Постановление ЕСПЧ от 10.07.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 10.07.2012. 52327/08. 10.07.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5232708
«Дело „Юдина (Yudina) против Российской Федерации“ (жалоба № 52327/08) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЮДИНА (YUDINA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 52327/08)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 10 июля 2012 года)
<*> Перевод с английского О.Л. Ветровой.
По делу «Юдина против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 19 июля <*> 2012 г.,
<*> Так в оригинале. По-видимому, допущена опечатка. Обычно постановление выносится за три недели до его оглашения (прим. переводчика).
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 52327/08, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Ириной Клавдиевной Юдиной (далее — заявительница) 17 июня 2008 г.
2. Интересы заявительницы представляли Е. Бурмицкая и О. Койнова, адвокаты, практикующие в Новокузнецке (Россия), и У. Боуринг, П. Лич и Дж. Эванс, адвокаты, практикующие в Лондоне (Соединенное Королевство). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявительница утверждала, что подверглась жестокому обращению со стороны сотрудников правоохранительных органов и что последующее расследование не было эффективным.
4. 9 февраля 2010 г. жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница родилась в 1967 году и проживает в поселке Егултыс Кемеровской области.
A. Применение силы против заявительницы 26 декабря 1998 г.
1. Версия событий, установленная в ходе официального расследования
6. 18 декабря 1998 г. Киселевский городской отдел внутренних дел возбудил уголовное дело в связи с грабежом и кражей автомобиля. Согласно нераскрытому источнику похищенный автомобиль хранился в гараже, принадлежащем мужу заявительницы.
7. 26 декабря 1998 г. шесть сотрудников милиции В., Р., Сн., Ст., Бл. и Бк. прибыли к дому заявительницы на трех автомобилях для проверки сведений, полученных от источника. В. постучал в дверь и открыл ее самостоятельно. В доме он увидел заявительницу и ее 11-летнюю дочь. Он предъявил свое удостоверение заявительнице, и сотрудники милиции вошли в дом. Они увидели кобуру от пистолета на крючке в прихожей и задали заявительнице вопросы о ней и том, где находится ее муж. Заявительница накричала на них и потребовала, чтобы они ушли. Она вышла вместе с ними на улицу и приказала дочери закрыть входную дверь. Заявительница угрожала спустить собак на сотрудников милиции. С целью нейтрализовать заявительницу и лишить ее возможности воспрепятствовать осмотру двора В. схватил ее за руки и посадил в одну из милицейских машин. Заявительница вышла из машины и пнула в пах Р., который пытался остановить ее. В этот момент она поскользнулась и упала. Заявительница укусила за пальцы Р., который освободил свою руку и с помощью Ст. надел на заявительницу наручники и посадил ее обратно в машину.
8. Тем временем Сн. направился к бане, которая находилась во дворе дома. Муж заявительницы был там. Когда Сн. объяснил цель своего визита, он впустил их в помещение. Р. привел заявительницу и снял с нее наручники. Муж заявительницы показал им свой пистолет и соответствующие документы. Они также заглянули в гараж. Похищенного автомобиля там не было, и сотрудники милиции удалились.
2. Версия событий заявительницы
9. 26 декабря 1998 г. заявительница и ее 11-летняя дочь находились в доме. Ее муж и десятилетний сын находились в бане во дворе дома. В 18.00 семеро мужчин вторглись в дом. Первый сразу ударил ее в лицо, как он выразился, «чтобы привести ее в чувство». Она потребовала предъявить ордер на обыск и присутствия понятых: тот же человек ударил ее еще раз. Заявительница требовала, чтобы мужчины покинули дом. Они сказали, что не уйдут, пока не перевернут все вверх дном. Заявительница выбежала из дома, чтобы позвать соседей. Мужчины выбежали вслед за ней. Заявительница приказала дочери закрыть дверь, что та и сделала. Мужчины попытались сломать дверь. Затем один из них предложил вместо этого разбить окно. Они спросили, где находится ее муж. Она ответила им, что он в бане. Мужчины, по-видимому, были удивлены. Они думали, что он должен находиться в тюрьме. Заявительница звала на помощь. Она добежала до ворот, но мужчины сбили ее с ног, толкнули лицом в снег и стали пинать ее ногами. Один из них пытался заткнуть ей рот перчаткой. Кто-то потянул ее за волосы и потащил к машине. Они надели на нее наручники, били ее головой о машину. Один из них схватил заявительницу за шею и сжал ее. Они избили ее и разорвали ей рот. Затем они втолкнули заявительницу в машину. Один мужчина остался в машине для ее охраны, а остальные ушли обратно в дом.
3. Состояние заявительницы
10. 26 декабря 1998 г. заявительница была помещена в больницу. Согласно больничной медицинской карте заявительницы ей были поставлены диагнозы: «ушиб левой почки, закрытая травма живота, ушиб передней брюшной стенки, ушиб поясничного отдела позвоночника и сотрясение мозга». У нее также имелся синяк около нижней губы.
11. 13 января 1999 г. заявительница прошла судебно-медицинскую экспертизу, проведенную местными экспертами. Эксперты не подтвердили диагнозы, указанные в медицинской карте заявительницы, кроме ушиба почек и синяка возле нижней губы, которые были классифицированы как «незначительный вред здоровью». Они также отметили, что травмы могли быть причинены ударами тупым предметом незадолго до госпитализации заявительницы.
12. 17 марта 1999 г. заявительница прошла вторую медицинскую экспертизу, которая по существу повторила выводы экспертов от 13 января 1999 г. В дополнение эксперты указали, что ушиб почки мог быть вызван ударом тупым орудием или столкновением с тупым предметом или при падении на плоскую поверхность.
13. 12 мая 2000 г. областная судебно-медицинская экспертиза предоставила свое заключение. Эксперты по существу подтвердили результаты предыдущих обследований и признали, что заявительница получила сотрясение мозга, которое могло быть вызвано падением. Что касается происхождения ушиба почки и травмы нижней губы, эксперты исключили возможность того, что они были вызваны падением на пол или на землю.
14. 7 октября 2000 г. медико-социальная экспертная комиссия установила, что в связи с черепно-мозговой травмой заявительницы, полученной в декабре 1998 года, ей должна быть присвоена вторая группа инвалидности.
15. 20 декабря 2000 г. заявительница прошла еще одну судебно-медицинскую экспертизу в судебно-медицинском учреждении Алтайского края. Судебно-экспертная комиссия отметила следующее:
«На основании... медицинских документов судебно-медицинская экспертиза заключила, что у [заявительницы] имелись следующие телесные повреждения:»
1.1. Подкапсульный разрыв левой почки. Эта травма была вызвана тупым ударом [нанесенным, возможно, сапогом или кулаком]. Эта травма не могла быть вызвана падением заявительницы на ровную поверхность или выпуклый объект. Травма, угрожающая жизни, должна быть квалифицирована как причинившая тяжкий вред здоровью заявительницы...
1.2. Травмы нижней губы и левого угла рта, сопровождаемые отеком мягких тканей губ, могли быть вызваны одним [или двумя] тупыми ударами, нанесенными по области нижней губы [заявительницы], возможно, кулаком. Эти телесные повреждения не могли быть вызваны падением и не причинили вред здоровью [заявительницы]...».
16. Что касается доводов заявительницы о том, что она получила несколько ударов по телу, голове или ногам, эксперты не усмотрели никаких медицинских доказательств, которые бы это подтвердили.
17. Врач Б. дал отдельное заключение по результатам экспертизы заявительницы. Принимая во внимание медицинские документы заявительницы и показания свидетелей, он полагал, что заявительница могла получить травмы, в том числе ушиб нижней губы, черепно-мозговую травму, разрыв левой почки и синяки на руках и ногах, в результате побоев, которым она предположительно подверглась.
B. Последующее расследование
1. Первоначальное разбирательство
18. 26 декабря 1998 г. больница, в которой находилась заявительница, сообщила о травмах заявительницы в местный отдел милиции.
19. 27 декабря 1998 г. водитель Ф., работающий в дорожной милиции, предоставил рапорт своему начальству. Он указал, что находился за рулем одного из трех автомобилей, которые прибыли накануне к дому заявительницы. Шестеро сотрудников милиции вошли в дом. Минут через 20 они вывели женщину. Она была в наручниках, и ее лицо было в крови. Они посадили ее в машину. Заявительница оставалась в машине в течение 20 — 25 минут. Затем сотрудники милиции отвели ее обратно в дом.
20. 30 декабря 1998 г. заявительница подала жалобу на жестокость милиции в Киселевский отдел внутренних дел.
21. 6 января 1999 г. Прокопьевская городская прокуратура возбудила уголовное расследование в отношении утверждений заявительницы. Оно было прекращено в связи с отсутствием состава преступления 5 апреля 1999 г.
22. 13 августа 1999 г. заместитель областного прокурора отменил Постановление от 5 апреля 1999 г. и обязал провести дополнительное расследование, которое завершилось 9 июня 2000 г.
23. В рамках расследования прокурор допросил предполагаемых виновных, которые отрицали утверждения заявительницы. Они предоставили следующую версию событий 26 декабря 1998 г.:
«[Сотрудники милиции] отрицали, что избили [заявительницу]. Они пояснили, что их задача заключалась в установлении того, хранит ли [муж заявительницы] украденный автомобиль [у себя дома]. Они вошли в дом, представились заявительнице и предъявили ей свои удостоверения. Они спросили ее о кобуре от пистолета, которую увидели у нее в доме. Заявительница предложила им уйти. Она кричала, не отвечая на их вопросы. Они вышли. Для того чтобы успокоить заявительницу, которая хотела спустить на них собак, сотрудник милиции В. схватил ее и посадил в милицейскую машину. Заявительница оттолкнула его и начала кричать. Они посадили ее на заднее сиденье машины и оставили там. Сотрудники милиции Р. и С. остались в машине, а остальные вернулись в дом и увидели мужа и сына заявительницы. Заявительница открыла дверцу машины, чтобы убежать. Р. пытался остановить ее, но она ударила его ногой в пах. Она поскользнулась и ударилась при падении спиной о машину. Р. пытался помочь ей подняться, но она укусила его за палец. При попытке вытащить палец изо рта заявительницы Р. мог нанести ей синяк на нижнюю губу. Никто из них не наносил ударов заявительнице. Она продолжала сопротивляться, и Р. и С. пришлось надеть на нее наручники. Затем они посадили ее обратно в машину. Р. пошел в дом, чтобы смазать место укуса йодом. Муж заявительницы попросил сотрудников милиции привести ее в дом, что они и сделали. Они обыскали комнату, где муж заявительницы держал оружие, и гараж, а затем ушли».
24. Заявительница была несколько раз допрошена прокурором. Она также повторила свои обвинения в присутствии обвиняемых. Однако прокурор отметил, что ее версия событий была противоречивой, что касается количества ударов, которые были ей нанесены, и численности предполагаемых преступников. Каждый раз, когда ее допрашивали, она называла разные цифры. Сначала заявительница не опознала сотрудника милиции М. как одного из преступников. Позже она изменила свое решение. Прокурор сделал вывод, что показания заявительницы недостоверны.
25. Муж заявительницы во время допроса в ходе расследования подтвердил показания заявительницы. Он утверждал, что два сотрудника милиции были трезвыми, а остальные, как ему показалось, были пьяны. Его дочь сказала ему, что сотрудники милиции избивали заявительницу в ее присутствии. Дочь утверждала, что, когда сотрудники милиции привели заявительницу в дом, ее лицо было в крови, она была в наручниках, и ее руки были в синяках. После того как сотрудники милиции уехали, он и Без., брат заявительницы, отвезли ее в больницу.
26. Прокурор решил не допрашивать дочь заявительницы, которая не могла опознать преступников.
27. К., один из соседей заявительницы, утверждал, что 26 декабря 1998 г. слышал на улице крик женщины. Он вышел и увидел три машины около дома заявительницы. Он также видел женщину, лежавшую на земле, и трех мужчин, пинавших ее. К. не смог опознать предполагаемых преступников.
28. Соседка Л. рассказала, что Без., брат заявительницы, просил ее зайти в дом заявительницы после инцидента. Л. не видела заявительницу. Как ей показалось, сотрудники милиции были пьяными.
29. Соседи М. и С. сообщили, что видели несколько человек, избивающих кого-то. Они не смогли предоставить более подробной информации о преступниках или потерпевшей.
30. В., родственница заявительницы, сказала, что посещала заявительницу в больнице 4 января 1999 г. Ноги, руки и спина заявительницы были в синяках, а кожа на ее челюсти была желтоватой.
31. На основании собранных доказательств прокурор заключил, что утверждения заявительницы необоснованны и 9 июня 2000 г. прекратил разбирательство за отсутствием состава преступления.
2. Последующие события
32. 26 июня 2000 г. Постановление от 9 июня 2000 г. было отменено, и дело было возвращено на дополнительное расследование.
33. С 25 августа 2000 г. по 7 августа 2002 г. прокуратура прекращала расследование шесть раз в связи с отсутствием состава преступления. Каждый раз по жалобе заявительницы вышестоящий прокурор или суд обязывали провести дополнительное расследование. Соответствующие окончательные Решения были приняты 20 февраля, 4 мая, 5 июня и 1 августа 2001 г., 4 марта и 7 августа 2002 г.
34. 23 сентября 2002 г. городская прокуратура прекратила расследование.
35. В неуказанную дату Генеральная прокуратура Российской Федерации пересмотрела дело заявительницы по ее ходатайству. Она отметила, что «расследование было проведено с низким уровнем профессионализма и без надлежащего надзора со стороны руководства».
36. 16 июня 2003 г. заместитель областного прокурора отменил Постановление от 23 сентября 2002 г. Он указал, что сотрудники милиции, которые вторглись в дом заявительницы 26 декабря 1998 г., провели обыск в отсутствие санкции.
37. 23 июля 2003 г. следователь Прокопьевского городского отдела внутренних дел прекратил расследование. Он отметил, что сотрудники милиции действовали в строгом соответствии с законом и не били заявительницу. Заявительница обжаловала решение в суде.
38. 22 декабря 2005 г. Рудничный районный суд Прокопьевска отменил Решение от 23 июля 2003 г. Суд указал, что с 1999 по 2003 гг. производство по делу прекращалось и возобновлялось десять раз. Суд выслушал ряд свидетелей, кратко изложив их показания следующим образом:
«Свидетель Ф. подтвердил в суде, что... назначался в качестве водителя сопровождать сотрудника милиции Р. в поселок Егултыс два раза — 23 и 26 декабря 1998 г. ...Он вспомнил, что 26 декабря 1998 г. в его машину сажали женщину. Она была избита и просила, чтобы с нее сняли наручники. Эта женщина не пыталась бежать. Она не падала и не ударялась о машину до того, как ее посадили внутрь.»
Свидетель Р. подтвердил в суде, что 26 декабря 1998 г. несколько сотрудников милиции и он проводили проверку в поселке Егултыс... У него были нормальные рабочие отношения с водителем Ф. Они проводили проверку дома [заявительницы]. Наблюдая за поведением [заявительницы], они поняли, что «что-то не в порядке», и начали с ней работать. Он сказал, что они не имели права проводить обыск. Тем не менее не пригласили понятых. Когда они вывели [заявительницу] из дома, она набросилась на них, затем упала, ударившись о машину. Он посадил ее в машину, чтобы она не замерзла, поскольку на улице было очень холодно.
Р. не смог объяснить... почему на [заявительницу] надели наручники и посадили в милицейский автомобиль и почему они не доставили ее в отдел милиции во исполнение требования следователя О. для выявления предполагаемых виновников кражи автомобиля...
Свидетель Без. подтвердил в суде, что 26 декабря 1998 г. он ремонтировал автомобиль в гараже [заявительницы]. Его племянница сообщила ему, что [какие-то люди] избивают ее мать. Он видел несколько автомобилей во дворе около дома и группу мужчин, которые разбрасывали вещи в доме. Он попросил предъявить их удостоверения. Они отказались. Затем Без. спросил, почему его сестра избита и на нее надеты наручники. Они начали «оказывать давление» на него и сказали, что могут забрать его сестру на дорогу и заставить ее выпить литр водки. Когда он позвал на помощь соседей, сотрудники милиции уехали».
Что касается требования следователя О. о проверке данных в отношении похищенного автомобиля, суд отметил, что в соответствующем требовании не указывалось, что похищенный автомобиль находится у мужа заявительницы. Наконец, суд обязал органы следствия устранить недостатки расследования. Прокурор обжаловал это решение.
39. 14 марта 2006 г. областной суд оставил Решение от 22 декабря 2005 г. без изменения.
40. 17 мая 2006 г. Прокопьевская городская прокуратура прекратила разбирательство. Постановление было вынесено на основе показаний заявительницы, ее родственников и соседей, сотрудников милиции и медицинских заключений за период 1998 — 2001 годов.
41. 14 ноября 2006 г. районный суд отменил Постановление от 17 мая 2006 г. Суд согласился с доводом заявительницы о том, что прокуратура не исполнила указаний своего начальства о проведении дополнительного расследования. В частности, суд отметил, что следователи не допросили одного из водителей милицейских автомобилей, не оценили серьезность травм заявительницы и не определили, было ли применение силы против нее правомерным. 6 марта 2007 г. областной суд оставил Решение от 14 ноября 2006 г. без изменения.
42. 7 мая 2007 г. Прокопьевская городская прокуратура прекратила расследование.
43. 19 февраля 2008 г. районный суд отменил Постановление от 7 мая 2007 г., отметив, что расследование было неполным. 8 апреля 2008 г. областной суд оставил Решение от 19 февраля 2008 г. без изменения.
44. 16 июня 2008 г. следователь Прокопьевского отдела внутренних дел прекратил расследование. 8 июля 2008 г. Кемеровская областная прокуратура отменила Постановление от 16 июня 2008 г.
45. 10 октября 2008 г. Кемеровская областная прокуратура прекратила расследование.
46. Как утверждают власти Российской Федерации, Генеральная прокуратура Российской Федерации проверила материалы расследования и нашла Постановление от 10 октября 2008 г. незаконным, отметив, что органы следствия не исполнили полностью Решение суда от 19 февраля 2008 г. В частности, органы следствия не устранили противоречий в заключениях судебно-медицинской экспертизы с целью разрешения вопроса о правдивости показаний заявительницы, ее дочери и сотрудников милиции. Власти Российской Федерации не предоставили копию этого решения.
47. 29 апреля 2010 г. материалы дела были возвращены в областную прокуратуру для дополнительного расследования. Разбирательство до сих пор продолжается.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
48. На основании статей 3 и 13 Конвенции заявительница жаловалась на то, что она подверглась жестокому обращению со стороны милиции и что последующее расследование было неэффективным. Европейский суд полагает, что настоящий вопрос должен быть рассмотрен с точки зрения статьи 3 Конвенции, которая устанавливает:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
49. Власти Российской Федерации оспаривали данный довод. Они утверждали, что с учетом продолжающегося расследования этого вопроса они еще не имели возможности установить правдивость утверждений заявительницы о жестокости со стороны сотрудников милиции.
50. Заявительница поддержала свою жалобу. Она утверждала, что ее версия о жестокости со стороны сотрудников милиции подкреплялась множеством свидетельских показаний и судебно-медицинской экспертизой и что власти были обязаны провести эффективное расследование. В связи с длительностью расследования ее дела в течение более чем десять лет расследование не может считаться эффективным. Кроме того, виновные не могут быть привлечены к ответственности в связи с истечением срока давности.
A. Приемлемость жалобы
51. Насколько возражение властей Российской Федерации может быть понято таким образом, что жалоба заявительницы преждевременна с учетом продолжения расследования на национальном уровне, Европейский суд полагает, что данный вопрос тесно связан с вопросом об эффективности расследования утверждений заявительницы. Однако этот вопрос относится к существу жалобы заявительницы на нарушение статьи 3 Конвенции. Европейский суд, соответственно, находит необходимым отложить его до рассмотрения существа жалобы.
52. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Эффективность расследования
53. Европейский суд напоминает, что, если лицо выдвигает доказуемое утверждение о том, что оно подверглось со стороны представителей государства обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, это положение во взаимосвязи с общей обязанностью государств-участников, установленной статьей 1 Конвенции, «обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», косвенно требует проведения эффективного официального расследования (см., в частности, Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), § 102 — 103, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
54. Обязательство расследовать это «не обязательство получить результат, а обязательство принять меры»: не каждое расследование обязательно должно быть успешным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем, однако оно должно в принципе вести к выяснению обстоятельств дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 71, ECHR 2002-II, и Постановление Европейского суда по делу «Махмут Кая против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).
55. Расследование по серьезным жалобам на жестокое обращение должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки установить, что на самом деле произошло, и не должны со ссылкой на поспешные или необоснованные выводы прекращать расследование либо принимать какие-либо решения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии», § 103 и последующие). Они должны принимать все доступные и разумные меры, чтобы обеспечить доказательства по делу, в том числе показания очевидцев и заключения судебно-медицинской экспертизы (см. с необходимыми изменениями Постановление Большой палаты по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII, Постановление Большой палаты по делу «Танрыкулу против Турции» ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, ECHR 1999-IV, § 104 и последующие, и Постановление Европейского суда от 14 декабря 2000 г. по делу «Гюль против Турции» ( Gül v. Turkey), жалоба № 22676/93, § 89). Любой недостаток расследования, который уменьшает шансы установить причины травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта.
56. Кроме того, расследование должно быть безотлагательным. В делах, затрагивающих статьи 2 и 3 Конвенции, в которых ставится вопрос об эффективности официального расследования, Европейский суд часто оценивал оперативность реакции властей на жалобы в период, относящийся к обстоятельствам дела (см. Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 133 и последующие, ECHR 2000-IV). Учитывалось начало расследования, задержки в получении показаний (см. Постановление Европейского суда по делу «Тимурташ против Турции» ( Timurtaº v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI, и Постановление Европейского суда от 9 июня 1998 г. по делу «Текин против Турции» (Tekin v. Turkey), Reports 1998-IV, § 67) и продолжительность первоначального расследования (см. Постановление Европейского суда от 18 октября 2001 г. по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato v. Italy), жалоба № 31143/96, § 37).
b) Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле
57. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский суд находит, что заявительница выступила с доказуемой жалобой о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции и что власти были обязаны провести эффективное расследование ее жалобы. Власти были уведомлены о травмах заявительницы больницей, где она проходила лечение, в тот же день, в который, по ее утверждению, они ей были причинены, то есть 26 декабря 1998 г. (см. § 18 настоящего Постановления). Затем, четыре дня спустя, заявительница сама подала соответствующую жалобу. Медицинское обследование, проведенное в больнице, подтвердило версию заявительницы о жестоком обращении.
58. Европейский суд также отмечает, что власти возбудили и провели расследование утверждений заявительницы о жестоком обращении. Однако он не уверен, что расследование было достаточно тщательным и оперативным, чтобы отвечать требованиям статьи 3 Конвенции.
59. Вопросы, которые следовало решить властям, имели определенную сложность и требовали времени со стороны органов власти для оценки правдивости обвинений заявительницы. Они допросили предполагаемых виновных и множество свидетелей, собрали и рассмотрели результаты судебно-медицинских экспертиз и обязаны были устранить противоречия в собранных доказательствах. Однако Европейский суд не убежден в том, что одна лишь сложность дела может объяснить тот факт, что расследование длится около 13 лет и до сих пор не закончено.
60. В этой связи Европейский суд отмечает, что после возбуждения уголовного дела органы прокуратуры прекращали расследование 14 раз. Каждый раз заявительница обжаловала решения, и надзирающий прокурор или суд отменяли соответствующее постановление и возобновляли расследование, отмечая неполное установление следствием обстоятельств дела. Европейский суд полагает, что направления дела на пересмотр демонстрируют серьезные дефекты уголовного расследования, которые непоправимо затягивают разбирательство, лишая заявительницу эффективного расследования ее утверждений о жестоком обращении.
61. Наконец, поскольку власти Российской Федерации полагают, что жалоба на нарушение статьи 3 Конвенции является преждевременной, Европейский суд признает, что расследование все еще продолжается, но с учетом его длительности и серьезности рассматриваемого вопроса Европейский суд не находит, что заявительница обязана ждать завершения расследования до обращения в Европейский суд, так как окончание этого разбирательства в любом случае не устранит общей просрочки (см. Постановление Европейского суда по делу «Ангелова и Илиев против Болгарии» (Angelova and Iliev v. Bulgaria), жалоба № 55523/00, § 103, ECHR 2007-IX).
62. С учетом вышеизложенных соображений Европейский суд отклоняет возражение властей Российской Федерации и заключает, что власти не провели эффективного уголовного расследования утверждений заявительницы о жестоком обращении. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
2. Предполагаемое жестокое обращение
63. Европейский суд неоднократно указывал, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Даже при наиболее сложных обстоятельствах, таких как борьба против терроризма и организованной преступности, она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от поведения жертвы (см. в числе многих примеров упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), § 119, и Постановление Большой палаты по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 95, ECHR 1999-V).
64. Европейский суд принимает во внимание, что при урегулировании ситуации, поддержании порядка, предотвращении правонарушения, задержании предполагаемых преступников и защите себя и других лиц сотрудники милиции вправе применять надлежащие средства, включая силу. Однако сила может применяться, только если это неизбежно, и она не должна быть избыточной. Использование физической силы, которое не является абсолютно необходимым вследствие поведения самого лица, умаляет человеческое достоинство и в принципе представляет собой вмешательство в право, гарантированное статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 21 декабря 2010 г. по делу «Кузьменко против Российской Федерации» (Kuzmenko v. Russia), жалоба № 18541/04, § 41).
65. Европейский суд напоминает, что жалобы на жестокое обращение должны подкрепляться достаточными доказательствами. При оценке доказательств Европейский суд, как правило, применяет стандарт доказывания «вне всякого разумного сомнения» (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom), § 161, Series A, № 25). В то же время доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных не опровергнутых фактических презумпций. Кроме того, степень обоснованности, необходимой для конкретного вывода, и в этой связи распределение бремени доказывания неразрывно связаны со спецификой фактов, природой утверждений и рассматриваемым правом, установленным Конвенцией (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 147, ECHR 2005-VII, Постановление Большой палаты по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), жалоба № 48787/99, § 26, ECHR 2004-VII, и Постановление Европейского суда от 16 сентября 1996 г. по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey), § 168, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV).
b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
66. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд указывает, что медицинские документы, предоставленные заявительницей и не оспоренные властями Российской Федерации, убедительно показывают, что 26 декабря 1998 г., в день ссоры заявительницы и сотрудников милиции, она получила множество травм, в том числе разрыв левой почечной капсулы, сотрясение мозга и множественные ушибы.
67. Европейский суд также отмечает, что заявительница предоставила подробное и последовательное описание жестокого обращения, которому она предположительно подверглась со стороны сотрудников милиции. Она указала место, время и продолжительность обращения. Ее утверждения в отношении жестокого обращения были достаточно серьезными, чтобы власти возбудили уголовное дело. Европейский суд также подчеркивает, что на разных этапах разбирательства в Европейском суде власти Российской Федерации не пытались оспорить или опровергнуть доводы заявительницы. Они лишь утверждали, что с учетом продолжения расследования на национальном уровне невозможно определить, была ли она подвергнута обращению, несовместимому со статьей 3 Конвенции.
68. При таких обстоятельствах, с учетом ранее сделанных Европейским судом выводов в отношении того, что национальное расследование утверждений заявительницы не отвечало стандартам, совместимым со статьей 3 Конвенции, Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации не опровергли презумпцию их ответственности за травмы, причиненные заявительнице под контролем представителей государства. Таким образом, Европейский суд находит установленным в соответствии со стандартом доказывания, требуемым в конвенционном разбирательстве, что заявительница получила травмы в ходе столкновения с сотрудниками милиции. Следовательно, на власти Российской Федерации возлагается бремя представления удовлетворительных и убедительных доводов о том, что применение силы не являлось избыточным (см. для сравнения с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда по делу «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, § 72, ECHR 2000-XII).
69. Европейский суд отмечает, что заявительница не подозревалась в совершении преступлений и не подлежала задержанию в ходе случайной операции, что могло привести к неожиданным изменениям, на которые милиция, возможно, была призвана реагировать без предварительной подготовки. Документы, предоставленные Европейскому суду, указывают, что милиция планировала провести обыск домовладения заявительницы заранее и имела достаточно времени, чтобы оценить возможные риски и принять все необходимые меры для выполнения операции. Были задействованы шестеро или семеро сотрудников милиции, и они были способны прекратить предполагаемое буйное поведение заявительницы, если таковое имело место.
70. Кроме того, Европейский суд полагает, что, даже если предположить, что заявительница не была спокойна и отказалась выполнять требования сотрудников милиции, на национальном уровне и в Европейском суде не предоставлено доказательств того, что заявительница была особо опасна или имела оружие. Не было предоставлено доказательств в отношении причинения вреда сотрудникам милиции. Даже согласившись с тем, что сотрудникам милиции могло потребоваться применение физической силы, чтобы предотвратить вмешательство заявительницы в обыск, который они должны были провести, очевидно, что избиение, которому подвергли заявительницу сотрудники милиции, не привело к необходимому результату, то есть упрощению обыска. По мнению Европейского суда, оно представляло собой форму репрессии или телесного наказания (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 12 апреля 2007 г. по делу «Дзвонковский против Польши» (Dzwonkowski v. Poland), жалоба № 46702/99, § 55, и Постановление Европейского суда от 15 мая 2008 г. по делу «Дедовский и другие против Российской Федерации» (Dedovskiy and Others v. Russia), жалоба № 7178/03, § 83). Соответственно, Европейский суд заключает, что сила, примененная сотрудниками милиции против заявительницы, являлась чрезмерной и неоправданной.
71. Европейский суд также напоминает, что жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии», § 94). Европейский суд полагает, что количество и расположение нанесенных заявительнице травм указывают на то, что избиение, которому сотрудники милиции подвергли ее, по своей природе было достаточно серьезным, чтобы отнести его к бесчеловечному обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.
72. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте.
II. Применение статьи 41 Конвенции
73. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
74. Заявительница требовала компенсацию за причинение морального вреда в размере, который Европейский суд сочтет «разумным и соответствующим уровню боли и страдания», которые она испытала.
75. Власти Российской Федерации полагали, что, учитывая то, что права заявительницы, предусмотренные Конвенцией, не были нарушены, ее требование о возмещении ущерба должно быть отклонено. В качестве альтернативы они высказали мнение о том, что установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
76. Европейский суд отмечает, что он установил в настоящем деле ряд серьезных нарушений. Заявительница стала жертвой жестокости со стороны сотрудников милиции. Последовавшее за этим расследование ее утверждений было неэффективным. При таких обстоятельствах Европейский суд считает, что страдания и мучения заявительницы не могут быть компенсированы одним лишь установлением факта нарушения. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявительнице 15000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
77. Заявительница требовала 1) 600 фунтов стерлингов за работу в течение четырех часов Боуринга, который рассмотрел документы по делу и предоставил замечания по проекту ответа на объяснения властей Российской Федерации, 2) 108 фунтов стерлингов за работу, проведенную администратором Европейского центра защиты прав человека, выполнившим некоторые переводы документов и составившим перечень документов, 3) 75 фунтов стерлингов за почтовые расходы, расходы на телефон/факс и фотокопирование, понесенные Европейским центром защиты прав человека, и 4) 798 фунтов стерлингов и 1 пенс за услуги перевода. Она предоставила счета в отношении работы, выполненной Боурингом, и счета от переводчиков. Других копий соответствующих документов предоставлено не было.
78. Власти Российской Федерации не комментировали эти требования.
79. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле с учетом предоставленных ему документов и вышеизложенных критериев Европейский суд находит разумным присудить 720 евро в счет возмещения оплаты работы, выполненной Боурингом, и 960 евро для возмещения расходов на перевод, что составляет в общей сложности 1680 евро.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
80. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
отложил до рассмотрения существа жалобы предварительное возражение властей Российской Федерации, что касается исчерпания внутренних средств правовой защиты, и отклонил его;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с тем, что власти не провели эффективного расследования утверждений заявительницы в отношении жестокого обращения;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с тем, что заявительница подверглась бесчеловечному обращению со стороны сотрудников милиции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы:
i) 15000 евро (пятнадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой;
ii) 1680 евро (одну тысячу шестьсот восемьдесят евро) в качестве возмещения расходов на перевод <*>, которые должны быть перечислены на банковский счет Европейского центра защиты прав человека в Соединенном Королевстве, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой;
<*> Как видно из вышеизложенного, эта сумма также включает гонорар иностранного адвоката Боуринга (прим. переводчика).
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 июля 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF YUDINA v. RUSSIA (Application No. 52327/08)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Yudina v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 19 July 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 52327/08) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Irina Klavdiyevna Yudina («the applicant»), on 17 June 2008.
2. The applicant was represented by Ms Ye. Burmitskaya and Ms O. Koynova, lawyers practising in Novokuznetsk, Russia, and Mr W. Bowring, Mr P. Leach and Ms J. Evans, lawyers practising in London, United Kingdom. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that she had been subjected to ill-treatment by law-enforcement officers and that the ensuing investigation had not been effective.
4. On 9 February 2010 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1967 and lives in Yegultys, Kemerovo Region.
A. Use of force against the applicant on 26 December 1998
1. The version of the events as established in the course of the official investigation
6. On 18 December 1998 the Kiselevsk Town Department of the Interior opened a criminal investigation in respect of a robbery and theft of a car. According to undisclosed sources, the stolen car was being kept in a garage belonging to the applicant's husband.
7. On 26 December 1998 six policemen, V., R., Sn., St., Bl. and Bk. went to the applicant's house, in three cars, to follow up on the information received from the source. V. knocked on the door and opened it himself. In the house, he saw the applicant and her eleven-year old daughter. He showed his ID to the applicant and the policemen entered the house. They saw a gun holster on a hook in the hallway and asked the applicant about it and the whereabouts of her husband. The applicant shouted at them and ordered them to leave. She went outside with them and told her daughter to lock the entrance door. She threatened to set her dogs on the policemen. In order to neutralise the applicant and to prevent her from interfering with the inspection of the courtyard, V. held her by the arms and put her into one of the police cars. The applicant got out of the car and kicked R., who tried to stop her, in the groin. At this point she slipped and fell down. She bit R.'s fingers. R. got his hand free and together with St. handcuffed the applicant and put her back in the car.
8. Meanwhile, Sn. went to the sauna which was in the courtyard. The applicant's husband was there. When Sn. explained the purpose of their visit, he let them into the house. R. brought the applicant in and took off the handcuffs. The applicant's husband showed them his guns and the relevant documents. They also looked into the garage. The stolen car was not there and the policemen left.
2. The applicant's version of the events
9. On 26 December 1998 the applicant and her eleven-year old daughter were in their house. Her husband and their ten-year old son were in the sauna in the courtyard. At 6 p.m. seven men burst into the house. The first one hit her immediately in the face «to bring her to her senses», as he put it. She asked for a search warrant and for civilian witnesses to be present: the same man hit her again. She asked the men to leave. They said that they would not leave until they had turned the place upside down. The applicant ran out of the house to call the neighbours. The men ran after her. She told the daughter to lock the door, which she did. The men tried to break down the door. Then one of them suggested breaking a window instead. They asked where her husband was. She told them that he was in the sauna. The men seemed surprised. They thought he should have been in prison. The applicant shouted for help. She ran, and got as far as the gate, but the men knocked her down, pushed her face into the snow and kicked her. One of them tried to gag her with a glove. Someone pulled her by the hair and dragged her to the car. They handcuffed her. They hit her head against the car. One of them grabbed her neck and tightened their grip. They kicked her and tore her mouth. Then they put her in the car. One man stayed by the car to guard her and the rest of them went back into the house.
3. The applicant's condition
10. On 26 December 1998 the applicant was admitted to hospital. According to the applicant's medical file maintained by the hospital, the applicant was diagnosed with a contusion of the left kidney, a closed abdominal contusion (закрытая травма живота), a contusion of the front abdominal wall (ушиб передней брюшной стенки), contusion of the lumbar spine (ушиб поясничного отдела позвоночника) and concussion. She also had a bruise near her lower lip.
11. On 13 January 1999 the applicant underwent a forensic medical examination conducted by local experts. The experts did not confirm the diagnosis indicated in the applicant's medical file, except for the contusion of the kidney and the bruise near the lower lip, which were classified as «not serious damage to health». They further noted that those injuries could have been caused by blows with a blunt instrument shortly before the applicant's admission to hospital.
12. On 17 March 1999 the applicant underwent a second forensic examination which, in substance, reiterated the findings of the experts on 13 January 1999. In addition, the experts explained that the kidney contusion must have been caused by a blow from a blunt instrument or collision with a blunt object or by a fall on to a flat surface.
13. On 12 May 2000 the regional medical forensic experts presented their findings. They subscribed, in substance, to the previous examinations' results and accepted that the applicant had suffered from concussion, which could have been caused by a fall. As regards the origin of the contusions of the kidney and lower lip, the experts ruled out the possibility that they had been caused by a fall on to a floor or the ground.
14. On 7 October 2000 the Medical and Social Expert Commission found that the craniocerebral injury the applicant had sustained in December 1998 had caused her to acquire a Category 2 disability.
15. On 20 December 2000 the applicant underwent another forensic examination, at the Altai Region forensic expert institution. The forensic expert panel noted as follows:
«On the basis of the... medical documents, the forensic medical panel concludes that [the applicant] had the following bodily injuries:»
1.1 Rupture inside the left renal capsule (подкапсульный разрыв левой почки). This injury was caused by a blunt blow (inflicted possibly by a booted foot or a fist). It could not have been caused by the applicant's falling on to an even surface or a prominent object. A life-threatening injury, it should be classified as severe damage to the applicant's health...
1.2 Injuries to the lower lip and the left corner of the mouth, accompanied by swelling of the soft tissue of the lip, could have been caused by one (or two) blunt blows administered to the [applicant's] lower lip area, possibly by a fist. Those injuries could not have been caused by a fall and did not result in any damage to the [applicant's] health.»
16. As regards the applicant's allegations that she had received multiple blows to her body, head or legs, the experts did not discern any medical evidence to confirm them.
17. Dr B. gave a separate opinion on the results of the applicant's examination. Taking into account the applicant's medical documents and the witness statements, he considered that the applicant could have sustained the injuries, including the contusion on the lower lip, the craniocerebral injury, rupture of the left kidney, and bruises on the legs and arms as a result of the beatings she had allegedly been subjected to.
B. Ensuing investigation
1. Initial proceedings
18. On 26 December 1998 the hospital where the applicant had been admitted reported her injuries to the local police station.
19. On 27 December 1998 F., a driver working for the road police, submitted a report to his superiors. He indicated that he had been driving one of the three cars which had been at the applicant's house the day before. Six policemen had entered the house. Some twenty minutes later they had brought out a woman. She was handcuffed and her face was covered with blood. They had put her into his car. She stayed there for another twenty to twenty-five minutes. Then the policemen took her back into the house.
20. On 30 December 1998 the applicant lodged a complaint of police brutality with the Kiselevsk Town Department of the Interior.
21. On 6 January 1999 the Prokopievsk Town Prosecutor opened a criminal investigation in respect of the applicant's allegations. It was discontinued for lack of corpus delicti on 5 April 1999.
22. On 13 August 1999 the Regional Deputy Prosecutor quashed the decision of 5 April 1999 and ordered a further investigation, which was completed on 9 June 2000.
23. As part of the ensuing investigation, the prosecutor questioned the alleged perpetrators, who denied the applicant's allegations. They provided the following account of the events of 26 December 1998:
«[The police officers] denied that they had beaten [the applicant]. They explained that their task was to find out whether [the applicant's husband] was keeping a stolen car [at his place]. They entered the house, identified themselves to the applicant and showed her their IDs. They asked her about a pistol holster they saw in the house. The applicant asked them to leave. She shouted, without answering their questions. They went outside. In order to calm down the applicant, who wanted to set the dogs on them, policeman V. took hold of her and took her to a police car. The applicant shook him off and started screaming. They put her in the back seat of the car and left her there. Policemen R. and S. stayed by the car and the rest of them went back to the house when they saw the applicant's husband and son going in. The applicant opened the car door to escape. R. tried to stop her, but she kicked him in the groin. She slipped and hit her back against the car when falling down. R. tried to help her stand up, but she bit his finger. When trying to get his finger out of the applicant's mouth, R. might have caused her a bruise on the lower lip. None of them hit the applicant. She continued to resist and R. and S. had to handcuff her. Then they put her back in the car. R. went inside the house and put some iodine on the bite. The applicant's husband asked the policemen to bring her into the house and they did so. They checked the cabinet where the applicant's husband kept his guns, and the garage, and then left.»
24. The applicant was questioned by the prosecutor on several occasions. She also repeated her accusations in the presence of the accused. The prosecutor noted, however, that her version of the events was contradictory concerning the number of blows she had received and the number of the alleged perpetrators. Each time she was questioned she gave a different number. At the beginning she did not identify policeman M. as one of the perpetrators. Later she changed her mind. The prosecutor concluded that the applicant's testimony was not reliable.
25. The applicant's husband, when questioned in the course of the investigation, corroborated the applicant's testimony. He submitted that two of the policemen were sober and the rest of them seemed to be inebriated. His daughter told him that the policemen had beaten up the applicant in her presence. He submitted that when the policemen had brought the applicant into the house her face was covered with blood, she was handcuffed and her hands were bluish. After the policemen had left, he and Bez., the applicant's brother had taken her to hospital.
26. The prosecutor decided against questioning the applicant's daughter, who was unable to identify the perpetrators.
27. K., one of the applicant's neighbours, submitted that on 26 December 1998 he had heard a woman screaming in the street. He went outside and saw three cars near the applicant's house. He also saw a woman lying on the ground and three men kicking her. He was unable to identify the alleged perpetrators.
28. L., another neighbour, testified that Bez., the applicant's brother, had asked her to come to the applicant's house after the incident. L. had not seen the applicant. The policemen seemed to be drunk.
29. Neighbours M. and S. testified that they had seen several men beating someone. They could not provide any further details about the perpetrators or the victim.
30. Ms B., the applicant's sister-in-law, testified that she had visited the applicant in hospital on 4 January 1999. The applicant's legs, arms and back were covered with bruises. The skin on her jaw was yellowish.
31. On the basis of the evidence collected, the prosecutor concluded that the applicant's allegations were unsubstantiated, and discontinued the proceedings for lack of corpus delicti on 9 June 2000.
2. Subsequent developments
32. On 26 June 2000 the decision of 9 June 2000 was quashed and the matter was remitted for further investigation.
33. Between 25 August 2000 and 7 August 2002 the prosecutor's office discontinued the investigation on six occasions for lack of corpus delicti Each time, in response to the applicant's complaint, the superior prosecutor or the court ordered further investigation. The relevant final decisions were taken on 20 February, 4 May, 5 June and 1 August 2001, and 4 March and 7 August 2002.
34. On 23 September 2002 the Town Prosecutor's Office discontinued the investigation.
35. On an unspecified date the General Prosecutor's Office of the Russian Federation reviewed the case file at the applicant's request. It was noted that «the investigation had been conducted with a low level of professionalism and without due supervision by those in charge».
36. On 16 June 2003 the Regional Deputy Prosecutor's Office quashed the decision of 23 September 2002. The regional deputy prosecutor noted that that the policemen who had entered the applicant's premises on 26 December 1998 had conducted a search without any authorisation.
37. On 23 July 2003 the investigator with the Prokopievsk Town Department of the Interior discontinued the investigation. He noted that the policemen had acted in strict compliance with the law and had not beaten the applicant. The applicant appealed to the court.
38. On 22 December 2005 the Rudnichniy District Court of Prokopievsk quashed the decision of 23 July 2003. The court noted that between 1999 and 2003 the case had been closed and reopened ten times. The court heard several witnesses summarising their testimonies as follows:
«Witness F. confirmed in court that he had been... assigned as a driver to accompany policeman R. to Yegultus on two occasions on 23 and 26 December 1998... He recalled that on 26 December 1998 a woman was placed in his car. She was beaten up and asked for the handcuffs to be removed. This woman did not try to escape. She did not fall down and she did not hit herself against his car prior to having been placed inside.»
Witness R. submitted in court that on 26 December 1998 several other policemen and himself had carried out an inquiry in Yegultys... He had normal working relationship with driver F. They had carried out an inspection in the [applicant's] house. Having observed [the applicant's] behaviour, they had understood that something «had been wrong» and started working with her. He had said that they had been authorised to carry out a search. However, they had not invited attesting witnesses. When they had taken [the applicant] out of the house, she had thrown herself at them. Then she had fallen down hitting herself against the car. He had put her into the car in order to keep her warm because it had been very cold outside.
R. could not explain... why [the applicant] had been handcuffed and put into the police car and why they had not taken her to the police station in order to comply with investigator O.'s order to identify the alleged perpetrators of the car theft.
Witness Bez. confirmed in court that on 26 December 1998 he had been repairing a car in the [applicant's] garage. His niece had come and told him that [some men] had been beating up her mother. He had seen several cars in the courtyard near the house and a group of men who had been crushing things in the house. He had asked them to show their ID. They had refused. Then he had asked why his sister had been beaten up and handcuffed. They had started «putting pressure» on him and said that they could take his sister to a driveway and make her drink a litre of vodka. When he had called the neighbours for help, the policemen had left.»
As regards investigator O.'s request that the information concerning the stolen car be followed up, the court noted that the relevant request did not state that the stolen car might be in the possession of the applicant's husband. Lastly, the court ordered the investigating authorities to rectify the failures in the investigation. The prosecutor appealed.
39. On 14 March 2006 the Regional Court upheld the decision of 22 December 2005 on appeal.
40. On 17 May 2006 the Prokopievsk Town Prosecutor's office discontinued the proceedings. The decision was based on the statements by the applicant, her relatives and neighbours, policemen and the medical reports obtained in 1998 — 2001.
41. On 14 November 2006 the District Court quashed the decision of 17 May 2006. The court accepted the applicant's argument that the prosecutor's office had not complied with the instructions issued by its superiors on further investigation. In particular, the court noted that the investigators had failed to question one of the drivers of the police cars, that they had not assessed the severity of the applicant's injuries and had not determined whether the use of force by the policemen against the applicant had been lawful. On 6 March 2007 the Regional Court upheld the decision of 14 November 2006 on appeal.
42. On 7 May 2007 the Prokopievsk Town Prosecutor's Office discontinued the investigation.
43. On 19 February 2008 the District Court quashed the decision of 7 May 2007, noting that the investigation had been incomplete. On 8 April 2008 the Regional Court upheld the decision of 19 February 2008 on appeal.
44. On 16 June 2008 the investigator at the Prokopievsk Department of the Interior discontinued the investigation. On 8 July 2008 the Kemerovo Regional Prosecutor's Office quashed the decision of 16 June 2008.
45. On 10 October 2008 the Kemerovo Regional Prosecutor's Office discontinued the investigation.
46. According to the Government, the General Prosecutor's Office of the Russian Federation reviewed the investigation file and found the decision of 10 October 2008 unlawful, noting that the investigating authorities had failed to comply fully with the court's decision of 19 February 2008. In particular, the investigating authorities had not reconciled the contradictory findings of the forensic reports in order to assess the veracity of the statements made by the applicant, her daughter and the policemen. The Government did not submit a copy of the decision in question.
47. On 29 April 2010 the case file was returned to the regional prosecutor's office for further investigation. The proceedings are still pending.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
48. The applicant complained under Articles 3 and 13 of the Convention that she had been subjected to ill-treatment by the police, and that the ensuing investigation had been ineffective. The Court considers that the complaints fall to be examined under Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
49. The Government contested that argument. They considered that, in view of the ongoing investigation into the matter, it was not yet possible to establish the veracity of the applicant's allegations of police brutality.
50. The applicant maintained her complaint. She asserted that her allegations of police brutality had been supported by numerous witnesses' statements and forensic evidence, and stated that the authorities were obliged to carry out an effective investigation. In view of the length of the investigation in her case, more than ten years, the investigation could not be considered effective. Furthermore, the perpetrators could not be prosecuted, because of the expiry of the statute of limitation.
A. Admissibility
51. In so far as the Government may be understood to suggest that the applicant's complaint is premature in view of the pending investigation, the Court considers that this question is closely linked to that of whether the investigation of the applicant's allegations of ill-treatment was effective. However, this issue relates to the merits of the applicant's complaint under Article 3 of the Convention. The Court therefore decides to join it to the merits.
52. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Effectiveness of the investigation
53. The Court reiterates that where an individual makes a credible assertion that he has suffered treatment infringing Article 3 at the hands of agents of the State, that provision, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in... [the] Convention», requires by implication that there should be an effective official investigation (see, among other authorities, Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, §§ 102 — 103, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
54. An obligation to investigate «is not an obligation of result, but of means»: not every investigation should necessarily be successful or come to a conclusion which coincides with the claimant's account of events; however, it should in principle be capable of leading to the establishment of the facts of the case and, if the allegations prove to be true, to the identification and punishment of those responsible (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 71, ECHR 2002-II, and Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).
55. An investigation of serious allegations of ill-treatment must be thorough. That means that the authorities must always make a serious attempt to find out what happened, and should not rely on hasty or ill-founded conclusions to close their investigation or as the basis for their decisions (see Assenov and Others, cited above, § 103 et seq.). They must take all reasonable steps available to them to secure evidence concerning the incident, including, inter alia, eyewitness testimony and forensic evidence (see, mutatis mutandis, Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII; Tanrýkulu v. Turkey [GC], No. 23763/94, ECHR 1999-IV, § 104 et seq.; and Gül v. Turkey, No. 22676/93, § 89, 14 December 2000). Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of injuries or the identity of the persons responsible will risk falling foul of this standard.
56. Furthermore, the investigation must be expeditious. In cases under Articles 2 and 3 of the Convention, where the effectiveness of the official investigation is at issue, the Court has often assessed whether the authorities reacted promptly to the complaints at the relevant time (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 133 et seq., ECHR 2000-IV). Consideration was given to the starting of investigations, delays in taking statements (see Timurtaº v. Turkey, No. 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI, and Tekin v. Turkey, 9 June 1998, Reports 1998-IV, § 67), and the length of time taken to complete the initial investigation (see Indelicato v. Italy, No. 31143/96, § 37, 18 October 2001).
(b) Application of the general principles to the present case
57. Turning to the facts of the present case, the Court is satisfied that the applicant has raised an arguable claim of ill-treatment by the police and that the authorities were under an obligation to conduct an effective investigation in response to her complaint. The authorities were informed of the applicant's injuries by the hospital where she underwent treatment on the same day as she stated she had sustained them, that is on 26 December 1998 (see paragraph 18 above). Then, four days later, the applicant herself lodged a relevant complaint. The medical examination conducted by the hospital seemed to corroborate the applicant's allegations of ill-treatment.
58. The Court further observes that the authorities opened and conducted an investigation of the applicant's allegations of ill-treatment. It is not convinced, however, that the inquiry has been sufficiently thorough and expeditious to meet the requirements of Article 3.
59. The issues to be addressed by the authorities were of a certain complexity and required time on the part of the authorities to look into the veracity of the applicant's accusations. They questioned the alleged perpetrators and numerous witnesses, commissioned and studied the results of forensic medical examinations, and were under an obligation to reconcile the evidence collected. The Court is not persuaded, however, that the complexity of the case alone can account for the fact that the investigation has lasted for over thirteen years and has not been completed to date.
60. In this connection the Court notes that, following the opening of the criminal case, the prosecuting authorities discontinued the investigation on fourteen occasions. Each time, the applicant appealed and the supervising prosecutor or the court quashed the relevant decision and reopened the investigation, noting the investigators' failure to fully determine the circumstances of the case. The Court considers that such remittals of the case for re-examination disclose a serious deficiency of the criminal investigation which irreparably protracted the proceedings, denying the applicant an opportunity to have her allegations of ill-treatment investigated effectively.
61. Finally, in so far as the Government imply that the complaint under Article 3 is premature, the Court recognises that the investigation is still pending but, in view of its length so far and the seriousness of the issues at stake, the Court does not consider that the applicant should wait for completion of the investigation before making her application to the Court, as the conclusion of those proceedings would not remedy the overall delay in any way (see Angelova and Iliev v. Bulgaria, No. 55523/00, § 103, ECHR 2007-IX).
62. In the light of the foregoing, the Court dismisses the Government's objection, and finds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation of the applicant's allegations of ill-treatment. Accordingly, there has been a violation of Article 3 under its procedural limb.
2. Alleged ill-treatment
63. The Court has stated on many occasions that Article 3 enshrines one of the most fundamental values of democratic societies. Even in the most difficult circumstances, such as the fight against terrorism and organised crime, the Convention prohibits in absolute terms torture and inhuman and degrading treatment or punishment, irrespective of the victim's conduct (see, among many other authorities, Labita v. Italy, cited above, § 119, and Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 95, ECHR 1999-V).
64. The Court accepts that in defusing situations, maintaining order, preventing offences, catching alleged criminals and protecting themselves and other individuals, police officers are entitled to use appropriate means, including force. Nevertheless, such force may be used only if indispensable, and must not be excessive. Recourse to physical force which has not been made strictly necessary by the individual's own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the rights set forth in Article 3 of the Convention (see Kuzmenko v. Russia, No. 18541/04, § 41, 21 December 2010).
65. The Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. In assessing evidence the Court has generally applied the standard of proof «beyond reasonable doubt» (see Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 161, Series A No. 25). However, such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Moreover, the level of persuasion necessary for reaching a particular conclusion and, in this connection, the distribution of the burden of proof, are intrinsically linked to the specificity of the facts, the nature of the allegation made and the Convention right at stake (see, among others, Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 147, ECHR 2005-VII; Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia [GC], No. 48787/99, § 26, ECHR 2004-VII; and Akdivar and Others v. Turkey, 16 September 1996, § 168, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV).
(b) Application of the general principles to the present case
66. Turning to the circumstances of the present case, the Court notes that the medical evidence submitted by the applicant and not challenged by the Government conclusively demonstrates that on 26 December 1998, that is the day of the altercation between the applicant and the policemen, she sustained a number of injuries, including a rupture inside the left renal capsule, a concussion and multiple contusions.
67. The Court further notes that the applicant provided a detailed and consistent description of the ill-treatment to which she had been allegedly subjected by the policemen. She indicated its place, time and duration. Her allegations of ill-treatment were sufficiently serious for the authorities to open a criminal investigation. The Court also notes that at no point in the proceedings before the Court did the Government directly challenge or refute the applicant's allegations. They merely stated that, in view of the ongoing investigation, it was impossible to determine whether she had been subjected to a treatment in contravention of Article 3 of the Convention.
68. In such circumstances, and having regard to the Court's earlier finding that the domestic inquiry into the applicant's allegations has fallen short of the standards set forth in Article 3 of the Convention, the Court considers that the Government failed to rebut the presumption of their responsibility for the injuries inflicted on the applicant while in the hands of the agents of the State. Accordingly, the Court finds it established to the standard of proof required in Convention proceedings that the applicant sustained the injuries as a result of her altercation with the police officers. The burden therefore rests on the Government to provide a satisfactory and convincing arguments that the use of force was not excessive (compare, mutatis mutandis, Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, § 72, ECHR 2000-XII).
69. The Court observes that the applicant was not a suspect in any crime or subject to an arrest in the course of a random operation which might have given rise to unexpected developments to which the police might have been called upon to react without prior preparation. The documents before the Court indicate that the police planned the search of the applicant's household in advance and that they had sufficient time to evaluate the possible risks and to take all necessary measures to carry out the operation. There were six or seven policemen involved and they were capable of putting an end to the applicant's allegedly unruly behaviour, if any.
70. Furthermore, the Court considers that, even assuming that the applicant had not been calm and had refused to comply with the police officers' orders, there is no evidence presented in the domestic proceedings or before the Court that the applicant had been particularly dangerous or had been in possession of a weapon. No evidence of any injury to the police officers was adduced. Even conceding that the police officers might have needed to resort to physical force to prevent the applicant's interference with the search they were to conduct, it is obvious that the beatings the police officers subjected the applicant to were not conducive to the desired result, that is, facilitating the search. In the Court's view they were merely a form of reprisal or corporal punishment (compare Dzwonkowski v. Poland, No. 46702/99, § 55, 12 April 2007, and Dedovskiy and Others v. Russia, No. 7178/03, § 83, 15 May 2008). Accordingly, the Court concludes that the force used by the police against the applicant was excessive and unjustified.
71. The Court further reiterates that the ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3 (see Assenov and Others, cited above, § 94). The Court considers that the number and location of the injuries the applicant had sustained indicate that the beatings the policemen had subjected her to were sufficiently serious, of a nature amounting to inhuman treatment prohibited by Article 3.
72. It follows that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive limb.
II. Application of Article 41 of the Convention
73. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
74. The applicant claimed compensation for non-pecuniary damage in the amount the Court considered «reasonable and appropriate to the level of pain and suffering» that she had endured.
75. The Government considered that, given that the applicant's rights under the Convention had not been infringed, her claim of damages should be rejected. Alternatively, they proposed that finding a violation would constitute sufficient just satisfaction.
76. The Court notes that it has found a combination of grievous violations in the present case. The applicant has been a victim of police brutality. The ensuing investigation in her allegations has been ineffective. In such circumstances, the Court considers that the applicant's suffering and anguish cannot be compensated by the mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 15,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
77. The applicant claimed (1) 600 pounds sterling (GBP) for the work carried out by Mr Bowring, who reviewed the case documents and provided comments on the draft reply to the Government's observations for four hours; (2) GBP 108 for the work carried out by the EHRAC administrator who did some translation, arranged for the translation of the documents by external translators and compiled the list of documents; (3) GBP 75 for the postal, telephone/fax and photocopying expenses incurred by the EHRAC office; and (4) GBP 798.1 for translation services. She submitted invoices in respect of the work performed by Mr Bowring and the translator. No other copies of relevant receipts were provided.
78. The Government did not comment.
79. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of 720 euros (EUR) in respect of the work performed by Mr Bowring and EUR 960 to cover translation costs, that is EUR 1,680 in total.
C. Default interest
80. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Joins to the merits the Government's objection as to the exhaustion of domestic remedies and rejects it;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in that the authorities failed to carry out an effective investigation into the applicant's allegations of ill-treatment;
4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in that the applicant was subjected to inhuman treatment by the police;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 15,000 (fifteen thousand euros) plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable on the date of settlement;
(ii) EUR 1,680 (one thousand six hundred and eighty euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of translation costs, to be paid into the EHRAC bank account in the United Kingdom;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 10 July 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.