Постановление ЕСПЧ от 10.01.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 10.01.2012. 33468/03. 10.01.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3346803
«Дело „Вулах и другие (Vulakh and Others) против Российской Федерации“ (жалоба № 33468/03) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВУЛАХ И ДРУГИЕ (VULAKH AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 33468/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 10 января 2012 года)
<*> Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.
По делу «Вулах и другие против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 6 декабря 2011 г.,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 33468/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданами Российской Федерации Эдуардом Иосифовичем Вулах, Валентиной Никитичной Вулах, Сергеем Витальевичем Вулах и Викторией Витальевной Вулах (далее — заявители) 30 сентября 2003 г.
2. Интересы заявителей представлял С. Трусов, адвокат, практикующий в Москве. Власти Российской Федерации были представлены П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук, бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде.
3. Заявители утверждали, что в отношении их умершего родственника был нарушен принцип презумпции невиновности, а также то, что было нарушено их право собственности.
4. 17 ноября 2006 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с бывшим пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также принято решение об одновременном рассмотрении жалобы по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявители являются родственниками умершего Виталия Эдуардовича Вулах. Первые два заявителя являются его родителями и родились в 1932 и 1939 годах соответственно, третий и четвертый заявители — его детьми, родившимися в 1984 и 1985 годах соответственно. Они проживают в Курганинске Краснодарского края.
A. Производство по уголовному делу в отношении Виталия Вулах
6. В неустановленную дату было возбуждено уголовное дело по факту ряда преступлений: убийства, грабежа, повреждения собственности, — совершенных преступной группой. Представляется, что Виталий Вулах подозревался в том, что был главарем этой группы.
7. 25 марта 2002 г. С., Н. и К. были арестованы по подозрению в том, что они являются членами организованной преступной группы. Узнав об их аресте, Виталий Вулах застрелил свою невесту и покончил жизнь самоубийством.
8. 20 июня 2002 г. уголовное дело в отношении Виталия Вулах было прекращено в связи с его смертью.
9. 3 октября 2002 г. Краснодарский краевой суд признал С., Н. и К. виновными в тяжких преступлениях и приговорил их к длительным срокам лишения свободы. В Постановлении было упомянуто, что Виталий Вулах являлся лидером преступного сообщества и приказал обвиняемым убить своего конкурента по бизнесу Г. Постановление, в частности, гласило:
«...Лицо, являвшееся главарем преступной группы (Виталий) Вулах), в отношении которого уголовное дело было закрыто в связи с его смертью, имел в своем распоряжении денежные средства, финансировал преступную группу и платил каждому члену группы за совершение преступлений: он покупал машины, платил за их обслуживание и бензин, оплачивал транспортные расходы...»
10. В процессе судопроизводства потерпевшие Г., Ф., Б. и В. подали гражданские иски против обвиняемых, требуя компенсации материального вреда и морального ущерба. Краевой суд указал, что эти требования будут рассмотрены в отдельном гражданском судопроизводстве.
11. 14 октября 2002 г. первый заявитель подал кассационную жалобу в Верховный суд Российской Федерации. Он утверждал, что о решении о прекращении уголовного дела против его сына не было сообщено ни ему, ни адвокатам его сына и что адвокату не было разрешено ознакомиться с материалами дела и выступить в защиту невиновности его сына.
12. 6 ноября 2002 г. судья Краснодарского краевого суда сообщил первому заявителю, что у него не было права подавать жалобу в Верховный суд Российской Федерации, поскольку он не являлся стороной в процессе. Судья сообщил, что дальнейшие жалобы также будут отклонены.
13. Представляется, что 2 апреля 2003 г. Верховный суд Российской Федерации изучил жалобы подсудимых и оставил без изменения Постановление от 3 октября 2002 г. В Европейский суд не была представлена копия этого решения.
B. гражданское судопроизводство в отношении заявителей
14. 5 марта 2003 г. государственный нотариус выдал четверым заявителям свидетельство о наследовании по закону, согласно которому они унаследовали дом Виталия Вулах.
15. В неустановленную дату Г., Ф., Б. и В., а также одна частная фирма подали в суд иск против четверых заявителей и Курганинского молочного завода, владельцем простых акций которого являлся Виталий Вулах, с требованием о возмещении материального ущерба и морального вреда.
16. 4 сентября 2003 г. Курганинский районный суд Краснодарского края вынес решение против заявителей и молочного завода, которое гласило:
«...Согласно статье 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации потерпевший имеет право на компенсацию материального ущерба, причиненного преступлением, а также на возмещение расходов, понесенных во время расследования и суда...»
Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или его собственности... должен быть полностью возмещен лицом, его причинившим.
Согласно постановлению Краснодарского краевого суда от 3 октября 2002 г. и Постановлению Верховного суда Российской Федерации от 2 апреля 2003 г., (Виталий) Вулах являлся организатором вооруженной преступной группы (банды) с участием С., Н. и К., которые под его руководством совершили ряд тяжких преступлений: убийство главы Курганинского районного совета В., а также неоднократно покушались на жизнь генерального директора (одной) частной компании Г.
Согласно Резолюции № 1 пленарного заседания Верховного суда СССР от (нечитаемо) марта 1979 года «По делу о применении положений о компенсации материального ущерба, причиненного преступлением», лица, причинившие вред своей преступной деятельностью, несут солидарную ответственность по возмещению этого вреда. Таким образом, (Виталий) Вулах, К., С. и Н. солидарно ответственны за вред, причиненный совершенными ими преступлениями.
Согласно статье 323 Гражданского кодекса Российской Федерации при солидарной ответственности кредитор имеет право требовать выплаты долга, полностью или частично, либо у всех должников одновременно, либо у каждого в отдельности.
(Виталий) Вулах должен был нести ответственность за возмещение материального ущерба и морального вреда, причиненного совершенными им преступлениями, однако он покончил жизнь самоубийством во время предварительного расследования.
Ответчики Э. Вулах, В. Вулах, С. Вулах и В. Вулах являются наследниками (Виталия) Вулах после его смерти. Согласно статье 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации наследники, которые приняли наследство, несут солидарную ответственность по долгам наследодателя. Каждый наследник несет ответственность пропорционально части полученного им наследства.
Статья 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что наследник, принявший часть наследства, считается принявшим все наследство, независимо от вида имущества и места его нахождения... 5 марта 2003 г. (четверо заявителей) получили свидетельство о праве наследования... в отношении жилого дома.
Согласно статье 1176 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства участника (вкладчика) коммерческой организации входит доля (пай) этого участника (вкладчика) в складочном (уставном) капитале (имуществе) соответствующей коммерческой организации. Согласно аудиторскому отчету от 7 июля 2003 г. реальная стоимость доли, принадлежавшей (Виталию) Вулах, составляет 37,49% от стоимости активов Курганинского молочного завода, а именно 18705260 рублей.
На этом основании ответчики, получившие часть собственности (Виталия) Вулах по наследству, должны считаться принявшими по наследству долю в уставном капитале Курганинского молочного завода.
Следовательно, компенсация материального ущерба и морального вреда должна быть произведена за счет Курганинского молочного завода, часть уставного капитала которого является частью перешедшего им по наследству имущества (заявителей)...»
Районный суд присудил 33% акций, принадлежавших Виталию Вулах, компании, принадлежащей Г., 19,3% акций — потерпевшему Г., а 25,7% — потерпевшему Б. и вынес приказ о немедленном исполнении Постановления.
17. 14 сентября 2003 г. заявители обжаловали это Постановление. Они утверждали, что Виталий Вулах не был признан виновным в законном порядке судом и должен считаться невиновным. При отсутствии обвинительного приговора в отношении Виталия Вулах нет оснований налагать солидарную ответственность на его наследников. Против него должен был быть подан гражданский иск, и суд должен был рассмотреть вопрос о процессуальном правопреемстве. Кроме того, молочный завод не должен нести ответственность по долгам собственников его акций.
18. 18 сентября 2003 г. Краснодарский краевой суд рассмотрел жалобу заявителей и оставил Постановление районного суда без изменений, одобрив использованный им подход и отклонив доводы заявителей в следующих формулировках:
«Несмотря на то, что уголовное дело в отношении (Виталия) Вулах было прекращено в связи с его смертью, 3 октября 2002 г. в отношении граждан С., Н. и К. был вынесен обвинительный приговор, который вступил в законную силу. Согласно судебному Постановлению (Виталий) Вулах являлся главарем вооруженной преступной группы (банды), которая совершила под его руководством ряд тяжких преступлений: убийство главы Курганинского районного совета В., а также неоднократно покушалась на жизнь генерального директора Г. Это означает, что суд установил, что (Виталий) Вулах был ответственен за причинение истцам материального ущерба и морального вреда».
II. Применимое национальное законодательство
A. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, действующий на момент событий (утвержден Верховным Советом РСФСР 27 октября 1960 г.)
19. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению... в отношении умершего, за исключением случаев, когда производство по делу необходимо для реабилитации умершего или возобновления дела в отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам (пункт 8 статьи 5).
B. Гражданский кодекс РФ (часть первая — Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ, часть вторая — Федеральный закон от 26 января 1996 г. № 14-ФЗ)
20. Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает, в частности:
«Статья 87. Основные положения об обществе с ограниченной ответственностью»
1. Обществом с ограниченной ответственностью признается общество, уставный капитал которого разделен на доли; участники общества с ограниченной ответственностью не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей...
Статья 93. Переход доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью к другому лицу
...6. Доли в уставном капитале общества переходят к наследникам граждан и к правопреемникам юридических лиц, являвшихся участниками общества, если иное не предусмотрено уставом общества с ограниченной ответственностью...
Статья 1064. Общие основания ответственности за причинение вреда
1. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда...»
C. Гражданский процессуальный кодекс РФ (Федеральный закон от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ)
21. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным Постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда (часть 2 статьи 61). Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом (часть 4 статьи 61).
D. Судебная практика
22. 13 июня 2002 г. президиум Московского городского суда отменил Постановление против троих обвиняемых в части, касающейся предполагаемого участия двоих из них в преступной деятельности. Президиум постановил (Решение опубликовано в «Бюллетене Верховного суда Российской Федерации», 2003, № 9):
«В нарушение статьи 314 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд ошибочно признал Б. и Е. виновными в совершении преступления. Из материалов дела следует, что решением следователя от 16 июля 1998 г. уголовное дело в отношении их было выделено в отдельное производство в связи с тяжелой болезнью Е., а также невозможностью установить местонахождение Б. Упоминание их в тексте Постановления, описывающего их как лиц, вовлеченных в преступления, совершенные обвиняемыми, необоснованно, поскольку... уголовное дело в отношении их не было рассмотрено судом по существу в законном порядке».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции
23. Заявители, ссылаясь на пункт 2 и подпункт «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, утверждали, что решение российского суда в отношении Виталия Вулах нарушило принцип презумпции невиновности. Европейский суд полагает, что эта жалоба подлежит рассмотрению в значении пункта 2 статьи 6 Конвенции, который гласит:
«...Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком...»
A. Приемлемость жалобы
24. Власти Российской Федерации утверждали в своих дополнительных первоначальных объяснениях в ответ на объяснения заявителей, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку не обжаловали «Постановление о прекращении уголовного дела». По утверждению властей Российской Федерации, такое обжалование «могло стать законным основанием для пересмотра приговора в связи с вновь открывшимися обстоятельствами и изменить его негативное воздействие на решение по гражданскому делу».
25. Что касается вопроса об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, Европейский суд установил, что первый заявитель пытался обжаловать решение, согласно которому производство по уголовному делу в отношении Виталия Вулаха было прекращено. Однако его жалоба была отклонена на том основании, что первый заявитель не является стороной в процессе (см. § 12 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации не объяснили, какие новые обстоятельства могли бы гарантировать пересмотр решения суда. Следовательно, данные возражения должны быть отклонены.
26. Дальнейшее рассмотрение вопроса о приемлемости жалобы касается того, являлись ли заявители «жертвами» предполагаемого нарушения. Европейский суд неизменно придерживается мнения о том, что принцип презумпции невиновности направлен на защиту «каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления» от вынесения в отношении его обвинительного приговора без доказательства его вины в порядке, предусмотренном законом. Тем не менее из этого не следует, что решение, в котором рассматривается вопрос о невиновности лица, «обвиняемого в совершении уголовного преступления» после его смерти, не может быть оспорено его близкими родственниками. Они могут иметь законные материальные интересы как наследники покойного, а также право на возмещение морального вреда в отношении себя и своей семьи в случае реабилитации умершего покойного родственника (см. Постановление Европейского суда от 25 августа 1987 г. по делу «Нелкенбокхоф против Германии» (N\dot{o}\dot{l}kenbockhoff v. Germany), § 33, Series A, № 123).
27. Заявителями по настоящему делу являются отец, мать, сын и дочь умершего Виталия Вулах, который предположительно был признан виновным в уголовном и гражданском судопроизводствах. Заявители, таким образом, могут иметь нематериальную заинтересованность в том, чтобы снять с имени умершего позор подобного обвинения, а также материальную заинтересованность в отношении своих прав как наследников покойного (см. ниже подробное рассмотрение дела с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции).
28. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что заявители могут быть признаны «жертвами» предполагаемого нарушения пункта 2 статьи 6 Конвенции. Он также считает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
29. Власти Российской Федерации утверждали, что уголовное дело не могло быть рассмотрено тщательно без указания на лицо, руководившее преступной группой. Отсутствие такого указания сделало бы невозможным установление роли каждого члена банды. По мнению властей Российской Федерации, это указание не является нарушением принципа презумпции невиновности.
30. Что касается гражданского судопроизводства, власти Российской Федерации указывали, что в Постановлениях от 4 и 18 сентября 2003 г. вина Виталия Вулах была доказана «в порядке, предусмотренном законом». Его виновность была установлена в Постановлении районного суда от 3 октября 2002 г. в отношении других членов банды, из которого следовало, что Виталий Вулах имел в своем распоряжении значительные денежные средства, что он являлся главарем банды, финансировал банду, а также платил ее участникам за совершение преступлений. Следовательно, имеется причинно-следственная связь между преступными действиями Виталия Вулах и материальным ущербом и моральным вредом, причиненными лицам, являвшимся истцами в гражданском судопроизводстве.
31. Заявители указывали на то, что Виталию Вулах не было предъявлено обвинение в совершении каких-либо преступлений и в отношении его приговор судом не выносился. Соответственно, его вина не могла быть установлена «в порядке, предусмотренном законом», как утверждают власти Российской Федерации. Постановление районного суда от 3 октября 2002 г. касалось, скорее, других лиц, нежели Виталия Вулах. По мнению заявителей, объявление умершего виновным является неприемлемым в государстве, где уважается верховенство права.
2. Мнение Европейского суда
32. Европейский суд напоминает, что принцип презумпции невиновности будет нарушен, если в постановлении суда или иного государственного органа, касающемся лица, обвиняемого в совершении преступления, выражено мнение о том, что оно виновно, прежде чем была доказана его вина в порядке, предусмотренном законом. Даже при отсутствии формально установленных фактов для этого достаточно наличия какого-либо основания, подтверждающего, что суд или иные государственные органы считают обвиняемого виновным. Европейский суд настойчиво подчеркивает необходимость тщательного выбора формулировок государственными органами в своих решениях, прежде чем лицо предстало перед судом и было признано виновным в совершении конкретного преступления (см. Постановление Европейского суда от 23 октября 2008 г. по делу «Хужин и другие против Российской Федерации» (Khuzhin and Others v. Russia), жалоба № 13470/02, § 94, Постановление Европейского суда от 27 февраля 2007 г. «Нештяк против Словакии» (Nes\text{б}k v. Slovakia), жалоба № 65559/01, § 88 и 89, Постановление Европейского суда от 6 февраля 2007 г. по делу «Гарицкий против Польши» (Garycki v. Poland), жалоба № 14348/02, § 71, Постановление Европейского суда по делу «Капо против Бельгии» (Capeau v. Belgium), жалоба № 42914/98, § 22, ECHR 2005-I, Постановление Европейского суда от 3 октября 2002 г. по делу «Бемер против Германии» (B\dot{o}hmer v. Germany), жалоба № 37568/97, § 54, а также Постановление Европейского суда от 10 февраля 1995 г. по делу «Алене де Рибемон против Франции» (Allenet de Ribemont v. France), § 35, Series A, № 308).
33. Европейский суд установил, что Виталий Вулах не представал перед судом. Он покончил жизнь самоубийством 25 марта 2002 г., в день, когда были арестованы его предполагаемые соучастники. Через три месяца после смерти Виталия Вулах уголовное дело в отношении его было закрыто. В этой связи Европейский суд полагает, что действие пункта 2 статьи 6 Конвенции не ограничивается только расследованием по делу, но распространяется также на судебные решения, принятые после того, как производство по уголовному делу было прекращено (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Нелкенбокхоф против Германии», § 37, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Капо против Бельгии», § 25).
34. Европейский суд напоминает, что основным правилом уголовного законодательства является то, что уголовная ответственность не может существовать дольше, чем живет лицо, совершившее преступление (см. Постановление Европейского суда от 29 августа 1997 г. по делу «А.П., М.П. и Т.П. против Швейцарии» (A.P., M.P. and T.P. v. Switzerland), § 46 и 48, Reports of Judgments and Decisions 1997-V, а также Постановление Европейского суда от 29 августа 1997 г. «Е.Л., Р.Л. и Ж.О.-Л. Против Швейцарии» (E.L., R.L. and J.O.-L. v. Switzerland), § 51 и 53, Reports 1997-V). Однако во время производства по уголовному делу против лиц, обвинявшихся наряду с Виталием Вулах, Краснодарский районный суд высказал мнение о том, что Виталий Вулах «организовал банду», что он «имел в своем распоряжении денежные средства», «финансировал банду и платил каждому ее члену за совершение преступления» (см. § 9 настоящего Постановления). Такие утверждения не ограничивались высказыванием «подозрений» в отношении Виталия Вулах, в них говорилось в качестве установленных фактов без каких-либо оговорок или оценок, что он являлся главарем преступной группы и что он координировал и финансировал преступную деятельность группы.
35. Формулировки, используемые в последующих документах в процессе гражданского судопроизводства, касающихся требований жертв о компенсации материального ущерба и морального вреда, были даже более прямолинейными. Курганинский районный суд не только повторял, ссылаясь на приговор, что Виталий Вулах являлся «главарем вооруженной банды», но и далее уточнял, что банда «совершала под его руководством тяжкие преступления», включая убийство и покушение на убийство (см. § 16 настоящего Постановления). Формулировки из постановления районного суда воспроизводились в Постановлении Краснодарского краевого суда.
36. Европейский суд подчеркивает, что есть существенное различие между простым подозрением в совершении преступления и прямым провозглашением судом, при отсутствии окончательного приговора, что лицо совершило рассматриваемое преступление. Учитывая прямой и абсолютный характер утверждений, содержащихся в постановлениях как районного, так и краевого суда, Европейский суд приходит к выводу о том, что они могут считаться провозглашением Виталия Вулах виновным до того, как его вина была доказана в порядке, предусмотренном законом. Европейский суд подчеркивает, что для суда не может существовать никаких оснований для того, чтобы делать преждевременные заявления подобного рода (см. приведенную выше судебную практику, а также Постановление Европейского суда от 10 марта 2009 г. по делу «Казмерчак против Польши» (KaŸmierczak v. Poland), жалоба № 4317/04, § 54, Постановление Европейского суда от 9 декабря 2008 г. по делу «Войцеховский против Польши» (Wojciechowski v. Poland), жалоба № 5422/04, § 54, Постановление Европейского суда от 9 ноября 2004 г. по делу «Дел Латте против Нидерландов» (Del Latte v. Netherlands), жалоба № 44760/98, § 31, а также по вопросу гражданского судопроизводства Постановление Европейского суда по делу «Й. против Норвегии» (Y. v. Norway), жалоба № 56568/00, § 46, ECHR 2003-II (извлечения), а также Постановление Европейского суда от 28 октября 2003 г. по делу «Баарс против Нидерландов» (Baars v. Netherlands), жалоба № 44320/98, § 63). Подобные утверждения идут вразрез и с российской судебной практикой, согласно которой считается неприемлемым упоминание в тексте приговоров в качестве предполагаемых соучастников лиц, обвинения против которых не были рассмотрены, даже если такие соучастники были указаны лишь по их инициалам (см. § 22 настоящего Постановления). В настоящем деле имя Виталия Вулах было названо полностью, и его личность была явно обозначена во всех постановлениях. В таких обстоятельствах Европейский суд приходит к выводу, что утверждения российских судов о том, что Виталий Вулах являлся главарем преступной группы, которая совершила тяжкие преступления под его руководством, сделанные до того, как в отношении его был вынесен приговор, являются нарушением в отношении его принципа презумпции невиновности (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 27 ноября 2007 г. по делу «Поповичи против Молдовы» (Popovici v. Moldova), жалобы № 289/04 и 41194/04, § 76 — 79).
37. Следовательно, имело место нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
38. Заявители жаловались на то, что их право на справедливое судебное разбирательство и беспрепятственное осуществление права собственности было нарушено решениями российских судов, провозгласивших их финансово ответственными за преступления, предположительно совершенные Виталием Вулах. Европейский суд полагает, что настоящая жалоба подпадает под действие статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Приемлемость жалобы
39. Европейский суд считает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
40. Власти Российской Федерации утверждали, что нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не имело места, поскольку заявители были лишены унаследованного имущества в интересах общества и на законных основаниях. В соответствии с частью 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации наследники, принявшие имущество, несут солидарную ответственность по долгам наследодателя.
41. Заявители утверждали, что статья 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации неприменима в настоящем деле, так как умерший Виталий Вулах не имел никаких долгов. Иск потерпевших касался только вреда, предположительно причиненного действиями Виталия Вулах. Однако его ответственность за причинение этого вреда не была установлена и доказана.
2. Мнение Европейского суда
42. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции содержит три отдельных правила: первое, установленное в первом предложении первого абзаца, носит общий характер и четко формулирует принцип беспрепятственного осуществления права собственности, второе содержится во втором предложении первого абзаца и касается лишения права собственности, устанавливая определенные условия для этого, третье содержится во втором абзаце и устанавливает, что Договаривающиеся Стороны имеют право, inter alia <*>, контролировать использование собственности исходя из интересов общества. Эти три правила, тем не менее, отличаются друг от друга в смысле взаимосвязи с другими положениями. Второе и третье правила относятся к конкретным случаям вмешательства в беспрепятственное осуществление права и должны толковаться в свете общих принципов, изложенных в первом правиле (см. Постановление Большой палаты по делу «Броневский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 134, ECHR 2004-V).
<*> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
43. «Имуществом» в настоящем деле являются простые акции молочного завода, которые заявители получили в наследство от умершего Виталия Вулах в порядке наследования по закону (см. § 14 настоящего Постановления). Их статус наследников в отношении этого имущества был подтвержден в постановлениях районного и краевого судов от 4 и 18 сентября 2003 г. соответственно. Теми же постановлениями суды санкционировали перевод акций заявителей отдельным истцам в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, причиненных преступной деятельностью Виталия Вулах.
44. Настоящая жалоба отличается от других дел, рассматриваемых Европейским судом, тем, что она не касается лишения собственности государством или использования иной формы государственного контроля. Она касается спора между частными лицами о требовании компенсации, и роль государства ограничена тем, чтобы посредством судебной системы предоставить средство для определения гражданских прав и обязанностей заявителей. Европейский суд напоминает, что предоставление судебного средства не означает автоматически возникновения обязательств государства, предусмотренных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Вместе с тем государство может нести ответственность за потери, причиненные таким определением прав, и обязанности, если судебные решения были вынесены с нарушением национального законодательства или если они были предвзятыми или необоснованными и противоречили статье 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. среди прочих Решение Европейского суда по делу «Мелинчук против Украины» (Melnychuk v. Ukraine), жалоба № 28743/03, ECHR 2005-IX, а также Решение Европейского суда от 8 октября 2002 г. по делу «Бреиерова и другие против Чешской Республики» (Breierova and Others v. Czech Republic), жалоба № 57321/00). Ситуация, сложившаяся в настоящем деле, подлежит рассмотрению с точки зрения первого правила, сформулированного в первом предложении первого абзаца статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, то есть в свете принципа беспрепятственного осуществления права собственности.
45. Европейский суд напоминает, что даже в делах, затрагивающих споры между физическими и юридическими лицами, статья 1 Протокола № 1 к Конвенции может требовать применения необходимых мер для защиты права собственности. Это означает, в частности, что на государство возлагается обязательство обеспечить наличие судебной процедуры, которая предоставила бы необходимые процессуальные гарантии и таким образом обеспечила бы национальные суды возможностью эффективно и справедливо разрешать споры между частными лицами (см. Постановление Европейского суда по делу «Холдинг „Совтрансавто“ против Украины» (Sovtransavto Holding v. Ukraine), жалоба № 48553/99, § 96, ECHR 2002-VII). Другими словами, государство обязано предусмотреть в национальном законодательстве возможность того, чтобы право собственности должным образом охранялось законом и чтобы имелось адекватное средство правовой защиты, с помощью которого потерпевший может восстановить свои права (см. Постановление Европейского суда от 14 октября 2008 г. «Блюмберга против Латвии» (Blumberga v. Latvia), жалоба № 70930/01, § 67).
46. Европейский Суд установил выше, что в отличие от ситуации, имевшей место в рассматриваемых ранее делах (см., например, Постановление Европейского суда от 1 апреля 2010 г. по делу «Денисова и Моисеева против Российской Федерации» (Denisova and Moiseyeva v. Russia), жалоба № 16903/03, Постановление Европейского суда по делу «Филипс против Соединенного Королевства» (Phillips v. United Kingdom), жалоба № 41087/98, § 52, ECHR 2001-VII, а также Постановление Европейского суда от 22 февраля 1994 г. по делу «Раймондо против Италии» (Raimondo v. Italy), Series A, № 281-A), настоящее дело не содержит никаких фактов или доказательств, которые могли бы привести Европейский суд к выводу о том, что оно касается конфискации денежных средств и активов, приобретенных в процессе противозаконной деятельности или направленных на финансирование преступной деятельности. Никогда не утверждалось, что акции молочного завода, принадлежавшие Виталию Вулах, были приобретены путем мошенничества или в результате какой-либо преступной деятельности. Причиной инициирования гражданского судопроизводства стал неправомерный иск против заявителей, причиной которого явилось предполагаемое противоправное поведение их умершего родственника, в результате которого возникла презумпция наличия обоснованных финансовых требований со стороны истцов.
47. Европейский суд напоминает, что оправдание в уголовном судопроизводстве или прекращение уголовного преследования не препятствует установлению гражданской ответственности за выплату компенсации, вытекающей из тех же фактов на основании менее строгих доказательств (см. Постановление Европейского суда по делу «Рингволд против Норвегии» (Ringvold v. Norway), жалоба № 34964/97, § 38, ECHR 2003-II, с дальнейшими ссылками). При таких обстоятельствах пострадавшая сторона должна иметь право представить требование о выплате компенсации вреда в соответствии с общими принципами деликтного права. В отличие от уголовного процесса, который не может быть продолжен после смерти обвиняемого, гражданский иск с требованием о выплате компенсации может быть подан в отношении имущества умершего обвиняемого, и дело может быть разрешено на основании общих правил гражданского процесса о стандартах доказывания, действующих в гражданском судопроизводстве.
48. Статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (см. § 20 настоящего Постановления) устанавливает правила распределения бремени доказывания при рассмотрении дел о причинении вреда. На потерпевшего возлагается обязанность доказать, что ему был причинен вред в результате противоправных действий со стороны предполагаемого ответчика. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине, то есть что оно не действовало намеренно или небрежно или отсутствует причинно-следственная связь между противоправным деянием и причиненным вредом.
49. Поскольку предполагаемый ответчик Виталий Вулах умер до начала производства по гражданскому делу, очевидно, что от него нельзя было ожидать заявления о собственной невиновности. Таким образом, возникает вопрос, была ли такая возможность предоставлена заявителям, которые были перечислены в качестве ответчиков в деле о возмещении вреда. Из Постановления суда от 4 сентября 2003 г. следует, что при рассмотрении иска о возмещении вреда районный суд не делал никаких независимых выводов относительно вины Виталия Вулах или заявителей, а лишь ссылался на Постановления по уголовному делу в отношении С., Н. и К. Ни заявители, ни умерший Виталий Вулах не являлись стороной в уголовном процессе, а, как установил Европейский суд выше, признание Виталия Вулах виновным в приговоре суда без предъявления обвинения является нарушением принципа презумпции невиновности. Заявители указали на это нарушение при обжаловании Постановления районного суда, однако краевой суд также решил, что в приговоре по уголовному делу была установлена вина Виталия Вулах. Следовательно, при рассмотрении дела в российских судах заявителям не были предоставлены необходимые процессуальные гарантии для защиты их права собственности.
50. Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
51. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
52. Заявители требовали 5832000 евро в качестве компенсации материального ущерба, представляющие собой оценочную стоимость принадлежавших им активов молочного завода, иных активов, а также сумму упущенной выгоды. Заявители далее требовали выплатить по 21550 евро каждому в качестве компенсации морального вреда. Они не заявляли никаких требований относительно компенсации судебных расходов и издержек.
53. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителей являются избыточными и необоснованными.
54. Что касается требований заявителей о возмещении материального ущерба, Европейский суд установил, что имущество заявителей было передано истцам по решению суда, которое он признал не соответствующим статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский суд не может решить вопрос о том, каков был бы результат гражданского судопроизводства если бы судьи не полагались на приговор по уголовному делу, в котором Виталий Вулах был объявлен виновным. Следует отметить, что согласно Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. № 4-П Постановления Европейского суда являются обязательными для Российской Федерации, а установление Европейским судом факта нарушения Конвенции и Протоколов к ней является основанием для возобновления гражданского судопроизводства, согласно статье 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и пересмотра решений российских судов в свете конвенциональных принципов, установленных Европейским судом. Европейский суд полагает, что возобновление гражданского судопроизводства и пересмотр дела в свете принципов, установленных в настоящем Постановлении, являются наиболее приемлемым средством восстановления прав пострадавшей стороны. Соответственно, он отклоняет требования заявителей о возмещении материального ущерба.
55. Что касается компенсации морального вреда, Европейский суд напоминает о своей неизменной позиции, заключающейся в том, что от заявителя не требуется предоставления доказательств причинения ему морального вреда (см. среди прочих Постановление Европейского суда от 15 октября 2009 г. по делу «Антипенков против Российской Федерации» (Antipenkov v. Russia), жалоба № 33470/03, § 82, Постановление Европейского суда от 14 февраля 2008 г. по делу «Пшеничный против Российской Федерации» (Pshenichnyy v. Russia), жалоба № 30422/03, § 35, Постановление Европейского суда по делу «Гарабаев против Российской Федерации» (Garabayev v. Russia), жалоба № 38411/02, § 113, ECHR 2007-VII (извлечения), а также Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу «Гридин против Российской Федерации» (Gridin v. Russia), жалоба № 4171/04, § 20). Он далее полагает, что заявители должны были испытывать чувство тревоги и душевных страданий в связи с объявлением виновным их умершего родственника, а также в связи с утратой имущества в результате гражданского судопроизводства. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присуждает каждому заявителю 4000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям по 4000 евро (четыре тысячи евро) каждому в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 января 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF VULAKH AND OTHERS v. RUSSIA (Application No. 33468/03)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Vulakh and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Soren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 December 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 33468/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by four Russian nationals, Mr Eduard Iosifovich Vulakh, Ms Valentina Nikitichna Vulakh, Mr Sergey Vitalyevich Vulakh, and Ms Viktoriya Vitalyevna Vulakh («the applicants»), on 30 September 2003.
2. The applicants were represented by Mr S. Trusov, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev and Ms V. Milinchuk, former Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicants alleged that the right to be presumed innocent had been violated in respect of their late relative Mr Vitaliy Vulakh, and that their own property rights had also been violated.
4. On 17 November 2006 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (former Article 29 § 3 of the Convention).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicants are relatives of the late Mr Vitaliy Eduardovich Vulakh. The first two applicants are his father and mother, born in 1932 and 1939 respectively, and the third and fourth applicants are his children, born in 1985 and 1984 respectively. They lived in Kurganinsk in the Krasnodar Region.
A. Criminal proceedings involving Mr Vitaliy Vulakh
6. On an unspecified date a criminal investigation was opened into several counts of murder, robbery and destruction of property committed by a criminal syndicate. It appears that Mr Vitaliy Vulakh was suspected of being the leader of the syndicate.
7. On 25 March 2002 Mr S., Mr N. and Mr K. were arrested on suspicion of membership of the gang. On learning of their arrest, Mr Vitaliy Vulakh shot dead his fiancйe and committed suicide.
8. On 20 June 2002 the criminal prosecution of Mr Vitaliy Vulakh was discontinued as a result of his death.
9. On 3 October 2002 the Krasnodar Regional Court convicted Mr S., Mr N. and Mr K. of serious criminal offences and sentenced them to lengthy terms of imprisonment. The judgment mentioned that Mr Vitaliy Vulakh had been the leader of a criminal enterprise and had told the defendants to murder his business competitor Mr G. It read, in particular, as follows:
«The person who had been the leader of the gang (V[italiy] Vulakh) in respect of whom the case was discontinued because of his death, had money at his disposal, he funded the gang and paid each gang member to commit crimes: he bought cars, paid for their maintenance, petrol and travel expenses...»
10. In these proceedings the victims Mr G., Mr F., Ms B. and Ms V. brought civil claims against the three defendants, seeking compensation for pecuniary and non-pecuniary damage. The Regional Court indicated that these claims should be examined in separate civil proceedings.
11. On 14 October 2002 the first applicant lodged an appeal to the Supreme Court of the Russian Federation. He submitted that the decision on the discontinuation of criminal proceedings against his son had never been notified to him or to his son's counsel, and that counsel had not been allowed to study the file or plead his son's innocence.
12. On 6 November 2002 a judge of the Krasnodar Regional Court informed the first applicant that he had no right to lodge an appeal to the Supreme Court because he was not a party to the criminal case. The judge wrote to him that further appeals would also be rejected.
13. It appears that on 2 April 2003 the Supreme Court of the Russian Federation examined appeals by those convicted and upheld the judgment of 3 October 2002. A copy of this judgment was not made available to the Court.
B. Civil proceedings against the applicants
14. On 5 March 2003 a notary public issued the four applicants with a certificate of succession on intestacy, according to which they inherited Mr Vitaliy Vulakh's house.
15. On an unspecified date Mr G., Mr F., Ms B., Ms V. and a private company sued the four applicants and the Kurganinskiy dairy factory, of which Mr Vitaliy Vulakh had been a minority shareholder, for pecuniary and non-pecuniary damages.
16. On 4 September 2003 the Kurganinskiy District Court of the Krasnodar Region found against the applicants and the dairy factory, finding as follows:
«According to Article 42 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation, the victim shall be compensated for the pecuniary damage caused by the crime, as well as for the costs incurred during the pre-trial investigation and trial...»
According to Article 1064 of the Civil Code of the Russian Federation, damage inflicted on the person or property of an individual... shall be reimbursed in full by the person who inflicted the damage.
According to the judgment of the Krasnodar Regional Court of 3 October 2002 and the judgment of the Supreme Court of 2 April 2003, Mr V[italiy] Vulakh had organised an armed group (gang) composed of Mr S., Mr N. and Mr K. who had committed, under his leadership, serious crimes: the murder of the head of the Kurganinskiy District Council Mr V. and repeated attempts to murder the director general of [a] private company, Mr G.
According to Resolution No. 1 of the Plenary Supreme Court of the USSR of [unreadable] March 1979, entitled «On the case-law on application of provisions for compensation for pecuniary damage caused by crime», those who cause damage through their criminal activities shall be jointly liable for that damage. Thus, Mr V[italiy] Vulakh, Mr K., Mr S., and Mr N. are jointly liable for the damage caused by their crimes.
According to Article 323 of the Civil Code, in cases of joint liability the creditor may claim satisfaction of debt, in full or in part, either from all the debtors or from each debtor individually.
Mr V[italiy] Vulakh should have borne liability for the pecuniary and non-pecuniary damage caused by the crimes, but he committed suicide during the pre-trial investigation.
The defendants Mr E. Vulakh, Ms V. Vulakh, Mr S. Vulakh and Ms V. Vulakh are heirs to Mr V[italiy] Vulakh after his death. According to Article 1175 of the Civil Code, heirs who have accepted an inheritance shall be jointly liable for the testator's debts. Each heir is liable in proportion with the share of the inheritance he received.
Article 1152 of the Civil Code provides that the heir accepting a part of an inheritance is presumed to have accepted the entire inheritance, whatever its form or location... On 5 March 2003 [the four applicants] were issued with an inheritance certificate... in respect of the house.
According to Article 1176 of the Civil Code, the estate of a co-owner of a private company includes that co-owner's part in the charter capital of the company. According to the audit report of 7 July 2003, the real value of Mr V[italiy] Vulakh's part corresponds to 37.49% of the value of the net assets of the Kurganinskiy dairy factory, which amounts to 18,705,260 Russian roubles (RUB).
For that reason, the defendants who have accepted a part of Mr V[italiy] Vulakh's estate in inheritance must be considered to have accepted his part in the charter capital of the Kurganinskiy dairy factory.
It follows that compensation in respect of pecuniary and non-pecuniary damage must be recovered from the Kurganinskiy dairy factory whose charter capital comprises a part of the estate inherited by [the applicants]...»
The District Court awarded 33% of Mr Vitaliy Vulakh's share in the dairy factory to Mr G.'s company, 19.3% to Mr G., and 25.7% to Ms B., and ordered immediate enforcement of the judgment.
17. On 14 September 2003 the applicants lodged a statement of appeal. They submitted that that Mr Vitaliy Vulakh had not been found guilty by a court of law and should be presumed innocent. In the absence of a guilty verdict on Mr Vitaliy Vulakh there were no grounds to impose joint liability on his heirs. A civil claim should have been brought against him, and the court should have examined the matter of procedural succession. Furthermore, the dairy factory could not be held liable for the debts of its owners.
18. On 18 September 2003 the Krasnodar Regional Court examined the appeal and upheld the judgment, endorsing the District Court's approach and rejecting the applicants' arguments in the following terms:
«Although the prosecution of Mr V[italiy] Vulakh was discontinued in connection with his death, on 3 October 2002 Mr S., Mr N. and Mr K. were convicted and the conviction entered into legal effect. According to the judgment, Mr V[italiy] Vulakh had been the leader of an armed group (gang) which had committed, under his leadership, serious crimes: the murder of the head of the Kurganinskiy District Council, Mr V., and repeated attempts to murder the director general Mr G. This means that the conviction established that Mr V[italiy] Vulakh's had been responsible for causing pecuniary and non-pecuniary damage to the plaintiffs.»
II. Relevant domestic law and practice
A. The RSFSR Code of Criminal Procedure (in force at the material time)
19. Criminal proceedings must be discontinued against a deceased person except where a continuation of the proceedings is necessary for his or her rehabilitation or for the reopening of the case in respect of others on account of newly discovered circumstances (Article 5 § 8).
B. The Civil Code of the Russian Federation
20. The Civil Code provides as follows:
Article 87. General provisions on private companies
«1. A private company is a company founded by one or more persons; its charter capital is divided into parts described in its articles of association. Participants of a private company are not liable for its debts...»
Article 93. Transfer of shares in a private company to another person
«6. Shares in the charter capital of a private company are transferred to the heirs of the company's participants... unless the articles of association provide that such a transfer requires the consent of the other participants...»
Article 1064. General grounds giving rise to liability for damages
«1. Damage inflicted on the person or property of an individual... shall be reimbursed in full by the person who inflicted the damage...»
2. The person who inflicted the damage shall be liable for it unless he proves that the damage was inflicted through no fault of his...»
C. The Code of Civil Procedure of the Russian Federation
21. The factual circumstances established by the final judicial decision in an earlier case, are binding on the court (Article 61 § 2). The final judicial decision in a criminal case concerning a particular person is binding on the court examining the civil-law consequences of that person's actions only to the extent that the criminal court determined whether or not such actions had been committed and whether or not they had been committed by that person (Article 61 § 4).
D. Case-law
22. On 13 June 2002 the Presidium of the Moscow City Court quashed the criminal judgment against three co-defendants in so far as it concerned the alleged participation of two other persons in the crimes. The Presidium held (decision reported in Bulletin of the Supreme Court, No. 9, 2003):
«In breach of Article 314 of the RSFSR Code of Criminal Procedure, the [trial] court erroneously declared Mr B. and Mr E. to have been accomplices to the crime. It follows from the case materials that, by the investigator's decision of 16 July 1998, the case against them had been severed into separate proceedings in connection with Mr E.'s grave illness and the failure to locate Mr B. A reference to them in the text of the judgment, describing them as persons who had been complicit in the criminal offences committed by the convicts, is not justified because... the merits of the criminal case against them have not been examined by a court of law.»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 2 of the Convention
23. The applicants complained under Article 6 §§ 2 and 3 (c) of the Convention that the findings of the domestic courts had breached Mr Vitaliy Vulakh's presumption of innocence. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 6 § 2, which reads as follows:
«Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.»
A. Admissibility
24. The Government claimed, for the first time in their additional observations in reply to those by the applicants, that the applicants had not exhausted domestic remedies, because they had not appealed against «the ruling on the dismissal of the criminal case». In the Government's submission, such an appeal «could have given legal reasons for reconsideration of the verdict on [account of] newly discovered circumstances and its prejudicial meaning for the decision on a civil matter».
25. As regards the question of exhaustion of the domestic remedies, the Court observes that the first applicant had attempted to lodge an appeal against the decision by which the proceedings concerning Mr Vitaliy Vulakh had been discontinued. However, that appeal had been rejected, on the ground that the first applicant had had no standing in the proceedings (see paragraph 12 above). The Government did not explain what newly discovered circumstances could have warranted a reconsideration of that decision. Accordingly, their objection must be dismissed.
26. A further admissibility issue relates to the question whether the applicants have standing as «victims» of the alleged violation. It has been the Court's constant approach that the principle of the presumption of innocence is intended to protect «everyone charged with a criminal offence» from having a guilty verdict passed on him without his guilt having been proved according to law. It does not follow, however, that a decision whereby the innocence of an individual «charged with a criminal offence» is put in issue after his or her death cannot be challenged by his or her close relatives. They may be able to show both a legitimate material interest in their capacity as the deceased's heirs and a non-pecuniary interest, on behalf of themselves and of the family, in having their late relative exonerated from any finding of guilt (see N\dot{o}\dot{l}kenbockhoff v. Germany, 25 August 1987, § 33, Series A No. 123).
27. The applicants in the instant case are the father, mother, son and daughter of the late Mr Vitaliy Vulakh, who was allegedly declared guilty after his death in criminal and civil proceedings. The applicants therefore may have a non-pecuniary interest in clearing the name of the deceased from the stigma of that declaration, as well as a pecuniary interest in their capacity as the deceased's heirs (see below for a detailed examination of the latter aspect from the standpoint of Article 1 of Protocol No. 1).
28. In the circumstances, the Court finds that the applicants may claim to be «victims» of the alleged violation of Article 6 § 2 of the Convention. It also considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. As no other grounds for inadmissibility have been established, the Court declares it admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
29. The Government submitted that the criminal case could not have been comprehensively examined if the reference to the individual who had managed the criminal enterprise had been omitted. Such an omission would have made impossible the determination of the roles which each member of the gang had played. In the Government's view, this reference did not amount to a breach of the presumption of innocence.
30. As regards the civil proceedings, the Government indicated that the judgments of 4 and 18 September 2003 had proven Mr Vitaliy Vulakh «guilty in accordance with the law». His guilt had been established in the Regional Court judgment of 3 October 2002 in respect of other members of the gang, from which it transpired that Mr Vitaliy Vulakh had substantial funds at his disposal, that he had been the gang leader, had funded the gang and also paid to have crimes committed by gang members. There had therefore been a causal link between the criminal actions of Mr Vitaliy Vulakh and the pecuniary and non-pecuniary damage caused to the plaintiffs in the civil proceedings.
31. The applicants pointed out that Mr Vitaliy Vulakh had not been charged with any criminal offence or convicted by a court of law. Accordingly, his guilt could not have been established «in accordance with the law», as the Government argued. The Regional Court judgment of 3 October 2002 had concerned others, rather than Mr Vitaliy Vulakh. In the applicants' view, a declaration that a deceased person was guilty was unacceptable in a State respecting the rule of law.
2. The Court's assessment
32. The Court reiterates that the presumption of innocence will be violated if a judicial decision or a statement by a public official concerning a person charged with a criminal offence reflects an opinion that he is guilty before he has been proved guilty according to law. It suffices, even in the absence of any formal finding, for there to be some reasoning suggesting that the court or the official regards the accused as guilty. The Court has consistently emphasised the importance of the choice of words by public officials in their statements before a person has been tried and found guilty of a particular criminal offence (see Khuzhin and Others v. Russia, No. 13470/02, § 94, 23 October 2008; Nes\text{б}k v. Slovakia, No. 65559/01, §§ 88 and 89, 27 February 2007; Garycki v. Poland, No. 14348/02, § 71, 6 February 2007; Capeau v. Belgium, No. 42914/98, § 22, ECHR 2005-I; B\dot{o}hmer v. Germany, No. 37568/97, § 54, 3 October 2002; and Allenet de Ribemont v. France, 10 February 1995, § 35, Series A No. 308).
33. The Court observes that Mr Vitaliy Vulakh did not stand trial. He committed suicide on 25 March 2002, the day his alleged accomplices were arrested. Three months after Mr Vitaliy Vulakh's death the criminal proceedings against him were discontinued. In this connection, it is observed that the scope of Article 6 § 2 is not limited to pending criminal proceedings but extends to judicial decisions taken after a prosecution has been discontinued (see N\dot{o}\dot{l}kenbockhoff, § 37, and Capeau, § 25, both cited above).
34. The Court reiterates that it is a fundamental rule of criminal law that criminal liability does not survive the person who committed the criminal act (see A.P., M.P. and T.P. v. Switzerland, 29 August 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-V, §§ 46 and 48, and E.L., R.L. and J.O.-L. v. Switzerland, 29 August 1997, Reports 1997-V, §§ 51 and 53). However, in the criminal proceedings against Mr Vitaliy Vulakh's co-defendants, the Krasnodar Regional Court expressed the view that Mr Vitaliy Vulakh had «organised the gang», that he had «had money at his disposal», and that he had «funded the gang and paid each member to commit the crimes» (see paragraph 9 above). Those statements were not limited to describing a «state of suspicion» against Mr Vitaliy Vulakh; they stated as an established fact, without any qualification or reservation, that he had been the leader of a criminal syndicate and that he had coordinated and funded the criminal activities of that syndicate.
35. The wording used in the subsequent civil proceedings concerning the victims' claims for pecuniary and non-pecuniary damage was even more explicit. Not only did the Kurganinskiy District Court repeat, by reference to the criminal judgment, that Mr Vitaliy Vulakh had «been the leader of an armed group (gang)» but it went much further and specified that the gang had «committed, under his leadership, serious crimes», including murder and attempted murder (see paragraph 16 above). The District Court's pronouncements were reproduced verbatim in the judgment of the Krasnodar Regional Court.
36. The Court emphasises that there is a fundamental distinction to be made between a statement that someone is merely suspected of having committed a crime and a clear judicial declaration, in the absence of a final conviction, that the individual has committed the crime in question. Having regard to the explicit and unqualified character of the impugned statements contained in both the District Court's and the Regional Court's judgments, the Court finds that they amounted to a pronouncement on Mr Vitaliy Vulakh's guilt before he was proved guilty according to law. The Court underlines that there can be no justification for a court of law to make a premature pronouncement of this kind (see the above-cited case-law, and also KaŸmierczak v. Poland, No. 4317/04, § 54, 10 March 2009; Wojciechowski v. Poland, No. 5422/04, § 54, 9 December 2008; Del Latte v. the Netherlands, No. 44760/98, § 31, 9 November 2004; and, as regards subsequent civil proceedings, Y. v. Norway, No. 56568/00, § 46, ECHR 2003-II (extracts), and Baars v. the Netherlands, No. 44320/98, § 63, 28 October 2003). Such a pronouncement was also at variance with the case-law of Russian courts which considered inappropriate a reference in the criminal conviction to the identities of any alleged accomplices, the charges against whom had not yet been examined, even where such accomplices were designated by their first initials only (see paragraph 22 above). In the instant case Mr Vitaliy Vulakh's name was spelled out in full and he was clearly identified in all the judgments. In the circumstances, the Court finds that the declarations by the Russian courts to the effect that Mr Vitaliy Vulakh had been the head of a criminal gang which had committed serious crimes under his leadership, before he was convicted, amounted to a breach of his right to be presumed innocent (compare Popovici v. Moldova, Nos. 289/04 and 41194/04, §§ 76 — 79, 27 November 2007).
37. There has therefore been a violation of Article 6 § 2 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
38. The applicants complained that their rights to a fair trial and to the peaceful enjoyment of property had been violated by the domestic courts' decisions holding them financially liable for the crimes allegedly committed by Mr Vitaliy Vulakh. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 1 of Protocol No. 1, which reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Admissibility
39. The Court considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
40. The Government claimed that there was no violation of Article 1 of Protocol No. 1 because the applicants had been deprived of their inherited possessions in the public interest and on lawful grounds. Pursuant to Article 1175 § 1 of the Civil Code, the heirs who had accepted the estate were jointly liable for the debts of the testator.
41. The applicants contended that Article 1175 of the Civil Code was not applicable in the instant case because late Mr Vitaliy Vulakh had not contracted any debts. The plaintiffs' claim had only concerned the damage allegedly caused to them by the actions of Mr Vitaliy Vulakh. However, his liability for that damage had never been proven or established.
2. The Court's assessment
42. Article 1 of Protocol No. 1 comprises three distinct rules: the first rule, set out in the first sentence of the first paragraph, is of a general nature and enunciates the principle of the peaceful enjoyment of property; the second rule, contained in the second sentence of the first paragraph, covers deprivation of possessions and subjects it to certain conditions; the third rule, stated in the second paragraph, recognises that the Contracting States are entitled, inter alia, to control the use of property in accordance with the general interest. The three rules are not, however, distinct in the sense of being unconnected. The second and third rules are concerned with particular instances of interference with the right to peaceful enjoyment of property and should therefore be construed in the light of the general principle enunciated in the first rule (see Broniowski v. Poland [GC], No. 31443/96, § 134, ECHR 2004-V).
43. The «possession» at issue in the present case was a minority share in a dairy factory which the applicants inherited from the late Mr Vitaliy Vulakh by way of succession on intestacy (see paragraph 14 above). Their status as heirs in respect of that property was upheld by the District and Regional Court's judgments of 4 and 18 September 2003 respectively. By the same judgments, the courts ordered a transfer of the applicants' share in the factory to the individual plaintiffs as a compensation for pecuniary and non-pecuniary damage caused by Mr Vitaliy Vulakh's criminal activities.
44. The present complaint is distinguishable from other cases that have come before the Court in that it does not concern the taking of property by the State or any form of State-imposed control of use. This was a dispute between private parties concerning a compensation claim, and the role of the State was limited to providing, through its judicial system, a forum for the determination of the applicants' civil rights and obligations. The Court reiterates that the provision of a judicial forum does not automatically engage the State's responsibility under Article 1 of Protocol No. 1. Nevertheless, the State may be held responsible for losses caused by such determinations if the court decisions were not given in accordance with domestic law or if they were flawed by arbitrariness or manifest unreasonableness contrary to Article 1 of Protocol No. 1 (see, among others, Melnychuk v. Ukraine (dec.), No. 28743/03, ECHR 2005-IX, and Breierova and Others v. the Czech Republic (dec.), No. 57321/00, 8 October 2002). The situation obtaining in the instant case thus falls to be examined from the standpoint of the first rule, set in the first sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1, that of the principle of the peaceful enjoyment of property.
45. The Court reiterates that even in cases involving litigation between individuals or companies, Article 1 of Protocol No. 1 may entail certain measures necessary to protect the right of property. This means, in particular, that the States are under an obligation to afford judicial procedures that offer the necessary procedural guarantees and therefore enable the domestic courts and tribunals to adjudicate effectively and fairly any disputes between private persons (see Sovtransavto Holding v. Ukraine, No. 48553/99, § 96, ECHR 2002-VII). In other words, the State must ensure in its domestic legal system that property rights are sufficiently protected by law and that adequate remedies are provided whereby the victim of an interference can seek to vindicate his rights (see Blumberga v. Latvia, No. 70930/01, § 67, 14 October 2008).
46. The Court observes at the outset that, by contrast with the situation obtaining in certain previous cases (see, for instance, Denisova and Moiseyeva v. Russia, No. 16903/03, 1 April 2010; Phillips v. the United Kingdom, No. 41087/98, § 52, ECHR 2001-VII; and Raimondo v. Italy, 22 February 1994, Series A No. 281-A), the present case does not contain any facts or evidence which could lead the Court to conclude that it concerned confiscation of money or assets obtained through illegal activities or paid for with the proceeds of crime. It has never been claimed that Mr Vitaliy Vulakh's share in the dairy factory was obtained fraudulently or purchased with the proceeds of any criminal activities. The cause of action in those civil proceedings was a delictual claim against the applicants arising out of the wrongful conduct of their deceased relative, which had allegedly caused financial prejudice to the plaintiffs.
47. The Court reiterates that an acquittal in criminal proceedings or their procedural termination should not preclude the establishment of civil liability to pay compensation arising out of the same facts on the basis of a less strict burden of proof (see Ringvold v. Norway, No. 34964/97, § 38, ECHR 2003-II, with further references). In such circumstances the injured party should be able to submit a claim for compensation for the damage under the general principles on the law of torts. By contrast with criminal proceedings, which cannot continue after the defendant's death, a civil claim for compensation may be brought against the estate of the deceased defendant, and decided upon in accordance with the general rules of civil proceedings to the standard of proof required in those proceedings.
48. Article 1064 of the Russian Civil Code (cited in paragraph 20 above) governed distribution of the burden of proof in compensation proceedings. It was incumbent on the claimant to show that he or she suffered legal injury which was the consequence of wrongful conduct on the part of the alleged perpetrator. The perpetrator could only be relieved from liability if he or she was able to demonstrate the absence of his or her fault, that is that he or she did not act intentionally or negligently or that there was no causal link between the impugned conduct and the injury.
49. Since the alleged perpetrator Mr Vitaliy Vulakh had died before any proceedings were instituted, it is obvious that he could not be expected to plead the absence of fault himself. The question therefore arises whether such an opportunity was afforded to the applicants, who were named as the respondent party in the compensation proceedings. It appears from the judgment of 4 September 2003 that, in adjudicating the compensation claim, the District Court did not make any independent findings as to the fault of Mr Vitaliy Vulakh or the applicants, but merely referred back to the judgments pronounced by different courts in the criminal proceedings against Mr S., Mr N. and Mr K. Neither the applicants, nor the late Mr Vitaliy Vulakh had been a party to those criminal proceedings and, as the Court has found above, the declaration of Mr Vitaliy Vulakh's guilt in the criminal judgments — in the absence of a conviction — amounted to a breach of his presumption of innocence. The applicants pointed out this defect in their statement of appeal against the District Court's judgment, but the Regional Court maintained that the criminal judgment had already established Mr Vitaliy Vulakh's guilt. It follows that the domestic proceedings did not offer the applicants the necessary procedural guarantees for a vindication of their property rights.
50. There has therefore been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
III. Application of Article 41 of the Convention
51. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
52. The applicants claimed 5,832,000 euros (EUR) in respect of pecuniary damage, representing the estimated value of the dairy factory and other assets, as well as the estimated loss of profit. They further claimed EUR 21,550 for each applicant in respect of non-pecuniary damage. They did not make a claim for costs or expenses.
53. The Government submitted that the applicants' claims had been unreasonable and unsubstantiated.
54. As regards the applicants' claims in respect of pecuniary damage, the Court observes that the applicants' possessions were transferred to their procedural adversaries as a result of the judicial decisions which it found to have been incompatible with Article 1 of Protocol No. 1. The Court cannot speculate what the outcome of the civil proceedings could have been, had the judges in the civil proceedings avoided relying on the criminal judgment which had allegedly established Mr Vitaliy Vulakh's guilt. It is noted that, pursuant to the Russian Constitutional Court's judgment No. 4-P of 26 February 2010, the Court's judgments are binding on Russia and a finding of a violation of the Convention or its Protocols by the Court is a ground for reopening civil proceedings under Article 392 of the Code of Civil Procedure and review of the domestic judgments in the light of the Convention principles established by the Court. The Court considers that a re-opening of the civil proceedings and review of the matter in the light of the principles it has identified in this judgment would be the most appropriate means of affording reparation to the injured party. Accordingly, it rejects the applicants' claim in respect of pecuniary damage.
55. As to non-pecuniary damage, the Court reiterates its constant position that an applicant cannot be required to furnish any proof of non-pecuniary damage he or she has sustained (see, among many others, Antipenkov v. Russia, No. 33470/03, § 82, 15 October 2009; Pshenichnyy v. Russia, No. 30422/03, § 35, 14 February 2008; Garabayev v. Russia, No. 38411/02, § 113, ECHR 2007-VII (extracts); and Gridin v. Russia, No. 4171/04, § 20, 1 June 2006). It further considers that the applicants must have suffered anxiety and frustration on account of the authorities' declaration that their late relative was guilty and the loss of their possessions in the civil proceedings. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards each applicant EUR 4,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on it.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 2 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1;
(a) that the respondent State is to pay each applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 4,000 (four thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable on the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 10 January 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.