Постановление ЕСПЧ от 06.11.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 06.11.2012. 23185/03. 06.11.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2318503
«Дело „Максим Петров (Maksim Petrov) против Российской Федерации“ (жалоба № 23185/03) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «МАКСИМ ПЕТРОВ (MAKSIM PETROV) ПРОТИВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 23185/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского языка Ю. Берестнева.
<2> Постановление вступило в силу 6 февраля 2012 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Максим Петров против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Нины Вайич, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 16 октября 2012 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 23185/03, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Максимом Владимировичем Петровым (далее — заявитель) 21 апреля 2003 г.
2. Заявитель, которому была оказана юридическая помощь, был представлен адвокатом О.В. Преображенской, практикующей в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены сначала бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека В.В. Милинчук, а затем сменившим ее в этой должности Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что условия его содержания и перевозки были ненадлежащими, а также что власти неоднократно нарушали его право на презумпцию невиновности до вынесения приговора по уголовному делу. Он ссылался на статьи 3 и 6 Конвенции.
4. 7 января 2008 г. Председатель Первой Секции принял решение уведомить власти Российской Федерации о поданной жалобе. Также было принято решение рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу (пункт 1 статьи 29 Конвенции).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель, 1965 года рождения, в настоящее время отбывает пожизненный срок заключения в г. Соликамске Пермского края.
A. Уголовное судопроизводство
6. В 1999 году в г. Санкт-Петербурге был зарегистрирован целый ряд случаев нападения преступника, выдававшего себя за врача, на пожилых и больных людей в их домах.
7. 17 января 2000 г. заявитель, работающий врачом в службе скорой помощи, был пойман на месте преступления при попытке проникнуть в квартиру пожилого человека. Он был задержан по обвинению в многочисленных грабежах, разбоях и убийствах и с тех пор продолжает оставаться в заключении. Заявитель утверждает, что он подвергался жестокому обращению во время его задержания.
8. 21 ноября 2003 г. Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел уголовное дело заявителя и признал его виновным в многочисленных убийствах, покушениях на убийство, грабежах и разбоях. Заявитель был приговорен к пожизненному заключению.
9. Суд установил, что, выдавая себя за врача, заявитель проникал в квартиры жертв, делал им инъекции снотворного, иногда в смертельных дозах, а затем грабил, убивая некоторых из них. В общей сложности по данному уголовному делу пострадали 11 человек, которые либо погибли, либо могли погибнуть вследствие криминальной деятельности заявителя.
10. Приговор был основан на ряде доказательств, включая сумку заявителя со шприцами и подготовленными снотворными веществами, экспертизу данных веществ, устные показания многочисленных свидетелей, включая владельца ломбарда, который много раз приобретал у заявителя различные предметы, выживших потерпевших, заявления самого заявителя и протоколы вскрытия жертв.
11. Во время судебного разбирательства заявитель жаловался, что его адвокат не участвовал в некоторых следственных действиях. Суд изучил жалобу, допросил заявителя и адвоката и пришел к выводу, что это было обусловлено решением самого заявителя.
12. Также заявитель, ссылаясь на пытки и принуждение, попытался отказаться от своих признательных показаний, которые он дал на этапе предварительного следствия. Суд детально изучил данные доводы, помимо всего прочего, и после дополнительного расследования по данному вопросу, однозначно отклонил их как необоснованные. 27 марта и 14 мая 2003 г. в соответствующей прокуратуре были вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела со ссылкой на отсутствие признаков совершения преступлений.
13. Также было установлено, что заявитель оказывал активное сопротивление при задержании и полицейские были вынуждены применить физическую силу. Кроме того, суд пришел к выводу, что полицейские применили физическую силу лишь настолько, насколько этого требовало поведение заявителя.
14. Заявитель не обжаловал в суде постановления прокуратуры об отказе в возбуждении уголовного дела.
15. 24 июня 2004 г. при рассмотрении кассационной жалобы приговор заявителю был оставлен Верховным Судом Российской Федерации без изменений.
16. Выяснилось, что, среди прочего, заявитель был недоволен тем фактом, что суд первой инстанции рассматривал дело в составе единоличного судьи. Изучив данный довод, суд кассационной инстанции выяснил, что заявителю была дана возможность выбрать состав суда в виде единоличного судьи или же в составе судьи и двух народных заседателей. Заявитель однозначно выбрал первый вариант.
17. Заявитель не инициировал каких-либо судебных разбирательств по его делу касательно постановлений о заключении под стражу.
B. Условия содержания заявителя под стражей и перевозки
1. Условия содержания заявителя под стражей
18. После задержания 17 января 2000 г. заявитель был помещен в Межрайонный изолятор временного содержания Главного управления Министерства внутренних дел в г. Санкт-Петербурге <3>. Он находился там до 28 января 2000 г.
<3> Так в тексте. Между тем в период рассматриваемых событий в 2000 году и вплоть до 2011 года соответствующий территориальный орган МВД России именовался «Главное управление внутренних дел Санкт-Петербурга и Ленинградской области» (примеч. переводчика).
19. Заявитель утверждает, что условия содержания в изоляторе были ненадлежащими. Переполненная камера без окон и вентиляции была площадью не более 8 кв. м. В камере содержались более десяти заключенных. Им не были предоставлены постельное белье или одеяла, а также какая-либо возможность для физической активности или даже ходьбы. Им выдавали только по 300 мл питьевой воды в сутки. Не были созданы нормальные условия для стирки, все время было включено освещение, а уровень влажности был исключительно высок.
20. 28 января 2000 г. заявитель был перемещен в следственный изолятор № ИЗ-45/1 (позднее нумерация была изменена на № ИЗ-47/1). Время от времени на стадии расследования по его уголовному делу заявителя переводили в изолятор временного содержания и обратно. Его пребывание в изоляторе обычно не превышало десяти дней.
21. Согласно утверждениям заявителя все камеры были сильно переполнены, превышая их проектную вместимость, по крайней мере, в два раза. Камеры были площадью около 8 кв. м, и в них содержались от восьми до 12 заключенных. Пока его не перевели в одиночную камеру 21 ноября 2003 г., ему приходилось спать по очереди. Надлежащая вентиляция отсутствовала, а туалеты не были отделены от остальной части камеры. Освещение было постоянно включено, питание была плохого качества, а система отопления или отсутствовала, или не работала.
22. Власти Российской Федерации предоставили следующую информацию касательно содержания заявителя в СИЗО № ИЗ-47/1. Заявитель содержался в этом следственном изоляторе в период между 28 января 2000 г. и 3 октября 2004 г., после чего он был переведен в исправительное учреждение № ИК-2.
23. В следственном изоляторе № ИЗ-47/1 заявитель содержался в камерах № 760, 780, 740, 376, 468, 456, 453, 64 и 126. За исключением камеры № 780, площадь которой составляла около 10 кв. м, в которой было одно окно и которая вмещала в себя до семи заключенных, включая заявителя, остальные камеры были идентичны. Они все были площадью около 8 кв. м, в них было по одному окну, и они вмещали до семи заключенных.
24. В период между 31 января 2000 г. и 4 ноября 2001 г. заявитель содержался в камере № 760. В период с 31 января по 17 июня 2000 г. в камере содержались трое заключенных. В остальной период времени в камере содержались семь заключенных.
25. В период с 4 ноября 2001 г. по 8 апреля 2002 г. заявитель содержался в камере № 740. С 13 января 2001 г. по 1 апреля 2002 г. в ней содержались трое заключенных, в то время как в остальной период времени их количество достигало семи.
26. В период с 9 по 26 апреля 2002 г. заявитель содержался в камере № 376. С 12 по 20 апреля 2002 г. в ней содержались трое заключенных, а в остальной период времени их было семеро.
27. В период с 26 апреля по 10 сентября 2002 г. заявитель содержался в камере № 468. С 20 мая по 15 июля 2002 г. в ней содержались четверо заключенных, а в остальной период времени их было семеро.
28. Заявитель также содержался в этой же камере в период с 12 сентября 2002 г. по 10 января 2003 г. В период с 30 сентября по 29 декабря 2002 г. он находился в камере с двумя заключенными, в то время как в остальной период времени их количество достигало семи человек.
29. Между 10 и 15 января 2003 г. заявитель содержался в камере № 456. 11 и 12 января 2002 г. ней содержались трое заключенных, в то время как в остальной период времени их количество достигало семи человек.
30. С 15 января по 4 апреля 2003 г. заявитель опять содержался в камере № 468. С 15 февраля по 10 марта 2003 г. в ней содержались трое заключенных. В остальной период времени их количество достигало семи человек.
31. 4 апреля 2003 г. заявитель был переведен в камеру № 453 и оставался там до 30 мая 2003 г. В период с 21 по 30 апреля 2003 г. в ней содержались трое заключенных, а в остальной период времени их количество достигало семи человек.
32. Заявитель находился в этой же камере с 2 июня по 21 июля 2003 г. В период с 12 июня по 10 июля 2003 г. в камере пребывали трое заключенных, а в остальной период времени их было семеро.
33. 21 июля 2003 г. заявитель был переведен в камеру № 64 до 21 ноября 2003 г. В период с 28 сентября по 25 октября 2003 г. в камере находились трое заключенных. В остальной период времени количество заключенных в ней достигало семи человек.
34. 21 ноября 2003 г. заявитель был переведен в камеру № 126, а после этого содержался в одиночной камере.
35. Власти государства-ответчика признали, что следственный изолятор был переполнен, но отрицали какие-либо проблемы, связанные с прочими условиями содержания заявителя, такими как вентиляция, туалеты, питание и так далее. В частности, власти сослались на различные документы, выданные администрацией изолятора, подтверждающие, что помещения были оборудованы надлежащей вентиляционной системой и имелись условия для стирки белья, а также что принимались необходимые меры для уничтожения крыс и насекомых.
36. Власти также сослались на справку № 65/14-688, датированную 14 марта 2003 г. и выданную администрацией, которая признала отсутствие точной информации касательно количества заключенных во время пребывания заявителя в СИЗО № ИЗ-47/1. Власти также сослались на документы, подтверждающие уничтожение регистрационных журналов 14 января 2003 г., 13 января и 20 декабря 2005 г. и 20 декабря 2006 г.
37. Заявитель согласился с данными властей об общей площади камер, но оспорил количество заключенных. Он также указал, что в период между январем и ноябрем 2000 года его постоянно перевозили из изолятора временного содержания в следственный изолятор, таким образом он находился попеременно в обоих учреждениях.
2. Условия перевозки
38. Заявитель утверждал, что условия его перевозки в суд на судебные заседания и обратно в СИЗО были ненадлежащими.
39. Согласно утверждениям заявителя в дни заседаний его переводили из обычной камеры в камеру сборного отделения в 4 часа утра, размер которой составлял около 8 кв. м и в которой обычно находились 20 заключенных. Часом позже заключенных помещали в автозак, рассчитанный изначально на 16 — 17 мест, но в котором в реальности находились около 30 пассажиров. Учитывая длительность пути и частые дорожные пробки, каждая поездка занимала около четырех часов туда и обратно. В такие дни заключенные не получали никакого питания с 4 часов утра и до 8 часов вечера.
40. Власти опирались на справку № 65-1690, датированную 19 марта 2008 г. и выданную Управлением Министерства юстиции Российской Федерации по соответствующему субъекту Федерации, которая подтверждала, что за время своего содержания в СИЗО № ИЗ-47/1 заявитель совершил в общей сложности 32 поездки. Эти поездки были совершены 17 сентября, 21, 23 и 25 октября, 12 ноября, 4 и 5 декабря 2002 года, а также 27 января, 20 февраля, 28 и 31 марта, 5 и 7 мая, 16, 17 и 18 июня, 1 и 4 июля, 22, 23, 25 и 26 сентября, 1, 6, 8, 13, 16, 20, 28 и 30 октября, 18 и 21 ноября 2003 г.
41. Власти Российской Федерации заявили, что заявитель получал горячий завтрак перед отправкой и горячий ужин после возвращения в тюрьму. Кроме того, ему разрешалось брать с собой еду на заседания. Власти также заявили, что дорога в одну сторону занимала от 30 до 40 минут, и что автозаки никогда не были переполнены. Они не опирались на какие-либо конкретные документы в подтверждение своих заявлений.
42. Согласно справке № 65-1630 от 17 марта 2008 г., выданной администрацией изолятора, оригиналы документов с записями о количестве перевозимых заключенных с указанием точного маршрута и длительности соответствующей поездки не могли быть предоставлены, поскольку транспортировка осуществлялась региональным управлением Министерства внутренних дел <4>.
<4> Здесь и далее так в тексте (примеч. переводчика).
43. Власти предоставили копию акта от 4 мая 2005 г., составленного региональным Управлением Министерства внутренних дел и подтверждающего уничтожение некоторых регистрационных журналов за период с января по конец августа 2000 года. Согласно заявлениям властей данные журналы содержали записи касательно поездок заявителя.
44. Заявитель согласился с указанными датами поездок и их общим количеством. Но он продолжал настаивать на своем первоначальном изложении событий касательно остальных деталей.
3. Попытки заявителя получить возмещение ущерба в связи с условиями его содержания и перевозки
45. В неустановленный день, после перевода заявителя в исправительное учреждение, он подал в суд на Министерство финансов Российской Федерации иск о возмещении ущерба в связи с якобы ненадлежащими условиями его содержания под стражей и перевозки. Среди прочего, он ссылался на статью 3 Конвенции и прецедентную практику Европейского Суда.
46. Решением от 23 июля 2009 г. Калининский районный суд г. Санкт-Петербурга полностью отклонил его иск как необоснованный. Суд посчитал, что заявитель не смог предоставить достаточно доказательств в подтверждение своих заявлений. Учитывая, что администрация изолятора отрицала все утверждения заявителя, его иск был отклонен как необоснованный.
47. При рассмотрении кассационной жалобы решением Санкт-Петербургского городского суда от 5 ноября 2009 г. решение суда первой инстанции было оставлено без изменений.
C. Освещение уголовного дела заявителя в средствах массовой информации
48. Уголовное дело заявителя получило широкую огласку в средствах массовой информации по всей стране и до его задержания, на стадии предварительного расследования, судебного производства и после суда.
1. Статьи, опубликованные до и вскоре после задержания заявителя
49. 15 января 1999 г. местная газета «Невское время» опубликовала статью «В городе убийца со шприцом», описывающую грабежи и убийства с участием непойманного преступника, выдающего себя за врача. Статья рассказала о смерти двух пожилых людей и затем констатировала:
«...Согласно данным милиции похоже, что оба [умерших] человека стали жертвами преступника, выдающего себя за медицинского работника. Серия подобных преступлений началась в Санкт-Петербурге около года назад...».
50. 26 января 2000 г. местная газета «Петербург Экспресс» сообщила, что «несколько дней назад в Санкт-Петербурге был пойман маньяк». Она также опубликовала фоторобот разыскиваемого преступника с комментарием: «Врач, фоторобот которого вы здесь видите, убил девять стариков». В газете были опубликованы карта города с указанными на ней районами деятельности заявителя, а также интервью с выжившими жертвами.
51. 5 апреля 2000 г. общенациональная газета «Комсомольская правда» опубликовала статью под заголовком «Врач убивал старух ради копченой колбасы», описывая эпизоды из предполагаемой преступной деятельности заявителя и скрывая его имя.
52. В течение лета 2000 года на различных телевизионных каналах было показано несколько сюжетов об уголовном деле заявителя.
2. Статьи, опубликованные в 2002 и 2003 годах, до вынесения приговора по делу заявителя
53. 5 марта 2003 г. газета «Московский комсомолец» опубликовала статью под заголовком «Мясника вызывали?», описывающую обвинения, предъявленные заявителю. В статье были изложены общие сведения о деле, а также цитаты работников полиции касательно действий и личности заявителя:
«...Сотрудник полиции С.З.: Какое раскаяние [у заявителя]?... О чем вы говорите? Он убивал старух, крал у них макароны и вечером их ел со своей семьей.»
... Все потерпевшие по этому делу уже допрошены, а доказательства изучены. Но приговор не будет вынесен скоро — судье необходимо проверить все доводы заявителя. Так что не будем забегать вперед с предположениями о предстоящем приговоре...».
54. 4 ноября 2003 г. в газете «Петербург Экспресс» была напечатана статья «Доктор-убийца на скамье подсудимых», в некоторых местах которой можно было прочитать следующее:
«...Два года назад в нашем выпуске... от 26 января 2000 года мы писали о задержании доктора-убийцы, который наносил визиты пожилым людям, делал им инъекции снотворного и после того, как они засыпали, выносил все ценные вещи. В общей сложности на его счету более пятидесяти нападений и семнадцати убийств. Максим Петров, обвиняемый в этих жестоких преступлениях, был задержан оперативными работниками Фрунзенского РУВД зимой 2000 года, и только 21 октября состоялось первое заседание в городском суде по этому делу, получившему название „Дело врача“.»
... Сотрудники Фрунзенского РУВД, расследовавшие преступления, пришли к выводу, что действует серийный убийца. К тому времени оперативным работникам стало известно, что преступник находил своих будущих жертв, используя снимки флюорографии, украденные в районной поликлинике.
«...Нам было необходимо найти потенциальную жертву врача», — рассказывает А.К., начальник убойного отдела Фрунзенского РУВД, [далее он продолжил:] «Мы изъяли регистрационные журналы из поликлиники и составили очень подробный список пенсионеров, которые могли бы стать жертвой нападений доктора. Первый список состоял из 3 500 имен, следующий — из 600 и, в конечном счете, мы определились с семьюдесятью двумя адресами возможного появления маньяка».
...А.К., начальник убойного отдела Фрунзенского РУВД, надеется, что доктор-маньяк получит пожизненный срок, потому что он совершил более шестнадцати убийств и более пятидесяти ограблений».
55. Статья, опубликованная в газете «Комсомольская правда» (в Санкт-Петербурге) 17 ноября 2003 г. под заголовком «Сколько лет (в тюрьме) дадут врачу Петрову?», рассказала о деле заявителя и некоторых деталях текущего судебного процесса. В ней говорилось:
«...Нашим журналистам удалось встретиться с оперуполномоченными, которые задержали Максима Петрова. Теперь, когда вынесение приговора уже совсем близко, они впервые согласились рассказать нам об операции, которая позднее получила название „Медбрат“. В ней участвовали (во время операции вместе с сотрудниками): Ю.Д., старший оперуполномоченный Фрунзенского РУВД, Ю.Ш., другой старший оперуполномоченный полиции [того же отдела], В.Т., начальник [того же] отдела и непосредственно руководитель спецоперации...»
«...Он самый страшный человек, которого я видел за время своей работы в угрозыске», — поделился своими мыслями Ю.Д., [затем он продолжил:] Я не помню в нашем городе, по крайней мере с 1917 года и времен банды Леньки Пантелеева, такого убийцу, который настолько преднамеренно и хладнокровно убил столько людей. Более десяти убийств было доказано! А сколько их было еще? Неизвестно! Он страшный маньяк! Вы только подумайте: он убил родителей некоторых из нас за полтинник. Я сожалею только об одном — когда мы его задержали, мы не были на 100% уверены, что именно он и был убийцей. Если бы я знал это наверняка, я бы его живым не брал. Такой гад заслуживает только смерти!».
56. 20 ноября 2003 г. газета «Смена» в своем выпуске № 6 рассказала о деле и суде над заявителем, упомянув, что во время судебного разбирательства заявитель отрицал выдвинутые обвинения.
3. Попытки заявителя подать жалобу на органы государственной власти о предполагаемом нарушении презумпции невиновности
57. В октябре 2000 года заявитель обратился с заявлением к суду первой инстанции, упомянув раскрытие материалов следствия сотрудниками полиции до вынесения приговора по его уголовному делу. Он также упомянул данное обстоятельство в своих кассационных доводах. Эти доводы остались без ответа.
II. Соответствующее законодательство и правоприменительная практика Российской Федерации
A. Правила внутреннего распорядка следственных
изоляторов уголовно-исполнительной системы
Министерства юстиции Российской Федерации
(утвержденные Приказом Министерства юстиции РФ
от 12 мая 2000 г. № 148) <5>
<5> Документ действовал на момент рассматриваемых в деле событий и утратил силу в связи с изданием приказа Минюста РФ от 14.10.2005 № 189, которым были утверждены новые Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы (примеч. переводчика).
58. В соответствии с пунктом 42 все подозреваемые и обвиняемые во время содержания их под стражей, помимо всего прочего, должны обеспечиваться спальным местом, постельными принадлежностями, в том числе одним матрацем, подушкой и одним одеялом, постельным бельем, в том числе двумя простынями и наволочкой, полотенцем, столовой посудой и столовыми приборами, в том числе миской, кружкой и ложкой, а также одеждой по сезону (при отсутствии собственной).
59. В соответствии с пунктом 44 камеры СИЗО, помимо всего прочего, должны быть оборудованы столом и скамейками с числом посадочных мест по количеству лиц, содержащихся в камере, санитарным узлом, водопроводной водой и светильниками дневного и ночного освещения.
60. Пункт 46 предусматривает, что заключенные должны ежедневно обеспечиваться трехразовым горячим питанием по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации.
61. Согласно пункту 47 не реже одного раза в неделю заключенные должны иметь право на принятие душа продолжительностью не менее 15 минут. После принятия душа они должны получать чистое постельное белье.
62. В соответствии с пунктом 143 <6> заключенным должно быть разрешено свидание с адвокатом, членами семьи или другими лицами на основании письменного разрешения следователя или следственного органа. Количество посещений ограничено до двух в месяц.
<6> Так в тексте. Свидания подозреваемого или обвиняемого с защитником регулировались другим пунктом данных правил (п. п. 148 — 149) и осуществляются наедине без разделительной перегородки и без ограничения их количества и продолжительности (примеч. переводчика).
B. Приказ Федеральной службы исполнения наказаний от 31 января 2005 г. № 7
63. В приказе Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации от 31 января 2005 г. № 7 рассматривается вопрос реализации программы «Следственный изолятор-2006».
64. Программа направлена на улучшение функционирования учреждений предварительного заключения в целях обеспечения их соответствия требованиям законодательства Российской Федерации. В нем открыто поднимается вопрос о переполненности учреждений предварительного заключения и предлагаются в целях урегулирования проблемы меры по уменьшению и стабилизации количества лиц, содержащихся в следственных изоляторах.
65. В Программе упоминается следственный изолятор № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге как один из тех, в которых количество заключенных значительно превышало допустимую наполняемость (а именно на 152,4%). Остальные следственные изоляторы в г. Санкт-Петербурге и области: № ИЗ-47/2 (г. Тихвин Ленинградской области), № ИЗ-47/З (г. Выборг Ленинградской области), № ИЗ-47/4 (г. Санкт-Петербург), № ИЗ-47/5 (г. Санкт-Петербург) и № ИЗ-47/6 (г. Горелово Ленинградской области), — все они упомянуты как столкнувшиеся в той или иной степени с той же проблемой.
C. Принцип презумпции невиновности
66. В соответствии со статьей 49 Конституции Российской Федерации каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
III. Применимые документы Совета Европы
67. В соответствующих выдержках из Общих докладов Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее — «ЕКПП») указано следующее:
Выдержки из 2-го Общего доклада [CPT/Inf (92) 3]
«46. Проблема переполненности камер имеет прямое отношение к компетенции Комитета. Если число заключенных больше, чем то, на которое рассчитана тюрьма, это неблагоприятно отразится на всех видах обслуживания и деятельности внутри данного учреждения; общий уровень жизни будет снижен и, возможно, значительно. Более того, уровень переполненности тюрьмы или ее отдельной части может оказаться бесчеловечным или унижающим с точки зрения физического существования человека.»
47. Удовлетворительная программа деятельности (работа, образование, спорт и т.д.) имеет решающее значение для самочувствия лиц, лишенных свободы... Нельзя допускать, чтобы лица, лишенные свободы, просто изнывали неделями, а иногда месяцами, запертые в своих камерах, и это несмотря на созданные для них относительно хорошие материальные условия. Комитет полагает, что следует стремиться к тому, чтобы лица, содержащиеся под стражей в тюрьмах, смогли проводить разумную часть дня (8 часов или больше) за пределами своих камер, посвящая свое время полезным видам деятельности различного характера...
48. Особенно следует упомянуть занятия на открытом воздухе. Требование относительно того, что заключенным разрешается, по крайней мере, один час заниматься физическими упражнениями на открытом воздухе каждый день, рассматривается как основная гарантия прав... Само собой также разумеется, что места для прогулок должны быть достаточно просторными...
49. Легкий доступ к надлежащим туалетным принадлежностям и поддержание достаточно хороших стандартов гигиены являются существенными компонентами гуманной среды...
50. Комитет хотел бы добавить, что его особенно беспокоит, когда ему приходится сталкиваться с переполненностью камер в сочетании с недостаточной режимной деятельностью и несоответствующим доступом к туалету и предметам гигиены в одном и том же учреждении. Совокупное воздействие таких условий может оказаться пагубным для здоровья заключенных.
51. Для лиц, лишенных свободы, очень важно поддерживать достаточно хороший контакт с внешним миром. Прежде всего, лицу, находящемуся под стражей, необходимо предоставить возможность сохранять отношения со своими семьями и близкими друзьями. Руководящим принципом должно стать содействие контакту с внешним миром; любые ограничения на такой контакт должны быть обоснованы исключительно измеримыми интересами безопасности...».
Извлечения из 7-го Общего доклада [CPT/Inf (97) 10]
«13. Как ЕКПП указывал в своем втором Общем докладе, переполненность тюрем является вопросом, имеющим прямое отношение к компетенции Комитета (см. CPT/Inf (92) 3, пункт 46). Переполненная тюрьма подразумевает содержание заключенных в тесных и негигиеничных помещениях; постоянное отсутствие возможности уединиться (даже при отправлении таких насущных потребностей, как пользование туалетом); сокращение числа мероприятий, связанных с пребыванием вне камеры по причине нехватки персонала и необходимого оборудования; загруженность работы медицинских служб; все возрастающую напряженность и проявления насилия в отношениях между заключенными, а также между заключенными и персоналом. Данный перечень далеко не полон.»
ЕКПП был вынужден неоднократно приходить к заключению, что следствием пагубного воздействия переполненности тюрем являются бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания...».
Извлечения из 11-го Общего доклада [CPT/Inf (2001) 16]
«28. Явление переполненности тюрем продолжает негативно сказывается на исправительных системах по всей Европе и серьезно подрывает попытки исправить условия содержания. Отрицательное влияние переполненности тюрем уже освещалось в предыдущих Общих докладах...»
29. В ряде стран, которые посетил ЕКПП, особенно в Центральной и Восточной Европе, заключенных часто размещают в спальных помещениях большой вместимости, которые включают в себя территории, используемые заключенными ежедневно, такие как спальные и жилые зоны, а также санитарные узлы. ЕКПП имеет возражения против самого принципа такой планировки помещений в закрытых тюрьмах, и эти возражения усиливаются, когда зачастую оказывается, что заключенные содержатся в данных помещениях в чрезвычайно стесненных и нездоровых условиях... Камеры большой вместимости неизбежно предполагают недостаток личного пространства заключенных в их повседневной жизни... Все эти проблемы усиливаются, когда численность заключенных выходит за разумные пределы; более того, в подобной ситуации дополнительная нагрузка на коммунальные системы, такие как раковины и туалеты, а также недостаточная вентиляция для такого количества людей зачастую приводят к плачевным условиям содержания.
30. ЕКПП часто сталкивается с приспособлениями, такими как металлические ставни, перекладины или пластины, которые прикреплены к окнам и препятствуют доступу заключенных к естественному свету и попаданию свежего воздуха в помещение. Это особенно характерно для учреждений содержания заключенных до суда. ЕКПП полностью признает, что особые меры безопасности, разработанные для предотвращения риска тайного сговора и/или преступной деятельности, вполне могут оказаться необходимыми по отношению к отдельным заключенным... Даже если подобные меры необходимы, они не должны никоим образом лишать заключенных естественного света и свежего воздуха. Последние являются базовыми элементами жизни, которыми каждый заключенный имеет право пользоваться...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей
68. В соответствии со статьей 3 Конвенции заявитель пожаловался на ненадлежащие условия его содержания в Межрайонном изоляторе временного содержания и следственном изоляторе № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге в период с 17 января 2000 г. по 21 ноября 2003 г. Статья 3 Конвенции гласит следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы сторон
69. Власти государства-ответчика привели доводы, что жалоба на пребывание заявителя в изоляторе временного содержания была подана слишком поздно и что в связи с этими жалобами заявитель не использовал имевшиеся в его распоряжении внутригосударственные средства правовой защиты. Однако они согласились, что следственный изолятор был переполнен и в данном случае имело место нарушение Конвенции.
70. Заявитель продолжал настаивать на своих жалобах.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
(a) Исчерпание средств внутригосударственной правовой защиты
71. Поскольку власти Российской Федерации заявляют, что заявителем не было соблюдено правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, Европейский Суд напоминает о сделанных им заключениях в постановлении по недавнему делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы № 42525/07 и 60800/08 <7>, § 100 - 119) о том, что в правовой системе Российской Федерации не существует эффективного средства правовой защиты, которое могло бы способствовать предотвращению или прекращению предполагаемого нарушения, а также предоставить заявителю соответствующую и достаточную компенсацию в связи с жалобой на ненадлежащие условия содержания под стражей. В соответствии с этим Суд считает, что данная часть жалобы не может быть отклонена по причине неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.
<7> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 8 (примеч. редактора).
(b) Одновременное рассмотрение жалоб на условия содержания в обоих следственных изоляторах
72. Европейский Суд отмечает особенно длительный — до, по крайней мере, ноября 2000 года — период содержания заявителя под стражей в Межрайонном изоляторе временного содержания и следственном изоляторе № ИЗ-47/1. Хотя заявитель и был официально переведен в СИЗО № ИЗ-47/1 28 января 2000 г., в течение последующих десяти месяцев его периодически помещали в изолятор временного содержания на десятидневные сроки, пока шло следствие по его делу. Суд также отмечает, что недовольство заявителя в отношении обоих изоляторов было направлено на проблему переполненности и недостаточность жилого пространства в целом. Соответственно, Суд считает, что весь период времени, начиная от даты задержания заявителя 17 января 2000 г. до его перевода в одиночное заключение 21 ноября 2003 г., должен рассматриваться как «длящееся нарушение» в целях вычисления шестимесячного срока (см. Постановление Европейского Суда по делу «Игорь Иванов против Российской Федерации» (Igor Ivanov v. Russia) от 7 июня 2007 г., жалоба № 34000/02 <8>, § 30, Постановление Европейского Суда по делу «Бенедиктов против Российской Федерации» (Benediktov v. Russia) от 10 мая 2007 г., жалоба № 106/02 <9>, § 12, и Постановление Европейского Суда по делу «Гулиев против Российской Федерации» (Guliyev v. Russia) от 19 июня 2008 г., жалоба № 24650/02 <10>, § 31, и сравни с Постановлением Европейского Суда по делу «Мальтабар и Мальтабар против Российской Федерации» (Maltabar and Maltabar v. Russia) от 29 января 2009 г., жалоба № 6954/02 <11>, § 82 - 84, Постановлением Европейского Суда по делу «Александр Матвеев против Российской Федерации» (Aleksandr Matveyev v. Russia) от 8 июля 2010 г., жалоба № 14797/02 <12>, § 67 - 68). Суд считает, что заявитель подал жалобу 21 апреля 2003 г. на условия содержания в тот период. Следовательно, возражения властей по данному вопросу должны быть также отклонены.
<8> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 7 (примеч. редактора).
<9> См.: там же. 2007. № 9 (примеч. редактора).
<10> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2010. № 3 (примеч. редактора).
<11> См.: там же. 2012. № 1 (примеч. редактора).
<12> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 3 (примеч. редактора).
(c) Соответствие другим критериям приемлемости
73. На основании представленных материалов Европейский Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что эта часть жалобы не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
74. Европейский Суд констатирует, что заявитель не смог предоставить каких-либо определенных доказательств в поддержку своих утверждений об условиях содержания. Власти не представили информацию касательно содержания заявителя в изоляторе временного содержания.
75. В связи с этим следует отметить, что разбирательство в рамках Конвенции не всегда предполагает строгое применение принципа affirmanti incumbit probatio <13>, поскольку в определенных случаях только власти государства-ответчика имеют доступ к информации, способной подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя. Непредоставление властями такой информации без удовлетворительного объяснения может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» ( Timurtaº v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 66 и 70, ECHR 2000-VI).
<13> Affirmanti incumbit probatio (лат.) — бремя доказывания лежит на обвиняющей стороне (примеч. переводчика).
76. Принимая во внимание приведенные выше доводы и тот факт, что власти государства-ответчика не представили убедительных данных, Европейский Суд принимает аргумент заявителя о том, что камеры, в которых он содержался в течение года, были сильно переполнены.
77. Изучив документы, предоставленные сторонами, Европейский Суд считает, что данное дело содержит достаточно документальных доказательств утверждений заявителя о сильной переполненности следственного изолятора № ИЗ-47/1 в г. Санкт-Петербурге. Из комментариев властей следует, что камеры, в которых содержался заявитель, были площадью 8 кв. м за исключением одной камеры с площадью 10 кв. м. На протяжении всего времени в камерах содержались не менее трех, а большинство времени — до семи заключенных.
78. Вывод о плачевном положении дел в данном следственном изоляторе можно сделать из информации, содержащейся в приказе Федеральной службы исполнения наказании Российской Федерации от 31 января 2005 г. № 7 (см. выше § 63 - 65), в котором открыто признается проблема переполненности этого следственного изолятора в 2004 году.
79. Европейский Суд также отмечает, что в Постановлении по делу «Андрей Фролов против Российской Федерации» (Andrey Frolov v. Russia) от 29 марта 2007 г., жалоба № 205/02 <14>, § 43 - 51, Постановлении по делу «Гусев против Российской Федерации» (Gusev v. Russia) от 15 мая 2008 г., жалоба № 67542/01, § 51 - 61, Постановлении по делу «Селезнев против Российской Федерации» (Seleznev v. Russia) от 26 июня 2008 г., жалоба № 15591/03 <15>, § 38 - 48, Постановлении по делу «Лутохин против Российской Федерации» (Lutokhin v. Russia) от 8 апреля 2010 г., жалоба № 12008/03 <16>, § 56 - 59, и Постановлении по делу «Петренко против Российской Федерации» (Petrenko v. Russia) от 20 января 2011 г., жалоба № 30112/04 <17>, § 35 - 41, он уже неоднократно в 2000 — 2003 годах изучал условия содержания в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 и устанавливал, что они не соответствуют требованиям статьи 3 Конвенции по причине сильной переполненности.
<14> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 8 (примеч. редактора).
<15> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2009. № 6 (примеч. редактора).
<16> См.: там же 2010. № 9 (примеч. редактора).
<17> См.: там же 2011. № 11 (примеч. редактора).
80. Наконец, власти признали, что условия в следственном изоляторе нарушали права заявителя, предусмотренные статьей 3 Конвенции.
81. При таких обстоятельствах Европейский Суд признает, что проблема переполненности существовала в следственном изоляторе во время содержания в нем заявителя.
82. Европейский Суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с недостаточностью личного пространства, предоставленного заключенным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02 <18>, § 104 и далее, ECHR 2005-X (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу «Лабзов против Российской Федерации» (Labzov v. Russia) от 16 июня 2005 г., жалоба № 62208/00 <19>, § 44 и далее, Постановление Европейского Суда по делу «Новоселов против Российской Федерации» (Novoselov v. Russia) от 2 июня 2005 г., жалоба № 66460/01 <20>, § 41 и далее, Постановление Европейского Суда по делу «Майзит против Российской Федерации» (Mayzit v. Russia) от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00 <21>, § 39 и далее, Постановление Европейского Суда по делу «Калашников против Российской Федерации» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99 <22>, § 97 и далее, ECHR 2002-VI, и Постановление Европейского Суда по делу «Пирс против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, § 69 и далее, ECHR 2001-III).
<18> См.: там же 2006. № 7 (примеч. редактора).
<19> См.: там же (примеч. редактора).
<20> См.: там же (примеч. редактора).
<21> См.: там же (примеч. редактора).
<22> См.: Путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2002 год (примеч. редактора).
83. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу и представленные сторонами материалы, Европейский Суд не находит фактов или доводов, способных убедить его прийти в настоящем деле к иному выводу. Хотя в настоящем деле не имеется свидетельств намеренного оскорбления или унижения заявителя, Суд считает, что факт нахождения заявителя в течение трех лет, десяти месяцев и пяти дней в переполненных камерах Межрайонного изолятора временного содержания и следственного изолятора № ИЗ-47/1 был сам по себе достаточным, чтобы причинить лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а также чтобы вызывать оскорбляющие и унижающие его чувства страха, муки и неполноценности.
84. С учетом вышеизложенного Европейский Суд не считает необходимым рассматривать остальные доводы сторон относительно других аспектов условий содержания заявителя под стражей в течение рассматриваемого периода.
85. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку Европейский Суд считает, что условия содержания заявителя под стражей были бесчеловечными и унижающими достоинство по смыслу данного положения.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями перевозки заявителя
86. Заявитель был также недоволен условиями его перевозки в и из здания суда в течение периода его содержания под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-47/1. Европейский Суд рассмотрит эту жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции, соответствующий текст которой был изложен выше.
A. Доводы сторон
87. Власти отрицали существование каких-либо проблем с условиями перевозки.
88. Заявитель не согласился с утверждением властей и настаивал на рассмотрении своих жалоб.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
89. Европейский Суд отмечает, что данная часть дела не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
90. Европейский Суд отмечает, что заявитель представил детальное и подробное описание условий его перевозки, в то время как власти Российской Федерации сообщили Суду лишь даты поездок заявителя, типы тюремных фургонов и дали общее описание поездок, но не смогли предоставить какую-либо определенную информацию касательно количества заключенных в тюремных фургонах в течение каждой поездки, соответствующие документы касательно организации питания в эти дни и реальной продолжительности каждой из ежедневных поездок.
91. Европейский Суд констатирует, что в некоторых случаях только власти государства-ответчика имеют доступ к информации, которая может твердо подтвердить или опровергнуть утверждения касательно нарушения статьи 3 Конвенции, и что отказ со стороны властей предоставить такую информацию без удовлетворительных объяснений может стать основанием для предположения об обоснованном характере утверждений заявителя (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Озкан и другие против Турции» (Ahmet Özkan and Others v. Turkey) от 6 апреля 2004 г., жалоба № 21689/93, § 426). Таким образом, в первую очередь стоит изучить на основании фактов данного дела, имелись ли у властей основательные причины, чтобы не представить копии соответствующих документов.
92. В связи с этим Европейский Суд хотел бы отметить, что уничтожение соответствующих документов по причине истечения срока их хранения не может само по себе считаться удовлетворительным объяснением для их непредставления. Суду необходимо рассмотреть сроки выполнения этого, а также другие соответствующие фактические обстоятельства дела. В частности, необходимо принять во внимание, насколько тщательно власти действовали в данном случае (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Олег Никитин против Российской Федерации» (Oleg Nikitin v. Russia) от 9 октября 2008 г., жалоба № 36410/02 <23>, § 48 - 49).
<23> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. № 3 (примеч. редактора).
93. Изучив копии представленных властями материалов, Европейский Суд подчеркивает, что в ходе разбирательств в г. Страсбурге было обнаружено, что власти не проявляли достаточной тщательности при ведении соответствующей тюремной документации. Описание журналов в документе, на который ссылаются власти в подтверждение уничтожения тюремных документов с записями о количестве заключенных, перевезенных в каждом отдельном случае, не совпадает с обстоятельствами дела, в котором эти журналы относятся к периоду с января по конец августа 2000 года, в то время как поездки, упоминаемые в указанном деле, относятся к 2002 и 2003 годам.
94. Соответственно, Европейский Суд считает, что власти не учли должным образом тот факт, что они не смогли предоставить детальную информацию, подтвержденную копией оригинальных документов касательно поездок заявителя, в результате чего суд может делать выводы из их действий (см. Постановление Европейского Суда по делу «Новинский против Российской Федерации» (Novinskiy v. Russia) от 10 февраля 2009 г., жалоба № 11982/02 <24>, § 101 - 103). С учетом вышеуказанного Суд будет рассматривать вопрос касательно условий перевозки из и в следственный изолятор на основании показаний заявителя (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Игорь Иванов против Российской Федерации» (Igor Ivanov), § 34 - 35).
<24> См.: там же. 2010. № 1 (примеч. редактора).
95. Европейский Суд отмечает, что заявитель перевозился в автозаках совместно с заключенными, число которых вдвое превышало проектную пассажировместимость фургона. Его транспортировали в стесненных условиях в течение не менее 32 поездок за период одного года, двух месяцев и четырех дней. В такие дни ему не предоставлялось надлежащее питание, и он содержался в неприемлемых условиях в групповой секции следственного изолятора. С указанным выше обращением он столкнулся в ходе судебного процесса, когда ему особенно были нужна концентрация ума и ясность сознания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Старокадомский против Российской Федерации» (Starokadomskiy v. Russia) от 31 июля 2008 г., жалоба № 42239/02 <25>, § 53 - 60).
<25> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 8 (примеч. редактора).
96. Европейский Суд придерживается мнения, что вышеуказанных факторов в совокупности достаточно, чтобы прийти к заключению, что обращение, которому подвергался заявитель, превышало минимальный уровень жестокости и представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение по смыслу статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации» (N 2) (Trepashkin v. Russia (no. 2)) от 16 декабря 2010 г., жалоба № 14248/05 <26>, § 131 - 136). Следовательно, данное положение Конвенции было нарушено.
<26> См.: там же. 2011. № 10 (примеч. редактора).
III. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции
97. Заявитель жаловался, что различные должностные лица неоднократно нарушали его право на презумпцию невиновности до того, как суд признал его виновным. Он ссылался на публикации в газетах «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Невское время» и «Петербург Экспресс». Европейский Суд рассмотрит данную жалобу в контексте пункта 2 статьи 6 Конвенции, которая гласит:
«2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор, пока его виновность не будет установлена в законном порядке».
A. Доводы сторон
98. Власти оспорили данное утверждение, отрицая ответственность государства за публикации в частных средствах массовой информации. Они признали, что сотрудники прокуратуры г. Санкт-Петербурга могли передать информацию прессе во время интервью и что они не оспаривали точность опубликованных заявлений, на которые сослался заявитель. Тем не менее власти не считают, что эти заявления являли собой признаки нарушения права заявителя на презумпцию невиновности.
99. Заявитель продолжал настаивать на своей жалобе.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
100. Европейский Суд отмечает, что жалобы заявителя в отношении публикаций, сделанных в 1999 и 2000 годах, были поданы в апреле 2003 года. Из этого следует, что в этой части жалобы заявителем не было соблюдено правило шестимесячного срока. Поэтому жалоба должна быть отклонена согласно пунктам 1, 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
101. Но, с другой стороны, Европейский Суд не считает, что жалоба заявителя на публикации в 2002 и 2003 годах (см. § 53 - 56) является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
102. Европейский Суд напоминает, что положения пункта 2 статьи 6 Конвенции направлены на предотвращение воспрепятствования справедливому разбирательству по уголовному делу предвзятыми утверждениями, высказанными в связи с данным производством. Презумпция невиновности, гарантированная пунктом 2 статьи 6 Конвенции, является одним из элементов справедливого судебного разбирательства по уголовному делу, предусмотренного пунктом 1 (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аллене де Рибемон против Франции» (Allenet de Ribemont v. France) от 10 февраля 1995 г., § 35, Series A, № 308). Она запрещает преждевременное выражение самим судом мнения, что человек, «обвиняемый в совершении уголовного преступления», виновен, прежде чем это было доказано в соответствии с законом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Минелли против Швейцарии» (Minelli v. Switzerland) от 25 марта 1983 г., § 37, Series А, № 62), а также она распространяется на заявления, сделанные другими должностными лицами, включая сотрудников полиции или прокуратуры, о рассматриваемых уголовных расследованиях, которые могли бы побудить общественность поверить в виновность подозреваемого и сделать преждевременные выводы об оценке фактов компетентным судебным органом (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Аллене де Рибемон против Франции» (Allenet de Ribemont v. France), § 41, Постановление Европейского Суда по делу «Дактарас против Литвы» (Daktaras v. Lithuania), жалоба № 42095/98, § 41 — 43, ECHR 2000-X, Постановление Европейского Суда по делу «Буткевичус против Литвы» ( Butkevièius v. Lithuania), жалоба № 48297/99, § 49, ECHR 2002-II, Постановление Европейского Суда по делу «Й.Б. и другие против Турции» (Y.B. and Others v. Turkey) от 28 октября 2004 г., жалобы № 48173/99 и 48319/99, § 46 — 51, и Постановление Европейского Суда по делу «Самойлэ и Чонка против Румынии» ( Samoilã and Cionca v. Romania) от 4 марта 2008 г., жалоба № 33065/03, § 91 — 101).
103. Европейский Суд выработал постоянный подход, согласно которому принцип презумпции невиновности нарушается, если заявление государственного должностного лица в отношении лица, обвиняемого в совершении уголовного преступления, отражает мнение о его виновности до признания его виновным в установленном законом порядке. Для этого достаточно наличия предположений о том, что суд или должностное лицо считает обвиняемого виновным даже при отсутствии официального заключения. Необходимо провести фундаментальное разграничение между утверждением о том, что кто-либо лишь подозревается в совершении преступления, и однозначным заявлением — в отсутствие вступившего в законную силу обвинительного приговора — о том, что указанное преступление было совершено данным лицом. Суд хотел бы подчеркнуть, что пункт 2 статьи 6 Конвенции не запрещает органам власти информировать общественность о ходе расследования уголовного дела, но он требует от них при этом максимальной осмотрительности и бдительности, чтобы соблюсти презумпцию невиновности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Каракаш и Йешилырмак против Турции» ( Karakaº and Yeºilýrmak v. Turkey) от 28 июня 2005 г., жалоба № 43925/98, § 50, и Постановление Европейского Суда по делу «Хусейн и другие против Азербайджана» (Huseyn and Others v. Azerbaijan) от 26 июля 2011 г., жалобы № 35485/05, 45553/05, 35680/05 и 36085/05, § 225). Суд постоянно подчеркивал важность того, чтобы должностные лица выбирали правильные слова в своих заявлениях до того, как лицо будет предано суду и осуждено за совершение преступления (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бемер против Германии» ( Böhmer v. Germany) от 3 октября 2002 г., жалоба № 37568/97, § 54 и 56, Постановление Европейского Суда по делу «Нештяк против Словакии» ( Nešák v. Slovakia) от 27 февраля 2007 г., жалоба № 65559/01, § 88 и 89, и Постановление Европейского Суда по делу «Карадаг против Турции» ( Karadað v. Turkey) от 29 июня 2010 г., жалоба № 12976/05, § 62 — 65).
104. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что до вынесения приговора судом первой инстанции по делу заявителя по обвинению в многочисленных убийствах и грабежах некоторые газеты опубликовали интервью с сотрудниками милиции из Фрунзенского РУВД С.З. и Ю.Д., и их начальником А.К., являвшимся руководителем отдела по расследованию убийств в данном подразделении милиции, которые дали комментарии по существу обвинений, выдвинутых против заявителя во время судебного разбирательства. В этой связи Суд отмечает доводы властей государства-ответчика относительно того факта, что государство не может отвечать за материалы, опубликованные в частных средствах массовой информации. Однако стороны не оспаривали тот факт, что заявления касательно заявителя все-таки были сделаны и принадлежат указанным должностным лицам, которые не выдвигали явных возражений против публикации этих заявлений до вынесения приговора судом первой инстанции по указанному делу. С учетом вышесказанного Суд считает, что ответственность за содержание интервью должна быть возложена на государство-ответчик.
105. Что касается содержания заявлений, Европейский Суд отмечает, что все оперуполномоченные милиции, С.З., Ю.Д. и А.К., в утвердительной форме заявили о совершении заявителем данных преступлений. В частности, С.З. заявил, что «[заявитель] убивал старух, крал у них макароны и вечером их ел с семьей» (см. § 53), Ю.Д. заявил, что «[заявитель] страшный маньяк» и что «он убивал [пожилых людей] за полтинник» (см. § 55), А.К. заявил, что на счету заявителя «более шестнадцати убийств и более пятидесяти ограблений» (см. § 54). Их заявления не ограничивались лишь описанием стадии следствия или описанием «подозрения» в отношении заявителя, они были представлены без всяких оговорок как установленный факт, что он совершил данные преступления.
106. Европейский Суд считает, что подобные высказывания представителей государства были равносильны заявлению о виновности заявителя и содержали преждевременную оценку фактов компетентным судебным органом. Учитывая, что сотрудники милиции, давшие комментарии, могут считаться как представляющие сторону обвинения, им следовало соблюдать определенную осторожность в выборе слов, описывая текущее судебное разбирательство против заявителя (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Хужин и другие против Российской Федерации» (Khuzhin and Others v. Russia) от 23 октября 2008 г., жалоба № 13470/02 <27>, § 96). Суд считает, что данные заявления неизбежно заставили общественность считать заявителя убийцей до признания его виновным в установленном законом порядке. Соответственно, Суд находит, что имело место нарушение принципа презумпции невиновности в отношении заявителя.
<27> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. № 3 (примеч. редактора).
107. Следовательно, по настоящему делу было допущено нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции.
IV. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
108. В завершение заявитель представил ряд дополнительных жалоб на основании статей 3, 5, 6 и 8 Конвенции, связанных с его задержанием, содержанием под стражей и рассмотрением дела в суде. Однако принимая во внимание все имеющиеся в распоряжении Европейского Суда материалы, а также в той степени, в какой данные жалобы подпадают под его компетенцию, Суд находит, что они содержат сведения о каких-либо признаках нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Следовательно, в этой части жалоба подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
109. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб и моральный вред
110. Заявитель требовал 300 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
111. Власти Российской Федерации с этим не согласились и предложили Суду отклонить его требования как завышенные.
112. Европейский Суд считает, что в результате нарушений его прав заявитель должен был испытать страдания и чувство отчаяния. Производя объективную оценку, Суд присуждает заявителю 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате с этой суммы.
B. Расходы и издержки
113. Заявитель также требовал 2 200 евро в качестве компенсации издержек и расходов, понесенных им в ходе разбирательства в Европейском Суде.
114. Власти Российской Федерации сочли данное требование необоснованным и завышенным.
115. Принимая во внимание информацию, имеющуюся в его распоряжении, а также утверждения властей, Суд считает справедливым возмещение заявителю суммы в размере 1 350 евро, которая представляет собой запрошенную сумму за вычетом 850 евро, которые уже выплачены адвокату заявителя в качестве юридической помощи.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
116. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться, исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил жалобы заявителя на условия его содержания под стражей и перевозки, а также на нарушение презумпции невиновности приемлемыми, а остальную часть жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания заявителя под стражей;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий перевозки заявителя;
-
постановил, что имело место нарушение требований пункта 2 статьи 6 Конвенции;
а) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу на дату выплаты:
(i) 15 000 (пятнадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму;
(ii) 1 350 (одна тысяча триста пятьдесят) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму;
(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процента;
Составлено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 6 ноября 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Maksim Petrov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 16 October 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 23185/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Maksim Vladimirovich Petrov («the applicant»), on 21 April 2003.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms O.V. Preobrazhenskaya, a lawyer practising in the city of Moscow. The Russian Government («the Government») were initially represented by Mrs V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative Mr G. Matyushkin.
3. The applicant alleged, in particular, that the conditions of his detention and transportation had been appalling, and that the authorities had repeatedly breached his right to presumption of innocence before the delivery of the judgment in his criminal case. He relied on Articles 3 and 6 of the Convention.
4. On 7 January 2008 the President of the First Section decided to communicate the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1965 and is currently serving a sentence of life imprisonment in the town of Solikamsk, Perm Region.
A. Criminal proceedings
6. In 1999 there were incidents in St Petersburg in which many elderly and sick people were attacked in their homes by a criminal posing as a doctor.
7. On 17 January 2000 the applicant, a doctor working for an emergency service, was caught on the spot while trying to enter an elderly person's apartment. He was arrested on charges of multiple robbery and murder and has remained in detention since that date. The applicant submits that he was ill-treated during his arrest.
8. On 21 November 2003 the St Petersburg City Court examined the applicant's criminal case and convicted him on multiple charges of murder, attempted murder and robbery. The applicant was sentenced to life imprisonment.
9. The court established that the applicant had posed as a doctor and, having entered his victims' flats, injected them with soporifics, sometimes in lethal quantities, and then robbed them, killing some of them. In total, there were eleven victims in the case who either died or could have died as a result of the applicant's criminal activity.
10. The conviction was based on several pieces of evidence, including the applicant's bag with needles and prepared soporific materials, expert examinations of these materials, oral evidence given by numerous witnesses, including a pawnshop owner who had bought various items from the applicant on numerous occasions, the surviving victims, the applicant's own statements and the autopsy reports on the victims.
11. During the proceedings the applicant complained that his lawyer had failed to take some investigative actions. The court examined this grievance, questioned both the applicant and his lawyer, and concluded that the lawyer's lack of action had been due to the applicant's own deliberate decision.
12. The applicant also tried to retract his self-incriminating statements given at the pre-trial stage of proceedings, with reference to torture and coercion. The court examined this argument in detail, having, among other things, ordered an additional investigation in the matter, and explicitly rejected it as unsubstantiated. The decisions to discontinue the investigation with reference to the lack of indication that any crime had been committed were taken by the relevant prosecutor's office on 27 March and 14 May 2003.
13. They established that the applicant had actively resisted arrest and the police officers had therefore had to apply physical force. The decisions also concluded that the officers had only applied physical force in so far as it was rendered unavoidable by the applicant's own conduct.
14. The applicant did not appeal against the prosecutor's decisions to discontinue the investigation in court.
15. The applicant's sentence was upheld by the Supreme Court on appeal on 24 June 2004.
16. It appears that the applicant was, among other things, dissatisfied with the fact that the first-instance court had consisted of a single judge. Having examined this argument, the appeal court noted that the applicant had been given a choice between the single judge composition and the composition consisting of a professional judge and two lay assessors. The applicant had explicitly chosen the former option.
17. It does not appear that the applicant brought any court proceedings in respect of the detention orders in his case.
B. The conditions of the applicant's detention and transportation
1. The conditions of the applicant's detention
18. Following his arrest on 17 January 2000 the applicant was placed in the Inter-district Temporary Detention Centre of the Principal Department of the Ministry of the Interior in St Petersburg (the Detention Centre, Межрайонный изолятор временного содержания ГУВД). He remained there until 28 January 2000.
19. The applicant submits that the conditions in the centre were terrible. The overcrowded cell measured no more than eight square metres without windows or ventilation. There were more than ten inmates in the cell. They were not provided with blankets or bed linen or with any opportunity to exercise or even walk. They were only given 300 ml of drinking water per day. There were no proper washing arrangements in the cells, the light was on all the time and there was an exceptionally high humidity level.
20. On 28 January 2000 the applicant was transferred to remand prison IZ-45/1 in St Petersburg (later renumbered IZ-47/1). It appears that he was transported back to the Detention Centre from time to time during the investigation stage of the proceedings. His stay in the centre usually lasted for no more than ten days.
21. According to the applicant, all the prison cells were severely overcrowded, exceeding their design capacity at least twofold. The cells measured around eight square metres and contained between eight and twelve inmates. Until he was transferred to a solitary cell on 21 November 2003, he had to take turns to sleep. There was no proper ventilation and the toilet facilities were not partitioned off from the rest of the cell. The light was constantly on, the food was of poor quality, and the heating system was either lacking or out of order.
22. The Government submitted the following information concerning the applicant's detention in the IZ-47/1. The applicant was held in this detention facility between 28 January 2000 and 3 October 2004, when he was transferred to penal facility IK-2.
23. In remand facility IZ-47/1 the applicant was held in cells 760, 780, 740, 376, 468, 456, 453, 64 and 126. Apart from cell No. 780, which measured some ten square metres, had one window and held up to seven inmates, including the applicant, the rest of the cells were identical. They all measured around eight square metres, had one window and contained up to seven inmates.
24. Between 31 January 2000 and 4 November 2001 the applicant was detained in cell No. 760. From 31 January to 17 June 2000 the cell contained a total of three inmates. The rest of the time there were seven inmates in the cell.
25. Between 4 November 2001 and 8 April 2002 the applicant was detained in cell No. 740. From 13 January 2001 to 1 April 2002 the cell contained a total of three inmates, whilst the rest of the time this number was up to seven.
26. From 9 to 26 April 2002 the applicant was held in cell No. 376. From 12 to 20 April 2002 there were three inmates in the cell in total and the rest of the time it contained seven inmates.
27. From 26 April to 10 September 2002 the applicant was held in cell No. 468. The cell contained a total of four inmates between 20 May and 15 July 2002 and seven inmates for the rest of the time.
28. The applicant was held in the same cell also between 12 September 2002 and 10 January 2003. Between 30 September and 29 December 2002 he was held in the cell with two other inmates, whilst the rest of the time the cell contained up to seven inmates.
29. Between 10 and 15 January 2003 the applicant was held in cell No. 456. On 11 and 12 January 2003 there were three inmates in the cell, whilst the rest of the time there were up to seven.
30. From 15 January to 4 April 2003 the applicant was again detained in cell No. 468. Between 15 February and 10 March 2003 there were three inmates in the cell. The rest of the time it held up to seven inmates.
31. The applicant was moved to cell No. 453 on 4 April 2003, until 30 May 2003. From 21 to 30 April 2003 there were three inmates in the cell, whilst the rest of the time there were up to seven.
32. The applicant was held in the same cell from 2 June to 21 July 2003. Between 12 June and 10 July 2003 the cell held three inmates and the rest of the time it held seven inmates.
33. The applicant was moved to cell No. 64 on 21 July 2003, until 21 November 2003. Between 28 September and 25 October 2003 there were three inmates in the cell. The rest of the time there were up to seven inmates in the cell.
34. The applicant was transferred to cell No. 126 on 21 November 2003, and thereafter was held in solitary confinement.
35. The Government admitted that the detention facility was overcrowded, but denied that there had been any problems or issues with any other conditions of the applicant's detention such as ventilation, toilets, food arrangements and so on. In particular, the Government referred to various certificates issued by the prison administration confirming that the prison at issue was equipped with a proper ventilation system, had appropriate washing arrangements and that proper measures to control rats and insects had been in place.
36. The Government also referred to certificate No. 65/14-866 dated 14 March 2003, issued by the prison administration, which specifically admitted that there was a lack of precise information about the number of inmates during the applicant's stay in IZ-47/1. It referred to records confirming the destruction of the relevant prison logs on 14 January 2003, 13 January and 20 December 2005 and 20 December 2006.
37. The applicant agreed with the Government concerning the surface area of the cells, but disputed the numbers of the inmates. He also specified that between January and November 2000 he was constantly being transferred from the Detention Centre to the remand prison, staying in both intermittently.
2. The conditions of transportation
38. The applicant submitted that the conditions of his transportation to and from the court hearings had been appalling.
39. According to him, on the hearing days he was usually taken out of his cell at 4 a.m. and placed in a preliminary reception cell, which measured some eight square metres and usually contained 20 inmates. An hour later, the inmates were placed in a prison van, which was originally designed for sixteen or seventeen passengers but which in reality contained no fewer than thirty. Given the length of the journey and frequent traffic jams, each return trip took around four hours. On these days the inmates did not receive any food between 4 a.m. and 8 p.m.
40. The Government relied on prison certificate No. 65-1690 dated 19 March 2008 issued by the Regional Department of the Ministry of Justice, which confirmed that during his stay in IZ-47/1 the applicant had made a total of thirty-two trips. The trips took place on 17 September, 21, 23 and 25 October, 12 November and 4 and 5 December 2002, and 27 January, 20 February, 28 and 31 March, 5 and 7 May, 16, 17 and 18 June, 1 and 4 July, 22, 23, 25 and 26 September, 1, 6, 8, 13, 16, 20, 28 and 30 October, and 18 and 21 November 2003.
41. The Government submitted that the applicant had received a hot breakfast before leaving and a hot supper after his return to prison. In addition, he was allowed to take food with him to the hearings. The Government stated that a one-way trip lasted around thirty to forty minutes and the prison vans were never overcrowded. They did not rely on any original documentation to confirm these submissions.
42. According to the certificate issued by the prison administration No. 65-1630 dated 17 March 2008, the original documentation recording the number of inmates transported on each such occasion with the exact routes and durations of the respective trips could not be submitted because transportation was carried out by the Regional Department of the Ministry of the Interior.
43. The Government submitted a copy of the record from the Regional Department of the Ministry of the Interior dated 4 May 2005 and confirming the destruction of some logs concerning the period from January to the end of August 2000. According to the Government, these were the logs concerning the applicant's trips.
44. The applicant agreed with the dates of the trips and their overall number. He maintained on his initial account of the events as regards the rest of the details.
3. The applicant's attempts to obtain damages in connection with the conditions of his detention and transportation
45. On an unspecified date after his transfer to a penal establishment the applicant sued the Ministry of Finance for damages in connection with the allegedly appalling conditions of detention and transportation in prison. Among other things, he relied on Article 3 of the Convention and the Court's case-law.
46. By a judgment of 23 July 2009 the Kalininskiy District Court (St Petersburg) rejected his claim in full as unsubstantiated. The court considered that the applicant had failed to submit sufficient evidence in support of his allegations. Given that the prison administration denied the applicant's allegations, his claim was rejected as unsubstantiated.
47. The first-instance judgment was upheld on appeal by the St Petersburg City Court on 5 November 2009.
C. The media coverage of the applicant's criminal case
48. The applicant's case received country-wide media coverage both before his arrest, pending the criminal investigation and court proceedings as well as after the trial.
1. The articles published before and shortly after the applicant's arrest
49. On 15 January 1999 a local newspaper, Nevskoye Vremya published an article «A killer in the city with a syringe» describing robberies and murders, involving a person yet uncaught posing as a doctor. The article reported the deaths of two elderly people and then stated:
«...According to the police, it would seem that both [deceased] persons became victims of a criminal posing as a medical officer. A series of such crimes began in St Petersburg about a year ago...»
50. On 26 January 2000 a local newspaper, Peterburg Ekspress, reported that «a few days ago a maniac was captured in St Petersburg». It also published a photofit picture of the wanted person with a description: «a doctor, whose photofit you can see here, killed nine old people». The newspaper also published a map of the city on which the locations of the applicant's activities were marked, and interviews with surviving victims.
51. On 5 April 2000 a national newspaper, Komsomolskaya Pravda, published an article headed «Doctor killed old women for smoked sausage», describing episodes of the applicant's alleged criminal activity and disguising his name.
52. It appears that during the summer of 2000 some reports were broadcast on various television channels reporting on the applicant's criminal case.
2. The articles published in 2002 and 2003, before the delivery of the judgment in the applicant's case
53. On 5 March 2003 the Moskovskiy Komsomolets newspaper published an article headed «Did you call a butcher?» and describing the charges against the applicant. The article gave an overview of the case and then quoted police comments on the applicant's actions and personality:
«...police officer S.Z. says: „What repentance [by the applicant]? ...What are you talking about? He killed old ladies, stole their pasta and the same evening was eating this pasta with his family“.»
...All the victims in this case have already been questioned, the evidence studied. But the verdict will not be delivered very soon — the judge has yet to check all the applicant's arguments. So let us not run ahead of the train with suppositions about the possible verdict...»
54. On 4 November 2003 the Peterburg Ekspress newspaper published an article «Murderous doctor in the dock» which, in its relevant parts, read as follows:
«...Two years ago, in our issue... of 26 January 2000, we wrote about the arrest of the murderous doctor who paid visits to elderly people, injected them with soporifics, and when they fell asleep robbed them of their personal belongings. Overall, his personal score is over fifty attacks and seventeen murders. Maksim Petrov, accused of these cruel crimes, was apprehended by police officers of the Frunzenskiy District Department of the Interior in the winter of 2000, and only on 21 October the first hearing took place at the City Court in what is being called the doctor's case.»
...Police officers of the Frunzenskiy District Department of the Interior in charge of the investigation concluded that this was a case of a serial killer. At the same time, they learned that the criminal found his future victims by using fluorographic pictures stolen from a district polyclinic.
...«We had to find a potential victim of the doctor», says A.K., the head of the department in charge of homicide investigations in the Frunzenskiy District Department of the Interior. [He then continued:] «We seized the registration books from the polyclinic and composed a carefully checked list of retired people, each of whom could be subject to an attack of the doctor. The first list contained 3,500 names, the next list 600 and, as a result, we ended up with seventy-two addresses which could be visited by the maniac.»
...A.K., the head of the department in charge of investigations of homicides in the Frunzenskiy District Department of the Interior, hopes that the doctor-maniac gets a life sentence, because he is responsible for over sixteen murders and over fifty robbery episodes...»
55. An article published in Komsomolskaya Pravda (in St Petersburg) newspaper on 17 November 2003 and headed «How many [years in prison] will they give to Doctor Petrov?» gave the background of the applicant's case and some details about the ongoing trial proceedings. It then stated:
«...our journalist managed to meet the police agents who had arrested Maksim Petrov. Now that the verdict is close, they agreed for the first time to tell us about the operation, which was later called „Medical Brother“. So the cast (with their offices during the operation): Yu.D., senior police agent of the Frunzenskiy District Department of the Ministry of the Interior, Yu.Sh., senior police agent of the [same department], V.T., head of [that] department and of the special operation itself...»
...«He is the scariest person I've ever seen during my time in the criminal police» — Yu.D. shared his thoughts [He then continued:]
«We in our city have never had, or not at least since 1917 and the gang syndicate of Lyon'ka Panteleev, such a killer who has knowingly and in such cold blood killed so many people. Over ten killings proven! And how many others have there been? Not known! He is a dreadful maniac! Look at this: he has killed some of our parents for a dime. I only regret one thing — that when we arrested him we were not 100% certain that he was the killer. Had I known this for sure, I would not have taken him alive. A skunk like that deserves only death!»...»
56. On 20 November 2003 the Smena newspaper, in its issue No. 6, reported on the applicant's case and trial, mentioning that during the trial the applicant denied the charges against him.
3. The applicant's attempts to raise the complaint about the alleged breach of the presumption of innocence before the domestic authorities
57. In October 2002 the applicant made a pleading before the trial court, mentioning the disclosure of investigation materials by the police officers before the delivery of the verdict in his criminal case. He also mentioned this issue in his appeal arguments. These arguments remained unanswered.
II. Relevant domestic law and practice
A. Rules on the prison regime in pre-trial detention centres (as approved by Ministry of Justice Decree No. 148 of 12 May 2000)
58. Rule 42 provided that all suspects and accused persons in detention had to be given, among other things: a sleeping place, bedding, including one mattress, a pillow and one blanket; bed linen, including two sheets and a pillow case; a towel; tableware and cutlery, including a bowl, a mug and a spoon; and seasonal clothes (if the inmate has no clothes of his own).
59. Rule 44 stated that cells in pre-trial detention centres were to be equipped, among other things, with a table and benches with a number of seating places corresponding to the number of inmates, sanitation facilities, tap water and lamps to provide daytime and night-time illumination.
60. Rule 46 provided that prisoners were to be given three hot meals a day, in accordance with the norms laid down by the Government of Russia.
61. Under Rule 47 inmates had the right to have a shower at least once a week for at least fifteen minutes. They were to receive fresh bed linen after taking their shower.
62. Rule 143 provided that inmates could be visited by their lawyer, family members or other persons, with the written permission of an investigator or an investigative body. The number of visits was limited to two per month.
B. Order No. 7 of the Federal Service for the Execution of Sentences dated 31 January 2005
63. Order No. 7 of the Federal Service for the Execution of Sentences of 31 January 2005 deals with implementation of the «Pre-trial detention centres 2006» programme.
64. The programme is aimed at improving the functioning of pre-trial detention centres so as to ensure their compliance with the requirements of Russian legislation. It expressly acknowledges the issue of overcrowding in pre-trial detention centres and seeks to reduce and stabilise the number of detainees in order to resolve the problem.
65. The programme mentions detention centre IZ-47/1 in St Petersburg among those affected, with a number of detainees which seriously exceeded capacity (by as much as 152,4%). The other remand prisons in and around St Petersburg, IZ-47/2 (the town of Tikhvin of the Leningrad Region), IZ-47/3 (the town of Vyborg of the Leningrad Region), IZ-47/4 (St Petersburg), IZ-47/5 (St Petersburg) and IZ-47/6 (the town of Gorelovo of the Leningrad Region), are all mentioned as affected to various degrees by the same problem.
C. Rules on the presumption of innocence
66. Article 49 of the Constitution of the Russian Federation provides that everyone accused of committing a crime shall be considered innocent until proven guilty according to the rules fixed by the federal law and confirmed by the sentence of a court which has come into legal force.
III. Relevant council of Europe documents
67. The relevant extracts from the General Reports of the European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment («the CPT») read as follows:
Extracts from the 2nd General Report [CPT/Inf (92) 3]
«46. Overcrowding is an issue of direct relevance to the CPT's mandate. All the services and activities within a prison will be adversely affected if it is required to cater for more prisoners than it was designed to accommodate; the overall quality of life in the establishment will be lowered, perhaps significantly. Moreover, the level of overcrowding in a prison, or in a particular part of it, might be such as to be in itself inhuman or degrading from a physical standpoint.»
47. A satisfactory programme of activities (work, education, sport, etc.) is of crucial importance for the well-being of prisoners... [P]risoners cannot simply be left to languish for weeks, possibly months, locked up in their cells, and this regardless of how good material conditions might be within the cells. The CPT considers that one should aim at ensuring that prisoners in remand establishments are able to spend a reasonable part of the day (8 hours or more) outside their cells, engaged in purposeful activity of a varied nature...
48. Specific mention should be made of outdoor exercise. The requirement that prisoners be allowed at least one hour of exercise in the open air every day is widely accepted as a basic safeguard... It is also axiomatic that outdoor exercise facilities should be reasonably spacious...
49. Ready access to proper toilet facilities and the maintenance of good standards of hygiene are essential components of a humane environment...
50. The CPT would add that it is particularly concerned when it finds a combination of overcrowding, poor regime activities and inadequate access to toilet/washing facilities in the same establishment. The cumulative effect of such conditions can prove extremely detrimental to prisoners.
51. It is also very important for prisoners to maintain reasonably good contact with the outside world. Above all, a prisoner must be given the means of safeguarding his relationships with his family and close friends. The guiding principle should be the promotion of contact with the outside world; any limitations upon such contact should be based exclusively on security concerns of an appreciable nature or resource considerations...»
Extracts from the 7th General Report [CPT/Inf (97) 10]
«13. As the CPT pointed out in its 2nd General Report, prison overcrowding is an issue of direct relevance to the Committee's mandate (cf. CPT/Inf (92) 3, paragraph 46). An overcrowded prison entails cramped and unhygienic accommodation; a constant lack of privacy (even when performing such basic tasks as using a sanitary facility); reduced out-of-cell activities, due to demand outstripping the staff and facilities available; overburdened health-care services; increased tension and hence more violence between prisoners and between prisoners and staff. This list is far from exhaustive.»
The CPT has been led to conclude on more than one occasion that the adverse effects of overcrowding have resulted in inhuman and degrading conditions of detention...»
Extracts from the 11th General Report [CPT/Inf (2001) 16]
«28. The phenomenon of prison overcrowding continues to blight penitentiary systems across Europe and seriously undermines attempts to improve conditions of detention. The negative effects of prison overcrowding have already been highlighted in previous General Reports...»
29. In a number of countries visited by the CPT, particularly in central and eastern Europe, inmate accommodation often consists of large capacity dormitories which contain all or most of the facilities used by prisoners on a daily basis, such as sleeping and living areas as well as sanitary facilities. The CPT has objections to the very principle of such accommodation arrangements in closed prisons and those objections are reinforced when, as is frequently the case, the dormitories in question are found to hold prisoners under extremely cramped and insalubrious conditions... Large-capacity dormitories inevitably imply a lack of privacy for prisoners in their everyday lives... All these problems are exacerbated when the numbers held go beyond a reasonable occupancy level; further, in such a situation the excessive burden on communal facilities such as washbasins or lavatories and the insufficient ventilation for so many persons will often lead to deplorable conditions.
30. The CPT frequently encounters devices, such as metal shutters, slats, or plates fitted to cell windows, which deprive prisoners of access to natural light and prevent fresh air from entering the accommodation. They are a particularly common feature of establishments holding pre-trial prisoners. The CPT fully accepts that specific security measures designed to prevent the risk of collusion and/or criminal activities may well be required in respect of certain prisoners... [E]ven when such measures are required, they should never involve depriving the prisoners concerned of natural light and fresh air. The latter are basic elements of life which every prisoner is entitled to enjoy...»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention on account of the applicant's conditions of detention
68. Under Article 3 of the Convention the applicant complained that the conditions of his detention in the Inter-District Temporary Detention Centre and remand prison IZ-47/1 in St Petersburg from 17 January 2000 to 21 November 2003 had been deplorable. Article 3 provides as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. Submissions of the parties
69. The Government argued that the complaint about the applicant's stay in the Detention Centre had been made too late and that the applicant had failed to exhaust the available domestic remedies in connection with these grievances. They conceded nevertheless that the remand prison had been overcrowded and there had been a violation of the Convention on that account.
70. The applicant maintained his complaints.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
(a) Exhaustion of domestic remedies
71. In as much as the Government claim that the applicant has not complied with the rule on exhaustion of domestic remedies, the Court recalls its conclusions in the recent Ananyev and Others v. Russia judgment (Nos. 42525/07 and 60800/08, §§ 100 — 19, 10 January 2012) that the Russian legal system does not dispose of an effective remedy that could be used to prevent the alleged violation or its continuation and provide the applicant with adequate and sufficient redress in connection with a complaint about inadequate conditions of detention. Accordingly, the Court finds that this part of the application cannot be rejected for non-exhaustion of domestic remedies.
(b) Simultaneous examination of the complaints about the conditions of detention in both detention facilities
72. The Court notes the essentially continuous character of the applicant's detention in the Inter-District Temporary Detention Centre and remand prison IZ-47/1 until at least November 2000. Even though the applicant was officially transferred to IZ-47/1 on 28 January 2000, he remained in the Detention Centre for intermittent ten-day periods for a further ten months pending criminal investigation of his case. The Court observes that the applicant's dissatisfaction in respect of both facilities was directed at the problem of overcrowding and the general lack of living space. Accordingly, the Court finds that the whole period of time from the applicant's arrest on 17 January 2000 to his transfer to solitary confinement on 21 November 2003 should be regarded as a «continuing situation» for the purposes of calculation of the six-month time-limit (see Igor Ivanov v. Russia, No. 34000/02, § 30, 7 June 2007; Benediktov v. Russia, No. 106/02, § 12, 10 May 2007; and Guliyev v. Russia, No. 24650/02, § 31, 19 June 2008, and compare to Maltabar and Maltabar v. Russia, No. 6954/02, §§ 82 — 84, 29 January 2009; Aleksandr Matveyev v. Russia, No. 14797/02, §§ 67 — 68, 8 July 2010). The Court finds that the applicant lodged his complaints about the conditions of detention during that period on 21 April 2003. It follows that the Government's objection in this respect must be rejected as well.
(c) Compliance with other admissibility criteria
73. On the basis of the material submitted, the Court observes that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that this part of the case is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
74. The Court observes that the applicant did not support his allegations about the conditions of detention with any particular evidence. The Government submitted no information regarding the applicant's detention in the temporary detention centre.
75. In this connection, it should be noted that Convention proceedings do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation), because in certain instances the respondent Government alone have access to the information capable of corroborating or refuting the applicant's allegations. A failure on the Government's part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of these allegations (see Timurtaº v. Turkey, No. 23531/94, §§ 66 and 70, ECHR 2000-VI).
76. Having regard to the above principles and the fact that the Government did not submit any convincing relevant data, the Court accepts the applicant's argument that his cell in the temporary detention centre was severely overcrowded.
77. Having examined the documents submitted by the parties, the Court finds that the case file contains sufficient documentary evidence to confirm the applicant's allegations of severe overcrowding in remand prison IZ-47/1 in St Petersburg. It follows from the Government's submissions that the cells in which the applicant was detained measured eight square metres, except for one cell which measured ten square metres. At all times there were no less than three inmates and most of the time up to seven inmates in the cells.
78. The existence of a deplorable state of affairs may furthermore be inferred from the information contained in Order No. 7 of the Federal Service for the Execution of Sentences of 31 January 2005 (see paragraphs 63 — 65 above), which expressly acknowledges the issue of overcrowding in the remand prison concerned in 2004.
79. The Court also observes that in its judgments in the cases of Andrey Frolov v. Russia, No. 205/02, §§ 43 — 51, 29 March 2007; Gusev v. Russia, No. 67542/01, §§ 51 — 61, 15 May 2008; Seleznev v. Russia, No. 15591/03, §§ 38 — 48, 26 June 2008; Lutokhin v. Russia, No. 12008/03, §§ 56 — 59, 8 April 2010; and Petrenko v. Russia, No. 30112/04, §§ 35 — 41, 20 January 2011 it has previously examined the conditions of detention in IZ-47/1 in 2000 — 03 and found them to be incompatible with the requirements of Article 3 of the Convention on account of severe overcrowding.
80. Finally, the Government acknowledged that the conditions in the remand centre were such that the applicant's rights under Article 3 of the Convention were breached.
81. In these circumstances, the Court accepts that the problem of overcrowding existed in the remand prison at the time the applicant was detained there.
82. The Court has frequently found a violation of Article 3 of the Convention on account of a lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 104 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, §§ 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, §§ 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 39 et seq., 20 January 2005; Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 97 et seq., ECHR 2002-VI; and Peers v. Greece, No. 28524/95, §§ 69 et seq., ECHR 2001-III).
83. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court sees no fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. Although in the present case there is no indication that there was an intention of humiliating or debasing the applicant, the Court finds that the fact that the applicant had to spend three years, ten months and five days in overcrowded cells in the Inter-District Temporary Detention Centre and remand prison IZ-47/1 was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and to arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.
84. In view of the above, the Court does not consider it necessary to examine the remainder of the parties' submissions concerning other aspects of the conditions of the applicant's detention during the period in question.
85. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention as the Court finds the applicant's detention to have been inhuman and degrading within the meaning of this provision.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention on account of the applicant's conditions of transportation
86. The applicant was also dissatisfied with the conditions of his transportation to and from the court-house during his detention in remand prison IZ-47/1. The Court will examine this complaint under Article 3 of the Convention, the relevant text of which is set out above.
A. Submissions of the parties
87. The Government denied that there had been any issues with the conditions of the transportation.
88. The applicant disagreed and maintained his complaints.
B. The Court's examination
1. Admissibility
89. The Court notes that this part of the case is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
90. The Court notes that the applicant submitted a detailed and coherent description of the conditions of his transportation, whilst the Government informed the Court about the dates of the applicant's journeys and the types of prison van and gave a general description of the journeys, but failed to submit any specific information concerning the number of inmates in the prison vans on each of the journeys, the original documentation on the catering arrangements on these days and the real length of each of the daily journeys.
91. The Court observes that in certain instances the respondent Government alone have access to information capable of firmly corroborating or refuting allegations under Article 3 of the Convention and that a failure on a Government's part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant's allegations (see, for example, Ahmet Özkan and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004). Thus, the first issue to be examined is whether on the basis of the facts of the present case the Government's failure to submit copies of the relevant prison documentation has been properly accounted for.
92. In this connection, the Court would note that the destruction of the relevant documents due to expiry of the time-limit for their storage cannot in itself be regarded as a satisfactory explanation for the failure to submit them. The Court also has to look at the timing of that act as well as other relevant factual circumstances. In particular, regard should be had to whether the authorities appeared to have been acting with due care in this respect (see, for example, Oleg Nikitin v. Russia, No. 36410/02, §§ 48 — 49, 9 October 2008).
93. Having examined the copies of materials submitted by the Government, the Court notes that they reveal that the authorities did not display sufficient diligence in handling the relevant prison documentation in the Strasbourg proceedings. The description of the logs in the document referred to by the Government to confirm the destruction of the prison documentation recording the number of inmates transported on each occasion does not fit the circumstances of the case in that the logs in question refer to the period from January to the end of August 2000, whilst the trips in the present case took place in 2002 and 2003.
94. Accordingly, the Court finds that the Government have not accounted properly for their failure to submit detailed information supported by copies of the original documentation concerning the applicant's trips, with the result that the Court may draw inferences from their conduct (see Novinskiy v. Russia, No. 11982/02, §§ 101 — 03, 10 February 2009). In view of the above, the Court will examine the issue concerning the conditions of transportation from and to that remand prison on the basis of the applicant's submissions (see Igor Ivanov, cited above, §§ 34 — 35).
95. The Court notes that the applicant was transported in prison vans occupied by a number of inmates which was twice that of the vans' design capacity. He was transported in cramped conditions on no fewer than thirty-two occasions over a period of one year, two months and four days. On those days he was not provided with adequate nutrition and was confined in unacceptable conditions at the assembly section in the remand centre. The above treatment occurred during his trial, that is when he most needed his powers of concentration and mental alertness (see Starokadomskiy v. Russia, No. 42239/02, §§ 53 — 60, 31 July 2008).
96. The Court takes the view that the above considerations, taken cumulatively, are sufficient to warrant the conclusion that the treatment to which the applicant was subjected exceeded the minimum level of severity and constituted inhuman and degrading treatment within the meaning of Article 3 of the Convention (see Trepashkin v. Russia (No. 2), No. 14248/05, §§ 131 — 36, 16 December 2010). There has therefore been a violation of that Convention provision.
III. Alleged violation of Article 6 § 2 of the Convention
97. The applicant complained that various State officials had repeatedly breached his presumption of innocence before he was found guilty by a court. He referred to publications in the newspapers Moskovskiy Komsomolets, Komsomolskaya Pravda, Nevskoye Vremya and Peterburg Ekspress. The Court will examine this grievance under Article 6 § 2 of the Convention, which provides as follows:
«2. Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.»
A. The parties' submissions
98. The Government contested that argument, denying the State's responsibility for the publications in private media. They accepted that officials of the prosecutor's office of St Petersburg may have given out information to the press during the interviews and did not contest the accuracy of the statements published by the media and referred to by the applicant. However, the Government did not consider that these statements disclosed any appearance of a violation of the applicant's right to presumption of innocence.
99. The applicant maintained his complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
100. The Court notes that the applicant's complaints in respect of the publications made in 1999 and 2000 were introduced in April 2003. It follows that in respect of this part of the application the applicant did not comply with the six-month rule. It should therefore be rejected pursuant to Article 35 §§ 1, 3 and 4 of the Convention.
101. The Court considers on the other hand that his complaint about the publications made in 2002 and 2003 (see paragraphs 53 — 56) is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
102. The Court reiterates that Article 6 § 2 is aimed at preventing the undermining of the fairness of a criminal trial by prejudicial statements made in relation to those proceedings. The presumption of innocence enshrined in paragraph 2 of Article 6 is one of the elements of the fair criminal trial that is required by paragraph 1 of that Convention (see Allenet de Ribemont v. France, 10 February 1995, § 35, Series A No. 308). It prohibits the premature expression by the tribunal itself of the opinion that the person «charged with a criminal offence» is guilty before he has been so proved according to law (see Minelli v. Switzerland, 25 March 1983, § 37, Series A No. 62) but it also covers statements made by other public officials, including police officers or prosecutors, about pending criminal investigations which could encourage the public to believe the suspect to be guilty and to prejudge the assessment of the facts by the relevant judicial authority (see Allenet de Ribemont, cited above, § 41; Daktaras v. Lithuania, No. 42095/98, §§ 41 — 43, ECHR 2000-X; Butkevièius v. Lithuania, No. 48297/99, § 49, ECHR 2002-II; Y.B. and Others v. Turkey, Nos. 48173/99 and 48319/99, §§ 46 — 51, 28 October 2004 and Samoilã and Cionca v. Romania, No. 33065/03, §§ 91 — 101, 4 March 2008).
103. It has been the Court's consistent approach that the presumption of innocence will be violated if a judicial decision or a statement by a public official concerning a person charged with a criminal offence reflects an opinion that he is guilty before he has been proved guilty according to law. It suffices, even in the absence of any formal finding, that there is some reasoning suggesting that the court or the official regards the accused as guilty. A fundamental distinction must be made between a statement that someone is merely suspected of committing a crime and a clear declaration, in the absence of a final conviction, that an individual has committed the crime in question. The Court would underline that Article 6 § 2 cannot prevent the authorities from informing the public about criminal investigations in progress, but it requires that they do so with all the discretion and circumspection necessary if the presumption of innocence is to be respected ( Karakaº and Yeºilýrmak v. Turkey, No. 43925/98, § 50, 28 June 2005 and Huseyn and Others v. Azerbaijan, Nos. 35485/05, 45553/05, 35680/05 and 36085/05, § 225, 26 July 2011). The Court has thus consistently emphasised the importance of the choice of words by public officials in their statements before a person has been tried and found guilty of a particular criminal offence (see Böhmer v. Germany, No. 37568/97, §§ 54 and 56, 3 October 2002; Nešák v. Slovakia, No. 65559/01, §§ 88 and 89, 27 February 2007 and Karadað v. Turkey, No. 12976/05, §§ 62 — 65, 29 June 2010).
104. Turning to the facts of the present case, the Court observes that, before the verdict at the first level of jurisdiction in the applicant's case on charges of multiple murder and robbery, a number of newspapers published interviews with S.Z. and Yu.D., the policemen of the Frunzenskiy District Department of the Interior, and their superior A.K., the head of the department in charge of homicide investigations in that police department, commenting on the merits of the charges made against the applicant during the trial. In this connection, the Court notes the Government's argument to the effect that the State could not be held responsible for material published in private media. However, it was not in dispute between the parties that the statements referred to by the applicant had indeed been made and that they had been authored by the officials in question, who apparently never objected to the publication of these statements before the delivery of the first-instance judgment in the case. In view of the above, the Court considers that the contents of the interviews are attributable to the respondent State.
105. As regards the contents of the statements, the Court notes that police agents S.Z., Yu.D. and A.K. all stated in affirmative terms that the applicant had committed the crimes in question. In particular, S.Z. stated that «[the applicant] killed old ladies, stole their pasta and the same evening was eating this pasta with his family» (see paragraph 53); Yu.D. stated that «[the applicant] was dreadful maniac» and that «he has killed [the elderly people] for a dime» (see paragraph 55); A.K. stated that the applicant was «responsible for over sixteen murders and over fifty robbery episodes» (see paragraph 54). Their statements were not limited to describing the status of the pending proceedings or a «state of suspicion» against the applicant but represented, as an established fact, without any qualification or reservation, that he had committed the offences.
106. The Court considers that those statements made by public officials amounted to a declaration of the applicant's guilt and prejudged the assessment of the facts by the relevant judicial authority. Given that the police officers who commented could be seen as representing the prosecuting authorities when interviewed, they should have exercised particular caution in their choice of words when describing the criminal proceedings pending against the applicant (see, mutatis mutandis, Khuzhin and Others v. Russia, No. 13470/02, § 96, 23 October 2008). The Court considers that the statements must have encouraged the public to consider the applicant a murderer before he had been proved guilty according to law. Accordingly, the Court finds that there has been a breach of the presumption of innocence in his case.
107. There has therefore been a violation of Article 6 § 2 of the Convention.
IV. Other alleged violations of the Convention
108. Finally, the applicant submitted a number of other complaints under Articles 3, 5, 6 and 8 of the Convention relating to his arrest, detention and his trial. However, having regard to all the material in its possession and in so far as the matters complained of are within its competence, the Court finds that the applicant's complaints do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
109. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
110. The applicant claimed 300,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage allegedly sustained.
111. The Government disagreed and invited the Court to reject the claim as excessive.
112. The Court considers that the applicant must have sustained stress and frustration as a result of the violations found. Making an assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 15,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
113. The applicant also claimed EUR 2,200 for legal fees and costs incurred in the proceedings before the Court.
114. The Government contested the claim as unsubstantiated and generally excessive.
115. Regard being had to the information in its possession and the Government's submissions, the Court finds it appropriate to grant the applicant EUR 1,350, which represents the requested sum, less EUR 850, already paid to the applicant's lawyer in legal aid.
C. Default interest
116. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the applicant's complaints concerning the conditions of his detention and transportation and the complaint about the breach of the presumption of innocence admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the applicant's conditions of detention;
3. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the applicant's conditions of transportation;
4. Holds that there has been a violation of Article 6 § 2 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 15,000 (fifteen thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 1,350 (one thousand three hundred and fifty euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 6 November 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.