II. Соответствующее внутригосударственное законодательство и практика
Статья 185-2Постановление ЕСПЧ от 11.04.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 185-2. Постановление ЕСПЧ от 11.04.2013. 20372/11. 11.04.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2037211/statya-185-2
Создание условий для организации и проведения с нарушением установленного порядка собраний, митингов, уличных шествий или демонстраций
Предоставление должностными лицами для проведения с нарушением установленного порядка собраний, митингов, уличных шествий или демонстраций помещений, транспорта, технических средств или создание других условий для организации и проведения указанных мероприятий влечет наложение штрафа от 20 до 100 необлагаемых минимумов доходов граждан».
22. Пункт 1 статьи 268 Кодекса предусматривает, в частности, следующие права лица, привлекаемого к административной ответственности:
«Лицо, привлекаемое к административной ответственности, имеет право: знакомиться с материалами дела, давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства; при рассмотрении дела пользоваться юридической помощью адвоката...».
23. Право на помощь адвоката в производстве по делу об административном правонарушении предусмотрено также статьей 271 Кодекса.
24. Согласно статье 294 Кодекса постановление суда по делу об административном правонарушении может быть обжаловано. В соответствующей части статьи полномочия суда апелляционной инстанции изложены следующим образом:
«Апелляционный суд пересматривает дело в пределах апелляционной жалобы. Суд апелляционной инстанции не ограничен доводами апелляционной жалобы, если при рассмотрении дела будет установлено неправильное применение норм материального права или нарушение норм процессуального права. Апелляционный суд может исследовать новые доказательства, которые не исследовались ранее, если признает обоснованным непредставление их в местный суд или необоснованным отклонение их местным судом».
25. Указ предусматривает порядок обращения и получения разрешения на организацию и проведение митингов, съездов, уличных шествий и демонстраций. В частности, Указ 1988 года устанавливает следующее:
«Конституция СССР в соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя гарантирует гражданам СССР свободы собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций. Осуществление этих политических свобод обеспечивается предоставлением трудящимся и их организациям общественных зданий, улиц, площадей и других мест...»
1. О проведении собрания, митинга, уличного шествия или демонстрации делается заявление в исполнительный комитет соответствующего местного Совета народных депутатов.
2. Заявление о проведении собрания, митинга, уличного шествия или демонстрации подается в письменной форме не позднее чем за 10 дней до намечаемой даты их проведения...
3. Исполнительный комитет Совета народных депутатов рассматривает заявление и сообщает уполномоченным (организаторам) о принятом решении не позднее чем за пять дней до времени проведения мероприятия, указанного в заявлении...
6. Исполнительный комитет Совета народных депутатов запрещает собрание, митинг, уличное шествие или демонстрацию, если цель их проведения противоречит Конституции СССР, конституциям союзных и автономных республик, угрожает общественному порядку и безопасности граждан».
26. Принимая данный Закон, Верховный Совет СССР утвердил ряд указов Президиума, включая вышеуказанный Указ от 1988 г.
27. Постановление, в частности, предусматривает:
«...до вступления в силу соответствующего законодательства Украины на территории республики применяется законодательство СССР в отношении вопросов, которые не урегулированы законодательством Украины, в части, не противоречащей Конституции и законодательству Украины...».
28. Данное постановление ввело порядок организации мирных собраний в г. Львове. Согласно постановлению свобода собраний гарантируется, но может быть ограничена судом по соображениям здравоохранения, предотвращений преступлений и беспорядков и защиты прав других. Для ограничения такого собрания исполнительный совет <1> может обратиться в суд. Пункт 7 порядка предусматривал, что уведомление о планируемом собрании должно быть представлено не менее чем за два рабочих дня до даты его проведения.
<1> Вероятно, имеется в виду исполнительный комитет горсовета (примеч. переводчика).
29. Пункт 14 порядка предусматривал, что собрания не могут проводиться на дороге (кроме уличных шествий и демонстраций), на газонах и клумбах или напротив главного входа (не ближе семи метров) и других входов в административные здания. Они также не могут проводиться в случае несоблюдения санитарных норм. Пункт 16 предусматривал, что проведение собрания в нарушение ограничений, установленных пунктом 14, рассматривается как нарушение правопорядка и влечет ответственность в соответствии с законодательством. Пункт 15 также предусматривал, что организаторы несут ответственность за обеспечение общественного порядка во время собрания. Пункт 20 дополнительно предусматривал, что власти могли обращаться в суд для установления ответственности лиц, виновных в нарушении порядка.
30. 1 июня 2011 г. Львовский городской совет отменил постановление от 16 апреля 2004 г. исполнительного комитета и предложил разработать новый порядок проведения таких собраний.
31. В своем решении Конституционный суд, в частности, указал:
«1. ...Министерство внутренних дел обратилось в Конституционный суд Украины с ходатайством об официальном толковании положений статьи 39 Конституции Украины о заблаговременном извещении органов исполнительной власти или органов местного самоуправления о проведении собраний, митингов, походов и демонстраций.»
В конституционном представлении отмечается, что в соответствии со статьей 39 Конституции Украины граждане имеют право собираться мирно, без оружия и проводить собрания, митинги, походы и демонстрации, о проведении которых заблаговременно извещаются органы исполнительной власти или органы местного самоуправления. Вместе с тем отмечается, что конкретного срока, на протяжении которого необходимо известить органы исполнительной власти или органы местного самоуправления о проведении отмеченных акций, действующим законодательством Украины не установлено...
... Конституционный суд Украины решил:
1. Положения части первой статьи 39 Конституции Украины относительно заблаговременного извещения органов исполнительной власти или органов местного самоуправления о проведении собраний, митингов, походов и демонстраций в аспекте конституционного представления нужно понимать так, что организаторы таких мирных собраний должны известить указанные органы о проведении этих мероприятий предварительно, то есть в приемлемые сроки, которые предшествуют дате их проведения. Эти сроки не должны ограничивать предусмотренное статьей 39 Конституции Украины право граждан, а должны служить его гарантией и в то же время предоставлять возможность соответствующим органам исполнительной власти или органам местного самоуправления принять меры относительно беспрепятственного проведения гражданами собраний, митингов, походов и демонстраций, обеспечения общественного порядка, прав и свобод других людей.
Определения конкретных сроков заблаговременного извещения с учетом особенностей [различных] форм мирных собраний, их массовости, места, времени проведения и тому подобное является предметом законодательного регулирования...».
32. В обзоре Верховный Суд Украины, в частности, отметил следующее:
«...На Украине так и не был принят закон, в котором был бы определен механизм реализации права на свободу мирных собраний. В соответствии с Постановлением Верховной Рады Украины от 12 сентября 1991 г. № 1545-XII о временном применении на территории Украины отдельных актов законодательства Союза ССР нормативно-правовые акты СССР сохраняют силу и применяются в порядке правопреемства, в частности <1>, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1988 г. о порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР...».
<1> Суд имеет в виду, что согласно указанному Постановлению законодательство СССР применяется в отношении вопросов, которые не урегулированы законодательством Украины, в части, не противоречащей Конституции и законодательству Украины (примеч. переводчика).
33. В записке, в частности, указывалось следующее:
«...Специального закона, который регулировал бы общественные отношения в сфере мирных собраний, законодательство Украины в настоящее время не имеет. Одна из неотложных проблем, которая должна быть решена таким законом, сроки оповещения органов власти о проведении мирного собрания с целью надлежащего обеспечения безопасности их проведения. Статья 39 Конституции Украины хотя и предусматривает заблаговременное оповещение органов исполнительной власти или органов местного самоуправления о проведении мирного собрания, однако не устанавливает конкретных сроков такого уведомления. Неопределенность этого вопроса вызывает различное применение указанной нормы Конституции и указывает на необходимость его законодательного урегулирования...»
...Судебная практика включает дела, касающиеся ограничения права на мирные собрания, которые рассматривались на основании порядка организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций, предусмотренного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1988 г. № 9306-XI о порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР. Этот подход является неправильным.
Поскольку этот Указ устанавливает порядок санкционирования (регистрации) мирных собраний и дает властям и органам местного самоуправления полномочия запрещать подобные мероприятия, в то время как нормы Конституции Украины регулируют процедуру, в соответствии с которой власти уведомляются о проведении собрания, и предусматривают, что только суды имеют право запрещать мирные собрания, вышеупомянутый нормативный акт не должен применяться судами при принятии решений по таким делам...».
34. В своем решении от 30 марта 2007 г. по делу «С. против исполкома Днепропетровского городского совета», касающемуся принятия правил проведения массовых мероприятий в г. Днепропетровске, Бабушкинский районный суд г. Днепропетровска постановил, в частности, что процедура реализации права на свободу собраний и основания для ограничения этого права не регулируются украинским законодательством, и поэтому у горсовета не было оснований принимать оспариваемые правила, которые представляют собой вмешательство в права граждан.
35. В другом деле Киевский административный суд в своем решении от 29 ноября 2011 г. ограничил право нескольких НПО и частных лиц на проведение демонстрации по причине, в частности, неуведомления Киевской городской государственной администрации о своем намерении за 10 дней до мероприятия. Суд сослался на Указ 1988 года. Участники обжаловали это решение. 16 мая 2012 г. Киевский апелляционный административный суд отменил решение суда первой инстанции. В своем решении апелляционный суд отметил, что Указ 1988 года противоречит Конституции Украины, так как обязывает организаторов получить разрешение на проведение демонстрации, и уполномоченные органы исполнительной власти могут запретить такое мероприятие, тогда как статья 39 Конституции Украины предусматривает, что власти должны получить уведомление о планируемом собрании, и только судебные органы могут наложить ограничения на его проведение. Он также отметил, что в своем решении от 19 апреля 2001 г. (см. § 31 настоящего Постановления) Конституционный суд Украины не сослался на Указ 1988 года в качестве нормативного акта, который должен применяться на Украине для рассматриваемых правоотношений. Суд также отметил, что материалы дела не содержат никаких документов, подтверждающих, что уведомление о демонстрации менее чем за 10 дней помешало милиции обеспечить общественный порядок во время демонстрации, и что проведение такого мероприятия может создать реальную опасность беспорядков, преступления или угрозу для здоровья населения, а также поставить под угрозу права и свободы других лиц. Он пришел к выводу, что решение суда первой инстанции несовместимо со статьей 39 Конституции Украины и статьей 11 Конвенции.
36. Еще в одном деле Киевский апелляционный административный суд своим решением от 11 октября 2012 г. отменил судебное решение Киевского административного суда, который ограничил свободу мирных собраний в отношении ряда политических и неправительственных организаций по заявлению Киевской городской государственной администрации. В своем решении апелляционный административный суд отметил, что, принимая решение по делу, суд первой инстанции опирался на положения Указа 1988 года, в то время как с 1996 года вопрос о проведении мирных собраний регулируется Конституцией. Кроме того, суд отметил, что Указ 1988 года противоречит Конституции Украины, так как он предусматривает процедуру получения разрешения на проведение демонстрации, и что Указ касался проведения подобных мероприятий в несуществующей стране (СССР), регулировал отношения между гражданами СССР и исполкомами Советов народных депутатов, а также рассматривал демонстрации на основании их совместимости с Конституцией СССР, конституциями союзных и автономных республик, то есть несуществующими конституциями несуществующих субъектов. Суд также отметил, что на основании Конституции Украины права и свободы, а также соответствующие гарантии могут быть определены только в соответствии с законами Украины. Суд также отметил, что согласно Конституции Украины права и свободы человека и соответствующие гарантии могут быть определены лишь законами Украины.
37. По данным Украинского Хельсинкского союза прав человека, в 2012 году украинские власти пытались ограничить мирные собрания 358 раз, и в 90% случаев им это удалось.
38. В ответ на запрос члена украинского парламента Министерство юстиции направило информационное письмо в неправительственную общественную организацию в г. Киеве. Текст этого письма был размещен на официальном интернет-сайте Верховной Рады Украины.
39. В соответствующей части письма указывалось следующее:
«...Следует констатировать, что действующее законодательство по вопросам организации и проведения мирных мероприятий является несовершенным. Так, на сегодняшний день вопрос организации и проведения мирных мероприятий регулируется Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1988 г. № 9306 „О порядке организации проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР“ (далее — Указ), который согласно пункту 1 раздела XV „Переходные положения“ Конституции Украины действует в части, не противоречащей Конституции Украины. Данным Указом определяются, в частности, лица, уполномоченные обращаться в исполнительные органы сельских, поселковых, городских советов с уведомлением о проведении мирной демонстрации, требования к содержанию уведомления, требования по обеспечению исполнительными органами сельских, поселковых, городских советов условий проведения мирной демонстрации и так далее...»
Таким образом, требования к порядку организации и проведения мирных демонстраций, сроков заблаговременного извещения органов исполнительной власти или органов местного самоуправления, документов, которые должны быть приложены к заявлению о проведении мирного собрания, и так далее в настоящее время законом не урегулированы...
Учитывая несовершенство современного состояния правового регулирования порядка организации и проведения мирных демонстраций, которое влечет негативную практику правоприменения, поскольку правовые нормы не сформулированы с достаточной четкостью и неоднозначно толкуются субъектами соответствующих правоотношений (в том числе органами местного самоуправления), только законодательное регулирование порядка организации и проведения мирных мероприятий сможет устранить негативную практику ситуации.
В связи с необходимостью законодательного обеспечения реализации права, установленного статьей 39 Конституции Украины, — собираться мирно, без оружия и проводить собрания, митинги, демонстрации, пикетирование, походы, — Министерством юстиции разработан проект закона Украины «О порядке организации и проведения мирных демонстраций», который в настоящее время внесен кабинетом министров Украины на рассмотрение Верховной Рады Украины (регистрационный № 2450 от 6 мая 2008 г.) и 3 июня 2009 г. принят парламентом в первом чтении...».
40. Проект закона, указанный в письме, сейчас ожидает второго чтения в парламенте.
A. Руководящие принципы Организации по безопасности и
сотрудничеству в Европе по свободе мирных собраний (2007)
41. Руководящие принципы в соответствующей части предусматривают следующее:
1. Предварительное уведомление. В положениях закона о предварительном уведомлении следует предусмотреть представление уведомления о намерениях, а не подачу заявления с просьбой о разрешении проведения собрания. Процесс уведомления не должен быть обременительным или бюрократизированным. Срок предварительной подачи уведомления не должен быть слишком большим, но при этом следует предусмотреть достаточно времени до заявленной даты проведения собрания с тем, чтобы соответствующие государственные органы имели возможность провести планирование и подготовку к мероприятию, а также подать срочную апелляцию в какой-либо орган правосудия или суд в случае оспаривания законности любого из наложенных ограничений. Если власти не выдвигают сразу никаких возражений в отношении уведомления, то организаторам публичного собрания следует предоставить возможность провести запланированное мероприятие в соответствии с указанными в уведомлении условиями и без какого-либо ограничения.
Раздел B. Пояснительные комментарии
1. Нормативно-надзорная деятельность в области свободы мирных собраний
...7. Регулирование свободы собраний в национальном законодательстве. Свободу мирных собраний следует обеспечить конституционными гарантиями, которые должны предусматривать как минимум само право и обязательства по его защите. Кроме того, в Конституции следует предусмотреть положение, гарантирующее справедливость процедур, применяемых при определении установленных в них прав. Вместе с тем в положениях Конституции невозможно предусмотреть конкретные детали или порядок действий, вследствие чего общие положения Конституции открывают возможности для злоупотребления и предоставляют властям неоправданно широкую свободу действий...
9. Национальное законодательство в сфере свободы собраний должно соответствовать ратифицированным этим государством международным документам, согласно которым и определяется законность принятия тех или иных национальных законов. Толкование и исполнение национального законодательства также должно согласоваться с соответствующим международным и региональным правом...
30. Любые налагаемые ограничения должны базироваться на положениях основного законодательства. Само законодательство должно быть достаточно четко сформулировано, чтобы позволить каждому определить, вступает ли его поведение в противоречие с нормами закона, и какими могут быть наиболее вероятные последствия таких нарушений. Национальное законодательство должно предусматривать четкие определения для того, чтобы закон оставался несложным для понимания и применения, а также для предотвращения попыток регулировать деятельность, которая регулированию не подлежит. Следовательно, определения должны быть не слишком детализированными...
91. Практика, когда орган регулирования требует предварительного письменного уведомления о проведении публичного собрания, является общепринятой. Такое требование оправданно ввиду позитивной обязанности государства по созданию необходимых условий для содействия реализации свободы собраний и охраны общественного порядка, общественной безопасности и защиты прав и свобод других лиц. Комитет ООН по правам человека устанавливает, что, хотя требование о предварительном уведомлении de facto и является ограничением свободы собраний, оно соответствует положениям о допустимых ограничениях, предусмотренным в статье 21 МПГПП <1>. Европейская комиссия по правам человека в деле Юрского объединения <2> (1979 год) также пришла к выводу о том, что «такая процедура соответствует требованиям статьи 11 (1) лишь в том случае, если она способствует тому, чтобы власти могли обеспечить мирный характер собрания, и, как таковая, не приводит к вмешательству в реализацию этого права».
<1> Имеется в виду Международный пакт о гражданских и политических правах (примеч. переводчика).
<2> В литературе данное решение Комиссии указывается различными способами, как Решение Комиссии по правам человека от 10 октября 1979 г. по делу «Юрское объединение» и «Юрское единство» против Швейцарии», путем транслитерации и так далее (примеч. переводчика).
92. Процесс уведомления не следует делать обременительным или бюрократизированным, поскольку это отпугивает тех, кто желал бы провести то или иное собрание, и, следовательно, означает нарушение права на свободу собраний. Кроме того, не следует требовать, чтобы демонстранты, осуществляющие акцию протеста в индивидуальном порядке, направляли властям предварительное уведомление о намерении провести демонстрацию. В случае, если к лицу, которое проводит индивидуальную акцию, присоединяются другое лицо или лица, то такое мероприятие следует расценивать как стихийное собрание...
93. Срок предварительной подачи уведомления не должен быть слишком большим (обычно не более нескольких дней), но при этом следует предусмотреть достаточно времени до заявленной даты проведения собрания с тем, чтобы соответствующие государственные органы имели возможность провести планирование и подготовку к мероприятию (выделить сотрудников полиции, оборудование и т.д.), орган регулирования мог дать срочный официальный ответ на уведомление, а также подать срочную апелляцию в какой-либо орган правосудия или суд в случае оспаривания в суде законности любого из наложенных ограничений.
94. Следует, чтобы должностное лицо, получившее уведомление, выдало письменное удостоверение о получении, недвусмысленно подтверждающее, что организаторы собрания выполнили соответствующие требования, предъявляемые к уведомлениям. Уведомление следует также незамедлительно передать всем государственным органам, принимающим участие в процессе регулирования, включая соответствующие полицейские органы.
Уведомление, а не просьба о разрешении
95. В положениях закона о предварительном уведомлении следует предусмотреть лишь уведомление о намерении провести собрание, а не требовать подачи просьбы о разрешении собрания. Хотя в некоторых странах это предусмотрено законом, положения, предусматривающие получение разрешения, недостаточно учитывают важность как основного права на свободу собрания, так и соответствующего принципа о том, что любые действия, не являющиеся предметом законодательного регулирования, следует считать законными. Тем странам, где для проведения собрания требуется разрешение, рекомендуется изменить национальное законодательство таким образом, чтобы оно предусматривало лишь предварительное уведомление. Важно, что в ряде стран разрешительный порядок был признан неконституционным. Любая процедура получения разрешения должна содержать четко предписанные законом критерии выдачи разрешения. Кроме того, эти критерии следует ограничить лишь такими параметрами, как время, место и порядок проведения собрания; в них не следует предусматривать возможности для регулирования идейного содержания собрания.
96. Если государственные органы не дают незамедлительно ответа на уведомление, то организаторы публичного собрания могут продолжать запланированную деятельность в соответствии с условиями, указанными в уведомлении, без какого-либо ограничения. Даже в тех странах, где все еще предусмотрена разрешительная, а не уведомительная процедура, разрешение следует считать полученным, если в течение разумного срока не последовало никакого ответа...».
42. На своем 64-м пленарном заседании (21 — 22 октября 2005 г.) Европейская комиссия за демократию через право (Венецианская комиссия) вынесла заключение, интерпретирующее основные положения БДИПЧ/ОБСЕ по разработке проектов законов в отношении правил проведения митингов. Она определила подход к этой сфере, в том числе в отношении подачи предварительного уведомления о проведении демонстраций в публичных местах:
«...29. Установление порядка подачи предварительного уведомления о проведении мирного собрания не обязательно подразумевает ограничение данного права. В действительности такой порядок существует в нескольких европейских странах. Необходимость подачи предварительного уведомления главным образом возникает в отношении определенных митингов или собраний, например, когда планируется провести шествие на автотрассе с интенсивным движением транспорта или локальное собрание граждан на площади, которое требует от полиции и властей сделать возможным само проведение акции, и не применять при этом факторы (такие, например, как регулируемое движение транспорта), которые могли бы воспрепятствовать его проведению...».
43. Венецианская комиссия также подчеркнула, что порядок предварительного уведомления ни при каких обстоятельствах не должен препятствовать намерению организаторов о проведении мирных собраний и косвенно ограничивать их права.
44. 18 сентября 2012 г. власти Украины выступили с односторонним заявлением, прося Европейский Суд исключить жалобу из списка дел, подлежащих рассмотрению.
Заявитель возражал против этого требования.
45. Исследовав условия одностороннего заявления властей Украины, Европейский Суд заключает при конкретных обстоятельствах дела заявителя, что оно не дает достаточные основания для вывода о том, что уважение прав человека, как они определены в Конвенции, не требует, чтобы Европейский Суд продолжил рассмотрение дела (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Ранцев против Кипра и Российской Федерации» (Rantsev v. Cyprus and Russia), жалоба № 25965/04 <1>, §§ 194 - 202, ECHR 2010 (извлечения)). При этом Европейский Суд также учитывает, что вопросы, затронутые в настоящей жалобе в соответствии со статьями 7 и 11 Конвенции, до сих пор не рассматривались Европейским Судом по делам в отношении Украины.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 5/2010.
46. Таким образом, Европейский Суд отклоняет требование властей Украины об исключении жалобы из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом, на основании статьи 37 Конвенции и, соответственно, продолжит рассмотрение жалобы с точки зрения приемлемости и по существу.
47. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 11 Конвенции, что вмешательство в его право на свободу мирных собраний не было предусмотрено законом и не было необходимым в демократическом обществе. Положение Конвенции, на которое он ссылался, предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.»
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов Государства».
48. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
49. Власти Украины в общих выражениях высказывали, что дело заявителя было рассмотрено во внутригосударственных судах двух инстанций, которые не установили нарушений прав заявителя. Соответственно, они полагали, что отсутствовало нарушение прав заявителя в этой части.
50. Заявитель настаивал на первоначальной жалобе.
51. Европейский Суд считает, что наказание заявителя за организацию и проведение мирной демонстрации представляло собой вмешательство в право заявителя на свободу мирных собраний. Вмешательство будет являться нарушением статьи 11 Конвенции, за исключением случаев, когда оно «предусмотрено законом», преследует одну или более законных целей в соответствии с пунктом 2 статьи 11 Конвенции и является «необходимым в демократическом обществе» для достижения такой цели или целей.
52. Европейский Суд напоминает, что выражение «предусмотрено законом» в статье 11 Конвенции не только требует, чтобы оспариваемая мера имела какую-либо основу во внутригосударственном законодательстве, но и затрагивает качество указанного закона. Закон должен быть доступен заинтересованным лицам и сформулирован с достаточной точностью, позволяя им — при необходимости, после соответствующей консультации — предвидеть в разумной при данных обстоятельствах степени последствия, которые может повлечь конкретное действие (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства (N 1)» (The Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., § 49, Series A, № 30, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Реквеньи против Венгрии» ( Rekvényi v. Hungary), жалоба № 25390/94, § 34, ECHR 1999-III, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба № 28341/95, § 55, ECHR 2000-V, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маэстри против Италии» (Maestri v. Italy), жалоба № 39748/98, § 30, ECHR 2004-I).
53. Европейский Суд отмечает, что заявитель был приговорен к трем дням административного ареста на основании статей 185 и 185-1 Кодекса Украины об административных правонарушениях. Последнее положение предусматривало наказание за нарушения порядка организации и проведения демонстраций. Таким образом, вмешательство имело основу во внутригосударственном законодательстве. Европейский Суд не имеет оснований сомневаться в том, что данный Кодекс был доступным. Остается, таким образом, определить, было ли применение этого положения предсказуемым.
54. Европейский Суд напоминает, что его полномочия проверять соблюдение законодательства страны ограничены, поскольку в первую очередь внутригосударственные власти должны толковать и применять законы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мкртчян против Армении» (Mkrtchyan v. Armenia) от 11 января 2007 г., жалоба № 6562/03, § 43). Из материалов дела и объяснений заявителя следует, что отсутствует единая точка зрения о применимости Указа 1988 года и наличии ясного и предсказуемого порядка организации и проведения мирных демонстраций. Практика внутригосударственных судов также отличается противоречиями в этой сфере (см. § 33 настоящего Постановления). Действительно, Конституция Украины содержит несколько общих правил о возможности ограничения свободы собраний, но эти правила требуют дополнительного уточнения законодательством страны. Единственным существующим документом, определяющим такой порядок, является Указ 1988 года, положения которого не все считают надлежащей процедурой проведения демонстраций и который предусматривает, как это подтверждается практикой внутригосударственных судов (см. §§ 34 - 36 настоящего Постановления), иной порядок, чем тот, что определен в Конституции Украины. В то время как Конституция Украины требует заблаговременного уведомления органов власти о намерении провести демонстрацию и устанавливает, что любое его ограничение может устанавливаться только судом, Указ 1988 года разработан в соответствии с Конституцией СССР <1> 1978 года и предусматривает, что лица, желающие провести мирную демонстрацию, должны получить разрешение от местных органов власти, которые имеют право запретить любую подобную демонстрацию. Из преамбулы Указа 1988 г. следует, что он был предназначен для совершенно других целей, а именно предоставление органами власти средств для выражения своих взглядов в пользу определенной идеологии лишь некоторым категориям лиц, что само по себе несовместимо с самой сутью свободы собраний, гарантированной Конституцией Украины и Конвенцией. Как установил внутригосударственный суд (см. § 36 настоящего Постановления), демонстрации на основании Указа 1988 года рассматривались на предмет их соответствия «несуществующими конституциям несуществующих субъектов». Поэтому нельзя заключить, что «порядок», указанный в статье 185-1 Кодекса Украины об административных правонарушениях, был сформулирован с достаточной определенностью, позволяющей заявителю предвидеть, в степени, которая является разумной при данных обстоятельствах, последствия, которые могут повлечь его действия (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мкртчян против Армении», там же). Процедуры, введенные местными органами власти для регулирования организации и проведения демонстраций в их конкретных регионах, по-видимому, также не обеспечивают достаточных правовых оснований по той же причине — отсутствия общего парламентского акта, на основе которого можно было бы разрабатывать документы местных органов власти, и, кроме того, национальные суды ставили под сомнение действительность таких местных решений (см. § 34 настоящего Постановления).
<1> Одна из Конституций СССР была принята в октябре 1977 года. Возможно, Европейский Суд имеет в виду Конституцию УССР, которая, как и в других союзных республиках, действительно была принята в 1978 году, или что-то другое (примеч. переводчика).
55. Европейский Суд также отмечает, что, если даже постановление украинского парламента «О порядке временного действия на территории Украины отдельных актов законодательства Союза ССР» касается временного применения законодательства Советского Союза, до сих пор парламент Украины не ввел в действие закон, который бы регулировал порядок проведения мирных демонстраций, хотя статьи 39 и 92 Конституции Украины прямо требуют, чтобы такой порядок был установлен законом, то есть актом парламента Украины. Несмотря на то, что Европейский Суд признает, что государству может потребоваться некоторое время для принятия законодательных актов в течение переходного периода, он не может согласиться с тем, что задержка более чем в 20 лет является оправданной, особенно когда речь идет о таком фундаментальном праве, как свобода мирных собраний. Европейский Суд, таким образом, заключает, что вмешательство в право заявителя на свободу мирных собраний не было предусмотрено законом.
56. Придя к этому заключению, Европейский Суд не считает нужным проверять, соблюдены ли два других критерия (законная цель и необходимость вмешательства), предусмотренных пунктом 2 статьи 11 Конвенции.
57. Соответственно, имело место нарушение статьи 11 Конвенции.
58. В соответствии со статьей 7 Конвенции заявитель жалуется на то, что он был признан виновным в нарушении порядка проведения демонстраций, хотя этот порядок не был ясно определен в национальном законодательстве. Эта статья Конвенции предусматривает следующее:
«1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.»
2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами».
59. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
60. Власти Украины поддержали тот же довод, который был изложен ранее (см. § 49 настоящего Постановления).
61. Заявитель настаивал на своей первоначальной жалобе.
62. Европейский Суд напоминает, что гарантия, воплощенная в статье 7 Конвенции, являющаяся существенным элементом верховенства права, занимает видное место в конвенционной системе защиты, что подчеркивается тем фактом, что никакое отступление от нее не допускается в соответствии со статьей 15 Конвенции в период войны или иных чрезвычайных обстоятельствах. Как следует из ее объекта и цели, она должна толковаться и применяться таким образом, чтобы обеспечить эффективные гарантии против произвольного преследования, осуждения и наказания (см. Постановление Европейского Суда по делу «S.W. против Соединенного Королевства» (S.W. v. United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., § 34, Series A, № 335-B, и Постановление Европейского Суда по делу «C.R. против Соединенного Королевства» (C.R. v. United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., § 33, Series A, № 335-C). Соответственно, она воплощает в общих выражениях принцип того, что только закон может определять преступление и устанавливать наказание (nullum crimen, nulla poena sine lege) <1> (см. Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции» (Kokkinakis v. Greece) от 25 мая 1993 г., § 52, Series A, № 260-A). В то время как она, в частности, запрещает расширение существующих преступлений на действия, которые ранее таковыми не являлись, она также устанавливает принцип того, что уголовный закон не должен толковаться расширительно в ущерб обвиняемому, например, по аналогии (см. Постановление Европейского Суда по делу «Коэм и другие против Бельгии» ( Coëme and Others v. Belgium), жалобы № 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 и 33210/96, § 145, ECHR 2000-VII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ашур против Франции» (Achour v. France), жалоба № 67335/01, § 41, ECHR 2006-IV, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кононов против Латвии» (Kononov v. Latvia), жалоба № 36376/04, § 185, ECHR 2010).
<1> Nullum crimen, nulla poena sine lege (лат.) — в отсутствие закона нет ни преступления, ни наказания (примеч. переводчика).
63. Упоминая о «законе», статья 7 Конвенции имеет в виду то же самое понятие, какое Конвенция имеет в виду во всех других случаях использования этого термина, понятие, которое заключает в себе писаный закон, а также прецедентную практику (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства» (N 1), § 47, Постановление Европейского Суда по делу «Крюслен против Франции» (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г., § 29, Series A, № 176-A, и Постановление Европейского Суда по делу «Касадо Кока против Испании» (Casado Coca v. Spain) от 24 февраля 1994 г., § 43, Series A, № 285-A). В этой связи Европейский Суд всегда понимал термин «закон» в «материальном», а не «формальном» смысле. Таким образом, он включает акты низшего уровня по отношению к законам и неписаное право (см., в частности, с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии» (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., § 93, Series A, № 12). В итоге «закон» представляет собой действующие нормативные акты в толковании компетентных судов (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лейла Шахин против Турции» (Leyla ªahin v. Turkey), жалоба № 44774/98, § 88, ECHR 2005-XI).
64. Кроме того, термин «закон» предполагает качественные требования, включая доступность и предсказуемость (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции» (Cantoni v. France) от 15 ноября 1996 г., § 29, Reports of Judgments and Decisions 1996-V, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Коэм и другие против Бельгии», § 145, и Постановление Европейского Суда по делу «E.K. против Турции» (E.K. v. Turkey) от 7 февраля 2002 г., жалоба № 28496/95, § 51). Эти качественные требования должны удовлетворяться, что касается определения правонарушения и наказания, которое за него предусмотрено (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу «Ашур против Франции», § 41). Лицо должно сознавать из формулировки относимой нормы и, при необходимости, с помощью ее судебного толкования, какие действия и бездействие могут повлечь для него уголовную ответственность и какое наказание будет назначено за эти действия и/или бездействие (см. в числе многих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции», § 29). Кроме того, закон может отвечать требованию «предсказуемости», даже если заинтересованное лицо вынуждено прибегнуть к консультации юриста, чтобы оценить в степени, являющейся разумной при данных обстоятельствах, последствия, которые может повлечь определенное деяние (см. в числе многих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции», § 35, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ашур против Франции», § 54).
65. Европейский Суд признает в своей прецедентной практике, что как бы ясно ни была сформулирована правовая норма в любой системе права, включая уголовное право, всегда существует неизбежный элемент судебного толкования. Всегда имеется необходимость в устранении сомнительных вопросов и приспособлении к изменяющимся обстоятельствам. Хотя определенность является весьма желательной, она может иметь следствием избыточную негибкость, тогда как закон должен иметь возможность следования за изменяющимися обстоятельствами. Соответственно, многие законы сформулированы в выражениях, которые в большей или меньшей степени являются неопределенными, и их толкование и применение являются вопросами практики (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства» (N 1), § 49, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции», § 40). Роль, которая отводится судам, заключается в устранении остающихся сомнений в толковании (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции»).
66. При обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд учитывает, что заявитель был наказан в соответствии со статьями 185 и 185-1 Кодекса Украины об административных правонарушениях, которые устанавливали ответственность за неповиновение законным требованиям милиции и нарушения порядка проведения демонстраций. Правовую основу наказания заявителя, таким образом, составляло законодательство об административных правонарушениях, применимое в период, относящийся к обстоятельствам дела.
67. Европейский Суд напоминает сделанные ранее выводы о том, что, хотя состав нарушения порядка проведения демонстраций был предусмотрен Кодексом Украины об административных правонарушениях, основа этого правонарушения, то есть указанный порядок, не был определен во внутригосударственном законодательстве с необходимой точностью (см. §§ 54 и 55 настоящего Постановления). В отсутствие ясного и предсказуемого законодательства, устанавливающего правила проведения мирных демонстраций, его наказание за нарушение несуществующего порядка было несовместимо со статьей 7 Конвенции. При таких обстоятельствах не является необходимым обособленное рассмотрение вопроса о том, могли ли требования сотрудников милиции считаться законными и потому предсказуемыми с точки зрения того же положения.
Соответственно, имело место нарушение статьи 7 Конвенции.
68. Со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции заявитель жаловался на то, что решения судов по его делу были необоснованными и что суды не реагировали на его соответствующие доводы. Кроме того, у него не было времени на подготовку своей защиты, возможности допросить свидетелей или воспользоваться помощью защитника. Соответствующие права, гарантируемые подпунктами «b» - «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, предусматривают следующее:
«1. Каждый, в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...»
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
...b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...».
69. Европейский Суд отмечает, что в этой части жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
70. Власти Украины поддержали тот же довод, что был изложен ранее (см. § 49 настоящего Постановления).
71. Заявитель настаивал на своей первоначальной жалобе.
72. Европейский Суд напоминает, что требования пункта 3 статьи 6 Конвенции являются специальными аспектами права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд, таким образом, рассмотрит соответствующие жалобы с точки зрения обоих положений, взятых во взаимосвязи (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «F.C.B. против Италии» (F.C.B. v. Italy) от 28 августа 1991 г., § 29, Series A, № 208-B, и Постановление Европейского Суда по делу «Пуатримоль против Франции» (Poitrimol v. France) от 23 ноября 1993 г., § 29, Series A, № 277-A).
73. Заявитель утверждал, что протоколы об административных правонарушениях были составлены за несколько часов до судебного слушания, до которого он не мог ознакомиться с любыми другими материалами дела.
74. Власти Украины не представили объяснений по существу.
75. Европейский Суд напоминает, что подпункт «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции гарантирует обвиняемому «достаточное время и возможности для подготовки своей защиты» и, следовательно, предполагает, что существенная деятельность защиты в его интересах может включать все «необходимое» для подготовки к основному судебному разбирательству. Обвиняемый должен иметь возможность организовать свою защиту надлежащим образом и без ограничения возможности приводить все относимые доводы защиты в суде первой инстанции и таким образом влиять на исход разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кан против Австрии» (Can v. Austria) от 30 сентября 1985 г., § 53, Series A, № 96, Решение Европейского Суда по делу «Коннолли против Соединенного Королевства» (Connolly v. United Kingdom) от 26 июня 1996 г., жалоба № 27245/95, и Постановление Европейского Суда по делу «Майзит против Российской Федерации» (Mayzit v. Russia) от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00 <1>, § 78). Кроме того, возможности, доступные каждому обвиняемому в совершении преступления, должны включать право знакомиться в целях подготовки своей защиты с результатами расследований, проводившихся в процессе разбирательства (см. Решение Европейского Суда по делу «C.G.P. против Нидерландов» (C.G.P. v. Netherlands) от 15 января 1997 г., жалоба № 29835/96, и Постановление Европейского Суда по делу «Фуше против Франции» (Foucher v. France) от 18 марта 1997 г., §§ 26 — 38, Reports 1997-II). Вопрос о достаточности времени и возможностей для защиты должен оцениваться в свете обстоятельств каждого конкретного дела.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 10/2005.
76. В настоящем деле Европейский Суд учитывает, что, несмотря на отсутствие точного указания срока, истекшего между составлением протоколов об административных правонарушениях и рассмотрением дела заявителя, очевидно, что он не превышал нескольких часов. Даже если допустить, что дело заявителя не являлось сложным, Европейский Суд сомневается в том, что обстоятельства, при которых осуществлялось рассмотрение дела заявителя, обеспечивали ему возможность надлежащим образом ознакомиться с обвинением и доказательствами против него, адекватно оценить их и разработать эффективную юридическую стратегию своей защиты. Дальнейшее апелляционное обжалование не могло исправить ситуацию, учитывая, что в то время, когда апелляционный суд рассмотрел дело, заявитель уже отбыл срок административного ареста. Более того, апелляционный суд не отреагировал на жалобу заявителя по этому поводу. Таким образом, Европейский Суд заключает, что заявителю не были предоставлены достаточные время и возможности для подготовки своей защиты.
77. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
78. Европейский Суд подчеркивает, что, не будучи абсолютным, право каждого обвиняемого на эффективную защиту адвоката, при необходимости назначенного, является одним из основных признаков справедливого судебного разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кромбах против Франции» (Krombach v. France), жалоба № 29731/96, § 89, ECHR 2001-II). Сам факт ограничения права задержанного, подозреваемого на помощь адвоката может умалять права защиты, даже если в результате не получены какие-либо уличающие показания (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Даянан против Турции» (Dayanan v. Turkey) от 13 октября 2009 г., жалоба № 7377/03, §§ 32 — 33).
79. В настоящем деле право на представительство было гарантировано заявителю Кодексом Украины об административных правонарушениях, и заявитель прямо ходатайствовал о представительстве адвокатом по своему выбору. Однако суд страны отклонил ходатайство на том основании, что заявитель сам являлся правозащитником. Этот факт необязательно означает, что каждый правозащитник является юристом, и даже если бы он, подобно заявителю, и являлся им, это не значит, что он не был уязвим или не нуждался в помощи адвоката в своем процессуальном качестве подозреваемого. Если заявитель считал, что он нуждается в юридической помощи, и внутригосударственное законодательство гарантировало ему право на защитника независимо от его собственной юридической подготовки, отказ властей страны в разрешении представительства его интересов выглядел незаконным и произвольным. Последующее апелляционное разбирательство, в котором заявитель был представлен адвокатом, не могло исправить ситуацию, поскольку к тому времени, когда апелляционный суд рассмотрел дело, заявитель уже отбыл административный арест. Кроме того, апелляционный суд также не отреагировал на жалобу заявителя в этой части.
80. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в настоящем деле.
81. Европейский Суд напоминает, что все доказательства обычно представляются в открытом судебном заседании, в присутствии обвиняемого, в условиях состязательности. Имеются исключения из этого принципа, но они не должны нарушать права защиты. При определенных обстоятельствах использование показаний, полученных на стадии следствия, может являться необходимым. Если обвиняемый имеет адекватную и надлежащую возможность оспорить такие показания, когда они получены или на более поздней стадии, их принятие в качестве доказательства само по себе не противоречит пункту 1 и подпункту «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Однако отсюда следует, что обвинительный приговор не должен быть основан исключительно или в решающей степени на показаниях, данных лицом, которое защита не имела возможности оспорить (см. Постановление Европейского Суда по делу «Жогло против Украины» (Zhoglo v. Ukraine) от 24 апреля 2008 г., жалоба № 17988/02, §§ 38 — 40, с дополнительными отсылками, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хавайя и Тахири против Соединенного Королевства» (Al-Khawaja and Tahery v. United Kingdom), жалобы № 26766/05 и 22228/06, §§ 118 — 119, ECHR 2011).
82. При обстоятельствах настоящего дела заявитель был единственным лицом, которое допросил суд. Выводы суда были основаны исключительно на письменных объяснениях, главным образом, на милицейских протоколах. Ни сами сотрудники милиции, ни участники демонстрации, являвшиеся очевидцами событий 12 октября 2010 г. и производившие их съемку, не были вызваны и допрошены судом, несмотря на ходатайство заявителя об их явке. Апелляционное разбирательство, в котором участвовали заявитель и его защитник, не могло исправить ситуацию, поскольку к тому времени, когда апелляционный суд рассмотрел дело, заявитель уже отбыл административный арест. Кроме того, апелляционный суд не вызвал свидетелей и не реагировал на жалобы заявителя по данному основанию.
83. Европейский Суд, соответственно, считает, что в настоящем деле также имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
84. Европейский Суд учитывает, что в соответствии с его последовательной прецедентной практикой, отражающей принцип, связанный с надлежащим осуществлением правосудия, решения судов и трибуналов должны адекватно излагать мотивы, на которых они основаны. Пределы, в которых исполняется эта обязанность мотивировать, могут изменяться в зависимости от характера решения и должны устанавливаться в свете обстоятельств дела (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гарсия Руис против Испании» ( García Ruiz v. Spain), жалоба № 30544/96, § 26, ECHR 1999-I, с дополнительными отсылками).
85. Европейский Суд также напоминает, что в соответствии со статьей 19 Конвенции обязанностью Европейского Суда является обеспечение соблюдения обязательств Договаривающихся Сторон, принявших Конвенцию. В частности, в его компетенцию не входит рассмотрение жалоб в отношении правовых или фактических ошибок, совершенных судами страны, за исключением случаев, когда такие ошибки могут составлять нарушение прав и свобод, предусмотренных Конвенцией (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шенк против Швейцарии» (Schenk v. Switzerland) от 12 июля 1988 г., §§ 45 - 46, Series A, № 140, и Постановление Европейского Суда по делу «Тейшейра де Каштру против Португалии» (Teixeira de Castro v. Portugal) от 9 июня 1998 г., § 34, Reports 1998-IV).
86. В этом контексте также должно быть учтено, в частности, имел ли заявитель возможность оспорить аутентичность доказательства и его использование. Следует также принять во внимание качество доказательств, в том числе, могли ли обстоятельства, при которых они были получены, поставить под сомнение их достоверность или точность (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба № 54810/00, § 96, ECHR 2006-IX).
87. В настоящем деле доводы заявителя в судебных органах затрагивали фактические обстоятельства и правовые аспекты его дела. В своей жалобе он выдвинул ряд правовых доводов по поводу законодательного регулирования порядка проведения мирных демонстраций, жалуясь, в основном, на то, что он обвинялся в проведении демонстрации без разрешения, хотя такое разрешение по закону не требовалось. По мнению Европейского Суда, эти доводы были важными и относимыми. Кроме того, правовая основа осуществления свободы собраний на Украине, подробно рассмотренная в настоящем деле, явно свидетельствует, что ответы на эти доводы не были ясными и очевидными. Тем не менее внутригосударственные суды, в частности, апелляционный суд, который рассматривал письменные объяснения заявителя по данному вопросу, проигнорировал их, ограничившись указанием на то, что они опровергались (непоименованными) материалами дела и собранными по нему доказательствами. Он также не ответил на жалобы заявителя по поводу нарушения его процессуальных прав, гарантированных подпунктами «b» - «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции (см. §§ 76, 79 и 82 настоящего Постановления).
88. Европейский Суд ранее указывал в контексте рассмотрения вопроса о справедливости уголовного разбирательства, что, игнорируя конкретный, относимый и важный довод обвиняемого, суды страны не исполнили свои обязательства в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Нечипорук и Йонкало против Украины» (Nechiporuk and Yonkalo v. Ukraine) от 21 апреля 2011 г., жалоба № 42310/04, § 280). Он отмечает сходную проблему в настоящем деле, в котором это требование не было соблюдено.
89. С учетом вышеизложенных соображений Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием адекватной мотивировки решений судов страны.
90. Заявитель также жаловался на то, что не имелось оснований для его задержания 13 октября 2010 г. Кроме того, его задержание было произведено с нарушением внутригосударственного законодательства, и он был вызван в отдел милиции под ложным предлогом. Он также жаловался, что внутригосударственные суды не засчитали в срок наказания фактическое время содержания под стражей, в связи с чем он провел под стражей дополнительно 26 часов. Заявитель утверждал, что внутригосударственное законодательство не предусматривает компенсации за незаконное содержание под стражей в таких случаях, как в его деле. Он жаловался, что не имел эффективного внутригосударственного средства правовой защиты, с помощью которого мог бы оспорить законность его задержания и содержания под стражей после окончания трехдневного срока его административного ареста. Он ссылался на подпункты «a» и «c» пункта 1 и пункт 5 статьи 5 и на статью 13 Конвенции.
91. Наконец, в рамках жалобы на нарушение статьи 7 Конвенции заявитель также ссылался на статью 18 Конвенции, но не представил каких-либо объяснений относительно того, каким образом это положение касается его вышеуказанной жалобы или любой другой претензии.
92. Европейский Суд находит, что объяснения заявителя и предоставленные ему материалы не свидетельствуют о признаках нарушения вышеуказанных положений. Отсюда следует, что в этой части жалобы являются явно необоснованными и подлежат отклонению в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
93. До рассмотрения требований о справедливой компенсации, выдвинутых заявителем в соответствии со статьей 41 Конвенции, и с учетом обстоятельств дела Европейский Суд находит необходимым определить, какие последствия из статьи 46 Конвенции могут следовать для государства-ответчика. Статья 46 Конвенции предусматривает следующее:
«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами.»
2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением».
94. Европейский Суд напоминает, что статья 46 Конвенции, толкуемая с учетом статьи 1 Конвенции, возлагает на государство-ответчика правовую обязанность принять под надзором Комитета министров целесообразные меры общего и/или индивидуального характера для обеспечения права заявителя, которое Европейский Суд признал нарушенным. Такие меры должны быть также приняты в отношении других лиц, находящихся в положении заявителя, особенно путем устранения проблем, которые повлекли вывод Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства» (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба № 28957/95, § 120, ECHR 2002-VI, Постановление Европейского Суда по делу «Лукенда против Словении» (Lukenda v. Slovenia), жалоба № 23032/02, § 94, ECHR 2005-X, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «S. и Марпер против Соединенного Королевства» (S. and Marper v. United Kingdom), жалобы № 30562/04 и 30566/04, § 134, ECHR 2008...). Эта обязанность последовательно подчеркивается Комитетом министров при осуществлении надзора за исполнением постановлений Европейского Суда (см., например, Резолюции ResDH(97)336, IntResDH(99)434, IntResDH(2001)65 и ResDH(2006)1). Теоретически в обязанности Европейского Суда не входит определение того, какие меры возмещения целесообразно принять государству-ответчику для приведения в соответствие с их обязательствами, следующими из статьи 46 Конвенции. Однако задачей Европейского Суда является содействие быстрому и эффективному устранению недостатка, выявленного во внутригосударственной системе защиты прав человека (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дриза против Албании» (Driza v. Albania), жалоба № 33771/02, § 125, ECHR 2007-XII (извлечения)).
95. В настоящем деле Европейский Суд установил нарушения статей 11 и 7 Конвенции, вызванные наличием законодательного пробела относительно регулирования свободы собраний, которая существовала в законодательстве Украины в течение более чем двух десятилетий. В соответствии с практикой Европейского Суда, обнаруживая недостаток во внутригосударственной правовой системе, он указывает на источник соответствующей проблемы, чтобы помочь Договаривающимся Государствам в поиске надлежащего ее решения, а Комитету министров — в осуществлении надзора за исполнением решений (см., например, Постановление по делу «Мария Виолета Лэзэреску против Румынии» (Maria Violeta Lãzãrescu v. Romania) от 23 февраля 2010 г., жалоба № 10636/06, § 27, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Дриза против Албании», §§ 122 — 126, и Постановление Европейского Суда по делу «Юрпер и другие против Турции» ( Ürper and Others v. Turkey) от 20 октября 2009 г., жалобы № 14526/07, 14747/07, 15022/07, 15737/07, 36137/07, 47245/07, 50371/07, 50372/07 и 54637/07, §§ 51 и 52). Учитывая системный характер проблемы, которая выявлена в этом деле, Европейский Суд отмечает, что следует безотлагательно реформировать законодательство и административную практику Украины для приведения их в соответствие с выводами Европейского Суда, изложенными в этом решении, и требованиями статей 7 и 11 Конвенции.
96. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
97. Заявитель требовал 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
98. Власти Украины возражали. Они указывали, что причинная связь между утверждениями заявителя и его требованиями отсутствовала. Они также считали, что требуемая сумма являлась чрезмерной.
99. Европейский Суд считает, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно установлением нарушения его конвенционных прав. С учетом обстоятельств дела и оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает требуемую сумму в качестве компенсации морального вреда в полном объеме.
100. Заявитель не выдвинул требований в этом отношении. Соответственно, Европейский Суд не присуждает какой-либо компенсации.
101. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
отклонил требование властей Украины об исключении жалобы из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом;
-
признал жалобу приемлемой, что касается статей 6, 7 и 11 Конвенции, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 7 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части отсутствия адекватной мотивировки в решениях судов страны;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы <1>, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты: 6 000 евро (шесть тысяч евро), — а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
<1> Так в оригинале (примеч. переводчика).
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 апреля 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF VYERENTSOV v. UKRAINE (Application No. 20372/11)
(11.VII.2013)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Vyerentsov v. Ukraine,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having deliberated in private on 19 March 2013,
1. The case originated in an application (No. 20372/11) against Ukraine lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Ukrainian national, Mr Oleksiy Oleksandrovych Vyerentsov («the applicant»), on 21 March 2011.
2. The applicant was represented by Mr V.M. Yavorskyy, a lawyer practising in Kyiv. The Ukrainian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr N. Kulchytskyy, from the Ministry of Justice.
3. The applicant alleged, in particular, that the domestic authorities had violated his rights guaranteed by Article 6 §§ 1 and 3, Articles 7 and 11 of the Convention.
4. On 9 February 2012 notice of the application was given to the Government.
5. The applicant was born in 1973 and lives in Lviv.
6. On 17 August 2010 the applicant notified the Lviv City Mayor on behalf of a local human-rights NGO, «Vartovi zakonu», of its intention to hold a demonstration every Tuesday from 10.30 a.m. to 1 p.m. near the building of the Lviv Regional Prosecutor's Office during the period between 17 August 2010 and 1 January 2011. The aim of the demonstration was to draw attention to the issue of corruption in the prosecution service. The number of possible participants was declared as up to fifty persons. There is no information as to whether any such demonstration was held prior to 12 October 2010 (see below).
7. On 5 October 2010 the Executive Committee of the Lviv City Council lodged a claim with the Lviv Administrative Court seeking to restrict the demonstration announced by the applicant. On 6 October 2010 the court left the above claim without consideration as being submitted too late. The Executive Committee resubmitted its claim on 11 October with a request for renewal of the time-limit for lodging the claim. The same day the court allowed the request and accepted the claim for examination.
8. On Tuesday 12 October 2010, further to his previous announcement of 17 August 2010, the applicant informed the City Council about the demonstration to be held on that particular day. He thus organised a peaceful demonstration near the Lviv Regional Prosecutor's Office later that day between 11.30 a.m. and 12.40 a.m. About twenty-five persons took part. They were standing on the pavement in front of the building of the Prosecutor's Office when the police told them that they should remain at a distance of five metres from the building. That would have forced the demonstrators to stand in the road and obstruct the traffic. After some discussion with the police, they crossed the road and stood on a lawn on the opposite side. The police, however, told the demonstrators that they could not stand on the lawn and should move away, which meant standing in the road again and obstructing the traffic, causing temporary traffic-jams.
9. Immediately afterwards, the applicant was called aside by two police officers. They grabbed his arms and took him in the direction of the nearby police station. Some of the demonstrators requested the officers to show them their identification and started filming the incident; the officers then let the applicant go.
10. On 13 October 2010 the Lviv Regional Administrative Court granted a request by the Executive Committee of the Lviv City Council to prohibit the holding of the pre-announced demonstrations by the applicant's NGO as from 19 October 2010. The decision was appealed against.
11. According to the applicant, on the same day he was invited to the police station on the pretext that he had failed to appear at a court hearing to which he had been summoned. Upon his arrival at the Galytskyy District Police Station at about 5 p.m., the police accused the applicant of having committed the administrative offences of malicious disobedience to a lawful order by the police and of breaching the procedure for organising and holding a demonstration on 12 October. Between 10 p.m. and 11 p.m. the police drew up reports on those administrative offences. The applicant telephoned his lawyer, but the latter was not allowed onto the premises of the police station. At 11 p.m. the applicant was placed in a cell, where he remained without food until 3 p.m. on the next day, 14 October 2010.
12. On 14 October 2010, before taking him to the court, the police drew up anew the reports on the administrative offences of malicious disobedience to a lawful order by the police and of breaching the procedure for organising and holding a demonstration. In their reports they referred to provisions of the Code on Administrative Offences and to the procedure for organising and holding meetings, rallies, street marches and demonstrations in the city of Lviv (see paragraphs 21 and 28 to 30 below). The reports were signed by the applicant.
13. At 3 p.m. the applicant was taken to the Galytskyy District Court. He had no opportunity to study the case-file materials before the court hearing. During the hearing, the court rejected the applicant's request to be represented by the lawyer of his choosing on the ground that the applicant was a human-rights defender and could defend himself. The applicant's request to summon and question witnesses and examine a video made during the events of 12 October 2010 was also rejected by the court.
14. By a decision of the same day, the court found the applicant guilty of committing the administrative offences of malicious disobedience to a lawful order by the police, and of breaching the procedure for organising and holding a demonstration. The court noted that the applicant had held a street march without the permission of the Lviv City Council and had ignored the lawful demands of the police to stop breaching the peace. He also refused to follow the police to their station but instead called the participants in the demonstration, who shouted and threatened the officers. The applicant denied all accusations. Having heard the applicant and examined the case-file materials, the court concluded that the applicant's testimony was refuted by the written reports of the police officers and the traffic police officers. The court noted that the said reports had been drawn up correctly and therefore had to be taken into account. It sentenced the applicant to three days of administrative detention starting from 6 p.m. on 14 October 2010 with reference to the relevant provisions of the Code on Administrative Offences.
15. At around 6 p.m. on 17 October 2010 the applicant was released.
16. On 18 October 2010 the applicant appealed against the court's decision of 14 October 2010. In his appeal, he complained that he had been found guilty even though he had not committed the alleged offences. He noted that under Article 39 of the Constitution a demonstration could be held subject to notifying the authorities and any restrictions on holding one could be imposed only by a court; no permission had therefore been required. He also noted that he had notified the City Council twice about the gathering in question and at the time it was held there had been no court decision prohibiting it. Therefore, he considered that he had organised the gathering of 12 October 2010 lawfully and the conclusions of the first-instance court that he had «held a meeting without permission of the City Council» had not been based on law as no such permission was required by domestic law. He further challenged the conclusion of the police that he had notified the authorities about the event only a few hours in advance, claiming that he had already done so on 17 August 2010. Furthermore, in his opinion, even the requirement of notification two days in advance, which had been established by the procedure for organising and holding meetings, rallies, street marches and demonstrations in the city of Lviv and to which the police referred in their reports on administrative offences, was not based on law, as the Constitutional Court in its decision of 19 April 2001 had decided that the procedure for such notification had to be a matter for legislative regulation.
17. The applicant further maintained in his appeal that, in the absence of any lawful restrictions on holding a demonstration, demands by the police to stop such an event could not be considered lawful and the law did not provide for liability for disobeying unlawful demands of police officers. He finally complained that the first-instance court had violated his right to defend himself as it had refused to allow his lawyer to appear in the case on the ground that the applicant was a human-rights defender and therefore able to defend his rights himself.
18. In a supplement to his appeal of 27 October 2010, the applicant complained that his punishment violated Article 11 of the Convention. Referring to provisions of Article 6 §§ 1 and 3 (b — d) of the Convention, he further complained that his right to defend himself had been violated, and that the first-instance court had refused to question the witnesses and to examine a video record of the peaceful demonstration.
19. On 27 October 2010 the Lviv Regional Court of Appeal examined the applicant's appeal in the presence of the applicant and his lawyer and rejected it. It summarised the findings of the first-instance court and the arguments of the applicant's appeal. The court noted that the findings of the first-instance court as to the applicant's guilt were well-founded and corresponded to the factual circumstances of the case. Those findings, in the court's opinion, were confirmed by the police reports and other explanations and evidence. In reply to the applicant's arguments to the effect that there had been no corpus delicti in his actions, the Court of Appeal noted that they should be disregarded, because they were refuted by the body of evidence in the case, without elaborating further on that point. The court referred in its decision to the relevant provisions of the Code on Administrative Offences.
20. The relevant provisions of the Constitution read, in so far as relevant, as follows:
«Human and citizens' rights and freedoms affirmed by this Constitution are not exhaustive.»
Constitutional rights and freedoms are guaranteed and shall not be abolished.
The content and scope of existing rights and freedoms shall not be diminished by the enactment of new laws or the amendment of laws that are in force.»
«Citizens have the right to assemble peacefully without arms and to hold meetings, rallies, marches and demonstrations, after notifying the executive authorities and bodies of local self-government beforehand.»
Restrictions on the exercise of this right may be established by a court in accordance with the law — in the interests of national security and public order only — for the purpose of preventing disturbances or crimes, protecting the health of the population, or protecting the rights and freedoms of other persons.
«The following are determined exclusively by the laws of Ukraine:»
(1) human and citizens' rights and freedoms; the guarantees of these rights and freedoms; the main duties of the citizen...»
«1. Laws and other normative acts enacted prior to the entry into force of this Constitution shall apply in so far as they do not conflict with the Constitution of Ukraine...»
21. The relevant provisions of the Code read, in so far as relevant, as follows:
Malicious disobedience to a lawful order or demand by a police officer, a member of a public body for the protection of public order or the State border, or a military officer
«Malicious disobedience to a lawful order or demand by a police officer who is carrying out his official duties... shall be punishable by a fine of between eight and fifteen times the minimum monthly wage, or by correctional labour of between one and two months with a deduction of 20% of earnings; or, in the event that in the particular circumstances of the case and with regard to the offender's character these measures are found to be insufficient, by administrative detention of up to fifteen days.»
Breach of the procedure for organising and holding meetings, rallies, street marches and demonstrations
«A breach of the procedure for organising and holding meetings, rallies, street marches and demonstrations shall be punishable by a reprimand or by a fine of between ten and twenty-five times the minimum monthly wage.»
The same actions committed within a year of the application of administrative penalties or by the organiser of the meeting, rally, street procession or demonstration shall be punishable by a fine of between twenty and one hundred times the minimum monthly wage, or by correctional labour of one to two months, with a deduction of 20% of earnings; or by administrative detention of up to fifteen days.»
Creation of conditions for the organisation and holding of meetings, rallies, street marches and demonstrations, in violation of the established procedure
«The provision by officials of premises, transport, or technical means, or the creating of other conditions for the organisation and holding of meetings, rallies, street marches and demonstrations, in violation of the established procedure, shall be punishable by a fine of between twenty and one hundred times the minimum monthly wage.»
22. Paragraph 1 of Article 268 of the Code provides, inter alia, for the following rights in respect of a person whose administrative liability is engaged:
«A person whose administrative liability is engaged shall be entitled to study the case materials, to give explanations, to present evidence, to make requests, and to have the assistance of a lawyer... during the examination of the case...»
23. The right to a lawyer in administrative offence proceedings is further guaranteed by Article 271 of the Code.
24. According to Article 294 of the Code, a court resolution concerning an administrative offence could be appealed against. The relevant part of the Article provides as to the appellate court's competence as follows:
«A court of appeal shall review the case within the scope of the appeal. The court of appeal is not limited to arguments of the appeal if incorrect application of substantive law or violation of procedural norms has been established during the hearing. The court of appeal can examine new pieces of evidence which have not been examined before, if it finds that the failure to present them to the local court was justified or that the local court rejected them without good reason.»
25. The Decree lays down the procedure for seeking and granting permission to organise and hold meetings, rallies, street marches and demonstrations. The Decree provides inter alia as follows:
«The Constitution of the USSR, according to the interests of the people and for the strengthening and development of the socialist system, guarantees to the citizens of the USSR the freedom to hold meetings, rallies, street marches and demonstrations. Exercise of these political freedoms shall be ensured to the working people and their organisations by providing them with public buildings, streets, squares and other places...»
1. An application to hold a meeting, rally, street procession or demonstration shall be submitted to the executive committee of the appropriate local Soviet of people's deputies...
2. An application to hold a meeting, rally, street procession or demonstration shall be submitted in writing no later than ten days before the planned date of the event in question...
3. The executive committee of the Soviet of people's deputies shall examine the application and notify the representatives (organisers) of its decision no later than five days prior to the date of the event mentioned in the application...
6. The executive committee of the Soviet of people's deputies shall ban a meeting, rally, street procession or demonstration if the goal of the event in question is contrary to the Constitution of the USSR, the Constitutions of the Republics of the Union or of the autonomous republics or poses a threat to the public order and safety of citizens.»
26. By enacting this Law, the Supreme Soviet of the USSR approved a number of Decrees of the Presidium, including the above-mentioned Decree of 28 July 1988.
27. The Resolution provides in particular:
«...before the relevant legislation of Ukraine is enacted, the legislation of the USSR shall be applicable within the territory of the republic in respect of issues that have not been regulated by the legislation of Ukraine and in so far as they do not contravene the Constitution and legislation of Ukraine.»
28. This decision introduced the procedure for organising peaceful gatherings in the city of Lviv. According to that decision, the freedom of assembly was guaranteed, but could be restricted by a court for considerations of public health, prevention of crime and disorder and protection of the rights of others. To restrict such a gathering, the Executive Council could apply to a court. Item 7 of the procedure provided that notification about a planned gathering had to be given at least two working days prior to the date on which it was to be held.
29. Item 14 of the procedure specified that gatherings could not be held in the road (except street marches and demonstrations), on lawns and flower beds, or in front of the central entrance (not closer than seven metres) and other entrances of administrative buildings. Nor could they be held in case of non-compliance with sanitary norms. Item 16 of the procedure specified that holding a gathering in breach of any of the restrictions imposed by item 14 should be considered a breach of the peace and should engage liability under the law. Item 15 further provided that the organisers should be responsible for ensuring public order during a gathering. Item 20 further provided that the authorities could apply to a court for the purpose of establishing the liability of persons responsible for breaching the procedure.
30. On 1 June 2011 the Lviv City Council annulled the decision of 16 April 2004 of its Executive Committee and ordered a new procedure on the holding of such gatherings to be drawn up.
31. In its decision the Constitutional Court held inter alia:
«1... the Ministry of the Interior of Ukraine applied to the Constitutional Court of Ukraine for an official interpretation of the provisions of Article 39 of the Constitution of Ukraine regarding timely notification to executive authorities or bodies of local self-government of planned meetings, rallies, marches or demonstrations.»
In this constitutional application it is noted that, under Article 39 of the Constitution of Ukraine, citizens have the right to assemble peacefully without arms and to hold meetings, rallies, marches or demonstrations following prior notification to the executive authorities or bodies of local self-government. However, it is stressed that the current legislation of Ukraine does not provide for a specific time-limit within which the executive authorities or bodies of local self-government are to be notified about such actions...
...the Constitutional Court holds as follows:
1. The provisions of the first part of Article 39 of the Constitution of Ukraine on the timely notification to the executive authorities or bodies of local self-government about planned meetings, rallies, marches or demonstrations relevant to this constitutional application shall be understood to mean that where the organisers of such peaceful gatherings are planning to hold such an event they must inform the above-mentioned authorities in advance, that is, within a reasonable time prior to the date of the planned event. These time-limits should not restrict the right of citizens under Article 39 of the Constitution of Ukraine, but should serve as a guarantee of this right and at the same time should provide the relevant executive authorities or bodies of local self-government with an opportunity to take measures to ensure that citizens may freely hold meetings, rallies, marches and demonstrations and to protect public order and the rights and freedoms of others.
Specifying the exact deadlines for timely notification with regard to the particularities of [different] forms of peaceful assembly, the number of participants, the venue, at what time the event is to be held, and so on, is a matter for legislative regulation...»
32. In its review the Supreme Court noted inter alia as follows:
«...No legislation has been enacted in Ukraine establishing a mechanism for fulfilling the right to freedom of peaceful assembly. According to the Resolution of the Verkhovna Rada of Ukraine of 12 September 1991 No. 1545-XII on temporary application of certain legislative acts of the Soviet Union, the normative acts of the USSR remain in force, applying in order of legal rank, for example, the Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of the USSR of 28 July 1988 on the procedure for organising and holding meetings, rallies, street marches and demonstrations in the USSR...»
33. The note mentioned, inter alia, as follows:
«...The legislation of Ukraine does not currently have a special law regulating public relations in the sphere of peaceful assembly. One of the urgent problems to be settled by such a law is the time-limits for notifying the authorities of a planned peaceful gathering in order to ensure that it is held in safe conditions. Article 39 of the Constitution of Ukraine, while providing that the executive authorities or bodies of local self-government must be notified in a timely manner that a peaceful gathering is to be held, does not establish specific deadlines for such notification. The uncertainty of this matter results in the relevant constitutional norm being applied inconsistently and thus requires legal regulation...»
...The judicial practice contains instances of cases restricting the right to peaceful assembly being decided on the basis of the procedure for organising and holding meetings, rallies, street marches and demonstrations laid down by the Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of the USSR of 28 July 1988 No. 9306-XI on the procedure for organisation and holding of meetings, rallies, street marches and demonstrations in the USSR. This approach is incorrect.
Since the norms of this Decree establish the procedure for authorising (registering) peaceful assembly and empower the authorities and bodies of local self-governments to ban such events, whereas the norms of the Constitution of Ukraine provide for a procedure whereby the authorities are notified that a gathering is to be held and provides that only the courts have power to ban a peaceful gathering, the above-mentioned legal act should not be applied by courts when deciding such cases...»
34. In the judgment of the Babushkinsky District Court of Dnipropetrovsk of 30 March 2007 in the case of S. v. the Executive Committee of the Dnipropetrovsk City Council concerning the adoption of regulations on holding mass events in the city of Dnipropetrovsk, the court held, inter alia, that the procedures for exercising the right to freedom of assembly and the procedures and grounds for restricting the right were not regulated by Ukrainian legislation and therefore the Council had no grounds for adopting the impugned regulation, which would interfere with the rights of citizens.
35. In another case the Kyiv Administrative Court, in a judgment of 29 November 2011, restricted the right of several NGOs and private persons to hold a demonstration on account, in particular, of their failure to notify the Kyiv City State Administration of their intention ten days in advance. The court referred to the 1988 Decree. The participants appealed against that judgment. On 16 May 2012 the Kyiv Administrative Court of Appeal quashed the judgment of the first-instance court. In its decision the Court of Appeal noted that the 1988 Decree conflicted with the Constitution as it required the organisers to seek permission to hold a demonstration and authorised the executive authorities to ban such an event, whereas Article 39 of the Constitution provided that the authorities should be notified that a demonstration was being planned, and empowered only the judicial authorities to place restrictions on the organisation thereof. It also noted that in its decision of 19 April 2001 (see paragraph 31 above) the Constitutional Court had not referred to the 1988 Decree as a normative act which should apply in Ukraine to the legal relations under consideration. The court also noted that the file contained no documents proving that notification about the demonstration less than 10 days in advance had not allowed the police to ensure public order during the demonstration and that the holding of such an event could create a real risk of riots or crimes or endanger the health of the population and imperil the rights and freedoms of others. It concluded that the judgment of the first-instance court was incompatible with Article 39 of the Constitution and Article 11 of the Convention.
36. In another case the Kyiv Administrative Court of Appeal, in a decision of 11 October 2012, quashed the judgment of the Kyiv Administrative Court, which had restricted the freedom of peaceful assembly in respect of a number of political and non-governmental organisations upon an application by the Kyiv City State Administration. In its decision the Administrative Court of Appeal noted that, in deciding the case, the first-instance court had had regard to the provisions of the 1988 Decree, whereas since 1996 the question of holding peaceful gatherings had been regulated by the Constitution. The court further stated that the 1988 Decree conflicted with the Constitution as it provided for a procedure for seeking permission to hold a demonstration and that the Decree concerned the holding of such events in a non-existent country («the USSR»), regulated relations between the citizens of the USSR and the executive committees of the Soviets of People's Deputies, and considered demonstrations on the basis of their compatibility with the Constitution of the USSR, the constitutions of the union and the autonomous republics, that is, non-existent constitutions of non-existent subjects. The court also noted that under the Ukrainian Constitution human rights and freedoms, and the relevant safeguards, could be defined only by the laws of Ukraine.
37. According to the Ukrainian Helsinki Human Rights Union in 2012 the Ukrainian authorities sought to restrict peaceful gatherings in 358 cases and in 90% of the cases they succeeded.
38. At the request of a Ukrainian MP, the Ministry of Justice sent an information letter to an NGO in Kyiv. The text of this letter can be found on the official website of the Ukrainian Parliament.
39. The relevant parts of the letter read as follows:
«...It should be noted that the current legislation on the organisation and holding of peaceful demonstrations is not perfect. For example, today the organisation and conduct of peaceful demonstrations is regulated by the Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of the USSR of 28 July 1988 № 9306 on the organisation and holding of meetings, rallies, street marches and demonstrations in the USSR (hereinafter — „the Decree“) which, in accordance with paragraph 1 of Chapter XV — Transitional Provisions of the Constitution of Ukraine — is effective in so far as it does not contradict the Constitution of Ukraine. The above Decree defined, in particular, which persons were authorised to contact the executive bodies of village, settlement and town councils to notify them of proposed peaceful demonstrations; requirements for the content of such notifications; requirements for the executive bodies of village, settlement and town councils in ensuring conditions for the holding of a peaceful demonstration; etc.»
Thus, the requirements as to the organisation and holding of peaceful demonstrations, the time-limit for notification to be given to executive or local government bodies, the documents to be attached to the application for holding the event, etc. are currently not regulated by law...
...Given the inadequacy of the current state of the legal regulation of the procedure for the organisation and conduct of peaceful demonstrations, which results in problems in the application of law, since the legal norms are not formulated with sufficient clarity and are subject to ambiguous interpretation by those wishing to have recourse to them (including bodies of local government), only legislative regulation of the procedure for organising and holding such demonstrations will eliminate the negative practices that have arisen.
Because of the need for legislative support for the practical application of the aforesaid right defined by Article 39 of the Constitution of Ukraine — to assemble peacefully without arms and to hold meetings, rallies, demonstrations, pickets and marches — the Ministry of Justice has drafted the Law of Ukraine on the organisation and conduct of peaceful demonstrations, which was submitted by the Government of Ukraine to the Verkhovna Rada of Ukraine (registration № 2450 from 6 May 2008) and was approved by the Parliament on its first reading on 3 June 2009...»
40. The draft law mentioned in the letter is currently awaiting its second reading in Parliament.
41. The Guidelines provide in so far as relevant as follows:
«1. Advance notice. The legal provisions concerning advance notice should require a notice of intent rather than a request for permission. The notification process should not be onerous or bureaucratic. The period of notice should not be unnecessarily lengthy, but should still allow adequate time prior to the notified date of the assembly for the relevant state authorities to plan and prepare for the event, and for the completion of an expeditious appeal to a tribunal or court should the legality of any restrictions imposed be challenged. If the authorities do not promptly present any objections to a notification, the organizers of a public assembly should be able to proceed with the planned activity in accordance with the terms notified and without restriction.»
Section B, Interpretative Notes
1. Regulation of Freedom of Peaceful Assembly
7. Regulating freedom of assembly in domestic law. Freedom of peaceful assembly should be accorded constitutional protection that ought to contain, at a minimum, a positive statement of both the right and the obligation to safeguard it. There should also be a constitutional provision that guarantees fair procedures in the determination of the rights contained therein. Constitutional provisions, however, cannot provide for specific details or procedures. As such, general constitutional provisions can be abused and, of themselves, afford unduly wide discretion to the authorities.
9. Domestic laws regulating freedom of assembly must be consistent with the international instruments ratified by that state, and the legitimacy of domestic laws will be judged accordingly. Domestic laws must also be interpreted and implemented in conformity with the relevant international and regional jurisprudence.
30. Any restrictions imposed must have a formal basis in primary law. The law itself must be sufficiently precise to enable an individual to assess whether or not his or her conduct would be in breach of the law, and to foresee what the consequences of such breaches would likely be. The incorporation of clear definitions in domestic legislation is vital to ensuring that the law remains easy to understand and to apply, and that regulation does not encroach upon activities that ought not to be regulated. Definitions should therefore be neither too elaborate nor too broad.»
91. It is common for the regulatory authority to require advance written notice of public assemblies. Such a requirement is justified by the state's positive duty to put in place any necessary arrangements to facilitate freedom of assembly and protect public order, public safety, and the rights and freedom of others. The UN Human Rights Committee has held that a requirement to give notice, while a de facto restriction on freedom of assembly, is compatible with the permitted limitations laid down in Article 21 of the ICCPR. Similarly, the European Commission on Human Rights, in Rassemblement Jurassien (1979), stated that: «Such a procedure is in keeping with the requirements of Article 11(1), if only in order that the authorities may be in a position to ensure the peaceful nature of the meeting, and accordingly does not as such constitute interference with the exercise of the right.»
92. The notification process should not be onerous or bureaucratic, as this would undermine the freedom of assembly by discouraging those who might wish to hold an assembly. Furthermore, individual demonstrators should not be required to provide advance notification to the authorities of their intention to demonstrate. Where a lone demonstrator is joined by another or others, then the event should be treated as a spontaneous assembly...
93. The period of notice should not be unnecessarily lengthy (normally no more than a few days), but should still allow adequate time prior to the notified date of the assembly for the relevant state authorities to plan and prepare for the event (deploy police officers, equipment, etc.), for the regulatory body to give a prompt official response to the initial notification, and for the completion of an expeditious appeal to a tribunal or court should the legality of any restrictions imposed be challenged.
94. The official receiving the notice should issue a receipt explicitly confirming that the organizers of the assembly are in compliance with the applicable notice requirements. The notice should also be communicated immediately to all state organs involved in the regulatory process, including the relevant police authorities.
Notification, not authorization
95. Legal provisions concerning advance notice should require a notice of intent rather than a request for permission. Although lawful in several jurisdictions, a permit requirement accords insufficient value to both the fundamental freedom to assemble and to the corresponding principle that everything not regulated by law should be presumed to be lawful. Those countries where a permit is required are encouraged to amend domestic legislation so as to require notification only. It is significant that, in a number of jurisdictions, permit procedures have been declared unconstitutional. Any permit system must clearly prescribe in law the criteria for issuance of a permit. In addition, the criteria should be confined to considerations of time, place, and manner, and should not provide a basis for content-based regulation.
96. If the authorities do not respond promptly to a notification, the organizers of a public assembly may proceed with the activities according to the terms notified without restriction. Even in countries where authorization rather than notification is still required, authorization should be presumed granted if a response is not given within a reasonable time.»
42. At its 64th plenary session (21 — 22 October 2005) the European Commission for Democracy through Law (the Venice Commission) adopted an opinion interpreting the OSCE/ODIHR guidelines on drafting laws on freedom of assembly with regard to the regulation of public meetings, including the requirement of advance notice of demonstrations in public places:
«29. Establishing a regime of prior notification of peaceful assemblies does not necessarily extend to an infringement of the right. In fact, in several European countries such regimes do exist. The need for advance notice generally arises in respect of certain meetings or assemblies — for instance, when a procession is planned to take place on the highway, or a static assembly is planned to take place on a public square — which require the police and other authorities to enable it to occur and not to use powers that they may validly have (for instance, of regulating traffic) to obstruct the event.»
43. The Venice Commission also emphasised that the regime of prior notification must not be such as to frustrate the intention of the organisers to hold a peaceful demonstration, and thus indirectly restrict their rights.
44. On 18 September 2012 the Government submitted a unilateral declaration requesting the Court to strike out the application.
The applicant objected to the proposal.
45. Having studied the terms of the Government's unilateral declaration, the Court considers, in the particular circumstances of the applicant's case, that it does not provide a sufficient basis for concluding that respect for human rights as defined in the Convention and its Protocols does not require it to continue its examination of the case (see, mutatis mutandis, Rantsev v. Cyprus and Russia, No. 25965/04, §§ 194 — 202, ECHR 2010 (extracts)). In finding so, the Court also takes into account that the issues raised in the present application under Articles 7 and 11 of the Convention have not been previously examined by this Court in respect of Ukraine.
46. This being so, the Court rejects the Government's request to strike the application out of its list of cases under Article 37 of the Convention and will accordingly pursue its examination of the admissibility and merits of the case.
47. Under Article 11 the applicant complained that the interference with his right to freedom of peaceful assembly was not prescribed by law and was not necessary in a democratic society. The provision relied upon reads as follows:
«1. Everyone has the right to freedom of peaceful assembly and to freedom of association with others, including the right to form and to join trade unions for the protection of his interests.»
2. No restrictions shall be placed on the exercise of these rights other than such as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals or for the protection of the rights and freedoms of others. This Article shall not prevent the imposition of lawful restrictions on the exercise of these rights by members of the armed forces, of the police or of the administration of the state.»
48. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
49. The Government submitted in general terms that the applicant's case had been examined by domestic courts at two levels of jurisdiction and they had not found any violation of the applicant's rights. Therefore, they considered that there had been no violation of the applicant's rights under this head.
50. The applicant maintained his original complaint.
51. The Court considers that the applicant's punishment for organising and holding a peaceful demonstration constituted an interference with his right to freedom of peaceful assembly. An interference will constitute a breach of Article 11 unless it is «prescribed by law», pursues one or more of the legitimate aims referred to in paragraph 2 and is «necessary in a democratic society» for the achievement of such aim or aims.
52. The Court reiterates that the expression «prescribed by law» in Article 11 of the Convention not only requires that the impugned measure should have some basis in domestic law, but also refers to the quality of the law in question. The law should be accessible to the persons concerned and formulated with sufficient precision to enable them — if need be, with appropriate advice — to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see, for example, The Sunday Times v. the United Kingdom (No. 1), 26 April 1979, § 49, Series A No. 30; Rekvényi v. Hungary [GC], No. 25390/94, § 34, ECHR 1999-III; Rotaru v. Romania [GC], No. 28341/95, § 55, ECHR 2000-V; and Maestri v. Italy [GC], No. 39748/98, § 30, ECHR 2004-I).
53. The Court notes that the applicant was sentenced to three-day administrative arrest under Articles 185 and 185-1 of the Code on Administrative Offences. The latter provision prescribed a penalty for breaches of the procedure for organising and holding demonstrations. Therefore, the interference had a basis in domestic law. The Court has no reason to doubt that the Code was accessible. It remains, therefore, to be determined whether the application of this provision was foreseeable.
54. The Court reiterates that its power to review compliance with domestic law is limited, as it is in the first place for the national authorities to interpret and apply that law (see Mkrtchyan v. Armenia, No. 6562/03, § 43, 11 January 2007). From the materials of the case and the applicant's submissions it is clear that there is no single view on the applicability of the 1988 Decree and the existence of a clear and foreseeable procedure for organising and holding peaceful demonstrations. The practice of the domestic courts also reveals inconsistencies in this sphere (see paragraph 33 above). It is true that the Constitution of Ukraine provides for some general rules as to the possible restrictions on the freedom of assembly, but those rules require further elaboration in the domestic law. The only existing document establishing such a procedure is the 1988 Decree, whose provisions are not generally accepted as the valid procedure for holding demonstrations and which provides, as is confirmed in the practice of the domestic courts (see paragraphs 34 to 36 above), for a different procedure from the one outlined in the Constitution. Indeed, whilst the Ukrainian Constitution requires advance notification to the authorities of an intention to hold a demonstration and stipulates that any restriction thereon can be imposed only by a court, the 1988 Decree, drafted in accordance with the Constitution of the USSR of 1978, provides that persons wishing to hold a peaceful demonstration have to seek permission from the local administration which is also entitled to ban any such demonstration. From the preamble of the Decree it is clear that it had been intended for a very different purpose, namely for only certain categories of individuals to be provided by the administration with facilities to express their views in favour of a particular ideology, this in itself being incompatible with the very essence of the freedom of assembly guaranteed by the Ukrainian Constitution and the Convention. As found by a domestic court (see paragraph 36 above), demonstrations under the 1988 Decree were considered on the basis of their compatibility with «non-existent constitutions of non-existent subjects». Therefore, it cannot be concluded that the «procedure» referred to in Article 185-1 of the Code on Administrative Offences was formulated with sufficient precision to enable the applicant to foresee, to a degree that was reasonable in the circumstances, the consequences of his actions (see, mutatis mutandis, Mkrtchyan, ibid.). Nor do the procedures introduced by the local authorities to regulate the organisation and holding of demonstrations in their particular regions appear to provide a sufficient legal basis, for the same reason — there was no general Act of Parliament on which such local documents could be based and the domestic courts moreover doubted the validity of such local decisions (see paragraph 34 above).
55. The Court further observes that, admittedly, the Resolution of the Ukrainian Parliament on temporary application of certain legislative acts of the Soviet Union refers to temporary application of Soviet legislation and no law has yet been enacted by the Ukrainian Parliament regulating the procedure for holding peaceful demonstrations, although Articles 39 and 92 of the Constitution clearly require that such a procedure be established by law, that is, by an Act of the Ukrainian Parliament. Whilst the Court accepts that it may take some time for a country to establish its legislative framework during a transitional period, it cannot agree that a delay of more than twenty years is justifiable, especially when such a fundamental right as freedom of peaceful assembly is at stake. The Court thus concludes that the interference with the applicant's right to freedom of peaceful assembly was not prescribed by law.
56. Having reached this conclusion, the Court does not need to verify whether the other two requirements (legitimate aim and necessity of the interference) set forth in Article 11 § 2 have been complied with.
57. Accordingly, there has been a violation of Article 11 of the Convention.
58. Under Article 7 of the Convention, the applicant complains that he was found guilty of breaching the procedure for the holding of demonstrations, despite the fact that such procedure was not clearly defined in the domestic law. The said Article reads as follows:
«1. No one shall be held guilty of any criminal offence on account of any act or omission which did not constitute a criminal offence under national or international law at the time when it was committed. Nor shall a heavier penalty be imposed than the one that was applicable at the time the criminal offence was committed.»
2. This article shall not prejudice the trial and punishment of any person for any act or omission which, at the time when it was committed, was criminal according to the general principles of law recognised by civilised nations.»
59. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
60. The Government maintained the same argument as set out above (see paragraph 49).
61. The applicant maintained his original complaint.
62. The Court reiterates that the guarantee enshrined in Article 7, which is an essential element of the rule of law, occupies a prominent place in the Convention system of protection, as is underlined by the fact that no derogation from it is permissible under Article 15 of the Convention in time of war or other public emergency. It should be construed and applied, as follows from its object and purpose, in such a way as to provide effective safeguards against arbitrary prosecution, conviction and punishment (see S.W. v. the United Kingdom, 22 November 1995, § 34, Series A No. 335-B, and C.R. v. the United Kingdom, 22 November 1995, § 33, Series A No. 335-C). Accordingly, it embodies, in general terms, the principle that only the law can define a crime and prescribe a penalty (nullum crimen, nulla poena sine lege) (see Kokkinakis v. Greece, 25 May 1993, § 52, Series A No. 260-A). While it prohibits in particular extending the scope of existing offences to acts which previously were not criminal offences, it also lays down the principle that the criminal law must not be extensively construed to an accused's detriment, for instance by analogy (see Coëme and Others v. Belgium, Nos. 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 and 33210/96, § 145, ECHR 2000-VII; Achour v. France [GC], No. 67335/01, § 41, ECHR 2006-IV; and Kononov v. Latvia [GC], No. 36376/04, § 185, ECHR 2010).
63. When speaking of «law» Article 7 alludes to the very same concept as that to which the Convention refers elsewhere when using that term, a concept which comprises statute law as well as case-law (see, mutatis mutandis, The Sunday Times (No. 1), cited above, § 47; Kruslin v. France, 24 April 1990, § 29, Series A No. 176-A; and Casado Coca v. Spain, 24 February 1994, § 43, Series A No. 285-A). In this connection, the Court has always understood the term «law» in its «substantive» sense, not its «formal» one. It has thus included both enactments of lower rank than statutes and unwritten law (see, in particular, mutatis mutandis, De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium, 18 June 1971, § 93, Series A No. 12). In sum, the «law» is the provision in force as the competent courts have interpreted it (see Leyla ªahin v. Turkey [GC], No. 44774/98, § 88, ECHR 2005-XI).
64. Furthermore, the term «law» implies qualitative requirements, including those of accessibility and foreseeability (see, among other authorities, Cantoni v. France, 15 November 1996, § 29, Reports of Judgments and Decisions 1996-V; Coëme and Others, cited above, § 145; and E.K. v. Turkey, No. 28496/95, § 51, 7 February 2002). These qualitative requirements must be satisfied as regards both the definition of an offence and the penalty that the offence in question carries (see Achour [GC], cited above, § 41). An individual must know from the wording of the relevant provision and, if need be, with the assistance of the courts' interpretation thereof, what acts and omissions will render him criminally responsible and what penalty will be imposed for the act and/or omission in question (see, among other authorities, Cantoni, cited above, § 29). Furthermore, a law may still satisfy the requirement of «foreseeability» where the person concerned has to take appropriate legal advice to assess, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see, among other authorities, Cantoni, cited above, § 35, and Achour [GC], cited above, § 54).
65. The Court has acknowledged in its case-law that, however clearly drafted a legal provision may be, in any system of law, including criminal law, there is an inevitable element of judicial interpretation. There will always be a need for elucidation of doubtful points and for adaptation to changing circumstances. Again, whilst certainty is highly desirable, it may bring in its train excessive rigidity and the law must be able to keep pace with changing circumstances. Accordingly, many laws are inevitably couched in terms which, to a greater or lesser extent, are vague and whose interpretation and application are questions of practice (see, mutatis mutandis, The Sunday Times (No. 1), cited above, § 49, and Kokkinakis, cited above, § 40). The role of adjudication vested in the courts is precisely to dissipate such interpretational doubts as remain (see, mutatis mutandis, Cantoni, cited above).
66. In the circumstances of the present case, the Court notes that the applicant was punished under Articles 185 and 185-1 of the Code on Administrative Offences, which established liability for disobedience to lawful orders of the police and for breaches of the procedure for holding demonstrations. The legal basis for the applicant's punishment was therefore the law on administrative offences as applicable at the material time.
67. The Court reiterates its earlier findings that although the offence of a breach of the procedure for holding demonstrations was provided for by the Code on Administrative Offences, the basis of that offence, that is the said procedure, was not established in the domestic law with sufficient precision (see paragraphs 54 and 55 above). In the absence of clear and foreseeable legislation laying down the rules for the holding of peaceful demonstrations, his punishment for breaching an inexistent procedure was incompatible with Article 7 of the Convention. In these circumstances, it is not necessary to examine separately whether the police orders could be considered lawful and therefore foreseeable from the viewpoint of the same provision.
There has accordingly been a violation of Article 7 of the Convention.
68. Referring to Article 6 § 1, the applicant complained that the court decisions in his case were ill-founded and that the courts had failed to respond to his pertinent arguments. Furthermore, he had had no time to prepare his defence, to examine witnesses or to obtain the assistance of a lawyer as guaranteed by Article 6 § 3 (b), (c) and (d) of the Convention:
«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;
(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing or, if he has not sufficient means to pay for legal assistance, to be given it free when the interests of justice so require;
(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him...»
69. The Court notes that this part of the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
70. The Government maintained the same argument as set out above (see paragraph 49).
71. The applicant maintained his original complaint.
72. The Court reiterates that the requirements of Article 6 § 3 are to be seen as particular aspects of the right to a fair trial guaranteed by Article 6 § 1. The Court will therefore examine the relevant complaints under both provisions taken together (see, among many other authorities, F.C.B. v. Italy, 28 August 1991, § 29, Series A No. 208-B, and Poitrimol v. France, 23 November 1993, § 29, Series A No. 277-A).
73. The applicant maintained that the reports on administrative offences had been drawn up just several hours before the court hearing and he had not been allowed to study any other case-file materials prior to that hearing.
74. The Government made no observations on the merits.
75. The Court reiterates that Article 6 § 3 (b) guarantees the accused «adequate time and facilities for the preparation of his defence» and therefore implies that the substantive defence activity on his behalf may comprise everything which is «necessary» to prepare for the main trial. The accused must have the opportunity to organise his defence in an appropriate way and without restriction as to the opportunity to put all relevant defence arguments before the trial court and thus to influence the outcome of the proceedings (see Can v. Austria, 30 September 1985, § 53, Series A No. 96; Connolly v. the United Kingdom (dec.), No. 27245/95, 26 June 1996; and Mayzit v. Russia, No. 63378/00, § 78, 20 January 2005). Furthermore, the facilities available to everyone charged with a criminal offence should include the opportunity to acquaint himself for the purposes of preparing his defence with the results of investigations carried out throughout the proceedings (see C.G.P. v. the Netherlands, (dec.), No. 29835/96, 15 January 1997, and Foucher v. France, 18 March 1997, §§ 26 — 38, Reports 1997-II). The issue of the adequacy of the time and facilities afforded to an accused must be assessed in the light of the circumstances of each particular case.
76. In the present case, the Court notes that despite the lack of a clear indication of the exact lapse of time between the drawing up of the administrative offence reports and the examination of the applicant's administrative case, it is evident that this period was not longer than a few hours. Even if it is accepted that the applicant's case was not a complex one, the Court doubts that the circumstances in which the applicant's trial was conducted were such as to enable him to familiarise himself properly with and to assess adequately the charge and evidence against him and to develop a viable legal strategy for his defence. The further appeal proceedings could not remedy the situation, given that, by the time the appellate court examined the case, the applicant had already served his administrative detention. Furthermore, the appellate court failed to reply to the applicant's complaint under this head. Therefore, the Court concludes that the applicant was not afforded adequate time and facilities for the preparation of his defence.
77. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention taken together with Article 6 § 3 (b) of the Convention.
78. The Court emphasises that, although not absolute, the right of everyone charged with a criminal offence to be effectively defended by a lawyer, assigned officially if need be, is one of the fundamental features of fair trial (see Krombach v. France, No. 29731/96, § 89, ECHR 2001-II). The very fact of restricting access of a detained suspect to a lawyer may prejudice the rights of the defence even where no incriminating statements are obtained as a result (see, for example, Dayanan v. Turkey, No. 7377/03, §§ 32 — 33, 13 October 2009).
79. In the present case, the right to legal representation was guaranteed to the applicant by the Code on Administrative Offences and the applicant expressly requested to be represented by a lawyer of his choosing. The domestic court, however, refused that request on the ground that the applicant was a human rights defender himself. This fact does not necessarily mean, however, that every human rights defender is a lawyer and, even if such a person is a lawyer, like the applicant, that he was not vulnerable or in need of an advocate's support in his procedural capacity as a suspect. If the applicant considered that he needed legal assistance and the domestic legislation guaranteed him the right to a lawyer regardless of his own legal background, the refusal of the domestic authorities to allow his legal representation appears to be unlawful and arbitrary. The further appeal proceedings, in which the applicant was represented by the lawyer, could not remedy the situation, given that, by the time the appellate court examined the case, the applicant had already served his administrative detention. Furthermore, the appellate court failed to reply to the applicant's complaint under this head too.
80. In these circumstances the Court concludes that there has been a violation of Article 6 § 1 taken together with Article 6 § 3 (c) of the Convention in the present case.
81. The Court reiterates that all the evidence must normally be produced at a public hearing, in the presence of the accused, with a view to adversarial argument. There are exceptions to this principle, but they must not infringe the rights of the defence. It may prove necessary in certain circumstances to refer to statements made during the investigative stage. If the defendant has been given an adequate and proper opportunity to challenge such statements, either when made or at a later stage, their admission in evidence will not in itself contravene Article 6 §§ 1 and 3 (d). The corollary of that, however, is that the defendant's conviction should not be based either solely or to a decisive extent on statements which the defence has not been able to challenge (see Zhoglo v. Ukraine, No. 17988/02, §§ 38 — 40, 24 April 2008, with further references; and Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom [GC], Nos. 26766/05 and 22228/06, §§ 118 — 119, ECHR 2011).
82. In the circumstances of the present case, the applicant was the only person questioned by the court. Otherwise, the court findings were based exclusively on the written submissions, principally reports of the police. Neither the police officers themselves, nor the participants in the demonstration who had eye-witnessed the events of 12 October 2010 and had filmed them had been summoned and questioned by the court, despite the applicant's request for their appearance. The appeal proceedings, in which the applicant and his lawyer had been present, could not remedy the situation, given that, by the time the appellate court examined the case, the applicant had already served his administrative detention. Furthermore, the appellate court failed to call any witnesses and to reply to the applicant's complaint under this head.
83. The Court accordingly concludes that there has been a violation of Article 6 § 1 taken together with Article 6 § 3 (d) of the Convention in the present case too.
84. The Court notes that, according to its established case-law reflecting a principle related to the proper administration of justice, judgments of courts and tribunals should adequately state the reasons on which they are based. The extent to which this duty to give reasons applies may vary according to the nature of the decision and must be determined in the light of the circumstances of the case (see García Ruiz v. Spain [GC], No. 30544/96, § 26, ECHR 1999-I, with further references).
85. The Court also reiterates that its duty, under Article 19 of the Convention, is to ensure the observance of the engagements undertaken by the Contracting Parties to the Convention. In particular, it is not its function to deal with errors of fact or of law allegedly committed by a national court unless and in so far as they may have infringed rights and freedoms protected by the Convention (see Schenk v. Switzerland, 12 July 1988, § 45 — 46, Series A No. 140, and Teixeira de Castro v. Portugal, 9 June 1998, § 34, Reports 1998-IV).
86. In that context, regard must also be had, in particular, to whether the applicant was given the opportunity of challenging the authenticity of the evidence and of opposing its use. The quality of the evidence is also taken into account, including whether the circumstances in which it was obtained cast doubt on its reliability or accuracy (see Jalloh v. Germany [GC], No. 54810/00, § 96, ECHR 2006-IX).
87. In the present case, the applicant's arguments before the judicial authorities concerned both the factual circumstances and the legal issues of his case. In particular, in his appeal he advanced a number of legal arguments concerning the legislative regulation of the procedure for holding peaceful demonstrations, mainly complaining that he had been accused of holding one without permission, even though such permission was not required by law. In the Court's opinion, these arguments were both important and pertinent. Furthermore, the legal framework for the exercise of freedom of assembly in Ukraine, which has been examined in detail in the present case, clearly demonstrates that the answers to his arguments were not obvious and self-evident. Nevertheless, the domestic courts, in particular the Court of Appeal, which examined the applicant's written arguments on the issue, ignored them altogether, simply stating that they were refuted by the (unnamed) case-file materials and the body of evidence in the case. Neither did it answer to the applicant's complaints about a violation of his procedural rights as guaranteed by Article 6 § 3 (b — d) of the Convention (see paragraphs 76, 79 and 82 above).
88. The Court has previously held, in the context of its examination of the fairness of criminal proceedings, that by ignoring a specific, pertinent and important point made by the accused, the domestic courts had fallen short of their obligations under Article 6 § 1 of the Convention (see Nechiporuk and Yonkalo v. Ukraine, No. 42310/04, § 280, 21 April 2011). It observes a similar issue in the present case, where that requirement was not met.
89. Having regard to the above considerations, the Court concludes that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the lack of adequate reasoning in the domestic courts' decisions.
90. The applicant also complained that there had been no grounds for his arrest on 13 October 2010. Furthermore, his arrest had been conducted in violation of the domestic law and he had been taken to the police station under a false pretext. He also complained that the domestic courts had not taken into account the time of his actual arrest and therefore he had spent an additional twenty-six hours in detention. The applicant maintained that the domestic legislation did not provide for compensation for unlawful detention in cases like his. He complained that he had had no effective domestic remedy by which to challenge the lawfulness of his arrest and detention after the three-day period of administrative arrest had expired. He referred to Article 5 §§ 1 (a) and (c) and 5 and Article 13 of the Convention.
91. Lastly, making his complaint under Article 7, the applicant referred to Article 18 as well, but did not provide any explanations whatsoever as to the relevance of this provision to his above complaint or any other complaint.
92. The Court finds that the applicant's submissions and the case-file materials in its possession do not disclose any appearance of a violation of the above provisions. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
93. Before examining the claims for just satisfaction submitted by the applicant under Article 41 of the Convention, and having regard to the circumstances of the case, the Court considers it necessary to determine what consequences may be drawn from Article 46 of the Convention for the respondent State. Article 46 of the Convention reads as follows:
«1. The High Contracting Parties undertake to abide by the final judgment of the Court in any case to which they are parties.»
2. The final judgment of the Court shall be transmitted to the Committee of Ministers, which shall supervise its execution.»
94. The Court reiterates that Article 46 of the Convention, as interpreted in the light of Article 1, imposes on the respondent State a legal obligation to implement, under the supervision of the Committee of Ministers, appropriate general and/or individual measures to secure the right of the applicant which the Court has found to have been violated. Such measures must also be taken in respect of other persons in the applicant's position, notably by solving the problems that have led to the Court's findings (see Scozzari and Giunta v. Italy [GC], Nos. 39221/98 and 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII; Christine Goodwin v. the United Kingdom [GC], No. 28957/95, § 120, ECHR 2002-VI; Lukenda v. Slovenia, No. 23032/02, § 94, ECHR 2005-X; and S. and Marper v. the United Kingdom [GC], Nos. 30562/04 and 30566/04, § 134, ECHR 2008-...). This obligation has been consistently emphasised by the Committee of Ministers in the supervision of the execution of the Court's judgments (see, for example, ResDH(97)336, IntResDH(99)434, IntResDH(2001)65 and ResDH(2006)1). In theory it is not for the Court to determine what measures of redress may be appropriate for a respondent State to take in accordance with its obligations under Article 46 of the Convention. However, the Court's concern is to facilitate the rapid and effective suppression of a shortcoming found in the national system of protection of human rights (see Driza v. Albania, No. 33771/02, § 125, ECHR 2007-XII (extracts)).
95. In the present case the Court found violations of Articles 11 and 7 which stem from a legislative lacuna concerning freedom of assembly which remains in the Ukrainian legal system for more than two decades. It has been the Court's practice, when discovering a shortcoming in the national legal system, to identify its source in order to assist the Contracting States in finding an appropriate solution and the Committee of Ministers in supervising the execution of judgments (see, for example, Maria Violeta Lãzãrescu v. Romania, No. 10636/06, § 27, 23 February 2010; Driza, cited above, §§ 122 — 126; and Ürper and Others v. Turkey, Nos. 14526/07, 14747/07, 15022/07, 15737/07, 36137/07, 47245/07, 50371/07, 50372/07 and 54637/07, §§ 51 and 52, 20 October 2009). Having regard to the structural nature of the problem disclosed in the present case, the Court stresses that specific reforms in Ukraine's legislation and administrative practice should be urgently implemented in order to bring such legislation and practice into line with the Court's conclusions in the present judgment and to ensure their compliance with the requirements of Articles 7 and 11 of the Convention.
96. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
97. The applicant claimed 6,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
98. The Government disagreed. They maintained that there was no causal link between the applicant's allegations and the applicant's claim. They further considered the amount claimed as being excessive.
99. The Court considers that the applicant suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for by the mere finding of a violation of his Convention rights. Having regard to the circumstances of the case and ruling on an equitable basis, as required by Article 41, the Court awards the amount claimed in respect of non-pecuniary damage in full.
100. The applicant did not submit any claim under this head. Accordingly, the Court makes no award.
101. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Rejects the Government's request to strike the application out of the list;
2. Declares the complaints under Articles 6, 7 and 11 of the Convention admissible and the remainder of the application inadmissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 11 of the Convention;
4. Holds that there has been a violation of Article 7 of the Convention;
5. Holds that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (b) of the Convention;
6. Holds that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention;
7. Holds that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention;
8. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the lack of adequate reasoning in the domestic courts' decisions;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement, EUR 6,000 (six thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 11 April 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →