Решение ЕСПЧ от 16.04.2002

«О приемлемости жалобы № 65964/01 дело „Хосе Алехандро Пеньяфьель Сальгадо (Jose Alejandro Penafiel Salgado) против Испании“»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с французского языка Е.Г. Кольцова.

По делу «Хосе Алехандро Пеньяфьель Сальгадо против Испании» Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), заседая 16 апреля 2002 г. Палатой в составе:

сэра Николаса Братцы, Председателя Палаты Суда,

Матти Пеллонпяа,

Антонио Пастора Ридруэхо,

Элизабет Пальм,

Марка Фишбаха,

Йосепа Касадеваля,

Станислава Павловского, судей,

а также при участии Майкла О'Бойла, Секретаря Секции Суда,

принимая во внимание указанную жалобу, поданную 30 октября 2000 г.,

принимая во внимание предварительные меры, на которые властями Испании было указано в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда, а также тот факт, что эти предварительные меры были приняты 12 февраля 2001 г., затем продлены до 8 марта 2001 г., когда их применение было прекращено,

принимая во внимание сведения, предоставленные властями Испании заявителем;

проведя совещание,

вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

Заявитель Хосе Алехандро Пеньяфьель Сальгадо являлся гражданином Эквадора. Он родился в г. Кито (Quito) в Эквадоре в 1960 году и проживал в г. Лас-Пальмас-де-Гран-Канария (Las Palmas de Gran Canaria). Интересы заявителя в Европейском Суде представлял адвокат Диас де Агилар Кантеро (Diaz de Aguilar Cantero), практикующий в г. Лас-Пальмас-де-Гран-Канария.

A. Обстоятельства дела

Обстоятельства дела в том виде, в котором они были представлены заявителем, можно изложить следующим образом.

В 1995 году в Эквадоре произошел экономический кризис, сопровождавшийся банкротством банков и бегством капитала. Несколько крупных частных банков перешли под контроль государства, и было возбуждено несколько уголовных дел против руководителей банка «Банко де Престамос» (Banco de Préstamos ), президентом которого был заявитель. 10 сентября 1998 г. было вынесено постановление о заключении заявителя под стражу для решения вопроса о возможности привлечения его к уголовной ответственности.

В 1998 году заявитель покинул Эквадор и вместе со своей спутницей, подданной Королевства Испания, поселился в Испании, в г. Лас-Пальмас-де-Гран-Канария, где основал компанию «Трипетрол Эспанья» (Tripetrol España ).

В начале 2000 года сообщение о предстоящей долларизации Эквадора привело к тяжелой ситуации в экономике Эквадора. Совет генералов потребовал от Президента Республики Эквадор добиться выдачи банкиров, покинувших страну. Опасаясь преследования, заявитель решил попросить убежища в Испании. С этой целью было назначено собеседование, но в августе 2000 года заявитель был задержан в Ливане, где он находился с деловым визитом. В этот момент Эквадор потребовал у Ливана выдать заявителя, и эти требования были выполнены властями Ливана.

4 октября 2000 г. заявитель был выдан властями Ливана властям Эквадора транзитом через Францию. По прибытии в г. Париж заявитель снова ходатайствовал о предоставлении ему политического убежища в Испании, и 5 октября на основании Дублинской конвенции <2> заявитель был переправлен в г. Мадрид для рассмотрения ходатайства о предоставлении убежища.

---

<2> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Конвенция, определяющая государство, ответственное за рассмотрение заявлений о предоставлении убежища, поданных в одном из государств — членов Европейских сообществ, принятая 15 июня 1990 г. (вступила в силу 1 сентября 1997 г.) (примеч. редактора).

23 октября 2000 г. Министерство внутренних дел Испании отказало заявителю в предоставлении убежища. Заявитель, вероятно, не имел возможности представить свои комментарии. 26 декабря 2000 г. власти Эквадора потребовали от властей Испании возобновить процедуру выдачи, прерванную из-за подачи ходатайства о предоставлении убежища.

18 января 2001 г. заявитель и его спутница, которая в то время проживала в г. Кито, через доверенное лицо опосредованно вступили в брак на территории Эквадора. Заявитель предоставил справку, датированную 23 октября 2000 г. и подписанную мэром г. Лас-Пальмас-де-Гран-Канария по ходатайству заявителя и его спутницы, в соответствии с которой они состояли в гражданском браке, без уточнения даты, начиная с которой они совместно проживали. По словам заявителя, со своей супругой он состоял в гражданском браке с 1997 года.

5 февраля 2001 г. Национальный суд Испании (Audiencia Nacional) дал согласие на продолжение выдачи на основании того, что ходатайство о предоставлении убежища, которое приостанавливало выдачу в соответствии с пунктом 2 статьи 5 Закона об убежище и статусе беженца, было отклонено. Национальный суд Испании отметил, что выдача заявителя в Республику Эквадор на основании решения властей Ливана представляла собой суверенные действия в соответствии с Преамбулой к Закону от 21 марта 1985 г. № 4/1985 о пассивной выдаче, а также что Испания не могла вмешиваться в данную процедуру с целью ее пересмотра, так как речь шла о транзитной выдаче.

8 февраля 2001 г. заявитель обратился в суд по административным делам с ходатайством о принятии предварительных мер в отношении Министерства внутренних дел Испании. В тот же день было вынесено решение о принятии предварительных мер сроком до 12 февраля 2001 г., в указанный день эти меры прекратили свое действие.

Заявитель также обратился в Европейский Суд с ходатайством в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда о приостановлении действия решения о выдаче. Эти предварительные меры были приняты 12 февраля 2001 г., затем 15 февраля 2001 г. они были продлены до 8 марта 2001 г., и в последний указанный день эти меры прекратили свое действие.

14 марта 2001 г. заявитель сообщил о намерении продолжать разбирательство в Европейском Суде.

В ответ на запросы от Европейского Суда от 9 и 11 января 2002 г. заявитель сообщил, что одна лишь подача жалобы в Европейский Суд способствовала обеспечению его безопасности в Эквадоре после возвращения в эту страну. Действительно, предварительные меры, принятые Европейским Судом, широко освещались в средствах массовой информации, поэтому различные учреждения и организации Эквадора, а также сам Президент Республики Эквадор были вынуждены предоставить Европейскому Суду гарантии того, что права заявителя будут соблюдены на территории Эквадора.

По прибытии в Эквадор заявитель был заключен под стражу в Центре социальной реабилитации для мужчин № 1 в г. Кито. Срок содержания его под стражей уже превысил максимальные сроки, установленные законодательством Эквадора. К этому сроку следовало добавить срок лишения свободы в ожидании выдачи, которому заявитель подвергся в Ливане и Испании.

Заявитель настаивал на том, что запрос о его выдаче был связан с совершением присвоения и растраты банковских средств (peculado bancario), и это правонарушение было самым тяжким из всех вменяемых ему деяний, при котором не допускается освобождение из-под стражи под залог. Тем не менее 24 октября 2001 г. Пятая палата Верховного суда Республики Эквадор признала, что рассматриваемое деяние не было криминализировано, так как в Уголовный кодекс Республики Эквадор оно было внесено лишь 13 марта 1999 г., после того, как его вменили заявителю. Это доказывало, по словам заявителя, что его преследовали по политическим, а не юридическим причинам. Кроме того, заявитель уточнил, что ряд уголовных дел, возбужденных в отношении него, были прекращены ввиду отсутствия события преступления, по остальным делам судьи оставили без удовлетворения ходатайства прокуратуры о заключении заявителя под стражу и иные ходатайства. Заявитель отметил также, что двое судей, вынесших решения в его пользу, подверглись дисциплинарному производству.

Это демонстрировало, по мнению заявителя, либо то, что он подвергался индивидуальному преследованию со стороны властей Эквадора, что являлось основанием для получения статуса политического беженца в Испании, либо то, что власти Испании нарушили закон, передав заявителя властям Эквадора в рамках процедуры выдачи, аналогичной той, что описана в настоящем деле.

Письмом от 10 января 2002 г. власти Испании уведомили Европейский Суд о том, что 13 ноября 2001 г. Пятая палата Верховного суда Республики Эквадор предъявила заявителю обвинения в сокрытии, фальсификации путем мошенничества и уничтожении отчетности сведений или фактов, о которых должны были быть проинформированы орган по контролю за банковскими учреждениями (superintendencia de bancos) или общественность, а также в фиктивном банкротстве. Другие суды возбуждали в отношении заявителя различные производства, сопровождавшиеся вынесением решений о заключении под стражу: по обвинениям в совершении мошенничества, банкротстве банка и иных преступлениях.

13 февраля 2002 г. заявитель в своем письме описал пять производств по уголовным делам, возбужденным в отношении него в Эквадоре, и отметил, что большая часть преступлений, в совершении которых его обвиняли, не требовала его заключения под стражу, что по меньшей мере одно решение о его заключении под стражу было отменено, что вызывал удивление тот факт, что большинство производств было возбуждено прокуратурой, а не потенциальными потерпевшими от преступлений, которые он предположительно совершил вследствие неправильного управления банком. Заявитель боялся того, что лишение его свободы, несмотря на его предварительный характер, может продлеваться без ограничений путем возбуждения уголовных дел, обвинение в совершении которых дает право на заключение обвиняемого под стражу. Кроме того, заявитель также боялся, что условия его содержания под стражей изменятся в случае, если власти Эквадора поймут, что за их действиями больше не следят европейские институты.

В письме от 25 февраля 2002 г. заявитель предоставил Европейскому Суду новую информацию о производствах, которые велись в отношении него в Эквадоре, и, в частности, сообщил, что после того, как IV уголовный суд провинции Пичинча (Pichincha) оправдал заявителя, судьи, вынесшие такое решение, были заключены под стражу, и им грозило тюремное заключение.

Впоследствии заявитель также направлял письма, постоянно сообщая Европейскому Суду о своей ситуации в Эквадоре.

B. Документы и комментарии, представленные сторонами

14 февраля 2001 г., в ходе применения предварительных мер, указанных Европейским Судом по настоящему делу, власти Испании отметили, что ходатайство о предоставлении убежища, поданное заявителем в Испании, было основано на политических причинах, при этом заявитель не упоминал об угрозе жестокого обращения, которому он мог подвергнуться в случае выдачи в Эквадор. Предполагаемые риски, описанные заявителем, основывались на информации, датированной октябрем 2000 года и относившейся к разгоревшемуся в Эквадоре политическому спору относительно процедуры выдачи. Национальный суд Испании в своем решении от 5 февраля 2001 г. о продолжении процедуры выдачи признал, что негативное отношение к заявителю в Эквадоре объяснялось в социальном контексте тем, что граждане Эквадора потеряли все свои сбережения из-за банкиров и хотели свершения правосудия над банкирами. Власти Испании напомнили, что Эквадор в 1977 году ратифицировал Американскую конвенцию о правах человека и в 1984 году признал юрисдикцию Межамериканского суда по правам человека.

Власти Испании сделали вывод, что внутригосударственные органы власти правильно исследовали доводы, приведенные заявителем, прежде чем продолжить процедуру выдачи, решение о которой было принято властями Ливана после того, как те предварительно удостоверились в том, что отсутствовали риски для заявителя быть подвергнутым жестокому обращению. Власти Испании утверждали, что они получили гарантии от властей Эквадора и от нескольких неправительственных организаций, учрежденных и осуществляющих деятельность в Эквадоре, которые позволяют «вне всякого разумного сомнения снять любые риски жестокого обращения по отношению к Пеньяфьелю в Эквадоре»: Латиноамериканская ассоциация по правам человека ( Asociación Latinoamericana para los Derechos Humanos (ALDHU)), Экуменическая комиссия по правам человека ( Comisión Ecuménica de Derechos Humanos (CEDHU)), Постоянная ассамблея по правам человека (Asamblea Permanente de Derechos Humanos (APDH)) и Национальная комиссия по правам человека ( Comisión Nacional de Derechos Humanos) обязались гарантировать соблюдение прав человека в отношении Пеньяфьеля. Они уточнили, что заявитель мог воспользоваться средствами правовой защиты, предусмотренными законодательством, и в случае необходимости подать жалобу в Межамериканскую комиссию по правам человека. По их утверждению, не было причин бояться того, что заявителю не будет обеспечено право на справедливое судебное разбирательство или что будут нарушены его права на защиту. Вышеназванные организации обязались следить за тем, чтобы указанные гарантии были реально предоставлены. Кроме того, омбудсмен (Defensor del Pueblo) Эквадора подчеркнул, что «отсутствовали какие-либо обстоятельства, позволявшие предположить, что в Эквадоре ограничены осуществление права на защиту Пеньяфьелем и принадлежащая ему свобода использования средств правовой защиты и других правовых механизмов, которые защищают его и других граждан Эквадора».

В части, касающейся утверждения властей Испании о том, что заявитель подал ходатайство о предоставлении политического убежища лишь через восемь дней после его задержания в Ливане, заявитель пояснил трудности, связанные с этой процедурой, и указал на тот факт, что перед поездкой в Ливан он ходатайствовал о проведении собеседования в Управлении по вопросам предоставления убежища Министерства внутренних дел Испании, и оно было назначено на 4 сентября 2000 г. Соответственно, ходатайство о предоставлении убежища не было связано с фактом его задержания, как, по-видимому, предположили власти Испании.

Что касается первоначального отсутствия ссылок на риск подвергнуться жестокому обращению, заявитель отметил, что ходатайство о предоставлении убежища, представленное в Посольство Испании в Ливане, не было заполнено им лично, поскольку он находился в это время под стражей. Вместе с тем заявитель указал на риск подвергнуться жестокому обращению при первой же даче показаний судье в Испании, состоявшейся 6 октября 2000 г., и об этом риске упоминалось также в докладе, содержащем рекомендации заявителю ходатайствовать о предоставлении убежища в Испании, в рамках процедуры, которую он рассчитывал инициировать до задержания в Ливане.

Заявитель настаивал на том, что его ходатайства, подававшиеся в суды Испании, не являлись основанием для приостановления процедуры предоставления убежища, а также на том, что суды Испании поверхностно рассматривали его ходатайство о предоставлении убежища и не принимали во внимание его объяснения.

Заявитель выразил несогласие с тем, каким образом органы власти Испании подошли к рассмотрению документов, которые он представил в рамках процедуры предоставления убежища для того, чтобы подтвердить существование риска жестокого обращения, которому он мог подвергнуться в Эквадоре.

В отношении того, что Эквадор подписал различные конвенции в области защиты прав человека, заявитель сослался на доклады организации «Международная амнистия» (Amnesty International), Государственного департамента Соединенных Штатов Америки и иных организаций, в которых подтверждалось существование практики жестокого обращения и внесудебных казней в Эквадоре.

Также заявитель указал на выдачу ему Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Ливане свидетельства о предоставлении временного убежища сроком на один год, а также на тот факт, что данный международный орган впоследствии принес свои извинения властям Эквадора, отметив, что убежище было предоставлено заявителю «по ошибке», без указания мотивов. Заявитель считал, что такое решение Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев стало результатом давления со стороны властей Эквадора.

Что касается документов, предоставленных властями Эквадора, в частности, писем, составленных различными неправительственными организациями, заявитель подчеркнул, что эти письма были написаны без ознакомления с обстоятельствами дела по инструкциям, выданным Министерством внешних сношений Республики Эквадор. Заявитель сослался на письмо генерального прокурора Республики Эквадор, датированное 20 февраля 2001 г., которое было направлено генеральному директору по правовым вопросам Министерства внешних сношений Республики Эквадор, в котором сообщалось о том, что он не может представить свое заключение по делу ввиду запоздалого получения документов, и информировал о том, что данный вопрос должен быть рассмотрен в рамках правового исследования, инициированного Министерством внешних сношений непосредственно в Испании для целей рассмотрения этого дела, исходя из того, что государством-ответчиком в рамках разбирательства в Европейском Суде была Испания, а не Эквадор. Заявитель утверждал также, что омбудсмен (Defensor del Pueblo) в Эквадоре был государственным учреждением, не заслуживающим доверия.

Наконец, заявитель объяснил сложности с защитой своей непопулярностью и представил ряд комментариев по поводу его предполагаемой ответственности в связи с экономической ситуацией в Эквадоре. Заявитель отметил, что в соответствии с заключением экспертов, полученным в ходе производства, касавшегося банка, руководителем которого был заявитель, банкротство не было преднамеренным. Заявитель указал также, что большинство кредиторов и вкладчиков банка получили компенсацию, а закрытие банка было политическим решением. Заявитель подчеркнул, что он не нес ответственности за экономический кризис, разразившийся в Эквадоре, а исключительная кампания по его травле в средствах массовой информации преследовала политическую цель поиска виновного, что усиливало необходимость в его защите.

Власти Испании предоставили письмо, направленное министром внешних сношений Республики Эквадор министру иностранных дел Королевства Испания, извлечения из которого приведены ниже:

«...Я принял к сведению тот факт, что Четвертая Секция Европейского Суда потребовала от Уполномоченного Испании при Европейском Суде уточнения гарантий, предоставленных властями Эквадора, с целью защиты основных прав заявителя Хосе Пеньяфьеля Сальгадо на территории Эквадора.»

Я не буду скрывать от Вашего Превосходительства, что данное требование привело власти Эквадора в некоторое недоумение. В действительности Политическая Конституция Республики Эквадор от 10 июня 1998 г. признает в статьях 17 и 23.3 право на равенство перед законом и запрещает дискриминацию при осуществлении прав человека, изложенных в указанной Конституции.

Подобный конституционный принцип равенства не позволяет властям Эквадора проявлять особое отношение к Пеньяфьелю, предоставляя ему особые гарантии, отличающиеся от гарантий, которые обеспечиваются каждому гражданину.

Эта конституционная дилемма не может удивить Европейский Суд по правам человека, так как аналогичный принцип равенства закреплен в статье 14 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, подписанной в г. Риме 4 ноября 1950 г.

Кроме того, власти Эквадора заявляют, что после того, как Пеньяфьель будет выдан Эквадору, его основные права, в частности, права, которые гарантированы каждому лицу при предъявлении ему уголовного обвинения, будут признаны за ним в соответствии с Политической Конституцией Республики Эквадор и остальной правовой системой Эквадора, частью которой является Американская конвенция о правах человека, или Пакт Сан-Хосе от 22 ноября 1969 г.».

C. Соответствующие положения законодательства Республики Эквадор и международного права

Политическая Конституция Республики Эквадор, принятая 5 июня 1998 г.

«Статья 23»

...Государство признает и гарантирует гражданам следующие права:

1. Неприкосновенность жизни. Смертная казнь не применяется.

2. Личная неприкосновенность. Запрещаются жестокие наказания, пытки, любые действия, имеющие бесчеловечный, унижающий достоинство характер или предполагающие физическое, психологическое, сексуальное насилие или психическое принуждение, и ненадлежащие применение и использование человеческого генетического материала.

Государство примет меры, необходимые для предупреждения, пресечения и наказания насилия в отношении детей, подростков, женщин и лиц пожилого возраста.

К лицам, совершившим такие преступления, как геноцид, пытки, похищение человека, незаконное лишение свободы и убийство по мотивам политической или идеологической вражды и ненависти, не применяются сроки давности. Такие лица не могут быть помилованы или амнистированы. Совершение данных преступлений по приказу вышестоящего лица не освобождает от ответственности».

ЖАЛОБЫ

1. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель жаловался на то, что суды Испании не рассмотрели по существу вопросы, относящиеся к процедуре выдачи, а также обстоятельства, в силу которых Эквадор потребовал у властей Ливана выдать заявителя на основании документа, перевод которого на арабский язык был искажен.

Заявитель также утверждал, что процедура выдачи была продолжена по решению Национального суда Испании сразу после отклонения его ходатайства о предоставлении убежища в административном порядке, хотя сроки обжалования решения об отклонении ходатайства еще не истекли.

Заявитель жаловался также на процессуальные нарушения, допущенные в ходе производства по его делу в Эквадоре, на давление, оказываемое на судей, на ложные переводы, на незаконное его содержание под стражей и т.д. По его мнению, власти Испании несли солидарную ответственность за эти нарушения наряду с властями Эквадора.

2. Ссылаясь на статьи 2 и 3 Конвенции, заявитель жаловался на то, что в результате выдачи он подвергся опасности жестокого обращения. Заявитель считал, что суды Испании не позаботились о его физической неприкосновенности, признав, что они не могли рассматривать по существу вопросы, относящиеся к выдаче заявителя, и не приняв во внимание комментарии и документы, представленные заявителем в рамках процедуры предоставления убежища.

3. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, заявитель утверждал, что тот факт, что не было учтено испанское подданство и проживание в Испании его спутницы, а затем супруги, посягал на его право на уважение семейной жизни. Заявитель отметил, что он жил в Испании в течение двух лет, о чем было известно властям Эквадора, которые все же воспользовались его поездкой в Ливан, продолжительностью несколько часов, чтобы потребовать его выдачи.

ПРАВО

1. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель жаловался на то, что суды Испании не рассмотрели по существу вопросы, относящиеся к процедуре выдачи, а также обстоятельства, в силу которых Эквадор потребовал у властей Ливана выдать заявителя на основании документа, перевод которого на арабский язык был искажен. Заявитель жаловался также на порядок рассмотрения его ходатайства о предоставлении убежища властями Испании, а также на процессуальные нарушения, допущенные в ходе производства по его делу в Эквадоре, и считал, что власти Испании несли солидарную ответственность за эти нарушения наряду с властями Эквадора. Статья 6 Конвенции в соответствующей части гласит:

«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».

Европейский Суд напоминает, что право не быть выданным из страны как таковое не значится в числе прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней (см. Решение Европейского Суда от 2 декабря 1986 г., жалоба № 12543/86, DR51, p. 272 <1>). Кроме того, процедура выдачи не относится к спорам о гражданских правах и обязанностях заявителя и не является предъявлением заявителю уголовного обвинения по смыслу статьи 6 Конвенции (см. для сравнения, например, частичное Решение Четвертой Секции Европейского Суда от 21 ноября 2000 г., жалоба № 53652/00, Решение Европейского Суда от 8 февраля 1990 г., жалоба № 11683/85, DR64, p. 52, Решение Европейского Суда от 5 декабря 1989 г., жалоба № 15776/89, DR64, p. 264, Решение Европейского Суда от 4 сентября 1995 г., жалоба № 25342/94, DR82, p. 134 <2>).

---

<1> Так в тексте. Имеется в виду Решение по делу «K. и F. против Нидерландов» (K. and F. v. Netherlands) (примеч. редактора).

<2> Так в тексте. Имеются в виду Решения по делам «Раф против Испании» (Raf v. Spain), «Фармакопулос против Бельгии» (Farmakopoulos v. Belgium), «P., R.H., L.L. против Австрии» (P., R.H., L.L. v. Austria), «Рейдл против Австрии» (Raidl v. Austria) соответственно (примеч. редактора).

В то время как к компетенции Европейского Суда не относится оценка справедливости процедуры выдачи, осуществленной Договаривающейся Стороной Конвенции, в еще меньшей степени к его компетенции относятся вопросы выдачи, осуществленной властями Ливана. Ни формы, ни мотивы такой процедуры выдачи не подлежали рассмотрению в судах Испании, в задачи которых входило лишь обеспечение того, чтобы права заявителя, гарантированные статьями 2 и 3 Конвенции, были соблюдены в Эквадоре.

Таким образом, данная часть жалобы несовместима ratione materiae с положениями Конвенции в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

Что касается жалоб заявителя, относящихся к процедуре предоставления политического убежища, реализованной исполнительными органами и судами Испании, Европейский Суд напоминает, что ни Конвенция, ни Протоколы в ней не закрепляют право на предоставление политического убежища (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вилвараджа и другие против Соединенного Королевства» (Vilvarajah and Others v. United Kingdom) от 30 октября 1991 г., Series A, № 215, p. 34, § 102).

Следовательно, данная часть жалобы несовместима ratione materiae с положениями Конвенции в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

В части, касающейся жалоб на различные процессуальные нарушения прав заявителя в Эквадоре, допущенных в ходе разбирательств, некоторые из которых продолжались по состоянию на дату вынесения настоящего Решения, Европейский Суд напоминает содержание статьи 1 Конвенции, которая гласит:

«Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I... Конвенции».

Заявитель утверждал, что власти Эквадора потребовали его выдачи, сославшись на присвоение заявителем средств банка (peculado bancario). За совершение данного преступления не предусмотрено освобождение под залог, но Верховный суд Эквадора прекратил производство по этому делу вследствие отсутствия события преступления, так же как было прекращено производство по ряду других уголовных дел, возбужденных в отношении заявителя. Это доказывало, что преследование осуществлялось по политическим, а не юридическим мотивам.

Что касается жалобы заявителя на справедливость производств по делам, возбужденным в отношении заявителя в Эквадоре после его возвращения, Европейский Суд напоминает, что данная жалоба не относится к его юрисдикции ratione loci, поскольку Эквадор не является Договаривающейся Стороной Конвенции. В то же время Эквадор является стороной Американской конвенции о правах человека, которая гарантирует заявителю права, которые он пытается защитить в Европейском Суде.

Европейский Суд напоминает также, что Конвенция не гарантирует ни одному лицу право на въезд или проживание в конкретной стране, гражданином которой это лицо не является (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Илич против Хорватии» (Ilic v. Croatia), жалоба № 42389/98, ECHR 2000-X), и делает вывод, что события и производства, которые могут иметь место в Эквадоре после выдачи заявителя властям этой страны, не могут повлечь ответственность властей Испании, тем более что они всего лишь не стали препятствовать процедуре выдачи, санкционированной другим государством и прерванной из-за ходатайства о предоставлении убежища.

Таким образом, данная часть жалобы несовместима с положениями Конвенции в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

2. Ссылаясь на статьи 2 и 3 Конвенции, заявитель жаловался на то, что в результате выдачи он подвергся опасности жестокого обращения, и считал, что суды Испании не позаботились о его физической неприкосновенности. Указанные статьи Конвенции в соответствующих частях гласят:

«Статья 2»

1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание...

Статья 3

Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

Европейский Суд напоминает, что высылка или выдача лица Договаривающейся Стороной может поднять вопрос о нарушении статьи 3 Конвенции и, соответственно, повлечь ответственность этого государства по Конвенции, если имеются достаточные и доказанные основания полагать, что лицо, высылаемое или выдаваемое принимающей стране, подвергнется в этой стране реальному риску обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. В таком случае статья 3 Конвенции предполагает обязательство не высылать соответствующее лицо в данную страну (см. Постановление Европейского Суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., Series A, № 161, p. 35, §§ 90 - 91, и Постановление Европейского Суда по делу «Круз Варас и другие против Швеции» (Cruz Varas and Others v. Sweden) от 20 марта 1991 г., Series A, № 201, p. 28, §§ 69 — 70).

Действительно, действия Договаривающейся Стороны не соответствуют «тому общему наследию политических традиций, идеалов, свободы и верховенства права», о котором говорится в Преамбуле Конвенции, если она осознанно передает то или иное лицо другому государству, в котором это лицо с большой степенью вероятности подвергнется пыткам либо бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom), p. 35, § 88). Аналогичные соображения применимы к статье 2 Конвенции.

При установлении такой ответственности государства, которое осуществляет выдачу, нельзя избежать оценки ситуации в принимающей стране с учетом требований соответствующих статей Конвенции. Речь идет не о том, чтобы констатировать или доказать ответственность этой страны в соответствии с общим международным правом на основании Конвенции или иным образом. В той мере, в которой ответственность устанавливается или может быть установлена на основании Конвенции, эту ответственность несет Договаривающаяся Сторона, которая осуществляет выдачу лица, за совершение акта, прямым следствием которого является запрещенное жестокое обращение с данным лицом.

В этой связи Европейский Суд отмечает, что, например, в случае осуждения к смертной казни выдаваемого лица факт подверженности заключенного «синдрому камеры смертников», учитывая значительную длительность времени нахождения в камере смертников в экстремальных условиях, в состоянии постоянной и все усиливающейся подавленности в ожидании приведения в исполнение смертного приговора, а также учитывая личные обстоятельства заявителя, в некоторых случаях может рассматриваться как обращение, превышающее порог, установленный статьей 3 Конвенции (см., в частности, mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom), p. 44 — 45, § 111, а также Решение Европейского Суда по делу «Ниветт против Франции» (Nivette v. France), жалоба № 44190/98, ECHR 2001-VII).

Соответственно, следует выяснить с учетом принципов, сформулированных в прецедентной практике Европейского Суда, могли ли предсказуемые последствия выдачи заявителя в Эквадор поднять вопрос о нарушении статьи 3 Конвенции.

Европейский Суд напоминает, что ответственность Договаривающейся Стороны на основании статьи 3 Конвенции предполагается в случае, если для соответствующего лица имелся риск подвергнуться жестокому обращению. Наличие риска должно оцениваться преимущественно с учетом фактов, которые власти Договаривающейся Стороны знали или должны были знать на момент высылки, но это не препятствует Европейскому Суду принимать во внимание полученную впоследствии информацию, если она позволяет подтвердить или опровергнуть правильность оценки Договаривающейся Стороной обоснованности опасений заявителя (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Вилвараджа и другие против Соединенного Королевства» (Vilvarajah and Others v. United Kingdom), p. 36, § 107).

Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле такие обстоятельства, как осуждение заявителя к смертной казни, и, соответственно, ситуации, связанные с помещением заявителя в «камеру смертников», отсутствуют. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что сам заявитель в своем письме от 9 января 2002 г. констатировал, что одна лишь подача жалобы в Европейский Суд способствовала обеспечению безопасности заявителя в пенитенциарном учреждении, в котором он содержится под стражей в Эквадоре с момента его возвращения, благодаря тому, что предварительные меры, на которые указал Европейский Суд, получили широкую огласку, и различные учреждения и организации Эквадора, в том числе сам Президент Республики Эквадор были вынуждены гарантировать Европейскому Суду, что права заявителя будут соблюдаться в Эквадоре. Поскольку право на жизнь и право на защиту от пыток и жестокого и унижающего достоинство обращения были гарантированы заявителю, он теперь подает в Европейский Суд различные жалобы, касающиеся предварительного его заключения под стражу, срок которого превысил максимальные сроки, установленные законодательством Эквадора.

Соответственно, Европейский Суд полагает, что обстоятельства настоящего дела и заверения, полученные от властей Эквадора, по своему характеру устраняют угрозу жестокого обращения, подвергнуться которому боялся заявитель до его выдачи Эквадору. Кроме того, не стоит серьезно вопрос о его праве на жизнь, учитывая его замечания и положения Политической Конституции Республики Эквадор, приведенные выше.

В этой связи Европейский Суд отмечает, что в любом случае, невзирая на возможные нарушения прав заявителя, Эквадор является стороной Американской конвенции о правах человека начиная с 28 декабря 1977 г., когда она была ратифицирована данным государством. Кроме того, Республика Эквадор признала юрисдикцию Межамериканского суда по правам человека 24 июля 1984 г.

Таким образом, жалобы на нарушение статей 2 и 3 Конвенции являются явно необоснованными в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции и должны быть отклонены на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

3. Заявитель жаловался на нарушение его права на уважение семейной жизни вследствие того, что он был женат на подданной Королевства Испания и проживал в Испании более двух лет. Заявитель сослался на статью 8 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Европейский Суд отмечает, что заявитель прибыл в Испанию в августе 1998 года в возрасте 38 лет. Начиная с 1997 года заявитель жил в Эквадоре вместе со своей спутницей, подданной Королевства Испании. В брак с ней заявитель вступил 18 января 2001 г., когда Ливан уже выдал заявителя властям Эквадора, и процедура выдачи была прервана в Испании, где заявитель проживал незадолго до выдачи властям Эквадора. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд считает, что фактически лишь содержание заявителя под стражей затрудняло развитие его семейной жизни в Республике Эквадор, стране, гражданином которой являлся заявитель, в которой он официально оформил свои отношения с супругой, проживавшей в этой стране, и языком которой владели и заявитель, и его супруга. Соответственно, данная жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная на основании пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

---