Постановление ЕСПЧ от 01.03.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 01.03.2006. 56581/00. 01.03.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5658100
«Дело „Сейдович (Sejdovic) против Италии“ (жалоба № 56581/00) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «СЕЙДОВИЧ (SEJDOVIC) ПРОТИВ ИТАЛИИ» (Жалоба № 56581/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу «Сейдович против Италии» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,
а также при участии Т.Л. Эрли, заместителя Секретаря Большой палаты Суда,
заседая 12 октября 2005 г. и 8 февраля 2006 г. за закрытыми дверями,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 56581/00), поданной 22 марта 2000 г. в Европейский суд против Итальянской Республики гражданином бывшей Союзной Республики Югославии Исметом Сейдовичем (Ismet Sejdovic) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Б. Бартольди (В. Bartholdy), юрист из г. Вестерштеде (Westerstede) (Германия). Интересы властей Италии представляли Уполномоченный Италии при Европейском суде по правам человека И.М. Брагулья (I.M. Braguglia) и Со-уполномоченный Италии при Европейском суде по правам человека Ф. Кризафулли (F. Crisafulli).
3. Заявитель, в частности, жаловался на то, что был осужден in absentia, не имея возможности защищать себя лично в судах Италии в нарушение статьи 6 Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Первую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Решением от 11 сентября 2003 г. Палата этой Секции в составе Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, П. Лоренсена, Дж. Бонелло, Н. Ваич, С. Ботучаровой, В. Загребельского, Э. Штейнер, судей, а также С. Нильсена, на тот момент заместителя Секретаря Секции Суда, объявила жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. 10 ноября 2004 г. Палата той же Секции Суда в составе Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, П. Лоренсена, Дж. Бонелло, А. Ковлера, В. Загребельского, Э. Штейнер, Х. Гаджиева, судей, а также С. Нильсена, Секретаря Секции Суда, вынесла Постановление, в котором единогласно постановила, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции. Она также постановила, что признание нарушения само по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию за причиненный моральный вред, что установленное нарушение положений Конвенции является следствием системной проблемы, связанной с ненадлежащим функционированием национального законодательства и судебной практики Италии, и что государство-ответчик должно при помощи надлежащих мер обеспечить право лиц, осужденных in absentia, на новое рассмотрение по существу предъявленных им обвинений судом, который слушал их дело в соответствии с требованиями статьи 6 Конвенции.
6. 9 февраля 2005 г. в соответствии со статьей 43 Конвенции и правилом 73 Регламента Суда власти Италии обратились в Европейский суд с просьбой о направлении дела на рассмотрение Большой палаты. 30 марта 2005 г. коллегия Большой палаты удовлетворила это обращение властей Италии.
7. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.
8. Власти Италии представили меморандум по существу дела, заявитель такого меморандума не представил, сославшись на замечания, которые он сделал в ходе разбирательства дела в Палате Суда. Замечания по существу дела были также получены от властей Словакии, которые в качестве третьей стороны были приглашены Председателем Европейского суда представить свои письменные замечания по делу (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда).
9. 12 октября 2005 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялось открытое слушание дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
Ф. Кризафулли (F. Crisafulli), магистрат, Со-уполномоченный Италии при Европейском суде по правам человека, Министерство иностранных дел Италии;
Б. Бартольди (B. Bartholdy), адвокат,
У. Винер (U. Wiener), советник.
Европейский суд заслушал их обращения, а также их ответы на вопросы, заданные судьями Европейского суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
10. Заявитель родился в 1972 году, в настоящее время проживает в г. Гамбурге (Hamburg) (Германия).
11. 8 сентября 1992 г. в лагере кочевников (campo nomadi) в г. Риме (Rome) выстрелом был смертельно ранен С. (S). Первые показания, полученные сотрудниками полиции от свидетелей, указывали на то, что виновным в этом убийстве является заявитель.
12. 15 октября 1992 г. следственный судья г. Рима издал судебный приказ о заключении заявителя под стражу до рассмотрения дела судом. Однако в связи с тем, что местонахождение заявителя не было установлено, судебный приказ не мог быть приведен в исполнение. Вследствие этого власти Италии сочли, что он намеренно пытается скрыться от правосудия, и 14 ноября 1992 г. объявили его «лицом, скрывающимся от правосудия» (latitante). Личность заявителя была установлена как Клоче (Cloce) (или Кроче (Kroce)) Сейдович (Sejdovic) (или Сайдович (Sajdovic)), который, возможно, родился 5 августа 1972 г. в г. Титограде (Titograd) и который является сыном Юсуфа Сейдовича (Jusuf Sejdovic) (или Сайдовича) и братом Заима (Zaim) (или Заина (Zain)) Сейдовича (или Сайдовича).
13. Поскольку власти Италии не смогли связаться с заявителем и предложить ему выбрать своего адвоката, они сами назначили ему защитника, который был уведомлен, что по делу в отношении его клиента и четырех других лиц в указанный день было назначено судебное слушание в Суде присяжных г. Рима.
14. Заявитель не явился на судебное слушание, и на суде его интересы представлял назначенный ему адвокат.
15. Постановлением от 2 июля 1996 г., которое было сдано в канцелярию суда 30 сентября 1996 г., Римский суд присяжных признал заявителя виновным в убийстве и незаконном ношении оружия и приговорил его к лишению свободы сроком на 21 год и восемь месяцев. Один из соподсудимых заявителя был приговорен за те же преступления к лишению свободы сроком на 15 лет и восемь месяцев, а остальные трое подсудимых были оправданы.
16. Адвокат заявителя был извещен о том, что решение Суда присяжных было сдано в судебную канцелярию. Он не обжаловал это судебное решение. Соответственно, 22 января 1997 г. обвинительный приговор в отношении заявителя вступил в законную силу.
17. 22 сентября 1999 г. в г. Гамбурге на основании ордера на арест, выданного прокуратурой г. Рима, полиция г. Германии арестовала заявителя.
30 сентября 1999 г. министр юстиции Италии направил запрос об экстрадиции заявителя и добавил, что сразу после выдачи его Италии заявитель сможет на основании статьи 175 Уголовно-процессуального кодекса Итальянской Республики (далее — УПК) обратиться за разрешением подать позднюю апелляцию на приговор Суда присяжных г. Рима.
18. По запросу властей Германии прокуратура г. Рима указала, что из доказательств по делу не следует, что заявитель был официально уведомлен о предъявленных ему обвинениях. Прокуратура г. Рима не могла точно сказать, связывался ли заявитель с назначенным ему адвокатом. В любом случае, адвокат заявителя присутствовал на судебном заседании и активно осуществлял защиту своего клиента, вызывая большое число свидетелей. Кроме того, Суд присяжных г. Рима ясно установил, что заявитель, которого многочисленные свидетели опознали как убийцу С., был виновен в совершении этого преступления. По мнению прокуратуры, заявитель скрылся сразу после смерти С. именно для того, чтобы избежать ареста и скрыться от правосудия. Наконец, прокуратура отметила:
«Лицо, подлежащее экстрадиции, вправе обратиться за разрешением обжаловать судебное решение. Однако для того, чтобы суд дал согласие на пересмотр дела, необходимо доказать, что обвиняемого ошибочно считали „лицом, скрывающимся от правосудия“. Таким образом, новое судебное разбирательство по делу, даже в форме апелляционного производства (в ходе которого могут быть представлены новые доказательства), не предоставляется автоматически».
19. 6 декабря 1999 г. власти Германии отказались выдать заявителя властям Италии на том основании, что национальное законодательство запрашивающей стороны не гарантировало с достаточной определенностью, что заявитель сможет добиться возобновления производства по своему делу.
20. Тем временем, 22 ноября 1999 г. заявитель был освобожден. Он не подал в Италии возражение на исполнение приговора (incidente d'esecuzione) или ходатайство о получении разрешения на позднюю апелляцию (см. ниже раздел «Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика»).
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
21. Законность обвинительного приговора может быть обжалована путем заявления возражения на исполнение приговора в соответствии с частью 1 статьи 670 УПК, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«В том случае если судья по исполнению наказаний устанавливает, что приговор является недействительным или не был исполнен, он, оценив по существу [nel merito] вопрос о том, соблюдены ли в отношении осужденного лица, место нахождения которого не может быть установлено, существующие гарантии,... приостанавливает исполнение такого судебного решения, предписывая в необходимых случаях освобождение такого лица и устранение недостатков при вручении судебного документа. В таких случаях срок, установленный для обжалования судебного решения, исчисляется заново».
22. Части 2 и 3 статьи 175 УПК предусматривают возможность обращения за получением разрешения на позднюю апелляцию. На момент ареста заявителя применимые положения этой статьи имели следующую формулировку:
«В случае осуждения лица in absentia... подсудимый вправе ходатайствовать о восстановлении срока обжалования приговора или иного судебного решения, если он может доказать, что не был надлежащим образом извещен [effettiva conoscenza] [о вынесении приговора]... [и] при условии, что его защитник не подавал апелляцию и он не проявил небрежность или, в случае если уведомление об осуждении in absentia было вручено... его адвокату..., что он не отказывался умышленно знакомиться с процессуальными действиями.»
Ходатайство о восстановлении срока обжалования подается в течение десяти дней со дня... когда подсудимому стало известно [о вынесенном приговоре], в противном случае оно объявляется неприемлемым для рассмотрения».
23. На запрос о толковании этой статьи Кассационный суд Италии ответил, что отклонение ходатайства о получении разрешения на позднюю апелляцию не может быть обосновано только лишь небрежным поведением или отсутствием заинтересованности со стороны подсудимого, а что, наоборот, должны иметь место «умышленные действия, направленные на уклонение от ознакомления с процессуальными мерами» (см. Постановление Первой секции Кассационного суда Италии от 6 марта 2000 г. (N 1671) по делу «Коллини» (Collini), а также Постановление Кассационного суда № 5808/1999). То есть в том случае, если судебное решение было вручено обвиняемому лично, то обвиняемый должен доказать, что ему не было о нем известно и что он не проявил небрежность в этом отношении; однако в том случае если судебное решение было вручено адвокату отсутствовавшего подсудимого, то решение о том, умышленно ли подсудимый отказывался знакомиться с соответствующими действиями, принимает суд (см. Постановление Второй секции Кассационного суда от 29 января 2003 г. (N 18107) по делу «Былыши» (Bylyshi), в котором Кассационный суд отменил Решение апелляционного суда г. Генуя о том, что небрежность может проявляться только в желании не получать никакой информации, тем самым, счел небрежное поведение как умышленное, не предоставив никаких аргументов в поддержку такой точки зрения).
24. В своем Постановлении от 25 ноября 2004 г. (N 48738) по делу «Солдати» (Soldati) Кассационный суд (Первая секция) отметил, что разрешение на позднюю апелляцию может быть дано только при наличии двух условий: если обвиняемый не был надлежащим образом извещен о судебном разбирательстве и если он умышленно не отказывался знакомиться с процессуальными действиями. Факт соблюдения первого условия должен доказывать обвиняемый, тогда как бремя доказывания в отношении второго условия лежало на «представителе стороны обвинения или на суде». Соответственно, отсутствие доказательства в отношении второго условия было выгодно подсудимому. Поэтому Кассационный суд постановил, что прежде чем объявить подсудимого «лицом, скрывающимся от правосудия», власти должны не только вести его поиски способом, соответствующим обстоятельствам дела, но и должны установить, умышленно ли он уклоняется от соблюдения назначенной судом меры, как, например, меры, влекущей за собой лишение свободы (см. Постановление Первой секции Кассационного суда от 23 февраля 2005 г. (N 6987) по делу «Флорделис и Паньянелли» (Flordelis and Pagnanelli)).
25. 22 апреля 2005 г. Парламент Италии утвердил Закон № 60/2005, на основании которого Законодательный декрет от 21 февраля 2005 г. № 17 приобретал силу закона. Закон № 60/2005 был опубликован в «Гадззетта уффичиале» (Gazzetta ufficiale) от 23 апреля 2005 г. № 94 и вступил в силу на следующий день.
26. Закон № 60/2005 внес изменения в статью 175 УПК Италии. Новая формулировка части 2 гласит:
«В случае осуждения лица in absentia... срок обжалования приговора восстанавливается по ходатайству подсудимого, кроме случаев, когда он был надлежащим образом извещен [effettiva conoscenza] о возбуждении судебного производства [в отношении него] или о вынесении приговора [provvedimento] и умышленно отказывался явиться в суд или обжаловать такое судебное решение. С этой целью судебные органы проводят все необходимые проверки».
27. Закон № 60/2005 внес в статью 175 УПК Италии часть 2 bis, который гласит:
«Ходатайство, указанное выше в части 2 настоящей статьи, должно быть заявлено в течение 30 дней со дня, когда подсудимый был надлежащим образом извещен о вынесенном приговоре, в случае пропуска данного срока ходатайство считается неприемлемым для рассмотрения. В случае экстрадиции лица из иностранного государства срок, установленный для заявления такого ходатайства, исчисляется со дня передачи подсудимого [властям Италии]...».
III. Рекомендация R (2000) 2 Комитета министров Совета Европы
28. В Рекомендации R (2000) 2 по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского суда по правам человека Комитет министров Совета Европы поддерживает Договаривающиеся Стороны «в их стремлении изучать свои национальные правовые системы для обеспечения существования адекватных возможностей для пересмотра дел, включая возобновление производства в тех инстанциях, в которых Суд установил нарушения Конвенции и, в особенности, в случаях, когда: i) потерпевшая сторона продолжает испытывать влияние негативных последствий от решения национальной инстанции, которое не обеспечивает справедливой компенсации и не может быть изменено путем пересмотра или возобновления производства по делу; и ii) решение Европейского суда позволяет прийти к выводу, что a) оспоренное решение национальной инстанции по существу противоречит Конвенции, или b) признанное нарушение основывается на процедурных ошибках или нарушениях, имеющих такой серьезный характер, что оказывают влияние на результаты внутригосударственного разбирательства».
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Италии
29. Прежде всего, власти Италии утверждали, что внутренние средства правовой защиты не были исчерпаны в том смысле, что заявитель не использовал все средства правовой защиты, предусмотренные статьями 175 и 670 УПК Италии.
A. Решение Палаты Европейского суда
30. В своем Решении от 11 сентября 2003 г. по вопросу приемлемости жалобы Палата отклонила возражение властей Италии о том, что заявитель не использовал средство правовой защиты, предусмотренное статьей 175 УПК Италии, установив, что в данных обстоятельствах дела ходатайство о получении разрешения на позднюю апелляцию имело бы мало шансов на положительный исход и что для использования заявителем такого средства имелись объективные препятствия.
B. Доводы сторон
1. Власти Италии
31. Власти Италии отметили, что по итальянскому законодательству лица, осужденные in absentia, имели возможность прибегнуть к двум средствам правовой защиты. Прежде всего, на основании статьи 670 УПК Италии они могли заявить возражение на исполнение приговора с тем, чтобы оспорить существование или законность данного судебного Решения. Это средство правовой защиты не было ограничено какими-либо временными сроками, однако в судебном разбирательстве должно иметь место нарушение, на основании которого приговор может быть признан не имеющим юридической силы. Нарушение может касаться, в частности, нарушения правил вручения судебного документа и, в частности, несоблюдения гарантий, предоставленных подсудимым, местонахождение которых не может быть установлено. В том случае если возражение признается приемлемым для рассмотрения, суд должен приостановить исполнение приговора. Если оно удовлетворено, то установленный законом срок для обжалования судебного решения восстанавливается. Заявитель мог использовать это средство правовой защиты, если бы он доказал, что сотрудники полиции проявили небрежность в ходе розыска или что гарантии в отношении подсудимых, местонахождение которых не может быть установлено, не были соблюдены.
32. Власти Италии также отметили, что, если бы возражение на исполнение приговора было отклонено, то суд, в любом случае, должен был рассмотреть ходатайство о получении разрешения на позднюю апелляцию, заявлять которое лица, осужденные in absentia, имели право как отдельно от, так и вместе с возражением. В случае удовлетворения такого ходатайства срок, установленный для обжалования, был бы восстановлен, и у подсудимого появилась бы возможность представить в суд, обладающий юрисдикцией рассматривать все вопросы фактов и права, любые аргументы в поддержку своего дела — лично или через своего адвоката. В отличие от возражения на исполнение приговора, для заявления ходатайства о получении разрешения на позднюю апелляцию не требовалось наличие в судебном разбирательстве какого-либо нарушения формы или материального нарушения, особенно в отношении розыска и вручения судебного документа.
33. Власти Италии утверждали, что средство правовой защиты, предусмотренное в статье 175 УПК в редакции, действующей на момент рассмотрения дела, являлось эффективным и доступным, поскольку специально было рассчитано на применение в случаях, когда лица, обвиняемые в совершении преступления, отрицают свою осведомленность о вынесении в их отношении обвинительного приговора. Власти Италии подтвердили, что ходатайство о получении разрешения на позднюю апелляцию должно быть заявлено в десятидневный срок. Тем не менее, этот срок, который не был необычным для итальянского законодательства, являлся достаточным для того, чтобы лица, в отношении которых было возбуждено судебное производство, могли осуществить свое право защищать себя лично, поскольку этот срок отсчитывался с момента, когда они «были надлежащим образом извещены о судебном решении» (как Кассационный суд постановил 3 июля 1990 г. по делу «Риццо» (Rizzo)). Кроме того, этот срок не касался подачи самой жалобы, а только заявления ходатайства о получении разрешения на позднюю апелляцию, что является наименее сложным процессом.
34. Власти Италии указали, что несмотря на то, что вследствие отсутствия у лица гражданства Итальянской Республики вместе с лингвистическими и культурными трудностями может быть сложнее выполнить процессуальное требование в предусмотренный срок, нельзя ожидать, что национальные законы будут устанавливать гибкие временные рамки для того, чтобы приспособить их к бесчисленному множеству фактических обстоятельств и ситуаций, в которых подсудимые могут оказаться.
35. Власти Италии также отметили, что в соответствии с прецедентным правом Европейского суда нельзя презюмировать, что подсудимые намеревались скрыться от правосудия в тех случаях, когда попытки установить их местонахождение имели явные недостатки. Кроме того, подсудимые должны иметь возможность опровергнуть любую презумпцию в этом смысле, не имея чрезмерных препятствий и не будучи вынужденными нести чрезмерное бремя доказывания. Система, установленная в статье 175 УПК, соответствовала этим требованиям.
36. Из грамматического анализа пункта 2 статьи 175 УПК (в редакции до реформы 2005 года), подтвержденного судебной практикой Кассационного суда, которую власти Италии представили Европейскому суду (см. выше § 23 и 24), следует, что лица, заявляющие ходатайство о получении разрешения на позднюю апелляцию, должны были доказать только тот факт, что они не были надлежащим образом извещены об их осуждении. Представить такое доказательство было очень легко, поскольку в большинстве случаев оно являлось результатом фактического вручения уведомления об осуждении. Для того чтобы подать апелляцию, заявителям было достаточно указать — не предоставляя доказательств — причины, по которым они не были своевременно уведомлены о вынесенном в их отношении приговоре. Тот факт, что они могли знать о других процессуальных действиях или что причины, которые они указали, могли быть следствием недостаточной заботливости с их стороны, не означает, что ходатайство должно быть отклонено. Действительно, срок, предоставленный для обжалования, мог быть восстановлен даже в том случае, если они не знали о вынесенном судебном решении по собственной вине. В таких случаях разрешение на позднюю апелляцию не выдается, только если их адвокат уже подал такую апелляцию (исключение, которое не относится к данному делу).
37. Власти Италии отметили, что при рассмотрении заявлений, поданных осужденными, органы уголовного преследования обязаны представлять доказательства (для оценки судами) того, что лицо скрывается от правосудия и что, таким образом, сознательно и умышленно уклоняется от вручения ему соответствующих документов. Иными словами, чтобы обеспечить отклонение ходатайства о получении разрешения на позднюю апелляцию, они должны доказать, что в том случае, если копия судебного решения была вручена адвокату подсудимого, то неосведомленность подсудимого об этом являлась не просто допущенной по небрежности, а умышленной. Для того чтобы доказать умышленную вину со стороны подсудимого, обвинение не могло основываться только на предположениях.
2. Заявитель
38. Заявитель оспорил доводы властей Италии. Он утверждал, что у него не было никакой возможности добиться возобновления производства по его делу и что он не был извещен о наличии внутреннего средства правовой защиты. Кроме того, он заявил, что ему не было известно, что его считали «лицом, скрывающимся от правосудия», и что в его отношении ведется уголовное судопроизводство.
39. Заявитель отметил, что он не был извещен о судебном решении Суда присяжных г. Рима. Копия этого решения никогда ему не вручалась, поскольку на момент его ареста в Германии на его имя был выдан международный ордер на арест, в котором указывалось, что он был приговорен к лишению свободы сроком на 21 год и восемь месяцев. Заявитель отметил, что, более того, он не мог доказать, что ему не было известно о фактах дела или о возбужденном в отношении него судебном производстве по уголовному делу.
C. Мнение Европейского суда
40. Европейский суд отметил, что возражение властей Италии о том, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, основано на двух элементах, а именно на неиспользовании заявителем средств правовой защиты, предусмотренных статьями 670 и 175 УПК Италии.
41. Поскольку власти Италии привели первую из этих двух статей, то Европейский суд напомнил, что в соответствии с правилом 55 Регламента Суда любое возражение против приемлемости жалобы должно быть отражено в письменных или устных замечаниях по вопросу приемлемости жалобы, представленных Высокой Договаривающейся Стороной (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «К. и Т. против Финляндии» (K. and T. v. Finland), жалоба № 25702/94, § 145, ECHR 2001-VII, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «N.C. против Италии» (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). Однако в своих письменных замечаниях по вопросу приемлемости жалобы власти Италии не указали, что заявитель мог воспользоваться средством правовой защиты, предоставленным статьей 670 УПК Италии. Более того, Европейский суд не установил каких-либо исключительных обстоятельств, которые могли бы освободить власти Италии от обязанности заявлять предварительные возражения до вынесения Палатой Европейского суда Решения по вопросу приемлемости жалобы от 11 сентября 2003 г. (см. Постановление Европейского суда по делу «Прокопович против Российской Федерации» (Prokopovich v. Russia) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 58255/00, § 29).
42. Соответственно, власти Италии лишились права заявлять на данной стадии рассмотрения дела предварительные возражения о неиспользовании внутреннего средства правовой защиты, предоставленного статьей 670 УПК Италии (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Браччи против Италии» (Bracci v. Italy) от 13 октября 2005 г., жалоба № 36822/02, § 35 — 37). Таким образом, предварительное возражение властей Италии относительно отсутствия возражения на исполнение приговора должно быть отклонено.
43. Что касается средства правовой защиты, предусмотренного статьей 175 УПК Италии, Европейский суд повторил, что целью правила об исчерпании внутренних средств правовой защиты является предоставление Договаривающимся Сторонам возможности не допустить или исправить те нарушения Конвенции, в которых их обвиняют, прежде чем эти жалобы будут представлены на рассмотрение Европейскому суду (см., среди многих прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 74, ECHR 1999-V, и Постановление Европейского суда по делу «Ремли против Франции» (Remli v. France) от 23 апреля 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, p. 571, § 33). Это правило основано на предположении, отраженном в статье 13 Конвенции — с которой оно тесно связано — что в национальной судебной системе существует эффективное средство правовой защиты в отношении заявленного нарушения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} <*> v. Poland), жалоба № 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI). Поэтому важный аспект этого принципа состоит в том, что механизм правовой защиты, действующий в рамках Конвенции, носит субсидиарный характер по отношению к национальным системам защиты прав человека (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports 1996-IV, p. 1210, § 65).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
44. Европейский суд отметил, что в контексте механизма защиты прав человека правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты следует применять с некоторой степенью гибкости и без излишнего формализма. Вместе с тем, это правило требует, в принципе, что, если заявитель намеревается в дальнейшем подать жалобу в международные органы, то сначала она должна быть рассмотрена в национальных судах, по крайней мере, по существу и в соответствии с формальными требованиями и в сроки, установленные национальным законодательством (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Азинас против Кипра» (Azinas v. Cyprus), жалоба № 56679/00, § 38, ECHR 2004-III, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France), жалоба № 29183/95, § 37, ECHR 1999-I).
45. Однако обязательство по статье 35 Конвенции требует только того, чтобы заявитель имел нормальный доступ к эффективным, адекватным и доступным средствам правовой защиты (см. Решение Европейского суда по делу «Софри и другие против Италии» (Sofri and Others v. Italy), жалоба № 37235/97, ECHR 2003-VIII). В частности, единственными средствами правовой защиты, исчерпания которых требует Конвенция, являются те средства, которые касаются предполагаемых нарушений Конвенции и которые, вместе с тем, доступны и достаточны. Такие средства правовой защиты должны быть достаточно определенными не только в теории, но и на практике, в противном случае они не обладают требуемой эффективностью и доступностью (см. Постановление Европейского суда по делу «Далиа против Франции» (Dalia v. France) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, pp. 87 — 88, § 38). Кроме того, в соответствии с «общепризнанными нормами международного права» могут иметь место особые обстоятельства, которые освобождают заявителя от обязательства использовать все внутренние средства правовой защиты, имеющиеся в его распоряжении (см. Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, p. 2276, § 52). Однако наличие малейших сомнений относительно перспективы благоприятного результата использования конкретного средства правовой защиты, которое не является явно бесполезным, не оправдывает неиспользование всех внутригосударственных средств правовой защиты (см. Решение Европейского суда по делу «Сардинас Альбо против Италии» (Sardinas Albo v. Italy), жалоба № 56271/00, ECHR 2004-I, и Решение Европейского суда по делу «Бруско против Италии» (Brusco v. Italy), жалоба № 69789/01, ECHR 2001-IX).
46. Наконец, пункт 1 статьи 35 Конвенции предполагает распределение бремени доказывания. Власти, которые утверждают, что не были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, должны доказать Европейскому суду, что в соответствующий период времени эти средства правовой защиты были эффективными и доступными как в теории, так и на практике, то есть что они были доступны, предоставляли возмещение в отношении жалоб заявителя и гарантировали разумные шансы на положительный результат (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции», p. 1211, § 68).
47. Что касается настоящего дела, Европейский суд отметил, что в случае удовлетворения ходатайства, заявленного в соответствии со статьей 175 УПК Италии, о получении разрешения на позднюю апелляцию срок, установленный для обжалования, восстанавливается, с тем чтобы лица, которые были осуждены in absentia в суде первой инстанции, имели возможность привести достаточные основания их апелляции в свете мотивировочной части судебного решения, вынесенного в отношении них, и представить фактические и юридические доводы, которые считают необходимыми для своей защиты в ходе апелляционного производства. Однако в конкретных обстоятельствах данного дела, в котором копия судебного решения, вынесенного in absentia, была вручена официально назначенному адвокату заявителя, такое ходатайство может быть удовлетворено только при соблюдении двух условий: если осужденное лицо может доказать, что не было надлежащим образом извещено о судебном решении и если оно не отказывалось умышленно от своего права знакомиться с процессуальными действиями.
48. Хотя заявитель и мог доказать, что выполнил первое из этих двух условий, просто потому, что копия обвинительного приговора не была вручена ему лично до даты вступления приговора в законную силу, но вопрос о соблюдении второго условия является иным. Место нахождения заявителя невозможно было установить сразу после убийства С., которое было совершено в присутствии свидетелей, указавших на вину заявителя, и этот факт мог привести власти Италии к выводу, что он намеренно пытался скрыться от правосудия.
49. В ходе разбирательства в Европейском суде власти Италии пытались показать на основе грамматического анализа формулировки части 2 статьи 175 УПК Италии в редакции на момент ареста заявителя, что бремя доказывания в отношении второго условия лежало не на осужденном лице. Они утверждали, что, наоборот, сторона обвинения должна была предоставить доказательства, при наличии таковых, на основании которых можно сделать вывод, что обвиняемый умышленно отказался знакомиться с предъявленными ему обвинениями и вынесенным ему приговором. Однако, как представляется, такому толкованию противоречит письмо прокуратуры г. Рима, в котором указывалось: «для того, чтобы суд дал согласие на пересмотр дела, необходимо доказать, что обвиняемого ошибочно считали „лицом, скрывающимся от правосудия“ (см. выше § 18).»
50. Верно, что власти Италии представили Большой палате национальную судебную практику, подтверждающую их толкование. Однако необходимо отметить, что только Постановление Первой секции Кассационного суда Италии по делу «Солдати» ясно указывает, каким образом должно быть распределено бремя доказывания в ситуации, подобной ситуации заявителя в настоящем деле. Это Постановление, в котором не приводится ни один прецедент по предмету данного спора, было вынесено только 25 ноября 2004 г., более чем через пять лет после ареста заявителя в Германии (см. выше § 17 и 24). Поэтому сомнения могут возникнуть в отношении того, какая нормы была бы применена в то время, когда, как утверждалось, заявителю следовало воспользоваться средством правовой защиты, предусмотренном статьей 175 УПК Италии.
51. Европейский суд счел, что неопределенность в отношении распределения бремени доказывания по второму условию является фактором, который необходимо учитывать при оценке эффективности средства правовой защиты, на которое ссылаются власти Италии. В настоящем деле Европейский суд не был убежден в том, что вследствие указанной выше неопределенности относительно бремени доказывания заявитель не столкнулся бы с серьезными трудностями при представлении убедительных объяснений, когда его об этом попросил бы суд или сторона обвинения, о том, почему сразу после убийства С. он уехал из дома, не оставив адреса, по которому с ним можно было бы связаться, и отправился в Германию.
52. Из этого следует, что в определенных обстоятельствах дела ходатайство о получении разрешения на позднюю апелляцию имело бы мало шансов на положительный результат.
53. Европейский суд счел необходимым проанализировать также вопрос о том, являлось ли рассматриваемое средство правовой защиты доступным для заявителя на практике. В связи с этим Европейский суд отметил, что заявитель был арестован в Германии 22 сентября 1999 г., немногим более чем через семь лет после убийства С. (см. выше § 11 и 17). Европейский суд счел разумным предположить, что в течение содержания заявителя под стражей в ожидании экстрадиции ему сообщили о причинах лишения его свободы и, в частности, о вынесенном ему в Италии обвинительном приговоре. Кроме того, 22 марта 2000 г., через шесть месяцев после своего ареста, заявитель через своего адвоката подал в Страсбург жалобу, в которой жаловался на то, что был осужден in absentia. Его адвокат представил Европейскому суду извлечения из Судебного решения Суда присяжных г. Рима от 2 июля 1996 г.
54. Следовательно, можно считать, что заявитель был «надлежащим образом извещен о вынесенном приговоре» вскоре после своего ареста в Германии и что с этого момента в соответствии с частью 3 статьи 175 УПК Италии у него было всего десять дней для обращения за разрешением на позднюю апелляцию. Нет никаких оснований предполагать, что заявителя проинформировали о возможности восстановления срока, установленного для обжалования его приговора, который официально вступил в законную силу, и о коротком временном периоде, имеющимся для использования такого средства правовой защиты. Европейский суд должен также принять во внимание трудности, с которыми могло столкнуться лицо, содержащееся под стражей в иностранном государстве, пытаясь быстро найти юриста, сведущего в итальянском праве, чтобы консультироваться относительно судебной процедуры возобновления производства по его делу, при этом представляя своему адвокату точный отчет о фактических обстоятельствах и давая ему подробные указания.
55. В своем заключительном анализе Европейский суд счел, что в настоящем деле средство правовой защиты, указанное властями Италии, не имело бы положительного исхода и что для его использования у заявителя имелись объективные препятствия. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что имели место особые обстоятельства, освобождающие заявителя от обязанности использовать средство правовой защиты, предусмотренное в части 2 статьи 175 УПК Итальянской Республики.
56. Следовательно, вторая часть предварительных возражений властей Италии, касающаяся необращения заявителем за получением разрешения на позднюю апелляцию, также должна быть отклонена.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
57. Заявитель жаловался на то, что был осужден in absentia, не имея возможности представить свою защиту в итальянских судах. Он ссылался на статью 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...»
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;
e) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке».
A. Постановление Палаты
58. Палата установила нарушение статьи 6 Конвенции. Она сочла, что нельзя утверждать, что заявитель, который не был официально извещен о возбужденном в отношении него уголовном судопроизводстве, в недвусмысленной форме отказался от своего права присутствовать при рассмотрении его дела. Кроме того, национальное законодательство не предоставило ему с достаточной определенностью возможность присутствовать на новом судебном разбирательстве по его делу. Такая возможность была обусловлена представлением доказательств стороной обвинения или осужденным лицом в отношении обстоятельств, при которых он был объявлен лицом, скрывающимся от правосудия, и не соответствовала требованиям статьи 6 Конвенции.
B. Доводы сторон
1. Власти Италии
59. Власти Италии отметили, что Европейский суд признавал нарушение статьи 6 Конвенции в делах, когда неявка подсудимого на судебное слушание регулировалась старым Уголовно-процессуальным кодексом Италии (они ссылались на Постановление Европейского суда по делу «Колоцца против Италии» (Colozza v. Italy) от 12 февраля 1985 г. (Series A № 89), Постановление Европейского суда по делу «Т. против Италии» (T. v. Italy) от 12 октября 1992 г. (Series A № 245-C) и Постановление Европейского суда по делу «F.C.B. против Италии» (F.C.B. v. Italy) от 28 августа 1991 г. (Series A № 208-B)). Они утверждали, что принятые впоследствии новые процессуальные нормы и особые обстоятельства дела заявителя И. Сейдовича отличают его от других дел, в которых имелись основания для сомнения в том, что заявители намеренно пытались скрыться от правосудия, или что у них была возможность принять участие в судебном разбирательстве, или имелись основания полагать, что власти проявили небрежность при установлении местонахождения обвиняемых.
60. В соответствии со старой системой подсудимый, местонахождение которого невозможно установить, считался лицом, скрывающимся от правосудия, и в том случае, если уведомление было вручено в надлежащей форме, то подать позднюю апелляцию было нельзя. Однако в соответствии с системой, введенной новым УПК Италии, органы власти должны тщательным образом разыскивать обвиняемого на каждой стадии разбирательства, а срок, установленный для обжалования, мог быть восстановлен даже в том случае, если в процессе уведомления отсутствовали какие-либо нарушения.
61. Власти Италии отметили, что в данном деле уведомления о процессуальных действиях вручались адвокату заявителя, поскольку заявитель считался «лицом, скрывающимся от правосудия» (latitante). Прежде чем наделить его таким статусом, соответствующие органы пытались разыскать его в лагере для беженцев, где, как предполагалось, он проживал.
62. По утверждению властей Италии, определенные обстоятельства данного дела показывают, что заявитель намеренно пытался скрыться от правосудия. Несколько факторов подтверждают этот вывод: заявитель находился в деликатной ситуации, и, безусловно, не в его интересах было являться в суд; он не представил никакой правдоподобной причины в отношении того, почему сразу после убийства, которое, по словам очевидцев, он совершил, он неожиданно покинул свое обычное место жительства, не оставив своего нового адреса или малейшего следа своего местонахождения; и до своего ареста в Германии он ни разу не выступил с инициативой о повторном рассмотрении его дела.
63. Власти Италии утверждали, что из Постановления Европейского суда по делу «Меденица против Швейцарии» (Medenica v. Switzerland) (жалоба № 20491/92, ECHR 2001-VI) следует, что намерение скрыться от правосудия аннулировало право лица, осужденного in absentia, на пересмотр его дела согласно Конвенции. В связи с этим власти Италии отметили, что Европейский суд подтвердил мнение властей Швейцарии о том, что судебное разбирательство по делу Меденицы in absentia являлось законным и что не было необходимости возобновлять производство по делу, поскольку он не явился в суд по своей собственной вине и не представил никаких уважительных причин своего отсутствия. Кроме того, предположение, что подсудимый пытался скрыться от правосудия, являлось неопровержимым. Осужденные всегда могли представить объяснения, заявив, что им не было известно о судебном разбирательстве и, следовательно, они не имели намерений скрыться от правосудия, или сославшись на законное препятствие. В таких случаях именно сторона обвинения должна, при необходимости, доказывать обратное, а судебные органы должны оценивать обоснованность объяснений осужденного лица.
64. Верно, что в отличие от заявителя по данному делу заявитель Меденица был официально уведомлен о возбужденном в отношении него судебном процессе и о дате судебного заседания. Палата Европейского суда сделала из этого вывод, что нельзя считать, что заявитель пытался скрыться от правосудия. Свой вывод она основывала на делах «Т. против Италии» и «F.C.B. против Италии», в которых Европейский суд отказался придавать какое-либо значение косвенной информации, какую заявители имели или могли иметь относительно возбуждения против них судопроизводства и даты судебного заседания по их делу. Хотя излишний формализм и строгость Европейского суда в указанных выше делах были понятны в свете законодательства, действующего в Италии в период рассмотрения тех дел, в настоящее время такой подход неприемлем.
65. Конечно, чисто формальное уведомление (как в данном деле, где соответствующие документы были вручены официально назначенному адвокату) не может привести к неопровержимой презумпции на основе норм статутного права о том, что обвиняемый был извещен о судебном разбирательстве. Однако презумпция об обратном также необоснованна. Это равнялось бы отрицанию того, что обвиняемый мог знать о судебном разбирательстве в том случае, когда имелись доказательства, что он виновен в совершении преступления и скрылся от правосудия (например, когда преступники скрываются от сотрудников полиции, преследующих их сразу после совершения преступления, или когда подсудимые представляют письменное заявление о признании своей вины, о своем неуважении к потерпевшим и о своем намерении скрыть свое место нахождения). Власти Италии утверждали, что только тот факт, что заявитель не был уведомлен о вынесении в его отношении обвинительного приговора, сам по себе не представлял достаточное доказательство, что данное лицо действовало добросовестно; требовалось подтверждение небрежного поведения со стороны органов власти.
66. Таким образом, власти Италии считали, что было бы целесообразно применять более сбалансированный и разумный подход, заключающийся в предположении — по крайней мере, временно — что обвиняемый скрылся от правосудия, если такой вывод был обоснован конкретными обстоятельствами дела с учетом логики и обычного опыта и попыткой подтвердить это при помощи конкретных доказательств. В частности, предположение, что лица, обвиняемые в совершении преступления, скрылись от правосудия, когда оказалось невозможным установить место их нахождения сразу после совершения преступления, не противоречило презумпции невиновности. Такое предположение усиливалось, если впоследствии таких признавали виновными в совершении этих преступлений на основании доказательств, представленных в ходе судебного слушания, и если они не давали соответствующего объяснения относительно того, по каким причинам они оставили свое место жительства. Именно это и имело место в деле заявителя, по которому Суд присяжных г. Рима внимательно установил факты, основывая свои выводы на показаниях нескольких свидетелей.
67. Власти Италии указали, что, если бы было признано, что осужденные лица имеют «абсолютное» право на пересмотр их дела судом «во всех случаях», когда они не были официально уведомлены о предъявленных им обвинениях и о дате судебного заседания, то государство лишалось бы возможности представить доказательство очевидного факта: осведомленность о возбуждении уголовного дела. Однако это противоречило бы цели всего судебного процесса — а именно установлению истины по делу — и означало бы отказ в правосудии или причинение потерпевшим дополнительных страданий. Кроме того, это имело бы парадоксальные последствия: подсудимые, которые, скрываясь от правосудия, действовали быстрее и более искусно, получили бы больше преимуществ по сравнению с теми, кто был застигнут врасплох первоначальной повесткой о явке в суд. В этом случае только обвиняемые имели бы право на пересмотр законности судебного разбирательства по их делам, и виновные лица находились бы в более благоприятном положении по сравнению с невиновными. Кроме того, лица, которые умышленно пытались скрыться от правосудия, могли заявить о своем праве, «которое по логике и смыслу правосудия не должно им принадлежать»: право загромождать списки подлежащих рассмотрению в судах дел и причинять неудобства потерпевшим и свидетелям на более поздней стадии.
68. Власти Италии также отметили, что нельзя забывать и о том, что в делах «Пуатримоль против Франции» (Poitrimol v. France) (см. Постановление Европейского суда от 23 ноября 1993 г., Series A, № 277-A), «Лала против Нидерландов» (Lala v. Netherlands) и «Пелладоа против Нидерландов» (Pelladoah v. Netherlands) (см. Постановление Европейского суда от 22 сентября 1994 г., Series A, № 297-A, и Постановление Европейского суда от 22 сентября 1994 г., Series A, № 297-B) Европейский суд объединил право присутствовать на судебном разбирательстве с соответствующей ему обязанностью. Он признал, что необоснованное отсутствие в суде можно предотвратить и что государства были вправе возлагать на подсудимых обязанность доказать свое отсутствие на судебном заседании и, впоследствии, оценить действительность таких объяснений. Верно, что в указанных выше делах Европейский суд установил, что примененные к подсудимым санкции (невозможность иметь адвоката для защиты своих интересов) были несоразмерными; однако Европейский суд в неявной форме признал, что статья 6 Конвенции не была бы нарушена, если бы ограничения прав не явившихся на судебное заседание подсудимых устанавливали справедливый баланс.
69. В приведенных выше делах Европейский суд также обратил особое внимание на защиту, осуществляемую адвокатом. В частности, Европейский суд постановил, что «решающее» значение защиты обвиняемого должно превалировать над «важным» значением их присутствия на суде. Поэтому активное участие защитника являлось достаточным для восстановления баланса между правомерной реакцией государства на необоснованное отсутствие подсудимого на суде и соблюдением закрепленных в статье 6 Конвенции прав.
70. Власти Италии утверждали, что в данном деле заявитель был представлен в Суде присяжных г. Рима официально назначенным адвокатом, который осуществлял защиту по его делу эффективно и компетентно, вызвав несколько свидетелей. Тот же адвокат представлял интересы других подсудимых в том же судебном разбирательстве, некоторые из которых были оправданы.
71. Власти Италии отметили, что, в любом случае, законодательство Италии предоставило заявителю реальную возможность присутствовать на новом судебном разбирательстве. В связи с этим были возможны два разных варианта. В том случае если уведомление не было вручено в соответствии с формальными требованиями, то судебное разбирательство объявлялось недействительным, а решение суда на основании статей 179 и 670 УПК Италии не подлежало исполнению.
72. Однако в том случае, если, как в данном деле, повестка о явке в суд была вручена в соответствии с нормами национального законодательства, то применялась статья 175 УПК Италии. В связи с этим власти Италии повторили свои замечания, касающиеся их предварительных возражений (см. выше § 32 - 37), и указали, что заявитель принадлежал к группе населения, ведущей кочевой образ жизни, что может объяснить факт его отсутствия по месту жительства.
73. Власти Италии утверждали, что система, предусмотренная статьей 175 УПК Италии, и вытекающие из нее правила доказывания ни в коей мере не противоречили основному принципу, согласно которому бремя доказывания лежит на стороне обвинения, а не на обвиняемом. В деле «Джон Мюррей против Соединенного Королевства» (John Murray v. United Kingdom) (см. Постановление Европейского суда от 8 февраля 1996 г., Reports 1996-I) Европейский суд счел правомерным требовать у обвиняемых объяснения и делать выводы из молчания обвиняемых, когда обстоятельства дела явно требуют таких объяснений. Если это было применимо в отношении существа предъявленного обвинения, то это должно быть, тем более, применимо и к установлению факта — а именно являлась ли неосведомленность заявителя умышленной — который являлся случайным и процессуальным по своей природе.
2. Заявитель
74. Заявитель утверждал, что его право на справедливое разбирательство дела судом было нарушено, поскольку он не был извещен о предъявленных ему обвинениях. Он утверждал, что защиту по его делу, которую осуществлял его официально назначенный адвокат, нельзя считать эффективной и компетентной ввиду того факта, что из числа всех представляемых им подсудимых, те, кто присутствовал на судебном заседании, были оправданы, а в отношении тех, кто отсутствовал, был вынесен обвинительный приговор. Кроме того, заявитель не знал, что его интересы представлял адвокат. Поэтому у него не было никаких оснований связываться с ним или с итальянскими властями. Заявитель отметил, что, если бы он знал о предъявленном ему обвинении в совершении преступления, он мог бы сам выбрать своего защитника, основываясь на имеющейся у него информации.
75. Заявитель утверждал, что власти Италии придерживались предположения, что он был виновен, поскольку отсутствовал. Однако так как судебное разбирательство по его делу не соответствовало положениям Конвенции, его право считаться невиновным было нарушено. Заявитель также отметил, что нельзя делать вывод о том, что он пытался скрыться от правосудия, не спросив сначала об этом его самого. Такой вывод итальянских властей был, тем более, необоснованным, поскольку на момент его ареста он на законном основании проживал в Германии со своей семьей, а его адрес был официально зарегистрирован в полиции. В любом случае, власти Италии не смогли доказать, что он сбежал, чтобы уклониться от возбужденного против него судебного процесса.
76. Наконец, заявитель утверждал, что установление его личности итальянскими властями являлось неточным и неясным и что в материалах его дела не было ни фотографии, ни его отпечатков пальцев.
C. Третья сторона
77. Власти Словакии отметили, что в деле «Меденица против Швейцарии» Европейский суд установил, что не имело место нарушение статьи 6 Конвенции, так как заявитель не представил уважительную причину своего отсутствия на судебном заседании, и не было никаких доказательств того, что он отсутствовал на судебном заседании по не зависящим от него обстоятельствам. Таким образом, отказ ему в праве на повторное судебное разбирательство нельзя было рассматривать как несоразмерную санкцию.
78. Власти Словакии указали, что, если бы в отсутствие официального уведомления право на новое судебное разбирательство было признано автоматическим, то в таком случае те лица, которые были извещены о возбуждении в отношении них уголовного дела, получили бы менее широкие гарантии по сравнению с теми лицами, место нахождения которых было невозможно установить сразу после совершения преступления. Только в первом случае Европейский суд разрешил бы национальным властям рассмотреть вопрос о том, действительно ли осужденное лицо отказалось от гарантий на справедливое разбирательство его дела судом. Во втором случае им не было бы разрешено оценить, исходя из фактов дела, причины, по которым место нахождения подсудимого не может быть установлено. Подсудимый, который не был извещен о судебном разбирательстве, всегда будет рассматриваться как лицо, место нахождения которого не может быть установлено по не зависящим от него обстоятельствам, а не как лицо, которое скрылось от правосудия после получения уведомления о возбуждении против него уголовного дела.
79. По мнению властей Словакии, спорным оставался вопрос о том, соответствовала ли такая ситуация прецеденту, установленному в Постановлении Европейского суда по делу «Колоцца против Италии», в котором Европейский суд подчеркнул, что запрет проведения всех судебных заседаний in absentia может парализовать уголовное судопроизводство, поскольку, например, со временем ослабевают доказательства, может истечь срок давности уголовного преследования или могут возникнуть ошибки в отправлении правосудия. Кроме того, подчеркнутое выше различие означало, что обращение с людьми в разных ситуациях будет одинаковым и разным в похожих ситуациях, без предоставления каких-либо объективных или мотивированных оснований. Соответственно, последствия этого являлись несправедливыми. В связи с этим власти Словакии отметили, что, если бы заявитель Меденица был признан лицом, место нахождения которого не может быть установлено, сразу после совершения преступления, он получил бы больше прав. Кроме того, власти Словакии указали, что во внимание следует принимать и тот факт, что иногда лицам, пойманным на месте совершения преступления, удавалось сбежать.
80. По утверждению властей Словакии, органы власти всегда должны иметь право, во-первых, рассматривать в конкретных обстоятельствах каждого дела вопрос о том, почему невозможно установить место нахождения лиц, обвиняемых в совершении преступления, и, во-вторых, вынести решение о том, что они отказались от гарантий, предоставленных статьей 6 Конвенции, или пытались скрыться от правосудия. В последнем случае национальное законодательство должно признать законной возможность отказывать им в проведении нового судебного разбирательства, с учетом более важных интересов общества и достижения целей судебного преследования. В таком случае задачей Европейского суда было бы обеспечение того, что выводы национальных властей не являлись произвольными или основанными на явно ошибочных предположениях.
D. Мнение Европейского суда
1. Общие принципы судебного разбирательства in absentia
a) Право участвовать в разбирательстве дела и право на новое судебное разбирательство
81. Европейский суд отметил, что, хотя в пункте 1 статьи 6 Конвенции об этом специально не упоминается, из задач и целей статьи 6 Конвенции, взятой в целом, видно, что каждый, «обвиняемый в совершении уголовного преступления», имеет право участвовать в разбирательстве его дела судом. Более того, подпункты «c», «d» и «e» пункта 3 статьи 6 Конвенции гарантируют «каждому обвиняемому в совершении уголовного преступления» право «защищать себя лично», «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены» и «пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке», и трудно представить себе, каким образом он может осуществить эти права, не присутствуя на судебном слушании (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Колоцца против Италии», p. 14, § 27; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Т. против Италии», p. 41, § 26; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «F.C.B. против Италии», p. 21, § 33; и Постановление Европейского суда по делу «Бельчук против Польши» (Belziuk v. Poland) от 25 марта 1998 г., Reports 1998-II, p. 570, § 37).
82. Хотя судебное разбирательство, проводимое в отсутствие обвиняемого, само по себе не противоречит статье 6 Конвенции, тем не менее, отказ в правосудии, без сомнения, имеет место в том случае, когда лицо, осужденное in absentia, не может впоследствии добиться от суда, который рассматривал его дело, повторного судебного разбирательства по существу предъявленных ему обвинений в отношении как фактов, так и права, в том случае, если не было установлено, что он отказался от осуществления своего права предстать перед судом и защищать себя лично (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Колоцца против Италии», p. 15, § 29; Решение Европейского суда по делу «Айнхорн против Франции» (Einhorn v. France), жалоба № 71555/01, § 33, ECHR 2001-XI; Постановление Европейского суда по делу «Кромбах против Франции» (Krombach v. France), жалоба № 29731/96, § 85, ECHR 2001-II; и Постановление Европейского суда по делу «Шомоди против Италии» (Somogyi v. Italy), жалоба № 67972/01, § 66, ECHR 2004-IV) или что он намеревался скрыться о правосудия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Меденица против Швейцарии», § 55).
83. Конвенция предоставляет Договаривающимся Сторонам широкую свободу усмотрения в отношении выбора средств, позволяющих их правовым системам учитывать требования статьи 6 Конвенции. Задачей Европейского суда является определение того, был ли достигнут предусмотренный этой статьей результат. В частности, процессуальные средства, предлагаемые внутренним законодательством и судебной практикой, должны быть эффективными в том случае, если лицо, обвиняемое в совершении преступления, ни отказалось от своего права предстать перед судом и защищать себя лично, ни имело намерения скрыться от правосудия (см. упоминавшееся выше дело «Шомоди против Италии», § 67).
84. Европейский суд установил также, что обязанность гарантировать подсудимому право присутствовать на судебном заседании — как в ходе первоначального судебного разбирательства, так и в ходе пересмотра дела — является одним из основных требований статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Стоичков против Болгарии» (Stoichkov v. Bulgaria) от 24 марта 2005 г., жалоба № 9808/02, § 56). Соответственно, отказ возобновить производство по делу, рассмотренному в отсутствие обвиняемого, без указания того, что обвиняемый отказался от своего права присутствовать на судебном разбирательстве, был признан «грубым отказом в правосудии», в результате чего судебное разбирательство «явно противоречит положениям статьи 6 Конвенции и закрепленной в ней принципам» (ibid., § 54 — 58).
85. Европейский суд установил также, что восстановление срока обжалования приговора, вынесенного in absentia, когда подсудимый имел право присутствовать на судебном слушании в апелляционном суде и требовать рассмотрения новых доказательств, влекущее возможность нового рассмотрения уголовного дела с точки зрения фактов и с точки зрения права, таким образом, чтобы судебное разбирательство в целом можно было назвать справедливым (см. Решение Европейского суда по делу «Джонс против Соединенного Королевства» (Jones v. the United Kingdom) от 9 сентября 2003 г., жалоба № 30900/02).
b) Отказ от права присутствовать при рассмотрении дела судом
86. Ни буква, ни дух статьи 6 Конвенции не препятствуют лицу по своей воле отказаться от права на гарантии справедливого разбирательства его дела судом, как в прямой форме, так и посредством молчания (см. Решение Европейского суда по делу «Квятковска против Италии» (Kwiatkowska v. Italy) от 30 ноября 2000 г., жалоба № 52868/99). Однако для того, чтобы быть эффективным по смыслу Конвенции, такой отказ от права участвовать в судебном разбирательстве должен быть установлен в недвусмысленной форме и быть обеспечен минимумом гарантий, соответствующих его значению (см. Постановление Европейского суда по делу «Пуатримоль против Франции» (Poitrimol v. France) от 23 ноября 1993 г., Series A, № 277-A, pp. 13 — 14, § 31). Кроме того, такой отказ не должен противоречить ни одному важному общественному интересу (см. Постановление Европейского суда по делу «Хаканссон и Стурессон против Швеции» ({Hakansson} and Sturesson v. Sweden) от 21 февраля 1990 г., Series A, № 171-A, p. 20, § 66).
87. Европейский суд установил, что в том случае если лицо, обвиняемое в совершении уголовного преступления, не было извещено об этом лично, из его статуса «лица, скрывающегося от правосудия» (latitante), который был основан на презумпции без достаточных фактов, не следует, что он отказался от своего права присутствовать на суде и защищать себя лично (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Колоцца против Италии», pp. 14 — 15, § 28). Европейский суд также указал, что прежде чем можно утверждать, что обвиняемый в косвенной форме через свои действия отказался от такого важного права, закрепленного статьей 6 Конвенции, необходимо доказать, что он мог обоснованно предвидеть последствия своих действий (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Джонс против Соединенного Королевства»).
88. Кроме того, нельзя возлагать на лицо, обвиняемое в совершении уголовного преступления, бремя доказывания, что он не пытался скрыться от правосудия или что его отсутствие было вызвано обстоятельствами force majeure (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Колоцца против Италии», pp. 15 — 16, § 30). Вместе с тем, национальные власти вправе оценивать вопрос о том, представил ли обвиняемый уважительные причины своего отсутствия на суде или в материалах его дела имелась какая-либо информация, подтверждающая, что он отсутствовал на судебном заседании по не зависящим от него обстоятельствам (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Меденица против Швейцарии», § 57).
c) Право лица, обвиняемого в совершении уголовного преступления, быть уведомленным о предъявленном ему обвинении
89. Подпункт «a» пункта 3 статьи 6 Конвенции устанавливает, что каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право «быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения». Это положение указывает на необходимость обратить особое внимание на факт уведомления обвиняемого о «предъявленном ему обвинении». Обвинительный акт играет решающую роль в уголовном процессе, поскольку именно с момента вручения копии такого обвинительного акта обвиняемый считается официально уведомленным о фактических и юридических основаниях предъявленных ему обвинений (см. Постановление Европейского суда по делу «Камазински против Австрии» (Kamasinski v. Austria) от 19 декабря 1989 г., Series A, № 168, pp. 36 — 37, § 79).
90. Европейский суд отметил, что сфера действия указанного выше положения должна определяться, в частности, в свете более общего гарантируемого статьей 6 Конвенции права на справедливое судебное разбирательство. В уголовном праве предоставление обвиняемому полной и точной информации о предъявленных ему обвинениях и, следовательно, юридической квалификации, которую суд может им дать, является важным предварительным условием (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Пелиссье и Сасси против Франции» ({Pelissier} and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, § 52, ECHR 1999-II).
d) Представление защитниками интересов подсудимых, чьи дела рассматриваются in absentia
91. Хотя и не будучи абсолютным, право каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления, на получение эффективной защиты со стороны защитника, при необходимости назначенного властями, является одним из основных элементов справедливого судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пуатримоль против Франции», p. 14, § 34). Лицо, обвиняемое в совершении уголовного преступления, не лишается этого права только по причине своего отсутствия на судебном заседании (см. Постановление Европейского суда по делу «Мариани против Франции» (Mariani v. France) от 31 марта 2005 г., жалоба № 43640/98, § 40). Предоставление обвиняемому надлежащей защиты и в суде первой инстанции, и в апелляционной инстанции, имеет существенное значение для обеспечения справедливого судебного разбирательства в порядке уголовного судопроизводства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Лала против Нидерландов», p. 13, § 33; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пелладоа против Нидерландов», pp. 34 — 35, § 40).
92. Вместе с тем Европейский суд отметил, что исключительно важным являлось присутствие ответчика в суде как вследствие его права на разбирательство его дела судом, так и вследствие необходимости проверять точность его показаний и сравнивать их с показаниями потерпевшей стороны — интересы которой должны необходимо защитить — и свидетелей. Следовательно, законодатель должен предотвращать случаи необоснованного отсутствия подсудимых на судебном заседании, при этом любые применяемые с этой целью санкции не должны быть несоразмерными в обстоятельствах дела, а ответчик не должен лишаться своего права на получение правовой помощи со стороны адвоката (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кромбах против Франции», § 84, 89 и 90; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ван Гейзехем против Бельгии» (Van Geyseghem v. Belgium), жалоба № 26103/95, § 34, ECHR 1999-I; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пуатримоль против Франции», p. 15, § 35).
93. Суды должны обеспечить справедливый характер судебного разбирательства и, соответственно, обеспечить, чтобы адвокат, присутствующий на судебном заседании с явной целью защиты интересов обвиняемого в его отсутствие, имел такую возможность (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ван Гейзехем против Бельгии», § 33; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Лала против Нидерландов», p. 14, § 34; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пелладоа против Нидерландов», p. 35, § 41).
94. Хотя подпункт «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции предоставляет каждому, обвиняемому в совершении уголовного преступления, право «защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника...», этот пункт не уточняет способ осуществления этого права, тем самым, предоставляя Договаривающимся Сторонам выбор средств обеспечения этого права в их судебных системах, при этом задачей Европейского суда является определение того, соответствует ли выбранный ими метод требованиям справедливого судебного разбирательства (см. Постановление Европейского суда по делу «Куаранта против Швейцарии» (Quaranta v. Switzerland) от 24 мая 1991 г., Series A, № 205, p. 16, § 30). В связи с этим Европейский суд счел необходимым напомнить, что Конвенция призвана «гарантировать не теоретические или иллюзорные права, а их практическое и эффективное осуществление», и что само назначение защитника не обеспечивает эффективной помощи, которую тот может предоставить обвиняемому (см. Постановление Европейского суда по делу «Имбриоша против Швейцарии» (Imbrioscia v. Switzerland) от 24 ноября 1993 г., Series A, № 275, p. 13, § 38, и Постановление Европейского суда по делу «Артико против Италии» (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, № 37, p. 16, § 33).
95. Тем не менее, Европейский суд отметил, что государство не может считаться ответственным за каждую ошибку, допущенную адвокатом, назначенным властями с целью предоставления бесплатной юридической помощи или самим обвиняемым. Из принципа независимости юридической профессии от государства следует, что осуществление защиты по делу является, главным образом, делом ответчика и его адвоката, как назначенного властями в рамках системы предоставления бесплатной юридической помощи, так и оплачиваемого в частном порядке (см. Постановление Европейского суда по делу «Кускани против Соединенного Королевства» (Cuscani v. United Kingdom) от 24 сентября 2002 г., жалоба № 32771/96, § 39). В соответствии с подпунктом «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции компетентные национальные органы должны вмешиваться в этот процесс только в том случае, если неспособность назначенного обвиняемому защитника бесплатно предоставить эффективную защиты является явной или информация об этом доведена до сведения национальных властей каким-либо иным образом (см. Постановление Европейского суда по делу «Дауд против Португалии» (Daud v. Portugal) от 21 апреля 1998 г., Reports 1998-II pp. 749 — 50, § 38).
2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу
96. Европейский суд отметил, что в настоящем деле следственный судья г. Рима издал Приказ от 15 октября 1992 г. о заключении заявителя под стражу до рассмотрения дела судом. Но вследствие того, что место нахождения заявителя не могло быть установлено, он приобрел статус «лица, скрывающегося от правосудия» (latitante) (см. выше § 12). Для представления его интересов ему был назначен адвокат, которого уведомляли о разных процессуальных действиях, в том числе о вынесении в отношении заявителя обвинительного приговора. Власти Италии не оспаривали тот факт, что дело заявителя рассматривалось в суде in absentia и что до своего ареста он не получал никакого официального уведомления о предъявленных ему обвинениях или о дате судебного заседания.
97. Ссылаясь на прецедентное право, сформированное в деле «Меденица против Швейцарии», власти Италии утверждали, что заявитель утратил свое право на новое рассмотрение его дела судом, поскольку он пытался скрыться от правосудия, то есть что он знал или предполагал, что его разыскивает полиция, и скрылся.
98. Прежде всего, Европейский суд отметил, что настоящее дело отличается от дела «Меденица против Швейцарии» (упоминавшегося выше, § 59), в котором заявитель был своевременно уведомлен о возбужденном против него уголовном деле и о дате судебного слушания по его делу. Кроме того, ему была предоставлена помощь адвоката, которого он выбрал себе сам и с которым мог в любой момент связаться. Наконец, в том деле Европейский суд пришел к выводу, что заявитель Меденица отсутствовал на судебном заседании по своей собственной вине, и согласился с властями Федерального суда Швейцарии в том, что своими двусмысленными и заведомо неопределенными заявлениями он ввел американского судью в заблуждение с целью добиться решения, делающего невозможным его явку на судебное разбирательство (ibid., § 58). Таким образом, его ситуация существенно отличалась от ситуации заявителя по настоящему делу. В конкретных обстоятельствах настоящего дела возникает вопрос о том, можно ли считать, что И. Сейдович, если официальное уведомление не было ему вручено, был в достаточной степени извещен о возбуждении в отношении него уголовного дела и о назначении судебного заседания по его делу, для того чтобы решить отказаться от своего права присутствовать на разбирательстве своего дела в суде или скрыться от правосудия.
99. В рассмотренных ранее делах, связанных с осуждением лиц in absentia, Европейский суд приходил к выводу, что уведомление лица о возбужденном против него уголовном деле является юридическим действием такого значения, что оно должно быть осуществлено в соответствии с процессуальными и материальными требованиями, гарантирующими эффективное осуществление прав обвиняемого; неясная и неофициальная информация не является достаточной (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Т. против Италии», p. 42, § 28, и упоминавшееся выше дело «Шомоди против Италии», § 75). Однако Европейский суд не может исключать возможность, что определенные установленные факты могут недвусмысленно указывать на то, что обвиняемый знал об уголовном судопроизводстве по его делу и о характере и основаниях предъявленных ему обвинений и не намеревался принимать участие в судебном разбирательстве по его делу или желал скрыться от правосудия. Это может иметь место, например, в том случае, когда обвиняемый открыто или в письменной форме заявляет о том, что не намерен реагировать на повестку о явке в суд, о которой он узнал не от властей, а из других источников, или по-прежнему уклоняется от попытки ареста (см., среди прочих прецедентов, Решение Европейского суда по делу «Явараццо против Италии» (Iavarazzo v. Italy) от 4 декабря 2001 г., жалоба № 50489/99), или когда до сведения властей доводятся материалы дела, которые ясно показывают, что ему было известно о ведущемся в отношении него судебном разбирательстве и о предъявленных ему обвинениях.
100. Европейский суд счел, что в настоящем деле не было установлено подобных обстоятельств. Доводы властей Италии основаны не на объективных факторах, а только на факте отсутствия заявителя по месту его постоянного жительства, рассмотренном в свете доказательств, свидетельствующих против него; власти Италии предполагали, что заявитель был причастен к убийству С. или, действительно, виновен в совершении него.
Европейский суд не может принять такой довод, который, кроме того, противоречит презумпции невиновности. Установление вины заявителя в соответствии с законом являлось целью уголовного судопроизводства, которое в тот период, когда заявитель считался лицом, скрывающимся от правосудия, находилось на стадии предварительного расследования.
101. При таких обстоятельствах Европейский суд счел недоказанным тот факт, что заявитель был надлежащим образом уведомлен о возбуждении в отношении него уголовного дела и о предъявленных ему обвинениях. Поэтому Европейский суд не смог прийти к выводу, что он пытался скрыться от правосудия или в недвусмысленной форме отказался от своего права присутствовать на разбирательстве своего дела в суде. Европейскому суду надлежит установить, предоставило ли национальное законодательство заявителю с достаточной определенностью возможность присутствовать на новом рассмотрении дела.
102. По этому вопросу власти Италии, прежде всего, сослались на средство правовой защиты, предусмотренное статьей 670 УПК Италии. Европейский суд отметил, что пришел к выводу, что власти Италии лишены права заявлять предварительные возражения о неисчерпании внутренних средств правовой защиты на основании этого правового положения (см. выше § 42). Тем не менее, такой вывод не препятствует изучению Европейским судом указанного властями Италии средства правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу (см. mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «N.C. против Италии», § 42 - 47 и 53 - 58). Европейский суд отметил, что в итальянском праве возражение на исполнение приговора допускается только в том случае, если установлено, что в судебном разбирательстве имело место нарушение, на основании которого судебное решение можно признать недействительным, особенно в отношении вручения соответствующих судебных документов обвиняемым, местонахождение которых нельзя установить (см. выше § 31 и 71). Однако сами власти Италии признали, что в данном деле повестка о явке в суд была вручена в соответствии с нормами национального законодательства (см. выше § 72). Таким образом, использование заявителем средства правовой защиты, предусмотренного в статье 670 УПК Италии, не имело бы никаких шансов на положительный результат.
103. Поскольку власти Италии сослались на возможность обращения заявителя за получением разрешения на подачу поздней апелляции, Европейский суд просто напомнил свои замечания, представленные им в связи с предварительным возражением (см. выше § 47 - 56). Он вновь отметил, что средство правовой защиты, предусмотренное пунктами 2 и 3 статьи 175 УПК Италии, в редакции, действовавшей на момент ареста заявителя и заключения под стражу до суда, не имело бы положительного исхода и что для использования его заявителем имелись объективные препятствия. В частности, заявитель мог столкнуться с серьезными трудностями при выполнении одного из предварительных правовых условий выдачи разрешения на апелляцию, а именно при доказывании того, что он не отказывался умышленно ознакомиться с процессуальными действиями или не пытался скрыться от правосудия. Европейский суд также пришел к выводу о наличии неопределенности относительно распределения бремени доказывания в отношении данного условия (см. выше § 49 - 51). Соответственно, имели место сомнения в отношении того, было ли обеспечено право заявителя не доказывать отсутствие у него намерения скрыться от правосудия. Возможно, заявитель не смог по просьбе суда или стороны обвинения дать убедительные объяснения о том, почему сразу после убийства С. он уехал из дома, не оставив адреса, по которому с ним можно связаться, и отправился в Германию. Кроме того, у заявителя, который, как считалось, был «надлежащим образом уведомлен о приговоре суда по его делу» вскоре после своего ареста в Германии, было всего десять дней для обращения за получением разрешения на позднюю апелляцию. Европейский суд отметил, что нет никаких доказательств для предположения, что заявитель был извещен о возможности восстановления срока обжалования его обвинительного приговора и о коротком временном периоде, установленном для использования такого средства правовой защиты. Такие обстоятельства вместе с трудностями, с которыми могло столкнуться лицо, содержащееся под стражей в иностранном государстве, пытаясь быстро найти юриста, сведущего в итальянском праве, и представить ему точный отчет о фактических обстоятельствах и дать подробные указания, создавали объективные препятствия для использования заявителем средства правовой защиты, гарантируемого пунктом 2 статьи 175 УПК Италии (см. выше § 53 - 55).
104. Из этого следует, что средство правовой защиты, предусмотренное в статье 175 УПК Италии, не гарантировало заявителю с достаточной определенностью возможность присутствия на новом судебном разбирательстве для того, чтобы представить свою линию защиты. В Европейском суде стороны не оспаривали вопрос о том, что заявителю были доступны иные предусмотренные национальным законодательством средства для восстановления срока обжалования или для проведения повторного судебного разбирательства.
3. Вывод
105. В свете вышесказанного Европейский суд счел, что заявитель, судебное разбирательство по делу которого проводилось in absentia и намерение которого скрыться от правосудия или недвусмысленно отказаться от своего права присутствовать на разбирательстве своего дела в суде не было доказано, не имел возможности добиться повторного судебного разбирательства по существу предъявленных ему обвинений судом, который рассматривал его дело в соответствии с его правами на защиту.
106. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 6 Конвенции.
107. На основании такого вывода Европейский суд счел, что нет необходимости рассматривать утверждения заявителя о том, что защита, представленная ему его адвокатом, являлась ненадлежащей и что установление его личности властями Италии носило неточный и неясный характер.
III. Применение статей 46 и 41 Конвенции
A. Применение статьи 46 Конвенции
108. Статья 46 Конвенции гласит:
«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами.»
2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением».
1. Постановление Палаты
109. Палата постановила, что установленное ею нарушение положений Конвенции является следствием системной проблемы, связанной с ненадлежащим функционированием национального законодательства и судебной практики, вызванного отсутствием эффективного механизма для обеспечения права лиц, осужденных in absentia — в том случае, если они не были надлежащим образом уведомлены о судебном разбирательстве и не отказывались в недвусмысленной форме от своего права присутствовать на судебном разбирательстве по их делу — добиться повторного судебного разбирательства по существу предъявленных им обвинений судом, который рассматривал их дело в соответствии с требованиями статьи 6 Конвенции. Таким образом, Палата постановила, что государство-ответчик было обязано посредством надлежащих мер обеспечить заявителю и другим лицам, находящимся в аналогичной ситуации, осуществление рассматриваемого права.
2. Доводы властей Италии
110. Власти Италии утверждали, что, если Европейский суд установит, что в данном деле имело место нарушение положений Конвенции, он должен прийти к выводу, что такое нарушение связано исключительно с причинами, касающимися конкретных обстоятельств дела (то есть с частной ситуацией заявителя), не ставя под сомнение все итальянское законодательство по данному вопросу.
111. Они утверждали, что итальянская система в полной мере соответствовала требованиям Конвенции, как было отмечено Европейским судом, и всем принципам, указанным в Резолюции 75 (11) Комитета министров Совета Европы «О критериях, регламентирующих разбирательство, проводимое в отсутствие обвиняемого». Правовая система требовала прилагать все усилия для обеспечения того, чтобы лица, обвиняемые в совершении преступления, извещались о возбуждении в отношении них судебного производства, о характере предъявленных им обвинений, и о дате и месте основных процессуальных действий судопроизводства по их делу. Кроме того, лицам, осужденным in absentia, предоставлялась широкая возможность — особенно по сравнению с другими европейскими странами — подать позднюю апелляцию, если они могли доказать, что не были уведомлены о вынесенном в их отношении судебном решении. Единственное исключение этого правила, которое являлось применимым в настоящем деле, имело место в том случае, если было установлено, что лица, осужденные за совершение преступления, местонахождение которых невозможно было установить или которые считались скрывающими от правосудия, намеренно стремились уклониться от участия в судебном разбирательстве по их делу.
112. Кроме того, власти Италии отметили, что, даже предполагая, что итальянская правовая система, действовавшая в период рассматриваемых в данном деле событий, не соответствовала требованиям Конвенции, любой возможный недостаток был исправлен реформой, введенной Законом № 60/2005.
113. В случае признания Европейским судом структурного дефекта в итальянской правовой системе власти Италии указали, что обязательство предоставить лицу, осужденному in absentia, повторное рассмотрение дела судом может создать серьезные непреодолимые трудности для представления всех доказательств (в частности показаний свидетелей), полученных в ходе первого разбирательства. В таком случае национальные власти могут иметь два возможных варианта. Они могут либо использовать доказательства и показания, полученные в ходе первого разбирательства дела судом (хотя это может повлечь за собой нарушение права обвиняемого не быть судимым на основе показаний лиц, допросить которых у него не было возможности), либо оправдать обвиняемого, несмотря на наличие достаточных доказательств, способных убедить суд вне разумных сомнений в виновности обвиняемого (что являлось бы возможным нарушением позитивного обязательства государства защищать другие гарантированные Конвенцией права).
114. Соответственно, власти Италии сочли целесообразным, если бы Европейский суд разъяснил, каким образом необходимо проводить повторное судебное разбирательство по делу: было ли достаточно допросить только подсудимого? Было ли необходимо повторять все судебное разбирательство в целом? Или желательны были бы более сбалансированные промежуточные решения? Власти Италии отметили, что, таким образом, Европейский суд может дать государству-ответчику четкие и подробные указания в отношении того, как обеспечить соответствие его законодательства и судебной практики положениям Конвенции.
115. Власти Италии отметили, что они, в принципе, не возражали против достаточно подробных указаний Европейского суда относительно того, какие общие меры необходимо принять. Тем не менее, новая практика, которой следует Европейский суд, рискует свести на нет принцип свободы выбора государством мер по исполнению постановлений Европейского суда. Кроме того, такая практика противоречит духу Конвенции и не имеет под собой четкой правой базы.
116. Власти Италии указали, что постановления Европейского суда, в сущности, являются декларативными по своей природе. Единственным исключением этого правила являлась статья 41 Конвенции, которая уполномочивала Европейский суд назначать «наказания» в отношении Договаривающихся Сторон. Однако статья 46 Конвенции не содержала подобного положения, а только лишь указывала, что окончательное постановление Европейского суда направлялось Комитету министров, который осуществлял надзор за его исполнением. Таким образом, Комитет министров являлся единственным органом Совета Европы, уполномоченным решать, являлась ли мера общего характера необходимой, адекватной и достаточной.
117. Власти Италии утверждали, что распределение полномочий было подтверждено статьей 16 Протокола № 14 к Конвенции, которая, внося изменения в статью 46 Конвенции, ввела два новых средства правовой защиты: запрос о толковании и производство по нарушению. Согласно Пояснительному докладу целью первого из этих средств являлось «предоставить Европейскому суду возможность дать толкование постановления, а не высказывать свое мнение относительно мер, принятых Высокой Договаривающейся Стороной для исполнения этого постановления». Что касается второго средства, то в этой статье указывалось, что, если Европейский суд устанавливает факт нарушения пункта 1 этой статьи, он передает дело в Комитет министров «для рассмотрения мер, подлежащих принятию». Наконец, в своей Резолюции Res (2004) 3 Комитет министров предложил Европейскому суду указывать в своих постановлениях системные проблемы, лежащие в основе нарушения положений Конвенции, но не указывать при этом надлежащие решения этих проблем. Таким образом, распределение полномочий между Комитетом министров и Европейским судом, предусмотренное создателями Конвенции, не было изменено.
118. Власти Италии отметили, что, в любом случае, если практика указания на меры общего характера будет продолжена, то, по меньшей мере, она должна быть закреплена в Регламенте Суда или в вопросах, которые Европейский суд ставит перед сторонами, с тем чтобы позволить им представить свои замечания в отношении того, являлось ли нарушение «системным».
3. Мнение Европейского суда
119. Европейский суд отметил, что в соответствии со статьей 46 Конвенции Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами, при этом надзор за исполнением такого окончательного постановления осуществляет Комитет министров. Из этого следует, среди прочего, что постановление, в котором Европейский суд устанавливает факт нарушения Конвенции, возлагает на государство-ответчика правовое обязательство не только выплатить заинтересованным лицам соответствующие денежные суммы, присужденные Европейским судом в порядке справедливой компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции, но также выбрать на национальном уровне, под надзором Комитета министров, общие и/или, в случае необходимости, индивидуальные меры для прекращения установленного Европейским судом нарушения и возмещения насколько возможно последствий такого нарушения. Кроме того, под надзором Комитета министров государство-ответчик свободно в выборе средств осуществления своего правового обязательства по статье 46 Конвенции, при условии, что такие средства совместимы с выводами, изложенными в Постановлении Европейского суда (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Скозари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII).
120. В деле «Брониовски против Польши» (Broniowski v. Poland) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 31443/96, § 188 — 194, ECHR 2004-V) Европейский суд счел, что, если он устанавливает, что нарушение возникло вследствие системной проблемы, которая затрагивает большое количество людей, то он может потребовать принятия на национальном уровне мер общего характера для исполнения его постановлений. Такой судебный подход Европейского суда к системным или структурным проблемам, существующим в национальном правопорядке, был описан как «процедура пилотного постановления». Эта процедура, в первую очередь, предназначена для оказания содействия Договаривающимся Сторонам при выполнении их роли в Конвенционной системе путем разрешения таких проблем на национальном уровне, тем самым, обеспечивая соответствующим лицам закрепленные Конвенцией права и свободы, как того требует статья 1 Конвенции, предлагая им более быстрое возмещение ущерба и, вместе с тем, уменьшая возложенное на Европейский суд бремя, который в противном случае был бы вынужден выносить постановления по большому числу жалоб, похожих по своей сущности (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брониовски против Польши» (Broniowski v. Poland) (мировое соглашение), жалоба № 31443/96, § 34 - 35, ECHR 2005).
121. Европейский суд отметил, что в настоящем деле необоснованные препятствия для осуществления заявителем своего права на повторное судебное разбирательство по существу предъявленных ему обвинений, как представляется, вытекают из формулировки положений УПК Италии, действовавшего на момент рассматриваемых в деле событий, относительно условий обращения за разрешением подать позднюю апелляцию. Из этого можно сделать вывод, что в итальянской правовой системе существовал дефект, который заключался в том, что любому лицу, осужденному in absentia, которое не было в надлежащей форме уведомлено о возбуждении против него судебного разбирательства, могло быть отказано в повторном рассмотрении его дела судом.
122. Однако Европейский суд отметил, что необходимо принимать во внимание тот факт, что после завершения судопроизводства по настоящему делу в Италии были проведены различные законодательные реформы. В частности, Закон № 60/2005 внес изменения в статью 175 УПК Италии. В соответствии с новыми положениями срок, установленный для обжалования судебного решения, мог быть восстановлен по ходатайству осужденного. Единственным исключением этого правила является случай, когда лицо, обвиняемое в совершении преступления, было в надлежащей форме уведомлено о судебном разбирательстве по его делу или о вынесенном судебном решении и сознательно отказалось от своего права присутствовать при рассмотрении своего дела судом или обжаловать судебное решение. Кроме того, срок, установленный в отношении лиц, находящихся в ситуации, аналогичной ситуации заявителя, для обращения за разрешением подать позднюю апелляцию, был увеличен с десяти до тридцати дней и теперь начинал исчисляться с момента передачи обвиняемого властям Италии (см. выше § 26 - 27).
123. Верно, что эти новые правовые положения были неприменимы к случаю заявителя или иного лица, находящегося в похожей ситуации, в надлежащей форме уведомленного о вынесении в его отношении обвинительного приговора или переданного властям Италии более чем за тридцать дней до даты вступления в законную силу Закона № 60/2005. Европейский суд счел, что на данной стадии было бы преждевременным, в отсутствие национальной судебной практики, касающейся вопросов применения положений Закона № 60/2005, рассматривать вопрос о том, достигли ли указанные выше реформы результата, которого требует Конвенция.
124. Таким образом, Европейский суд не счел необходимым указывать какие-либо меры общего характера на национальном уровне, необходимые при исполнении данного Постановления.
125. Кроме того, Европейский суд отметил, что в Постановлениях Палаты по делам против Турции, связанных с вопросом о независимости и беспристрастности судов национальной безопасности, Палата постановила, что наиболее приемлемой для заявителя формой возмещения было бы повторное безотлагательное рассмотрение его дела судом (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Генчель против Турции» ({Gensel} v. Turkey) от 23 октября 2003 г., жалоба № 53431/99, § 27, и Постановление Европейского суда по делу «Тахир Дуран против Турции» (Tahir Duran v. Turkey) от 29 января 2004 г., жалоба № 40997/98, § 23). Европейский суд счел необходимым также отметить, что похожая позиция была избрана в делах против Италии, в которых установление факта нарушения требования справедливого разбирательства по статье 6 Конвенции вытекало из нарушения права участвовать в рассмотрении дела судом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Шомоди против Италии», § 86, и Постановление Европейского суда по делу «R.R. против Италии» (R.R. v. Italy) от 9 июня 2005 г., жалоба № 42191/02, § 76) или права допрашивать свидетелей стороны обвинения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Браччи против Италии», § 75). Большая палата Европейского суда подтвердила общий подход, принятый в приведенных выше делах (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Оджалан против Турции» ({Ocalan} v. Turkey), жалоба № 46221/99, § 210, ECHR 2005).
126. Соответственно, Европейский суд счел, что в том случае, если, как в настоящем деле, лицо было осуждено по итогам судебного разбирательства, которое повлекло за собой нарушения требований статьи 6 Конвенции, повторное рассмотрение дела судом или возобновление производства по делу, если об этом заявлено ходатайство, представляет собой, в принципе, надлежащий способ возмещения таких нарушений (см. принципы, изложенные в Рекомендации R (2000) 2 Комитета министров, как отмечено выше в § 28). Однако особые коррективные меры, при наличии таковых, принять которые должно государство-ответчик для выполнения своих обязательств по Конвенции, должны зависеть от конкретных обстоятельств каждого отдельного дела и определяться в свете постановления Европейского суда по этому делу, и должным образом учитывая приведенную выше прецедентную практику Европейского суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Оджалан против Турции»).
127. В частности, в задачу Европейского суда не входит указание того, каким образом необходимо проводить повторное судебное разбирательство по делу и в какой форме оно должно состояться. Государство-ответчик сохраняет, под контролем Комитета министров, свободу выбора средств исполнения своего правового обязательства для того, чтобы максимально возможно создать для заявителя положение, в котором он бы находился, если бы требования Конвенции были соблюдены (см. Постановление Европейского суда по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium) от 26 октября 1984 г. (справедливая компенсация), Series A, № 85, p. 16, § 12), при условии, что такие меры соответствуют выводам, изложенным в постановлении Европейского суда, и правам на защиту (см. Решение Европейского суда по делу «Лайонз и другие против Соединенного Королевства» (Lyons and Others v. United Kingdom), жалоба № 15227/03, ECHR 2003-IX).
B. Применение статьи 41 Конвенции
128. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
1. Ущерб
129. Заявитель отметил, что находился под стражей в Германии в ожидании своей экстрадиции в Италию с 22 сентября по 22 ноября 1999 г., что составило 62 дня. Если бы власти Италии предприняли попытку связаться с ним в Германии по его официально зарегистрированному адресу, то такого лишения свободы можно было избежать. Он утверждал, что возмещение причиненного ему содержанием под стражей ущерба и неудобств должно быть предоставлено из расчета 100 евро в сутки, и, соответственно, потребовал выплатить ему общую сумму в размере 6200 евро.
130. Власти Италии отметили, что заявитель не доказал причинно-следственной связи между нарушением Конвенции и заявленным им ущербом. Что касается морального вреда, власти Италии указали, что признание факта нарушения само по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию.
131. Европейский суд напомнил, что он присуждает денежные суммы в порядке справедливой компенсации по статье 41 Конвенции в том случае, если заявленный ущерб был причинен нарушением, факт совершения которого он установил, но что нельзя рассчитывать на то, что государство-ответчик выплатит компенсацию за ущерб, не связанный с таким нарушением (см. Постановление Европейского суда по делу «Пероте Пеллон против Испании» (Perote Pellon v. Spain) от 25 июля 2002 г., жалоба № 45238/99, § 57, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Браччи против Италии», § 71).
132. В настоящем деле Европейский суд установил факт нарушения статьи 6 Конвенции в том, что заявитель, осужденный in absentia, не мог добиться повторного рассмотрения своего дела судом. Европейский суд не отметил никаких недостатков в попытках властей Италии определить место нахождения заявителя и не может признать, что власти Италии должны нести ответственность за содержание его под стражей до экстрадиции. Кроме того, заявитель не представил никакой информации, на основе которой итальянские власти могли предположить, что он находился в Германии.
133. Соответственно, Европейский суд не счел надлежащим присуждать заявителю компенсацию в отношении материального ущерба. Между установленным Европейским судом нарушением и обжалуемым заявителем содержанием под стражей не была установлена причинно-следственная связь.
134. Что касается морального вреда, Европейский суд счел, что в данных обстоятельствах дела признание факта нарушения Конвенции само по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию (см. Постановление Европейского суда по делу «Брозичек против Италии» (Brozicek v. Italy) от 19 декабря 1989 г., Series A, № 167, p. 20, § 48; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «F.C.B. против Италии», p. 22, § 38; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Т. против Италии», p. 43, § 32).
2. Судебные расходы и издержки
135. Заявитель потребовал возмещения судебных расходов, понесенных им в ходе производства в Германии по вопросу экстрадиции, которые составили 4827,11 евро. Он также требовал выплаты 7747,94 евро в возмещение судебных расходов, понесенных им при разбирательстве дела в Европейском суде. В частности, заявитель просил возместить сумму в 3500,16 евро (в том числе 3033,88 евро в качестве вознаграждения услуг адвоката и 466,28 евро за переводческие услуги) в счет понесенных им судебных расходов и издержек, связанных с рассмотрением дела в Палате Европейского суда, и 4247,78 евро, затраченные в ходе последующего разбирательства дела в Большой палате Европейского суда, включая участие его адвоката на судебном слушании, состоявшемся 12 октября 2005 г.
136. Власти Италии утверждали, что между нарушением положений Конвенции и судебными расходами, понесенными в Германии, отсутствует причинно-следственная связь. Что касается судебных расходов и издержек, понесенных при разбирательстве дела в Страсбурге, власти Италии оставили решение этого вопроса на усмотрение Европейского суда, подчеркнув, что дело заявителя являлось достаточно простым. Они также сочли сумму в отношении разбирательства дела в Большой палате чрезмерной ввиду незначительного объема работы, проделанной адвокатом заявителя на этой стадии, который, кроме того, не представил меморандум по существу дела.
137. Европейский суд отметил, что, прежде чем обратиться с жалобой в Конвенционные органы, заявитель участвовал в судебном разбирательстве в Германии по вопросу экстрадиции, в ходе которого был поднят вопрос о невозможности возобновления производства по его делу. Соответственно, Европейский суд согласился с тем, что заявитель понес судебные расходы и издержки в связи с разбирательством его дела по факту нарушения положений Конвенции. Однако он счел истребуемую заявителем сумму за возмещение судебных расходов и издержек, понесенных в немецких судах, чрезмерной (см. mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Саккопулос против Греции» (Sakkopoulos v. Greece) от 15 января 2004 г., жалоба № 61828/00, § 59, и Постановление Европейского суда по делу «Чианетти против Италии» (Cianetti v. Italy) от 22 апреля 2004 г., жалоба № 55634/00, § 56). Принимая во внимание представленную ему информацию и свою соответствующую прецедентную практику, Европейский суд счел обоснованным присудить заявителю в этом отношении сумму в 2500 евро.
138. Европейский суд счел также чрезмерной сумму, истребуемую заявителем в возмещение судебных расходов и издержек, понесенных в связи с разбирательством его дела в Европейском суде (7747,94 евро), и решил присудить заявителю в этом отношении 5500 евро. В связи с этим Европейский суд счел необходимым отметить, что адвокат заявителя не представил Большой палате письменных ходатайств (см. выше § 8). Поэтому общая сумма, присужденная заявителю в возмещение судебных расходов и издержек, составила 8000 евро.
3. Процентная ставка при просрочке платежей
139. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что факт установления нарушения сам по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию за причиненный моральный вред;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю 8000 (восемь тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эту сумму в размере, равном предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце Прав человека в г. Страсбурге 1 марта 2006 г.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совпадающее с мнением большинства мнение судьи А. Муларони.
СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЬИ А. МУЛАРОНИ
Хотя я и разделяю мнение большинства судей о наличии в данном деле нарушения статьи 6 Конвенции, я хотела бы сделать следующие замечания.
1. Что касается предварительного возражения властей Италии о том, что заявитель не воспользовался внутренним средством правовой защиты, предусмотренным статьей 175 Уголовно-процессуального кодекса Италии, я хотела бы подчеркнуть, учитывая отличающиеся в некоторой степени формулировки, использованные в § 52, 55, 103 и 104 настоящего Постановления, что я не убеждена в том, что такое средство правовой защиты не имело бы положительного результата. Я проголосовала с большинством судей в отношении заключения, что имели место особые обстоятельства, освобождающие заявителя от обязанности использовать рассматриваемое средство правовой защиты, и что данная часть предварительного возражения властей Италии должна быть, таким образом, отклонена. Хотя я и признаю, что в отношении перспективы на благоприятный исход данного средства правовой защиты имелась некоторая неопределенность, тем не менее, я пришла к такому выводу на основании существования объективных препятствий, указанных в § 54 настоящего Постановления. В случае отсутствия таких препятствий я бы пришла к выводу — в соответствии с прецедентным правом Европейского суда, согласно которому наличие малейших сомнений относительно перспективы благоприятного результата использования конкретного средства правовой защиты, которое совершенно необязательно должно оказаться бесполезным, не оправдывает неиспользование всех внутренних средств правовой защиты (см. Постановление Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1212, § 71, и Решение Европейского суда по делу «Бруско против Италии» (Brusco v. Italy), жалоба № 69789/01, ECHR 2001-IX) — что заявитель не исчерпал все внутренние средства правовой защиты.
2. Что касается § 101 - 104 настоящего Постановления, должна признаться, я с трудом понимала подход, который заключался в двойном изучении одних и тех же предварительных возражений, заявленных властями Италии, сначала в отношении их приемлемости, потом — по существу; такой подход может привести к выводу, что власти Италии лишены права заявлять рассматриваемые возражения в отношении их приемлемости, но что нарушение Конвенции по существу не имело места. Я считаю, что было бы достаточно изучить предварительные возражения на стадии их приемлемости, и не возвращаться к ним на стадии рассмотрения этого вопроса по существу.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF SEJDOVIC v. ITALY (Application No. 56581/00)
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of Sejdovic v. Italy,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
and Mr T.L. Early, Deputy Grand Chamber Registrar,
Having deliberated in private on 12 October 2005 and on 8 February 2006,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 56581/00) against the Italian Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a national of the then Federal Republic of Yugoslavia, Mr Ismet Sejdovic («the applicant»), on 22 March 2000.
2. The applicant was represented by Mr B. Bartholdy, a lawyer practising in Westerstede (Germany). The Italian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr I.M. Braguglia, and their co-Agent, Mr F. Crisafulli.
3. The applicant complained, in particular, that he had been convicted in absentia without having had the opportunity to present his defence before the Italian courts, in breach of Article 6 of the Convention.
4. The application was allocated to the First Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 11 September 2003 it was declared partly admissible by a Chamber of that Section, composed of Mr C.L. Rozakis, President, Mr P. Lorenzen, Mr G. Bonello, Mrs {N. Vajic}, Mrs S. Botoucharova, Mr V. Zagrebelsky, Mrs E. Steiner, judges, and Mr S. Nielsen, then Deputy Section Registrar.
5. On 10 November 2004 a Chamber of the same Section, composed of Mr C.L. Rozakis, President, Mr P. Lorenzen, Mr G. Bonello, Mr A. Kovler, Mr V. Zagrebelsky, Mrs E. Steiner, Mr K. Hajiyev, judges, and Mr S. Nielsen, Section Registrar, delivered a judgment in which it held unanimously that there had been a violation of Article 6 of the Convention. It further considered that the finding of a violation constituted in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant, that the violation had originated in a systemic problem connected with the malfunctioning of domestic legislation and practice and that the respondent State should, through appropriate measures, secure the right of persons convicted in absentia to obtain a fresh determination of the merits of the charge against them by a court which had heard them in accordance with the requirements of Article 6 of the Convention.
6. On 9 February 2005 the Government requested, in accordance with Article 43 of the Convention and Rule 73, that the case be referred to the Grand Chamber. A panel of the Grand Chamber accepted that request on 30 March 2005.
7. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24.
8. The Government filed a memorial, but the applicant did not, referring to the observations he had submitted during the proceedings before the Chamber. In addition, third-party comments were received from the Slovakian Government, who had been given leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2).
9. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 12 October 2005 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
Mr F. Crisafulli, magistrato, Ministry of Foreign Affairs, co-Agent;
The Court heard addresses by them and also their replies to questions put by several of its members.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
10. The applicant was born in 1972 and lives in Hamburg (Germany).
11. On 8 September 1992 a Mr S. was fatally injured by a shot fired at a travellers' encampment (campo nomadi) in Rome. The initial statements taken by the police from witnesses indicated that the applicant had been responsible for the killing.
12. On 15 October 1992 the Rome investigating judge made an order for the applicant's detention pending trial. However, the order could not be enforced as the applicant had become untraceable. As a result, the Italian authorities considered that he had deliberately sought to evade justice and on 14 November 1992 declared him to be a «fugitive» (latitante). The applicant was identified as Cloce (or Kroce) Sejdovic (or Sajdovic), probably born in Titograd on 5 August 1972, the son of Jusuf Sejdovic (or Sajdovic) and the brother of Zaim (ou Zain) Sejdovic (or Sajdovic).
13. As the Italian authorities had not managed to contact the applicant to invite him to choose his own defence counsel, they assigned him a lawyer, who was informed that his client and four other persons had been committed for trial on a specified date in the Rome Assize Court.
14. The lawyer took part in the trial, but the applicant was absent.
15. In a judgment of 2 July 1996, the text of which was deposited with the registry on 30 September 1996, the Rome Assize Court convicted the applicant of murder and illegally carrying a weapon and sentenced him to twenty-one years and eight months' imprisonment. One of the applicant's fellow defendants was sentenced to fifteen years and eight months' imprisonment for the same offences, while the other three were acquitted.
16. The applicant's lawyer was informed that the Assize Court's judgment had been deposited with the registry. He did not appeal. The applicant's conviction accordingly became final on 22 January 1997.
17. On 22 September 1999 the applicant was arrested in Hamburg by the German police under an arrest warrant issued by the Rome public prosecutor's office. On 30 September 1999 the Italian Minister of Justice requested the applicant's extradition. He added that, once he had been extradited to Italy, the applicant would be entitled to apply under Article 175 of the Code of Criminal Procedure («the CCP») for leave to appeal out of time against the Rome Assize Court's judgment.
18. At the request of the German authorities, the Rome public prosecutor's office stated that it did not appear from the evidence that the applicant had been officially notified of the charges against him. The public prosecutor's office was unable to say whether the applicant had contacted the lawyer assigned to represent him. In any event, the lawyer had attended the trial and had played an active role in conducting his client's defence, having called a large number of witnesses. Furthermore, the Rome Assize Court had clearly established that the applicant, who had been identified by numerous witnesses as Mr S.'s killer, was guilty. In the opinion of the public prosecutor's office, the applicant had absconded immediately after Mr S.'s death precisely to avoid being arrested and tried. Lastly, the public prosecutor's office stated: «A person who is to be extradited may seek leave to appeal against the judgment. However, for a court to agree to re-examine the case it has to be proved that the accused was wrongly deemed to be a „fugitive“. To sum up, a new trial, even in the form of an appeal (during which new evidence may be submitted), is not granted automatically.»
19. On 6 December 1999 the German authorities refused the Italian Government's extradition request on the ground that the requesting country's domestic legislation did not guarantee with sufficient certainty that the applicant would have the opportunity of having his trial reopened.
20. In the meantime, the applicant had been released on 22 November 1999. He has never lodged an objection to execution (incidente d'esecuzione) or an application for leave to appeal out of time (see «Relevant domestic law and practice» below) in Italy.
II. Relevant domestic law and practice
21. The validity of a conviction may be contested by means of an objection to execution under Article 670 § 1 of the CCP, the relevant parts of which provide:
«Where the judge supervising enforcement establishes that a judgment is invalid or has not become enforceable, he shall, [after] assessing on the merits [nel merito] whether the safeguards in place for a convicted person deemed to be untraceable have been observed, ... suspend its enforcement, ordering, where necessary, that the person be released and that defects in the service of process be remedied. In such cases the time allowed for appealing shall begin to run again.»
22. Article 175 §§ 2 and 3 of the CCP provides for the possibility of applying for leave to appeal out of time. The relevant parts of that provision were worded as follows at the time of the applicant's arrest:
«In the event of conviction in absentia ..., the defendant may request the reopening of the time allowed for appeal against the judgment where he can establish that he had no effective knowledge [effettiva conoscenza] [of it] ... [and] on condition that no appeal has been lodged by his lawyer and there has been no negligence on his part or, in the case of a conviction in absentia having been served ... on his lawyer ..., that he did not deliberately refuse to take cognisance of the procedural steps.»
A request for the reopening of the time allowed for appeal must be lodged within ten days of the date ... on which the defendant learned [of the judgment], failing which it shall be declared inadmissible.»
23. When called upon to interpret this provision, the Court of Cassation has held that the refusal of an application for leave to appeal out of time cannot be justified by mere negligence or lack of interest on the defendant's part but that, on the contrary, there must have been «intentional conduct designed to avoid taking cognisance of the procedural steps» (see the First Section's judgment of 6 March 2000 (No. 1671) in the Collini case, and also the Court of Cassation's judgment No. 5808/1999). More specifically, where a judgment has been served on the accused in person, the accused must prove that he or she was unaware of it and that there has been no negligence on his or her part; however, where the judgment has been served on an absent defendant's lawyer, it is for the court to establish whether the defendant deliberately avoided taking cognisance of the relevant steps (see the Second Section's judgment of 29 January 2003 (No. 18107) in the Bylyshi case, where the Court of Cassation set aside an order in which the Genoa Court of Appeal had held that negligence could only be due to the wish not to receive any information, thereby treating negligent conduct as intentional without giving any arguments in support of that position).
24. In its judgment of 25 November 2004 (No. 48738) in the Soldati case, the Court of Cassation (First Section) observed that leave to appeal out of time could be granted on two conditions: if the accused had not had any knowledge of the proceedings and if he or she had not deliberately avoided taking cognisance of the procedural steps. It was for the convicted person to prove that the first condition was satisfied, whereas the burden of proof in respect of the second lay with the «representative of the prosecution or with the court». Accordingly, a lack of evidence as regards the second condition could only work to the defendant's advantage. The Court of Cassation accordingly held that before declaring defendants to be «fugitives», the authorities should not only search for them in a manner appropriate to the circumstances of the case but should also establish whether they had intentionally avoided complying with a measure ordered by the court, such as a measure entailing deprivation of liberty (see the First Section's judgment of 23 February 2005 (No. 6987) in the case of Flordelis and Pagnanelli).
25. On 22 April 2005 Parliament approved Law No. 60/2005, by which Legislative Decree No. 17 of 21 February 2005 became statute. Law No. 60/2005 was published in Official Gazette (Gazzetta ufficiale) No. 94 of 23 April 2005. It came into force the following day.
26. Law No. 60/2005 amended Article 175 of the CCP. The new version of paragraph 2 reads as follows:
«In the event of conviction in absentia ... the time allowed for appeal against the judgment shall be reopened, on an application by the defendant, unless he had effective knowledge [effettiva conoscenza] of the proceedings [against him] or of the judgment [provvedimento] and has deliberately refused to appear or to appeal against the judgment. The judicial authorities shall carry out all necessary checks to that end.»
27. Law No. 60/2005 also added a paragraph 2 bis to Article 175 of the CCP, worded as follows:
«An application referred to in paragraph 2 above must be lodged within thirty days of the date on which the defendant had effective knowledge of the judgment, failing which it shall be declared inadmissible. In the event of extradition from another country, the time allowed for making such an application shall run from the point at which the defendant is handed over [to the Italian authorities] ...»
III. Recommendation R (2000) 2 of the committee of ministers
28. In Recommendation R (2000) 2 on the re-examination or reopening of certain cases at domestic level following judgments of the European Court of Human Rights, the Committee of Ministers of the Council of Europe encouraged the Contracting Parties «to examine their national legal systems with a view to ensuring that there exist adequate possibilities of re-examination of the case, including reopening of proceedings, in instances where the Court has found a violation of the Convention, especially where: (i) the injured party continues to suffer very serious negative consequences because of the outcome of the domestic decision at issue, which are not adequately remedied by the just satisfaction and cannot be rectified except by re-examination or reopening, and (ii) the judgment of the Court leads to the conclusion that (a) the impugned domestic decision is on the merits contrary to the Convention, or (b) the violation found is based on procedural errors or shortcomings of such gravity that a serious doubt is cast on the outcome of the domestic proceedings complained of».
THE LAW
I. The government's preliminary objection
29. The Government objected, firstly, that domestic remedies had not been exhausted in that the applicant had not used the remedies provided for in Articles 175 and 670 of the CCP.
A. Decision of the Chamber
30. In its decision of 11 September 2003 on admissibility the Chamber dismissed the Government's objection that the applicant had failed to use the remedy in Article 175 of the CCP, holding that in the particular circumstances of the case, an application for leave to appeal out of time would have had little prospect of success and there were objective obstacles to his using it.
B. The parties' submissions
1. The Government
31. The Government observed that in Italian law, persons who had been convicted in absentia had two remedies available. Firstly, they could lodge an objection to execution under Article 670 of the CCP in order to contest the judgment's existence or validity. This remedy was not subject to any time-limit; however, there had to have been an irregularity in the proceedings capable of rendering the judgment void. The irregularity could concern, in particular, a breach of the rules on service of process and, more specifically, failure to observe the safeguards afforded to defendants deemed to be untraceable. If the objection was declared admissible, the court had to suspend the enforcement of the sentence. If it was allowed, the statutory period for appealing against the judgment was reopened. The applicant could have availed himself of this remedy if he had shown that the police had been negligent in their searches or that the safeguards for defendants deemed to be untraceable had not been observed.
32. The Government further noted that if the objection to execution was dismissed, the court still had to examine the application for leave to appeal out of time which persons convicted in absentia were entitled to lodge separately from or jointly with the objection. If such an application was granted, the time allowed for appealing was reopened and the defendant had the opportunity to submit any arguments in support of his or her case — in person or through counsel — before a court with jurisdiction to deal with all matters of fact and law. Unlike an objection to execution, an application for leave to appeal out of time did not require there to have been any formal or substantive irregularity in the proceedings, particularly as regards searches and service of process.
33. The Government submitted that the remedy provided for in Article 175 of the CCP, as in force at the material time, had been effective and accessible since it had been specifically intended to apply to cases where accused persons claimed to have had no knowledge of their conviction. It was true that an application for leave to appeal out of time had to be lodged within ten days. However, such a period, which had not been peculiar to Italian law, had been sufficient to allow persons on trial to exercise their right to defend themselves, as its starting-point had been fixed as the moment at which they had had «effective knowledge of the decision» (as the Court of Cassation had held on 3 July 1990 in the Rizzo case). Furthermore, the time-limit had not concerned the lodging of the appeal itself but merely the lodging of the application for leave to appeal out of time, a much less complex process.
34. Although the fact of not being an Italian national, together with linguistic and cultural difficulties, could make it harder to comply with a procedural requirement in the time allowed, national laws could not be expected to make all their time-limits flexible in order to adapt them to the infinite variety of factual circumstances in which defendants might find themselves.
35. The Government further pointed out that, in accordance with the Court's case-law, it could not be presumed that defendants had intended to escape trial where there had been manifest shortcomings in the efforts to trace them. Defendants should also have the opportunity to rebut any presumption to that effect without being unduly obstructed or having to bear an excessive burden of proof. The system laid down in Article 175 of the CCP had satisfied those requirements.
36. It followed from a grammatical analysis of paragraph 2 of Article 175 (as in force before the 2005 reform), supported by the case-law of the Court of Cassation which the Government produced to the Court (see paragraphs 23 and 24 above), that persons applying for leave to appeal out of time had been required to prove merely that they had not had effective knowledge of their conviction. Evidence of this had been very easy to provide since in most cases it resulted from the actual manner in which the conviction had been served. It had been sufficient for applicants to state — without having to supply proof — the reasons why they had not been informed of the judgment in time to lodge an appeal. The fact that they might have been aware of other procedural steps, or that the reasons they gave might have resulted from their own lack of diligence, had not meant that the application should be refused. Indeed, the time allowed for appealing could be reopened even where their ignorance of the judgment had been their own fault. In such cases leave to appeal out of time had been precluded only where their lawyer had already lodged an appeal (an exception which was not relevant to the present case).
37. In addressing the allegations submitted by the convicted person, the prosecuting authorities had been required to provide evidence (for assessment by the courts) that the person was a fugitive and had therefore consciously and deliberately avoided being served with the relevant documents. In other words, to ensure that an application for leave to appeal out of time was refused, they had had to show that where the judgment had been served on the defendant's lawyer, the defendant's ignorance had not been merely negligent but wilful. In order to prove intentional fault on the part of the defendant, the prosecution had not been able to rely on mere presumptions.
2. The applicant
38. The applicant contested the Government's arguments. He submitted that he had not had any opportunity to have his case reopened and that he had not been informed of the existence of a domestic remedy. He had also been unaware that he had been deemed to be a «fugitive» and that criminal proceedings had been pending against him.
39. The applicant observed that he had never had any knowledge of the Rome Assize Court's judgment. The judgment had never been served on him, since at the time of his arrest in Germany he had simply been the subject of an international arrest warrant indicating that he had been sentenced to twenty-one years and eight months' imprisonment. It had, moreover, been impossible for him to prove that he had not known about the facts of the case or about the proceedings against him.
C. The Court's assessment
40. The Court observes that the Government's objection that domestic remedies have not been exhausted is based on two elements, namely the applicant's failure to use the remedies provided for in Articles 670 and 175 of the CCP.
41. In so far as the Government have cited the first of these provisions, the Court reiterates that under Rule 55 of the Rules of Court, any plea of inadmissibility must be raised by the respondent Contracting Party in its written or oral observations on the admissibility of the application (see K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, § 145, CEDH 2001-VII, and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). However, in their written observations on the admissibility of the application the Government did not argue that the applicant could have availed himself of the remedy in Article 670 of the CCP. Moreover, the Court cannot discern any exceptional circumstances that could have dispensed the Government from the obligation to raise their preliminary objection before the adoption of the Chamber's admissibility decision of 11 September 2003 (see Prokopovich v. Russia, No. 58255/00, § 29, 18 November 2004).
42. Consequently, the Government are estopped at this stage of the proceedings from raising the preliminary objection of failure to use the domestic remedy in Article 670 of the CCP (see, mutatis mutandis, Bracci v. Italy, No. 36822/02, §§ 35 — 37, 13 October 2005). It follows that the Government's preliminary objection must be dismissed in so far as it concerns the failure to lodge an objection to execution.
43. With regard to the remedy provided for in Article 175 of the CCP, the Court reiterates that the purpose of the rule on exhaustion of domestic remedies is to afford the Contracting States the opportunity of preventing or putting right the violations alleged against them before those allegations are submitted to it (see, among many other authorities, Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 74, ECHR 1999-V, and Remli v. France, 23 April 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-II, p. 571, § 33). That rule is based on the assumption, reflected in Article 13 of the Convention — with which it has close affinity — that there is an effective remedy available in respect of the alleged breach in the domestic system (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI). In this way, it is an important aspect of the principle that the machinery of protection established by the Convention is subsidiary to the national systems safeguarding human rights (see Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 16 September 1996, Reports 1996-IV, p. 1210, § 65).
44. In the context of machinery for the protection of human rights the rule on exhaustion of domestic remedies must be applied with some degree of flexibility and without excessive formalism. At the same time it requires in principle that the complaints intended to be made subsequently at international level should have been aired before those same courts, at least in substance and in compliance with the formal requirements and time-limits laid down in domestic law (see, among many other authorities, Azinas v. Cyprus [GC], No. 56679/00, § 38, ECHR 2004-III, and Fressoz and Roire v. France [GC], No. 29183/95, § 37, ECHR 1999-I).
45. However, the obligation under Article 35 requires only that an applicant should have normal recourse to the remedies likely to be effective, adequate and accessible (see Sofri and Others v. Italy (dec.), No. 37235/97, ECHR 2003-VIII). In particular, the only remedies which the Convention requires to be exhausted are those that relate to the breaches alleged and at the same time are available and sufficient. The existence of such remedies must be sufficiently certain not only in theory but also in practice, failing which they will lack the requisite accessibility and effectiveness (see Dalia v. France, judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I, pp. 87 — 88, § 38). In addition, according to the «generally recognised rules of international law», there may be special circumstances which absolve the applicant from the obligation to exhaust the domestic remedies at his disposal (see Aksoy v. Turkey, judgment of 18 December 1996, Reports 1996-VI, p. 2276, § 52). However, the existence of mere doubts as to the prospects of success of a particular remedy which is not obviously futile is not a valid reason for failing to exhaust domestic remedies (see Sardinas Albo v. Italy (dec.), No. 56271/00, ECHR 2004-I, and Brusco v. Italy (dec.), No. 69789/01, ECHR 2001-IX).
46. Lastly, Article 35 § 1 of the Convention provides for a distribution of the burden of proof. It is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one available in theory and in practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, was capable of providing redress in respect of the applicant's complaints and offered reasonable prospects of success (see Akdivar and Others, cited above, p. 1211, § 68).
47. In the instant case the Court observes that if an application under Article 175 of the CCP for leave to appeal out of time is granted, the time allowed for appealing is reopened, so that persons who have been convicted in absentia at first instance are given the opportunity to substantiate their grounds of appeal in the light of the reasoning set out in the judgment against them and to submit the factual and legal arguments they consider necessary for their defence in the course of the appeal proceedings. However, in the particular circumstances of the instant case, in which the judgment delivered in absentia had been served on the applicant's officially assigned counsel, an application to that effect could be granted only if two conditions were satisfied: if the convicted person could establish that he had not had effective knowledge of the judgment and if he had not deliberately refused to take cognisance of the procedural steps.
48. While the applicant could have proved that he satisfied the first of these conditions purely because his conviction had not been served on him in person before the date on which it had become final, the position is different regarding the second condition. The applicant had become untraceable immediately after the killing of Mr S., which had taken place in the presence of eyewitnesses who had accused him of being responsible, and this could have led the Italian authorities to conclude that he had deliberately sought to escape trial.
49. Before the Court the Government attempted to show, on the basis of a grammatical analysis of the wording of Article 175 § 2 of the CCP in force at the time of the applicant's arrest, that the burden of proof in respect of the second condition did not rest with the convicted person. They argued that, on the contrary, it was for the prosecution to provide evidence, if any existed, from which it could be inferred that the accused had wilfully refused to take cognisance of the charges and the judgment. However, such an interpretation appears to be belied by the note from the Rome public prosecutor's office, which states: «for a court to agree to re-examine the case it has to be proved that the accused was wrongly deemed to be a „fugitive“ (see paragraph 18 above).»
50. It is true that the Government have provided the Grand Chamber with domestic case-law confirming their interpretation. However, it should be noted that only the judgment of the First Section of the Court of Cassation in the Soldati case explicitly states how the burden of proof is to be distributed in a situation similar to that of the applicant. That judgment, which does not cite any precedent on the issue, was not delivered until 25 November 2004, more than five years after the applicant was arrested in Germany (see paragraphs 17 and 24 above). Doubts may therefore arise as to the rule that would have been applied at the time when, it was submitted, the applicant should have used the remedy provided for in Article 175 of the CCP.
51. The Court considers that the uncertainty as to the distribution of the burden of proof in respect of the second condition is a factor to be taken into account in assessing the effectiveness of the remedy relied on by the Government. In the instant case the Court is not persuaded that, as a consequence of the above-mentioned uncertainty about the burden of proof, the applicant would not have encountered serious difficulty in providing convincing explanations, when requested to do so by the court or challenged by the prosecution, as to why, shortly after the killing of Mr S., he had left his home without leaving a contact address and travelled to Germany.
52. It follows that in the particular circumstances of the case an application for leave to appeal out of time would have had little prospect of success.
53. The Court considers it appropriate to examine in addition whether the remedy in question was accessible to the applicant in practice. It notes in this connection that he was arrested in Germany on 22 September 1999, slightly more than seven years after the killing of Mr S. (see paragraphs 11 and 17 above). It finds it reasonable to believe that, during his detention pending extradition, the applicant was informed of the reasons why he had been deprived of his liberty, and in particular of his conviction in Italy. Furthermore, on 22 March 2000, six months after being arrested, the applicant lodged an application in Strasbourg through his lawyer, in which he complained that he had been convicted in absentia. His lawyer has produced to the Court extracts from the Rome Assize Court's judgment of 2 July 1996.
54. It follows that the applicant could have been deemed to have had «effective knowledge of the judgment» shortly after being arrested in Germany, and that from that point on, in accordance with the third paragraph of Article 175 of the CCP, he had only ten days to apply for leave to appeal out of time. There is no evidence to suggest that he had been informed of the possibility of reopening the time allowed for appealing against his conviction, which had officially become final, and of the short time available for attempting such a remedy. Nor should the Court overlook the difficulties which a person detained in a foreign country would probably have encountered in rapidly contacting a lawyer familiar with Italian law in order to enquire about the legal procedure for obtaining the reopening of his trial, while at the same time giving his counsel a precise account of the facts and detailed instructions.
55. In the final analysis, the Court considers that in the present case the remedy referred to by the Government was bound to fail and there were objective obstacles to its use by the applicant. It therefore finds that there were special circumstances dispensing the applicant from the obligation to avail himself of the remedy provided for in Article 175 § 2 of the CCP.
56. It follows that the second limb of the Government's preliminary objection, concerning the failure to apply for leave to appeal out of time, must likewise be dismissed.
II. Alleged violation of Article 6 of the Convention
57. The applicant complained that he had been convicted in absentia without having had the opportunity to present his defence before the Italian courts. He relied on Article 6 of the Convention, the relevant parts of which provide:
«1. In the determination of ... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair ... hearing ... by [a] ... tribunal ...»
2. Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(a) to be informed promptly, in a language which he understands and in detail, of the nature and cause of the accusation against him;
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;
(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing or, if he has not sufficient means to pay for legal assistance, to be given it free when the interests of justice so require;
(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him;
(e) to have the free assistance of an interpreter if he cannot understand or speak the language used in court.»
A. The Chamber judgment
58. The Chamber found a violation of Article 6 of the Convention. It considered that the applicant, who had never been officially informed of the proceedings against him, could not be said to have unequivocally waived his right to appear at his trial. Furthermore, the domestic legislation had not afforded him with sufficient certainty the opportunity of appearing at a new trial. That possibility had been subject to the submission of evidence by the prosecuting authorities or by the convicted person regarding the circumstances in which he had been declared to be a fugitive, and had not satisfied the requirements of Article 6 of the Convention.
B. The parties' submissions
1. The Government
59. The Government observed that the Court had found a violation of Article 6 of the Convention in cases where a defendant's failure to appear at the trial had been governed by the former Code of Criminal Procedure (they cited Colozza v. Italy, judgment of 12 February 1985, Series A No. 89; T. v. Italy, judgment of 12 October 1992, Series A No. 245-C; and F.C.B. v. Italy, judgment of 28 August 1991, Series A No. 208-B). The new procedural rules introduced subsequently and the special circumstances of Mr Sejdovic's case, they argued, set it apart from those cases, in which there had been cause to doubt that the applicants had deliberately sought to evade justice, or that they had had the opportunity to take part in the trial, or grounds to believe that the authorities had been negligent in ascertaining the accused's whereabouts.
60. Under the former system an untraceable defendant had been deemed to be a fugitive, and if notice had been served in due form there had been no possibility of appealing out of time. Under the system introduced by the new CCP, however, the authorities had to conduct thorough searches for the accused at every stage of the proceedings, and the time allowed for appealing could be reopened even where there had been no irregularities in notification.
61. In the present case, notice of the procedural steps had been served on the applicant's lawyer because the applicant had been deemed to be a «fugitive» (latitante). Before designating him thus, the authorities had searched for him at the travellers' encampment where he was thought to be living.
62. In the Government's submission, the particular circumstances of the case showed that the applicant had deliberately sought to escape trial. A number of factors supported that conclusion: the applicant had been in a delicate position and it had clearly been in his interests not to appear at the trial; he had not advanced any plausible reason as to why, immediately after a killing for which he had been responsible according to eyewitnesses, he had suddenly moved from his usual place of residence without leaving an address or the slightest trace of his whereabouts; and before being arrested by the German police, he had never come forward and had never sought a retrial.
63. It followed from the judgment in Medenica v. Switzerland (No. 20491/92, ECHR 2001-VI) that the intention to escape trial extinguished the right of a person convicted in absentia to a new trial under the Convention. In that connection, the Government pointed out that the Court had endorsed the view of the Swiss authorities that Mr Medenica's trial in absentia had been lawful and that it had not been necessary to reopen the proceedings because his inability to appear had been his own fault and he had not provided any valid excuse for his absence. Furthermore, the presumption that a defendant had sought to evade justice was not irrefuttable. Convicted persons could always provide explanations by arguing that they had never been aware of the proceedings and consequently had not intended to abscond, or by citing a legitimate impediment. In such cases it was for the prosecution to seek to prove the contrary where appropriate, and for the judicial authorities to assess the relevance of the convicted person's explanations.
64. It was true that, unlike the applicant, Mr Medenica had been officially informed of the proceedings against him and of the date of his trial. The Chamber had inferred from this that the applicant could not be said to have intended to escape trial. Its conclusion had been based on the cases of T. and F.C.B. v. Italy, in which the Court had refused to attach any importance to the indirect knowledge which the applicants had had or might have had of the proceedings against them and of the date of their trial. Although the Court's excessive formalism and severity in the above two cases were understandable in the light of the legislation in force in Italy at the material time, they were not acceptable today.
65. Admittedly, a purely formal notification (as in the present case, where the relevant documents had been served on the officially appointed lawyer) could not give rise to an irrefuttable statutory presumption that the accused had been aware of the proceedings. However, a presumption to the contrary was equally unjustified. That would amount to denying that the accused might be aware of the proceedings where there was evidence that they were guilty and had absconded (for example, where criminals escaped from police officers pursuing them immediately after the offence, or where defendants produced a written statement declaring their guilt, their contempt towards the victims and their intention to remain untraceable). In the Government's submission, the mere fact that an applicant had not been notified of the conviction did not in itself constitute sufficient proof that he or she had acted in good faith; further evidence of negligence on the part of the authorities was required.
66. It would therefore be advisable, they argued, to take a more balanced, common-sense approach consisting in assuming — at least provisionally — that the accused had absconded if such an inference was justified by the particular circumstances of the case, regard being had to logic and to ordinary experience, and seeking to substantiate this through concrete evidence. In particular, it was not contrary to the presumption of innocence to assume that persons accused of an offence had absconded where it proved impossible to ascertain their whereabouts immediately after the offence had been committed. Such an assumption was reinforced if they were subsequently found guilty on the basis of evidence adduced at the trial and did not provide any relevant explanation as to what had caused them to leave their home address. That was precisely what had happened in the applicant's case, in which the Rome Assize Court had carefully established the facts, basing its findings on statements by several eyewitnesses.
67. If convicted persons were acknowledged as having the «unconditional» right «in all cases» to a new trial when they had not been officially notified of the charges and the date of the hearing, the State would be denied the opportunity to adduce evidence of a simple fact: knowledge that a prosecution had been brought. That would, however, be contrary to the purpose of all judicial proceedings — namely establishing the truth — and would mean that justice was denied or the victims were caused additional anguish. There would also be paradoxical consequences: defendants who were quicker and more skilful at escaping would be at an advantage in relation to those who were caught unawares by an initial summons. If that were so, only the accused would have the power to review the validity of their own trial, and the guilty would be in a more favourable position than the innocent. Furthermore, people who had consciously sought to evade trial could claim a right «which logic and any sense of justice suggest[ed] should not be theirs»: the right to clutter the courts' lists of cases and to inconvenience victims and witnesses at a later stage.
68. Nor should it be forgotten, the Government submitted, that in the cases of Poitrimol v. France (judgment of 23 November 1993, Series A No. 277-A), and Lala and Pelladoah v. the Netherlands (judgments of 22 September 1994, Series A Nos. 297-A and 297-B) the Court had coupled the right to appear in court with a corresponding duty. It had accordingly accepted that unjustified absences could be discouraged and that States were entitled to impose on defendants the burden of justifying their absence and, subsequently, to assess the validity of such explanations. It was true that in the above cases the Court had held that the sanctions imposed on the defendants (the impossibility of being represented by counsel) had been disproportionate; however, it had implicitly accepted that Article 6 would not have been infringed if the restrictions on the absent defendants' rights had struck a fair balance.
69. In the cases cited above, the Court had also laid emphasis on the defence conducted by a lawyer. In particular, it had held that the «crucial» importance of defending the accused should prevail over the «capital» importance of their appearing at the trial. The active presence of a defence lawyer was therefore sufficient to restore the balance between the State's legitimate reaction to a defendant's unjustified absence and respect for the rights set forth in Article 6 of the Convention.
70. In the instant case the applicant had been represented in the Rome Assize Court by an officially appointed lawyer, who had conducted his defence effectively and adequately, having called a number of witnesses. The same lawyer had represented other defendants in the same proceedings, some of whom had been acquitted.
71. In any event, the Government submitted that Italian law had afforded the applicant a genuine possibility of appearing at a new trial. In this connection, two distinct scenarios were possible. If notice had not been served in accordance with the formal requirements, the proceedings were null and void and, by virtue of Articles 179 and 670 of the CCP, the judgment thus became unenforceable.
72. If, however, as in the present case, the summons had been served in accordance with domestic legislation, Article 175 of the CCP was applicable. In that connection, the Government reiterated the observations relating to their preliminary objection (see paragraphs 32 to 37 above) and pointed out that the applicant belonged to a population group with a traditionally nomadic culture, which might serve to explain why he had not been present at his home address.
73. In the Government's submission, the system provided for in Article 175 of the CCP and the evidentiary rules deriving from it did not in any way contravene the general principle that the burden of proof rested with the accuser and not with the accused. In the case of John Murray v. the United Kingdom (judgment of 8 February 1996, Reports 1996-I) the Court had considered that it was legitimate to require explanations from the accused and to draw inferences from their silence where the circumstances manifestly called for such explanations. If that was acceptable in relation to the merits of a charge, it should be all the more so when it came to establishing a fact — namely, whether the applicant's ignorance had been wilful — which was incidental and procedural in nature.
2. The applicant
74. The applicant argued that his right to a fair trial had been infringed in that he had not been informed of the accusations against him. He submitted that the defence conducted by his officially appointed lawyer could not be regarded as effective and adequate in view of the fact that, among the defendants whom the lawyer had represented, those who had been present had been acquitted and those who had not had been convicted. Furthermore, the applicant had not known that he was being represented by that lawyer. He had therefore had no reason to contact him or the Italian authorities. If he had known that he had been charged with a criminal offence, he could have made a fully informed choice as to his legal counsel.
75. The applicant alleged that the Italian authorities had proceeded on the assumption that he was guilty because he was absent. Since the proceedings against him had not complied with the Convention, however, his right to be presumed innocent had been infringed. Nor could it be inferred that he had sought to evade justice when he had not first been questioned. Such an inference by the authorities had been all the more unreasonable in that at the time of his arrest he had been lawfully resident in Germany with his family and his address had been officially registered with the police. In any event, the Government could not prove that he had fled in order to escape the proceedings against him.
76. The applicant lastly asserted that his identification by the Italian authorities had been imprecise and dubious and that the file on him had not contained either his photograph or his fingerprints.
C. Third party
77. The Government of the Slovak Republic observed that in the case of Medenica v. Switzerland the Court had held that there had been no violation of Article 6 of the Convention as the applicant had failed to show good cause for his absence and there had been no evidence to suggest that he had been absent for reasons beyond his control. Denying him the right to a retrial had therefore not been a disproportionate response.
78. If the right to a new trial were held to be automatic in the absence of official notification, those who had been informed of their prosecution would enjoy less extensive guarantees than those who became untraceable immediately after committing the offence. Only in the former case would the Court authorise the domestic authorities to examine whether the convicted person had actually waived the safeguards of a fair trial. In the latter case they would be precluded from assessing, on the facts, the reasons why the defendant could not be traced. A defendant who had not been notified would always be treated as someone who was untraceable for reasons beyond his or her control and not as someone who had escaped trial after being informed that a prosecution had been brought.
79. In the Slovakian Government's submission, it was questionable whether that was in line with the precedent established in the Colozza judgment, in which the Court had pointed out that prohibiting all trials in absentia could paralyse the conduct of criminal proceedings in that it could lead, for example, to dispersal of the evidence, expiry of the time allowed for prosecution or a miscarriage of justice. Furthermore, the distinction outlined above meant that people would be treated in the same manner in different situations, and differently in similar situations, without any objective or reasonable justification. The consequences were therefore unfair. In that connection, the Slovakian Government observed that Mr Medenica would have enjoyed more rights if he had become untraceable immediately after the offence had been committed. Regard should also be had to the fact that sometimes people who were caught in flagrante delicto managed to escape.
80. In the Slovakian Government's submission, the authorities should always have the right, firstly, to examine in the particular circumstances of each case why it was impossible to ascertain the accused's whereabouts and, secondly, to rule that they had waived the safeguards of Article 6 or had sought to evade justice. In the latter case it should be legitimate to refuse them a new trial under domestic law, regard being had to the higher interests of the community and the achievement of the aims of prosecution. The Court's task would then be to ensure that the conclusions reached by the national authorities were not arbitrary or based on manifestly erroneous assumptions.
D. The Court's assessment
1. General principles concerning trial in absentia
(a) Right to take part in the hearing and to obtain a new trial
81. Although this is not expressly mentioned in paragraph 1 of Article 6, the object and purpose of the Article taken as a whole show that a person «charged with a criminal offence» is entitled to take part in the hearing. Moreover, sub-paragraphs (c), (d) and (e) of paragraph 3 guarantee to «everyone charged with a criminal offence» the right «to defend himself in person», «to examine or have examined witnesses» and «to have the free assistance of an interpreter if he cannot understand or speak the language used in court», and it is difficult to see how he could exercise these rights without being present (see Colozza, cited above, p. 14, § 27; T. v. Italy, cited above, p. 41, § 26; F.C.B. v. Italy, cited above, p. 21, § 33; and Belziuk v. Poland, judgment of 25 March 1998, Reports 1998-II, p. 570, § 37).
82. Although proceedings that take place in the accused's absence are not of themselves incompatible with Article 6 of the Convention, a denial of justice nevertheless undoubtedly occurs where a person convicted in absentia is unable subsequently to obtain from a court which has heard him a fresh determination of the merits of the charge, in respect of both law and fact, where it has not been established that he has waived his right to appear and to defend himself (see Colozza, cited above, p. 15, § 29; Einhorn v. France (dec.), No. 71555/01, § 33, ECHR 2001-XI; Krombach v. France, No. 29731/96, § 85, ECHR 2001-II; and Somogyi v. Italy, No. 67972/01, § 66, ECHR 2004-IV) or that he intended to escape trial (see Medenica, cited above, § 55).
83. The Convention leaves Contracting States wide discretion as regards the choice of the means calculated to ensure that their legal systems are in compliance with the requirements of Article 6. The Court's task is to determine whether the result called for by the Convention has been achieved. In particular, the procedural means offered by domestic law and practice must be shown to be effective where a person charged with a criminal offence has neither waived his right to appear and to defend himself nor sought to escape trial (see Somogyi, cited above, § 67).
84. The Court has further held that the duty to guarantee the right of a criminal defendant to be present in the courtroom — either during the original proceedings or in a retrial — ranks as one of the essential requirements of Article 6 (see Stoichkov v. Bulgaria, No. 9808/02, § 56, 24 March 2005). Accordingly, the refusal to reopen proceedings conducted in the accused's absence, without any indication that the accused has waived his or her right to be present during the trial, has been found to be a «flagrant denial of justice» rendering the proceedings «manifestly contrary to the provisions of Article 6 or the principles embodied therein» (ibid., §§ 54 — 58).
85. The Court has also held that the reopening of the time allowed for appealing against a conviction in absentia, where the defendant was entitled to attend the hearing in the court of appeal and to request the admission of new evidence, entailed the possibility of a fresh factual and legal determination of the criminal charge, so that the proceedings as a whole could be said to have been fair (see Jones v. the United Kingdom (dec.), No. 30900/02, 9 September 2003).
(b) Waiver of the right to appear at the trial
86. Neither the letter nor the spirit of Article 6 of the Convention prevents a person from waiving of his own free will, either expressly or tacitly, the entitlement to the guarantees of a fair trial (see Kwiatkowska v. Italy (dec.), No. 52868/99, 30 November 2000). However, if it is to be effective for Convention purposes, a waiver of the right to take part in the trial must be established in an unequivocal manner and be attended by minimum safeguards commensurate to its importance (see Poitrimol v. France, judgment of 23 November 1993, Series A No. 277-A, pp. 13 — 14, § 31). Furthermore, it must not run counter to any important public interest (see {Hakansson} and Sturesson v. Sweden, judgment of 21 February 1990, Series A No. 171-A, p. 20, § 66).
87. The Court has held that where a person charged with a criminal offence had not been notified in person, it could not be inferred merely from his status as a «fugitive» (latitante), which was founded on a presumption with an insufficient factual basis, that he had waived his right to appear at the trial and defend himself (see Colozza, cited above, pp. 14 — 15, § 28). It has also had occasion to point out that before an accused can be said to have implicitly, through his conduct, waived an important right under Article 6 of the Convention it must be shown that he could reasonably have foreseen what the consequences of his conduct would be (see Jones, cited above).
88. Furthermore, a person charged with a criminal offence must not be left with the burden of proving that he was not seeking to evade justice or that his absence was due to force majeure (see Colozza, cited above, pp. 15 — 16, § 30). At the same time, it is open to the national authorities to assess whether the accused showed good cause for his absence or whether there was anything in the case file to warrant finding that he had been absent for reasons beyond his control (see Medenica, cited above, § 57).
(c) Right of a person charged with a criminal offence to be informed of the accusations against him
89. By paragraph 3 (a) of Article 6 of the Convention, everyone charged with a criminal offence has the right «to be informed promptly, in a language which he understands and in detail, of the nature and cause of the accusation against him». This provision points to the need for special attention to be paid to the notification of the «accusation» to the defendant. An indictment plays a crucial role in the criminal process, in that it is from the moment of its service that the defendant is formally put on notice of the factual and legal basis of the charges against him (see Kamasinski v. Austria, judgment of 19 December 1989, Series A No. 168, pp. 36 — 37, § 79).
90. The scope of the above provision must in particular be assessed in the light of the more general right to a fair hearing guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention. In criminal matters the provision of full, detailed information concerning the charges against a defendant, and consequently the legal characterisation that the court might adopt in the matter, is an essential prerequisite for ensuring that the proceedings are fair (see {Pelissier} and Sassi v. France [GC], No. 25444/94, § 52, ECHR 1999-II).
(d) Representation by counsel of defendants tried in absentia
91. Although not absolute, the right of everyone charged with a criminal offence to be effectively defended by a lawyer, assigned officially if need be, is one of the fundamental features of a fair trial (see Poitrimol, cited above, p. 14, § 34). A person charged with a criminal offence does not lose the benefit of this right merely on account of not being present at the trial (see Mariani v. France, No. 43640/98, § 40, 31 March 2005). It is of crucial importance for the fairness of the criminal justice system that the accused be adequately defended, both at first instance and on appeal (see Lala, cited above, p. 13, § 33, and Pelladoah, cited above, pp. 34 — 35, § 40).
92. At the same time, it is of capital importance that a defendant should appear, both because of his right to a hearing and because of the need to verify the accuracy of his statements and compare them with those of the victim — whose interests need to be protected — and of the witnesses. The legislature must accordingly be able to discourage unjustified absences, provided that any sanctions used are not disproportionate in the circumstances of the case and the defendant is not deprived of his right to be defended by counsel (see Krombach, cited above, §§ 84, 89 and 90; Van Geyseghem v. Belgium [GC], No. 26103/95, § 34, ECHR 1999-I; and Poitrimol, cited above, p. 15, § 35).
93. It is for the courts to ensure that a trial was fair and, accordingly, that counsel who attends trial for the apparent purpose of defending the accused in his absence is given the opportunity to do so (see Van Geyseghem, cited above, § 33; Lala, cited above, p. 14, § 34; and Pelladoah, cited above, p. 35, § 41).
94. While it confers on everyone charged with a criminal offence the right to «defend himself in person or through legal assistance ...», Article 6 § 3 (c) does not specify the manner of exercising this right. It thus leaves to the Contracting States the choice of the means of ensuring that it is secured in their judicial systems, the Court's task being to ascertain whether the method they have chosen is consistent with the requirements of a fair trial (see Quaranta v. Switzerland, judgment of 24 May 1991, Series A No. 205, p. 16, § 30). In this connection, it must be remembered that the Convention is designed to «guarantee not rights that are theoretical or illusory but rights that are practical and effective» and that assigning counsel does not in itself ensure the effectiveness of the assistance he may afford an accused (see Imbrioscia v. Switzerland, judgment of 24 November 1993, Series A No. 275, p. 13, § 38, and Artico v. Italy, judgment of 13 May 1980, Series A No. 37, p. 16, § 33).
95. Nevertheless, a State cannot be held responsible for every shortcoming on the part of a lawyer appointed for legal-aid purposes or by the accused. It follows from the independence of the legal profession from the State that the conduct of the defence is essentially a matter between the defendant and his counsel, whether appointed under a legal-aid scheme or privately financed (see Cuscani v. the United Kingdom, No. 32771/96, § 39, 24 September 2002). The competent national authorities are required under Article 6 § 3 (c) to intervene only if a failure by legal-aid counsel to provide effective representation is manifest or is sufficiently brought to their attention in some other way (see Daud v. Portugal, judgment of 21 April 1998, Reports 1998-II pp. 749 — 50, § 38).
2. Application of the above principles in the present case
96. The Court observes that in the instant case the Rome investigating judge made an order on 15 October 1992 for the applicant's detention pending trial. Since he had become untraceable, he was deemed to be a «fugitive» (latitante) (see paragraph 12 above). A lawyer was appointed to represent him and was notified of the various steps in the proceedings, including the applicant's conviction. The Government did not dispute that the applicant had been tried in absentia and that before his arrest he had not received any official information about the charges or the date of his trial.
97. Relying on the line of case-law developed in the Medenica v. Switzerland case, the Government argued, however, that the applicant had lost his entitlement to a new trial as he had sought to evade justice, or in other words that he had known or suspected that he was wanted by the police and had absconded.
98. The Court observes at the outset that the instant case differs from Medenica (cited above, § 59), in which the applicant had been informed in good time of the proceedings against him and of the date of his trial. He also had the assistance of and was in contact with a lawyer of his own choosing. Lastly, the Court found that Mr Medenica's absence had been due to his own culpable conduct and agreed with the Swiss Federal Court that he had misled the American court by making equivocal and even knowingly inaccurate statements with the aim of securing a decision that would make it impossible for him to attend his trial (ibid., § 58). His position was therefore very different from that of the applicant in the instant case. In the particular circumstances of the present case the question arises whether, if official notice was not served on him, Mr Sejdovic may be regarded as having been sufficiently aware of his prosecution and the trial to be able to decide to waive his right to appear in court, or to evade justice.
99. In previous cases concerning convictions in absentia, the Court has held that to inform someone of a prosecution brought against him is a legal act of such importance that it must be carried out in accordance with procedural and substantive requirements capable of guaranteeing the effective exercise of the accused's rights; vague and informal knowledge cannot suffice (see T. v. Italy, cited above, p. 42, § 28, and Somogyi, cited above, § 75). The Court cannot, however, rule out the possibility that certain established facts might provide an unequivocal indication that the accused is aware of the existence of the criminal proceedings against him and of the nature and the cause of the accusation and does not intend to take part in the trial or wishes to escape prosecution. This may be the case, for example, where the accused states publicly or in writing that he does not intend to respond to summonses of which he has become aware through sources other than the authorities, or succeeds in evading an attempted arrest (see, among other authorities, Iavarazzo v. Italy (dec.), No. 50489/99, 4 December 2001), or when materials are brought to the attention of the authorities which unequivocally show that he is aware of the proceedings pending against him and of the charges he faces.
100. In the Court's view, no such circumstances have been established in the instant case. The Government's argument is not based on any objective factors other than the applicant's absence from his usual place of residence, viewed in the light of the evidence against him; it assumes that the applicant was involved in, or indeed responsible for, the killing of Mr S. The Court is therefore unable to accept this argument, which also runs counter to the presumption of innocence. The establishment of the applicant's guilt according to law was the purpose of criminal proceedings which, at the time when the applicant was deemed to be a fugitive, were at the preliminary investigation stage.
101. In those circumstances, the Court considers that it has not been shown that the applicant had sufficient knowledge of his prosecution and of the charges against him. It is therefore unable to conclude that he sought to evade trial or unequivocally waived his right to appear in court. It remains to be determined whether the domestic legislation afforded him with sufficient certainty the opportunity of appearing at a new trial.
102. In that connection, the Government referred, firstly, to the remedy provided for in Article 670 of the CCP. The Court observes at the outset that it has found that the Government are estopped from raising a preliminary objection of failure to exhaust domestic remedies on the basis of this provision (see paragraph 42 above). However, such a finding does not preclude the Court from taking the remedy referred to by the Government into consideration in its examination of the merits of the complaint (see, mutatis mutandis, N.C. v. Italy, cited above, §§ 42 — 47 and 53 — 58). It notes that in Italian law an objection to execution is admissible only where it is established that there has been an irregularity in the proceedings capable of rendering the judgment void, particularly with regard to the service of process on defendants who cannot be traced (see paragraphs 31 and 71 above). However, the Government themselves admitted that in the present case the summons had been served in accordance with domestic law (see paragraph 72 above). Use by the applicant of the remedy in Article 670 of the CCP would therefore have had no prospect of success.
103. In so far as the Government referred to the possibility for the applicant to apply for leave to appeal out of time, the Court would simply reiterate the observations it set out in connection with the preliminary objection (see paragraphs 47 — 56 above). It notes again that the remedy provided for in Article 175 §§ 2 and 3 of the CCP, as in force at the time of the applicant's arrest and detention pending extradition, was bound to fail and there were objective obstacles to his using it. In particular, the applicant would have encountered serious difficulties in satisfying one of the legal preconditions for the grant of leave to appeal, namely in proving that he had not deliberately refused to take cognisance of the procedural steps or sought to escape trial. The Court has also found that there might have been uncertainty as to the distribution of the burden of proof in respect of that precondition (see paragraphs 49 — 51 above). Doubts therefore arise as to whether the applicant's right not to have to prove that he had no intention of evading trial was respected. The applicant might have been unable to provide convincing explanations, when requested to do so by the court or challenged by the prosecution, as to why, shortly after the killing of Mr S., he had left his home without leaving a contact address and travelled to Germany. Moreover, the applicant, who could have been deemed to have had «effective knowledge of the judgment» shortly after being arrested in Germany, had only ten days to apply for leave to appeal out of time. There is no evidence to suggest that he had been informed of the possibility of reopening the time allowed for appealing against his conviction and of the short time available for attempting such a remedy. These circumstances, taken together with the difficulties that a person detained in a foreign country would have encountered in rapidly contacting a lawyer familiar with Italian law and in giving him a precise account of the facts and detailed instructions, created objective obstacles to the use by the applicant of the remedy provided for in Article 175 § 2 of the CCP (see paragraphs 53 — 55 above).
104. It follows that the remedy provided for in Article 175 of the CCP did not guarantee with sufficient certainty that the applicant would have the opportunity of appearing at a new trial to present his defence. It has not been argued before the Court that the applicant had any other means of obtaining the reopening of the time allowed for appealing, or a new trial.
3. Conclusion
105. In the light of the foregoing, the Court considers that the applicant, who was tried in absentia and has not been shown to have sought to escape trial or to have unequivocally waived his right to appear in court, did not have the opportunity to obtain a fresh determination of the merits of the charge against him by a court which had heard him in accordance with his defence rights.
106. There has therefore been a violation of Article 6 of the Convention in the instant case.
107. This finding makes it unnecessary for the Court to examine the applicant's allegations that the defence conducted by his lawyer had been defective and that his identification by the Italian authorities had been imprecise and dubious.
III. Articles 46 and 41 of the Convention
A. Article 46 of the Convention
«1. The High Contracting Parties undertake to abide by the final judgment of the Court in any case to which they are parties.»
2. The final judgment of the Court shall be transmitted to the Committee of Ministers, which shall supervise its execution.»
1. The Chamber judgment
109. The Chamber held that the violation it had found had originated in a systemic problem connected with the malfunctioning of domestic legislation and practice caused by the lack of an effective mechanism to secure the right of persons convicted in absentia — where they had not been informed effectively of the proceedings against them and had not unequivocally waived their right to appear at their trial — to obtain a fresh determination of the merits of the charge against them by a court which had heard them in accordance with the requirements of Article 6 of the Convention. It accordingly held that the respondent State had to secure the right in question, through appropriate measures, to the applicant and to other persons in a similar position.
2. The Government's submissions
110. The Government argued that if the Court remained persuaded that there had been a violation, it should conclude that the violation stemmed solely from reasons relating to the particular circumstances of the case (in other words, to the applicant's personal situation), without calling into question the entire Italian legislation on the subject.
111. They contended that the Italian system fully complied with the requirements of the Convention, as outlined by the Court, and with all the principles listed in Resolution (75) 11 of the Committee of Ministers of the Council of Europe on the criteria governing proceedings held in the absence of the accused. The system required every effort to be made to ensure that accused persons were aware of the proceedings against them, the nature of the charges, and the date and place of the essential steps in the proceedings. Furthermore, those convicted in absentia were afforded an ample opportunity — more so than in other European States — to appeal out of time if they could prove that they had not had any knowledge of the judgment. The only exception to that rule which was relevant in the present case occurred where it was established that convicted persons deemed to be untraceable or fugitives had deliberately sought to evade trial.
112. Furthermore, even supposing that the Italian system in force at the material time had been incompatible with the requirements of the Convention, any possible shortcomings had been remedied by the reform introduced by Law No. 60/2005.
113. In the event of the Court's finding a structural defect in the domestic legal system, the Government pointed out that the obligation to grant a new trial to a person convicted in absentia might make it impossible to gather all the evidence (in particular, witness statements) obtained during the first trial. In such circumstances, the national authorities would face two alternatives. They could either make use of evidence and statements obtained during the original trial (although this could entail an infringement of the accused's right not to be convicted on the basis of statements by persons whom he or she had never had the opportunity to examine), or acquit the accused in spite of the existence of sufficient evidence to satisfy the court beyond reasonable doubt of his or her guilt (which would amount to a potential breach of the positive obligation to protect other rights guaranteed by the Convention).
114. It would therefore be advisable, the Government contended, for the Court to clarify how the second trial was to proceed: was it sufficient to examine the defendant? Did the entire trial phase need to be repeated? Or were more balanced, intermediate solutions desirable? The Court would thus be able to give the respondent State clear and detailed indications as to how to ensure that its legislation or practice complied with the Convention.
115. The Government stated that they were not opposed in principle to the Court's giving fairly detailed indications of the general measures to be taken. However, the new practice pursued by the Court ran the risk of nullifying the principle that States were free to choose the means of executing judgments. It also ran counter to the spirit of the Convention and lacked a clear legal basis.
116. The Court's judgments were essentially declaratory in nature. The only exception to that rule was Article 41 of the Convention, which empowered the Court to impose what amounted to «sentences» on Contracting States. Article 46, however, did not contain any such provision but merely stated that the Court's final judgment was transmitted to the Committee of Ministers for supervision of its execution. The Committee of Ministers was therefore the only Council of Europe body empowered to say whether a general measure was necessary, adequate and sufficient.
117. In the Government's submission, this distribution of powers was confirmed by Article 16 of Protocol No. 14, which, in amending Article 46 of the Convention, introduced two new remedies: a request for interpretation and infringement proceedings. According to the explanatory report, the aim of the first of these was «to enable the Court to give an interpretation of a judgment, not to pronounce on the measures taken by a High Contracting Party to comply with that judgment». As regards the second, it was stated that where the Court found a violation, it should refer the case to the Committee of Ministers «for consideration of the measures to be taken». Lastly, in Resolution Res (2004) 3 the Committee of Ministers had invited the Court to identify any underlying systemic problems in its judgments, but not to indicate appropriate solutions as well. The distribution of powers between the Committee of Ministers and the Court as envisaged by the drafters of the Convention had therefore not been altered.
118. In any event, if the practice of indicating general measures were to be continued, it should at least become institutionalised in the Rules of Court or in the questions which the Court put to the parties, so that the parties could submit observations on whether a violation was «systemic».
3. The Court's assessment
119. The Court observes that under Article 46 of the Convention the Contracting Parties undertake to abide by the final judgments of the Court in any case to which they are parties, execution being supervised by the Committee of Ministers. It follows, among other things, that a judgment in which the Court finds a violation imposes on the respondent State a legal obligation not just to pay those concerned the sums awarded by way of just satisfaction under Article 41, but also to choose, subject to supervision by the Committee of Ministers, the general and/or, if appropriate, individual measures to be adopted in their domestic legal order to put an end to the violation found by the Court and to redress so far as possible the effects. Subject to monitoring by the Committee of Ministers, the respondent State remains free to choose the means by which it will discharge its legal obligation under Article 46 of the Convention, provided that such means are compatible with the conclusions set out in the Court's judgment (see, mutatis mutandis, Scozzari and Giunta v. Italy [GC], Nos. 39221/98 and 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII).
120. In the case of Broniowski v. Poland ([GC], No. 31443/96, §§ 188 — 194, ECHR 2004-V) the Court considered that where it found that a violation had originated in a systemic problem affecting a large number of people, general measures at national level could be called for in the execution of its judgments. This kind of adjudicative approach by the Court to systemic or structural problems in the national legal order has been described as a «pilot-judgment procedure». The procedure is primarily designed to assist the Contracting States in fulfilling their role in the Convention system by resolving such problems at national level, thereby securing to the persons concerned the Convention rights and freedoms as required by Article 1 of the Convention, offering them more rapid redress and, at the same time, easing the burden on the Court, which would otherwise have to take to judgment large numbers of applications similar in substance (see Broniowski v. Poland (friendly settlement) [GC], No. 31443/96, §§ 34 — 35, ECHR 2005-...).
121. The Court observes that in the present case the unjustified obstacle to the applicant's right to a fresh determination by a court of the merits of the charge against him appears to result from the wording of the provisions of the CCP in force at the material time on the conditions for applying for leave to appeal out of time. This might suggest that there was a defect in the Italian legal system such that anyone convicted in absentia who had not been effectively informed of the proceedings against them could be denied a retrial.
122. However, it should be borne in mind that after the applicant's trial had ended, various legislative reforms were implemented in Italy. In particular, Law No. 60/2005 amended Article 175 of the CCP. Under the new provisions, the time allowed for appealing against a judgment may be reopened at the convicted person's request. The only exception to this rule occurs where the accused had «effective knowledge» of the proceedings against them or of the judgment and have deliberately waived the right to appear in court or to appeal. In addition, the time available for persons in a similar position to the applicant to apply for leave to appeal out of time has been increased from ten to thirty days and now begins to run from the point at which the accused are handed over to the Italian authorities (see paragraphs 26 — 27 above).
123. It is true that these new provisions did not apply to the applicant or to anyone else in a similar position who had had effective knowledge of their conviction or had been handed over to the Italian authorities more than thirty days before the date on which Law No. 60/2005 came into force. The Court considers that it would be premature at this stage, in the absence of any domestic case-law concerning the application of the provisions of Law No. 60/2005, to examine whether the reforms outlined above have achieved the result required by the Convention.
124. The Court therefore considers it unnecessary to indicate any general measures at national level that could be called for in the execution of this judgment.
125. Furthermore, the Court observes that in Chamber judgments in cases against Turkey concerning the independence and impartiality of national security courts it has held that, in principle, the most appropriate form of redress would be for the applicant to be given a retrial without delay if he or she requests one (see, among other authorities, {Gencel} v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003, and Tahir Duran v. Turkey, No. 40997/98, § 23, 29 January 2004). It should also be noted that a similar position has been adopted in cases against Italy where the finding of a breach of the fairness requirements in Article 6 resulted from an infringement of the right to take part in the trial (see Somogyi, cited above, § 86, and R.R. v. Italy, No. 42191/02, § 76, 9 June 2005) or the right to examine prosecution witnesses (see Bracci, cited above, § 75). The Grand Chamber has endorsed the general approach adopted in the cases cited above (see {Ocalan} v. Turkey [GC], No. 46221/99, § 210, ECHR 2005-...).
126. The Court accordingly considers that where, as in the instant case, an individual has been convicted following proceedings that have entailed breaches of the requirements of Article 6 of the Convention, a retrial or the reopening of the case, if requested, represents in principle an appropriate way of redressing the violation (see the principles set forth in Recommendation R (2000) 2 of the Committee of Ministers, as outlined in paragraph 28 above). However, the specific remedial measures, if any, required of a respondent State in order for it to discharge its obligations under the Convention must depend on the particular circumstances of the individual case and be determined in the light of the Court's judgment in that case, and with due regard to the Court's case-law as cited above (see {Ocalan}, loc. cit.).
127. In particular, it is not for the Court to indicate how any new trial is to proceed and what form it is to take. The respondent State remains free, subject to monitoring by the Committee of Ministers, to choose the means by which it will discharge its obligation to put the applicant, as far as possible, in the position he would have been in had the requirements of the Convention not been disregarded (see Piersack v. Belgium (former Article 50), judgment of 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12), provided that such means are compatible with the conclusions set out in the Court's judgment and with the rights of the defence (see Lyons and Others v. the United Kingdom (dec.), No. 15227/03, ECHR 2003-IX).
B. Article 41 of the Convention
128. Under Article 41 of the Convention,
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
1. Damage
129. The applicant observed that he had been detained in Germany with a view to extradition from 22 September to 22 November 1999, a period of 62 days. If the Italian authorities had attempted to contact him in Germany at his officially registered address, that deprivation of liberty would not have occurred. He submitted that redress for the damage and inconvenience caused by his detention should be afforded at a rate of 100 euros (EUR) per day, and accordingly claimed a total sum of EUR 6,200.
130. The Government observed that the applicant had not established any causal link between the violation of the Convention and the damage he alleged. As regards non-pecuniary damage, the finding of a violation would in itself provide sufficient just satisfaction.
131. The Court reiterates that it will award sums for just satisfaction under Article 41 where the loss or damage alleged has been caused by the violation it has found, but that the State is not expected to pay for damage not attributable to it (see Perote Pellon v. Spain, No. 45238/99, § 57, 25 July 2002, and Bracchi, cited above, § 71).
132. In the instant case the Court has found a violation of Article 6 of the Convention in that the applicant, who had been convicted in absentia, was unable to have his trial reopened. It has not observed any shortcomings in the efforts to trace the applicant and is unable to find that the Italian authorities should be held responsible for his detention pending extradition. Furthermore, the applicant has not cited any information that might have given the Italian authorities cause to suppose that he was in Germany.
133. Accordingly, the Court does not consider it appropriate to make an award to the applicant in respect of pecuniary damage. No causal link has been established between the violation it has found and the detention complained of by the applicant.
134. With regard to non-pecuniary damage, the Court considers that, in the circumstances of the case, the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction (see Brozicek v. Italy, judgment of 19 December 1989, Series A No. 167, p. 20, § 48; F.C.B. v. Italy, cited above, p. 22, § 38; and T. v. Italy, cited above, p. 43, § 32).
2. Costs and expenses
135. The applicant sought the reimbursement of the costs incurred in the extradition proceedings in Germany, amounting to EUR 4,827.11. He further claimed EUR 7,747.94 in respect of the proceedings before the Court. In particular, he submitted that the sum of EUR 3,500.16 (comprising EUR 3,033.88 for fees and EUR 466.28 for translations) had been incurred in connection with the Chamber proceedings, and that the subsequent proceedings before the Grand Chamber, including his lawyers' participation in the hearing on 12 October 2005, had cost EUR 4,247.78.
136. The Government failed to see a causal link between the breach of the Convention and the costs incurred in Germany. With regard to those incurred in the Strasbourg proceedings, the Government left the matter to the Court's discretion, while emphasising that the applicant's case was a straightforward one. They further submitted that the amount claimed for the Grand Chamber proceedings was excessive, in view of the small amount of work that this phase had entailed for the applicant's counsel, who had not filed a memorial.
137. The Court notes that before applying to the Convention institutions, the applicant had to take part in extradition proceedings in Germany, during which the issue of the impossibility of reopening his trial was raised. It accordingly accepts that the applicant incurred expenses in respect of proceedings linked to the Convention violation. However, it considers the sums claimed for the proceedings in the German courts to be excessive (see, mutatis mutandis, Sakkopoulos v. Greece, No. 61828/00, § 59, 15 January 2004, and Cianetti v. Italy, No. 55634/00, § 56, 22 April 2004). Having regard to the information in its possession and to its relevant practice, the Court considers it reasonable to award the applicant the sum of EUR 2,500 under this head.
138. The Court likewise considers excessive the amount claimed in respect of the costs and expenses incurred in the proceedings before it (EUR 7,747.94) and decides to make an award of EUR 5,500 under this head. It should be pointed out in this connection that the applicant's counsel did not file written pleadings before the Grand Chamber (see paragraph 8 above). The total amount awarded to the applicant for costs and expenses is therefore EUR 8,000.
3. Default interest
139. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government's preliminary objection;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention;
3. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, EUR 8,000 (eight thousand euros) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 1 March 2006.
Deputy to the Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the concurring opinion of Mrs Mularoni is annexed to this judgment.
CONCURRING OPINION OF JUDGE MULARONI
While I share the opinion of the majority that there has been a violation of Article 6 of the Convention, I should like to emphasise the following.
1. As regards the Government's preliminary objection that the applicant did not avail himself of the domestic remedy provided for in Article 175 of the Code of Criminal Procedure, I should like to point out, bearing in mind the somewhat varying expressions used in paragraphs 52, 55, 103 and 104 of the judgment, that I am not persuaded that this remedy was bound to fail. I voted with the majority in finding that there were special circumstances dispensing the applicant from the obligation to use the remedy in question and that this limb of the Government's preliminary objection should therefore be dismissed. While I acknowledge that there was some uncertainty as to this remedy's prospects of success, I nevertheless reached this conclusion on account of the objective obstacles referred to in paragraph 54 of the judgment. Had those obstacles not been present I would have concluded — in accordance with our case-law to the effect that the existence of mere doubts as to the prospects of success of a particular remedy which is not obviously futile is not a valid reason for failing to exhaust domestic remedies (see Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1212, § 71, and Brusco v. Italy (dec.), No. 69789/01, ECHR 2001-IX) — that the applicant had not exhausted domestic remedies.
2. With regard to paragraphs 101 to 104 of the judgment, I must admit that I have difficulty in following an approach that amounts to examining twice the same preliminary objections raised by the Government, the first time as to admissibility and the second as to the merits; such an approach entails the possibility of finding that the Government are estopped from raising the objections in question as to their admissibility but that there has been no violation of the Convention on the merits. I consider that it would have been sufficient to examine them at the admissibility stage without returning to them at the merits stage.