Статья 392. Основания для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу (по вновь открывшимся или новым обстоятельствам)Постановление ЕСПЧ от 16.02.2016

...2. Вступившие в законную силу судебные постановления могут пересматриваться в следующих случаях:

...2) [в связи с] новыми обстоятельствами — указанными в части четвертой настоящей статьи, возникшими после принятия судебного постановления и имеющими существенное значение для правильного разрешения дела обстоятельства...

4. Новыми обстоятельствами являются:

...4) установление Европейским Судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека...».

B. Федеральный закон «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» (от 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ)

10. Подпункт 3 пункта 1 статьи 6 предусматривает, что бесплатная юридическая помощь может, в частности, оказываться в виде представления интересов гражданина в судах. Подпункт 1 пункта 1 статьи 20 устанавливает, что право на получение бесплатной юридической помощи имеют граждане, среднедушевой доход семей которых ниже величины прожиточного минимума, установленного в субъекте Российской Федерации. Пункт 3 статьи 20 описывает категории споров, по которым государство может обеспечивать бесплатную юридическую помощь в виде представления интересов гражданина в судах. Перечисленные категории споров касаются недвижимого имущества, алиментов, компенсации вреда здоровью, дееспособности, реабилитации жертв репрессий и принудительной госпитализации в психиатрический стационар.

11. Статья 77.1 УИК РФ предусматривает, что при необходимости участия в следственных действиях в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого) осужденные к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии могут быть переведены в следственный изолятор из указанного исправительного учреждения. Кодекс не предусматривает возможности участия осужденного в гражданском разбирательстве в качестве истца или ответчика.

1. Конституционный Суд Российской Федерации

12. В ряде случаев Конституционный Суд Российской Федерации рассматривал жалобы заключенных, чьи ходатайства о доставлении в заседание суда по гражданским делам отклонялись судами. Он признавал жалобы неприемлемыми, приходя к выводу о том, что спорные положения ГПК РФ и УИК РФ как таковые не ограничивают доступ осужденного лица к суду и не подрывают справедливость разбирательства. При этом он подчеркивал, что заключенному должна быть предоставлена возможность доведения до суда своей позиции по соответствующему делу путем допуска к участию в деле его представителей, а также иным предусмотренным законом способом, например, посредством видеосвязи. При необходимости судебное заседание может быть проведено по месту отбывания этим лицом наказания, или, в качестве альтернативы, суду, к подсудности которого относится исправительная колония, может быть поручено получить объяснения заключенного и совершить иные процессуальные действия (Определения от 16 октября 2003 г. № 478-О, от 14 октября 2004 г. № 335-О, от 21 февраля 2008 г. № 94-О-О и от 19 мая 2009 г. № 576-О-П).

13. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 февраля 2008 г. № 94-О-О <3> в соответствующей части предусматривает:

<3> Имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Храповицкого Константина Николаевича на нарушение его конституционных прав статьей 359 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 330 Уголовного кодекса Российской Федерации и пунктом 1 части первой статьи 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. редактора).

«Следует учитывать и то, что лицу, находящемуся в исправительном учреждении и участвующему в гражданском деле, должна обеспечиваться возможность реализации его прав: судьей в стадии подготовки дела к судебному разбирательству... должно быть направлено письмо с разъяснением его прав, в том числе права на ведение дела через представителя, и обязанностей; ему должно быть заблаговременно обеспечено вручение копии искового заявления... и других документов, включая копии судебных постановлений, предоставлено время, достаточное — с учетом его положения — для заключения соглашения с представителем, подготовки и направления в суд обоснования своей позиции по делу...».

14. В Определении от 19 мая 2009 г. № 576-О-П <1> Конституционный Суд Российской Федерации указал:

<1> Имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «По жалобам граждан Великанова Вадима Владимировича, Виноградова Александра Сергеевича и других на нарушение их конституционных прав статьей 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и статьями 125 и 376 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. редактора).

«...[Статья 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса] не исключает принятие судом решения об обязательности участия осужденного в качестве стороны в судопроизводстве в тех случаях, когда, по мнению суда, это необходимо для защиты прав личности и достижения целей правосудия.»

...[Суд, рассматривающий] вопрос о личном участии осужденного к лишению свободы в судебном заседании, проводимом... по его гражданскому делу, [обязан] учитывать все обстоятельства дела, в том числе [юридический] характер затрагиваемых конституционных прав, необходимость дачи осужденным показаний в судебном заседании, и принять обоснованное и мотивированное решение о форме участия осужденного в судебном разбирательстве...».

2. Верховный Суд Российской Федерации

15. В Постановлении от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней» Пленум Верховного Суда дал следующие разъяснения судам:

«...16. Исходя из положений пункта 1 статьи 6 Конвенции в толковании Европейского Суда лишенное свободы лицо вправе участвовать в судебном разбирательстве по гражданскому делу...».

16. Европейский Суд отмечает, что все заявители жаловались на то, что они не могли присутствовать на судебных заседаниях в гражданских разбирательствах, сторонами которых они являлись. С учетом сходства жалоб заявителей Европейский Суд полагает, что в интересах надлежащего осуществления правосудия жалобы подлежат объединению в одно производство в соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда.

17. Заявители жаловались на то, что их право на справедливое судебное разбирательство на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции было нарушено по причине отклонения внутригосударственными судами их ходатайств об участии в судебном заседании. В соответствующей части пункт 1 статьи 6 Конвенции предусматривает:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом...».

A. Доводы сторон

B. Приемлемость жалобы

21. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

1. Общие принципы

22. Европейский Суд напоминает, что статья 6 Конвенции не гарантирует права на личное присутствие в суде по гражданским делам, но содержит более общее право защищать свои интересы в суде и пользоваться равенством с противной стороной. Пункт 1 статьи 6 Конвенции оставляет государству свободу выбора способов обеспечения этих прав сторон (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, §§ 59 — 60, ECHR 2005-II). Таким образом, вопросы личного участия, формы разбирательства, устной или письменной, и юридического представительства взаимосвязаны и требуют анализа в более широком контексте «справедливого судебного разбирательства», гарантированного статьей 6 Конвенции. Европейский Суд должен установить, была ли предоставлена заявителю, стороне гражданского разбирательства, разумная возможность знать об объяснениях или доказательствах, представленных другой стороной, представлять замечания на них и защищать свою позицию при условиях, которые не ставят его в положение существенного неудобства по отношению к противной стороне (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сивец против Польши» (Siwiec v. Poland) от 3 июля 2012 г., жалоба № 28095/08, § 47, Постановление Европейского Суда по делу «Ларин против Российской Федерации» (Larin v. Russia) от 20 мая 2010 г., жалоба № 15034/02 <1>, §§ 35 - 36, Постановление Европейского Суда по делу «Крчмарж и другие против Чешской Республики» ( Krèmáø and Others v. Czech Republic) от 3 марта 2010 г., жалоба № 35376/97, § 39, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Домбо Бехеер B.V.“ против Нидерландов» (Dombo Beheer B.V. v. Netherlands) от 27 октября 1993 г., § 33, Series A, № 274).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. № 12 (примеч. редактора).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 5 (примеч. редактора).

25. Напротив, личное участие стороны признавалось необходимым с точки зрения статьи 6 Конвенции в делах, в которых личность и образ жизни заинтересованного лица имели непосредственное отношение к делу или в которых решение зависело от поведения или опыта лица. Исходя из этого Европейский Суд установил нарушение статьи 6 Конвенции в делах, в которых характер гражданского спора требовал личного присутствия истца в суде, независимо от того, были ли его интересы представлены на заседании (см., что касается исков о компенсации за ненадлежащие условия содержания под стражей: Постановление Европейского Суда по делу «Инсанов против Азербайджана» (Insanov v. Azerbaijan) от 14 марта 2013 г., жалоба № 16133/08, § 145, Постановление Европейского Суда по делу «Скоробогатых против Российской Федерации» (Skorobogatykh v. Russia) от 22 декабря 2009 г., жалоба № 4871/03, § 64 <2>, и Постановление Европейского Суда по делу «Шилбергс против Российской Федерации» (Shilbergs v. Russia) от 17 декабря 2009 г., жалоба № 20075/03 <3>, § 111, см. также Постановление Европейского Суда по делу «Грязнов против Российской Федерации» (Gryaznov v. Russia) от 12 июня 2012 г., жалоба № 19673/03 <4>, § 49, и Постановление Европейского Суда от 10 мая 2007 г. по делу «Ковалев против Российской Федерации» (Kovalev v. Russia), жалоба № 78145/01 <5>, § 37, касающиеся иска заявителя к милиции в связи с жестоким обращением; Постановление Европейского Суда от 4 марта 2010 г. по делу «Мохов против Российской Федерации» (Mokhov v. Russia), жалоба № 28245/04, §§ 46 - 47 <6>, и Постановление Европейского Суда по делу «Хельмерс против Швеции» (Helmers v. Sweden) от 29 октября 1991 г., § 38, Series A, № 212-A, касающиеся иска о защите чести и достоинства; Постановление Европейского Суда по делу «Сокур против Российской Федерации» (Sokur v. Russia) от 15 октября 2009 г., жалоба № 23243/03 <7>, §§ 33 - 35, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Геч против Турции», § 48, касающиеся спора о размере компенсации вреда, требуемой в результате незаконного заключения под стражу и преследования, см. также Постановление Европейского Суда по делу «Сусанна Роус Вестлунд против Исландии» ( Súsanna Rós Westlund v. Iceland) от 6 декабря 2007 г., жалоба № 42628/04, § 41).

<2> См.: там же. 2010. № 6 (примеч. редактора).

<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2010. № 3 (примеч. редактора).

<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 6 (примеч. редактора).

26. Наконец, Европейский Суд напоминает, что юридическая помощь по гражданским делам не является обязательной. Только если стороне не будет гарантировано справедливое разбирательство без обеспечения бесплатной юридической помощи, с учетом всех фактов и обстоятельств дела, статья 6 Конвенции может потребовать оказания бесплатной юридической помощи, включая помощь адвоката (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сивец против Польши», § 55, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ларин против Российской Федерации», §§ 53 - 54, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства», § 61, и Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии» (Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г., § 26, Series A, № 32). Кроме того, если ходатайство заявителя о присутствии в судебном заседании было отклонено и возможность получения бесплатной юридической помощи была ему недоступна, внутригосударственные суды должны как минимум предоставить ему достаточное время, чтобы предпринять необходимые меры для представления его интересов. Они должны, в частности, проверить, с учетом времени, уже проведенного заявителем в заключении, имелось ли у него лицо, желающее представлять его интересы в судах страны, и, если да, мог ли он связаться с этим человеком и выдать ему полномочия действовать (см. Постановление Европейского Суда по делу «Миткус против Латвии» (Mitkus v. Latvia) от 2 октября 2012 г., жалоба № 7259/03, § 114, Постановление Европейского Суда по делу «Роман Карасев против Российской Федерации» (Roman Karasev v. Russia) от 25 ноября 2010 г., жалоба № 30251/03 <8>, § 63, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ларин против Российской Федерации», §§ 55 - 56, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шилбергс против Российской Федерации», § 108, Постановление Европейского Суда по делу «Хужин и другие против Российской Федерации» (Khuzhin and Others v. Russia) от 23 октября 2008 г., жалоба № 13470/02 <1>, § 107).

<8> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 1 (примеч. редактора).

2. Особенности гражданского судопроизводства в Российской Федерации

27. Европейский Суд отмечает, что, в отличие от некоторых иных юрисдикций (см. прецедентную практику, процитированную в § 23 настоящего Постановления), российские правила уголовного судопроизводства предусматривают, что разбирательство дела происходит устно (статья 157 ГПК РФ, процитированная в § 9 настоящего Постановления). ГПК РФ не содержит положений о проведении разбирательства по гражданским делам в письменной форме или об освобождении от проведения устного разбирательства, которое должно проводиться как в суде первой инстанции, так и в судах второй инстанции (статьи 155, 327 (действует в настоящее время) и 350 (действовала ранее) ГПК РФ).

28. Право лично присутствовать в суде в принципе не сопровождается какими-либо формальностями, и стороне не нужно просить разрешения предстать перед судом, чтобы посетить заседание и дать суду письменные объяснения. Имеется требование известить стороны о времени и месте заседания (статья 155 ГПК РФ), и на суд возлагается соответствующая обязанность проверить явку сторон и их надлежащее извещение до начала рассмотрения дела (статья 161 ГПК РФ). Если нельзя убедиться в том, что отсутствующая сторона была извещена, или если сторона отсутствует по уважительной причине, заседание должно быть отложено (статья 167 ГПК РФ). Аналогичные требования применяются к разбирательству в суде первой и второй инстанций (бывшая статья 350 и действующая статья 327 ГПК РФ).

29. В судопроизводстве Российской Федерации представительство интересов в суде не является исключительной прерогативой профессиональных юристов. Любой совершеннолетний гражданин уполномочен законом представлять интересы истца или ответчика по гражданскому делу, независимо от того, является ли он его родственником, знакомым или кем-либо еще (статьи 48 и 49 ГПК РФ). Представление интересов профессиональным юристом бесплатно обеспечивается для нуждающихся сторон разбирательства, но лишь по конкретным видам споров, закрытый перечень которых предусмотрен в Законе о бесплатной юридической помощи (см. § 10 настоящего Постановления).

3. Подход Европейского Суда

30. Европейский Суд отмечает, что правила российского гражданского судопроизводства требуют от судов проведения устного слушания по всем категориям дел без исключения (см. § 27 настоящего Постановления). Это не позволяет судам Российской Федерации принимать решения даже по незначительным искам или спорам технического характера без проведения слушания, как это могут делать суды иных юрисдикций. Когда бы ни проводилось устное слушание, стороны имеют право присутствовать на нем и давать объяснения суду. Любая сторона может, разумеется, по собственной воле отказаться от этого права, и принцип справедливого разбирательства на основании статьи 6 Конвенции не будет нарушен, если отказ выражен недвусмысленным образом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, § 86, ECHR 2006-II, Постановление Европейского Суда по делу «Гладкий против Российской Федерации» (Gladkiy v. Russia) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 3242/03 <2>, §§ 105 - 109, и Решение Европейского Суда по делу «Белан против Российской Федерации» (Belan v. Russia) от 2 сентября 2004 г., жалоба № 56786/00).

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 10 (примеч. редактора).

31. В многочисленных предыдущих делах суды Российской Федерации раз за разом отказывали лишенным свободы участникам дела в возможности предстать перед судом, ссылаясь на тот факт, что отсутствовал предусмотренный законом порядок доставки заключенных из исправительного учреждения в место рассмотрения их гражданско-правовых требований (см. прецедентную практику, упомянутую в § 24 настоящего Постановления). Действительно, право лично предстать перед судом в принципе является неограниченным в российском гражданском судопроизводстве (см. § 28 настоящего Постановления), однако ГПК РФ и УИК РФ не содержат положений об осуществлении этого права сторонами, которые находятся под стражей в ожидании суда или отбывают наказание (см. § 11 настоящего Постановления). Европейский Суд отклонил этот подход судов Российской Федерации как чересчур формальный, отмечая, что отсутствие в законодательстве норм, касающихся участия заключенных в судебных заседаниях, не может толковаться как достаточное основание для лишения их права предстать перед судом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Грязнов против Российской Федерации», § 50). Точно так же, как никакое положение законодательства страны не должно толковаться и применяться способом, несовместимым с обязательствами государства на основании Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чосич против Хорватии» ( Æosiæ v. Croatia) от 15 января 2009 г., жалоба № 28261/06, § 21), пробел во внутригосударственном законодательстве не может служить оправданием для уклонения от реализации в полном объеме конвенционных стандартов.

32. Европейский Суд установил нарушение статьи 6 Конвенции в большом количестве дел, в которых суды Российской Федерации отказались обеспечить присутствие заявителей, лишенных свободы, желающих принять участие в слушании по их гражданскому делу (см. в дополнение к упоминавшимся делам выше Постановление Европейского Суда по делу «Дмитриев против Российской Федерации» (Dmitriyev v. Russia) от 24 октября 2013 г., жалоба № 40044/12 <1>, §§ 48 - 51, Постановление Европейского Суда по делу «Борткевич против Российской Федерации» (Bortkevich v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба № 27359/05 <2>, §§ 63 - 69, Постановление Европейского Суда по делу «Карпенко против Российской Федерации» (Karpenko v. Russia) от 13 марта 2012 г., жалоба № 5605/04 <3>, §§ 89 - 94, Постановление Европейского Суда по делу «Рожин против Российской Федерации» (Rozhin v. Russia) от 6 декабря 2011 г., жалоба № 50098/07 <4>, §§ 31 - 34, и Постановление Европейского Суда по делу «Артемов против Российской Федерации» (Artyomov v. Russia) от 27 мая 2010 г., жалоба № 14146/02 <5>, §§ 204 - 208). Хотя все эти дела касались одного и того же конвенционного вопроса, а именно права заявителя, лишенного свободы, эффективно представлять свое дело в суде, некоторые из них имели незначительные отличия с точки зрения лежащих в их основе фактических обстоятельств. Соответственно, до начала анализа настоящих дел Европейский Суд считает полезным обозначить способ, которым он анализирует предполагаемое нарушение права на справедливое судебное разбирательство, в том виде, в котором он сформировался в его прецедентной практике в отношении этого типа дел.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 10 (примеч. редактора).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 4 (примеч. редактора).

<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 4 (примеч. редактора).

<4> См.: там же. № 7 (примеч. редактора).

<5> См.: там же. 2012. № 1 (примеч. редактора).

(a) Оценивали ли суды необходимость личного присутствия заявителя

33. Первый элемент анализа Европейского Суда состоит в определении того, оценивали ли суды необходимость присутствия заявителя в суде в связи с характером спора, и привели ли они убедительные мотивы для отказа заявителю в возможности присутствовать.

34. Европейский Суд напоминает прежде всего, что в силу статьи 53 Конвенции внутригосударственное законодательство может устанавливать более высокий или подробный стандарт защиты прав человека, чем тот, который гарантирован положениями Конвенции и Протоколов к ней. Устанавливая универсальное право сторон гражданского разбирательства на устное слушание по их делу, законодательство Российской Федерации наделяло стороны разбирательства правомерным ожиданием того, что им будет предоставлена возможность предстать перед судьей. Как отмечено в § 22 настоящего Постановления, данный подход выходит за рамки требований статьи 6 Конвенции, которая не гарантирует права на устное слушание или права лично предстать перед судом, но лишь провозглашает более общий принцип справедливости разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гладкий против Российской Федерации», § 103, с дополнительными отсылками). Европейский Суд ранее признавал, что в гражданском разбирательстве, касающемся требований технического характера, присутствие сторон имело меньшее значение. Если требование не было основано на личном опыте заявителя, его или ее присутствие на слушании не рассматривалось в качестве непременного условия для того, чтобы разбирательство было признано «справедливым» (см. прецедентную практику, упомянутую в § 24 настоящего Постановления). Тем не менее в ситуации, когда заявитель лишен свободы и не может свободно решать, присутствовать или нет на слушании, чтобы разбирательство было признано «справедливым», недостаточно, чтобы отсутствие заявителя совпадало с отсутствием его процессуального оппонента, поскольку такое совпадение является простой случайностью, учитывая, что отсутствие или присутствие другой стороны находится вне контроля заявителя.

35. Следовательно, с целью обеспечить соблюдение требований статьи 6 Конвенции внутригосударственные суды должны оценить, был ли характер спора таким, чтобы требовать присутствия в суде стороны разбирательства, лишенной свободы. Европейский Суд уже давал в своей прецедентной практике указания на то, какие типы споров требуют обязательного присутствия стороны в суде, независимо от того, были или нет представлены ее интересы (см. прецедентную практику, упомянутую в § 25 настоящего Постановления). Учитывая большое разнообразие гражданских споров, составление исчерпывающего списка подобных дел является непосильной задачей, и внутригосударственные суды, которые пользуются преимуществом обладания непосредственными знаниями о ситуации, находятся в более выгодном положении, чтобы определить характер каждого требования и лежащих в его основе законных интересов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лагардер против Франции» ( Lagardère v. France) от 12 апреля 2012 г., жалоба № 18851/07, § 42).

36. Таким образом, на внутригосударственные суды возлагается обязанность, как только им станет известно о том факте, что одна из сторон находится в заключении и не может присутствовать на заседаниях независимо от его или ее желания, проверить до начала рассмотрения дела по существу, является ли характер дела таким, чтобы требовать личных показаний стороны, находящейся в заключении, и выражал ли он или она желание присутствовать. Если суды решат обойтись без присутствия стороны, они должны привести конкретные мотивы, по которым они полагают, что отсутствие стороны не нанесет ущерба справедливости разбирательства в целом. Они обязаны рассмотреть все доводы за и против проведения слушаний в отсутствие одной из сторон, принимая во внимание, в частности, прецедентную практику Европейского Суда по аналогичным делам и характер спорных вопросов, и своевременно известить сторону дела, лишенную свободы, о своем решении по данному вопросу и его мотивах (см. Постановление Верховного Суда Российской Федерации в § 15 настоящего Постановления). Решение должно быть сообщено стороне дела в срок, позволяющий ему или ей располагать адекватным сроком для принятия решения о дальнейших действиях для защиты своих прав (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Грязнов против Российской Федерации», § 48, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хужин и другие против Российской Федерации», § 107).

37. Европейский Суд будет решать вопрос о том, был ли нарушен принцип справедливого разбирательства в результате отстранения заявителя, преимущественно на основании мотивов, содержащихся в решениях внутригосударственных судов. Отсутствие или недостаточность мотивов в решениях судов государства-ответчика не могут быть восполнены с обратной силой в разбирательствах перед Европейским Судом, потому что Европейский Суд не может занимать место судов страны, рассмотревших вопрос о присутствии стороны в судебном заседании (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда от 29 мая 2012 г. по делу «Валерий Коваленко против Российской Федерации» (Valeriy Kovalenko v. Russia), жалоба № 41716/08 <2>, § 49). В этой связи уместно повторить, что Конституционный Суд Российской Федерации указал судам общей юрисдикции об их обязанности учитывать «все обстоятельства дела, в том числе юридический характер затрагиваемых конституционных прав», при решении вопроса о личном участии осужденного к лишению свободы в судебном заседании по гражданскому делу, и принять «мотивированное решение» по данному вопросу (см. § 13 <3> настоящего Постановления).

38. Анализ, который Европейский Суд рассчитывает выявить в решениях внутригосударственных судов, должен выходить за рамки ссылки на недостатки правовой основы, делающие невозможным присутствие стороны дела, находящейся в заключении. Анализ должен строиться на конкретных мотивах за и против присутствия стороны дела, истолкованных в свете требований Конвенции и всех относимых факторов, таких как характер спора и затронутые гражданские права.

(b) Рассматривали ли внутригосударственные суды вопрос о принятии процессуальных мер с целью поддержания справедливости разбирательства

39. Второй аспект анализа Европейского Суда касается уравновешивающих мер, которые необходимо принять с целью гарантировать, что лишенные свободы участники дела могут эффективно участвовать в судебном разбирательстве.

40. Вопрос осуществления процессуальных прав заключенными в гражданском разбирательстве неоднократно рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации, который указал различные способы обеспечения их прав (см. §§ 12 - 14 настоящего Постановления). Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул важность полного ознакомления лишенных свободы участников дела с их процессуальными правами и обязанностями, обеспечения своевременного вручения исковых заявлений, процессуальных документов и судебных актов и предоставления им достаточного времени для назначения представителя и подготовки своей позиции. Он отметил, что суд, рассматривающий дело, может прибегнуть к ведению разбирательства посредством видеосвязи или перенести заседание в место, более близкое к исправительному учреждению.

41. Конкретная форма процессуальных мер для обеспечения эффективного участия заключенного зависит от многих факторов, и самый важный из них вопрос о том, затрагивает ли иск его или ее личный опыт, и, соответственно, необходимо ли суду заслушать устные показания непосредственно от него или от нее. Конкретные практические решения, совместимые с требованием справедливости, должны изыскиваться судами страны с учетом местной ситуации, технического оборудования, доступного в зале суда и исправительном учреждении, где содержится заключенный, доступности служб бесплатной юридической помощи и иных относимых факторов. Рассмотрев вопрос о таких мерах, внутригосударственные суды должны соответствующим образом и своевременно уведомить заключенного, чтобы он располагал необходимым временем и средствами для принятия решения о своих действиях в целях защиты своих прав (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шилбергс против Российской Федерации», § 108, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хужин и другие против Российской Федерации», § 107).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 2 (примеч. редактора).

43. Что касается использования оборудования для видеосвязи или видеоконференций, эта форма участия в разбирательстве направлена, в частности, на снижение задержек, связанных с этапированием заключенных, и тем самым на упрощение и ускорение разбирательства (см. Решение Европейского Суда по делу «Кабве против Соединенного Королевства» (Kabwe v. United Kingdom) от 2 февраля 2010 г., жалобы № 29647/08 и 33269/08, и Постановление Европейского Суда по делу «Марчелло Виола против Италии» (Marcello Viola v. Italy), жалоба № 45106/04, § 70, ECHR 2006-XI (извлечения)). Использование данных мер как таковое не является несовместимым с понятием справедливого и публичного слушания, но должно быть обеспечено, чтобы заключенный мог следить за разбирательством, видеть присутствующих и слышать то, что говорится, а также быть видим и слышим другой стороной, судьей и свидетелями без технических помех (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 21272/03 <2>, § 98, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Марчелло Виола против Италии», §§ 72 — 74).

<2> См.: там же. 2011. № 9 (примеч. редактора).

44. Организация выездного судебного заседания, напротив, является времязатратным мероприятием. Кроме того, его проведение в таком месте, как исправительное учреждение, в которое в принципе не допускается широкая публика, сопровождается угрозой подрыва его публичного характера. В подобных случаях государство несет обязанность принятия компенсаторных мер для обеспечения того, чтобы публика и средства массовой информации были надлежащим образом информированы о месте проведения заседания и имели к нему эффективный доступ (см. Постановление Европейского Суда по делу «Старокадомский против Российской Федерации (N 2)» (Starokadomskiy v. Russia) (N 2) от 13 марта 2014 г., жалоба № 27455/06 <3>, §§ 55 - 63, и Постановление Европейского Суда по делу «Рипан против Австрии» (Riepan v. Austria), жалоба № 35115/97, § 30, ECHR 2000-XII).

<3> См.: там же. 2014. № 8 (примеч. редактора).

45. Получение доказательств в рамках процедуры судебного поручения также совместимо с понятием справедливого разбирательства. Полномочия заслушать заключенного могут быть делегированы судье или суду в месте, более близком к месту лишения свободы. В совокупности с надзором в течение всего разбирательства со стороны судьи, рассматривающего дело, в целях обеспечения того, чтобы заключенный постоянно был осведомлен о доводах противной стороны и мог в полном объеме и надлежащим образом отвечать на них, допрос заключенного вне зала суда не будет противоречить принципу справедливого разбирательства (см. для сравнения упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Кабве против Соединенного Королевства»).

46. В делах, по которым внутригосударственный суд заключил, что дача показаний лично заключенным была менее важна, его или ее право на справедливое разбирательство может быть гарантировано путем какой-либо формы представления интересов. Федеральный закон «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» устанавливает критерии, дающие право на получение бесплатной юридической помощи, основанные на доходе участника дела и типе спора, стороной которого он является (см. § 10 настоящего Постановления). Перечень видов споров является исчерпывающим и не включает, например, иск о компенсации в связи с унижающими достоинство условиями заключения. В делах, касающихся требований этого типа, Европейский Суд не убежден на основании доступной информации, что российская система бесплатной юридической помощи предлагала заявителям достаточную защиту их прав (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Васильев против Российской Федерации», § 85, а также для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Старощик против Польши» (Staroszczyk v. Poland) от 22 марта 2007 г., жалоба № 59519/00, § 129, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ларин против Российской Федерации», §§ 53 - 55). Если заключенный не может оплатить расходы на представление своих интересов профессиональным юристом, он имеет возможность назначить родственника, друга или знакомого для представления своих интересов в разбирательстве (см. статью 49 ГПК РФ и § 29 настоящего Постановления). В такой ситуации суды страны должны убедиться, во-первых, что заключенный имеет достаточно времени, чтобы найти лицо, желающее представлять его интересы, и проинструктировать это лицо, и, во-вторых, что шансы заключенного на справедливое разбирательство не умалены в связи с представлением его интересов непрофессионалом.

47. Наконец, Европейский Суд отмечает, что каждый раз, когда внутригосударственные суды избирают процессуальные меры, направленные на компенсацию затруднений, созданных отсутствием заключенного в зале суда, от них ожидается, что они удостоверятся в том, что избранное решение будет обеспечивать соблюдение права отсутствующей стороны на эффективное представление ее дела в суде и не поставит ее в существенно менее выгодное положение по сравнению с оппонентом. После этого Европейскому Суду предстоит разрешить вопрос о том, были ли достаточными примененные гарантии, призванные обеспечить заключенному возможность участия в разбирательстве в полном объеме, и было ли разбирательство в целом справедливым с точки зрения статьи 6 Конвенции.

(c) Заключение

48. Европейский Суд должен, во-первых, оценить способ, которым внутригосударственные суды рассматривали вопрос о том, требовал ли характер спора личного присутствия заявителей. Во-вторых, он должен определить, приняли ли суды процессуальные меры, направленные на гарантирование их эффективного участия в разбирательстве.

4. Применение вышеизложенных принципов в настоящих делах

49. В настоящих делах гражданско-правовые требования заявителей имели различный характер. Однако в решениях внутригосударственных судов не рассматривается вопрос о том, требовал ли характер каждого из споров присутствия заявителей, и являлось ли их присутствие существенным условием для обеспечения справедливости разбирательства в целом. Тот факт, что судами не было уделено надлежащего внимания конкретным характеристикам каждого гражданско-правового требования, переданного на их рассмотрение, привел к тому, что суды лишили заявителей возможности участвовать в слушании независимо от предмета разбирательства.

50. Внутригосударственные суды отклонили ходатайство заявителей об обеспечении их присутствия, ссылаясь на отсутствие нормы права, которая делала бы их присутствие обязательным. Как Европейский Суд отметил в § 31 настоящего Постановления, ссылка на техническое основание без обращения к существенному вопросу о том, требовал ли характер спора личного присутствия стороны, несовместим с подлинным соблюдением принципа справедливого разбирательства, поскольку нельзя ожидать, что заявитель будет нести бремя, обусловленное уклонением законодателя от регулирования особой ситуации сторон гражданского разбирательства, лишенных свободы. Вопреки утверждению властей Российской Федерации о том, что заявители могли эффективно представлять свое дело судам, поскольку они были надлежащим образом извещены обо всех заседаниях, одного лишь сообщения заявителям даты заседания было недостаточно в ситуации, когда текущее состояние законодательства страны в действительности препятствовало их присутствию.

51. Ряд иных средств обеспечения участия заявителей в разбирательстве, упомянутых Конституционным Судом Российской Федерации, был доступен судам страны. Как оказалось, внутригосударственные суды вообще не рассматривали эти возможности (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шилбергс против Российской Федерации», § 109). Европейский Суд находит особенно удивительным то, что суды Российской Федерации не только не подходили к каждому делу индивидуально, но и проигнорировали возможности, прямо перечисленные Конституционным Судом Российской Федерации для обеспечения процессуальных прав заявителей в аналогичных обстоятельствах (см. §§ 12 - 14 и 40 настоящего Постановления).

52. Учитывая свою предыдущую прецедентную практику и обстоятельства настоящих дел, Европейский Суд находит, что, (i) уклоняясь от надлежащей оценки характера исков в порядке гражданского судопроизводства, предъявленных заявителями, с целью решения вопроса о том, было ли их присутствие необходимым, и фокусируясь вместо этого на пробелах законодательства страны, а также (ii) уклоняясь от рассмотрения вопроса о подходящих процессуальных мерах, позволяющих заявителям быть заслушанными, внутригосударственные суды лишили заявителей возможности эффективно представлять свои дела и не исполнили свое обязательство обеспечивать соблюдение принципа справедливого разбирательства, провозглашенного в статье 6 Конвенции.

53. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

54. Заявители Махов, Ресин (в двух случаях), Аниканов, Лебецкий, Громовой, Гордеев, Мартиросян и Виноходов утверждали, что условия содержания в исправительных учреждениях Российской Федерации или условия перевозки между ними представляли собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции. Европейский Суд напоминает, что в отсутствие эффективного средства правовой защиты в отношении данных претензий жалоба на неадекватные условия заключения или перевозки должна быть подана в течение шести месяцев с момента последнего дня заключения или перевозки заявителей (см. Решение Европейского Суда по делу «Норкин против Российской Федерации» (Norkin v. Russia) от 5 февраля 2013 г., жалоба № 21056/11 <1>, и Решение Европейского Суда по делу «Марков и Беленцов против Российской Федерации» (Markov and Belentsov v. Russia) от 10 декабря 2013 г., жалобы № 47696/09 и 79806/12). Однако обжалуемые периоды завершились более чем за шесть месяцев до подачи ими жалоб в Европейский Суд. Дата окончательного решения, которым были отклонены их требования о компенсации, не может рассматриваться как дата, с которой срок для подачи их жалоб начинает течь заново. Следовательно, данные жалобы являются неприемлемыми из-за несоблюдения правила шестимесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 35 Конвенции, и подлежат отклонению на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 10 (примеч. редактора).

55. Европейский Суд рассмотрел также иные жалобы, представленные заявителями. Однако принимая во внимание предоставленные ему материалы, и насколько предмет жалоб относится к его компетенции, Европейский Суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалобы в данной части подлежат отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

56. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

57. Заявители требовали различные суммы в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда. Власти Российской Федерации полагали, что их требования являются чрезмерными.

58. Европейский Суд не усматривает наличия причинной связи между установленным нарушением статьи 6 Конвенции и материальным ущербом, на который ссылаются некоторые заявители, соответственно, он отклоняет данные требования. С другой стороны, он присуждает 1 500 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению, каждому из заявителей, кроме Морозова. Морозов требовал 1 000 евро в качестве компенсации морального вреда, и в силу принципа недопустимости выхода за рамки требований Европейский Суд присуждает ему эту сумму, а также любые налоги, подлежащие начислению.

59. Европейский Суд заключает, что, когда в отношении заявителя имело место нарушение права на справедливое разбирательство, гарантированного статьей 6 Конвенции, он должен быть как можно скорее поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы требования этого положения не были нарушены. Наиболее целесообразной формой возмещения было бы в принципе возобновление разбирательства при наличии такого требования, без ненадлежащего умаления принципов окончательного характера судебных решений или правовой определенности в гражданском судопроизводстве, в частности, когда дело затрагивает третьих лиц, которые сами обладают законными интересами, требующими защиты (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бочан против Украины (N 2)» (Bochan v. Ukraine) (N 2), жалоба № 22251/08, §§ 57 - 58, ECHR 2015, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Борткевич против Российской Федерации», § 76, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рожин против Российской Федерации», § 40, с дополнительными отсылками). Установление Европейским Судом нарушения Конвенции или Протоколов к ней является основанием для возобновления разбирательств по гражданским делам на основании пункта 2 части второй и пункта 4 части четвертой статьи 392 ГПК РФ и для пересмотра внутригосударственных судебных решений в свете конвенционных принципов, установленных Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Давыдов против Российской Федерации» (Davydov v. Russia) от 30 октября 2014 г., жалоба № 18967/07 <1>, §§ 10 - 15).

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. № 3 (примеч. редактора).

60. Наконец, Европейский Суд отмечает, что уклонение от обеспечения права заявителей эффективно представлять свои дела в судах, давшее основание для установления нарушения в данном деле, как представляется, связано с недостатком правовой системы Российской Федерации, которая не содержит положения об участии заключенных в разбирательстве по гражданскому делу (см. § 31 настоящего Постановления). Европейский Суд уже подчеркивал широкую распространенность этой проблемы в многочисленных предыдущих делах, рассмотренных им (см. § 32 настоящего Постановления). Данная ситуация в принципе требует принятия мер общего характера государством-ответчиком, которое сохраняет под надзором Комитета министров свободу в выборе средств, с помощью которых оно исполнит свое правовое обязательство в соответствии со статьей 46 Конвенции, при условии, что такие средства совместимы с выводами Постановления Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Броневский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 192, ECHR 2004-V).

B. Судебные расходы и издержки

61. Морозов требовал 1 500 евро в качестве возмещения юридических издержек и предоставил счета на оплату услуг адвоката. Махов, который был освобожден от оплаты юридической помощи, утверждал, что его представитель работал 18 часов по его делу по ставке 150 евро в час, что дало в итоге 2 700 евро. Ресин просил приблизительно 3 000 евро за работу своего представителя по двум делам. Лебецкий просил возместить 10 евро. Громовой, который был освобожден от оплаты юридической помощи, просил приблизительно 7 260 евро в качестве возмещения юридических издержек. Требование Виноходова в отношении издержек составляло примерно 1 950 евро. Заявители Евдокимов и Резанов, Аниканов, Гордеев и Мартиросян не требовали возмещения судебных расходов или издержек.

62. Власти Российской Федерации считали эти требования чрезмерными и необоснованными.

63. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая документы, имеющиеся в его распоряжении, и указанные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить суммы, указанные в Приложении II, а также любой налог, подлежащий начислению заявителям.

64. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. решил объединить жалобы в одно производство;

2. объявил жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу в части несправедливости разбирательств по гражданским делам, а в остальной части — неприемлемой;

3. постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

4. постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить суммы, указанные в Приложении II, заявителям, перечисленным в этом Приложении, а также любые налоги, которые могут начисляться, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

5. отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Председатель Палаты Суда Луис Лопес ГЕРРА

Секретарь Секции Суда Стивен ФИЛЛИПС

CASE OF YEVDOKIMOV AND OTHERS v. RUSSIA (Applications nos. 27236/05, 44223/05, 53304/07, 40232/11, 60052/11, 76438/11, 14919/12, 19929/12, 42389/12, 57043/12 and 67481/12)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 16.II.2016)

Luis López Guerra, President,

Helena Jäderblom ,

George Nicolaou,

Helen Keller,

Johannes Silvis,

Dmitry Dedov,

Branko Lubarda, judges,

and Stephen Phillips, Section Registrar,

Having deliberated in private on 26 January 2016,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in eleven applications (nos. 27236/05, 44223/05, 53304/07, 40232/11, 60052/11, 76438/11, 14919/12, 19929/12, 42389/12, 57043/12 and 67481/12) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by eleven Russian nationals («the applicants»), whose names and the dates on which they introduced their applications are set out in Annex I.

2. Some of the applicants were represented by lawyers whose names are listed in Annex II. The applicants Mr Makhov, Mr Gromovoy and Mr Martirosyan had been granted legal aid. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.

3. The applicants complained, in particular, that they had been denied an opportunity to appear in person before the court in the civil proceedings to which they were parties.

4. At the material time all the applicants were detained in Russian penal facilities. Where relevant, the dates of their detention are listed in Annex I.

5. While in detention, the applicants Mr Yevdokimov, Mr Rezanov, and Mr Morozov lodged defamation claims against private third parties; the applicants Mr Makhov, Mr Resin, Mr Anikanov, Mr Lebetskiy, Mr Gromovoy, Mr Gordeyev and Mr Vinokhodov brought claims seeking compensation for the allegedly inhuman conditions of their detention; and the applicant Mr Martirosyan lodged a civil claim for compensation, alleging that the criminal proceedings had been instituted unlawfully.

6. None of the applicants were able to attend the hearings at which their claims were examined. The domestic courts refused them the possibility to be present at the hearing, on the ground that there was no domestic legal provision for bringing detainees to courts. In particular, they quoted Article 77.1 of the Code on the Execution of Sentences (see paragraph 11 below) and the relevant provisions of the Code of Civil Procedure. In the other cases, the issue of the applicants' presence in court was not addressed.

7. The applicants appealed, raising the question of their appearance in court in the appeal statement. Some submitted a separate request seeking leave to appear before the appeal court. The appeal courts either dismissed the applicants' arguments or concluded that their absence from the court was in line with the legislation and did not contravene the principle of fairness.

8. The applicants' claims were refused at two levels of jurisdiction. The dates of the final judgments are set out in Annex I.

A. Code of Civil Procedure

9. The relevant provisions of the Code read as follows:

Article 48: Representation in the proceedings

«1. Citizens may conduct their business in court in person or through a representative...»

Article 49: Individuals who can act as representatives in court

«Any legally capable individual... who has a duly formalised authority to conduct business in court may be a representative before the court...»

Article 50: Court-appointed representatives

«The court may appoint a lawyer to represent a defendant who is not represented and whose place of residence is unknown. The court may also appoint a lawyer in other situations set out in federal laws...»

Article 62: Letters of request

«1. If the trial court needs to obtain evidence which is located in a different town or region, it may request that the competent court carry out certain procedural acts.»

2. The decision on sending a letter of request shall state briefly the nature of the dispute, information about the parties, including their place of residence or stay, the facts that need to be ascertained and the evidence to be collected by the requested court...»

Article 63: Procedure for fulfilling the request

«1. The request must be fulfilled in a hearing in accordance with the requirements of the present Code. The parties must be notified of the time and place of the hearing but their absence shall not prevent the request from being fulfilled...»

Article 155: Court hearing

«Civil cases shall be examined in a hearing upon mandatory provision of information to the parties about the time and place of the hearing.»

Article 155.1: Participation in the hearing by means of a video-conference <*>

<*> This article was inserted by Law no. 66-FZ of 26 April 2013.

«1. If the court has facilities for organising a video-conference, the parties and their representatives, as well as witnesses, experts, specialists and interpreters, can take part in the hearing by means of a video-conference. The video-conference is organised at the initiative of the court or at the request of the parties.»

2. The parties and their representatives... participate in the hearing by means of a video-conference using the video-conferencing equipment that is installed in the competent courts at their place of residence, stay or location. For persons who are in remand centres or in penitentiary facilities, the equipment installed in such facilities can be used...»

Article 157: Direct, oral and continuous character of civil proceedings

«1. The court must take direct cognizance of the evidence in the case, including by hearing the parties and third parties, witness testimony...»

2. Proceedings are conducted orally before the same judicial formation...»

Article 160: Opening of the hearing

«At the scheduled time the presiding judge opens the hearing and announces the case to be examined.»

Article 161: Checking the attendance of the parties

«1. The clerk to the court reports to the bench which of the summonsed persons are in attendance, whether the absent persons have been notified [of the hearing] and what information is available about the reasons for their absence.»

Article 166: Decisions on motions lodged by the parties

«Motions by the parties relating to the proceedings in the case are decided upon by means of a judicial decision, after the views of the other participants have been heard.»

Article 167: The consequences of a failure to attend the hearing by the parties or their representatives

«1. The participants must inform the court of the reasons for their failure to attend and produce evidence of valid reasons.»

2. If there is no information in the case file that the absent person has been notified [of the hearing], the hearing must be adjourned.

If the parties have been notified of the time and place of the hearing, the court adjourns the proceedings if it finds that they have valid reasons for being absent.

<*> In force since 1 January 2012.

«1. The appellate court notifies the parties about the time and place of the appellate hearing.»

The appellate court carries out a new examination of the case in a hearing in accordance with the rules of procedure in the first-instance court...

The parties, their representatives... may participate in the hearing by means of a video-conference in accordance with the procedure set out in Article 155.1...»

«Hearings in the court of cassation shall be conducted in accordance with the rules of the present Code that govern the conduct of a hearing before the first-instance court...»

Article 392: Grounds for reviewing judgments that have come into force (on account of new or newly discovered circumstances)

«2. Judicial decisions that have come into force may be reviewed in the following cases:»

...

(2) [on account of] new circumstances listed in paragraph 4 of this Article which emerged after the adoption of the judicial decision and which have significant importance for the correct determination of the matter.

(4) the finding of a violation of the European Convention on Human Rights by the European Court of Human Rights with regard to the specific case that was examined by the court, provided that the applicant lodged an application with the European Court of Human Rights in connection with the decision in that case...»

B. Legal Aid Act (Law no. 324-FZ of 21 November 2011)

10. Section 6(1)(3) establishes that legal aid can in particular take the form of legal representation of individuals before the courts. Section 20(1)(1) provides that indigent persons whose household income is below the regional minimum subsistence level are eligible for legal aid. Section 20(3) describes the categories of disputes in which the State may provide legal aid for representation of individuals before the courts. The disputes listed concern immovable property, alimony, compensation for health damage, legal capacity, reparation for political repression, and mandatory commitment to a psychiatric hospital.

11. Article 77.1 provides that a convicted person may be transferred from a correctional colony to a temporary detention facility if his or her participation is required as a witness, a victim or a suspect in connection with certain investigative measures in a criminal case. It does not mention the possibility for a convicted person to take part in civil proceedings, whether as a claimant or a defendant.

1. Constitutional Court of the Russian Federation

12. The Constitutional Court has on several occasions examined complaints by incarcerated individuals whose requests to appear in civil proceedings had been refused by the courts. It declared the complaints inadmissible, finding that the contested provisions of the Code of Civil Procedure and the Code on the Execution of Sentences did not, as such, restrict the convicted person's access to court or undermine the fairness of the proceedings. It emphasised, nonetheless, that the detainee should be able to make submissions to the court, either through a representative or in some other way provided for by law, such as by means of a video link. If necessary, the hearing may be held at the location where the convicted person is serving his or her sentence or, alternatively, the court hearing the case may instruct the court with territorial jurisdiction over the correctional colony to obtain the detainee's submissions and carry out any other procedural measures (decisions no. 478-O of 16 October 2003, no. 335-O of 14 October 2004, no. 94-O-O of 21 February 2008 and no. 576-O-P of 19 May 2009).

13. The relevant part of decision no. 94-O-O of 21 February 2008 read as follows:

«It must be borne in mind that a person who is in detention and who is a party to a civil case must be able to exercise his rights: the judge at the preliminary stage... must send him a letter setting out his rights, including the right to appoint a representative; he should be served in advance with a copy of the claim form... and other documents, including judicial decisions; he should be allowed sufficient time in view of his situation to appoint a representative, to prepare his legal position and to submit it to the court...»

14. In decision no. 576-O-P of 19 May 2009, the Constitutional Court held:

«[Article 77.1 of the Code on the Execution of Sentences] does not prevent the court from deciding that the detainee's presence at the hearing is mandatory as long as it considers that the interests of justice and of the protection of human rights so require.»

...[T]here is an obligation on the court which determines the issue of the detainee's personal participation at the hearing... on his civil claim, to take into account all the relevant circumstances, including the [legal] character of the constitutional rights involved and the need to take oral evidence from the detainee at the hearing, and adopt a reasoned decision as to means of ensuring [his] participation in the proceedings.»

2. Supreme Court of the Russian Federation

15. In Resolution no. 21 of 27 June 2013 on the «Application of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms of 4 November 1950 and its Protocols by the courts of general jurisdiction», the Plenary Supreme Court issued the following guidance to the courts:

«16. It follows from Article 6 § 1 of the Convention, as interpreted by the European Court of Human Rights, that an imprisoned person has the right to participate in hearings of his civil case.»

16. The Court notes that all the applicants complained that they had been unable to attend the hearings in the civil proceedings to which they were parties. Having regard to the similarity of the applicants' grievances, the Court is of the view that, in the interests of the proper administration of justice, the applications should be joined in accordance with Rule 42 § 1 of the Rules of Court.

17. The applicants complained that their right to a fair hearing under Article 6 § 1 of the Convention had been breached on account of the domestic courts' refusal of their requests to appear in court. Article 6 § 1 reads in the relevant part as follows:

«In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair and public... hearing... by [a]... tribunal...»

A. Submissions by the parties

18. In the cases of Mr Yevdokimov and Mr Rezanov, Mr Morozov, Mr Anikanov and Mr Vinokhodov, the Government denied that there had been a violation of Article 6 § 1. They submitted that the Code on the Execution of Sentences made no provision for the transfer and attendance of incarcerated litigants at any proceedings to which they were parties other than criminal proceedings. Transferring a prisoner between the custodial facility and the civil court was a complicated business given the distance sometimes involved. In the case of Mr Yevdokimov and Mr Rezanov, they were serving their sentences in Barnaul and the court hearing their defamation claim was in Irkutsk, more than 1,300 kilometres away. The Government pointed out that all the applicants had been duly notified of the hearing dates and had received copies of all procedural documents. They could also have made written submissions or appointed a representative for the defence of their position. The Government argued that in Mr Morozov's case, since the other party had not been present at the appeal hearing, the principle of equality of arms had not been breached. Lastly, Mr Vinokhodov had been present at the preliminary hearing of his case but had not expressed a wish to take part in the subsequent proceedings.

19. In the cases of Mr Makhov, Mr Gordeyev, Mr Resin (two applications), Mr Lebetskiy, Mr Gromovoy and Mr Martirosyan, the Government acknowledged a violation of Article 6 § 1 on account of the domestic authorities' failure to secure the applicants' right to appear in person before the civil courts.

20. The applicants maintained that their exclusion from the proceedings had undermined the adversarial nature of the latter and placed them at a disadvantage vis — à - vis their opponents. They had been unable to know about and comment on the evidence submitted by the other parties or ask the court to hear oral evidence in support of their position. Mr Vinokhodov pointed out that he had wished to participate in the proceedings and had reasonably expected that he would be allowed to do so because the court had allowed him to attend the preliminary hearing. He had not been informed that the subsequent hearings would take place in his absence. Nor had he been given an opportunity to retain counsel or to ask someone else to represent him before the court.

B. Admissibility

21. The Court considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

1. General principles

22. The Court reiterates that Article 6 of the Convention does not guarantee the right to personal presence before a civil court but enshrines a more general right to present one's case effectively before the court and to enjoy equality of arms with the opposing side. Article 6 § 1 leaves to the State a free choice of the means to be used in guaranteeing litigants these rights (see Steel and Morris v. the United Kingdom, no. 68416/01, §§ 59 — 60, ECHR 2005-II). Thus, the questions of personal presence, the form of the proceedings — oral or written — and legal representation are interlinked and must be analysed in the broader context of the «fair trial» guarantee of Article 6. The Court should establish whether the applicant, a party to the civil proceedings, had been given a reasonable opportunity to have knowledge of and comment on the observations made or evidence adduced by the other party and to present his case under conditions that did not place him at a substantial disadvantage vis — à - vis his opponent (see Siwiec v. Poland, no. 28095/08, § 47, 3 July 2012; Larin v. Russia, no. 15034/02, §§ 35 — 36, 20 May 2010; Krèmáø and Others v. the Czech Republic, no. 35376/97, § 39, 3 March 2000, and Dombo Beheer B.V. v. the Netherlands, 27 October 1993, § 33, Series A no. 274).

23. As regards the form of proceedings, the right to a «public hearing» under Article 6 § 1 has been interpreted in the Court's established case-law to include entitlement to an «oral hearing». Nevertheless, the obligation under this Article to hold a hearing is not an absolute one. An oral hearing may not be necessary due to the exceptional circumstances of the case, for example when it raises no questions of fact or law which cannot be adequately resolved on the basis of the case file and the parties' written observations (see Koottummel v. Austria, no. 49616/06, § 19, 10 December 2009; Pursiheimo v. Finland (dec.), no. 57795/00, 25 November 2003; Döry v. Sweden, no. 28394/95, § 37, 12 November 2002; Göç v. Turkey [GC], no. 36590/97, § 47, ECHR 2002-V). Also, provided that an oral hearing has been held at first instance, a less strict standard applies to the appellate level, at which the absence of such a hearing may be justified by the special features of the proceedings at issue. Thus, leave-to-appeal proceedings and proceedings involving only questions of law, as opposed to questions of fact, may comply with the requirements of Article 6, even if the appellant was not given an opportunity of being heard in person by the appeal or cassation court (see Miller v. Sweden, no. 55853/00, § 30, 8 February 2005).

24. In cases where the applicant was in custody, the Court has accepted that, in view of the obvious difficulties involved in transporting prisoners from one location to another, representation of the detained applicant by a lawyer would not be in breach of the principle of equality of arms provided that the claim was not based on the applicant's personal experience (see, for example, Mukhutdinov v. Russia, no. 13173/02, § 116, 10 June 2010, in which a claim for damages against the applicant had been brought by the victims of his crimes; Kozlov v. Russia, no. 30782/03, §§ 44 — 45, 17 September 2009, which concerned a housing dispute; and Fidler v. Austria (dec.), no. 28702/95, 23 February 1999, in which the dispute concerned the extent of the applicant's maintenance obligations).

25. By contrast, the personal participation of the litigant was held to be necessary from the standpoint of Article 6 in cases where the character and way of life of the person concerned was directly relevant to the subject matter of the case or where the decision involved the person's conduct or experience. The Court thus found a violation of Article 6 in cases in which the nature of the civil dispute was such as to justify the claimant's personal presence before the court, irrespective of whether or not he had been represented at the hearing (see, as regards claims for compensation for inadequate conditions of detention: Insanov v. Azerbaijan, no. 16133/0, § 145, 14 March 2013; Skorobogatykh v. Russia, no. 4871/03, § 64, 22 December 2009; and Shilbergs v. Russia, no. 20075/03, § 111, 17 December 2009; see also Gryaznov v. Russia, no. 19673/03, § 49, 12 June 2012, and Kovalev v. Russia, no. 78145/01, § 37, 10 May 2007 concerning the applicant's ill-treatment claim against the police; Mokhov v. Russia, no. 28245/04, §§ 46 — 47, 4 March 2010, and Helmers v. Sweden, 29 October 1991, § 38, Series A no. 212-A concerning a defamation claim; Sokur v. Russia, no. 23243/03, §§ 33 — 35, 15 October 2009, and Göç , cited above, § 48 concerning a dispute about the quantum of damages claimed as a result of unlawful detention and prosecution; see also Súsanna Rós Westlund v. Iceland, no. 42628/04, § 41, 6 December 2007).

26. Lastly, the Court reiterates that legal assistance in civil cases is not mandatory. Only where a party would not receive a fair hearing without the provision of legal aid, with reference to all the facts and circumstances of the case, will Article 6 require legal aid, including the assistance of a lawyer (see Siwiec, cited above, § 55; Larin, cited above, §§ 53 — 54; Steel and Morris, cited above, § 61; and Airey v. Ireland, 9 October 1979, § 26, Series A no. 32). Moreover, where an applicant's request to appear was refused and the option of legal aid was not available to him, the domestic courts must at least afford him sufficient time to make the necessary arrangements for his representation. They must in particular verify whether, in view of the time the applicant has already spent in detention, he still has someone willing to represent him before the domestic courts and, if so, whether he has been able to contact that person and give him authority to act (see Mitkus v. Latvia, no. 7259/03, § 114, 2 October 2012; Roman Karasev v. Russia, no. 30251/03, § 63, 25 November 2010; Larin, cited above, §§ 55 — 56; Shilbergs, cited above, § 108; Khuzhin and Others v. Russia, no. 13470/02, § 107, 23 October 2008).

2. Particular features of Russian civil procedure

27. The Court notes that, by contrast with some other jurisdictions (see the case-law cited in paragraph 23 above), the Russian rules of civil procedure stipulate that proceedings must be conducted orally (Article 157 of the Code of Civil Procedure, cited in paragraph 9 above). The Code of Civil Procedure makes no provision for conducting civil proceedings in writing or for dispensing with an oral hearing, which must be held before both the first-instance and the appeal courts (Articles 155, 327 (currently in force) and 350 (formerly in force) of the Code of Civil Procedure).

28. The right to be present in person is in principle not subject to any formalities and a party need not seek leave to appear in order to attend the hearing and to make oral submissions to the court. There is a requirement to inform the parties of the time and place of the hearing (Article 155 of the Code of Civil Procedure) and the bench has a corresponding duty to verify the attendance and due notification of the parties before embarking on the examination of the case (Article 161 of the Code). If it cannot be ascertained that an absent party has been notified, or if the party has valid reasons for being absent, the hearing must be adjourned (Article 167 of the Code). Identical requirements apply to proceedings before the first-instance and appeal courts (former Article 350 and current Article 327 of the Code).

29. In Russian civil procedure, representation is not the exclusive province of legal professionals. Any adult individual, be it a next-of-kin, a friend or anyone else, is legally entitled to represent the claimant or the defendant in the civil proceedings (Articles 48 and 49 of the Code of Civil Procedure). Representation by a professional lawyer is available free of charge to indigent litigants, but only in specific types of disputes which are exhaustively listed in the Legal Aid Act (see paragraph 10 above).

3. The Court's approach

30. The Court notes that the rules of Russian civil procedure require courts to hold an oral hearing in all categories of cases without exception (see paragraph 27 above). This prevents Russian courts from adjudicating on even small claims or disputes of a technical nature without holding a hearing, as courts in other jurisdictions may do. Whenever an oral hearing is held, the parties have the right to attend and to make submissions to the bench. Any party may, as a matter of course, waive this right of his or her own free will and there will be no breach of the fair-hearing principle under Article 6 of the Convention as long as the waiver has been established in an unequivocal manner (see Sejdovic v. Italy [GC], no. 56581/00, § 86, ECHR 2006-II; Gladkiy v. Russia, no. 3242/03, §§ 105 — 09, 21 December 2010; and Belan v. Russia (dec.), no. 56786/00, 2 September 2004).

32. The Court has found a violation of Article 6 in a large number of cases in which Russian courts refused to secure attendance of imprisoned applicants wishing to take part in the hearing on their civil claims (see, in addition to the cases cited above, Dmitriyev v. Russia, no. 40044/12, § 48 — 51, 24 October 2013; Bortkevich v. Russia, no. 27359/05, §§ 63 — 69, 2 October 2012; Karpenko v. Russia, no. 5605/04, § 89 — 94, 13 March 2012; Rozhin v. Russia, no. 50098/07, §§ 31 — 34, 6 December 2011; and Artyomov v. Russia, no. 14146/02, §§ 204 — 08, 27 May 2010). Whereas all of those cases concerned the same Convention issue, namely the incarcerated applicant's right to present his case effectively before the courts, some of them presented a slight variation in the underlying factual circumstances. Accordingly, before embarking on an analysis of the present cases, the Court considers it useful to set out the way in which it analyses an alleged violation of the right to a fair trial, as it has emerged in its case-law in respect of this type of case.

(a) Whether the domestic courts weighed the necessity of the applicant's personal presence

33. The first element of the Court's analysis is to determine whether the domestic courts weighed the necessity of the applicant's appearance in court in relation to the nature of the dispute and whether they adduced convincing reasons for denying the applicant possibility to appear.

34. The Court reiterates at the outset that, by virtue of Article 53 of the Convention, the domestic law may set a higher or more comprehensive standard for the protection of human rights than that afforded by the provisions of the Convention and its Protocols. In establishing a universal right of the parties to civil proceedings to have an oral hearing on their claim, the Russian law endows the litigants with a legitimate expectation that they will be given an opportunity to appear before the judge. As noted in paragraph 22 above, this approach goes beyond the requirements of Article 6 of the Convention, which does not guarantee the right to an oral hearing or the right to appear before a court in person, but rather enshrines a more general principle of fairness of proceedings (see Gladkiy, cited above, § 103, with further references). The Court has previously accepted that in civil proceedings concerning claims of a technical nature, the parties' presence was of lesser significance. Where the claim was not based on the applicant's personal experiences, his or her appearance at the hearing was not considered to be indispensable for the proceedings to be recognised as having been «fair» (see the case-law cited in paragraph 24 above). Nevertheless, in a situation where an applicant is incarcerated and cannot freely decide whether or not to attend the hearing, in order for the proceedings to be considered «fair» it is not sufficient that the applicant's absence should coincide with the absence of the procedural adversary, for such coincidence is merely fortuitous given that the absence or presence of the other party is beyond the applicant's control.

35. Thus, to ensure compliance with the requirements of Article 6, the domestic courts must assess whether the nature of the dispute is such as to require the incarcerated litigant's appearance before the bench. The Court has already given indications in its case-law as to the types of disputes that call for the litigant's mandatory appearance before the court, irrespective of whether he or she is represented (see the case-law cited in paragraph 25 above). Given the large variety of types of civil disputes, compiling an exhaustive list of such cases is a daunting task and the domestic courts, which have the advantage of possessing direct knowledge of the situation, are better placed to determine the nature of each claim and the underlying legal interests (see Lagardère v. France, no. 18851/07, § 42, 12 April 2012).

36. It is therefore incumbent on the domestic courts, once they have become aware of the fact that one of the litigants is in custody and unable to attend the hearings independent of his or her wishes, to verify, prior to embarking on the examination of the merits, whether the nature of the case is such as to require the incarcerated litigant's personal testimony and whether he or she has expressed a wish to attend. If the domestic courts contemplate dispensing with the litigant's presence, they must provide specific reasons why they believe that the absence of the party from the hearing will not be prejudicial for the fairness of the proceedings as a whole. It falls to them to examine all the arguments for and against holding hearings in the absence of one of the parties, taking into account, in particular, the Court's case-law in similar cases and the nature of the contentious issues, and to apprise the incarcerated litigant in good time of their decision on the matter and the reasons for it (see the resolution by the Russian Supreme Court in paragraph 15 above). The decision must be communicated to the litigant sufficiently in advance so that he or she may dispose of adequate time for deciding on a further course of action for the defence of his or her rights (see Gryaznov, cited above, § 48, and Khuzhin and Others, cited above, § 107).

38. The analysis that the Court expects to find in domestic decisions must go beyond a reference to deficiencies in the legal framework which rendered the attendance of the incarcerated litigant impossible. It must build on the concrete reasons for and against the litigant's presence, interpreted in the light of the Convention requirements and all relevant factors, such as the nature of the dispute and the civil rights concerned.

(b) Whether the domestic courts considered making procedural arrangements with a view to upholding the fairness of the proceedings

39. The second limb of the Court's analysis concerns the counterbalancing measures that need to be put in place to guarantee that incarcerated litigants can participate in court proceedings effectively.

40. The issue of the exercise of procedural rights by detainees in civil proceedings has been examined on several occasions by the Russian Constitutional Court, which has identified various ways in which their rights can be secured (see paragraphs 12 — 14 above). The Constitutional Court emphasised the importance of making incarcerated litigants fully aware of their procedural rights and obligations, ensuring a timely service of claim forms, procedural documents and judicial acts and affording them sufficient time to appoint a representative and to prepare their position. It pointed out that the court hearing a claim may resort to conducting proceedings via a video link or move the hearing to a location closer to the custodial facility.

41. The particular form of procedural arrangements for securing a detainee's effective participation depends on many factors, the most important one being the question whether the claim involves his or her personal experience and, accordingly, whether the court needs to take oral evidence directly from him or her. Concrete practical solutions consistent with the fairness requirement ought to be found by the domestic courts with regard to the local situation, the technical equipment available in the courthouse and in the detention facility where the detainee is being held, the accessibility of legal aid services, and other relevant elements. Having considered such arrangements, the domestic courts must inform the detainee accordingly and in good time, so that he has adequate time and facilities to decide on the course of action for the defence of his rights (see Shilbergs, cited above, § 108, and Khuzhin and Others, cited above, § 107).

42. If the claim is based largely on the detainee's personal experience, his oral submissions to the court would be «an important part of [his or her] presentation of the case and virtually the only way to ensure adversarial proceedings» (see, most recently, Margaretiæ v. Croatia, no. 16115/13, § 128, 5 June 2014, and Shilbergs, cited above, § 111). Only by testifying in person could the detainee substantiate his claims and answer the judges' questions, if any. In these circumstances, obvious solutions would be to conduct the proceedings at the place where the claimant is being detained, or to use a video link (see Vladimir Vasilyev v. Russia, no. 28370/05, § 84, 10 January 2012).

43. As regards the use of a video link or videoconferencing equipment, this form of participation in proceedings is aimed, among other things, at reducing the delays incurred in transferring detainees and thus simplifying and accelerating the proceedings (see Kabwe v. the United Kingdom (dec.), nos. 29647/08 and 33269/08, 2 February 2010, and Marcello Viola v. Italy, no. 45106/04, § 70, ECHR 2006-XI (extracts)). Resorting to such facilities is not, as such, incompatible with the notion of a fair and public hearing, but it must be ensured that the detainee is able to follow the proceedings, to see the persons present and hear what is being said, but also to be seen and heard by the other parties, the judge and witnesses, without technical impediment (see Sakhnovskiy v. Russia [GC], no. 21272/03, § 98, 2 November 2010, and Marcello Viola, cited above, §§ 72 — 74).

44. Organising a court session outside the courtroom is, by contrast, a time-consuming exercise. In addition, holding it in a place such as a detention facility, to which the general public in principle has no access, is attended by the risk of undermining its public character. In such cases, the State is under an obligation to take compensatory measures to ensure that the public and the media are duly informed about the place of the hearing and are granted effective access (see Starokadomskiy v. Russia (no. 2), no. 27455/06, §§ 55 — 63, 13 March 2014, and Riepan v. Austria, no. 35115/97, § 30, ECHR 2000-XII).

45. The taking of evidence on commission is also consistent with the notion of a fair trial. The authority to hear the detainee may be delegated to a judge or a court at a location closer to the custodial facility. Combined with oversight by the trial judge throughout the proceedings, in order to ensure that the detainee is at all times aware of the arguments by the opposing party and able fully and properly to answer it, the questioning of the detainee outside the courtroom would not be contrary to the principle of a fair trial (compare Kabwe v. the United Kingdom (dec.), cited above).

46. In cases where the domestic court determined that it was less important for the detainee to testify in person, his or her right to a fair trial may be guaranteed by way of some form of representation. The Russian Legal Aid Act establishes the criteria for eligibility to legal aid based on the litigant's income and the type of dispute to which he is a party (see paragraph 10 above). The list of dispute types is exhaustive and does not include, for instance, a claim for compensation for degrading conditions of detention. In cases involving this type of claim, the Court has not been satisfied on the basis of the available information that the Russian legal aid system offered applicants sufficient protection of their rights (see Vladimir Vasilyev, cited above, § 85; and also, for comparison, Staroszczyk v. Poland, no. 59519/00, § 129, 22 March 2007, and Larin, cited above, §§ 53 — 55). If a detainee cannot afford the costs of professional legal representation, he has the option of appointing a relative, friend or acquaintance to represent him in the proceedings (see Article 49 of the Code of Civil Procedure and paragraph 29 above). In this situation the domestic courts must ascertain, firstly, that the detainee has sufficient time to find a person willing to represent him and to instruct that person and, secondly, that the detainee's chances of having a fair hearing are not prejudiced on account of non-professional representation.

47. Lastly, the Court observes that whenever the domestic courts opt for procedural arrangements aiming to compensate for the handicap which a detainee's absence from the courtroom has created, they are expected to verify whether the chosen solution would respect the absent party's right to present his case effectively before the court and would not place him at a substantial disadvantage vis — à - vis his opponent. It will then fall to the Court to judge whether the safeguards that were put in place to ensure that the detainee could participate fully in the proceedings were sufficient and whether the proceedings as a whole were fair in terms of Article 6 of the Convention.

(c) Conclusion

48. The Court must first examine the manner in which the domestic courts assessed the question whether the nature of the dispute required the applicants' personal presence. Secondly, it must determine whether the domestic courts put in place any procedural arrangements aiming at guaranteeing their effective participation in the proceedings.

4. Application of the above principles to the instant cases

49. In the present cases, the applicants' civil claims varied in nature. However, the decisions of the domestic courts disclose no consideration of the issue whether the nature of each dispute was such as to require the applicants' attendance and whether their attendance was essential in order to ensure the overall fairness of the proceedings. Failure to pay due attention to the particular characteristics of each civil claim brought before them led the domestic courts to deny the applicants an opportunity to participate in the hearing, irrespective of the subject matter of the proceedings.

50. The domestic courts refused the applicants' request for appearance, relying on the absence of any legal norm making their presence mandatory. As the Court has noted in paragraph 31 above, invoking a technical ground without addressing the substantive issue whether the nature of the dispute is such as to require the party to appear in person is incompatible with genuine respect for the principle of a fair hearing, for an applicant cannot be expected to bear the burden of the legislator's failure to provide for the special situation of incarcerated parties to civil proceedings. Contrary to the Government's claim that the applicants could have effectively presented their case to the courts because they had been duly informed of all the hearings, merely informing the applicants of the hearing date was insufficient in a situation where the current state of the domestic law in reality prevented them from attending.

51. A number of other possibilities for securing the applicants' participation in the proceedings — which were mentioned in the case-law of the Russian Constitutional Court — was available to the domestic courts. As it happened, the domestic courts did not at all consider those options (compare Shilbergs, cited above, § 109). The Court finds it particularly striking that the national courts not only failed to approach each case individually but also disregarded the options that were explicitly listed by the Constitutional Court for securing the applicants' procedural rights in similar circumstances (see paragraphs 12 — 14 and 40 above).

52. Having regard to its previous case-law and the circumstances of the present cases, the Court finds that (i) by failing to properly assess the nature of the civil claims brought by the applicants with a view to deciding whether their presence was indispensable and by focussing instead on deficiencies in the domestic law, and (ii) by failing to consider appropriate procedural arrangements enabling the applicants to be heard, the domestic courts deprived the applicants of the opportunity to present their cases effectively and failed to meet their obligation to ensure respect for the principle of a fair trial enshrined in Article 6 of the Convention.

53. There has therefore been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.

54. The applicants Mr Makhov, Mr Resin (in two cases), Mr Anikanov, Mr Lebetskiy, Mr Gromovoy, Mr Gordeyev, Mr Martirosyan and Mr Vinokhodov complained that the conditions of their detention in the Russian penal facilities or the conditions of transport between them had amounted to inhuman and degrading treatment prohibited under Article 3 of the Convention. The Court reiterates that in the absence of an effective remedy for that grievance, the complaint about inadequate conditions of detention or transport should have been introduced within six months of the last day of the applicants' detention or transport (see Norkin v. Russia (dec.), no. 21056/11, 5 February 2013, and Markov and Belentsov v. Russia (dec.), nos. 47696/09 and 79806/12, 10 December 2013). However, the periods complained of had ended more than six months before they lodged their complaints with the Court. The date of the final decision rejecting their claims for compensation cannot be relied upon as resetting the time-limit for their complaints. It follows that these complaints are inadmissible for non-compliance with the six-month rule set out in Article 35 § 1 of the Convention, and must be rejected pursuant to Article 35 § 4.

55. The Court has also examined the other complaints submitted by the applicants. However, having regard to all the material in its possession, and in so far as those complaints fall within the Court's competence, it finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that these parts of the applications must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

56. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

57. The applicants claimed various amounts in respect of pecuniary and non-pecuniary damage. The Government considered their claims to be excessive.

58. The Court does not discern any causal link between the violation found under Article 6 of the Convention and the pecuniary damage alleged by some of the applicants; it therefore rejects these claims. On the other hand, it awards 1,500 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to each of the applicants, except Mr Morozov. Mr Morozov claimed EUR 1,000 in respect of non-pecuniary damage and, by virtue of the non ultra petita principle, the Court awards him that sum, plus any tax that may be chargeable.

59. The Court holds that when an applicant has suffered an infringement of his right to a fair hearing guaranteed by Article 6 of the Convention, he should, as far as possible, be put in the position in which he would have been had the requirements of that provision not been disregarded. The most appropriate form of redress would, in principle, be the reopening of the proceedings, if requested, without unduly upsetting the principles of res judicata or legal certainty in civil litigation, in particular where such litigation concerns third parties with their own legitimate interests to be protected (see Bochan v. Ukraine (no. 2) [GC], no. 22251/08, §§ 57 — 58, ECHR 2015, and also Bortkevich, § 76, and Rozhin, § 40, both cited above, with further references). A finding by the Court of a violation of the Convention or its Protocols is a ground for reopening civil proceedings under Article 392 §§ 2(2) and 4(4) of the Code of Civil Procedure and for reviewing the domestic judgments in the light of the Convention principles established by the Court (see Davydov v. Russia, no. 18967/07, §§ 10 — 15, 30 October 2014).

60. Lastly, the Court points out that the failure to uphold the applicants' right to present their cases effectively before the courts which gave rise to the finding of a violation in this case appears to be linked to a deficiency of the Russian legal system which makes no provision for detainees' participation in civil proceedings (see paragraph 31 above). The Court has already highlighted the widespread nature of the problem in many previous cases that have come before it (see paragraph 32 above). This situation in principle calls for the adoption of general measures by the respondent State, which remains, subject to monitoring by the Committee of Ministers, free to choose the means by which it will discharge its legal obligation under Article 46 of the Convention, provided that such means are compatible with the conclusions set out in the Court's judgment (see Scozzari and Giunta v. Italy [GC], nos. 39221/98 and 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII; and Broniowski v. Poland [GC], no. 31443/96, § 192, ECHR 2004-V).

B. Costs and expenses

61. Mr Morozov claimed EUR 1,500 in legal costs and submitted his lawyer's invoice. Mr Makhov, who had been granted legal aid, stated that his representative had worked eighteen hours on his case at the rate of EUR 150 per hour, totalling EUR 2,700. Mr Resin claimed approximately EUR 3,000 for the work of his representative in two cases. Mr Lebetskiy sought reimbursement of EUR 10. Mr Gromovoy, who had been granted legal aid, claimed approximately EUR 7,260 in legal costs. Mr Vinokhodov's claim in respect of costs amounted to approximately EUR 1,950. The applicants Mr Yevdokimov and Mr Rezanov, Mr Anikanov, Mr Gordeyev and Mr Martirosyan did not make a claim for costs or expenses.

62. The Government contested the claims as excessive and unsubstantiated.

63. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sums set out in Annex II, plus any tax that may be chargeable to the applicants.

1. Decides to join the applications;

2. Declares the complaint concerning the unfairness of the civil proceedings admissible and the remainder inadmissible;

3. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the amounts listed in Annex II to the applicants who are listed in this Annex, plus any tax that may be chargeable, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, simple interest shall be payable on such amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period, plus three percentage points;

Done in English, and notified in writing on 16 February 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Luis López GUERRA President

Stephen PHILLIPS Registrar