Статья 8Решение ЕСПЧ от 09.07.2015
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 8. Решение ЕСПЧ от 09.07.2015. 42219/07. 09.07.2015. https://bukva.ai/docs/reshenie-4221907/statya-8
1. Любой, кто считает, что административная мера причинила ущерб его законным правам или интересам, или не удовлетворен мерами, принятыми по жалобе, поданной им [в уполномоченные органы власти], или не получил ответа на свое ходатайство в пределах срока, установленного в подпункте «h» пункта 1 статьи 2 [тридцать дней с момента регистрации ходатайства, если иное не предусмотрено законом], может обратиться в административный суд с требованием о полной или частичной отмене данной меры и о присуждении компенсации любых убытков, а также, когда это необходимо, компенсации морального вреда. Любой, кто полагает, что его права или законные интересы были нарушены в результате отсутствия ответа на ходатайство в пределах установленного законом срока, необоснованный отказ дать ответ или отказ от принятия административных мер, необходимых для осуществления или защиты права или законного интереса, может обратиться в административный суд».
4. Примеры производств, инициированных лицами с ограниченными возможностями, которые жаловались на отсутствие доступа к зданиям, предназначенным для общественного пользования
43. В марте 2014 года власти Румынии направили в 13 из 15 апелляционных судов Румынии, а также в Высший кассационный суд и в Суд муниципалитета г. Бухареста запросы информации о примерах из практики судов Румынии в отношении вопросов, аналогичных тем, которые затронуты в жалобе, поданной в Европейский Суд заявителем по настоящему делу. В большинстве случаев суды ответили, что у них не было примеров судебной практики по подобному вопросу.
44. Далее (см. ниже §§ 65 - 67) изложены три представленные властями Румынии примера производств по обращениям, поданным в суды страны лицами, которые жаловались на то, что общественные дороги и некоторые здания в Румынии не были доступны для лиц с ограниченными возможностями.
(a) Производство о предполагаемом бездействии со стороны властей (заявительница E.P.)
45. 5 октября 2005 г. E.P., которая страдала параплегией в результате несчастного случая, подала иск в Вылчский окружной суд ( Vâlcea County Court) на органы власти через ANPH (государственный орган по вопросам особой защиты лиц с ограниченными возможностями, далее — ANPH), жалуясь, что власти без каких-либо оснований отказывались обеспечить ее права, предусмотренные статьей 11 Чрезвычайного ордонанса № 102/1999, и начать процесс предоставления доступа к общественным местам, чтобы она могла ими пользоваться, как это предусмотрено законом. В частности, она просила суд предписать государству обеспечить доступ лиц с ограниченными возможностями к зданиям государственных учреждений и общественным дорогам, а также выплатить ей 10 000 000 евро в качестве компенсации морального вреда, который предположительно был ей причинен в результате всех препятствий, с которыми она столкнулась с 1 января 2004 г., с даты, к которой все работы по обеспечению доступа должны были быть завершены.
46. В решении от 10 ноября 2009 г. коллегия по гражданским делам Вылчского окружного суда признала, что доступ E.P. к некоторым зданиям и общественным дорогам был невозможен или очень затруднен, что привело к негативным последствиям для ее здоровья. На основании статей 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии в редакции, действовавшей в период, относившийся к обстоятельствам дела, суд предписал государству, инспекторату по сооружениям Вылчского округа, ANPH, государственному инспекторату по сооружениям г. Бухареста, инспекторату по сооружениям Крайовского (Craiova) округа и Вылчскому генеральному управлению социальной защиты и защиты детей выплатить E.P. совместно и солидарно 42 363 румынских лей в качестве компенсации причиненного ей материального ущерба и морального вреда.
47. Данное решение было оставлено в силе 17 марта 2010 г. апелляционным судом г. Питешти и 24 марта 2011 г. коллегией по гражданским делам Высшего кассационного суда.
(b) Производство в судах Румынии о предполагаемом бездействии частного юридического лица, торгового центра (заявительница S.L.)
48. 8 февраля 2011 г. S.L. обратилась в Суд муниципалитета г. Бухареста (в коллегию по гражданским делам) с иском к торговому центру. Она просила суд обязать торговый центр предоставить парковочные места для инвалидов в соответствии с требованиями Закона № 448. Она также просила присудить ей компенсацию морального вреда.
49. В решении от 4 июля 2012 г. суд оставил требования истицы без удовлетворения в части, касавшейся выдачи предписания о том, что торговый центр должен обеспечить наличие специальных парковочных мест, отметив, что, по крайней мере, с той даты, когда суд осуществил выезд на место (20 февраля 2012 г.), парковочные места для инвалидов соответствовали требованиям Закона № 448. В дополнение к этому, установив, что условия привлечения к ответственности в связи с причинением вреда были соблюдены, поскольку в тот момент, когда истица обратилась в суд, около торгового центра не было парковочных мест для инвалидов, суд обязал торговый центр в соответствии со статьями 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии возместить истице причиненный ей моральный вред и выплатить ей на этом основании 2 000 лей. Решение могло быть обжаловано. По словам властей Румынии, оно вступило в законную силу.
(c) Производство об отказе товарищества собственников жилья предоставить доступ к местам общего пользования в многоквартирном доме (заявительница N.V.)
50. 17 июня 2013 г. N.V. как лицо с ограниченными возможностями обратилась в коллегию по гражданским делам Галацкого ( Galaþi ) суда первой инстанции с требованием срочно обязать товарищество собственников жилья многоквартирного дома, в котором она проживала, предоставить доступ к местам общего пользования здания путем перенесения входной двери и демонтажа ступеньки, которые в то время препятствовали ее доступу в здание. Она утверждала, что была больна и что ей было необходимо регулярно посещать различных врачей, поскольку ей требовалось постоянное медицинское наблюдение. Она просила провести работы в срочном порядке в рамках применения обеспечительных мер в ожидании рассмотрения по существу другого иска, который она подала к тому же товариществу.
51. После того, как 23 июля 2013 г. суд первой инстанции отказал ей в иске, она подала жалобу. В окончательном постановлении от 10 октября 2013 г. Галацкий окружной суд удовлетворил требования истицы и предписал товариществу собственников жилья перенести входную дверь и убрать ступеньку на входе в здание. Суд уточнил, что данные меры были временными и оставались в силе до того момента, когда Галацкий суд первой инстанции вынесет решение по существу дела.
52. В ходе рассмотрения дела в Галацком окружном суде товарищество-ответчик утверждало, что требования о предоставлении доступа, установленные в Законе № 448, не могли быть применимы в данном деле, поскольку товарищество собственников жилья не являлось органом власти и потому не могло быть ответчиком в отношении такого требования. Галацкий окружной суд решил, что срочный характер производства не позволял ему рассмотреть данный вопрос, который, скорее, подлежал разрешению Галацким судом первой инстанции в ходе рассмотрения дела по существу. По итогам рассмотрения дела было вынесено решение от 18 декабря 2014 г., в котором Галацкий окружной суд оставил требования N.V. к товариществу собственников жилья без удовлетворения как необоснованные. N.V. подала жалобу на данное решение, которая еще не была рассмотрена.
5. Соответствующие законодательство Румынии и судебная практика, касающиеся высшего образования
53. Преамбула к Закону об образовании № 1/2011 (далее — Закон об образовании) определяет общие принципы, согласно которым целью национальной системы образования является обеспечение свободного, полного и гармоничного развития индивидов, чтобы они могли сформировать свою собственную независимую личность и набор ценностей, которые позволили бы им развиваться и реализовывать их потенциал, а также участвовать в жизни общества и быть интегрированными в него.
54. Согласно статье 139 Закона об образовании в университете предусматриваются следующие формы обучения:
(a) полное (cursuri de zi), в рамках которого студенты каждый рабочий день недели присутствуют на занятиях и/или принимают участие в исследовательской работе, непосредственно контактируя с преподавателями и научными руководителями в университете;
(b) частичное (cursuri cu frecvenþã redusã ), в рамках которого занятия, требующие непосредственного контакта между студентами и преподавателями или научными руководителями, проводились регулярно блоками и дополнялись иными способами, характерными для дистанционного обучения;
(c) дистанционное (cursuri fãrã frecvenþã ), которое обычно предполагает использование электронных средств коммуникации и информационных технологий и основано на самостоятельном изучении материала и самостоятельной оценке своих знаний под руководством преподавателя.
55. Статья 118 Закона об образовании устанавливает запрет любых форм дискриминации в рамках системы образования. Студенты с ограниченными возможностями имеют право использовать подъездные пути, адаптированные к их потребностям, во всех зданиях и помещениях университета. Студенты должны иметь возможность участвовать в академической, социальной и культурной жизни в надлежащих условиях.
56. Практика судов Румынии указывает на то, что решение об исключении студента из университета рассматривается как «административная мера» по смыслу статьи 1 Закона об административном производстве № 554/2005 и может быть обжаловано в административный суд, который имеет право отменить такое решение (см., например, решение Высшего кассационного суда от 17 мая 2012 г. (коллегия по административным делам), постановление Бузэуского ( Buzãu ) окружного суда от 10 сентября 2008 г. и постановление Крайовского апелляционного суда от 16 января 2008 г.).
57. Ссылаясь на статью 2 Протокола № 1 к Конвенции, заявитель жаловался на отсутствие у него возможности обучаться в университете в его родном городе или неподалеку от него в связи с отсутствием условий, соответствующих его инвалидности, в зданиях, в которых находились лекционные аудитории. Ссылаясь по существу на статью 14 Конвенции, заявитель также утверждал, что он стал жертвой дискриминации по причине его физической инвалидности. Он утверждал, что такая ситуация не позволяла ему обучаться по выбранной им программе с целью обеспечения последующего трудоустройства и достойного уровня жизни.
58. В формуляре жалобы заявитель также ссылался на статьи 2 и 5 Конвенции. Он указывал на то, что отсутствие соответствующих его инвалидности условий привело к тому, что он оказался в изоляции дома и был лишен возможности развивать отношения с внешним миром. Настаивая на том, что отсутствие у него доступа к университету и другим зданиям, предназначенным для общественного использования, причинило ему моральную и психологическую травмы, заявитель жаловался на то, что он был вынужден много лет оставаться дома, вдали от общества, и утверждал, что его одиночество и отсутствие у него информации вызывали у него чувство незащищенности.
59. В своем частичном Решении по делу от 6 марта 2012 г. Палата Европейского Суда пришла к выводу, что жалобы заявителя на нарушение статей 2 и 5 Конвенции следует рассматривать с точки зрения статьи 8 Конвенции и статьи 8 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Гергина против Румынии» (Gherghina v. Romania) от 6 марта 2012 г., жалоба № 42219/07, § 28). Большая Палата Европейского Суда не считает необходимым ставить под сомнение подход Палаты Суда в этом отношении. Она напоминает, что, поскольку Европейский Суд вправе определять юридическую квалификацию фактов дела, он не считает себя связанным правовой квалификацией, предложенной заявителем или властями государства-ответчика (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Герра и другие против Италии» (Guerra and Others v. Italy) от 19 февраля 1998 г., жалоба № 14967/89, § 44, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Тарахель против Швейцарии» (Tarakhel v. Switzerland) от 4 ноября 2014 г., жалоба № 29217/12, § 55, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аксу против Турции» (Aksu v. Turkey) от 15 марта 2012 г., жалобы № 4149/04 и 41029/04, § 43).
60. Следовательно, жалобы заявителя связаны со следующими положениями Конвенции:
«Статья 8»
1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц...
Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам...
Статья 2 Протокола № 1 к Конвенции
Никому не может быть отказано в праве на образование...».
A. Доводы сторон
1. Власти Румынии
61. Власти Румынии утверждали, что заявитель не воспользовался средствами правовой защиты, которыми он располагал согласно законодательству страны. Ссылаясь на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» (( Vuèkoviæ and Others v. Serbia) (предварительные возражения) от 25 марта 2014 г., жалоба № 17153/11 и 29 других жалоб), они настаивали на том, что правовая система Румынии предоставляла широкий спектр административных и судебных средств правовой защиты, которые были полностью доступны для любого лица, желающего защитить свои права.
62. В своих письменных замечаниях по делу власти Румынии указали, что заявитель мог исправить ситуацию путем обращения в органы власти, уполномоченные осуществлять надзор за соблюдением требований о предоставлении доступа, закрепленных в специальном законодательстве о защите лиц с ограниченными возможностями. Так, они утверждали, что заявитель мог обратиться с жалобой в Генеральное управление социальной защиты и защиты детей (в задачу которого входили координация и оценка мер по защите прав лиц с ограниченными возможностями), Министерство по вопросам труда, семьи, социальной защиты и пожилых людей (в структуру которого входило Управление по защите лиц с ограниченными возможностями, отвечавшее за координацию действий в области социальной защиты на уровне страны, разработку стратегий и стандартов защиты и наблюдение за соблюдением соответствующих требований закона), Государственный инспекторат по сооружениям (осуществлявший надзор за соблюдением требований закона об улучшении условий в зданиях, предназначенных для общественного использования) или в социальную инспекционную службу (специализированный орган центрального управления). Власти Румынии отмечали, что, если бы данные органы установили, что та или иная ситуация не соответствовала требованиям закона о предоставлении доступа, они могли бы либо назначить срок для обеспечения соблюдения закона, либо наложить штраф, а также обязать устранить данные нарушения. Кроме того, проводились бы последующие проверки с целью обеспечения исполнения этой обязанности.
63. В ходе слушания по делу власти Румынии добавили, что, хотя Чрезвычайный ордонанс № 102/1999 и Закон № 448/2006 явно не устанавливали процедуры подачи жалоб индивидуальными лицами, органы, ответственные за обеспечение соблюдения требований закона, были обязаны отвечать на любые обращения, жалобы, заявления или предложения, полученные от граждан. Они отметили, что, если бы заявитель обратился к властям с жалобой на нарушение требований специального законодательства о защите лиц с ограниченными возможностями и не получил ответа или получил бы несоответствующий ответ в течение 30 дней, тогда у него было бы право обратиться в административные суды в соответствии со статьей 1 Закона об административном производстве № 54/2004.
64. Власти Румынии также утверждали, что обращение в административный суд также являлось надлежащим средством правовой защиты в настоящем деле для обжалования решений об исключении заявителя из различных университетов, в которые он поочередно поступал. Они отмечали, что, если бы суды отменили данные решения, заявитель имел бы право на пересмотр его ситуации руководством данных университетов.
65. Далее власти Румынии настаивали на том, что, если бы административные средства правовой защиты не привели к желаемому результату для заявителя, он мог бы обратиться в гражданские суды, поскольку гражданское законодательство Румынии предусматривало средства правовой защиты, которые были способны непосредственно повлиять на ситуацию, обжалуемую заявителем. В подтверждение своих доводов власти Румынии ссылались на статьи 1073 и 1077 Гражданского кодекса Румынии в редакции, действовавшей в период, относившийся к обстоятельствам дела, которые во взаимосвязи с положениями Чрезвычайного ордонанса № 102/1999 или Закона № 448 (в зависимости от времени обращения заявителя в гражданские суды) могли служить правовым основанием для подачи в суд заявления такого рода с целью обеспечить соблюдение требований о предоставлении доступа, предусмотренных в специальном законодательстве. Ссылаясь в качестве примера на постановление от 10 октября 2013 г., в котором Галацкий окружной суд обязал товарищество собственников жилья в многоквартирном доме в рамках производства о выдаче судебного приказа принять обеспечительные меры для того, чтобы женщина-инвалид, которая проживала в этом доме, имела комфортный доступ в него (см. выше § 51), они утверждали, что, инициировав подобное производство, заявитель мог получить приказ, предписывающий учреждениям высшего образования, в которых он обучался, принять практические меры с целью обеспечить заявителю доступ в здания.
66. Власти Румынии добавили, что в связи с утверждениями заявителя о том, что он являлся жертвой незаконного деяния, которое выразилось в бездействии со стороны органов, обязанных согласно закону принимать меры для обеспечения доступности для лиц с ограниченными возможностями, он мог ссылаться на положения Гражданского кодекса Румынии об ответственности, вызванной причинением вреда. В качестве примера из судебной практики Румынии они упомянули окончательное постановление от 24 марта 2011 г., в котором Высший кассационный суд присудил компенсацию заявительнице, страдавшей параплегией, по жалобе которой было возбуждено судебное производство на уровне страны (см. выше §§ 46 и 47).
67. Власти Румынии также ссылались на постановление от 4 июля 2012 г., в котором Суд муниципалитета г. Бухареста установил ответственность торгового центра за причинение вреда в связи с тем, что парковка центра не была приспособлена для потребностей лиц с ограниченными возможностями, и обязал центр возместить ущерб истице (см. выше § 49).
68. В ответ на доводы о дискриминации, приведенные заявителем в поданной им в Европейский Суд жалобе, власти Румынии отметили, что он мог подать жалобу в Национальный совет по борьбе с дискриминацией, а затем в случае необходимости — в суд. Власти Румынии указали, что при рассмотрении аналогичных жалоб Национальный совет по борьбе с дискриминацией либо назначал штраф, либо выносил предупреждение в зависимости от тяжести установленных им дискриминационных действий. Они добавили, что в соответствии с Ордонансом № 137/2000 жалобы о дискриминации могли быть поданы непосредственно в суды Румынии посредством простого искового заявления. Подав подобную жалобу, заявитель мог добиться прекращения дискриминации и получить компенсацию.
69. Власти Румынии в общих выражениях утверждали, что пассивность заявителя не могла быть оправдана тем, что он был слишком уязвим для того, чтобы воспользоваться внутригосударственными средствами правовой защиты. Власти Румынии отметили, что в различные моменты своей жизни заявитель без видимых затруднений инициировал иные административные или судебные производства, предусмотренные внутригосударственным законодательством (см. выше § 33, in fine). В связи с этим власти Румынии считали, что отсутствовали какие-либо непреодолимые препятствия, фактические или правовые, для того, чтобы заявитель мог поступить аналогичным образом по отношению к требованиям, которые являются предметом настоящей жалобы.
2. Заявитель
70. По мнению заявителя, жалобы, представленные им на рассмотрение Европейского Суда, требовали прежде всего достаточно оперативного превентивного средства правовой защиты, которое позволило бы обязать университеты в срочном порядке определить и принять меры по обеспечению его немедленной интеграции в учебный процесс. Однако власти Румынии не доказали, что внутригосударственным законодательством было предусмотрено такое средство правовой защиты с разумными перспективами на успех.
71. Заявитель утверждал, что, хотя власти Румынии ссылались на несколько потенциальных средств правовой защиты, они привели только три примера дел, в которых лица, жаловавшиеся на отсутствие доступа, получили возмещение в той или иной форме, тогда как Закон № 448 к тому моменту применялся уже более восьми лет, и проблема доступности зданий, предназначенных для общественного использования, затронула десятки тысяч людей.
72. В частности, заявитель сомневался в уместности примера, указанного выше в § 65, который касался незначительных изменений, связанных с доступностью мест общего пользования в жилом доме. Он также отметил, что в итоге производства по данному делу заявительница добилась лишь применения обеспечительных мер, которые должны были быть подтверждены в ходе рассмотрения дела по существу, которое еще не было завершено.
73. Что касается производства, которое завершилось принятием окончательного постановления Высшего кассационного суда от 24 марта 2011 г. (см. выше §§ 46 и 47), заявитель отметил, что истице были присуждены небольшие суммы компенсации. Ссылаясь, в частности, на Постановление Европейского Суда по делу «Ди Сарно и другие против Италии» (Di Sarno and Others v. Italy) от 10 января 2012 г., жалоба № 30765/08, на Постановление Европейского Суда по делу «Джорджевич против Хорватии» ( Ðorðeviæ v. Croatia) от 24 июля 2012 г., жалоба № 41526/10, и на Постановление Европейского Суда по делу «Лэутару против Румынии» ( Lãutaru v. Romania) от 18 октября 2011 г., жалоба № 13099/04, заявитель утверждал, что Европейский Суд уже установил, что простая возможность получения финансовой компенсации сама по себе не была достаточной для предоставления соответствующего возмещения, если целью заявителей было прекращение совершения определенных действий. Заявитель также указал, что производство, упомянутое в качестве примера, продолжалось шесть лет и поэтому не могло рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в такой жизненно важной области, как право на образование.
74. Утверждая, что Закон № 448 отменил все сроки для соблюдения обязательства по обеспечению доступности зданий, предназначенных для общественного использования, и отметив, что исполнение данного обязательства зависело от предоставления бюджетных средств (для государственных организаций) или наличия достаточных частных средств (для частных организаций), заявитель полагал, что в связи с этим было очень сложно установить вину организаций, которые не выполняли требования закона, и, следовательно, подать иск о возмещении ущерба. Он указал в этой связи, что согласно законодательству Румынии гражданская ответственность, связанная с причинением вреда, была субъективна по своему характеру, и требовалось представить доказательства вины соответствующего лица или организации. Он также отметил, что власти Румынии привели только один пример из практики судов страны, а именно постановление суда первой инстанции от 4 июля 2012 г. (см. выше § 49), и утверждал, что данный пример сам по себе не доказывал того, что в период, относившийся к обстоятельствам дела, существовала устоявшаяся судебная практика.
75. Заявитель полагал, что недостаточность судебной практики по вопросу доступности была связана с тем, что Закон № 448 был неясным и неполным, поскольку он не устанавливал четких требований доступности и потому не мог служить достаточным основанием для привлечения к ответственности. Заявитель утверждал, что в данном законе упоминалось большое количество государственных и частных заинтересованных сторон, но не содержалось объяснения того, как или против кого можно обращаться в суд.
76. В ходе слушания заявитель утверждал, что ни один из университетов, в которых он обучался, не предусматривал специальных мер, применяемых в случаях студентов с ограниченными возможностями. Ссылаясь на различные обращения студентов с ограниченными возможностями о множестве препятствий, с которыми они сталкивались в ходе обучения (см. выше § 32), он критиковал отсутствие на внутригосударственном уровне законодательных или подзаконных актов, которые позволили бы предположить и включить потребности данной особой группы лиц в образовательный процесс, например, посредством предоставления ей разумных альтернативных средств. Таким образом, заявитель считал, что средства правовой защиты, упомянутые властями Румынии, были неэффективными на практике.
77. Что касается административных органов, упомянутых властями Румынии, заявитель утверждал, что ни один из них не имел полномочий выносить предписания. Кроме того, административные органы редко назначали штрафы или выносили предупреждения, несмотря на наличие вызывающих беспокойство замечаний в ходе проведения проверок на месте. Наконец, примеры ответов на жалобы, полученные от лиц с ограниченными возможностями, свидетельствовали о том, что дискреционные полномочия данных органов препятствовали качеству их вмешательства.
78. Что касается возможности обращения в суд на основании антидискриминационного законодательства, заявитель отмечал, что механизм борьбы с дискриминацией, установленный Ордонансом Правительства Румынии № 137/2000, был пронизан пробелами и упущениями, что делало данное средство правовой защиты неэффективным. Он утверждал, что ни физическая недоступность зданий, предназначенных для общественного использования, ни отказ от принятия разумных мер не были указаны среди критериев, которые могли привести к выводу о дискриминации на уровне страны. В связи с этим заявитель утверждал, что возможность для жертв дискриминации обращаться непосредственно в суды посредством обычного иска о прекращении дискриминации была чисто теоретической.
79. Заявитель добавил, что здания, в которых располагались суд первой инстанции г. Питешти и окружной суд, не были доступны для лиц с ограниченными возможностями в то время, когда он предпринимал попытки продолжить обучение в университете после произошедшего с ним несчастного случая, и что отсутствие доступности сделало для него более сложным на практике использование любых потенциальных средств правовой защиты.
80. Наконец, заявитель настаивал на том, что законом не были установлены какие-либо сроки для завершения работ, а также определены условия участия большого количества заинтересованных сторон, государственных и частных организаций, которые являлись владельцами или использовали здания, предназначенные для общественного использования, местные органы власти, которые должны были осуществлять финансирование работ по обеспечению доступности зданий, ANPH и служба социальных проверок, в задачу которых входили координация, надзор и имплементация требований, установленных законом. Таким образом, было бы неразумно и непрактично ожидать от соответствующих лиц, что они будут начинать дорогостоящий и длительный процесс против многих задействованных государственных служб.
3. Третьи стороны
81. Подчеркивая важность права на образование, третьи стороны отмечали, что данное право было признано международным сообществом не только как право само по себе, но и как средство реализации иных фундаментальных прав. Они утверждали, что отсутствие доступа к образовательным возможностям для инвалидов приводило к неизмеримому ущербу не только в плане получения ими образования (поскольку соответствующие лица не могли получить тот или иной диплом), но и в социальном плане, так как это могло препятствовать их интеграции в общество и их участию в общественной жизни, а также развитию их личностей.
82. С учетом недавних изменений, внесенных в международное право, третьи стороны утверждали, что внутригосударственные власти более не могли уклоняться от обсуждения данного вопроса или откладывать исполнение своего обязательства по постепенному обеспечению доступности всех зданий, предназначенных для общественного использования, и при рассмотрении индивидуальных случаев для принятия разумных мер с целью обеспечения пользования правами, гарантированными в Конвенции, на основе всеобщего равенства.
B. Мнение Большой Палаты Европейского Суда
1. Общие принципы, установленные в прецедентной практике Европейского Суда
83. Фундаментальной характеристикой механизма защиты, созданного Конвенцией, является его субсидиарность по отношению к внутригосударственным системам защиты прав человека. Европейский Суд осуществляет надзор за имплементацией Договаривающимися Государствами их обязательств, предусмотренных Конвенцией. Он не должен присваивать себе роль Договаривающихся Государств, в задачу которых входит обеспечение того, чтобы основополагающие права и свободы, закрепленные в Конвенции, соблюдались и защищались на внутригосударственном уровне. Правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты основано на предположении, отраженном в статье 13 Конвенции, с которой оно тесно связано, о наличии эффективного средства правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения. Это правило, таким образом, является неотъемлемой частью функционирования конвенционной системы защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 69).
84. Государства освобождаются от обязанности отвечать за свои действия перед международным органом, пока им не было предоставлено возможности исправить ситуацию с помощью собственной правовой системы, и лица, ссылающиеся на надзорные полномочия Европейского Суда в части, касающейся жалоб против государств, таким образом, обязаны прежде всего использовать средства защиты, предусмотренные во внутригосударственной правовой системе (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., жалоба № 21893/93, § 65, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 70).
85. Таким образом, обязанность исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты требует от заявителей, чтобы они сначала в обычном порядке использовали средства правовой защиты, которые являются доступными и достаточными в отношении их жалоб на нарушение Конвенции. Наличие данных средств правовой защиты должно быть достаточно определенным как в теории, так и на практике, в противном случае они будут лишены требуемых характеристик доступности и эффективности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», § 66, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 71). Для того, чтобы быть эффективным, средство правовой защиты должно быть способно непосредственным образом исправить оспариваемую ситуацию и должно предоставлять разумные перспективы на успех (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy) от 1 марта 2006 г., жалоба № 56581/00, § 46, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 74, и Постановление Европейского Суда по делу «Балог против Венгрии» (Balogh v. Hungary) от 20 июля 2004 г., жалоба № 47940/99, § 30).
86. Тем не менее не существует обязанности прибегать к средствам правовой защиты, которые не являются надлежащими и эффективными (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», § 67, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 73). Однако наличие простых сомнений относительно перспектив на успех, которые представляет то или иное средство правовой защиты, не являющееся очевидно бесполезным, не считается действительным основанием для того, чтобы не использовать его (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», § 71, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоппола против Италии (N 2)» (Scoppola v. Italy) (N 2) от 17 сентября 2009 г., жалоба № 10249/03, § 70, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 74).
87. Тем не менее Европейский Суд также часто подчеркивал необходимость применения правила об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты с определенной степенью гибкости и без чрезмерного формализма (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рингайзен против Австрии» (Ringeisen v. Austria) от 16 июля 1971 г., жалоба № 2614/65, § 89, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», § 69, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 76). Европейский Суд также признал, что правило об исчерпании средств правовой защиты не является ни абсолютным, ни подлежащим автоматическому применению. При рассмотрении вопроса о его соблюдении важно учитывать конкретные обстоятельства каждого дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», § 69, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Курич и другие против Словении» ( Kuriæ and Others v. Slovenia) от 12 марта 2014 г., жалоба № 26828/06, § 286).
88. Что касается бремени доказывания, то представлять свидетельства того, что определенное средство правовой защиты было эффективным, доступным в теории и на практике в соответствующее время, должны власти государства-ответчика. Доступность указанного средства правовой защиты, включая сферу его действия и применения, должна быть ясно закреплена и подтверждена или дополнена практикой, в том числе судебной (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Макфарлэйн против Ирландии» (McFarlane v. Ireland) от 10 сентября 2010 г., жалоба № 31333/06, §§ 117 и 120, и Постановление Европейского Суда по делу «Миколайова против Словакии» ( Mikolajová v. Slovakia) от 18 января 2011 г., жалоба № 4479/03, § 34). Данная судебная практика должна, как правило, быть устоявшейся и существовать в период, предшествующий моменту подачи жалобы в Европейский Суд (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сюрмели против Германии» ( Sürmeli v. Germany) от 8 июня 2006 г., жалоба № 75529/01, § 110, Постановление Европейского Суда по делу «Норберт Сикорски против Польши» (Norbert Sikorski v. Poland) от 22 октября 2009 г., жалоба № 17599/05, § 115, и Решение Европейского Суда по делу «Зюттер против Франции» (Zutter v. France) от 27 июня 2000 г., жалоба № 197/96), кроме случаев, когда конкретные обстоятельства дела могут оправдывать исключение из этого правила.
89. Когда доказано, что указанное властями государства-ответчика средство правовой защиты было эффективным, заявителю надлежит доказать, что оно было исчерпано или было неэффективным при конкретных обстоятельствах его дела, или существовали особые обстоятельства, которые освобождали его от выполнения данного требования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции», § 68, Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции» (Demopoulos and Others v. Turkey) от 1 марта 2010 г., жалобы № 46113/99, 3843/02, 13751/02, 13466/03, 10200/04, 14163/04, 19993/04 и 21819/04, § 69, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии», § 77).
2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
(a) Характер средств правовой защиты, которые должны были быть доступны для заявителя в настоящем деле
90. Жалобы заявителя в настоящем деле относятся главным образом к невозможности для него проходить обучение на тех же условиях, что и другие студенты в связи с отсутствием подходящих для его локомоторных расстройств условий в зданиях, в которых находились лекционные аудитории.
91. Европейский Суд полагает, что для того, чтобы средства правовой защиты, указанные выше, могли считаться «эффективными» для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции, они должны быть способны, во-первых, предотвратить или быстро прекратить предполагаемые нарушения и, во-вторых, предоставить соответствующее возмещение за любое уже допущенное нарушение. Если единственные доступные для сторон средства правовой защиты носят компенсаторный характер и могут привести только к присуждению денежной компенсации a posteriori, права, которые государство-ответчик обязалось защищать в соответствии со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, требующей от государства, где созданы высшие образовательные учреждения, обеспечения доступа к ним (см. Постановление Европейского Суда по делу, касающемуся определенных аспектов законодательства об использовании языков в сфере образования в Бельгии (по существу жалобы) (Case relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium) от 23 июля 1968 г., §§ 3 — 4, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лейла Шахин против Турции» (Leyla ªahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г., жалоба № 44774/98, § 137), находятся под угрозой стать иллюзорными.
92. Это означает применительно к настоящему делу, что заявитель должен был, во-первых, иметь возможность использовать средство правовой защиты, способное привести к быстрому принятию решений, которые бы требовали от соответствующих университетов создания подходящих условий для лиц с локомоторными расстройствами или принять иные меры, позволяющие заявителю продолжить обучение. Это также означает, во-вторых, что у него должны были быть разумные перспективы получения возмещения любого материального ущерба или морального вреда, который мог быть ему причинен в результате невозможности для него продолжать обучение в университете на тех же условиях, что и другие студенты.
93. Задача Европейского Суда заключается в том, чтобы определить, были ли с учетом замечаний сторон и всех обстоятельств дела средства правовой защиты, отвечающие обозначенным выше требованиям, доступными как в теории, так и на практике в момент событий настоящего дела, и, если да, сделал ли заявитель все, что от него можно было разумно ожидать, чтобы исчерпать их.
(b) Средства правовой защиты, указанные властями Румынии
94. Власти Румынии утверждали, что заявитель мог получить в ходе гражданского процесса судебный приказ, который бы предписывал соответствующим университетам установить пандусы и другие приспособления, подходящие для потребностей заявителя. Заявитель оспаривал этот довод, указав, что отсутствие примеров судебной практики по данному вопросу указывало на то, что исход такого производства был бы неопределенным при отсутствии достаточно ясного и предсказуемого правового основания в законодательстве Румынии.
95. Европейский Суд отмечает, что с 1999 года в Румынии была создана специальная законодательная база. В соответствии с ее требованиями различные государственные организации должны были сделать свои помещения доступными для лиц с ограниченными возможностями. Перечень организаций, на которые распространялось данное требование доступности, постепенно расширялся, и с 2004 года все государственные службы, а также частные организации, оказывающие государственные услуги, были обязаны предоставить доступ к своим помещениям для лиц с ограниченными возможностями. Помимо упомянутой специальной нормативной базы законодательство Румынии также включало общие положения, в том числе в Гражданском кодексе Румынии, о том, что кредитор имел право требовать исполнения обязательства осуществить определенные действия, а если такие действия не были осуществлены — право на возмещение ущерба (статья 1075 Гражданского кодекса Румынии, действовавшего в период, относившийся к обстоятельствам дела) в момент событий настоящего дела). Гражданский кодекс Румынии также предусматривал, что, если обязательство действовать не было выполнено, кредитор мог исполнить его самостоятельно за счет должника (статья 1077 Гражданского кодекса Румынии, см. выше § 39).
96. Из вышеизложенного Европейский Суд делает вывод о том, что толкование общих положений Гражданского кодекса Румынии во взаимосвязи со специальными положениями Чрезвычайного ордонанса № 102/1999 или Закона № 448 о материально-правовых обязательствах различных государственных и частных организаций могло служить достаточно определенным и предсказуемым правовым основанием для рассмотрения требования об устранении любых нарушений в области доступности зданий для лиц с ограниченными возможностями.
97. Законодательство Румынии также содержало положения процессуального характера о том, что суд имел право применить обеспечительные меры в порядке приказного производства с целью охраны права, которое могло быть нарушено, или предупреждения причинения непосредственного и невосполнимого ущерба. На основании данных положений любая заинтересованная сторона могла обратиться в суд, к юрисдикции которого относилось рассмотрение дела по существу, с требованием о применении обеспечительных мер. Соответствующий суд был обязан рассмотреть такое требование в срочном порядке и дать на него ответ путем вынесения подлежащего исполнению постановления (см. выше § 41). Следовательно, иск, поданный на этом основании, мог оперативно предоставить заявителю возмещение в отношении его жалоб по настоящему делу.
98. Европейский Суд отмечает, наконец, что примеры из практики судов страны, предоставленные властями Румынии, в частности, постановление Галацкого окружного суда (см. выше § 51) подтверждали, что указанное ими средство правовой защиты имело разумные перспективы успеха. В деле, рассмотренном Галацким окружным судом, заявительница, которая находилась в ситуации, сравнимой с положением заявителя, получила судебный приказ, предписывавший товариществу собственников жилья в многоквартирном доме, где она проживала, принять срочные меры для того, чтобы обеспечить доступ истицы к местам общего пользования в этом доме. Разумеется, данные меры были временными и должны были быть подтверждены в ходе рассмотрения дела по существу, но постановление, в котором суд вынес приказ, было, тем не менее, окончательным и подлежало исполнению.
99. Власти Румынии также представили окончательное постановление Суда муниципалитета г. Бухареста, которое доказывало, что лица, находившиеся в ситуации, аналогичной или сравнимой с положением заявителя, имело право подавать жалобы в гражданские суды, если они полагали, что те или иные организации выполнили свои обязательства по обеспечению доступности неудовлетворительным или несоответствующим образом (см. выше § 49). Европейский Суд не может строить предположений относительно того, каким было бы постановление соответствующего суда, если бы обжалуемое нарушение не было устранено до вынесения решения суда. Тем не менее ничто в доступных для Европейского Суда материалах не указывает на то, что суд первой инстанции, который осуществил выезд на место для того, чтобы проверить утверждения истицы, не предписал бы соответствующей организации принять меры для устранения установленных им нарушений, в дополнение к уплате штрафа.
100. Хотя большинство примеров, представленных властями Румынии, относится к периоду после подачи настоящей жалобы в Европейский Суд (см. противоположную ситуацию в упоминавшихся выше Постановлениях Европейского Суда по делам «Сюрмели против Германии», § 110, «Норберт Сикорски против Польши», § 115, и в упоминавшемся выше Решении Европейского Суда по делу «Зюттер против Франции»), Европейский Суд полагает, что власти Румынии доказали в достаточной степени, что средство правовой защиты, которое, по их мнению, заявитель должен был исчерпать, не может игнорироваться на основании того, что оно было недоступным или неэффективным.
В отличие от заявителя, который утверждал, что малочисленность судебной практики по таким делам указывала на отсутствие предсказуемости и ясности в законодательстве Румынии, Европейский Суд полагает, что отсутствие устоявшейся судебной практики на момент подачи жалобы по настоящему делу может объясняться тем, что упомянутое властями Румынии средство правовой защиты, которое не было новым или специальным, использовалось редко, что неудивительно, поскольку в настоящем деле речь шла об относительно недавно появившейся ветви права страны, получившей развитие в связи с тенденцией усиления защиты прав лиц с ограниченными возможностями в международном праве и практике, касающихся как данных прав, так и соответствующих обязательств государства.
101. Европейский Суд напоминает, что в правовой системе, в которой фундаментальные права защищаются Конституцией и законом, лицо, чьи права были нарушены, обязано проверить степень данной защиты и разрешить судам страны применить данные права и в случае необходимости развить их, осуществляя свои полномочия по толкованию законодательства (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «A, B и C против Ирландии» (A, B and C v. Ireland) от 16 декабря 2010 г., жалоба № 25579/05, § 142). В настоящем деле, если у заявителя были какие-либо сомнения в возможности получения судебного приказа, ему надлежало устранить эти сомнения путем обращения в суды страны.
102. Однако заявитель не обращался в гражданские суды Румынии с ходатайством о выдаче судебного приказа, который предписал бы соответствующим университетам установить пандус и другие приспособления, подходящие для потребностей заявителя. Европейский Суд не усматривает каких-либо иных причин, которые освободили бы заявителя от обязанности использовать данное средство правовой защиты.
103. Поскольку власти Румынии утверждали, что существовало несколько внутригосударственных средств правовой защиты, которые заявитель мог использовать, Европейский Суд далее проверит, были ли они также эффективными.
104. Власти Румынии утверждали, что заявитель должен был подать иск в суды на основании положений Гражданского кодекса Румынии об ответственности в связи с причинением вреда с целью получения приказа, который бы предписывал соответствующим университетам возместить любой причиненный ему ущерб. Заявитель отвечал, что данное средство правовой защиты не имело разумных перспектив на успех, поскольку Закон № 448 устранил сроки завершения работ по обеспечению доступности зданий для лиц с ограниченными возможностями, что, по мнению заявителя, сделало очень сложным установление вины организаций, не выполнивших данное требование.
105. Власти Румынии предоставили Европейскому Суду два примера из судебной практики, один из которых касался несоблюдения требований о доступности до вступления в силу Закона № 448, а другой касался нарушений, допущенных после вступления в силу данного закона (см. выше §§ 46, 47 и 49).
106. Европейский Суд напоминает, что наличие простых сомнений в перспективах успеха того или иного средства правовой защиты, которое не является очевидно бесполезным, не считается действительным основанием для того, чтобы не использовать данное средство правовой защиты (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Фан Оостервийк против Бельгии» (Van Oosterwijck v. Belgium) от 6 ноября 1980 г., жалоба № 7654/76, § 37, Решение Европейского Суда по делу «Компания МПП „Голуб“ против Украины» (MPP Golub v. Ukraine) от 18 октября 2005 г., жалоба № 6778/05). Напротив, обратившись в соответствующий суд, заявитель предоставил бы возможность для развития прецедентной практики судов Румынии по этому вопросу, что привело бы к благоприятным последствиям для каких-либо других лиц в аналогичной или сравнимой ситуации. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что причины, указанные заявителем в качестве основания для отказа от обращения в суд с иском о возмещении вреда, не являются убедительными.
(iii) Средства правовой защиты в отношении следовавших друг за другом решений об исключении заявителя из университета
107. Европейский Суд отмечает, что, хотя заявитель несколько раз был исключен из университетов, в которых проходил обучение, он ни разу не обращался с жалобами на решения руководства университетов о его исключении. Однако существовавшая на тот момент устоявшаяся прецедентная практика судов Румынии свидетельствует о том, что решение университета об исключении студента рассматривалось как односторонняя административная мера, которая могла как таковая быть оспорена в административных судах, наделенных полномочиями по ее отмене в соответствующих случаях (см. выше § 56).
108. Заявитель не воспользовался этой возможностью, предоставленной ему законодательством Румынии. Однако учитывая, что, по крайней мере, в двух случаях (см. выше §§ 15 и 26) он был исключен, поскольку не набрал достаточного количества баллов для завершения обучения на соответствующем курсе, он мог утверждать, что это было в большой степени связано с тем, что соответствующий университет не предоставил ему доступ к зданиям и услугам, несмотря на обязанность предоставить такой доступ согласно Чрезвычайному ордонансу № 102/1999 и Закону № 448/2006 с соответствующими изменениями. Таким образом, заявитель мог попытаться отменить решения об исключении его из университетов и о восстановлении его статуса студента, а также мог получить баллы за предметы, которые он изучал в предыдущие годы. Следовательно, он мог добиться пересмотра обстоятельств его обучения руководством университетов в соответствии с общими принципами равенства и запрета дискриминации, регулирующими доступ к высшим образовательным учреждениям на внутригосударственном уровне.
109. Принимая во внимание конкретные обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд полагает, что данное средство правовой защиты было эффективным для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции.
110. В любом случае необходимо признать, что с 2001 по 2006 год Государственный университет им. Константина Брынковеану в г. Питешти позволил заявителю воспользоваться различными мерами ad hoc, с помощью которых руководство университета стремилось преодолеть трудности, с которыми он, скорее всего, столкнулся бы до того момента, когда были бы установлены пандусы и иные специальные приспособления. Заявитель не оспаривал данные меры ни в то время, когда они были приняты, ни на более поздней стадии, когда он начал считать, что они не отвечали его потребностям.
111. В связи с вышеизложенным Европейский Суд приходит к выводу, что доводы, приведенные заявителем в качестве обоснования своих причин, по которым он не обжаловал решения об исключении его из университетов, не являются убедительными.
112. Принимая во внимание выводы, сделанные выше в §§ 102, 106 и 111, Европейский Суд не считает необходимым далее рассматривать иные средства правовой защиты, указанные властями Румынии. Тем не менее он проверит, могли ли обстоятельства, упомянутые заявителем и изложенные выше, в §§ 79 и 80, освободить его от обязанности использовать средства правовой защиты, которые были доступны для него и оказались бы эффективными (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии», § 55).
(c) Другие обстоятельства, способные освободить заявителя от обязанности использовать средства правовой защиты
113. Европейский Суд отмечает, что здания, в которых располагались суд первой инстанции г. Питешти ( judecãtoria ) и окружной суд, не были оборудованы таким образом, чтобы отвечать потребностям лиц с ограниченными возможностями в то время, когда заявитель предпринимал безуспешные попытки получить высшее образование (см. выше § 33). Однако данные обстоятельства не могли помешать заявителю обратиться в суды письменно или с помощью представителя, например, адвоката или тети, которая являлась его личным ассистентом (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Фаркаш против Румынии» ( Farcaº v. Romania) от 14 сентября 2010 г., жалоба № 32596/04, §§ 48 — 54). Именно так он и поступал в других случаях (см. выше § 33, in fine). Заявитель не представил Европейскому Суду доводов для обоснования данного недостатка поступить таким же образом в отношении его жалоб, которые являются предметом настоящего дела. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что недоступность зданий, в которых располагались соответствующие суды, не представляла собой непреодолимое препятствие, которое препятствовало заявителю использовать все доступные ему эффективные средства правовой защиты.
114. Наконец, заявитель утверждал, что, поскольку законодательство не устанавливало сроков для завершения работ по обеспечению доступности зданий, предназначенных для общественного использования, и так как было задействовано большое количество заинтересованных сторон, было бы неразумно и непрактично ожидать от соответствующих лиц, что они будут начинать дорогостоящий и длительный процесс против многих задействованных государственных служб. В этой связи Европейский Суд еще раз напоминает, что фундаментальной характеристикой механизма защиты, созданного Конвенцией, является его субсидиарность по отношению к внутригосударственным системам защиты прав человека. Это тем более относится к требованиям, которые, как в настоящем деле, касаются вопросов экономической и социальной политики, предполагающей соответствующие бюджетные расходы. Средства государства ограничены, и внутригосударственные власти, как правило, находятся в более выгодном положении, чем международный суд, для того, чтобы определить, как расходовать их, принимая во внимание региональные потребности и условия (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Мувка против Польши» ( Mó³ka v. Poland) от 11 апреля 2006 г., жалоба № 56550/00, и Решение Европейского Суда по делу «Сентгес против Нидерландов» (Sentges v. Netherlands) от 8 июля 2003 г., жалоба № 27677/02).
115. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу об отсутствии оснований для того, чтобы исключить применение пункта 1 статьи 35 Конвенции. В заключение он полагает, что заявитель не предоставил судам Румынии возможность, которая, как правило, должна быть предоставлена Договаривающимся Государствам в соответствии со статьей 35 Конвенции, а именно возможность предупреждения или устранения нарушений Конвенции через посредство правовой системы страны (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Гуццарди против Италии» (Guzzardi v. Italy) от 6 ноября 1980 г., жалоба № 7367/76, § 72, и Постановление Европейского Суда по делу «Кардо против Франции» (Cardot v. France) от 19 марта 1991 г., жалоба № 11069/84, § 36). Следовательно, довод властей Румынии о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должен быть принят.
116. Таким образом, жалоба подлежит отклонению как неприемлемая для рассмотрения по существу на основании пунктов 1 и 4, in fine, статьи 35 Конвенции.
117. Власти Румынии также утверждали, что заявитель не обладал статусом жертвы для целей статьи 34 Конвенции и что статья 8 Конвенции и статья 8 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции не были применимы к фактам дела. Принимая во внимание выводы, к которым он пришел выше, Европейский Суд полагает, что отсутствует необходимость рассматривать данные предварительные доводы.
объявила жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
The European Court of Human Rights, sitting on 9 July 2015 as a Grand Chamber composed of:
Iulia Antoanella Motoc, judges,
and Johan Callewaert, Deputy Grand Chamber Registrar,
Having regard to the above application lodged on 20 September 2007,
Having regard to the partial decision of 6 March 2012,
Having regard to the decision of 14 January 2014 by which the Chamber of the Third Section to which the case had originally been assigned relinquished its jurisdiction in favour of the Grand Chamber (Article 30 of the Convention),
Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicant,
Having regard to the third-party comments submitted by the International Disability Alliance, the European Disability Forum and the Romanian National Disability Council,
Having regard to the parties' oral submissions at the hearing on 12 November 2014,
Having deliberated in private on 12 November 2014 and 9 July 2015, decides as follows:
1. The applicant, Mr Rãzvan Mihai Gherghina, is a Romanian national who was born in 1982 and lives in Baºcov -Valea Ursului. His application to the Court was lodged on 20 September 2007. He was successively represented before the Court by his aunt, Ms T. Radi, and, after 4 May 2012, by Interights and Mr C. Cojocariu, a lawyer practising in Orpington (United Kingdom). At the hearing on 12 November 2014 the applicant was also represented by Mr H.A. Rusu and Mr J. Damamme, counsel.
2. The Romanian Government («the Government») were represented by their Agent, Ms C. Brumar, of the Ministry of Foreign Affairs. At the hearing they were also represented by Ms I. Popa and Mr D. Dumitrache, counsel.
3. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
4. In 2001 the applicant had an accident in which he suffered spinal injuries resulting in severe locomotor impairment of the lower limbs. He was treated in hospital from 19 August to 28 September 2002 and from 11 August to 26 October 2003. The doctors found that he had paraplegia, as well as exostosis (abnormal proliferation of bone tissue) of one rib.
5. In the months following the accident, the applicant had to use a wheelchair to move about. The Disability Assessment Commission issued a certificate attesting that he had a severe disability, which meant that he was legally entitled to the services of a personal assistant.
6. Subsequently, his aunt, a professional medical assistant, took him into her home and implemented his motor rehabilitation programme, thereby assuming the role of his personal assistant; as a result his physical condition improved and he gradually became able to move about without a wheelchair on flat surfaces, either assisted by the people around him or supporting himself on handrails. Since 2005 he has been able to drive a vehicle that has been specially adapted in view of his locomotor impairments.
1. The applicant's attempts to study for a higher-education degree
7. On the date of his accident, the applicant was enrolled as a first-year student in management and marketing at Constantin Brâncoveanu University in Piteºti , a private university accredited by the Ministry of Education and Research with some 3,000 students and several branches across the country.
8. The parties' accounts differ in part as to the circumstances surrounding the applicant's studies at this and other Romanian universities.
(a) The applicant's studies at Constantin Brâncoveanu University, Piteºti
(i) The applicant's version of events
9. While the applicant was studying at Constantin Brâncoveanu University in Piteºti (from 2001 to 2008), most lectures and seminars took place in a building (building A) which was inaccessible to people with restricted mobility because there was a long flight of stairs at the entrance and no lift to the upper floors.
10. The applicant's mother went to the university on several occasions between 2001 and 2006 to ask the dean when he intended to make the buildings accessible to disabled people. The dean promised her that building B would be accessible by the start of the 2006/07 academic year. In the meantime, he gave permission for the applicant to sit examinations at home and, by verbal agreement, exempted him from the compulsory attendance requirements for lectures and seminars.
11. At the end of the 2006/07 academic year, the dean stopped allowing the applicant to sit examinations at home. The faculty management offered the applicant only one option for continuing his studies, namely repeating his third year under the distance learning programme (cursuri fãrã frecvenþã ). This change of programme proposed by the university made no difference to the applicant's situation: he still had to sit his examinations at home and study on his own, without any contact with other students or the academic staff. Realising that he was not deriving any real benefit from the distance learning programme offered by the university, the applicant dropped out of the course. He then tried to find another solution that would be better suited to his needs and expectations.
(ii) The Government's version of events
12. Work was begun in 2007 to provide access routes for people with restricted mobility, following the enactment of Law No. 448/2006 on protection and promotion of the rights of people with disabilities. In addition, the university offered the applicant various solutions taking into account his particular circumstances throughout his time there, thus enabling him to continue his studies after his accident. In particular, it granted him several extensions of his first year of studies (the applicant was enrolled on the first year of his course for 2001/02, 2002/03 and 2003/04), exempted him from attending compulsory lectures and seminars and allowed him to sit examinations at home.
13. In 2004/05 the applicant was enrolled as a second-year student at the same university. He again sat the examinations in the presence of a lecturer who came to his home at his request, and passed twelve of the thirteen modules for the year.
14. In 2005/06 the applicant was enrolled on the third year of the course, subject to a requirement to pass the modules he had not completed for the previous years. For the 2006/07 academic year, the university suggested that he transfer to the distance learning programme (cursuri fãrã frecvenþã ), which it felt would be better suited to his needs in view of his mobility impairments. The applicant agreed and was transferred to the programme on 29 September 2006. At the end of the year he again sat examinations in the presence of a lecturer who came to his home at his request, but he passed only two modules.
15. At the end of the fourth year of the course (2007/08), on which he was enrolled despite not having achieved a total of nineteen modules, the applicant did not make a request for lecturers to come to his home so that he could sit his examinations. Accordingly, having failed to accumulate sufficient credits to complete this year of the course, he was excluded from the university by a decision of 15 September 2008.
(b) The applicant's studies at the Ecological University of Bucharest
(i) The applicant's version of events
16. In September 2010, having heard that the law faculty of the Ecological University of Bucharest had an access ramp, the applicant enrolled to study there after receiving assurances from the university authorities that the premises were accessible for people with restricted mobility. However, he discovered in practice that although disabled access to the ground floor was indeed possible via a ramp, the lift to the rooms on the other floors of the building was so narrow that wheelchair users could not be accompanied by their personal assistant. In addition, the buildings where the lectures took place did not have accessible toilets for people with restricted mobility, which meant that he had to go home whenever he needed the toilet.
17. Since the student halls of residence at the Ecological University of Bucharest were not equipped for people with restricted mobility, the applicant had no option but to rent an expensive flat in Bucharest city centre for him and his aunt, who as his personal assistant accompanied him wherever he went.
18. The daily journey from the applicant's flat to the university was very difficult, as the public transport facilities and pavements were generally not adapted to the needs of people with restricted mobility.
19. These various obstacles caused him to feel humiliated and mentally and physically exhausted, and eventually he stopped attending classes and went back to live in his home town.
(ii) The Government's version of events
20. Improvements to make the law faculty of the Ecological University of Bucharest accessible to people with restricted mobility were started in 2007 and completed in 2008.
21. Following an inspection of the university in 2012, the administrative authority responsible for monitoring compliance with accessibility requirements noted in its report that sanitary facilities accessible to disabled people were in the process of being installed.
22. The reason why the applicant was excluded from the university at the end of the 2010/11 academic year was that he had not paid all the enrolment fees.
(c) The applicant's studies at the State University of Piteºti
(i) The applicant's version of events
23. Before enrolling at the State University of Piteºti , the applicant received assurances from the university authorities that the buildings were accessible and that the university was willing to find solutions accommodating his specific needs. However, on starting the course he discovered that the laboratories of the psychology faculty and the psychological counsellor's office were on the upper floors and thus completely inaccessible to people with restricted mobility as there were no lifts in the building. Furthermore, to enter the building he often had to enlist the help of bystanders to carry him inside.
24. In letters dated 1 November 2011 and 21 March 2012 the applicant asked the university rector to take measures to ensure that he could pursue his studies on an equal footing with the other students. In the letters he pointed out that despite the assurances he had received from the university authorities when enrolling on his course, most lectures and seminars took place in buildings to which he had no access. He noted in particular that the ramp that was supposed to provide access to the entrance of building S was unusable because it was obstructed by concrete blocks and weeds, and that another ramp between two of the faculty buildings was likewise impracticable because it was too steep and did not have a handrail. He added that because of these barriers, he had had to ask other students to carry him in his wheelchair to the lecture rooms; the furniture in the lecture rooms was itself unsuitable as he was unable to reach the desks from his wheelchair to take notes during lectures. He also complained that there were no dedicated parking spaces for students with restricted mobility and that he was unable to use the special parking spaces in the courtyard, since these were reserved for university staff.
25. On 22 June 2012 the applicant again wrote to the rector, criticising the lack of an effective system for displaying information, from which he could have ascertained the buildings in which his examinations and classes were to be held, and which lectures and seminars he could attend because they were in accessible locations. He complained that no measures had been taken to help him catch up with the lectures he had missed through no fault of his own. He stated that he could no longer bear to be told that some locations were inaccessible to him because of the lack of suitable facilities accommodating his disability, adding that he did not wish to relive the same humiliation he had experienced on account of his condition at the other universities he had previously attended.
26. At the end of the 2011/12 academic year the applicant was excluded from the university without prior warning, on the grounds that he had not accumulated sufficient credits in the examinations to be able to progress to the second year of his course.
(ii) The Government's version of events
27. In 2011 the State University of Piteºti enrolled the applicant, at his request, on the first year of a psychology degree.
28. To examine the letters which the applicant had sent to the rector and reply to the various points he had raised (see paragraph 24 above), the State University of Piteºti set up a panel of three lecturers. In a letter dated 19 April 2012 the panel informed the applicant that two access ramps had been completed, a third was in the process of being installed and a lift providing access to the upper floors of building I at the university would be available within a year or two. They noted that some of the compulsory activities for psychology students unfortunately had to take place in rooms on the upper floors of the building, these being the only rooms with the necessary specialist equipment. They pointed out that the university had taken steps towards installing a network to provide videoconferencing access (via Skype) to the activities in question, a facility which would be available to the applicant. They also stated that they would examine the applicant's question concerning parking difficulties and advised him to seek permission from the university authorities to use the parking spaces reserved for staff, stating his reasons for the request. Lastly, they indicated that they were looking into ways of ensuring that the lecture rooms were equipped with furniture accommodating his disability so that he could take notes in better conditions.
29. The applicant was excluded from the university at the end of the 2011/12 academic year because he had not accumulated sufficient credits to progress to the second year.
30. The Government cited the example of another disabled student who had successfully completed his degree at the same university in 2007, and of two other disabled students who were currently studying there.
2. The applicant's access to other buildings for public use and further action taken by him
31. The applicant stated that the courts and public authorities responsible for examining any complaints by disabled people — in particular, the buildings housing the Piteºti Court of First Instance ( judecãtoria ) and County Court — had themselves been inaccessible to people with restricted mobility at the time of his fruitless attempts to study for a higher-education degree.
32. The applicant provided the Court with a number of statements made in a non-judicial context by disabled people living in Romania, describing the difficulties they had faced, particularly when attempting to pursue higher education. A.B., for example, mentioned in a statement dated April 2014 that she had had to abandon her studies at the University of Piteºti because of the lack of access ramps. M.T. noted in a statement in 2014 that throughout the seven years during which she was enrolled as a student at Ovidius University of Constanþa , access to the university premises had been restricted by a barrier, followed by a flight of stairs with an excessively steep access ramp next to it (she needed two other people to help her up the ramp, one pulling her wheelchair and the other pushing it). The lectures had taken place on the second floor, which was not accessible by lift. She had had to be carried upstairs to the lecture rooms by other students because the lecturer had refused to move the class to one of the ground floor rooms even though they were available, claiming that the overhead projector was too heavy. M.T. stated that when she had reported this problem to the dean of the faculty, he had declined responsibility and she had been shuttled from one person to another.
P.B., who had a severe locomotor disability and had graduated from the psychology faculty of Ovidius University of Constanþa , mentioned in a statement dated April 2014 that in the absence of any access ramps and lifts, she had had to rely on the assistance of other students to enter the buildings and go to the lecture rooms.
33. The Government acknowledged that the Piteºti Court of First Instance and County Court had not been fitted with an access ramp for people with restricted mobility at the time of the applicant's attempts to study for a higher-education degree. In a letter of 14 May 2012 the president of the Court of First Instance had stated that, because of a long flight of stairs and a slope exceeding the maximum permitted gradient, wheelchair access to the ground floor or upper floors of the building was impossible. The Government further noted that following his accident, the applicant had instituted several sets of proceedings in the domestic courts, either alone or with the assistance of a lawyer, for example to challenge a decision not to prosecute a person he had accused of fraud, or to claim damages from an insurance company.
1. National legislation on protection of people with disabilities
34. Article 16 of the Constitution provides that all Romanian citizens are equal before the law, without any special privileges or discrimination. Article 50 guarantees special protection for people with disabilities.
(b) Government Emergency Ordinance No. 102/1999
35. Government Emergency Ordinance No. 102/1999 of 29 June 1999 on special protection of people with disabilities, which entered into force on 1 July 1999, provided in Article 11 that buildings of public institutions, buildings used for cultural, sports and recreational purposes, housing built from public funds, public transport facilities, telephone booths and access routes were to be equipped in such a way as to allow unrestricted access for people with disabilities. The appropriate renovation work was to be carried out in stages:
- by 31 December 2003, work to ensure unrestricted access to buildings for public or cultural use, sports or recreational facilities, shops, restaurants, head offices of public service providers and public highways was to be completed;
- by 31 December 2005, local public services had to have installed audible and visual signal systems at pedestrian crossings, and appropriate signs on public highways and in public transport vehicles;
- by 31 December 2010, all public transport vehicles had to have been made accessible to people with disabilities.
Implementation of the special protection measures for disabled people was to be organised, coordinated and supervised by the State Secretariat for People with Disabilities, a central public authority reporting to the Government (Article 3 of the Ordinance). However, there were no specific provisions or procedures governing how interested parties could apply to that authority or to the courts.
36. Government Emergency Ordinance No. 102/1999 was subsequently amended and supplemented on several occasions. Law No. 343/2004 specified that Article 11 of the Ordinance now required both public and private buildings to ensure unrestricted access for people with disabilities. It made non-compliance with Article 11 of the Ordinance a minor offence punishable by a fine.
(c) Law No. 448 of 6 December 2006
37. Government Emergency Ordinance No. 102/1999 was repealed by Law No. 448 of 6 December 2006 on protection and promotion of the rights of people with disabilities, which entered into force on 18 December 2006. Article 61 of this Law provides:
«1. Buildings for public use, access routes, residential premises built from public funds, public transport vehicles and stations, taxis, railway passenger coaches and platforms at principal stations, car parks, public streets and highways, public telephones and information and communication facilities shall be brought into line with the statutory provisions in order to ensure access for people with disabilities.»
2. Heritage buildings and historic monuments shall be adapted in keeping with their architectural characteristics.
3. The costs of the work shall be borne, as appropriate, from the budget of the central or local public authorities or from private equity companies' own resources.»
Article 63 of the Law sets 31 December 2007 as the deadline for local authorities to make the necessary improvements to pedestrian crossings on public streets (in particular by indicating their presence through tactile paving), and 31 December 2010 as the deadline for providing unrestricted access to public transport (for example, by ensuring the accessibility of public transport vehicles, parking areas near public transport facilities, and principal stations).
38. Chapter IX of Law No. 448/2006, entitled «Responsibility», reads as follows:
«1. The following acts shall constitute minor offences and shall be punished as such:»
(a) failure to comply with the provisions of Article 13 § 1, Articles 16-18 and Articles 61-67 of the Law..., punishable by a fine of between 3,000 and 9,000 lei;...
2. The establishment of the minor offence provided for in paragraph 1 (a) [above] and the imposition of the corresponding fine shall be carried out by an official of the National Authority for Disabled Persons duly authorised by the Authority's president.
4. The amounts received in fines shall be paid to the State budget.
5. The provisions of this Article shall be supplemented by Government Ordinance No. 2/2001 on the legal regime for minor offences, approved by Law No. 180/2002, as subsequently amended and supplemented.»
2. Relevant provisions of the Civil Code and Code of Civil Procedure
39. At the material time the provisions of the Civil Code on liability in tort and the effects of obligations were worded as follows:
«Any act committed by a person that causes damage to another shall render the person through whose fault the damage was caused liable to make reparation for it.»
«Everyone shall be liable for damage he has caused not only through his own acts but also through his failure to act or his negligence.»
«An obligee shall be entitled to performance of the obligation and, failing that, to the payment of damages.»
«Any obligation to act or refrain from acting shall give rise to an obligation to pay damages in the event of its non-performance by the obligor.»
«If an obligation to act is not honoured, the obligee may be entitled to perform it himself, at the obligor's expense.»
40. Similar provisions are to be found in the new Civil Code, which entered into force on 1 October 2011 (Article 1349 on liability in tort and Articles 1527 and 1528 on the performance of obligations).
41. At the material time the provisions of the Code of Civil Procedure governing the possibility of requesting interim measures in cases of emergency were worded as follows:
«1. The court may order interim measures in cases of emergency, to preserve a right that would be impaired in the event of a delay, to prevent imminent and irreparable damage, or to remove any obstacles that might arise at the enforcement stage.»
2. A request for an interim measure must be lodged with the court with jurisdiction to determine the merits of the case.
3. An order [for an interim measure] may be delivered even in the absence of the parties... The court shall examine the request as a matter of urgency and priority. The public delivery of its decision may be adjourned for no more than twenty-four hours, and the statement of reasons for the order shall be issued no later than forty-eight hours after delivery.
4. The order shall be provisional and enforceable....»
3. Relevant provisions of the Administrative Proceedings Act (Law No. 554/2004)
42. The relevant provisions of the Administrative Proceedings Act (Law No. 554/2004) are worded as follows:
«Anyone who considers that a public authority has harmed his rights or legitimate interests as a result of an administrative measure or a failure to respond within the statutory time-limit to a request he has submitted to it may ask the competent administrative court to set aside the measure, recognise the right or legitimate interest in question and afford redress for the damage he has sustained. The legitimate interest may be either private or public.»
«For the purposes of this Act: (i) an unjustified refusal to respond to a request occurs when an authority, acting ultra vires, expressly states that it does not intend to respond to a person's request; (ii) ultra vires means a breach by the public authorities, in exercising their discretion, of the limits of their statutory competence or of citizens' rights and freedoms.»
«1. Anyone who considers that an administrative measure has harmed his statutory rights or legitimate interests, who is not satisfied with the action taken on a complaint filed by him [with the competent authorities], or who does not receive a reply to a request within the time-limit specified in Article 2 § 1 (h) [thirty days from the registration of the request unless otherwise specified by law], may apply to the administrative courts to have the measure entirely or partially set aside and to be awarded compensation for any losses and, where appropriate, non-pecuniary damage. Anyone who considers that his rights or legitimate interests have been harmed as a result of a failure to respond to a request within the statutory time-limit, an unjustified failure to respond to a request or a refusal to take an administrative measure necessary for the exercise or protection of a right or legitimate interest may apply to the administrative courts.»
4. Examples of proceedings instituted by disabled people complaining of lack of access to buildings for public use
43. In March 2014 the Government asked thirteen of the fifteen courts of appeal in Romania, as well as the High Court of Cassation and Justice and the Bucharest County Court, to provide them with examples of the domestic courts' practice regarding similar issues to those raised in the case brought before the Court by Mr Gherghina. The majority of these courts stated that they did not have any examples of domestic practice in relation to such issues.
44. The following paragraphs summarise three examples submitted by the Government (see paragraphs 65-67 below) of proceedings arising from actions brought at domestic level by individuals complaining that public highways and certain buildings in Romania were not accessible to disabled people.
(a) Proceedings concerning alleged inaction on the part of the public authorities (Ms E.P.)
45. On 5 October 2005 Ms E.P., who had become paraplegic following an accident, brought an action in the Vâlcea County Court against the Romanian State through the ANPH (the public authority responsible for matters concerning special protection of people with disabilities), complaining that it had refused without any justification to secure her rights under Article 11 of Government Emergency Ordinance No. 102/1999 and to engage in the process of making public areas accessible so that she could use them as she was entitled to do by law. In particular, she sought an order from the court requiring the State to make provision for disabled access to buildings housing public institutions and to public highways, and to pay her 10,000,000 euros (EUR) in compensation for the non-pecuniary damage she claimed to have sustained as a result of all the barriers she had encountered since 1 January 2004, by which date the accessibility improvements should have been completed.
46. In a judgment of 10 November 2009 the Civil Division of the Vâlcea County Court acknowledged that Ms E.P.'s access to certain buildings and to public highways was impossible or very difficult, a state of affairs that had had adverse consequences for her health. On the basis of Articles 998 and 999 of the Civil Code as in force at the time, it ordered the State, the Vâlcea County Buildings Inspectorate, the ANPH, the Bucharest State Buildings Inspectorate, the Craiova Regional Buildings Inspectorate and the Vâlcea Directorate General for Social Assistance and Child Protection to pay Ms E.P., jointly and severally, the sum of 42,363 Romanian lei (RON) in compensation for the pecuniary and non-pecuniary damage she had sustained.
47. That judgment was upheld in a judgment of 17 March 2010 by the Piteºti Court of Appeal and in a final judgment of 24 March 2011 by the Civil Section of the High Court of Cassation and Justice.
(b) Proceedings in the national courts concerning alleged inaction on the part of a private legal entity — a shopping centre (Ms S.L.)
48. On 8 February 2011 Ms S.L. brought an action in the Bucharest Court of First Instance (Civil Division) against a shopping centre, seeking an order requiring it to make provision for disabled parking spaces conforming to the requirements of Law No. 448/2006. She also sought compensation for non-pecuniary damage.
49. In a judgment of 4 July 2012 the court dismissed Ms S.L.'s application for an order requiring the creation of special parking spaces, observing that at least since the date on which it had inspected the site (20 February 2012), the parking spaces for disabled people complied with the requirements of Law No. 448/2006. In addition, finding that the conditions for liability in tort were satisfied in that no disabled parking facilities had been in place at the time when Ms S.L. had applied to it, the court ordered the shopping centre, in accordance with Articles 998 and 999 of the Civil Code, to make good the non-pecuniary damage sustained by the claimant, which it assessed at RON 2,000. The judgment was subject to appeal. According to the Government, it has become final.
(c) Proceedings concerning the failure of an association of co-owners to make the communal areas of a block of flats accessible (Ms N.V.)
50. On 17 June 2013 Ms N.V., a disabled person, made an urgent application to the Galaþi Court of First Instance (Civil Division) for an order requiring the association of co-owners of the block of flats where she lived to make the communal areas of the building accessible by moving the front door and removing a doorstep, both of which were currently hindering her access to the building. She submitted that she was suffering from illness and needed to make regular visits to different doctors and be kept under strict medical supervision. She asked that the adjustments be carried out as a matter of urgency on an interim basis until the merits of the case were determined in a separate action she had brought against the same association.
51. After the court found against her (in a judgment of 23 July 2013), she appealed. In a final judgment of 10 October 2013 the Galaþi County Court allowed her appeal and ordered the co-owners' association to move the front door and remove the doorstep at the entrance to the building. It specified that these measures were provisional and would remain applicable only until the Galaþi Court of First Instance had given its decision on the merits of the case.
52. While the proceedings were pending in the Galaþi County Court, the respondent co-owners' association had argued that the accessibility requirements set forth in Law No. 448/2006 could not be relied on against it since it was not a public authority and therefore did not have standing to defend the claim. The court replied that the summary nature of urgent proceedings did not permit it to embark on an analysis of this issue, which should instead be addressed by the Galaþi Court of First Instance when examining the merits of the case. The proceedings on the merits resulted in a judgment of 18 December 2014 in which the court dismissed Ms N.V.'s action against the co-owners' association as ill-founded. Ms N.V. appealed against that judgment, and the proceedings are still pending.
5. Domestic legislation and practice concerning higher education
53. The preamble to the National Education Act (Law No. 1/2011) lays down general principles to the effect that the purpose of the national education system is to ensure the free, full and harmonious development of individuals, so that they can form their own independent personality and a set of values enabling them to flourish and fulfil their potential, and to take part in and integrate into community life.
54. Article 139 of the Act provides that university studies may take the following forms:
(a) full-time courses (cursuri de zi), where students are present every working day of the week to attend classes and/or take part in research work and have direct contact with lecturers or research supervisors at the university;
(b) part-time courses (cursuri cu frecvenþã redusã ), where activities requiring direct contact at the university between students and lecturers or research supervisors are arranged periodically in blocks, being supplemented by other study methods characteristic of distance learning;
(c) distance learning courses (cursuri fãrã frecvenþã ), which typically involve the use of electronic communication techniques and information technology and are based on self-study and self-assessment, supplemented by tutorial guidance.
55. Article 118 provides that all forms of discrimination in the education system are prohibited. Disabled students are entitled to have the use of access routes accommodating their disabilities in all university buildings and premises; they must be able to take part in academic, social and cultural activities under normal conditions.
56. The practice of the domestic courts indicates that a decision to exclude a student from a university is treated as an «administrative measure» within the meaning of Article 1 of Law No. 554/2005, and may be challenged in the administrative courts, which have jurisdiction to set aside such a decision (see, for example, the judgment of 17 May 2012 of the High Court of Cassation and Justice (Administrative Disputes Section), the final judgment of 10 September 2008 of the Buzãu County Court and the final judgment of 16 January 2008 of the Craiova Court of Appeal).
57. The applicant complained, under Article 2 of Protocol No. 1, that it was impossible for him to pursue his university studies in or near to his home town, because of the lack of facilities accommodating his disability in the buildings housing the lecture rooms. Relying in substance on Article 14 of the Convention, he also claimed to be the victim of discrimination on the ground of his physical disability. He argued that this state of affairs prevented him from taking the degree course of his choice with a view to securing employment and a decent standard of living.
58. In his application form the applicant also relied on Articles 2 and 5 of the Convention. He alleged that the lack of facilities accommodating his disability had led to his being confined to his home and deprived of the opportunity to develop relations with the outside world. Submitting that he had been mentally and psychologically traumatised by his lack of access to university and to other buildings for public use, he complained that he had been forced to spend many years alone in his home, away from society, and argued that his loneliness and the lack of information provided to him had caused him feelings of insecurity.
59. In its partial decision of 6 March 2012 the Chamber held that the applicant's complaints under Articles 2 and 5 of the Convention would be more appropriately examined under Article 8, read separately or in conjunction with Article 14 (see Gherghina v. Romania (dec.), No. 42219/07, § 28, 6 March 2012). The Grand Chamber does not find it necessary to call into question the Chamber's approach in this regard. It reiterates that since the Court is master of the characterisation to be given in law to the facts of the case, it does not consider itself bound by the characterisation given by an applicant or a government (see, among other authorities, Guerra and Others v. Italy, 19 February 1998, § 44, Reports of Judgments and Decisions 1998-I; Tarakhel v. Switzerland [GC], No. 29217/12, § 55, ECHR 2014; and Aksu v. Turkey [GC], nos. 4149/04 and 41029/04, § 43, ECHR 2012).
60. Accordingly, the relevant provisions in relation to the applicant's complaints are the following:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
«No person shall be denied the right to education....»
A. The parties' submissions
1. The Government
61. The Government contended that the applicant had not made use of the remedies available to him under domestic law. Referring to Vuèkoviæ and Others v. Serbia (preliminary objection) [GC], No. 17153/11 and 29 other cases, 25 March 2014), they submitted that the Romanian legal system provided for a wide range of administrative and judicial remedies that were fully accessible to anyone wishing to assert his or her rights.
62. In their written observations the Government stated that the applicant could have obtained redress for the situation complained of by applying to the authorities responsible for monitoring compliance with the accessibility requirements laid down in the special legislation on protection of people with disabilities. Thus, they submitted that the applicant should have filed a complaint with the Directorate General of Social Assistance and Child Protection (whose task was to coordinate and evaluate efforts to protect disabled people's rights), the Ministry of Labour, Family Affairs, Social Protection and Elderly People (which included a Directorate for the Protection of People with Disabilities, with responsibility for coordinating social protection activities at national level, devising strategies and protection standards and monitoring the implementation of the relevant legal requirements), the State Buildings Inspectorate (responsible for reviewing compliance with the legal requirement to make improvements to buildings for public use), or the Social Inspection Agency (a specialised body of the central government). The Government asserted that if these authorities found that a particular situation did not comply with the statutory accessibility requirements, they could either set deadlines for ensuring compliance or impose a fine, together with an obligation to remedy the shortcomings observed; follow-up visits were conducted to ensure that this obligation was honoured.
63. At the hearing the Government added that although Government Emergency Ordinance No. 102/99 and Law No. 448/2006 did not expressly provide for a complaints procedure open to individuals, the authorities responsible for ensuring compliance with the legal requirements were under an obligation to respond to all requests, complaints, applications or proposals made by citizens. They pointed out that if the applicant had complained to the authorities of a failure to observe the requirements laid down in the special legislation on protection of disabled people and had received no reply, or an inadequate reply, within a time-limit of thirty days, he would have been entitled to apply to the administrative courts under Article 1 of the Administrative Proceedings Act (Law No. 554/2004).
64. The Government further submitted that an action in the administrative courts would also have constituted an appropriate remedy in the present case for challenging the decisions by which the applicant had been excluded from the various universities at which he had been successively enrolled. They contended that if the courts had set those decisions aside, the applicant would have been entitled to a review of his academic circumstances by the authorities of the universities concerned.
65. Next, the Government argued that if administrative remedies had not produced the desired outcome for the applicant, he could have turned to the civil courts, as Romanian civil law offered remedies which were capable of directly affording redress for the situation complained of. In support of their argument, the Government cited Articles 1073 and 1077 of the Civil Code as in force at the material time, which, taken together with the provisions of Government Emergency Ordinance No. 102/1999 or Law No. 448/2006 (depending on the time of the applicant's application to the civil courts), could have formed a legal basis for bringing a court action of this kind with a view to securing compliance with the accessibility requirements laid down in the special legislation. Citing the example of the judgment of 10 October 2013 in which the Galaþi County Court had ordered an association of co-owners of a block of flats, in urgent proceedings, to take interim measures to ensure that a disabled person living in the building had suitable access to it (see paragraph 51 above), they argued by instituting proceedings of that nature, the applicant could have secured an order for the higher-education institutions he had attended to take practical measures to provide him with access to their buildings.
66. The Government added that in so far as the applicant claimed to be the victim of an unlawful act resulting from inaction or an omission on the part of entities with a legal obligation to take action to ensure accessibility, he could have relied on the provisions of the Civil Code concerning liability in tort. As an example of domestic practice, they cited the final judgment of 24 March 2011 in which the High Court of Cassation and Justice had awarded compensation to a person with paraplegia who had instituted judicial proceedings at national level (see paragraphs 46 and 47 above).
67. The Government then cited the judgment of 4 July 2012 in which the Bucharest Court of First Instance had held a shopping centre liable in tort for failing to adapt its public car park to the needs of disabled people, and ordered it to pay damages to the person who had brought the action (see paragraph 49 above).
68. In reply to the allegations of discrimination made by the applicant in his complaints to the Court, the Government observed that he could have filed a complaint with the National Council for Combating Discrimination (CNCD), followed, if appropriate, by an application to the courts. They pointed out that when examining similar complaints to those raised by the applicant, the CNCD had decided either to impose a fine or to issue a warning, depending on the seriousness of the discriminatory acts it had found. They added that under Government Ordinance No. 137/2000, allegations of discrimination could be brought directly before the national courts by means of an ordinary action. By bringing such an action, the applicant could have had the discriminatory situation brought to an end and been awarded damages.
69. The Government submitted in more general terms that the applicant could not justify his passive attitude by claiming that he had been too vulnerable to avail himself of domestic remedies. They observed that at different times in his life, he had, without any apparent difficulty, pursued other types of administrative and judicial procedures provided for by domestic law (see paragraph 33 in fine above). They accordingly submitted that there had been no insurmountable obstacle, whether legal or factual, to his doing likewise in relation to the complaints forming the subject of the present application.
2. The applicant
70. In the applicant's submission, his complaints before the Court had primarily required a sufficiently speedy preventive remedy compelling the universities to define and adopt measures as a matter of urgency to ensure his immediate integration into the education process. However, the Government had not shown that any such remedy with reasonable prospects of success had been available in domestic law.
71. The applicant argued that although they had referred to several potential remedies, the Government had provided only three examples of cases in which individuals complaining of accessibility problems had obtained some form of redress, whereas Law No. 448/2006 had been in force for more than eight years and the question of the accessibility of buildings for public use affected tens of thousands of people.
72. In particular, the applicant doubted the relevance of the example cited in paragraph 65 above, which concerned minor adjustments relating to the accessibility of the communal areas of a residential building. He further noted that at the end of the proceedings in that particular case, the person concerned had obtained only interim measures remaining to be confirmed in the proceedings on the merits, which were still pending.
73. With regard to the proceedings resulting in the final judgment of the High Court of Cassation and Justice of 24 March 2011 (see paragraphs 46 and 47 above), the applicant observed that they had given rise to only a modest award of damages to the claimant. Citing in particular the cases of Di Sarno and Others v. Italy (No. 30765/08, 10 January 2012), Ðorðeviæ v. Croatia (No. 41526/10, ECHR 2012) and Lãutaru v. Romania (No. 13099/04, 18 October 2011), he submitted that the Court had already held that the mere possibility of obtaining financial compensation was not sufficient in itself to afford appropriate redress where applicants were seeking to put a stop to particular conduct. He also pointed out that the proceedings referred to by way of example had lasted six years and could not therefore be regarded as an effective remedy in such a vital field as that of the right to education.
74. Arguing that Law No. 448/2006 had removed all deadlines for compliance with the obligation to make buildings for public use accessible, and observing that the performance of this obligation was subject to the allocation of public funds (for public entities) or the existence of sufficient private resources (for private entities), the applicant contended that this made it very difficult to establish fault on the part of entities that did not comply, and thus to bring an action in tort. He pointed out in this connection that under Romanian law, civil liability in tort was subjective in nature, requiring proof that the individual or legal entity in question had been at fault. He further noted that the Government had provided only one example of domestic practice, namely a judgment of a first-instance court delivered on 4 July 2012 (see paragraph 49 above), and contended that this example in itself did not demonstrate that there had been an established practice at the material time.
75. The applicant submitted that the dearth of case-law relating to accessibility was due to the fact that Law No. 448/2006 was unclear and incomplete in that it did not lay down the accessibility requirements in precise terms and thus did not constitute a satisfactory basis for a finding of liability. He argued that the Law mentioned a large number of public and private stakeholders in the accessibility process without explaining how, or against whom, individuals could bring a court action.
76. At the hearing the applicant submitted that none of the universities he had attended had made provision for any special procedures applicable to students with disabilities. Relying on various statements by disabled students concerning the many obstacles they had faced in pursuing their studies (see paragraph 32 above), he criticised the lack of any regulations or secondary legislation at national level making it possible to anticipate or integrate the needs of this particular group in the education process, for example by means of reasonable accommodation. He thus concluded that the remedies mentioned by the Government were ineffective in practice.
77. With regard to the administrative authorities referred to by the Government, the applicant argued that none of them had the power to give orders. Furthermore, the administrative authorities had only rarely imposed fines or issued warnings, despite having made some alarming observations when carrying out on-site visits. Lastly, the examples of responses given to complaints by other disabled people showed that the discretion enjoyed by these authorities compromised the quality of their intervention.
78. As to the possibility of bringing an action under anti-discrimination legislation, the applicant contended that the mechanism for combating discrimination established by Government Ordinance No. 137/2000 was riddled with gaps and shortcomings, rendering this remedy ineffective. He argued that neither the physical inaccessibility of buildings for public use nor the refusal to make reasonable accommodation were among the criteria that could give rise to a finding of discrimination at national level. He accordingly submitted that the possibility for victims of discrimination to apply directly to the courts by means of an ordinary action to have the discriminatory situation brought to an end was purely theoretical.
79. The applicant added that the buildings housing the Piteºti Court of First Instance and County Court had not been accessible to people with disabilities during the time of his attempts to pursue his university studies after his accident, and that this lack of accessibility had made it more difficult in practice to make use of any potential remedies.
80. Lastly, he submitted that, in view of the fact that the law did not lay down any time-limits for completing the work and a large number of stakeholders were involved — public and private entities owning or using buildings intended for public use, the local authorities which had to finance work to make public buildings accessible, and the ANPH and the Social Inspection Agency, which were tasked with coordinating, supervising and implementing the requirements laid down by law — it would be unreasonable and impractical to expect individuals to engage in multiple lengthy and costly proceedings against the many public service providers concerned.
3. The third parties
81. Emphasising the importance of the right to education, the third parties observed that this right was recognised by the international community not only as a right in itself but also as a means of realising all the other fundamental rights. They submitted that a loss of educational opportunities for people with disabilities caused immeasurable damage not only in academic terms (the persons concerned being prevented from obtaining particular degrees) but also in social terms, in that this was likely to hinder the inclusion and participation in society of those affected, and the development of their personality.
82. In the light of recent developments in international law, the third parties submitted that the national authorities could no longer avoid the issue or delay honouring their obligation to progressively ensure the accessibility of buildings for public use and, when dealing with an individual case, to provide reasonable accommodation with a view to securing the enjoyment of the rights guaranteed by the European Convention on Human Rights on the basis of equality for all.
B. The Court's assessment
1. General principles established in the Court's case-law
83. It is a fundamental feature of the machinery of protection established by the Convention that it is subsidiary to the national systems safeguarding human rights. The Court is concerned with the supervision of the implementation by Contracting States of their obligations under the Convention. It should not take on the role of the Contracting States, whose responsibility it is to ensure that the fundamental rights and freedoms enshrined in the Convention are respected and protected at domestic level. The rule of exhaustion of domestic remedies is based on the assumption — reflected in Article 13 of the Convention, with which it has close affinity — that there is an effective remedy available in respect of the alleged violation. The rule is therefore an indispensable part of the functioning of this system of protection (see Vuèkoviæ and Others, cited above, § 69).
84. States are exempted from answering before an international body for their acts until they have had an opportunity to put matters right through their own legal system, and those who wish to invoke the supervisory jurisdiction of the Court as concerns complaints against a State are thus obliged to use first the remedies provided by the national legal system (see, among many other authorities, Akdivar and Others v. Turkey, 16 September 1996, § 65, Reports 1996-IV, and Vuèkoviæ and Others, cited above, § 70).
85. The obligation to exhaust domestic remedies therefore requires applicants to make normal use of remedies which are available and sufficient in respect of their Convention grievances. The existence of the remedies in question must be sufficiently certain not only in theory but in practice, failing which they will lack the requisite accessibility and effectiveness (see Akdivar and Others, cited above, § 66, and Vuèkoviæ and Others, cited above, § 71). To be effective, a remedy must be capable of remedying directly the impugned state of affairs and must offer reasonable prospects of success (see Sejdovic v. Italy [GC], No. 56581/00, § 46, ECHR 2006-II; Vuèkoviæ and Others, cited above, § 74; and Balogh v. Hungary, No. 47940/99, § 30, 20 July 2004).
86. Nevertheless, there is no obligation to have recourse to remedies which are inadequate or ineffective (see Akdivar and Others, cited above, § 67, and Vuèkoviæ and Others, cited above, § 73). However, the existence of mere doubts as to the prospects of success of a particular remedy which is not obviously futile is not a valid reason for failing to pursue it (see Akdivar and Others, cited above, § 71; Scoppola v. Italy (No. 2) [GC], No. 10249/03, § 70, 17 September 2009; and Vuèkoviæ and Others, cited above, § 74).
87. The Court has, however, also frequently underlined the need to apply the exhaustion rule with some degree of flexibility and without excessive formalism (see Ringeisen v. Austria, 16 July 1971, § 89, Series A No. 13; Akdivar and Others, cited above, § 69; and Vuèkoviæ and Others, cited above, § 76). It has further recognised that the rule of exhaustion is neither absolute nor capable of being applied automatically; in reviewing whether it has been observed it is essential to have regard to the particular circumstances of each individual case (see Akdivar and Others, cited above, § 69, and Kuriæ and Others v. Slovenia [GC], No. 26828/06, § 286, ECHR 2012 (extracts)).
88. As regards the burden of proof, it is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one, available in theory and in practice at the relevant time. The availability of a remedy said to exist, including its scope and application, must be clearly set out and confirmed or complemented by practice or case-law (see McFarlane v. Ireland [GC], No. 31333/06, §§ 117 and 120, 10 September 2010, and Mikolajová v. Slovakia, No. 4479/03, § 34, 18 January 2011). Such case-law must in principle be well established and date back to the period before the application was lodged (see, among other authorities, Sürmeli v. Germany [GC], No. 75529/01, § 110, ECHR 2006-VII; Norbert Sikorski v. Poland, No. 17599/05, § 115, 22 October 2009; and Zutter v. France (dec.), No. 197/96, 27 June 2000), subject to exceptions which may be justified by the particular circumstances of the case.
89. Once this burden has been satisfied, it falls to the applicant to establish that the remedy advanced by the Government was in fact used, or was for some reason inadequate and ineffective in the particular circumstances of the case, or that there existed special circumstances exempting him or her from this requirement (see Akdivar and Others, cited above, § 68; Demopoulos and Others v. Turkey (dec.) [GC], nos. 46113/99, 3843/02, 13751/02, 13466/03, 10200/04, 14163/04, 19993/04 and 21819/04, § 69, ECHR 2010; and Vuèkoviæ and Others, cited above, § 77).
2. Application of these principles in the present case
(a) Nature of the remedies that should have been available to the applicant in the present case
90. The complaints raised by the applicant in the present case relate mainly to his inability to pursue his academic studies under the same conditions as the other students, on account of the lack of suitable facilities accommodating his locomotor impairments in the buildings housing the lecture rooms.
91. The Court considers that for the remedies referred to in the present case to be deemed «effective» for the purposes of Article 35 § 1 of the Convention, they must have been capable, primarily, of preventing or putting a swift end to the alleged violations and, secondarily, of affording adequate redress for any violation that had already occurred. If the only remedies available to litigants are of a compensatory nature and can lead solely to a retrospective award of pecuniary compensation, the rights which the respondent State has undertaken to safeguard by virtue of Article 2 of Protocol No. 1 — which requires any State that has set up higher-education institutions to ensure effective access to them (see the Case «relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium» (merits), 23 July 1968, §§ 3-4, Series A No. 6, and Leyla ªahin v. Turkey [GC], No. 44774/98, § 137, ECHR 2005-XI) — are at risk of becoming illusory.
92. This means, with reference to the present case, that the applicant needed, first and foremost, to be able to avail himself of a remedy capable of leading to the swift adoption of decisions requiring the universities concerned to install suitable facilities for people with locomotor impairments or to make reasonable accommodation to enable him to continue his studies. As a secondary consideration, he needed to have reasonable prospects of obtaining redress for any non-pecuniary or pecuniary damage he might have sustained through being unable to pursue his university studies under the same conditions as other students.
93. The Court's task is to determine whether, in the light of the parties' submissions and all the circumstances of the case, domestic remedies satisfying the requirements set out above were available both in theory and in practice at the material time, and if so, whether the applicant did everything that could reasonably be expected of him to exhaust them.
(b) The different remedies referred to by the Government
94. The Government submitted that the applicant could have secured an order, in civil proceedings, for the universities concerned to install access ramps and facilities accommodating his needs. The applicant disputed this, arguing that the lack of examples of national practice in this area indicated that the outcome of such proceedings would have been uncertain in the absence of a sufficiently clear and foreseeable legal basis in domestic law.
95. The Court observes that since 1999 the respondent State has put in place a special legislative framework requiring the various public institutions to make their premises accessible to people with disabilities. The range of entities covered by this accessibility requirement has gradually expanded, and since 2004 all public service providers, whether in the public or private sector, have been under an obligation to make their premises accessible to disabled people. Alongside this special legislation, domestic law includes general provisions — contained in the Civil Code — entitling an obligee to demand the performance of an obligation to take particular action and, failing that, to be awarded damages (Article 1075 of the Civil Code as in force at the material time). The Civil Code also provides that if an obligation to act is not honoured, the obligee may be entitled to ensure its performance himself or herself, at the obligor's expense (Article 1077 of the Civil Code — see paragraph 39 above).
96. The Court concludes from the foregoing that a reading of the general provisions of the Civil Code in conjunction with the special provisions of Government Emergency Ordinance No. 102/1999 or Law No. 448/2006 concerning the substantive obligations of the various public and private institutions could have constituted a sufficiently certain and foreseeable legal basis for the examination of a claim seeking to remedy any shortcomings in terms of accessibility.
97. Domestic law also includes provisions of a procedural nature empowering a court to order interim measures in urgent proceedings, with a view to preserving a right that is liable to be impaired or preventing imminent and irreparable damage. On the basis of these provisions, any interested party may make an application for interim measures to the court with jurisdiction to determine the merits of the case. The court is required to examine such an application as a matter of urgency and to respond to it by means of an enforceable judgment (see paragraph 41 above). Accordingly, an application made on this basis could have afforded the applicant prompt redress for his complaints in the present case.
98. The Court notes, lastly, that the examples of domestic practice supplied by the Government, in particular the judgment of the Galaþi County Court (see paragraph 51 above), indicate that the remedy cited by them had reasonable prospects of success. In the case brought before the Galaþi court, a person in a comparable situation to the applicant obtained an order for the association of co-owners of the block of flats where she lived to take urgent action to make the communal areas of the building accessible. Admittedly, the measures were provisional and remained to be confirmed following the examination of the merits of the case, but the judgment in which the court ordered them was nevertheless final and enforceable.
99. The Government also produced a final judgment of the Bucharest Court of First Instance showing that individuals in a comparable or similar situation to the applicant are entitled to bring complaints before the civil courts if they consider that particular institutions have discharged their accessibility obligations in an unsatisfactory or inadequate manner (see paragraph 49 above). The Court cannot speculate as to what the ruling of the court in question would have been if the shortcoming complained of before that court had not been remedied by the time of its decision. Nevertheless, there is nothing in the material available to the Court to suggest that the Court of First Instance, which had carried out an on-site visit to assess the claimant's allegations, would not have ordered the entity in question to take measures to remedy the shortcomings it had noted, in addition to paying a fine.
100. Although most of the examples provided by the Government date from after the application in the present case (contrast, among other examples, Sürmeli , cited above, § 110; Norbert Sikorski, cited above, § 115; and Zutter, cited above), the Court considers that the Government have shown to a sufficient extent (see paragraphs 44-52 and 65-67 above) that the remedy which they accused the applicant of failing to use cannot be disregarded on the grounds that it was unavailable or ineffective.
Contrary to the applicant, who submitted that the dearth of available examples concerning these matters signalled a lack of foreseeability and clarity in domestic law, the Court considers that the absence of a well-established body of domestic case-law predating the application in the present case can be explained by the fact that the remedy referred to by the Government — which was not a new or special remedy — has rarely been used, which is hardly surprising as this is a relatively recent branch of domestic law that has emerged alongside the trend towards increased protection of the rights of disabled people in international law and practice concerning both these rights and States' corresponding obligations.
101. The Court reiterates that in a legal system in which fundamental rights are protected by the Constitution and the law, it is incumbent on the aggrieved individual to test the extent of that protection and allow the domestic courts to apply those rights and, where appropriate, develop them in exercising their power of interpretation (see, mutatis mutandis, A, B and C v. Ireland [GC], No. 25579/05, § 142, ECHR 2010). In the present case, if the applicant had any doubts about the possibility of obtaining a court order, it was for him to dispel those doubts by applying to the domestic courts.
102. The fact is, however, that the applicant failed to apply to the civil courts for an order requiring the universities concerned to install an access ramp and other facilities accommodating his needs. The Court cannot find any other circumstances that could have exempted him from making use of this remedy.
103. Since the Government stated that there were several domestic remedies that the applicant could have pursued, the Court will next examine whether any of the others would also have been effective.
104. The Government argued that the applicant should have brought an action in the civil courts, on the basis of the provisions of the Civil Code governing liability in tort at the relevant time, with a view to obtaining an order for the universities concerned to make good any damage he had sustained. The applicant submitted in reply that this remedy would not have had reasonable prospects of success, given that Law No. 448/2006 had removed the deadlines for completing accessibility improvements, a development which in his view made it very difficult to establish fault on the part of entities not meeting this requirement.
105. The Government provided the Court with two examples of domestic practice, one concerning non-compliance with accessibility requirements prior to the entry into force of Law No. 448/2006 and the other concerning shortcomings after the Law had come into force (see paragraphs 46, 47 and 49 above).
106. The Court reiterates that the existence of mere doubts as to the prospects of success of a particular remedy which is not obviously futile is not a valid reason for failing to make use of that remedy (see, for example, Van Oosterwijck v. Belgium, 6 November 1980, § 37, Series A No. 40, and MPP Golub v. Ukraine (dec.), No. 6778/05, ECHR 2005-XI). On the contrary, by applying to the appropriate court, the applicant would have created an opportunity for the development of domestic case-law on this subject, which would potentially have been beneficial to anyone else in a similar or comparable situation. The Court thus concludes that the reasons put forward by the applicant to justify not bringing an action in tort are unconvincing.
(iii) Remedies in respect of the successive decisions to exclude the applicant from university
107. The Court observes that although he was excluded on several occasions from the universities at which he was enrolled, the applicant never appealed against the university authorities' decisions to exclude him. However, the settled practice of the national courts at the relevant time indicates that a decision by a university to exclude a student was regarded as a unilateral administrative measure that could, as such, be challenged in the administrative courts, which were fully empowered to set it aside where appropriate (see paragraph 56 above).
108. The applicant did not avail himself of this opportunity offered to him by domestic law. Bearing in mind, however, that in at least two cases (see paragraphs 15 and 26 above) he was excluded because he had not accumulated sufficient credits to complete his year of the degree course, he could have argued on those occasions that the shortfall was largely due to the fact that the universities concerned had not provided him with access to their buildings and services despite their obligation to do so by virtue of Government Emergency Ordinance No. 102/1999 and Law No. 448/2006, both as amended. The applicant could thereby have had the decisions to exclude him set aside and been reinstated at the university, and might also have been awarded credit for what he had studied in previous years. He could thus have had his academic circumstances reviewed by the university authorities, in accordance with the general principles of equality and non-discrimination governing access to higher-education institutions at national level.
109. Having regard to the particular circumstances of the present case, the Court considers that this remedy was effective for the purposes of Article 35 § 1 of the Convention.
110. In any event, it has to be acknowledged that between 2001 and 2006 Constantin Brâncoveanu University in Piteºti allowed the applicant to take advantage of various ad hoc measures through which the university authorities sought to overcome the difficulties he was likely to face until the work on installing access ramps and other special facilities had been completed. He did not contest these measures, either at the time they were taken or at a later stage when he came to believe that they did not meet his needs.
111. For these reasons, the Court concludes that the arguments put forward by the applicant to justify not challenging the decisions to exclude him from university are unconvincing.
112. Having regard to the conclusions it has reached in paragraphs 102, 106 and 111 above, the Court does not consider it necessary to give any further attention to the other possible domestic remedies referred to by the Government. It will, however, examine whether the circumstances relied on by the applicant in paragraphs 79 and 80 above could have exempted him from the obligation to avail himself of the remedies which were available to him and would have been effective (see Sejdovic, cited above, § 55).
(c) Other circumstances capable of exempting the applicant from the obligation to exhaust domestic remedies
113. The Court observes that the buildings housing the Piteºti Court of First Instance ( judecãtoria ) and County Court were themselves not equipped to accommodate the needs of people with disabilities at the time of the applicant's fruitless attempts to study for a higher-education degree (see paragraph 33 above). However, these circumstances could not have prevented the applicant from applying to the courts in writing or through a representative, such as a lawyer or his aunt, who acted as his personal assistant (see, mutatis mutandis, Farcaº v. Romania (dec.), No. 32596/04, §§ 48-54, 14 September 2010). Indeed, this is precisely what he did on other occasions (see paragraph 33 in fine above), and he has not advanced any argument before the Court that could justify his failure to take similar action in relation to the complaints forming the subject of the present application. The Court therefore concludes that the inaccessibility of the buildings housing the courts in question did not form an insurmountable obstacle preventing the applicant from making use of all the effective domestic remedies that were open to him.
114. The applicant argued, lastly, that since the law did not lay down any time-limits for completing work to ensure the accessibility of buildings for public use and since a large number of stakeholders were involved, it would be unreasonable and impractical to expect individuals to engage in multiple lengthy and costly proceedings against the many public service providers concerned. The Court once again reiterates in this connection that it is a fundamental principle that the protection machinery established by the Convention is subsidiary to the national systems safeguarding human rights, and this is especially true with regard to claims which, as in the present case, relate to matters of economic and social policy entailing public expenditure; States have limited resources, and the national authorities are, in principle, better placed than an international court to determine how they are to be allocated, taking into account local needs and conditions (see, mutatis mutandis, Mó³ka v. Poland (dec.), No. 56550/00, ECHR 2006-IV, and Sentges v. the Netherlands (dec.), No. 27677/02, 8 July 2003).
115. The Court therefore finds that no grounds for excluding the application of Article 35 § 1 of the Convention have been established. In conclusion, it considers that the applicant did not provide the national courts with the opportunity which is in principle intended to be afforded to Contracting States by Article 35 of the Convention, namely the opportunity to prevent or put right Convention violations through their own legal system (see, among other authorities, Guzzardi v. Italy, 6 November 1980, § 72, Series A No. 39, and Cardot v. France, 19 March 1991, § 36, Series A No. 200). Accordingly, the Government's objection of failure to exhaust domestic remedies must be upheld.
116. It follows that the application must be rejected as inadmissible pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 in fine of the Convention.
117. The Government also submitted that the applicant did not have victim status for the purposes of Article 34 of the Convention, and that Article 8 of the Convention, read separately or in conjunction with Article 14, was not applicable to the facts of the case. Having regard to the conclusion it has reached above, the Court considers that it is not necessary to examine these other preliminary objections.
Declares the remainder of the application inadmissible.
Johan Callewaert Deputy to the Registrar
Переход между статьями: Ctrl + ← / →