Постановление ЕСПЧ от 26.01.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 26.01.2016. 63689/13. 26.01.2016. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6368913
«Дело „Салихова и Магомедова (Salikhova and Magomedova) против Российской Федерации“ (жалоба № 63689/13) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «САЛИХОВА И МАГОМЕДОВА (SALIKHOVA AND MAGOMEDOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 63689/13)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 26 января 2016 года)
<1> Перевод с английского Д.Г. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 6 июня 2016 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Салихова и Магомедова против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Луиса Лопеса Герры, Председателя Палаты,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 января 2016 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 63689/13, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданками Российской Федерации: Рузмай Салиховой и Рапият Магомедовой (далее — первая и вторая заявительницы соответственно), — 26 сентября 2013 г.
2. Интересы заявителей представлял Докка Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Грозном. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявительницы утверждали, что их родственник был похищен представителями государства в Республике Дагестан, Российская Федерация, и впоследствии исчез, и что власти не провели эффективного расследования этих обстоятельств.
4. 6 января 2014 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительницы родились в 1962 и 1994 годах соответственно и проживают в г. Махачкале, Республика Дагестан. Они являются матерью и женой Сахраба Абакаргаджиева, 1990 года рождения.
A. Похищение Сахраба Абакаргаджиева
Похищение Сахраба Абакаргаджиева и последующие события
6. В период, относящийся к обстоятельствам дела, Сахраб Абакаргаджиев и заявительницы вместе с другими родственниками проживали по адресу: Республика Дагестан, г. Махачкала, улица Магомеда Далгата, дом 115А. Согласно утверждениям заявительниц примерно за 18 месяцев до рассматриваемых событий Сахраб Абакаргаджиев являлся подозреваемым в незаконной деятельности и преследовался дагестанскими правоохранительными органами, в частности Центром по борьбе с экстремизмом Министерства внутренних дел по Республике Дагестан (далее — ЦПЭ).
7. 20 мая 2013 г., примерно в 18.00, Сахраб Абакаргаджиев ехал на своей белой автомашине «Волга» ГАЗ-3110 по улице Энгельса к своим родственникам, которые жили примерно в 10 минутах езды от его дома в г. Махачкале. Примерно в 18.45 его автомобиль был остановлен, и Сахраб был похищен группой из восьми вооруженных людей, которые приехали на двух гражданских автомобилях: на серебристом автомобиле ВАЗ-21014 с регистрационным номером, начинавшемся с «А067», и черном ВАЗ-21099. Они были в гражданской одежде и были в масках. Родственник заявителей Уб.Уб. звонил Сахрабу Абакаргаджиеву во время похищения и, услышав его крики, сразу же сообщил заявительницам о случившемся. Сразу после этого Уб.Уб. вместе с первой заявительницей прошли вдоль маршрута Сахраба Абакаргаджиева и нашли его машину на улице рядом с двумя полицейскими автомобилями и сотрудниками Советского районного отдела внутренних дел в Махачкале (далее — Советский РОВД) рядом с ним. Сотрудники полиции сообщили первой заявительнице и Уб.Уб., что они прибыли за пару минут до них и что за несколько минут до их прибытия мужчина был похищен. Они сказали, чтобы заявительница и Уб.Уб. ждали дома телефонного звонка из полиции, и доставили машину Сахраба Абакаргаджиева в Советский РОВД.
8. Спустя примерно 20 дней после похищения, то есть 9-12 июня 2013 г., сотрудники полиции из ЦПЭ обыскали дом заявительниц.
9. Примерно через месяц после событий, 20 июня 2013 г. или около того, заявительницы получили видео похищения от местного жителя (см. § 23 настоящего Постановления). Они опознали по голосу в одном из похитителей сотрудника ЦПЭ по имени Шакир и уведомили об этом власти.
10. 1 июля 2013 г. в селе Гурбуки Карабудахкентского района Республики Дагестан был найден обгорелый труп мужчины.
11. 23 декабря 2013 г. власти установили, что тело принадлежало Сахрабу Абакаргаджиеву (см. § 53 настоящего Постановления). Заявительницы и их родственники не согласились с заключением (см. §§ 54 - 55 настоящего Постановления).
12. По утверждениям заявительниц, они не имели известий о Сахрабе Абакаргаджиеве с момента похищения.
(b) Версия властей Российской Федерации
13. Власти Российской Федерации не оспаривали фактов, представленных заявительницами, однако отрицали какое-либо участие представителей государства в происшествии.
B. Официальное расследование происшествия
14. В ответ на первый запрос Европейского Суда о предоставлении копии уголовного дела власти Российской Федерации предоставили 98 листов копий документов из него в отношении мер, предпринятых властями с 14 июня по 26 октября 2013 г.
15. В ответ на дальнейший запрос Европейского Суда о содержании уголовного дела власти Российской Федерации предоставили 372 листа копий соответствующих документов, однако некоторые из них были неприменимы. Содержание относящихся к делу документов может быть сведено к следующему.
16. Сразу после происшествия заявительницы направились в Советский РОВД, сообщили полиции о похищении и дали показания следователю. Они также сами провели поиск свидетелей и нашли нескольких человек в соседних магазинах и квартирах. Заявительницы информировали следователей об этом (см., например, § 23 настоящего Постановления).
17. 20 мая и впоследствии 24 мая 2013 г. заявительницы жаловались на похищение в следственный отдел по Советскому району г. Махачкалы (далее — следственный отдел). Во второй жалобе они утверждали, что, по их мнению, полиция сознательно затягивает расследование происшествия.
18. 3 июня 2013 г. следователи осмотрели место происшествия. Каких-либо улик обнаружено не было.
19. 6 июня 2013 г. следователи осмотрели машину, из которой Сахраб Абакаргаджиев был похищен, были сняты два отпечатка пальцев на автомобиле. В ту же дату была назначена экспертиза отпечатков.
20. 14 июня 2013 г. следственный отдел по факту похищения возбудил уголовное дело № 302564. Заявительницы были уведомлены об этом.
21. 18 июня 2013 г. следователи предоставили отцу Сахраба Абакаргаджиева статус потерпевшего и допросили его. Его показания были сходными с версией заявительниц, предоставленной в Европейский Суд. Он утверждал, кроме всего прочего, что не являлся свидетелем похищения и узнал об этом от родственников. Согласно показаниям свидетеля его сын не имел неоплаченных долгов или личных врагов, и у него был мобильный номер 8-903-481-61-47.
22. 18 июня 2013 г. следователи допросили Уб.Уб., чьи показания в отношении происшествия были схожими с версией заявительниц, предоставленной в Европейский Суд.
23. По утверждению заявительниц, вскоре после их первоначальной жалобы в правоохранительные органы они установили свидетелей происшествия и сообщили об этом следователям. В результате 21 июня 2013 г. следователи допросили Ма.Ма., который сообщил, что 20 мая 2013 г., примерно в 18.45, он курил на своем балконе на 3-й улице Энгельса, когда услышал ссору на улице. Он посмотрел и увидел шесть или семь человек в масках с пистолетами в руках. Четверо из них пытались вытащить водителя белой «Волги» ГАЗ-3110, но тот сопротивлялся. Тогда люди начали его бить и каким-то образом перетащили его с водительского места на заднее сиденье автомобиля. Трое из них проникли внутрь автомобиля. Примерно через две или три минуты человек в маске вытащил обездвиженного водителя из машины и посадил его в серебристый ВАЗ-2114. Тогда все люди в масках уехали на этой машине и черном автомобиле ВАЗ-21099. Сразу после этого свидетель вышел на улицу и попросил прохожего вызвать полицию. Примерно через пять минут сотрудники полиции прибыли на место происшествия. По словам свидетеля, он записал похищение на камеру мобильного телефона, а затем скопировал запись на компакт-диск.
24. В ту же дату, 21 июня 2013 г., следователи изъяли видео похищения, сделанное Ма.Ма. 25 июня 2013 г. они изучили видео, содержание которого было схоже с версией заявительниц, предоставленной в Европейский Суд.
25. 25 июня 2013 г. следователи допросили мать второй заявительницы Г.Г., чьи показания были сходны с версией заявительниц, предоставленной в Европейский Суд. Она не являлась свидетельницей происшествия и узнала о нем от родственников.
26. В ту же дату, 25 июня 2013 г., следователи допросили первую заявительницу, чьи показания были схожи с версией заявительниц, предоставленной в Европейский Суд. Дополнительно следователи получили образец слюны первой заявительницы для проведения ДНК-теста и для их базы данных.
27. 20 августа 2013 г. следователи назначили проведение сравнительного анализа образцов ДНК первой заявительницы с ДНК из их базы данных.
28. 30 августа 2013 г. следователи вновь допросили первую заявительницу, которая утверждала, что в июне и июле 2013 года она получила текстовые сообщения на свой телефон от неизвестных абонентов. Первое сообщение было следующего содержания:
«Поздравляем, ваш сын стал шахидом на пути джихада в Карабудахкентском районе... Да примет Аллах своего шахада и возьмет его в сад Фирдоуса. Аллаху акбар!».
Второе сообщение имело следующее содержание:
«...Ваш сын и зять были похищены вашим соседом Махмудом, работавшим на 7-й отдел [полиции]. Если вы не верите этому, пусть ваши люди следят за ним. Я не могу ничего сделать с этим, поскольку у меня никого нет, кто бы мог помочь мне избавиться от него. Этот зверь не щадит никого. Надеюсь, вы поверите мне, так как у меня нет другого выхода. Мой брат был единственной опорой в жизни. Друг.».
29. В ту же дату, 30 августа 2013 г., следователи изъяли мобильный телефон первой заявительницы, чтобы изучить данные сообщения. Они установили, что первое сообщение было получено 15 июня 2013 г. с мобильного телефона, находившегося на улице Поповича в г. Махачкале, второе сообщение, полученное 20 июля 2013 г., пришло с другого телефонного номера.
30. 5 сентября 2013 г. следователи ходатайствовали перед Советским районным судом г. Махачкалы предоставить им разрешение на получение журнала вызовов с телефонного номера Сахраба Абакаргаджиева (8-903-481-61-47) с 20 апреля по 1 сентября 2013 г. от соответствующего оператора мобильной связи.
31. 9 сентября 2013 г. следователи получили разрешение суда и изучили журнал вызовов с телефона Сахраба Абакаргаджиева. Согласно записям, 20 мая 2013 г., в 18.35, он получил телефонный вызов от Уб.Уб., и после этого телефон был отключен. 16 августа 2013 г. на телефон Сахраба Абакаргаджиева поступил пятисекундный вызов, звонивший находился в районе Дахи в г. Махачкале.
32. 9 сентября 2013 г. следователи вновь допросили первую заявительницу, которая утверждала, что утром 5 сентября 2013 г. на ее мобильный телефон позвонил человек, который не назвал себя, но представился сотрудником Федеральной службы безопасности (далее — ФСБ) и сказал, что держит у себя Сахраба Абакаргаджиева. Человек, который звонил с номера 8-988-059-41-98, пообещал ей, что освободит ее сына в течение дня в обмен на 250 000 рублей. Заявительница передала трубку своему мужу, который сказал, что у них есть только 150 000 рублей, и они заплатят 50 000 рублей сразу, а 100 000 рублей после освобождения их сына. Человек сказал, что Сахраб Абакаргаджиев содержится под стражей в 10-12 часах езды от г. Махачкалы, и что он плохо себя чувствует. С 10.00 до 15.00 в ту же дату (5 сентября 2013 г.) муж первой заявительницы и неизвестный созванивались несколько раз. От мужа первой заявительницы потребовали перевести 50 000 рублей на счет мобильного телефона 8-964-519-62-69, что он сделал в ту же дату. Неизвестный подтвердил получение средств и сказал заявительнице и ее мужу ждать от него звонка. Однако он не перезвонил, а номер был отключен с 5 сентября 2013 г.
33. 25 сентября 2013 г. судебные эксперты уведомили следователей, что отпечатки пальцев, снятые с автомобиля Сахраба Абакаргаджиева (см. § 19 настоящего Постановления), не были пригодны для идентификации. Заявительницы были информированы об этом 21 декабря 2013 г.
34. 30 сентября 2013 г. следователи просили Советский районный суд г. Махачкалы выдать им разрешение на получение доступа к журналам вызова с телефона 8-988-059-41-98 (использовавшегося предположительно сотрудником ФСБ 5 сентября 2013 г.) с 1 августа по 30 сентября 2013 г. Разрешение было получено 4 октября 2013 г.
35. 7 октября 2013 г. следователи обыскали дом Сахраба Абакаргаджиева. Каких-либо улик обнаружено не было.
36. 7 октября 2013 г. следователи допросили вторую заявительницу, чьи показания в отношении похищения были схожими с теми, которые заявительницы предоставили в Европейский Суд. Она не являлась свидетельницей происшествия, а узнала о нем от своих родственников.
37. 9 октября 2013 г. следователи получили журналы вызовов с телефонного номера 8-988-059-41-98. Согласно этим журналам звонивший, который связывался с первой заявительницей и ее мужем 5 сентября 2013 г. (см. § 32 настоящего Постановления), находился в г. Волгограде.
38. 10 октября 2013 г. первая заявительница просила следователей провести экспертный анализ голоса одного из похитителей на видео с происшествием (см. § 23 настоящего Постановления). Согласно ее утверждениям Уб.Уб. опознал голос как принадлежавший сотруднику ЦПЭ по имени Шакир, которого он мог бы опознать в случае необходимости. Первая заявительница потребовала, чтобы следователи провели экспертизу видео и сравнили голос похитителя с голосом Шакира.
39. 16 октября 2013 г. следователи удовлетворили ходатайство первой заявительницы и распорядились о принятии мер по опознанию сотрудника ЦПЭ по имени Шакир и анализу голоса на видео. Заявительницы были об этом уведомлены.
40. 26 октября 2013 г. следователи допросили Т.Г., который утверждал, что он находился рядом с местом происшествия, однако не был его свидетелем и узнал о нем от своих соседей.
41. 28 октября 2013 г. следователи допросили сотрудника полиции А.А., который пояснил, что 20 мая 2013 г. он находился на дежурстве в Советском РОВД и был вызван на место происшествия. По показаниям свидетеля, следователи осмотрели место происшествия и увезли белую «Волгу» ГАЗ-3110, оставленную на месте происшествия, в отдел полиции. Спустя месяц машину забрал неизвестный человек.
42. 1 ноября 2013 г. следователи допросили Шакира Н., сотрудника Дагестанского ЦПЭ, который заявил, что он не имел информации в отношении похищения, но принимал участие в обыске дома заявительниц в июне 2013 года (см. § 8 настоящего Постановления). Свидетель также подтвердил, что в июне 2013 года, через два дня после обыска, он разговаривал с Уб.Уб., пришедшим в ЦПЭ с сыном А.Уб., которого подозревали в участии в незаконных вооруженных формированиях. Уб.Уб. просил его помощи по уголовному делу в отношении его сына А.Уб., но свидетель отказался ему помочь. Из-за давности прошедшего времени свидетель не мог вспомнить, где он был вечером 20 мая 2013 г., но указал, что не встречался Сахрабом Абакаргаджиевым и не участвовал в специальной операции против него. Номер мобильного телефона свидетеля был 8-967-395-69-75, и он пользовался им с июня 2012 года.
43. 3 ноября 2013 г. следователи вновь допросили первую заявительницу, которая утверждала, что, по ее мнению, ее сына похитили сотрудники специальных служб, поскольку они подозревали Сахраба Абакаргаджиева в помощи членам незаконных вооруженных групп. Через 24 дня после похищения сотрудники ЦПЭ обыскали ее дом (см. § 8 настоящего Постановления). По словам первой заявительницы, Уб.Уб. встретил сотрудника Шакира в середине июня, когда он ходил в ЦПЭ вместе с сыном.
44. 5 ноября 2013 г. следователи получили журнал вызовов с телефонного номера, использовавшегося для перевода 50 000 рублей (см. § 32 настоящего Постановления). Согласно данным журналам 5 сентября 2013 г. звонивший человек находился в г. Волгограде.
45. 19 ноября 2013 г. следователи назначили экспертизу голосов на видео (см. § 23 настоящего Постановления). Как следует из предоставленных документов, в неустановленную дату между 19 и 28 ноября 2013 г. эксперты заключили, что голоса на видео не подлежали идентификации (см. § 47 настоящего Постановления).
46. 24 или 25 ноября 2013 г. следователи ходатайствовали перед Советским районным судом г. Махачкалы дать разрешение на получение журналов вызовов 20 мая 2013 г., с 10.00 до 23.00, с телефонного номера, принадлежавшего Шакиру Н. (см. § 42 настоящего Постановления). Разрешение было дано 28 ноября 2013 г.
47. 28 ноября 2013 г. Министерство внутренних дел по Республике Дагестан провело внутреннюю проверку в отношении жалоб заявительниц на участие сотрудников ЦПЭ в похищении и заключило, кроме прочего, следующее:
«...20 мая 2013 г. А.А. жаловался на похищение его сына Сахраба Абакаргаджиева в следственный отдел...»
...Согласно свидетельским показаниям первой заявительницы, Р.М., Уб.Уб. и А.Уб., приложенным к жалобе, сотрудники ЦПЭ участвовали в похищении... в своих показаниях Уб.Уб. и А.А. прямо указывают на сотрудников ЦПЭ Ра.М. и Шакира, последнего они смогли опознать на видео, размещенном на YouTube под названием «Похищение С. Абакаргаджиева».
Согласно показаниям оперативного сотрудника Шакира Н., которые он сделал в ходе проверки... в июне 2013 года он участвовал вместе со своими коллегами из ЦПЭ в обыске дома Сахраба Абакаргаджиева... После обыска, перед уходом, он и его коллеги просили родственников Сахраба Абакаргаджиева обеспечить явку А.Уб. в ЦПЭ. Последнему, связанному родственными связями с Сахрабом Абакаргаджиевым, числившемуся в базе ЦПЭ как сторонник террористических групп, было приказано дать показания в ЦПЭ, чтобы помочь с расследованием... Через несколько дней А.Уб. был взят под стражу и ему были предъявлены обвинения в тех же преступлениях, из-за которых он находился под наблюдением. После задержания отец А.Уб., Уб.Уб. просил свидетеля и капитана Ра.М. оказать ему помощь для убеждения властей быть снисходительными к сыну, но в его просьбах сотрудниками было отказано... В дату похищения Сахраба Абакаргаджиева свидетель вез задержанного М.Д. в суд... он не имел никакого отношения к похищению. Кроме того, свидетель пояснил, что Сахраб Абакаргаджиев был ярым сторонником ваххабизма и неоднократно помогал членам дагестанских террористических групп, в частности, С.Гу., и принимал участие в нападении на сотрудников дорожно-постовой службы Республики Дагестан возле села Агачул в феврале 2013 года...
Во время допроса начальник оперативно-следственного отдела ЦПЭ капитан Ра.М. подтвердил данные показания и сообщил, что ни он, ни его подчиненные не имели никакого отношения к похищению. Уб.Уб. солгал в отношении них, поскольку он и сотрудники его отдела задержали его сына А.Уб. в связи с расследованием по уголовному делу № 30284.
Согласно свидетельствам, предоставленным ЦПЭ, они получили информацию о спланированных покушениях на жизнь сотрудников правоохранительных органов, совершенных С.Г., А.Х., Г.А. и Сахрабом Абакаргаджиевым 6 февраля 2013 г. Сотрудники ЦПЭ не задерживали и не заключали Сахраба Абакаргаджиева под стражу, каких-либо следственных мер в отношении него не предпринималось...
Как следует из уголовного дела, экспертиза заключила из анализа видео «Похищение С. Абакаргаджиева», что было невозможно провести анализ и установить голоса на нем...
Таким образом, внутренняя проверка не могла рассмотреть жалобы первой заявительницы в отношении незаконных действий сотрудников ЦПЭ вследствие значительных несовпадений в показаниях допрошенных во время проверки, эти противоречия могут быть разрешены только в рамках уголовного дела...».
48. 4 декабря 2013 г. следователи получили журналы вызовов с телефонного номера сотрудника Шакира Н. за 20 мая 2013 г., согласно которым в эту дату его телефон находился в г. Махачкале.
49. 12 декабря 2013 г. следователи допросили судебного эксперта М.У., который снимал отпечатки пальцев с белого автомобиля «Волга» ГАЗ-3110 (см. §§ 19 и 33 настоящего Постановления). Согласно показаниям свидетеля никто больше не трогал автомобиль до его осмотра.
50. 30 декабря 2013 г. следствие было приостановлено. Заявительницы были об этом уведомлены.
51. 28 января 2014 г. следствие было возобновлено, заявительниц проинформировали об этом. В постановлении, кроме всего прочего, говорилось следующее:
«...следствием установлено, что тело Сахраба Абакаргаджиева было найдено в 5 км от села Гурбуки... В этой связи 1 июля 2013 г. Каспийский следственный отдел возбудил уголовное дело № 329105...».
52. 29 января 2014 г. следователи изучили содержание уголовного дела № 329105. Согласно материалам уголовного дела совпадение ДНК обгорелого тела и взятых из базы данных образцов ДНК первой заявительницы в результате судебно-медицинской экспертизы от 23 декабря 2013 г. составляло 99,93%.
53. 3 февраля 2014 г., установив, что обгорелое тело, найденное 1 июля 2013 г., принадлежало Сахрабу Абакаргаджиеву, следствие по уголовным делам № 302564 и 329105 было объединено следователями в одно дело № 302564. В постановлении указывалось, что тело было найдено в автомобиле ВАЗ-2107, в котором сработало самодельное взрывное устройство.
54. В неустановленную дату в феврале или марте 2014 года следователи просили первую заявительницу опознать тело, найденное 1 июля 2013 г. По словам первой заявительницы, ей не показывали труп, а только его фотографию. Она была способна указать по фотографии, что это не было тело ее сына Сахраба Абакаргаджиева: согласно данным полиции у трупа было как минимум пять золотых зубов — у Сахраба Абакаргаджиева не было ни одного.
55. 12 марта 2014 г. муж первой заявительницы просил следователей допросить его и первую заявительницу относительно обстоятельств похищения, назначить другую судебно-медицинскую экспертизу тела и провести дальнейший анализ и опознание голоса Шакира Н., записанного Уб.Уб. Результат ходатайства остается неизвестным.
56. Как следует из предоставленных документов, разбирательство все еще продолжается.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
57. Краткий обзор соответствующего внутригосударственного законодательства приводится в Постановлении Европейского Суда по делу «Турлуева против Российской Федерации» (Turluyeva v. Russia) от 20 июня 2013 г., жалоба № 63638/09 <1>, §§ 56 - 64.
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 1 (примеч. редактора).
ПРАВО
58. Европейский Суд изучит процессуальные вопросы по делу до рассмотрения жалоб заявительниц на похищение их родственников и предполагаемое неэффективное расследование.
I. Предварительное возражение властей Российской Федерации
A. Доводы сторон
59. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование исчезновения Сахраба Абакаргаджиева еще не завершено. Они также отмечали в отношении жалобы на нарушение статьи 13 Конвенции, что заявительницы не лишены права обжаловать в суде любые действия или бездействие со стороны следственных органов.
60. Заявительницы оспорили доводы властей Российской Федерации. Они считали, что единственное эффективное средство правовой защиты, уголовное расследование, оказалось неэффективным.
B. Мнение Европейского Суда
61. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский Суд принимает к сведению, что заявительницы и их родственники подавали жалобы в правоохранительные органы сразу после похищения Сахраба Абакаргаджиева, и расследование продолжается с 14 июня 2013 г. Заявительницы и власти Российской Федерации не пришли к согласию в оценке эффективности этого расследования.
62. Европейский Суд считает, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопрос об эффективности расследования, который тесно связан с существом жалоб заявительниц. Соответственно, он решил исследовать данное возражение при рассмотрении жалобы по существу и полагает, что данный вопрос должен быть рассмотрен ниже.
II. Оценка Европейским Судом доказательств и установление фактов
A. Доводы сторон
63. Заявительницы утверждали, что вне всякого разумного сомнения лица, похитившие их родственника, Сахраба Абакаргаджиева, 20 мая 2013 г., являлись представителями государства. В поддержку своих доводов они ссылались на следующее: похищение произошло днем в районе с установленными камерами видеонаблюдения в присутствии свидетелей, похитители действовали открыто без страха быть пойманными правоохранительными органами, власти намеренно откладывали расследование происшествия, осмотрев, например, место преступления спустя почти две недели после жалоб заявителей на происшествие (см. §§ 17 и 18 настоящего Постановления) и принимая дальнейшие действия одновременно с опозданием и со значительными нарушениями (см., например, §§ 19 и 33 настоящего Постановления). Кроме того, сотрудник ЦПЭ Шакир Н. присутствовал в районе похищения в ходе происшествия (см. §§ 38 и 48 настоящего Постановления), и заявительницы уведомили следователей об участии его и его коллег в преступлении. Сахраба Абакаргаджиева подозревали в участии в незаконных действиях, и, следовательно, власти имели мотивы для его похищения (см. §§ 38, 43 и 47 настоящего Постановления). Заявительницы также ссылались на ряд похищений, предположительно совершенных государственными представителями в Дагестане с 2011 по 2012 год при схожих обстоятельствах, когда некоторые из похищенных лиц впоследствии были найдены в государственных местах лишения свободы.
64. Власти Российской Федерации отрицали причастность представителей государства к данным событиям. В частности, они утверждали, что только в октябре 2013 года первая заявительница стала настаивать на участии сотрудников правоохранительных органов в похищении (см. § 38 настоящего Постановления).
B. Оценка фактов Европейским Судом
65. Европейский Суд отмечает, что в его прецедентной практике выработан ряд принципов, относящихся к жалобам, в которых он сталкивается с задачей установления фактов, относительно которых стороны не пришли к согласию. Что касается оспариваемых фактов, Европейский Суд напоминает свою практику, требующую при оценке доказательств соблюдения стандарта доказывания «вне всякого разумного сомнения» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции» ( Avºar v. Turkey), жалоба № 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII). Такое доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. В этом контексте при получении доказательств должно приниматься во внимание поведение сторон (см. Постановление Европейского Суда по делу «Таниш и другие против Турции» ( Taniº and Others v. Turkey), жалоба № 65899/01, § 160, ECHR 2005-VIII).
66. Европейский Суд сознает субсидиарный характер своих функций и учитывает необходимость проявлять осторожность при принятии на себя роли суда первой инстанции, устанавливающего факты, когда это представляется неизбежным с учетом обстоятельств конкретного дела (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom) от 4 апреля 2000 г., жалоба № 28883/95). Тем не менее, когда заявитель ссылается на статьи 2 и 3 Конвенции, Европейский Суд обязан осуществлять особенно тщательную проверку (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., § 32, Series A, № 336, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции», § 283), даже если определенные внутригосударственные разбирательства и расследования уже имели место.
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
67. Европейский Суд напоминает, что он уже отмечал сложность получения заявителями необходимых доказательств в делах, в которых государство-ответчик является обладателем соответствующей документации и уклоняется от ее представления. Если заявителем предоставлены убедительные доказательства, и Европейский Суд лишен возможности прийти к заключению о фактах из-за отсутствия документов, именно власти государства-ответчика должны окончательно доказать, почему указанные документы не могут быть приняты в подкрепление утверждений заявителя, или представить удовлетворительное и убедительное объяснение того, как разворачивались указанные события. Таким образом, бремя доказывания переходит к государству-ответчику, и, если оно не обеспечит его, возникают вопросы в контексте статей 2 и/или 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тоджу против Турции» ( Toðcu v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 27601/95, § 95, и Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
68. Европейский Суд отмечает, что в ответ на запрос о копии следственного дела в отношении похищения Сахраба Абакаргаджиева власти Российской Федерации предоставили соответствующие документы из уголовного дела (см. §§ 14 и 15 настоящего Постановления).
69. Европейский Суд устанавливал ответственность российских государственных органов за внесудебные казни или исчезновения гражданских лиц в Чеченской Республике в конце 1990-х годов и начале 2000-х годов даже в отсутствие окончательного решения внутригосударственного расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00 и 57945/00 <2>, Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01 <3>, ECHR-XIII (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба № 60272/00 <4>, и Постановление Европейского Суда по делу «Байсаева против Российской Федерации» (Baysayeva v. Russia) от 5 апреля 2007 г., жалоба № 74237/01 <5>). Это было сделано с учетом времени, в течение которого заявители не имели известий о своих родственниках, на основании свидетельских показаний и других документов, подтверждающих присутствие военных или представителей специальных служб в районах происшествий в периоды, относящиеся к обстоятельствам дел. Он учитывал сообщения о военной технике и оборудовании, свидетельские показания, информацию о специальных операциях и неоспариваемый эффективный контроль рассматриваемых районов российскими военными. На этом основании он заключал, что данные территории находились под «полным контролем представителей государства» с учетом проведения военных или специальных операций и присутствия военнослужащих (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции», § 211, и Постановление Европейского Суда по делу «Зубайраев против Российской Федерации» (Zubayrayev v. Russia) от 10 января 2008 г., жалоба № 67797/01 <6>, § 82).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 12 (примеч. редактора).
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. № 3 (примеч. редактора).
<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 4 (примеч. редактора).
<5> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. № 3 (примеч. редактора).
<6> См.: там же. 2009. № 1 (примеч. редактора).
70. Однако в настоящем деле обстоятельства, при которых произошло похищение, не гарантируют однозначный вывод, что представители государства несут ответственность за похищение родственника заявительниц по следующим основаниям. Что касается общего фона, обжалуемые события имели место не в Чеченской Республике, а в Республике Дагестан в мае 2013 года, при этом не было комендантского часа или ограничений на вождение гражданских автомобилей. С учетом того, что версия событий заявительниц была основана на заявлениях лиц, которые не были свидетелями собственно похищения, за исключением показаний Ма.Ма. о том, что видео с похищением не помогло в выявлении виновных (см. §§ 24 и 45 настоящего Постановления), и что похитители использовали обычные транспортные средства, были в масках и гражданской одежде, у Европейского Суда мало свидетельств, на которых можно было бы основываться. Однако с учетом того, что после происшествия заявительницы получили информацию о лицах, предположительно знавших о местонахождении их родственников, которую они предоставили властям с задержкой от нескольких дней до нескольких недель (см., например, §§ 28 и 32 настоящего Постановления), а также последующее обнаружение сожженного тела, экспертные оценки, касающиеся его принадлежности (см. §§ 52 и 53 настоящего Постановления), Европейский Суд не убежден, что похищение родственника заявителей представителями государства является единственным возможным объяснением рассматриваемых событий.
71. Соответственно, информации, имеющейся в распоряжении Европейского Суда, недостаточно для установления, что преступники принадлежали к сотрудникам специальных служб или что в отношении Сахраба Абакаргаджиева проводилась «специальная операция».
72. Таким образом, не было установлено в соответствии со стандартом доказывания «вне всякого разумного сомнения», что представители государства участвовали в исчезновении Сахраба Абакаргаджиева. Европейский Суд также не может полагать, что бремя доказывания должно быть полностью возложено на власти Российской Федерации.
III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
73. Заявители жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции на то, что Сахраб Абакаргаджиев исчез после задержания представителями государства и что внутригосударственные органы не провели эффективного расследования по данному вопросу. Статья 2 Конвенции предусматривает следующее:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. Доводы сторон
74. Власти Российской Федерации утверждали, что внутригосударственное расследование не получило доказательств того, что сотрудники федеральных правоохранительных органов были причастны к похищению или убийству Сахраба Абакаргаджиева. Власти Российской Федерации считали, что расследование похищения отвечало конвенционному требованию эффективности.
75. Заявительницы утверждали, что Сахраб Абакаргаджиев был похищен представителями государства и что власти были осведомлены о его местонахождении. Они также полагали, что власти не смогли эффективно расследовать это дело. В частности, они указали на следующее: уголовное дело по факту похищения было возбуждено со значительным опозданием, и самые неотложные меры, такие как осмотр места преступления, были приняты с опозданием; следователям не удалось установить, кто из местных жителей был свидетелем происшествия, и допросить их (например, Ма.Ма. был допрошен через месяц после происшествия и только после того, как сами заявительницы предоставили эту информацию следствию). Кроме того, следователи не смогли получить видеозаписи с камер видеонаблюдения, расположенных в районе места преступления, и никаких серьезных мер, кроме анализа голоса на видео похищения, не было предпринято для установления личности преступников. Заявительницы также настаивали, что, вопреки выводам следствия, тело, найденное 1 июля 2013 г., не принадлежало их родственнику — Сахрабу Абакаргаджиеву.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
76. С учетом доводов сторон Европейский Суд находит, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения по существу. Кроме того, Европейский Суд уже принял решение об исследовании вопроса исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты при рассмотрении существа жалобы (см. § 62 настоящего Постановления). Жалоба в части статьи 2 Конвенции, следовательно, должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Сахраба Абакаргаджиева
77. Европейский Суд напоминает, что статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь и раскрывающая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправданным, относится к числу наиболее фундаментальных положений Конвенции, не допускающих каких бы то ни было отступлений. С учетом значения защиты, предусмотренной статьей 2 Конвенции, Европейский Суд обязан подвергать лишение жизни наиболее тщательной проверке, принимая во внимание не только действия представителей государства, но и все сопутствующие обстоятельства (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., §§ 146 - 147, Series A, № 324, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции», § 391).
78. Как указано выше, внутригосударственное расследование не принесло ощутимых результатов в установлении лиц, виновных в предполагаемом похищении Сахраба Абакаргаджиева. Заявительницы не предоставили убедительных доказательств, подкрепляющих их утверждения о том, что виновниками этого преступления являются представители государства. Европейский Суд уже установил ранее, что не имеет возможности заключить из материалов дела, имеющихся в его распоряжении, что власти несли ответственность за похищение (см. § 72 настоящего Постановления). Европейский Суд также отмечает отсутствие доводов со стороны заявительниц, что их родственника лишили жизни представители государства.
79. При таких обстоятельствах Европейский Суд не усматривает нарушения требований материально-правового аспекта статьи 2 Конвенции.
(b) Предполагаемая неадекватность расследования похищения
80. Обязательство защиты права на жизнь, предусмотренного статьей 2 Конвенции, требует наличия некой формы эффективного официального расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», § 161). Для лиц, ответственных за ведение расследования, является необходимым оставаться независимыми от тех, кто участвовал в событиях (см., например, Постановление Европейского Суда от 27 июля 1998 г. по делу «Гюлеч против Турции» ( Güleç v. Turkey), §§ 81 — 82, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огюр против Турции» ( Ögur v. Turkey), жалоба № 21954/93, §§ 91 - 92, ECHR 1999-III).
81. Власти должны действовать по собственной инициативе после того, как они были информированы о происшествии. Они не вправе полагаться на инициативу родственников при подаче формального заявления или проведении следственных действий (см., например, mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильхан против Турции» ( Ýlhan v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 63, ECHR 2000-VII).
82. В этом контексте подразумевается также требование о безотлагательном начале подобного расследования и проведении его в разумный срок (см. Постановление Европейского Суда по делу «Яша против Турции» ( Yaºa v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., §§ 102-104, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, и Постановление Европейского Суда по делу «Чакиджи против Турции» ( Çakici v. Turkey), жалоба № 23657/94, §§ 80, 87 и 106, Reports 1999-IV). Следует признать, что возможны помехи или сложности, препятствующие движению расследования. Однако безотлагательная реакция властей может, как правило, рассматриваться как существенное условие поддержания общественного доверия к принципу верховенства права и воспрепятствования любым признакам сговора или попустительства незаконным действиям.
83. Расследование также должно быть эффективным в смысле обеспечения установления и наказания виновных (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огюр против Турции», § 88). Это не обязательство по достижению результатов, а обязательство использования средств. Власти должны принять доступные им разумные меры для обеспечения сбора доказательств, связанных с происшествием (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 109, ECHR 1999-IV). Любой недостаток расследования, который уменьшает шансы установить личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта.
84. Кроме того, необходим достаточный элемент общественного контроля за расследованием или его результатами для обеспечения ответственности на практике и в теории. Уровень общественного контроля может различаться от дела к делу. Однако во всех делах близкие родственники потерпевшего должны участвовать в процессуальных действиях в такой степени, в какой это необходимо для обеспечения их законных интересов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства», § 115).
85. Наконец, выводы следствия должны основываться на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех относимых элементов. Уклонение от следования очевидной линии проверки в значительной степени умаляет способность следствия установить обстоятельства дела и виновных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу «Колевы против Болгарии» (Kolevi v. Bulgaria) от 5 ноября 2009 г., жалоба № 1108/02, § 201, и Постановление Европейского Суда по делу «Цечоев против Российской Федерации» (Tsechoyev v. Russia) от 15 марта 2011 г., жалоба № 39358/05 <1>, § 153). Тем не менее природа и мера тщательности, которая соответствует минимальному порогу эффективности расследования, зависят от обстоятельств конкретного дела. Они должны быть оценены на основании относимых фактов и с учетом практических реалий следственной деятельности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Велча и Мазэре против Румынии» (Velcea and Mazãre v. Romania) от 1 декабря 2009 г., жалоба № 64301/01, § 105).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2013. № 1 (примеч. редактора).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
86. В настоящем деле похищение Сахраба Абакаргаджиева расследовалось. Европейский Суд должен оценить, отвечало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
87. Европейский Суд отмечает, что заявительницы сообщили властям о похищении родственника 20 мая 2013 г. (см. § 16 настоящего Постановления). В ответ на их жалобу власти не предпринимали каких-либо действий до 3 июня 2013 г., когда они осмотрели место происшествия. Отсутствует объяснение причин для такой запоздалой реакции на заслуживающую доверия информацию о совершении тяжкого преступления (см. § 7 настоящего Постановления). Несмотря на вторую жалобу заявительниц, поданную 24 мая 2013 г. (см. § 17 настоящего Постановления), в которой они утверждали, что полиция намеренно задерживает расследование, разбирательство было начато только спустя три недели, то есть 14 июня 2013 г. (см. § 20 настоящего Постановления). Таким образом, не были приняты разумные меры для обеспечения доказательств (см. §§ 19 и 33 настоящего Постановления), что подтвердило бы старательность и оперативность при рассмотрении столь серьезного вопроса (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шафиева против Российской Федерации» (Shafiyeva v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба № 49379/09 <2>, § 90). Европейский Суд отмечает, что видеозапись похищения, сделанная Ма.Ма., была получена следствием через неделю после его начала (см. § 24 настоящего Постановления). Разумно было бы предположить, что следователи могли бы немедленно допросить среди других свидетелей сотрудников полиции, которые прибыли на место преступления вскоре после случившегося, и запросить, проводились ли сотрудниками полиции и ЦПЭ какие-либо специальные операции. Эти предписания были исполнены со значительной задержкой или не исполнены вообще (см. §§ 23 и 41 настоящего Постановления). Кроме того, несмотря на систематические утверждения заявительниц о причастности сотрудников ЦПЭ в похищении (см. §§ 38 и 43 настоящего Постановления) и заявления последних об обратном (см. §§ 42 и 47 настоящего Постановления), каких-либо реальных шагов, таких как очная ставка или формальный допрос коллег сотрудников правоохранительных органов об их местонахождении 20 мая 2013 г., не было принято, чтобы прояснить ситуацию в рамках расследования уголовного дела. Вместо этого внутреннее служебное расследование, которое было проведено с целью прояснить ситуацию, пришло к выводу, что сделать это было невозможно, так как существуют значительные расхождения в полученных показаниях (см. § 47 настоящего Постановления). Несмотря на данный вывод, следователи не предприняли никаких дальнейших шагов.
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 7 (примеч. редактора).
88. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительницы были признаны потерпевшими по уголовному делу и, следовательно, должны были обжаловать в суд решения следственных органов в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд ранее признавал, что это средство правовой защиты может в принципе составлять существенную гарантию против произвольного использования полномочий следственным органом, когда тот отказывает в возбуждении уголовного дела или прекращает его ввиду права суда отменить отказ в возбуждении уголовного дела и указать на недостатки, требующие устранения (см. в числе многих других примеров Решение Европейского Суда по делу «Трубников против Российской Федерации» (Trubnikov v. Russia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 9790/99, Решение Европейского Суда по делу «Джамалдаев против Российской Федерации» (Dzhamaldayev v. Russia) от 22 января 2013 г., жалоба № 39768/06, § 28, и Решение Европейского Суда по делу «Боргдорф против Российской Федерации» (Borgdorf v. Russia) от 22 октября 2013 г., жалоба № 20427/05 <1>, § 27). Однако Европейский Суд в предыдущих делах признавал средство правовой защиты неэффективным, если заявитель по существу обжаловал бездействие следователей, следующее из уклонения от принятия необходимых и своевременных мер и информирования семей о состоянии и основных процессуальных мерах разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шафиева против Российской Федерации», § 95, и Постановление Европейского Суда по делу «Асхабова против Российской Федерации» (Askhabova v. Russia) от 18 апреля 2013 г., жалоба № 54765/09 <2>, § 159).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 11 (примеч. редактора).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 2 (примеч. редактора).
89. В настоящем деле заявительницы жаловались на бездействие следственных органов и их уклонение от своевременного принятия определенных мер, например, в целях сохранения доказательств. По причине задержки при начале расследования и уклонения властей от информирования о состоянии последнего заявительницы узнавали о бездействии и задержках следствия позднее. В дополнение отсутствовало определенное процессуальное действие, которое можно было бы обжаловать. В таких делах, как настоящее, внутригосударственные суды не могут давать конкретные указания следственным органам именно по причине отсутствия этого процессуального действия. Таким образом, если бы заявительницы жаловались в суд на действия следователей в связи с природой вопроса, необходимостью быстрого реагирования и ограниченными пределами судебной проверки, данные жалобы не могли бы устранить недостатки расследования. Соответственно, Европейский Суд находит, что обращение во внутригосударственные суды с жалобами на предполагаемые действия или бездействие со стороны следственных органов было неэффективным при данных обстоятельствах, и отклоняет возражение властей Российской Федерации, что касается неисчерпания заявительницами внутригосударственных средств правовой защиты в контексте расследования уголовного дела.
90. С учетом вышеизложенного Европейский Суд усматривает процессуальное нарушение статьи 2 Конвенции в части расследования, проведенного в связи с обстоятельствами исчезновения Сахраба Абакаргаджиева.
IV. Предполагаемое нарушение статей 3, 5 и 13 Конвенции
91. Заявительницы утверждали, что Сахраб Абакаргаджиев был подвергнут пыткам и бесчеловечному обращению со стороны похитителей и что в этой связи не было проведено эффективного расследования. Заявительницы также утверждали, что их родственник был задержан в нарушение гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Заявительницы также указывали, что в нарушение статьи 13 Конвенции они не имели внутригосударственных средств правовой защиты, в частности, в связи с предполагаемыми нарушениями статей 2 и 3 Конвенции. В соответствующих частях эти положения Конвенции гласят:
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию...
Статья 5Конвенции
1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
...(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию...
Статья 13Конвенции
Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
92. Власти Российской Федерации оспорили эти доводы.
93. Европейский Суд не установил, что Сахраб Абакаргаджиев был похищен представителями государства. Соответственно, при таких обстоятельствах он находит, что ситуация не свидетельствует о нарушении требований статей 3 или 5 Конвенции, как утверждали заявительницы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шаипова и другие против Российской Федерации» (Shaipova and Others v. Russia) от 6 ноября 2008 г., жалоба № 10796/04 <1>, §§ 111 и 117, Постановление Европейского Суда по делу «Мовсаевы против Российской Федерации» (Movsayevy v. Russia) от 14 июня 2011 г., жалоба № 20303/07 <2>, § 103, Постановление Европейского Суда по делу «Товсултанова против Российской Федерации» (Tovsultanova v. Russia) от 17 июня 2010 г., жалоба № 26974/06 <3>, §§ 105 и 111, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шафиева против Российской Федерации», §§ 104 и 110). Отсюда следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 5 (примеч. редактора).
<2> См.: там же. 2012. № 11 (примеч. редактора).
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2011. № 2 (примеч. редактора).
94. Что касается жалобы заявительниц на основании статьи 13 Конвенции, Европейский Суд отмечает, что жалоба в этом аспекте уже была рассмотрена в контексте статьи 2 Конвенции. Учитывая выводы о нарушении статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте, Европейский Суд полагает, что, хотя жалоба на основании статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции является приемлемой, отсутствует необходимость обособленного рассмотрения этой жалобы по существу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хумайдов и Хумайдов против Российской Федерации» (Khumaydov and Khumaydov v. Russia) от 28 мая 2009 г., жалоба № 13862/05 <4>, § 141, Постановление Европейского Суда по делу «Закриева и другие против Российской Федерации» (Zakriyeva and Others v. Russia) от 8 января 2009 г., жалоба № 20583/04 <5>, § 108, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шаипова и другие против Российской Федерации», § 124).
<4>, <5> См.: там же. 2015. № 3 (примеч. редактора).
V. Применение статьи 41 Конвенции
95. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
96. Заявительницы не выдвинули требований о компенсации материального ущерба. В качестве компенсации морального вреда заявительницы требовали совместно 200 000 евро.
97. Власти Российской Федерации утверждали, что установление факта нарушения Конвенции само по себе составило бы адекватное возмещение по делу заявительниц.
B. Судебные расходы и издержки
98. Интересы заявительниц представлял Д. Ицлаев. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на их юридическое представительство оценивалась в 5 140 евро. Требуемые суммы включали составление правовых документов, оплату услуг по переводу, административные и почтовые издержки.
99. Власти Российской Федерации утверждали, что это требование является необоснованным.
C. Мнение Европейского Суда
1. Ущерб
100. Европейский Суд установил нарушение процессуального аспекта статьи 2 Конвенции в связи с неэффективным расследованием похищения родственника заявительниц. Европейский Суд полагает, что им был причинен моральный вред. Он присуждает заявительницам совместно 20 000 евро, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму.
2. Судебные расходы и издержки
101. Что касается компенсации судебных расходов и издержек, Европейский Суд должен установить, во-первых, были ли судебные расходы и издержки, указанные представителями заявительниц, действительно понесены, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» § 220, и Постановление Европейского Суда по делу «Фадеева против Российской Федерации» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00 <6>, § 147, ECHR 2005-IV).
<6> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. № 3 (примеч. редактора).
102. С учетом вышеизложенных выводов, принципов и доводов сторон Европейский Суд присуждает заявительницам 1 000 евро, а также любые налоги, обязанность уплаты которых может быть возложена на заявительниц в связи с этими суммами. Сумма компенсации, присужденной по данному основанию, перечисляется на банковский счет представителя в Российской Федерации по указанию заявительниц.
D. Процентная ставка при просрочке платежей
103. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил исследовать возражение властей Российской Федерации о неисчерпании уголовно-правовых внутригосударственных средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;
-
объявил жалобу на нарушение статей 2 и 13 Конвенции (во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции) приемлемой для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что по делу требования статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте в отношении Сахраба Абакаргаджиева нарушены не были;
-
постановил, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части уклонения властей от эффективного расследования исчезновения Сахраба Абакаргаджиева;
-
постановил, что не возникает обособленного вопроса в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительницам следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 20 000 евро (двадцать тысяч евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 1 000 евро (одну тысячу евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительниц в связи с указанной суммой;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 января 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF SALIKHOVA AND MAGOMEDOVA v. RUSSIA (Application no. 63689/13)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Salikhova and Magomedova v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
and Stephen Phillips, Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 January 2016,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 63689/13) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Ms Ruzmay Salikhova and Ms Rapiyat Magomedova («the applicants»), on 26 September 2013.
2. The applicants were represented by Mr Dokka Itslayev, a lawyer practising in Grozny. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.
3. The applicants alleged that their relative had been abducted by State agents in Dagestan, Russia, and had subsequently disappeared and that the authorities had failed to effectively investigate the matter.
4. On 6 January 2014 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on its admissibility and merits at the same time (Article 29 § 1 of the Convention).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicants were born in 1962 and 1994 respectively and live in Makhachkala, Republic of Dagestan, Russia. They are the mother and the wife of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev, who was born in 1990.
A. Abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev
Abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev and subsequent developments
(a) The applicants' submission
6. At the material time Mr Sakhrab Abakargadzhiyev and the applicants, along with other relatives, lived together at 115A Magomed Dalgata Street, Makhachkala, Dagestan. According to the applicants for about eighteen months prior to the events in question Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had been suspected of illegal activities and had been followed by Dagestani law enforcement agencies, in particular by the Centre against Extremism of the Dagestan Ministry of the Interior («the CPE») (Центр по Борьбе с Экстремизмом МВД по Республике Дагестан (ЦПЭ)).
7. At about 6 p.m. on 20 May 2013 Mr Sakhrab Abakargadzhiyev drove in his white GAZ Volga-3110 car along Engelsa Street to visit his relatives, who lived about a ten-minute drive from his house in Makhachkala. At about 6.45 p.m. his car was stopped and he was abducted by a group of eight armed men who were driving two civilian vehicles: a silver-coloured VAZ-21014, which had a registration number which partially read «A067», and a black VAZ-21099. The men were dressed in civilian clothing and were masked. The applicants' relative, Mr Ub.Ub., called Mr Sakhrab Abakargadzhiyev during the abduction and upon hearing him screaming immediately informed the applicants that there was a problem. Directly after that Mr Ub.Ub., together with the first applicant, went along Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's route and found his car in the street with two police vehicles and officers from the Sovetskiy district police station in Makhachkala («the Sovetskiy ROVD») (Советский районный отдел внутренних дел (РОВД)) next to it. The police told the first applicant and Mr Ub.Ub. that they had arrived a couple of minutes ago and that a few minutes prior to their arrival a man had been abducted. They told the applicant and Mr Ub.Ub. to wait at home for a telephone call from the police and took Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's car to the premises of the Sovetskiy ROVD.
8. Approximately twenty days after the abduction, that is to say between 9 and 12 June 2013, police officers from the CPE searched the applicants' house.
9. About a month after the events, on or around 20 June 2013, the applicants obtained video footage of the abduction from a local resident (see paragraph 23 below). They recognised one of the abductors by his voice as the CPE officer named «Shakir» and informed the authorities of this.
10. On 1 July 2013 a burnt male corpse was found five kilometres from Gurbuki village in the Karabudakhkenstrkiy district in Dagestan.
11. On 23 December 2013 the body was identified by the authorities as that of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev (see paragraph 53 below). The applicants and their relatives disagreed with that conclusion (see paragraphs 54 — 55 below).
12. According to the applicants, they have had no news of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev since his abduction.
(b) The Government's submission
13. The Government did not dispute the facts as presented by the applicants, but denied any involvement of State agents in the incident.
B. Official investigation into the abduction
14. In reply to the Court's first request for a copy of the contents of the investigation file, the Government provided ninety-eight copied pages of documents from it reflecting steps taken by the authorities between 14 June and 26 October 2013.
15. In reply to the Court's further request for a copy of the contents of the investigation file, the Government submitted 372 copied pages of the relevant documents, some of which were illegible. The contents of the legible documents can be summarised as follows.
16. Immediately after the incident the applicants went to the Sovetskiy ROVD, informed the police of the abduction and gave statements to the police investigator. They also conducted their own search for eye witnesses to the incident and found several of them in nearby shops and blocks of flats. The applicants informed the investigators of their findings (see, for example, paragraph 23 below).
17. On 20 May and then on 24 May 2013 the applicants complained of the abduction to the Sovetskiy district investigations department («the investigations department»). In their second complaint they stated that, in their opinion, the police were wilfully postponing steps in the investigation of the incident.
18. On 3 June 2013 the investigators examined the crime scene. No evidence was collected.
19. On 6 June 2013 the investigators examined the car from which Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had been abducted; two fingerprints were collected from the chassis of the vehicle. On the same date a forensic examination of the fingerprints was ordered.
20. On 14 June 2013 the investigations department opened criminal case no. 302564 into the abduction. The applicants were informed thereof.
21. On 18 June 2013 the investigators granted Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's father, Mr A.A., victim status in the criminal case and questioned him. His statement was similar to the applicants' account submitted to the Court. The witness stated, amongst other things, that he had not witnessed the abduction and had learnt of it from his relatives. According to the witness, his son had no unpaid debts or personal enemies and had the mobile telephone number 8-903-481-61-47.
22. On 18 June 2013 the investigators questioned Mr Ub.Ub. whose statement concerning the incident was similar to the applicants' account before the Court.
23. According to the applicants, shortly after their initial complaint to the authorities they identified witnesses to the incident and informed the investigators accordingly. As a result, on 21 June 2013 the investigators questioned Mr Ma.Ma. who stated that at about 6.45 p.m. on 20 May 2013 he had been smoking on his balcony at 3 Engelsa Street when he had heard men arguing. He had looked out and seen a group of six or seven masked men with pistols in their hands. Four of those men had been trying to pull the driver out of a white GAZ Volga-3110 car but the latter had been resisting. Then the men had started beating him and had somehow managed to pull him from his seat into the back seat of the car. Three of them had got inside the vehicle. In about two or three minutes the masked men had carried the immobilised driver out of the car and put him in a silver-coloured VAZ-2114. Then all of the masked men had driven off in that car and a black VAZ-21099 car. Immediately afterwards the witness had gone outside and asked a passerby to call the police. In about five minutes the police had arrived at the scene. According to the witness, he had recorded the abduction on his mobile telephone camera and then copied it to a CD.
24. On the same date, 21 June 2013, the investigators seized the abduction footage made by Mr Ma.Ma. On 25 June 2013 they examined the video, the contents of which were similar to the applicants' account of the abduction submitted to the Court.
25. On 25 June 2013 the investigators questioned the second applicant's mother, Ms G.G., whose statement concerning the abduction was similar to the applicants' account before the Court. She had not witnessed the incident and had learnt of it from her relatives.
26. On the same date, 25 June 2013, the investigators questioned the first applicant, whose statement was similar to the applicants' submission before the Court. In addition the investigators obtained samples of the first applicant's saliva for DNA testing and for its database.
27. On 20 August 2013 the investigators ordered a comparison of the first applicant's DNA samples with those from the DNA database.
28. On 30 August 2013 the investigators again questioned the first applicant who stated that in June and July 2013 she had received text messages on her telephone from two unknown numbers. The first message contained the following:
«Congratulations, your son became a shahid on the path of jihad in the Karabudakhkenstrkiy district... May Allah accept his shahada and take him to the gardens of Firdous. Allahu Akbar!»
The second message contained the following:
«...Your son and son-in-law were set up by your neighbour Makhmud who worked for the 7th department [of the police]. If you don't believe it, have your men follow him. I could not do nothing about it as I have got nobody who could help me eliminate him. This beast spares no one. I hope you will believe me as I have got no other way out. My brother was the only tower of strength in my life. Friend.»
29. On the same date, 30 August 2013, the investigators seized the first applicant's mobile telephone to examine the above messages. It was established that the first message had been received on 15 June 2013 from a mobile telephone located that day in Popovicha Street in Makhachkala; the second message — received on 20 July 2013 — came from a different telephone number.
30. On 5 September 2013 the investigators requested the Sovetskiy District Court in Makhachkala to grant them permission to obtain from the relevant mobile phone operator the call logs of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's telephone number (8-903-481-61-47) between 20 April and 1 September 2013.
31. On 9 September 2013 the investigators received the court's permission and examined the call logs of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's telephone calls. According to the logs, at about 6.35 p.m. on 20 May 2013 he had received a telephone call from Mr Ub.Ub and after that the handset had been switched off. On 16 August 2013 a five-second call had been received on Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's number; the caller had been located in the area of Dachi in Makhachkala.
32. On 9 September 2013 the investigators again questioned the first applicant who stated that on the morning of 5 September 2013 she had received a call on her mobile telephone from a man who had not introduced himself but had stated that he was an officer of the Federal Security Service («the FSB») (Федеральная Служба Безопасности (ФСБ)) and that he was holding Mr Sakhrab Abakargadzhiyev. The man, who had called from 8-988-059-41-98, had told her that he would release her son in one day in exchange for 250,000 Russian roubles (RUB). The applicant had passed the telephone to her husband who had told the man they had had only RUB 150,000 and that they would pay RUB 50,000 at once and then RUB 100,000 after their son's release. The man had told them that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev was being held about a ten to twelve hour drive from Makhachkala and that he was in a bad state of health. Between 10 a.m. and 3 p.m. on that date (5 September 2013) the first applicant's husband and the man had called each other several times. The applicant's husband had been ordered to deposit RUB 50,000 in the account of mobile telephone number 8-964-519-62-69, which he had done on the same day. The man had confirmed receipt of the money and told the applicant and her husband to wait for his call. But he had not called back and his telephone number had been disconnected since 5 September 2013.
33. On 25 September 2013 the forensic experts informed the investigators that the fingerprints collected from Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's car (see paragraph 19 above) were not fit for identification. The applicants were informed thereof on 21 December 2013.
34. On 30 September 2013 the investigators requested that the Sovetskiy District Court in Makhachkala grant them permission to obtain the call logs of telephone number 8-988-059-41-98 (used by the alleged FSB officer on 5 September 2013) between 1 August and 30 September 2013. Permission was received on 4 October 2013.
35. On 7 October 2013 the investigators searched Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's house. No evidence was collected.
36. On 7 October 2013 the investigators questioned the second applicant whose statement concerning the abduction was similar to that submitted by the applicants to the Court. She had not witnessed the incident but had learnt of it from her relatives.
37. On 9 October 2013 the investigators received the call logs of the telephone number 8-988-059-41-98. According to these logs, the caller who had contacted the first applicant and her husband on 5 September 2013 (see paragraph 32 above) had been located in Volgograd.
38. On 10 October 2013 the first applicant requested the investigators to order an expert analysis of the voice of one of the abductors from the video footage of the incident (see paragraph 23 above); according to her, Mr Ub.Ub. had identified that voice as belonging to a Dagestan CPE officer named Shakir whom he would be able to identify if necessary. The applicant requested that the investigators examine the video and compare the abductor's voice to that of Shakir.
39. On 16 October 2013 the investigators granted the first applicant's request and ordered that steps be taken to identify the CPE officer Shakir and to analyse the voice on the video. The applicants were informed thereof.
40. On 26 October 2013 the investigators questioned Mr T.G. who stated that he lived next to the scene of the abduction but had not witnessed it and learnt of it from his neighbours.
41. On 28 October 2013 the investigators questioned police officer A.A. who stated that on 20 May 2013 he had been on duty at the Sovetskiy ROVD and had been called to the abduction scene. According to the witness, the investigators had examined the crime scene and had towed away the white GAZ Volga-3110 car left behind after the abduction to their police station. After about a month the car had been picked up by an unnamed individual.
42. On 1 November 2013 the investigators questioned Shakir N., an officer with the Dagestan CPE, who stated that he did not have information pertaining to the abduction, but that he had participated in the search of the applicants' house in June 2013 (see paragraph 8 above). The witness also confirmed that in June 2013, about two days after the search, he had spoken with Mr Ub.Ub. who had visited the CPE with his son Mr A.Ub., who had been suspected of involvement in illegal armed groups. Mr Ub.Ub. had requested his assistance in the criminal case against his son Mr A.Ub. but the witness had refused to help him. Due to the passage of time the witness could not recall where he had been on the evening of 20 May 2013 but stated that he had not met Mr Sakhrab Abakargadzhiyev and had not participated in a special operation against him. The witness' mobile telephone number was 8-967-395-69-75 and he had been using that number since June 2012.
43. On 3 November 2013 the investigators again questioned the first applicant who stated that, in her opinion, her son had been abducted by special forces servicemen or law-enforcement officers as they had suspected Mr Sakhrab Abakargadzhiyev of aiding members of illegal armed groups. Twenty-four days after the abduction the CPE officers had searched her house (see paragraph 8 above). According to the applicant, Mr Ub.Ub. had met officer Shakir in the middle of June when he had gone to the CPE with his son.
44. On 5 November 2013 the investigators received the call logs of the telephone number used for the deposit of RUB 50,000 (see paragraph 32 above). According to the list, on 5 September 2013 the caller had been located in Volgograd, Russia.
45. On 19 November 2013 the investigators ordered an expert analysis of the voices in the abduction video (see paragraph 23 above). It can be seen from the documents submitted that on an unspecified date between 19 and 28 November 2013 the experts concluded that the voice on the footage was not fit for identification (see paragraph 47 below).
46. On 24 or 25 November 2013 the investigators requested the Sovetskiy District Court in Makhachkala to grant them permission to obtain the call logs for between 10 a.m. and 11 p.m. on 20 May 2013 from the telephone number belonging to officer Shakir N. (see paragraph 42 above). This was granted on 28 November 2013.
47. On 28 November 2013 the Dagestan Ministry of the Interior conducted an internal inquiry into the applicants' allegations of the involvement of the CPE officers in the abduction and concluded, amongst other things, the following:
«...On 20 May 2013 A.A. complained of the abduction of his son Mr Sakhrab Abakargadzhiyev to the Investigations Department...»
...According to the witness statements of the first applicant, Mr R.M., Mr Ub.Ub. and Mr A.Ub., enclosed with the complaint, officers of the CPE were involved in the abduction... In their statements Mr Ub.Ub. and Mr A.A. directly indicate the CPE officers Ra.M. and Shakir; the latter they had been able to identify from the video posted on Youtube under the title «Abduction of Mr S. Abakargadzhiyev».
According to the statement of the CPE operational search officer Shakir N. given to the inquiry,... in June 2013 he had participated with his colleagues from the CPE in the search of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's home... After the search, prior to the departure, he and his colleagues had asked Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's relatives to ensure that Mr A.Ub. would appear at the CPE. The latter, who had been related to Mr Sakhrab Abakargadzhiyev, had been listed in the CPE's database as a supporter of terrorist groups, had been told to report to the CPE to help with enquiries... several days later Mr A.Ub. had been arrested and charged with the same crimes for which he had been investigated. After the arrest, the father of Mr A.Ub., Mr Ub.Ub., had asked the witness and Captain Ra.M. to assist him in persuading the authorities to be lenient towards his son, but his requests had been refused by the officers... On the date of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's abduction the witness had taken a detainee, Mr M.D., to the court... he had had nothing to do with the abduction. In addition, the witness explained that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had been an ardent supporter of Wahabiism and on several occasions had aided members of Dagestani terrorist groups, in particular, Mr S.Gu., and had participated in the attack on Dagestan traffic police officers near Agachul in February 2013...
When questioned, the head of the operational search divison of the Dagestan CPE, Captain Ra.M., confirmed the above statement and explained that neither he nor his subordinate officers had had anything to do with the abduction. Mr Ub.Ub. had told lies about them as he and the servicemen of his department had arrested his son Mr A.Ub. in connection with the investigation of criminal case no. 30284.
According to the evidence submitted by the CPE, they had obtained information concerning planned attempts on the lives of law-enforcement officers committed by Mr S.G., Mr A.Kh., Mr G.A. and Mr Sakhrab Abakargadzhiyev on 6 February 2013. The CPE officers did not arrest or detain Mr Sakhrab Abakargadzhiyev and no operational measures were taken against him...
...It can be seen from the case file that according to the expert analysis of the video «Abduction of S. Abakargadzhiyev» it was imposssible to analyse and identify the voices therein...
Thus, the internal inquiry was not able to verify the first applicant's complaints concerning the unlawful actions of the CPE officers owing to significant discrepancies between the statements of those questioned during the inquiry; those discrepancies could be resolved only within the framework of a criminal case...»
48. On 4 December 2013 the investigators received the call logs of officer Shakir N.'s mobile telephone for 20 May 2013, according to which on that date his telephone had been located in Makhachkala.
49. On 12 December 2013 the investigators questioned forensic expert Mr M.U., who had fingerprinted the white GAZ Volga-3110 car (see paragraphs 19 and 33 above). According to the witness, nobody else had touched the vehicle until after the examination.
50. On 30 December 2013 the investigation was suspended. The applicants were informed thereof.
51. On 28 January 2014 the investigation was resumed and the applicants were informed accordingly. The decision stated, amongst other things, the following:
«...the investigation established that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev's corpse had been found five kilometres north-west of Gurbuki village... In connection with this, on 1 July 2013 the Kaspiysk Investigations Department opened criminal case no. 329105...»
52. On 29 January 2014 the investigators examined the contents of criminal case file no. 329105. According to the contents, there was a 99.93% DNA match between the DNA of the burnt corpse and that of the first applicant taken from the DNA database, as shown by the results of a forensic examination of 23 December 2013.
53. On 3 February 2014, having established that the burnt body found on 1 July 2013 had been that of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev, the investigations in criminal cases nos. 302564 and 329105 were joined by the investigators under the number 302564. The decision stated that the body had been found in a VAZ-2107 vehicle in which a home-made explosive device had been detonated.
54. On an unspecified date between February and March 2014 the investigators asked the first applicant to identify the body found on 1 July 2013. According to the applicant, she was not shown the actual corpse, but a photograph of it. She was able to tell from the photograph that it was not the body of her son Mr Sakhrab Abakargadzhiyev: according to the police, the corpse had at least five gold teeth; Mr Sakhrab Abakargadzhiyev did not have any.
55. On 12 March 2014 the first applicant's husband asked the investigators to question him and the first applicant again about the circumstances of the abduction, to order another expert forensic examination of the corpse and to further examine and identify the voice of Shakir N. recorded by Mr Ub.Ub. The outcome of this request is unknown.
56. It appears from the documents submitted that the proceedings are still pending.
II. Relevant domestic law
57. For a summary of the relevant domestic law see Turluyeva v. Russia, no. 63638/09, §§ 56 — 64, 20 June 2013.
THE LAW
58. The Court will deal with the procedural matters in the case before considering the applicants' complaints concerning the abduction of their relatives and the allegedly ineffective investigation.
I. The Government's preliminary objection
A. The parties' submissions
59. The Government submitted that the investigation into the disappearance of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had not yet been completed. They further argued, in relation to the complaint under Article 13 of the Convention, that it had been open to the applicants to lodge court complaints concerning any alleged acts or omissions on the part of the investigating authorities.
60. The applicants contested the Government's submission. They stated that the only effective remedy, the criminal investigation, had proved to be ineffective.
B. The Court's assessment
61. As regards the criminal-law remedies provided for in the Russian legal system, the Court observes that the applicants and their relatives complained to the law-enforcement authorities after the abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev and that an investigation has been under way since 14 June 2013. The applicants and the Government dispute the effectiveness of that investigation.
62. The Court considers that the Government's objection raises issues concerning the effectiveness of the investigation which are closely linked to the merits of the applicants' complaints. Thus, it decides to join this objection to the merits of the case and considers that the issue falls to be examined below.
II. The Court's assessment of the evidence and the establishment of the facts
A. The parties' arguments
63. The applicant maintained that it was beyond reasonable doubt that the men who had abducted their relative Mr Sakhrab Abakargadzhiyev on 20 May 2013 had been State agents. In support of their allegation they referred to the following: the abduction had taken place in broad daylight, in an area surrounded by CCTV cameras, in the presence of witnesses; the perpetrators had acted openly, without fear of arrest by law-enforcement authorities; the authorities had wilfully delayed the investigation of the incident by conducting, for instance, the crime scene examination almost two weeks after the applicants' complaints about it (see paragraphs 17 and 18 above) and by taking further steps either belatedly or with major deficiences (see, for example, paragraphs 19 and 33 above); the CPE officer Shakir N. had been present in the vicinity of the abduction scene during the incident (see paragraphs 38 and 48 above) and the applicants had informed the investigators of his and his colleagues' alleged involvement in the crime; Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had been suspected of involvement in illegal activities and, therefore, the authorities had had motives for his abduction (see paragraphs 38, 43 and 47 above). The applicants also referred to a number of abductions allegedly perpetrated by State authorities in Dagestan between 2011 and 2012 in similar circumstances, where some of the abducted men had subsequently been found in State custody.
64. The Government denied any involvement of State agents in the events. In particular, they stated that only in October 2013 had the first applicant alleged that law-enforcement officers had been involved in the incident (see paragraph 38 above).
B. The Court's evaluation of the facts
65. The Court points out that a number of principles have been developed in its case-law as regards applications in which it is faced with the task of establishing facts on which the parties disagree. As to the facts that are in dispute, the Court reiterates its jurisprudence requiring the standard of proof «beyond reasonable doubt» in its assessment of evidence (see Avºar v. Turkey, no. 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII). Such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. In this context, the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see Tanýþ and Others v. Turkey, no. 65899/01, § 160, ECHR 2005-VIII).
66. The Court is sensitive to the subsidiary nature of its role and recognises that it must be cautious in taking on the role of a first-instance tribunal of fact, where this is not rendered unavoidable by the circumstances of a particular case (see, for example, McKerr v. the United Kingdom (dec.), no. 28883/95, 4 April 2000). Nonetheless, where allegations are made under Articles 2 and 3 of the Convention, the Court must apply a particularly thorough scrutiny (see, mutatis mutandis, Ribitsch v. Austria, 4 December 1995, § 32, Series A no. 336, and Avºar , cited above, § 283) even if certain domestic proceedings and investigations have already taken place.
67. The Court reiterates that it has noted the difficulties for applicants to obtain the necessary evidence in support of allegations in cases where the respondent Government are in possession of the relevant documentation and fail to submit it. Where the applicant makes out a prima facie case and the Court is prevented from reaching factual conclusions owing to the lack of such documents, it is for the Government to argue conclusively why the documents in question cannot serve to corroborate the allegations made by the applicants, or to provide a satisfactory and convincing explanation as to how the events in question occurred. The burden of proof is thus shifted to the Government and if they fail in their arguments, issues will arise under Article 2 and/or Article 3 of the Convention (see Toðcu v. Turkey, no. 27601/95, § 95, 31 May 2005, and Akkum and Others v. Turkey, no. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
68. The Court notes that in reply to its request for a copy of the investigation file into the abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev the Government produced the relevant documents from the file (see paragraphs 14 and 15 above).
69. The Court has found the Russian State authorities responsible for a number of extra-judicial executions or disappearances of civilians perpetrated in the Chechen Republic at the end of the 1990s and the beginning of the 2000s, even in the absence of final conclusions from the domestic investigation (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, nos. 57942/00 and 57945/00, 24 February 2005; Luluyev and Others v. Russia, no. 69480/01, ECHR 2006-XIII; Estamirov and Others v. Russia, no. 60272/00, 12 October 2006; and Baysayeva v. Russia, no. 74237/01, 5 April 2007). It has done so taking into account the length of time during which the applicants had not had any news of their missing relatives and on the basis of witness statements and other documents attesting to the presence of military or security personnel in the area concerned at the relevant time. It has relied on references to military vehicles and equipment, on witness accounts, on other information on security operations and on the undisputed effective control of the areas in question by the Russian military. On that basis, it has concluded that the areas in question were «within the exclusive control of the authorities of the State» in view of the military or security operations being conducted there and the presence of servicemen (see, mutatis mutandis, Akkum, cited above, § 211, and Zubayrayev v. Russia, no. 67797/01, § 82, 10 January 2008).
70. However, in the present case the circumstances in which the events occurred do not warrant an unequivocal conclusion that State agents were responsible for the abduction of the applicants' relative for the following reasons. As regards the general background, the events complained of took place not in Chechnya, but in Dagestan in May 2013, and there was neither a curfew in place nor any restrictions on driving civilian vehicles. Noting that the applicants' version of the events was based on the statements of those who had not witnessed the abduction themselves, except for the statement of Mr Ma.Ma., that the video of the abduction had not assisted in the identification of the culprits (see paragraphs 24 and 45 above) and taking into account that the abductors drove ordinary vehicles and were wearing balaclavas and civilian clothing, the Court has little evidence to rely upon. However, bearing in mind that after the events the applicants received information alleging knowledge of their relative's whereabouts which they submitted to the authorities with a delay varying from several days to several weeks (see, for example, paragraphs 28 and 32 above), along with the subsequent discovery of the burnt body and the experts' evaluation concerning its identity (see paragraphs 52 and 53 above), the Court is not persuaded that the abduction of the applicants' relative by State agents is the only possible explanation of the events in question.
71. Accordingly, the information in the Court's possession does not suffice to establish that the perpetrators belonged to the security forces or that a «security operation» had been carried out in respect of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev.
72. To sum up, it has not been established to the required standard of proof that State agents were implicated in the disappearance of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev; nor does the Court consider that the burden of proof can be entirely shifted to the Government.
III. Alleged violation of Article 2 of the Convention
73. The applicants complained under Article 2 of the Convention that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had disappeared after having been detained by State agents and that the domestic authorities had failed to carry out an effective investigation into the matter. Article 2 reads as follows:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this Article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. The parties' submissions
74. The Government contended that the domestic investigation had obtained no evidence that any officers of law-enforcement agencies had been involved in the abduction and disappearance of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev. The Government claimed that the investigation into the abduction met the Convention requirement of effectiveness.
75. The applicants alleged that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had been abducted by State agents and that the authorities were aware of his whereabouts. They further alleged that the authorities had failed to effectively investigate the matter. In particular, they pointed to the following: the criminal investigation into the abduction had been initiated with a significant delay and the most urgent steps, such as the crime scene examination, had been taken belatedly; the investigators had failed to establish which local residents had witnessed the incident and to question them (for instance, Mr Ma.Ma. had only been questioned a month after the incident and only after the applicants themselves had furnished this information to the investigation); the investigators had failed to obtain the video footage from the CCTV cameras located at the crime scene; and no serious steps, other than the analysis of the voices in the abduction video, had been taken to establish the identities of the perpetrators. The applicants further stated that contrary to the investigation's conclusions the body found on 1 July 2013 had not been that of their relative Mr Sakhrab Abakargadzhiyev.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
76. The Court considers, in the light of the parties' submissions, that the complaint raises serious issues of fact and law under the Convention, the determination of which requires an examination of the merits. Further, the Court has already found that the issue concerning the exhaustion of criminal domestic remedies should be joined to the merits of the complaint (see paragraph 62 above). The complaint under Article 2 of the Convention must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Alleged violation of the right to life of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev
77. The Court reiterates that Article 2 of the Convention, which safeguards the right to life and sets out the circumstances when deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, from which no derogation is permitted. In the light of the importance of the protection afforded by Article 2 of the Convention, the Court must subject deprivation of life to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of State agents but also all the surrounding circumstances (see, among other authorities, McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, §§ 146 — 47, Series A no. 324, and Avºar , cited above, § 391).
78. As noted above, the domestic investigation failed to produce any tangible results as to the identities of the persons responsible for the alleged abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev. The applicants have not submitted persuasive evidence to support their allegations that State agents were the perpetrators of such a crime. The Court has already found above that it is unable to conclude from the case file as it stands that the authorities were responsible for the abduction (see paragraph 72 above). The Court also notes the absence of an allegation on the part of the applicants that their relative had been deprived of his life by State agents.
79. In such circumstances the Court finds no violation of the substantive limb of Article 2 of the Convention.
(b) Alleged inadequacy of the investigation into the abduction
80. The obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention requires that there should be some form of effective official investigation (see McCann and Others, cited above, § 161). It is necessary for the persons responsible for and carrying out the investigation to be independent from those implicated in the events (see, for example, Güleç v. Turkey, 27 July 1998, §§ 81 — 82, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, and Ögur v. Turkey [GC], no. 21954/93, §§ 91 — 92, ECHR 1999-III).
81. The authorities must act of their own motion once the matter has come to their attention; they cannot leave it to the initiative of the next of kin to lodge a formal complaint or take responsibility for the conduct of any investigatory procedures (see, for example, mutatis mutandis, Ýlhan v. Turkey [GC] no. 22277/93, § 63, ECHR 2000-VII).
82. In this context, there must also be an implicit requirement of promptness and reasonable expedition (see Yaºa v. Turkey, 2 September 1998, §§ 102 — 04, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, and Çakýcý v. Turkey [GC], no. 23657/94, §§ 80, 87 and 106, ECHR 1999-IV). It must be accepted that there may be obstacles or difficulties which prevent progress in an investigation of a particular situation. However, a prompt response by the authorities may generally be regarded as essential in maintaining public confidence in the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts.
83. The investigation must also be effective in the sense that it is capable of leading to the identification and punishment of those responsible (see Ögur , cited above, § 88). This is not an obligation of results to be achieved, but of means to be employed. The authorities must have taken the reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident (see, for example, Salman v. Turkey [GC], no. 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII, and Tanrikulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, ECHR 1999-IV, § 109). Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the identity of the person responsible will risk falling below this standard.
84. In addition, there must be a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results to ensure accountability in practice as well as in theory. The degree of public scrutiny required may well vary from case to case. In all cases, however, the next-of-kin of the victim must be involved in the procedure to the extent necessary to safeguard his or her legitimate interests (see McKerr, cited above, § 115).
85. Lastly, the investigation's conclusions must be based on a thorough, objective and impartial analysis of all relevant elements. Failing to follow an obvious line of inquiry undermines to a decisive extent the investigation's ability to establish the circumstances of the case and the identity of those responsible (see Kolevi v. Bulgaria, no. 1108/02, § 201, 5 November 2009, and Tsechoyev v. Russia, no. 39358/05, § 153, 15 March 2011). Nevertheless, the nature and degree of the scrutiny required to satisfy the minimum threshold of the investigation's effectiveness will depend on the circumstances of the particular case. They must be assessed on the basis of all relevant facts and with regard to the practical realities of the investigation (see Velcea and Mazãre v. Romania, no. 64301/01, § 105, 1 December 2009).
(ii) Application of the above principles to the present case
86. In the present case, the abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev was investigated. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention.
87. The Court notes that the applicants' relatives immediately reported the incident to the authorities on 20 May 2013 (see paragraph 16 above). In response to their complaint, the latter took no action until 3 June 2013, when they examined the crime scene. There is no explanation for the reasons for such a belated reaction to reliable information concerning such a serious crime (see paragraph 7 above). In spite of the applicants lodging a second abduction complaint on 24 May 2013 (see paragraph 17 above) in which they alleged that the police were wilfully postponing steps in the investigation, the proceedings were only initiated three weeks later, that is to say on 14 June 2013 (see paragraph 20 above). Thus, no reasonable steps were taken to secure the evidence (see paragraphs 19 and 33 above) and demonstrate diligence and promptness in dealing with such a serious matter (see Shafiyeva v. Russia, no. 49379/09, § 90, 3 May 2012). The Court notes that the video of the abduction made by Mr Ma.Ma. was obtained by the investigation one week after its commencement (see paragraph 24 above). It would be reasonable to presume that the investigators could have questioned immediately, amongst other witnesses, the policemen who had arrived at the crime scene shortly after the incident or enquired whether any special operations had been carried out by the police or the CPE. However, those steps were either taken with a significant delay or not at all (see paragraph 23 and 41 above). Furthermore, in spite of the applicants' consistent allegations of the involvement of the CPE officers in the abduction (see paragraphs 38 and 43 above) and the latter's statements to the contrary (see paragraphs 42 and 47 above), no meaningful steps, such as a confrontation or formal questioning of the officers' colleagues concerning their whereabouts on 20 May 2013, were taken to clarify the situation within the framework of the investigation of the criminal case. Instead, the internal police inquiry which was set up to clarify the situation, concluded that it was impossible to do as there were significant discrepancies in the statements obtained (see paragraph 47 above). In spite of this conclusion, no further steps were taken by the investigators.
88. The Government argued that the applicants had been granted victim status in the criminal case and should, therefore, have sought judicial review of the decisions of the investigating authorities as part of the exhaustion of domestic remedies. The Court has previously accepted that this remedy may, in principle, offer a substantial safeguard against the arbitrary exercise of power by an investigating authority where it refuses to institute criminal proceedings or orders their termination, given a court's power to reverse a refusal to institute criminal proceedings and indicate the defects to be addressed (see, among many other authorities, Trubnikov v. Russia (dec.), no. 9790/99, 14 October 2003; Dzhamaldayev v. Russia (dec.), no. 39768/06, § 28, 22 January 2013; and Borgdorf v. Russia (dec.), no. 20427/05, § 27, 22 October 2013). However, the Court has on many occasions found this remedy ineffective where the essence of the applicants' complaints lay in challenges to the investigators' inaction, resulting from the failure to take the necessary and timely steps and to keep the families informed of the progress and main procedural steps of the proceedings (see Shafiyeva, cited above, § 95, and Askhabova v. Russia, no. 54765/09, § 159, 18 April 2013).
89. In the present case the applicants could have complained of the inaction of the investigative authorities and their failure to promptly take certain steps — for example in order to preserve the evidence. However, from the contents of the investigation file it is apparent that due to the delays in the opening of the investigation and the authorities' failure to keep them informed of the relevant developments, the applicants learned of the omissions in the proceedings at a later date. In addition, there was no specific procedural act to appeal against. In cases such as the one at hand the domestic courts would be unable to issue specific guidelines to the investigating authorities, because of the absence of such a procedural act. Therefore, an appeal by the applicants to a court against the investigators' actions or omissions, owing to the nature of the matter and the need to react promptly, along with the limited scope of the court's review, would not be able to redress the defects in the investigation. Accordingly, the Court finds that an application to the domestic courts with complaints concerning alleged acts or omissions on the part of the investigating authorities would be ineffective in such circumstances and dismisses the Government's objection as regards the applicants' failure to exhaust domestic remedies within the context of the criminal investigation.
90. On the basis of the above, the Court finds a procedural violation of Article 2 of the Convention in respect of the investigation carried out into the circumstances of the abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev.
IV. Alleged violation of Articles 3, 5 and 13 of the Convention
91. The applicants contended that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev had been subjected to torture and inhuman treatment by the abductors and that no effective investigation had been conducted in this connection. The applicants further contended that their relative had been detained in violation of the guarantees contained in Article 5 of the Convention. They also argued that, contrary to Article 13 of the Convention, there were no available domestic remedies against the violations alleged, in particular those under Articles 2 and 3 of the Convention. Those Articles read, in so far as relevant:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.
5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation.»
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
92. The Government contested those arguments.
93. The Court has not established that Mr Sakhrab Abakargadzhiyev was abducted by State agents. Accordingly, in such circumstances, it does not find that the situation gives rise to a violation of Article 3 or Article 5 of the Convention, as alleged by the applicants (see Shaipova and Others v. Russia, no. 10796/04, §§ 111 and 117, 6 November 2008; Movsayevy v. Russia, no. 20303/07, § 103, 14 June 2011; Tovsultanova v. Russia, no. 26974/06, §§ 105 and 111, 17 June 2010; and Shafiyeva, cited above, §§ 104 and 110). These complaints must, therefore, be rejected as inadmissible in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
94. As to the applicants' complaint under Article 13 of the Convention, the Court observes that this aspect has already been examined in the context of Article 2 of the Convention. Having regard to the finding of a violation of Article 2 of the Convention in its procedural aspect, the Court considers that, whilst the complaint under Article 13 taken in conjunction with Article 2 of the Convention is admissible, there is no need for a separate examination of this complaint on its merits (see Khumaydov and Khumaydov v. Russia, no. 13862/05, § 141, 28 May 2009; Zakriyeva and Others, no. 20583/04, § 108, 8 January 2009; and Shaipova and Others, cited above, § 124).
V. Application of Article 41 of the Convention
95. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
96. The applicants did not lodge a claim in respect of pecuniary damage. In respect of non-pecuniary damage, the applicants jointly claimed 200,000 euros (EUR).
97. The Government submitted that finding a violation of the Convention would be adequate just satisfaction.
B. Costs and expenses
98. The applicants were represented by Mr D. Itslayev. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to their legal representation amounted to EUR 5,140. The amount claimed was due for the drafting of legal documents, translation services, and administrative and postal costs.
99. The Government stated that the claim was unsubstantiated.
C. The Court's assessment
1. Damages
100. The Court has found a violation of the procedural aspect of Article 2 of the Convention on account of the ineffective investigation into the disappearance of the applicants' relative. The Court thus accepts that they have suffered non-pecuniary damage. It awards the applicants jointly EUR 20,000 plus any tax that may be chargeable thereon.
2. Costs and expenses
101. As to costs and expenses, the Court has to establish first whether these costs and expenses were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others, cited above, § 220, and Fadeyeva v. Russia, no. 55723/00, § 147, ECHR 2005-IV).
102. Having regard to its above conclusions, the principles enumerated above and the parties' submissions, the Court awards the applicants EUR 1,000 under this head, plus any tax that may be chargeable to them on that amount. The award is to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicants.
D. Default interest
103. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Decides to join to the merits the Government's objection as to non-exhaustion of criminal domestic remedies and rejects it;
2. Declares the complaints concerning Articles 2 and 13 of the Convention (taken in conjunction with Article 2) admissible and the remainder of the application inadmissible;
3. Holds that there has been no substantive violation of Article 2 of the Convention in respect of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev;
4. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to investigate effectively the abduction of Mr Sakhrab Abakargadzhiyev;
5. Holds that no separate issue arises under Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 2 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 20,000 (twenty thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 1,000 (one thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicants, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
7. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 26 January 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.