Relevant domestic law

A. The Rent Control Law 1983 (Law No. 23/1983)

14. According to section 3(1), the Rent Control Law 1983 applies only to dwellings and shops in areas designated «regulated areas», which are defined in section 2 as every area which was declared as such under the previous rent control legislation and includes every other area so declared by order of the Council of Ministers. Section 3(1), which has been unaffected by subsequent amendments to the 1983 Law, sets out the circumstances under which an order may be made.

Section 3(1) provides as follows:

«Whenever it is considered by the Council of Ministers to be necessary or expedient for the purpose of securing the availability of dwellings and shops for reasonable rents and the security of possession thereof, or whenever the public interest otherwise so requires, the Council of Ministers may by Order published in the Official Gazette of the Republic declare any area in Cyprus as a regulated area, and thereupon the provisions of this Law shall apply to all dwellings or shops within such area.»

«<*>»

---

<*> Текст на национальном языке не приводится.

15. According to section 11 tenants of dwellings situated within a «regulated area» who, upon the expiry or termination of the first term of their tenancy agreement, remain in occupation of the dwelling («statutory tenants») cannot be evicted save in certain specified circumstances set out in the Rent Control Law. These circumstances include the non-payment of rent, unauthorised use of the property and where the dwelling is reasonably required by the landlord for occupation by him or his wife, children or other dependants.

B. Constitutional provisions

16. Under Article 54 (e) of the Constitution, it is for the Council of Ministers to supervise and dispose of property belonging to the Republic of Cyprus. This power of supervision and disposal must be exercised in accordance with the provisions of the Constitution and the law.

Proceedings before the Commission

17. Mr Larkos applied to the Commission on 21 November 1995. He relied on Article 8 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in conjunction with Article 14 of the Convention. He complained that because he was a tenant of the State, he did not enjoy the protection which the Rent Control Law 1983 gave to persons who rented property from private owners.

18. The Commission (First Chamber) declared the application (No. 29515/95) admissible on 21 May 1997. In its report of 14 January 1998 (former Article 31 of the Convention), it expressed the unanimous opinion that there had been a violation of Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8 and that it was not necessary to examine whether there had been a violation of Article 14 in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1. The full text of the Commission's opinion is reproduced as an annex to this judgment <*>.

---

<*> Note by the Registry. For practical reasons this annex will appear only with the final printed version of the judgment (in the official reports of selected judgments and decisions of the Court), but a copy of the Commission's report is obtainable from the Registry.

Final submissions to the Court

19. The applicant in his memorial requested the Court to find the respondent State in breach of its obligations under Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8 as well as under Article 14 in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, and to award him just satisfaction under Article 41 of the Convention.

20. The Government for their part maintained that the facts of the case disclosed no breach of the Articles relied on by the applicant.

THE LAW

I. The scope of the case

21. When referring the case to the Court, the Government stated that their aim in so doing was to obtain a ruling on whether the facts disclosed a breach of Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8 (see paragraph 1 above). However the Court has jurisdiction to take cognisance of the whole case as declared admissible by the Commission, including the applicant's grievance under Article 14 of the Convention in conjunction with Protocol No. 1 (see, mutatis mutandis, the {Erdagoz} v. Turkey judgment of 22 October 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, pp. 2310 — 11, §§ 34 — 36). Indeed this has not been disputed by the Government, which addressed fully this other complaint in their supplementary observations.

II. Alleged violation of Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8

22. The applicant, with whom the Commission agreed, maintained that as a tenant of the State he had been unlawfully discriminated against in the enjoyment of his right to respect for his home on account of the fact that he, unlike a private tenant renting from a private landlord, was not protected from eviction on expiry of his lease. He relied on Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8.

23. Article 14 provides, as relevant:

«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as... or other status.»

24. Article 8 provides, as relevant:

«1. Everyone has the right to respect for... his home...»

25. The applicant pleaded that he was in an analogous situation to that of a private tenant renting accommodation from a private landlord. The lease which he signed in 1967 had many of the features of an ordinary landlord and tenant agreement. He contended that the distinction made in the Rent Control Law 1983, as interpreted by the domestic courts (see paragraphs 11 and 13 above), between tenants such as himself and private tenants occupying privately owned dwellings could not be justified under Article 14. He maintained in particular that the respondent State had failed to make out a case for treating tenants of the State differently as regards protection from eviction, other than appealing generally to public-interest considerations. In addition, the distinction failed to strike a balance between whatever public interest was relied on by the respondent State and the protection of his right to respect for his home since it had a disproportionate impact on the enjoyment of that right by obliging him and his family to leave the home which they had occupied for thirty-one years.

26. The Government stressed that the applicant constituted a distinct category of tenant since he rented State-owned property. For that reason he was not in a relevantly similar situation to that of a private tenant who leased a privately owned dwelling. Unlike a private landlord, the government had to dispose of the State's property assets in a way which respected the requirements of the Constitution and the law. This meant in effect that rather than renting property primarily for profit-based considerations they had to take account of the public interest in their transactions. It was accordingly justified not to accord the applicant the protection from eviction accorded to other categories of private tenants at the end of their tenancies under the Rent Control Law 1983 in order to allow the authorities the opportunity to make other arrangements for the use of the property in question. They contended that to allow a tenant such as the applicant the right to remain indefinitely in a State-owned dwelling would fetter the authorities' duty to administer State-owned property in accordance with constitutional and legal requirements.

27. The Commission considered that the Government had failed to provide any reasonable and objective justification for the difference in treatment. For that reason, it found that there had been a violation under this head of complaint.

28. The Court observes that it is called on to consider only the impact of the Rent Control Law 1983 as interpreted by the domestic courts on the Convention rights of the applicant as a private tenant renting a State-owned dwelling situated in a regulated area and not its impact on the Convention rights of individuals or entities leasing State property for purposes other than accommodation.

On that understanding the Court notes that it has not been disputed that Mr Larkos can rely on the guarantee against unlawful discrimination contained in Article 14 of the Convention and it sees no reason to hold otherwise. It observes in this respect that the applicant's complaint relates to the manner in which the alleged difference in treatment adversely affects the enjoyment of his right to respect for his home guaranteed under Article 8 of the Convention. Mr Larkos has not contended that there has been a breach of Article 8 on account of the fact that, being a tenant of the State, he is faced with the threat of eviction from his home. However, it suffices for the purposes of the application of Article 14 that the facts relied on in the instant case fall within the ambit of Article 8 and the relevance of that Article cannot be denied in view of the judgment of the District Court of Nicosia ordering Mr Larkos to leave his home (see, mutatis mutandis, the Inze v. Austria judgment of 28 October 1987, Series A No. 126, p. 17, § 36). Furthermore, even if the applicant has not yet been evicted from his home it is nevertheless the case that the Rent Control Law 1983 has actually been applied to him to his detriment since he and his family have been living under the threat of eviction ever since the instigation of the eviction proceedings and that threat has become even more real following the judgment of the Supreme Court (see paragraph 13 above).

29. As to the scope of the guarantee provided under Article 14, the Court recalls that according to its established case-law a difference in treatment is discriminatory if «it has no objective and reasonable justification», that is if it does not pursue a «legitimate aim» or if there is not a «reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be realised». Moreover, the Contracting States enjoy a certain margin of appreciation in assessing whether and to what extent differences in otherwise similar situations justify a different treatment (see, for example, the Gaygusuz v. Austria judgment of 16 September 1996, Reports 1996-IV, p. 1142, § 42).

30. The Court must have close regard to the terms of the tenancy agreement which Mr Larkos concluded with the authorities when assessing his claim to be in a relevantly similar or analogous situation to that of private tenants renting property from private landlords. It notes in this regard that the lease makes no reference to the fact that the property was let to him in his capacity of civil servant or that the subsistence of the lease was dependent on his continued employment in the civil service. Although the lease contained a provision on the applicant's transfer from the district in which the house was situated (see paragraph 6 above), this clause was introduced to protect his own rather that the State's interests in that eventuality. Moreover, the lease is silent on the consequences resulting from the applicant's retirement or resignation from the civil service. Nor would it appear that the rent to be paid by the applicant was fixed at a preferential rate on account of his status. Indeed the Government have not sought to argue in their pleadings that Mr Larkos's rent was less than the market rate or that the tenancy agreement was anything other than a typical landlord and tenant agreement. Having regard to these considerations and in particular to the fact that the terms of the lease indicate clearly that the State rented the property in a private-law capacity, the Court considers that Mr Larkos can claim with justification to be in a relevantly similar situation to that of other private tenants who rent accommodation from private landlords and whose property is situated in a regulated area within the meaning of the Rent Control Law 1983.

31. The Court observes that the respondent State has sought to justify the difference in treatment between tenants renting State-owned property such as the applicant and other private tenants renting from private landlords by pointing to the duties which the Constitution imposes on the authorities as regards the administration of the property of the State. While the Court accepts that a measure which has the effect of treating differently persons in a relevantly similar situation may be justified on public-interest grounds, it considers that in the instant case the Government have not provided any convincing explanation of how the general interest will be served by evicting the applicant. They have not pointed to any preponderant interest which would warrant the withdrawal from the applicant of the protection accorded to other tenants under the Rent Control Law 1983. As to the Government's argument that the lease of State-owned dwellings is not primarily motivated by profit-based considerations and for that reason they cannot be compared to private landlords (see paragraph 26 above), the Court would observe that there is nothing to prevent the authorities from requiring their tenants to pay a market rate and, as already noted, it has not been argued in the instant case that the applicant's rent was set at a preferential rate. Indeed, it must be recalled that the State assigned the property to the applicant acting not in a public-law capacity and with the interests of the community in mind but as a party to a private-law transaction (see paragraph 30 above).

The Court would also note that the legislation was intended as a measure of social protection for tenants living in particular areas of Cyprus. A decision not to extend that protection to tenants in State-owned dwellings living side by side with tenants in privately owned dwellings requires specific justification, more so since the State is itself protected by the legislation when renting property from private individuals (see paragraphs 12 and 13 above). However, the Government have not adduced any reasonable and objective justification for the distinction which meets the requirements of Article 14 of the Convention, even having regard to their margin of appreciation in the area of the control of property.

32. The Court concludes accordingly that there has been a violation of Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8.

III. Alleged violation of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1

33. The applicant contended that by virtue of the terms of his tenancy agreement he enjoyed certain proprietary rights with respect to the house in question which, taken together with the protection against eviction guaranteed to tenants under the Rent Control Law 1983, amounted to «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. In his submission, the withdrawal of protection from eviction on account of his status as a tenant of the State interfered with his right to the peaceful enjoyment of his possessions and constituted a breach of Article 14 of the Convention read in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1.

34. Article 1 of Protocol No. 1 provides as relevant:

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions...»

35. The Government maintained in reply that the applicant did not possess any interest in the property rented to him which constituted «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. For this reason he could not rely on Article 14 of the Convention. They added that should the Court reach a contrary conclusion the arguments which they had adduced to justify the difference of treatment in the context of the applicant's other complaint (see paragraph 26 above) were equally valid for supporting a finding that there had been no violation under this head either.

36. The Court finds, in line with the Commission's conclusion, that it is not necessary to give separate consideration to this complaint having regard to its decision on the applicant's complaint under Article 14 taken in conjunction with Article 8 (see paragraph 32 above).

IV. Application of Article 41 of the Convention

37. The applicant claimed compensation for pecuniary and non-pecuniary damage as well as costs and expenses under Article 41 of the Convention, which reads as follows:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Pecuniary damage

38. The applicant claimed 2,400 Cyprus pounds (CYP) to compensate him for the costs of various repairs which he had to carry out on the property between 1986 and 1998. According to the applicant it fell to the State under the tenancy agreement to ensure the maintenance of the property. However, since 1986 when the eviction proceedings were instituted, the State had not fulfilled this contractual obligation.

39. The Government disputed the State's liability under the agreement to ensure the upkeep of the property. In any event, the applicant was not entitled to be compensated for the amount quoted since there was no causal connection between the alleged breach and the expenses incurred.

40. The Court agrees with the Government's submission on the absence of a causal link between the matter found to constitute a violation (see paragraph 32 above) and the pecuniary damage which the applicant alleges to have suffered. His claim under this head must accordingly be dismissed.

B. Non-pecuniary damage

41. According to the applicant he and his family have lived under the threat of eviction from their home since 1986. This has been a source of stress and anxiety and the constant uncertainty about whether they would be forced to leave was disruptive of his family life. He further submitted that the litigation against the State, his employer, had damaged his career in the civil service and that negative reporting in the local press on his attempts to assert his rights against the State had affected his standing in the community. In the applicant's view he was entitled to an award of CYP 10,000 by way of compensation for the non-pecuniary damage which he had suffered.

42. The Government replied that the applicant had not been evicted from the property and that any alleged non-pecuniary damage must be viewed in this light. Furthermore, the applicant had not substantiated that the breach alleged had harmed his promotion prospects in the civil service. In the Government's submission, if the Court were to find a breach of the Convention, that finding would in itself constitute sufficient just satisfaction under this head.

43. The Court notes that since 1986 the applicant has lived under the threat of eviction from the home he occupied with his family since 1967. The authorities' resolve to evict him and his unsuccessful attempts to resist their efforts through the courts can reasonably be considered to have caused the applicant stress and anxiety. While the authorities may not have pressed for the possession order to be executed after the decision of the Supreme Court (see paragraph 13 above), it is nonetheless the case that the applicant has over a prolonged period of time suffered from the uncertainty of losing his home with the consequences which that entailed for his and his family's future.

Deciding on an equitable basis the Court awards Mr Larkos the sum of CYP 3,000 under this head.

C. Costs and expenses

44. The applicant claimed the costs and expenses which his lawyers incurred in the domestic proceedings and in taking his case subsequently before the Strasbourg institutions. With reference to the specifications submitted in support of his claim, the applicant requested the Court to award him the sum of CYP 10,661.

45. The Government disputed the amount claimed, arguing that the applicant had not proved that the costs were actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. They questioned in particular the involvement of three lawyers in the domestic proceedings which had accounted for costs of CYP 6,388 as well as the amount of the costs claimed in respect of the lawyer retained for the Strasbourg proceedings (CYP 4,283). In their submission the applicant should not be entitled to recover the litigation costs of more than one lawyer in the domestic proceedings.

46. Having regard to the details of costs and expenses supplied by the applicant, to the nature of the proceedings before the domestic courts and to equitable considerations, the Court awards the applicant the sum of CYP 5,000 together with any value-added tax that may be chargeable.

D. Default interest

47. According to the information available to the Court, the statutory rate of interest applicable in Cyprus at the date of adoption of the present judgment is 8% per annum.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Holds that there has been a violation of Article 14 of the Convention in conjunction with Article 8 of the Convention;

2. Holds that it is not necessary to consider the applicant's complaint under Article 14 of the Convention in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1;

3. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, 3,000 (three thousand) Cyprus pounds in respect of non-pecuniary damage;

(b) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, 5,000 (five thousand) Cyprus pounds in respect of costs and expenses, together with any value-added tax that may be chargeable;

(c) that simple interest at an annual rate of 8% shall be payable from the expiry of the above-mentioned three months until settlement;

4. Dismisses the remainder of the applicant's claims for just satisfaction.

Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 18 February 1999.

Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Mr Cabral Barreto is annexed to this judgment.

M.d.S.

SEPARATE OPINION OF JUDGE CABRAL BARRETO

(Translation)

I agree that this case concerns a problem of a violation of Article 14 of the Convention taken together with Article 8.

Where I differ with my colleagues is that they consider that the mere fact that the domestic courts have decided that the applicant must leave his home amounts to a violation whereas I am of the view that there would be a violation only if the threat of eviction was carried out.

Everything depends on the degree of importance one attaches to the present situation of the applicant and his family, who have been living under the threat of eviction since the possession proceedings were instituted.

I agree that the suffering caused by this situation must be treated by the Court as «non-pecuniary damage» (see, mutatis mutandis, the Beldjoudi v. France judgment of 26 March 1992, Series A No. 234-A, p. 30, § 86).

---