Постановление ЕСПЧ от 04.12.2008
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 04.12.2008. 30562/04. 04.12.2008. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3056204
«Дело „S. и Марпер (Marper) против Соединенного Королевства“ (жалобы № 30562/04 и 30566/04) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «S. И МАРПЕР (MARPER) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» (Жалобы № 30562/04 и 30566/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 4 декабря 2008 года)
По делу «S. и Марпер против Соединенного Королевства» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
Жан-Поля Коста, Председателя Палаты,
а также при участии Майкла О'Бойла, Заместителя Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 27 февраля и 15 ноября 2008 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано двумя жалобами (N 30562/04 и 30566/04), поданными 16 августа 2004 г. в Европейский суд против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии британскими подданными S. (далее — первый заявитель) и Майклом Марпером (Michael Marper) (далее — второй заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Председатель Большой палаты удовлетворил просьбу первого заявителя не раскрывать его имя (пункт 3 правила 47 Регламента Суда).
2. Интересы заявителей, которым была предоставлена правовая помощь, в Европейском суде представлял П. Махи (P. Mahy) из компании «Мессрс Хауэллс» (Messrs Howells), солиситор (solicitor) из г. Шеффилда (Sheffield). Власти Соединенного Королевства в Европейском суде были представлены Уполномоченным Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека Дж. Грейнжером (J. Grainger), Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявители утверждали, что в нарушение статей 8 и 14 Конвенции власти продолжают хранить их образцы отпечатков пальцев, образцы тканей и данные ДНК после окончания в отношении них уголовного разбирательства, в ходе которого они были признаны невиновными, или прекращения такого разбирательства.
4. Жалобы были переданы на рассмотрение в Четвертую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). 16 января 2007 г. они были объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу Палатой Четвертой секции Суда в составе: Йозепа Касадеваля, Председателя Палаты, сэра Николаса Братца, Джованни Бонелло, Криштака Трайя, Станислава Павловского, Яна Шикуты, Пяиви Хирвеля, судей, а также при участии Лоренса Эрли, Секретаря Секции Суда.
5. 10 июля 2007 г. Палата уступила юрисдикцию по рассмотрению настоящего дела в пользу Большой палаты; при этом стороны не возражали против такого решения (статья 30 Конвенции и правило 72 Регламента Суда).
6. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.
7. Заявитель и власти Соединенного Королевства представили доводы по существу дела. Кроме того, было получено обращение третьей стороны в лице Анны Фейркло (Anna Fairclough) от имени организации «Либерти» (Liberty) (Национальный совет по гражданским свободам (National Council for Civil Liberties)) и бюро «Ковингтон энд Берлинг Эл-Эл-Пи» (Covington and Burling LLP) от организации «Международная охрана частной жизни» (Privacy International), которым Председатель Суда предоставил право принять участие в письменной процедуре по делу (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда). Обе стороны представили комментарии к обращению организации «Либерти», власти Соединенного Королевства также представили комментарии к обращению организации «Международная охрана частной жизни» (пункт 5 правила 44 Регламента Суда).
8. 27 февраля 2008 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
a) от властей Соединенного Королевства:
Э. Уиллмотт (E. Willmott), Уполномоченный Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека,
Рабиндер Сингх (Rabinder Singh), Королевский адвокат,
Дж. Страхан (J. Strachan), советники,
Д. Лавдэй (D. Loveday), наблюдатели;
А. Сатетвалла (A. Suterwalla), советники,
Европейский суд заслушал обращения С. Крагга и Рабинер Сингха, а также их ответы на вопросы судей.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
9. Заявители родились в 1989 и 1963 году, соответственно, и проживают в г. Шеффилде.
10. Первый заявитель, S., был арестован 19 января 2001 г. в возрасте 11 лет по обвинению в попытке кражи. У него были сняты отпечатки пальцев и образцы ДНК <*>. 14 июня 2001 г. он был признан невиновным.
<*> ДНК — дезоксирибонуклеиновая кислота; это химическое вещество, содержащееся в каждой клетке тела, и заключенная в нем генетическая информация, которая в виде кода заключает в себе физические характеристики и определяет все химические процессы организма. За исключением однояйцовых близнецов ДНК каждого человека уникальна. Образцы ДНК — это образцы клеток и иные подобразцы или фрагменты образцов, которые сохранились после анализа. Профиль ДНК — это информация в цифровом виде, которая хранится в государственной базе данных ДНК с информацией о лице, которому она принадлежит.
11. Второй заявитель, Майкл Марпер, был арестован 13 марта 2001 г. по обвинению в домогательстве к своей сожительнице. У него были сняты отпечатки пальцев и образцы ДНК. Прежде чем дело дошло до стадии досудебного разбирательства, он и его сожительница примирились и обвинение было снято. 11 июня 2001 г. Королевская служба обвинений (Crown Prosecution Service) передала адвокатам заявителя уведомление о прекращении дела, и 14 июня 2001 г. дело было формально прекращено.
12. Оба заявителя просили об уничтожении своих образцов ДНК и отпечатков пальцев, но в обоих случаях полиция им отказала. Заявители потребовали судебного разбирательства в отношении отказа полиции в уничтожении образцов ДНК и отпечатков пальцев. 22 марта 2002 г. административный суд (леди-судья Роуз (Rose) и судья Левесон (Leveson)) отклонил их заявление ([2002] EWHC 478 (Admin)).
13. 12 сентября 2002 г. апелляционный суд оставил в силе решение административного суда большинством в два (лорд — главный судья Вульф (Woolf) и лорд-судья Валлер (Waller)) к одному (лорд-судья Седли (Sedley)) ([2003] EWCA Civ 1275). Касательно необходимости сохранения образцов ДНК лорд-судья Валлер заявил:
«...Данные о ДНК и отпечатках пальцев отражают лишь ограниченные персональные данные. Физиологические образцы потенциально содержат гораздо более подробную и личностную информацию. Внушает беспокойство, что наука может дойти до того, чтобы по образцу ДНК определять склонность лица к совершению определенных преступлений, и будет использовать эту информацию в рамках настоящей статьи (статья 82 Закона о полиции и уголовном производстве (Criminal Justice and Police Act) 2001 года). Также можно сказать, что может измениться законодательство, которое позволит использовать образцы для иных целей помимо указанных в законе. Также можно сказать, что пока образцы сохраняются, даже сейчас существует риск, что они будут использованы противозаконным образом. Таким образом, следует отметить, что цель может быть достигнута менее строгими методами... Так почему нельзя сделать это, сохраняя только профили ДНК, но не образцы?»
Ответ на эти вопросы я вижу следующим. Во-первых, сохранение образцов позволяет: a) проверять целостность и дальнейшую работоспособность системы базы данных ДНК; b) проводить повторные анализы для дополнения профилей ДНК, если новые технологии позволят усилить роль сравнения ДНК в раскрытии преступлений; c) проводить повторные анализы с целью получения новых маркеров ДНК и, таким образом, ускорения, упрощения и удешевления поисков по базе данных; d) проводить дальнейший анализ в целях расследования судебных ошибок; и e) проводить дальнейший анализ для выявления аналитических и процессуальных ошибок. Это те выгоды, которые уравновешивают риски, упомянутые организацией «Либерти». Касательно этих рисков следует сказать, что, во-первых, в любом случае, изменения в законодательстве должны будут соответствовать Конвенции; во-вторых, любые изменения в практике должны будут соответствовать Конвенции; и, в-третьих, не следует сразу презюмировать их противозаконность. На мой взгляд, упомянутые риски не слишком серьезны, и, таким образом они перевешиваются пользой в целях раскрытия и пресечения совершения преступлений».
14. Лорд-судья Сэдли счел, что возможность применения полномочий начальника полиции по уничтожению данных, которые в обычном порядке были бы сохранены, должны рассматриваться в каждом конкретном случае, как бы редки ни были такие случаи, основываясь на добросовестном умозаключении, что лицо свободно от любого малейшего подозрения. Он также отметил, что разница между сохранением образцов ДНК и профилей ДНК состоит в том, что сохранение образцов позволит получить больше информации, чем это было возможно ранее.
15. 22 июля 2004 г. Палата лордов отклонила апелляцию заявителей. Лорд Стейн (Steyn), оглашая постановление, отметил, что законодательная история части 1А статьи 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам (the Police and Criminal Evidence Act) 1984 года, а именно способ, которым она была представлена Парламенту после общественного возмущения предыдущим законом, который предусматривал, что если лицо не было привлечено к суду или признано невиновным, образцы должны быть уничтожены и полученная информация не применяться. В двух случаях, связанных с доказательствами посредством ДНК о причастности одного подозреваемого к изнасилованию, а другого — к убийству, их не смогли использовать, поскольку ко времени, когда было проведено сравнение, оба подозреваемых были или признаны невиновными, или было принято решение о прекращении дела, по которому были получены данные о ДНК: в результате признать их виновными было невозможно.
16. Лорд Стейн отметил существенную ценность полученных от подозреваемых образцов ДНК и отпечатков пальцев. Он привел в пример дело 1999 года, когда информация о ДНК лица, совершившего преступление, совпала с информацией о неком «I.», хранившейся в национальной базе данных. Образцы, полученные от «I.» не были уничтожены, хотя должны были быть уничтожены. «I.» признал свою вину в изнасиловании и был осужден. Если бы образец не был случайно сохранен, преступник мог избежать наказания.
17. Лорд Стейн также сослался на статистические свидетельства, согласно которым почти 6000 профилей ДНК были сопоставлены со следами на месте преступления, которые в соответствии с предыдущими правовыми нормами были бы уничтожены. Преступления включали в себя 53 убийства, 33 попытки убийства, 94 изнасилования, 38 преступлений о нарушении половой неприкосновенности, 63 кражи со взломом при отягчающих обстоятельствах и 56 дел, связанных с незаконным оборотом наркотиков. На основе существующих данных статистика Министерства внутренних дел показывает, что существует 40-процентная вероятность того, что образец с места преступления сразу же совпадет с данными лица в базе данных. Это показывает, что образцы ДНК и отпечатки пальцев, которые сейчас могут храниться в течение трех лет, играли основную роль в раскрытии и предотвращении серьезных преступлений.
18. Лорд Стейн также отметил, что Закон о полиции и доказательствах по уголовным делам отдельно регулирует получение образцов ДНК и отпечатков пальцев, их хранение и использование.
19. Касательно анализа Конвенции лорд Стейн высказал мнение, что одно лишь хранение образцов ДНК и отпечатков пальцев не составляет вмешательство в право на неприкосновенность личной жизни и что, даже если он ошибается, это вмешательство более чем скромное. Вопрос о возможном незаконном использовании образцов в будущем не имел отношения к использованию сохраненных образцов для раскрытия и предотвращения преступлений на сегодняшний день. Если развитие науки того потребует, будут предприняты правовые шаги для обеспечения соответствия такого хранения требованиям Конвенции. Положение, ограничивающее использование сохраненных образцов «в целях раскрытия и пресечения преступлений» не позволяет противозаконно расширять сферу их использования.
20. Если же необходимо обосновать небольшое вмешательство в личную жизнь лица, то лорд Стейн согласился с мнением лорда-судьи апелляционного суда Сэдли, что сохранение образцов — в целях предотвращения преступлений и обеспечения права других лиц на защиту от преступности — «предусмотрено законом» в соответствии со статьей 8 Конвенции.
21. В отношении обоснования любого вмешательства заявители утверждали, что сохранение образцов ДНК и отпечатков пальцев создает подозрения в отношении лиц, признанных невиновными. Советник министра внутренних дел ответил, что целью сохранения образцов являются не прошлые преступления, а обеспечение раскрытия будущих. Заявители будут затронуты фактом сохранения образцов ДНК только в случае, если их профиль ДНК совпадет с образцами, найденными на месте преступления. Лорд Стейн упомянул пять факторов, которые подтверждают соразмерность вмешательства и его цели: i) образцы и отпечатки пальцев сохраняются лишь для ограниченного использования в целях выявления, расследования и раскрытия преступлений; ii) образцы и отпечатки пальцев не могут быть использованы при отсутствии сравнительных образцов с места преступления; iii) отпечатки пальцев являются закрытой информацией; iv) невозможно невооруженным глазом определить личность лица по сохраненным образцам, и v) результативное расширение базы данных путем сохранения образцов дает огромные преимущества в борьбе с тяжкими преступлениями.
22. В ответ на вывод, что та же правовая цель может быть достигнута менее навязчивыми мерами, а именно рассмотрением вопроса о сохранении образцов ДНК и отпечатков пальцев в каждом отдельном деле, лорд Стейн сослался на комментарий лорда-судьи Валлера в апелляционном суде, что «если обоснование сохранения образцов будет рассматриваться полицией, исходя из степени невиновности, то лица, чьи образцы будут сохранены, вполне обоснованно смогут заявить, что это является для них клеймом и дискриминацией, поскольку, хотя они были признаны невиновными, в их отношении производятся действия, как будто это не так. Это не одно и то же, как если бы законно полученные образцы сохранялись в обычном порядке и полиция располагала бы предельно обширной базой данных для помощи в борьбе с преступностью».
23. Лорд Стейн не согласился с тем, что имеет значение разница между образцами ДНК и профилями ДНК.
24. Палата лордов также отклонила жалобу заявителей на то, что сохранение их образцов ДНК и отпечатков пальцев подвергло их, в нарушение статьи 14 Конвенции, дискриминации по сравнению с большинством лиц, у которых полицией в ходе следствия не были взяты образцы ДНК и отпечатки пальцев. Лорд Стейн установил, что, даже если предположить, что сохранение образцов ДНК и отпечатков пальцев подпадает под действие статьи 8 Конвенции в достаточной степени, чтобы затронуть статью 14 Конвенции, то разница в отношении к заявителям основывалась не на их «статусе» в рамках статьи 14 Конвенции: разница лишь отражала факт, не связанный с личными характеристиками, что власти сохранили полученные законным путем образцы ДНК и отпечатки пальцев упомянутых лиц. Заявители и лица, предположительно находящиеся в схожем положении, ни в коем случае не могут находиться в аналогичной ситуации. Даже если, вопреки его мнению, возникнет необходимость обосновать разницу в отношении, лорд Стейн заявил, что такое обоснование существует: во-первых, налицо элемент законной цели, поскольку увеличение базы данных по образцам ДНК и отпечаткам пальцев представляет собой общественный интерес раскрытия и предотвращения совершения преступлений и оправдания невиновных; во-вторых, требование соразмерности соблюдено, часть 1A статьи 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам объективно предоставляет размеренный и соразмерный подход к борьбе с тяжкими преступлениями.
25. Баронесса Хэйл Ричмондская (Hale of Richmond) не согласилась с мнением большинства, что сохранение и отпечатков пальцев, и образцов ДНК не составляет вмешательство государства в право лица на неприкосновенность личной жизни, и потребовала его обоснования в свете Конвенции. По ее мнению, это то, что называют информационной конфиденциальностью, и вряд ли что-то может быть более конфиденциальным для лица, нежели его генетический код. Она также заявила, что разница между образцами ДНК и образцами отпечатков пальцев становится более важной, когда заходит речь о необходимости обоснования их сохранения. Она согласилась с большинством судей, что такие обоснования по делам заявителей были представлены.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
A. Англия и Уэльс
1. Закон о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 года
26. Закон о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 года содержит в себе полномочия брать образцы отпечатков пальцев (в основном, статья 61) и физиологические образцы (в основном, статья 63). Согласно статье 61 отпечатки пальцев могут быть получены без согласия лица при условии, если такое решение принято сотрудником в чине не младше старшего полицейского офицера либо если обвиняемый является рецидивистом. До получения отпечатков пальцев лицо должно быть проинформировано, что отпечатки могут стать предметом розыска и факт уведомления должен быть немедленно зафиксирован. Обоснование получения отпечатков пальцев записывается в постановлении о мере пресечения в виде заключения под стражу. Аналогичные положения регулируют получение физиологических образцов (статья 63).
27. Касательно хранения образцов отпечатков пальцев и физиологических образцов (и записей о таковых) часть 1A статьи 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам была заменена статьей 82 Закона о полиции и уголовном производстве 2001 года. Она гласит:
«В случае если — a) у лица берутся отпечатки пальцев или физиологические образцы в связи с расследованием преступления и b) согласно части 3 настоящей статьи не требуется их уничтожение, отпечатки пальцев или физиологические образцы могут храниться после достижения целей, для которых они были взяты, но не могут никем использоваться, кроме как в целях раскрытия или предотвращения совершения преступлений, расследования преступления или доказательства обвинения.»
- В случае если — a) у лица берутся отпечатки пальцев или физиологические образцы в связи с расследованием преступления и b) это лицо не подозревается в совершении преступления, такие отпечатки или образцы должны быть, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей, уничтожены сразу после достижения целей, для которых они взяты.
3AA) Отпечатки пальцев или физиологические образцы не должны быть уничтожены согласно части 3 настоящей статьи, если a) они взяты для следственных целей у лица, признанного виновным; и также b) если отпечатки пальцев или физиологические образцы были взяты у осужденного лица в следственных целях».
28. Статья 64 в предыдущей редакции содержала требование, согласно которому если лицо, у которого в следственных целях были взяты отпечатки пальцев или физиологические образцы, было признано невиновным, то отпечатки пальцев или физиологические образцы, за определенными исключениями, должны быть уничтожены «по окончании разбирательства».
29. Последующее использование сохраненного в рамках части 1A статьи 64 материала не регулируется законом, кроме ограничений по использованию, упомянутых в указанной статье. По Докладу Генерального прокурора (Attorney General's Reference) (No. 3 of 1999 [2001] 2 AC 91) Палата лордов определила, когда можно использовать в качестве доказательства образец, который по статье 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам подлежит уничтожению. Палата лордов признала, что запрет на использование незаконно сохраненного образца «для любых следственных целей» не влечет за собой по умолчанию исключение полученного доказательства из-за несоблюдения запрета, а вопрос об использовании такого доказательства оставляется на усмотрение судье, рассматривающему дело.
2. Закон о защите информации (Data Protection Act) 1998 года
30. Закон о защите информации был принят 16 июля 1998 г. во исполнение Директивы 95/46/EC Европейского Парламента и Совета Европейского союза от 24 октября 1995 г. (см. ниже § 50). В соответствии с этим Законом «персональными данными» считается информация, которая позволяет идентифицировать живого человека — a) по этой информации, или b) по этой информации и иной информации, которая будет получена и может быть получена оператором и включает в себя любые выражения мнения о данном человеке и любое обозначение намерений оператора или иного лица в отношении данного человека (статья 1). Термин «сенсорные персональные данные» обозначает личную информацию, состоящую, inter alia, из информации касательно расового или этнического происхождения лица, совершения либо предполагаемого совершения им какого-либо правонарушения и любого разбирательства, возбужденного в отношении лица в связи с совершением либо предполагаемым совершением им какого-либо правонарушения, прекращения данного разбирательства либо приговора суда (статья 2).
31. Закон обуславливает, что использование персональных данных должно подчиняться восьми принципам, изложенным в приложении 1. В соответствии с первым принципом информация должна использоваться добросовестно и в законном порядке и не может быть использована, если — a) наличествует хотя бы одно из условий приложения 2, и b) в отношении сенсорных персональных данных также наличествует хотя бы одно из условий приложения 3. Приложение 2 содержит подробный список условий и предусматривает, inter alia, что использование любых персональных данных обусловлено необходимостью отправления правосудия либо совершения иных действий общественного характера, осуществляемых для пользы общества (подпункты «a» и «d» пункта 5). Приложение 3 содержит еще более подробный список условий, включающий в себя и то, что использование сенсорных персональных данных необходимо для целей проведения судебного разбирательства или в связи с его проведением (подпункт «a» пункта 6) или в целях отправления правосудия (подпункт «a» пункта 7), и осуществляется с соблюдением гарантий прав и свобод информационных субъектов (подпункт «b» пункта 4). Статья 29 устанавливает, что персональные данные, которые используются для предупреждения или раскрытия преступлений исключается из первого принципа в той степени, которая не противоречит приложениям 2 и 3. Пятый принцип устанавливает, что персональные данные, которые используются для любых целей, не должны сохраняться дольше, чем это обусловлено данными целями.
32. Комиссар по вопросам информации (Information Commissioner), назначенный во исполнение Закона (с изменениями и дополнениями), несет самостоятельную обязанность контролировать добросовестность деятельности операторов и имеет полномочия издавать для этого приказы («исполнительные уведомления» (enforcement notices)) (статья 40). Закон устанавливает уголовную ответственность за несоблюдение требований исполнительного уведомления (статья 47) либо за присвоение или разглашение личной информации без согласия оператора (статья 55). Статья 13 предусматривает право требовать через суд возмещения убытков, понесенных в результате нарушения Закона.
3. Руководящие принципы хранения именных записей в Национальной базе полиции данных (Retention Guidelines for Nominal Records on the Police National Computer) 2006 года
33. Ряд руководящих принципов по сохранению отпечатков пальцев и информации о ДНК содержится в Руководящих принципах хранения именных записей в Национальной базе полиции данных 2006 года, составленных Ассоциацией руководящих сотрудников полиции Англии и Уэльса (Association of Chief Police Officers in England and Wales). Принципы формировались, в основном, вокруг ограничения доступа к Национальной базе данных полиции, чем вокруг уничтожения хранящейся в ней информации. Они предусматривают, что их применение может влиять на деятельность неполицейских структур, с которыми полиция на данный момент совместно использует Национальная база данных полиции.
34. Принципы устанавливают различные уровни доступа к информации, хранящейся в Национальной базе данных полиции, через организацию закрытых для доступа секторов. Доступ к информации, касающейся лиц, не осужденных за преступления, автоматически «закрывается» и может быть получен лишь полицией. Информация о лицах, осужденных за преступления, перемещается в открытый доступ по истечении определенного срока, от 5 до 35 лет, в зависимости от тяжести преступления, возраста осужденного и вынесенного приговора. По некоторым делам информация вообще не подлежит раскрытию.
35. Руководящие сотрудники полиции являются операторами всех созданных ими записей в Национальной базе данных полиции. Они по своему усмотрению имеют право в исключительных случаях санкционировать уничтожение любой информации о приговорах, предупреждениях за нарушение общественного порядка, признании невиновным и истории приводов в отделение, которая была ими создана. В приложении 2 предусмотрена «процедура исключения дела», облегчающая руководящим сотрудникам полиции принятие этого решения. В нем предполагается, что случаи удаления дел по умолчанию крайне редки и включают в себя случаи, когда изначальный арест и изъятие образцов были незаконны либо вне разумных сомнений установлено отсутствие состава преступления. Перед принятием решения об удалении дела сотруднику полиции рекомендуется проконсультироваться с Проектом хранения ДНК и отпечатков пальцев (DNA and Fingerprint Retention Project).
B. Шотландия
36. В соответствии с Законом об уголовном процессе (Criminal Procedure Act) Шотландии 1995 года, с изменениями и дополнениями, образцы ДНК и полученные по ним сведения должны быть уничтожены, если лицо не было осуждено либо было признано невиновным. Последние поправки предусматривают, что биологические образцы и данные могут храниться до трех лет, если арестованный подозревался в совершении определенных преступлений насильственного характера либо против половой неприкосновенности, даже если он не был признан виновным (статья 83 Закона 2006 года в совокупности со статьей 18A Закона 1995 года). Впоследствии образцы и данные должны быть уничтожены, если только начальник полиции не запросит у шерифа продления срока на два года.
C. Северная Ирландия
37. Постановление о полиции и доказательствам по уголовным делам (Police and Criminal Evidence Order) Северной Ирландии 1989 года было в 2001 году исправлено и дополнено аналогично Закону о полиции и доказательствах по уголовным делам, применяемому в Англии и Уэльсе. Соответствующие положения Постановления, регулирующие хранение отпечатков пальцев и данных о ДНК в Северной Ирландии, соответствуют действующим в Англии и Уэльсе (см. выше § 27).
D. Доклад Совета Наффилда по биоэтике (Nuffield Council on Bioethics)
<*> Совет Наффилда по биоэтике является независимой экспертной организацией, составленной из врачей, юристов, философов, ученых и теологов, созданной Фондом Наффилда в 1991 году. Настоящий доклад был опубликован 18 сентября 2007 г. под заголовком «Судебное использование биоинформации: вопросы этики» (The forensic use of bioinformation: ethical issues).
38. Согласно последнему докладу Совета Наффилда по биоэтике хранение отпечатков пальцев, данных о ДНК и биологических образцов, в целом, более противоречиво, нежели сбор подобной биоинформации, и хранение биологических образцов вызывает более острые этические проблемы, нежели хранение цифровой информации о ДНК и отпечатках пальцев, ввиду различия в уровне получаемой информации. Доклад, в частности, затрагивает недостаток практических оснований для обоснования действующей практики хранения отпечатков пальцев, образцов и данных ДНК всех арестованных по обвинению в совершении преступлений независимо от того, были впоследствии они осуждены или оправданы. Доклад озвучил некоторые опасения касательно перманентного хранения биоинформации несовершеннолетних со ссылкой на требования Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года.
39. В докладе также выражена обеспокоенность увеличением интенсивности использования данных ДНК для установления родственных связей, расовой принадлежности и сторонних исследований. Установление родственных связей — это процесс сличения данных ДНК с места преступления с данными из национальной базы данных и структурирование их по степени «схожести». Это позволяет выявить возможных генетических родственников правонарушителя. Установление родственных связей таким образом может выявить ранее неизвестные или сокрытые родственные отношения. В докладе вопрос об использовании базы данных ДНК для поиска родственников отмечен как весьма неоднозначный.
40. Определенная комбинация аллелей <*> в ДНК может быть использована для определения этнической принадлежности донора. Установление расовой принадлежности через ДНК возможно, поскольку этническая принадлежность лица включается в базу данных: при получении биологических образцов сотрудники полиции по инструкции определяют донора в одну из семи этнических групп. Установление расовой принадлежности может представлять интерес для полицейского расследования, к примеру, чтобы сократить список подозреваемых и установить приоритеты расследования. В докладе отмечалось, что социальные факторы и полицейская практика ведут к тому, что несоразмерное число лиц из групп чернокожего населения или этнических меньшинств задерживается, обыскивается и арестовывается полицией и что, таким образом, их данные ДНК попадают в базу; соответственно, в докладе говорится о том, что получение информации о расовой принадлежности из биологических образцов может послужить поддержкой расистским взглядам к склонности к преступному поведению.
<*> Аллель — это одна из двух или более альтернативных форм конкретного гена. Различные аллели могут давать различные особенности данным генетических кодов (World Encyclopedia. Philip's, 2008. Oxford Reference Online. Oxford University Press).
III. Применимые национальные и международные документы
A. Документы Совета Европы
41. Конвенция Совета Европы о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера 1981 года, вступившая в силу в отношении Соединенного Королевства 1 декабря 1987 г. определяет «персональные данные» как любую информацию, имеющую отношение к идентифицируемому лицу («субъекту данных»). Конвенция гласит, inter alia:
«Статья 5»
Данные личного характера, подвергающиеся автоматизированной обработке:
b) хранятся для определенных и законных целей и не используются иным образом, несовместимым с этими целями;
c) являются адекватными, относящимися к делу и не чрезмерными для целей их хранения;
e) сохраняются в форме, позволяющей идентифицировать субъекты данных, не дольше, чем это требуется для целей хранения этих данных.
Данные личного характера, касающиеся расовой принадлежности, политических взглядов или религиозных или других убеждений, а также данные личного характера, касающиеся здоровья или половой жизни, не могут подвергаться автоматизированной обработке, если внутреннее законодательство не устанавливает соответствующих гарантий...
Для защиты данных личного характера, хранящихся в автоматизированных файлах данных, принимаются надлежащие меры безопасности, направленные на предотвращение их случайного или несанкционированного уничтожения или случайной потери, а также на предотвращение несанкционированного доступа, их изменения или распространения таких данных».
42. Рекомендация № R (87) 15 Об использовании персональных данных полицией (use of personal data in the police sector) (принята 17 сентября 1987 г.) гласит, inter alia:
2.1. Сбор персональных данных для полицейских целей должен быть ограничен пределами, необходимыми для предотвращения реальной опасности либо для пресечения определенного уголовного преступления. Любое исключение из этого правила должно быть закреплено государственным законодательством.
3.1. По возможности, хранение персональных данных для полицейских целей должно быть ограничено точными сведениями и сведениями, необходимыми органам полиции для выполнения своих законных задач в рамках национального законодательства и обязанностей в рамках международного права.
7.1. Должны быть приняты меры для удаления персональных данных, хранящихся для полицейских целей, если они более не требуются для выполнения задач, ради которых они сохранялись.
В этих целях необходимо учитывать следующие критерии: необходимость сохранения данных в свете завершения следствия по соответствующему делу; окончательное решение суда, в частности оправдание; реабилитация; отбытие наказания; амнистия; возраст субъекта данных, отдельные категории данных».
43. Рекомендация № R (92) 1 Об использовании анализа дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) в рамках системы уголовного правосудия (the use of analysis of deoxyribonucleic acid (DNA) within the framework of the criminal justice system) (принята 10 февраля 1992 г.) гласит, inter alia:
«3. Использование образцов и полученной из них информации»
Образцы, взятые для анализа ДНК, и информация, полученная из этих анализов для целей расследования уголовных преступлений и преследования в связи с ними, не может быть использована в иных целях...
Образцы, взятые для анализа ДНК, и информация, полученная из этих анализов, может представлять интерес для исследовательских и статистических задач. Подобное использование приемлемо при условии невозможности установления личности субъекта данных. Имена и другие идентифицирующие сведения должны быть изъяты из данных перед их передачей для упомянутых целей.
4. Сбор образцов для проведения анализа ДНК
Сбор образцов для проведения анализа ДНК должен производиться в порядке, предусмотренном национальным законодательством; ясно, что в некоторых странах на это может потребоваться специальное разрешение судебного органа...
8. Хранение образцов и сведений
Образцы и другие ткани тела, взятые для проведения анализа ДНК не должны храниться после вынесения окончательного решения по делу, для которого они использовались, при отсутствии целей, напрямую связанных с теми, для которых они были изъяты.
Должны быть приняты меры для обеспечения уничтожения результатов анализа ДНК при отсутствии необходимости их хранения для целей, для которых они использовались. Результаты анализа ДНК и полученная из них информация могут быть, однако, сохранены, если субъект был признан виновным в совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья либо безопасности личности. В этих случаях национальным законодательством должны быть четко предусмотрены сроки хранения.
Образцы и другие ткани тела либо полученная из них информация могут храниться в течение более длительного срока:
- по запросу субъекта; или
- в случае, если образец не был отождествлен с конкретным человеком, например, найден на месте преступления.
В случаях, затрагивающих безопасность государства, национальным законодательством государства-члена Совета Европы может допускаться хранение образцов, результатов анализа ДНК и полученной из них информации, даже если соответствующее лицо не было обвинено и признано виновным в совершении преступления. В этих случаях национальным законодательством должны быть четко предусмотрены сроки хранения...».
44. Пояснительный меморандум к Рекомендации гласит касательно пункта 8:
«47. Рабочая группа осознавала, что принятие пункта 8 Рекомендации является деликатным вопросом крайне сложной природы. Было необходимо установить верный баланс интересов. И Конвенция о защите прав человека и основных свобод, и Конвенция о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера предусматривает исключения, сделанные в интересах борьбы с уголовными преступлениями и защитой прав и свобод третьих лиц. Однако эти исключения разрешены в той степени, в какой они соответствуют потребностям демократического общества.»
49. Поскольку первичной целью сбора образцов и проведения экспертизы ДНК является установление преступника и реабилитация подозреваемых, эти данные должны быть уничтожены, как только лицо признано невиновным. Возникает вопрос — как долго могут храниться образцы ДНК и полученные из них данные в случае признания лица виновным?
50. Следует считать общим правилом, что данные подлежат уничтожению при исчезновении причины, ради которой они собирались и применялись. В общем порядке это происходит при вынесении окончательного решения о виновности преступника. Под «окончательным решением» в обычном порядке в рамках национального законодательства принято считать приговор суда. Однако рабочая группа признала, что существует необходимость в ряде случаев создавать базы для отдельных категорий преступлений, которые могут содержать скрытые обстоятельства, предусматривающие другое решение суда, либо ввиду серьезности преступлений. Рабочая группа пришла к этому выводу после тщательного анализа соответствующих положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера и прочих правовых инструментов, созданных в рамках Совета Европы. Кроме того, рабочая группа приняла во внимание, что все государства-члены Совета Европы ведут криминальный учет и что это может быть использовано для решения задач системы уголовного правосудия... Она приняла во внимание, что при строгом соблюдении следующих условий допустимы исключения:
- вынесен обвинительный приговор;
- совершено тяжкое преступление против жизни, здоровья и безопасности человека;
- строго ограничен период хранения;
- хранение разрешено и регулируется законодательством;
- хранение может проверяться Парламентом или независимым надзорным органом...».
B. Законодательство и правоприменительная практика в государствах-членах Совета Европы
45. В соответствии с информацией, предоставленной сторонами и иным способом полученной Европейским судом, в большинстве государств-членов Совета Европы разрешено принудительное получение отпечатков пальцев и изъятие клеточного материала в ходе уголовного расследования. В не менее чем 20 государствах-членах законодательством предусмотрен сбор информации о ДНК и ее хранение в государственных базах данных или иных формах (Австрия, Бельгия, Чехия, Дания, Эстония, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Болгария, Ирландия, Италия, Латвия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Польша, Испания, Швеция и Швейцария). И это количество уверено увеличивается.
46. В большинстве этих стран (включая Австрию, Бельгию, Финляндию, Францию, Германию, Болгарию, Ирландию, Италию, Люксембург, Нидерланды, Норвегию, Польшу, Испанию и Швецию) сбор информации о ДНК в рамках уголовного расследования ведется не систематически, но ограничен особыми обстоятельствами или применяется для тяжких преступлений, караемых определенными сроками лишения свободы.
47. Соединенное Королевство является единственным государством-членом Совета Европы, в котором прямо разрешено систематическое и бессрочное хранение данных ДНК и образцов клеток лиц, которые были признаны невиновными или в отношении которых было прекращено следствие. Пять государств (Бельгия, Болгария, Ирландия, Италия и Швеция) предусматривают уничтожение данной информации ex officio, в случае если лица были признаны невиновными или в отношении которых было прекращено следствие. Десять других государств применяют тот же общий принцип с небольшими ограничениями: Германия, Люксембург и Нидерланды допускают сохранение данной информации, если лицо остается под подозрением или если необходимо дальнейшее следствие по другому делу; Австрия предусматривает хранение в случае риска совершения подозреваемым серьезного преступления; в Польше поступают аналогично в случае совершения некоторых тяжких преступлений; Норвегия и Испания предусматривают хранение данных, если обвиняемый был оправдан ввиду его недееспособности (lack of criminal accountability); Финляндия и Дания предусматривают хранение данных в случае оправдания обвиняемого на сроки один год и десять лет, соответственно, а в Швейцарии предусматривается хранение данных сроком на один год в случае прекращения следствия. Во Франции данные ДНК могут храниться сроком в 25 лет после признания невиновным либо отбытия наказания; в течение этого срока прокурор может принять решение о досрочном уничтожении либо по собственному усмотрению, либо на основании запроса, в случае если хранение данных перестало являться необходимым для проведения идентификации в рамках уголовного расследования. Эстония и Латвия также предусматривают хранение данных ДНК в течение некоторого срока после признания лица невиновным.
48. Хранение данных ДНК лиц, признанных виновными, по общему правилу, ограничено определенным сроком, исчисляемым с момента осуждения либо с момента смерти осужденного лица. В этом вопросе Соединенное Королевство также является единственным государством, в котором прямо разрешено систематическое и бессрочное хранение данных ДНК и образцов тканей лиц, которые были признаны виновными.
49. Механизмы обжалования решения о получении либо хранении данных ДНК и образцов тканей в надзорных органах по защите сохраняемых данных либо в судах доступны в большинстве государств-членов Совета Европы.
C. Европейский Союз
50. Директива № 95/46/EC от 24 октября 1995 г. о защите прав человека в вопросе персональных данных и свободы распоряжения этими данными предусматривает, что национальное законодательство в области обработки данных должно защищать право на неприкосновенность личной жизни в рамках статьи 8 Конвенции и основных принципов права Сообществ. Директива устанавливает ряд принципов в целях дополнения и расширения принципов, содержащихся в Конвенции Совета Европы о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера. Это позволяет государствам-членам Европейского Союза принять правовые меры по ограничению сферы действия некоторых прав и обязанностей, предусмотренных Директивой, при условии, когда данное ограничение является необходимой мерой для предупреждения, расследования, раскрытия и преследования уголовных преступлений (статья 13).
51. «Конвенция Прюма» ({Prum} <*> Convention) по развитию международного сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом, международной преступностью и незаконной эмиграцией, подписанная несколькими членами Европейского Союза 27 мая 2005 г., устанавливает правила по передаче отпечатков пальцев и данных ДНК другому государству-члену Конвенции и их сравнению в своих соответствующих базах данных. Конвенция гласит, inter alia:
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
2....Участник договора, отдающий данные, может обрабатывать информацию... лишь в случае необходимости проведения сравнения, предоставления автоматических ответов на запросы поиска или записи... Предоставленные данные должны быть удалены незамедлительно после проведения сравнения или предоставления автоматических ответов на запросы, если только в вышеуказанных целях не требуется дальнейшая обработка».
52. Статья 34 обеспечивает уровень защиты персональной информации, как минимум, равный уровню, установленному Конвенцией о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, и требует от государств-членов Конвенции принимать во внимание Рекомендации № R (87) 15 Комитета министров Совета Европы.
53. Рамочное решение Совета Европейского Союза от 24 июня 2008 г. по защите персональной информации, используемой в рамках полицейского и судебного взаимодействия по уголовным делам гласит, inter alia:
Должны быть установлены соответствующие сроки для удаления данных или для периодического пересмотра необходимости хранения данных. Гарантия соблюдения сроков обеспечивается процессуальными мерами».
D. Правоприменительная практика других стран
54. В деле «Обвинение против RC» (R v. RC) ([2005] 3 S.C.R. 99, 2005 SCC 61) Верховный суд Канады рассмотрел вопрос о сохранении государственной базы данных образцов ДНК подростка, впервые осужденного за совершение преступления. Суд оставил в силе решение суда первой инстанции, которое гласило, что в свете принципов и задач законодательства в области борьбы с подростковой преступностью последствия от сохранения данных ДНК будут крайне несоразмерны. В решении по этому делу судья Фиш (Fish) отметил:
«Более всего, однако, вызывают опасения последствия решения для права на неприкосновенность личной жизни. В деле „Обвинение против Планта“ (R. v. Plant) ([1993] 3 S.C.R. 281, р. 293) суд признал, что статья 8 Хартии защищает „биографическое ядро персональной информации, которой частные лица в свободном и демократическом обществе имеют право распоряжаться и сохранять от надзора государства“. ДНК человека содержит „наивысший уровень персональной и частной информации“ (S.A.B., § 48). В отличие от отпечатков пальцев она может раскрывать самые интимные детали биологического состава человека....Сбор и хранение образцов ДНК — не тривиальный вопрос и при отсутствии серьезной общественного пользы может являться тягчайшим нарушением права человека на личную и информационную неприкосновенность».
E. Конвенция ООН о правах ребенка 1989 года
55. Статья 40 Конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. устанавливает право каждого ребенка, обвиненного либо признанного виновным в нарушении уголовного законодательства, на обращение в соответствии с уважением чувства достоинства и значимости ребенка, которое способствует уважению ребенком прав человека и основополагающих прав и свобод других лиц, а также в соответствии с принятием во внимание возраста ребенка и приоритета реинтеграции ребенка в общество и осознании им своей конструктивной роли.
IV. Доводы третьих сторон
56. Национальный совет по гражданским свободам предоставил материалы по практике и научному освещению вопроса, подчеркивающие, inter alia, крайне деликатную суть вопроса об образцах и данных ДНК и влиянии их хранения властями на частную жизнь лица.
57. Организация «Международная охрана частной жизни» ссылалась на базовые правила защиты информации и принципы, разработанные Советом Европы, и настаивала на их прямом отношении к интерпретации требования соразмерности в рамках статьи 8 Конвенции. Она подчеркивала, в частности, «четко установленные сроки» хранения клеточных образцов и данных ДНК, указанные в Рекомендации № R (92) 1. Она также указала на несоразмерное представление в государственных базах данных ДНК Соединенного Королевства определенных групп населения, особенно подростков, и на возможные ущемления прав, которые может породить эта ситуация. Использование данных для установления родства и посторонних исследований также вызывает опасения. Организации «Международная охрана частной жизни» также представила анализ сравнительных данных по законодательству и практике в различных странах касательно хранения данных ДНК и подчеркнула многочисленные ограничения и гарантии, которые в них существуют.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
58. Заявители утверждали, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с хранением их отпечатков пальцев, образцов клеток и данных ДНК в соответствии с частью 1A статьи 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам. Статья 8 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной... жизни...»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе... в целях предотвращения беспорядков или преступлений...».
A. Наличие вмешательства в личную жизнь
59. Прежде всего, Европейский суд рассмотрит вопрос о том, является ли хранение властями отпечатков пальцев, образцов клеток и данных ДНК заявителей вмешательством в их личную жизнь.
1. Доводы сторон
60. Заявители утверждали, что хранение их отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК нарушает их право на неприкосновенность личной жизни, поскольку эти материалы тесно связаны с их индивидуальностью и относятся к персональным данным, которыми только они могут распоряжаться. Заявители напомнили, что изначально сбор подобной биоинформации вызывал вопросы в рамках статьи 8 Конвенции, и заявили, что ее хранение вызывает еще больше противоречий с учетом обилия персональных данных, которые стали на постоянной основе доступны посторонним лицам и, таким образом, вышли из их распоряжения. В частности, они подчеркнули тяжесть социального клейма и психологического воздействия, порожденных этими действиями в случае с детьми, что делает вмешательство в личную жизнь первого из заявителей еще более резким.
61. Они заявили, что практика конвенционных органов говорит в пользу этого утверждения, как и недавнее решение Информационного суда (Information Tribunal) (см. Решение по делу «Главные констебли Западного Йоркшира, Южного Йоркшира и Северного Уэльса против Уполномоченного по вопросам информации» (Chief Constables of West Yorkshire, South Yorkshire and North Wales Police v. the Information Commissioner) от 12 октября 2005 г., [2005] UK IT EA 2005 0010, 173). Последнее решение основывалось на речи баронессы Хейл Ричмондской в Палате лордов (см. выше § 25) и поддерживало ее выводы по схожему вопросу применения статьи 8 Конвенции к хранению данных о судимостях.
62. Кроме того, заявители подчеркнули, что хранение образцов тканей составляет еще большее нарушение их прав в рамках статьи 8 Конвенции, поскольку образцы содержат полную генетическую информацию о человеке, в том числе генетическую информацию о его родственниках. Неважно, была ли информация получена из образцов или нанесла ущерб в отдельном случае, поскольку существующие гарантии должны обеспечивать лицу право сохранения подобной частной информации и невозможности ее передачи либо распространения без его согласия.
b) Власти Соединенного Королевства
63. Власти Соединенного Королевства признали, что отпечатки пальцев, а также образцы и данные ДНК являются «персональными данными» в рамках Закона о защите информации, которые находятся в руках тех, кто может идентифицировать лицо. Однако власти Соединенного Королевства заявили, что само лишь хранение отпечатков пальцев, образцов и данных ДНК для ограниченного пользования в рамках статьи 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам не затрагивает право на неприкосновенность личной жизни в рамках пункта 1 статьи 8 Конвенции. В отличие от сбора данных, их хранение не нарушает физиологической и психологической целостности человека; равно как и не нарушает их право на саморазвитие, право на самоопределение, право устанавливать и развивать отношения с другими лицами.
64. Власти Соединенного Королевства заявили, что по-настоящему заявителей беспокоит использование сохраненных образцов в будущем, предполагаемые методы анализа ДНК и потенциальное вмешательство в личную жизнь человека путем активного надзора. Власти Соединенного Королевства в связи с этим подчеркнули, что допустимый предел использования органических образцов ясно и недвусмысленно ограничен законодательством, технологическим процессом анализа ДНК и природой получаемых из ДНК данных.
65. Данные ДНК являются лишь последовательностью чисел, которая позволяет идентифицировать лицо по фрагменту тканей его тела, не содержащей детальной информации о лице или его личности. База данных ДНК является сборником, который используется для поиска по материалам, полученным с места преступления, и лицо может быть идентифицировано только в случае совпадения материала с его образцом. Установление родства через частичное совпадение случается крайне редко и предельно строго контролируется. Отпечатки пальцев, данные и образцы ДНК не сопровождаются какими-либо личными пометками, не дают информации о деятельности лица и, таким образом, не представляют опасности для восприятия человека обществом или для его репутации. Даже если бы упомянутое хранение попадало в сферу применения пункта 1 статьи 8 Конвенции, предельная ограниченность негативных эффектов не позволяет считать его нарушением прав человека.
2. Мнение Европейского суда
66. Европейский суд напомнил, что термин «личная жизнь» является очень широким понятием, не имеющим исчерпывающего определения. Он включает в себя физиологическую и психологическую неприкосновенность лица (см. Постановление Европейского суда по делу «Претти против Соединенного Королевства» (Pretty v. the United Kingdom), жалоба № 2346/02, § 61, ECHR 2002-III; и Постановление Европейского суда по делу «Y.F. против Турции» (Y.F. v. Turkey), жалоба № 24209/94, § 33, ECHR 2003-IX). Таким образом, он может включать в себя множество аспектов физической и социальной индивидуальности лица (см. Постановление Европейского суда по делу «Микулич против Хорватии» ({Mikulic} v. Croatia), жалоба № 53176/99, § 53, ECHR 2002-I). Такие элементы, как, к примеру, гендерная идентификация, имя, сексуальная ориентация и сексуальная жизнь попадают в персональную сферу, защищаемую статьей 8 Конвенции (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Бенсаид против Соединенного Королевства» (Bensaid v. the United Kingdom), жалоба № 44599/98, § 47, ECHR 2001-I, с ссылками в нем; и Постановление Европейского суда по делу «Пек против Соединенного Королевства» (Peck v. the United Kingdom), жалоба № 44647/98, § 57, ECHR 2003-I). Помимо имени человека его личная и семейная жизнь могут включать в себя иные способы персональной идентификации и семейных связей (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Бургхартц против Швейцарии» (Burghartz v. Switzerland) от 22 февраля 1994 г., § 24, Series A, № 280-B; и Постановление Европейского суда по делу «Юнал Текели против Турции» ({Unal} Tekeli v. Turkey), жалоба № 29865/96, § 42, ECHR 2004-X). Информация о состоянии здоровья человека является важным элементом личной жизни (см. Постановление Европейского суда по делу «Z. против Финляндии» (Z. v. Finland) от 25 февраля 1997 г., § 71, Reports of Judgments and Decisions 1997-I). Также Европейский суд счел, что этническая принадлежность лица также должна считаться таким элементом (см. статью 6 Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, процитированную выше в § 41, которая определяет персональные данные, касающиеся расовой принадлежности, как специальную категорию данных наравне с прочей важной информацией о личности). Статья 8 Конвенции также защищает право лица на персональное развитие и право устанавливать и развивать отношения с другими людьми и внешним миром (см., к примеру, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бургхартц против Швейцарии», мнение Европейской комиссии, р. 37, § 47; и Постановление Европейского суда по делу «Фридль против Австрии» (Friedl v. Austria) от 31 января 1995 г., Series A, № 305-B, мнение Европейской комиссии, p. 20, § 45). Концепция личной жизни также включает в себя элементы, касающиеся права лица на свое изображение (см. Постановление Европейского суда по делу «Щакка против Италии» (Sciacca v. Italy), жалоба № 50774/99, § 29, ECHR 2005-I).
67. Одно лишь хранение данных, касающихся личной жизни лица, составляет нарушение статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Леандер против Швеции» (Leander v. Sweden) от 26 марта 1987 г., § 48, Series A, № 116). Последующее использование сохраненной информации не влияет на данный вывод (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аманн против Швейцарии» (Amann v. Switzerland), жалоба № 27798/95, § 69, ECHR 2000-II). Однако при определении того, включают ли в себя персональные данные, хранящиеся властями, какие-либо из вышеупомянутых аспектов личной жизни, Европейский суд рассмотрел особый контекст, в котором упомянутая информация записывалась и сохранялась, суть этих записей, порядок их использования и обработки и результаты, которые могли быть из них получены (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Фридль против Австрии», § 49 — 51; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пек против Соединенного Королевства», § 59).
b) Применение указанных принципов к настоящему делу
68. Европейский суд, прежде всего, отметил, что все три категории персональной информации, хранимой властями в настоящем деле, а именно отпечатки пальцев, данные ДНК и образцы тканей, являются персональными данными в рамках Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, поскольку относятся к идентифицированным или идентифицируемым лицам. Власти Соединенного Королевства признали, что в рамках Закона о защите данных 1998 года все три категории являются «персональными данными» в руках тех, кто может произвести идентификацию лица.
69. Конвенционные органы уже рассматривали при различных обстоятельствах вопросы, касающиеся хранения властями персональных данных в рамках уголовного разбирательства. Касательно природы и пределов сохраняемой во всех трех категориях информации Европейский суд ранее разделил хранение образцов отпечатков пальцев и хранение образцов тканей и данных ДНК ввиду большего потенциала в будущем использовать персональные данные, заключенные в последних (см. Решение Европейского суда по делу «Ван дер Вельден против Нидерландов» (Van der Velden v. the Netherlands), жалоба № 29514/05, ECHR 2006). Европейский суд счел уместным рассмотреть отдельно вопрос о нарушении права заявителей на неприкосновенность личной жизни путем хранения отпечатков пальцев и о таковом нарушении путем сохранения данных ДНК и образцов тканей.
i) Данные ДНК и образцы тканей
70. В деле «Ван дер Вельден против Нидерландов» Европейский суд счел, что с учетом возможного использования образцов тканей в будущем его систематическое хранение достаточно серьезно для установления нарушения права на неприкосновенность личной жизни (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Ван дер Вельден против Нидерландов»). Власти Соединенного Королевства не согласились с подобным выводом на том основании, что он спекулирует теоретической возможностью в будущем и что на сегодняшний день нарушений нет.
71. Европейский суд выразил мнение, что беспокойство лица о возможном использовании в будущем его персональных данных, хранящихся властями, вполне обосновано и имеет значение для установления факта нарушения. Действительно, с учетом огромной скорости развития науки в области генетики и информационных технологий Европейский суд не может сбросить со счетов возможность того, что в будущем право на неприкосновенность личной жизни, связанное с генетической информацией, может подвергнуться новационным воздействиям негативного характера или иным образом, который нельзя сегодня оценить. Соответственно, Европейский суд не усмотрел убедительных причин отказаться от своих выводов по делу «Ван дер Вельден против Нидерландов».
72. Обоснованное беспокойство возможным использованием образцов тканей в будущем не является, однако, единственным аспектом, который следует принять во внимание по текущему вопросу. Помимо крайне персональной природы образцов тканей Европейский суд отметил, что они содержат много деликатной информации о лице, включая информацию о его здоровье. Более того, образцы содержат уникальный генетический код, имеющий прямое отношение как к самому лицу, так и к его родственникам. В этом отношении Европейский суд согласен с мнением баронессы Хейл, высказанным в Палате лордов (см. выше § 25).
73. С учетом природы и объема персональных данных, содержащихся в образцах тканей, их хранение per se должно рассматриваться как нарушение права на неприкосновенность личной жизни соответствующих лиц. Тот факт, что властями извлекалась и использовалась лишь ограниченная часть информации, и то, что не был нанесен непосредственный вред, не меняет данного вывода (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аманн против Швейцарии», § 69).
74. Касательно данных ДНК как таковых Европейский суд отметил, что они содержат более ограниченный объем персональных данных, извлеченных в закодированной из образцов тканей форме. Власти Соединенного Королевства заявили, что данные ДНК представляют собой не более чем последовательность цифр или штрих-кодов, содержащих информацию исключительно объективного и неопровержимого характера, и что идентификация лица происходит лишь в случае совпадения с другими данными в базе данных. Власти Соединенного Королевства также заявили, что ввиду хранения в закодированном виде необходимы компьютерные технологии для прочтения этой информации и что лишь небольшое количество лиц сможет интерпретировать эти данные.
75. Тем не менее, Европейский суд отметил, что эта информация содержит достаточное количество уникальных персональных данных. Хотя эта информация может считаться информацией объективного и неопровержимого характера, с точки зрения властей Соединенного Королевства, ее автоматическая обработка позволяет властям использовать ее в целях помимо простой идентификации. Европейский суд отметил, что власти Соединенного Королевства признали, что данные ДНК могут быть и были в некоторых случаях использованы для установления родства с целью определения генетических связей между лицами. Власти Соединенного Королевства также признали чрезвычайно деликатную природу подобных исследований и необходимость установления в этой области строго контроля. По мнению Европейского суда, возможность установления генетических связей по данным ДНК (см. выше § 39) сама по себе достаточна для признания, что их хранение нарушает право на неприкосновенность личной жизни соответствующих лиц. Частота проведения поиска для установления родства, прилагаемые к ним гарантии и вероятность неблагоприятных последствий в этом случае значения не имеют (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аманн против Швейцарии», § 69). Также не имеет значения тот факт, что, поскольку информация хранится в закодированном виде, то она читаема только с использованием компьютерных технологий и может интерпретироваться лишь ограниченным числом лиц.
76. Европейский суд также отметил, что власти Соединенного Королевства не оспаривали тот факт, что обработка данных ДНК позволяет властям установить этническое происхождение лица и что подобные методы используются в полицейских расследованиях (см. выше § 40). Возможность получения по данным ДНК информации об этническом происхождении делает их хранение еще более деликатным вопросом и более вероятным нарушением права на неприкосновенность личной жизни. Этот вывод согласуется с принципом, установленным Конвенцией о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера и отраженном в Законе о защите данных, поскольку оба документа упоминают персональные данные, позволяющие установить этническое происхождение лица, в категории особо важных данных, требующих повышенного уровня защиты (см. выше § 30 - 31 и 41).
77. В связи с изложенным Европейский суд пришел к выводу, что хранение и данных ДНК, и образцов тканей составляет нарушение права заявителей на неприкосновенность личной жизни в рамках пункта 1 статьи 8 Конвенции.
78. Общепризнано, что отпечатки пальцев не содержат столько информации, сколько данные ДНК или образцы тканей. Вопрос о нарушении права на неприкосновенность личной жизни путем их хранения властями уже был решен Конвенционными органами.
79. В деле «МакВей, О'Нейлл и Эванс против Соединенного Королевства» (McVeigh, O'Neill and Evans v. the United Kingdom) Европейская комиссия, прежде всего, рассмотрела вопрос о получении и хранении отпечатков пальцев как одних из следственных действий. Она признала, что некоторые из этих действий являются вмешательством в личную жизнь заявителя, но оставила открытым вопрос, является ли таковым хранение отпечатков пальцев (см. Доклад Европейской комиссии по делу «МакВей, О'Нейлл и Эванс против Соединенного Королевства» от 18 марта 1981 г., жалобы № 8022/77, 8025/77 и 8027/77, DR 25, р. 15, § 224).
80. В деле «Киннунен против Финляндии» (Kinnunen v. Finland) Европейская комиссия признала, что хранение отпечатков пальцев и фотографий после ареста заявителя не являлось вмешательством в его личную жизнь, поскольку они не содержали каких-либо субъективных оценок, требующих опровержения. Однако Европейская комиссия отметила, что упомянутые данные были уничтожены через девять лет по запросу заявителя (см. Решение Европейской комиссии по делу «Киннунен против Финляндии» от 15 мая 1996 г., жалоба № 24950/94).
81. Учитывая эти выводы и вопрос, поднятые в настоящем деле, Европейский суд счел обоснованным пересмотреть данный вопрос. Он отметил прежде всего, что отпечатки пальцев заявителей являются их персональными данными (см. выше § 68), которые содержат определенные внешние идентификационные черты, схожие по сути с фотографиями или образцами голоса.
82. В деле «Фридль против Австрии» Европейская комиссия признала, что хранение анонимных фотографий, сделанных во время общественной демонстрации, не нарушает право на неприкосновенность личной жизни. При принятии этого решения она сделала особый упор на тот факт, что указанные фотографии не были переданы в систему обработки данных и что власти не предпринимали действий для идентификации лиц на фотографиях методом машинной обработки (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Фридль против Австрии», § 49 — 51).
83. В деле «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства» (P.G. and J.H. v. the United Kingdom) Европейский суд установил, что запись данных и систематический и постоянный характер записи может затрагивать право на неприкосновенность личной жизни, даже если указанные данные не будут доступны в открытом доступе. Европейский суд отметил, что постоянная запись голоса лица для дальнейшего анализа имеет прямое отношение к его идентификации, если рассматривать ее совместно с другими данными. Европейский суд признал запись голосов заявителей для дальнейшего анализа нарушением их права на неприкосновенность личной жизни (см. Постановление Европейского суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства», жалоба № 44787/98, § 59 — 60, ECHR 2001-IX).
84. Европейский суд придерживался мнения, что общий подход Конвенционных органов в отношении образцов голоса и фотографий применим и к отпечаткам пальцев. Власти Соединенного Королевства отделили последнее, аргументируя это тем, что отпечатки пальцев содержат нейтральную, объективную и неоспоримую информацию и, в отличии от фотографии, неопределимы невооруженным глазом и при отсутствии отпечатка для сравнения. Хотя это и верно, это не меняет того факта, что отпечатки пальцев содержат уникальную информацию о лице, позволяющую с точностью проводить его идентификацию в широком спектре обстоятельств. Таким образом, они могут оказать вмешательство в его личную жизнь, и сохранение этой информации без согласия лица невозможно считать нейтральным или несущественным.
85. Соответственно, Европейский суд счел, что хранение отпечатков пальцев в отношении идентифицированного или идентифицируемого лица может, несмотря на свой объективный и неоспоримый характер, влиять на право на неприкосновенность личной жизни.
86. В настоящем деле Европейский суд отметил, что отпечатки пальцев заявителей были изначально взяты в рамках уголовного разбирательства и позже переданы в государственную базу данных с целью бессрочного хранения и регулярной обработки машинными методами в уголовно-идентификационных целях. Признано, что ввиду содержащейся в них информации хранение данных ДНК и образцов тканей имеет большее воздействие на личную жизнь, чем хранение отпечатков пальцев. Однако Европейский суд, как и баронесса Хейл (см. выше § 25), счел, что несмотря на необходимость разграничить изъятие, использование и хранение отпечатков пальцев, с одной стороны, и образцов тканей и данных ДНК, с другой, с точки зрения правомерности, хранение отпечатков пальцев также составляет вмешательство в право на неприкосновенность личной жизни.
B. Обоснованность вмешательства
1. Доводы сторон
87. Заявители утверждали, что хранение их отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК противоречит пункту 2 статьи 8 Конвенции. Власти государства располагают очень широкими полномочиями по использованию образцов тканей и данных ДНК, особенно «в целях, связанных с предупреждением и раскрытием преступлений», «расследованием преступлений», или «осуществлением правосудия». Эти цели имеют весьма расплывчатое определение и могут породить злоупотребления, поскольку, в частности, могут привести к сличению детальной персональной информации вне контекста расследования определенного преступления. Заявители также утверждали, что отсутствовали достаточные процессуальные гарантии против злоупотребления информацией либо использования ее не по назначению. Записи в Национальной базе данных полиции были доступны не только полиции, но и 56 неполицейским организациям, включая правительственные агентства и департаменты, частным организациям, таким, как «Бритиш телеком» (British Telecom) и «Ассоциация британских страховщиков» (Association of British Insurers), и даже некоторым предпринимателям. Более того, Национальная база данных полиции подключена к общеевропейской Шенгенской информационной системе (Schengen Information System). Соответственно, в их случае имело место существенное и сомнительное вмешательство в их право на неприкосновенность личной жизни, что было наглядно продемонстрировано текущими публичными дебатами и разногласиями по предмету спора в Соединенном Королевстве. Оспаривая мнение властей Соединенного Королевства, заявители пришли к выводу, что вопрос хранения персональных данных является крайне важным и недостаточно тщательно рассмотренным государством.
88. Заявители утверждали, что бессрочное хранение отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК лиц, не признанных виновными, не может считаться «необходимым в демократическом обществе» в целях предупреждения совершения преступлений. В частности, отсутствует вообще какое-либо обоснование хранения образцов тканей после извлечения из них данных ДНК; равно как и не продемонстрирована эффективность хранения данных ДНК, поскольку большое количество совпадений ДНК, на которое ссылались власти Соединенного Королевства, не повлекло успешного завершения расследований. Более того, в большинстве примеров, приведенных властями, успешное доказательство вины не было основано на сохраненных данных, а в других оно могло быть достигнуто путем более ограниченного и краткосрочного хранения.
89. Заявители также утверждали, что хранение было несоразмерным ввиду своей безоговорочной природы независимо от предполагаемого преступления, ввиду неограниченного срока, отсутствия учета специфических обстоятельств для каждого заявителя и отсутствия независимого регулирующего органа или судебного надзора при вынесении решения о хранении. Они также заявили, что режим хранения противоречит принципам Совета Европы в этой области. Они, наконец, подчеркнули, что хранение информации бросает подозрение на лиц, которые были признаны невиновными или оправданы, и таким образом предполагает, что они не полностью невиновны. Таким образом хранение ставит клеймо, которое особенно пагубно для детей, как в случае с S., или представителей определенных этнических групп, которых заносят в базы данных в избыточном количестве.
b) Власти Соединенного Королевства
90. Власти Соединенного Королевства заявили, что любое вмешательство, которое повлекло хранение отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК, обосновано в рамках пункта 2 статьи 8 Конвенции. Оно производилось в соответствии с законодательством и регулировалось статьей 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам, которая устанавливает подробные полномочия и ограничения при изъятии отпечатков пальцев и образцов тканей и ясно устанавливает, что они сохраняются властями независимо от результата разбирательства, в связи с которым они были изъяты. Решение о сохранении отпечатков пальцев и образцов тканей, в любом случае, также подвержено стандартным правовым принципам, регулирующим принятие решений органом исполнительной власти и может быть подвергнуто судебному контролю.
91. Власти Соединенного Королевства также утверждали, что вмешательство было необходимо и соразмерно законным целям предупреждения беспорядков и преступлений и/или защиты прав и свобод других лиц. Для правоохранительных органов жизненно необходимо максимально использовать достижения современной науки и техники для предупреждения, расследования и раскрытия преступлений в общих интересах общества. Власти Соединенного Королевства утверждали, что сохраненный материал имеет неоценимую ценность в борьбе с преступностью и терроризмом и установлении преступников и предоставили данные статистики в обоснование этого утверждения. Власти подчеркнули огромные преимущества, полученные уголовно-правовой системой, не только позволяющие установить виновного, но и оправдать невиновных и предупредить судебные ошибки.
92. К 30 сентября 2005 г., государственная база данных ДНК содержала 181000 дел, которые были бы уничтожены без принятия поправок в 2001 году. Позже 8251 из них были сличены со следами на месте 13079 преступлений, включая 109 убийств, 55 попыток убийства, 116 изнасилований, 67 преступлений в форме посягательства на половую неприкосновенность, 105 краж при отягчающих обстоятельствах и 126 случаев незаконного оборота наркотиков.
93. Власти Соединенного Королевства также представили отдельные примеры использования данных ДНК для успешного расследования и раскрытия 18 конкретных дел. В 10 из них данные ДНК подозреваемого совпали с ранее неопределенными следами с мест преступлений, сохраненными в базе данных, позволив успешно раскрыть эти преступления. Еще в одном деле двое подозреваемых в изнасиловании были оправданы, поскольку их ДНК не совпало со следом на месте преступления. В двух делах сохранение данных ДНК лиц, признанных виновными в совершении преступлений небольшой тяжести (нарушение порядка и кража), позволило выявить их участие в преступлениях, совершенных позднее. В одном деле сохранение данных ДНК подозреваемого при попытке незаконной эмиграции позволило произвести его выдачу Соединенному Королевству, когда одна из потерпевших опознала его как виновника изнасилования и убийства. Наконец, в четырех делах сохраненные данные ДНК лиц, обвиненных, но оправданных в совершении ряда преступлений (незаконное ношение оружия, злостное хулиганство и нападение), совпали со следами, изъятыми у жертв изнасилований двумя годами позднее.
94. Власти Соединенного Королевства заявили, что хранение отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК не может считаться излишней мерой, поскольку оно производится в законных целях, надежно охраняется и сопровождается вышеуказанными гарантиями. Хранение не сопровождается никаким-либо подозрением заявителей в совершении преступлений либо склонности к таковому и не производится с целью расследования ранее предположительно совершенных ими преступлений. Информация хранится, поскольку полиция уже изъяла ее в законном порядке, и ее сохранение в будущем способствует предотвращению и раскрытию преступлений, в целом, путем увеличения объема базы данных. Хранение не налагает никакого клейма и не влечет для заявителей последствий на практике, если только их данные не совпадут со следами, обнаруженными на месте преступления. Таким образом, установлено справедливое равновесие между правами лица и интересами общества, которое попадает в пределы усмотрения государства.
2. Мнение Европейского суда
95. Европейский суд напомнил в рамках своей установившейся прецедентной практики, что формулировка «в соответствии с законом» требует, чтобы рассматриваемая норма равно имела обоснование в рамках государственного законодательства и соответствовала принципу верховенства права, упомянутому в преамбуле к Конвенции, и неотъемлемой части целей и задач статьи 8 Конвенции. Таким образом закон должен быть разумно доступен и ясен, то есть сформулирован так, чтобы лицо — при необходимости, при надлежащей консультации — имело возможность определять свое поведение. Для того, чтобы государственное законодательство соответствовало этим требованиям, оно должно предусматривать надлежащую правовую защиту от произвола и с должной ясностью обозначать полномочия соответствующих органов власти и порядок их осуществления (см. Постановление Европейского суда по делу «Мэлоун против Соединенного Королевства» (Malone v. the United Kingdom) от 2 августа 1984 г., § 66 — 68, Series A, № 82; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба № 28341/95, § 55, ECHR 2000-V; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аманн против Швейцарии», § 56).
96. Степень ясности государственного законодательства — которое, конечно, не может предусмотреть все ситуации — зависит от содержания рассматриваемого рычага власти, области, в которой он должен действовать, и количества и положения тех, на кого он направлен (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Хасан и Чауш против Болгарии» (Hasan and Chaush v. Bulgaria), жалоба № 30985/96, § 84, ECHR 2000-XI, с дальнейшими ссылками в нем).
97. Европейский суд отметил, что статья 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам предусматривает, что отпечатки пальцев либо образцы тканей, изъятые у лица в связи с расследованием преступления, могут быть сохранены после того, как будут выполнены задачи, для которых их изымали (см. выше § 27). Европейский суд согласен с мнением властей Соединенного Королевства, что сохранение отпечатков пальцев и данных ДНК ясно обосновано национальным законодательством. Также имеются свидетельства, что эти сохраненные материалы на практике оказывают в определенных обстоятельствах большую помощь. Тот факт, что руководящие сотрудники полиции обладают полномочиями в редких случаях уничтожать их, не делает закон менее определенным с точки зрения Конвенции.
98. Что касается условий и организации хранения и использования персональных данных, статья 64 Закона гораздо менее определенна. Она предусматривает, что сохраненные отпечатки пальцев и образцы тканей не могут быть использованы кем-либо кроме как для целей предупреждения либо раскрытия преступления, следственных действий либо судебного разбирательства.
99. Европейский суд согласен в заявителями, что, как минимум, первая из указанных целей сформулирована в общих словах и может широко интерпретироваться. Европейский суд обратил внимание на то, что в данном контексте важно, как и в случаях прослушивания телефона, скрытого наблюдения либо скрытого сбора информации, наличие ясных подробных правил, регулирующих область и порядок применения мер, равно как и минимальных гарантий, регулирующих, inter alia, длительность, хранение, использование, доступ третьих лиц, меры по сохранению целостности и конфиденциальности данных и порядок их уничтожения, с установлением таким образом достаточных гарантий против произвола и злоупотреблений (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Крюслен против Франции» (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г., § 33 и 35, Series A, № 176-A; упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ротару против Румынии», § 57 — 59; Решение Европейского суда по делу «Вебер и Саравиа против Германии» (Weber and Saravia v. Germany), жалоба № 54934/00, ECHR 2006; Постановление Европейского суда по делу «Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека» и Экимджиев против Болгарии» (Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev v. Bulgaria) от 28 июня 2007 г., жалоба № 62540/00, § 75 — 77; Постановление Европейского суда по делу «Либерти» и другие против Соединенного Королевства» (Liberty and Others v. the United Kingdom) от 1 июля 2008 г., жалоба № 58243/00, § 62 — 63). Европейский суд отметил, однако, что эти вопросы в настоящем деле тесно связаны с более общим вопросом, является ли вмешательство необходимым в демократическом обществе. С точки зрения анализа, проведенного ниже в § 105 - 126, Европейский суд не счел необходимым решать, соответствует ли формулировка статьи 64 требованию «в соответствии с законом» в пункте 2 статьи 8 Конвенции.
100. Европейский суд согласился с мнением властей, что сохранение отпечатков пальцев и данных ДНК преследует законную цель в виде раскрытия и, таким образом, предупреждения преступлений. Хотя изначальное изъятие упомянутых данных преследует цель связать конкретное лицо с конкретным преступлением, в котором оно подозревается, их хранение преследует более широкие цели по идентификации будущих правонарушителей.
c) «Необходимо в демократическом обществе»
101. Вмешательство может быть «необходимо в демократическом обществе» в законных целях, если оно соответствует «острой общественной необходимости» и, в частности, является соразмерным преследуемой законной цели и если причины, приводимые властями в его обоснование, «достаточны и относимы». Хотя в полномочия государственных органов входит изначальная оценка этих факторов, окончательное решение о необходимости вмешательства выносит Европейский суд в рамках своего контроля, руководствуясь положениями Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Костер против Соединенного Королевства» (Coster v. the United Kingdom) от 18 января 2001 г., жалоба № 24876/94, § 104, с дальнейшими ссылками).
102. Соответствующим государственным органам при этой оценке предоставляется определенная свобода усмотрения. Границы этой свободы усмотрения могут меняться и зависят от ряда факторов, в том числе природы гарантируемого Конвенцией рассматриваемого права, его важности для лица, природы вмешательства и его цели. Границы свободы усмотрения могут сужаться, в случае если затронуты важные для лица глубоко личные или ключевые права (см. Постановление Европейского суда по делу «Коннорс против Соединенного Королевства» (Connors v. the United Kingdom) от 27 мая 2004 г., жалоба № 66746/01, § 82, с дальнейшими ссылками в нем). Если затронут важный аспект существования или индивидуальности лица, свобода усмотрения властей ограничивается (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Эванс против Соединенного Королевства» (Evans v. the United Kingdom), жалоба № 6339/05, § 77, ECHR 2007). В случае отсутствия согласия среди государств-членов Совета Европы касательно относительной важности рассматриваемого права либо касательно оптимального метода его защиты свобода усмотрения расширяется (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Диксон против Соединенного Королевства» (Dickson v. the United Kingdom), жалоба № 44362/04, § 78, ECHR 2007).
103. Защита персональной информации имеет основополагающую важность для реализации права лица на неприкосновенность личной и семейной жизни, установленную статьей 8 Конвенции. Национальное законодательство обязано предоставить соответствующие гарантии по предотвращению использования этой информации в нарушение положений данной статьи (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Z. против Финляндии», § 95). Эти гарантии еще более необходимы, если речь идет о защите информации, обрабатываемой автоматическим способом, не только когда эта информация используется в полицейских целях. Национальное законодательство должно гарантировать, чтобы информация соответствовала целям, для которых она хранится, и хранилась в таком виде, который позволит произвести идентификацию субъекта данных на срок не дольше, чем это требуется для целей хранения данных (см. преамбулу и статью 5 Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера и принцип 7 Рекомендации № R (87) 15 Комитета министров Об использовании персональных данных полицией). Национальное законодательство также должно предоставить соответствующие гарантии того, что сохраненные персональные данные достаточно защищены от недобросовестного обращения и злоупотребления (см. статью 7 Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера). Вышеупомянутые соображения особенно важны в отношении защиты отдельных категорий наиболее личной информации (см. статью 6 Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера), в том числе информации о ДНК, которая содержит генетическую информацию о лице, чрезвычайно важную как для него, так и для его семьи (см. Рекомендацию № R (92) 1 Комитета министров Об использовании анализа дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) в рамках системы уголовного правосудия).
104. Интересы субъектов данных и общества, в целом, в вопросе защиты персональных данных, в том числе информации об отпечатках пальцев и ДНК, могут перевешивать законный интерес предотвращения преступлений (см. статью 9 Конвенции о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера). Однако личный, по сути, характер подобной информации требует от Европейского суда тщательно рассмотреть каждую из принятых государством норм, уполномочивающих ее хранение и использование властями без согласия лица (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Z. против Финляндии», § 96).
ii) Применение данных принципов к настоящему делу
105. Европейский суд признал неоспоримым то, что борьба с преступностью, особенно организованной преступностью и терроризмом, — одной из главных угроз европейскому обществу, зависит во многом от использования современных научных технологий сбора и обработки информации. Технология анализа ДНК была признана Советом Европы более 15 лет назад как эффективная для деятельности системы уголовного правосудия (см. Рекомендацию Комитета министров Совета Европы № R (92) 1, выше § 43 - 44). Также неоспоримо, что государства с того времени достигли скорого и успешного прогресса в области применения данных ДНК для доказательства вины либо невиновности.
106. Однако хотя и признавая важность подобной информации для раскрытия преступлений, Европейский суд обязан определить рассматриваемую им область. Вопрос состоит не в том, является ли, в целом, хранение отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК нарушением Конвенции. Европейский суд рассмотрит вопрос, является ли хранение отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК заявителей как лиц, которые являлись подозреваемыми, но не были признаны виновными в совершении определенных преступлений, нарушением пункта 2 статьи 8 Конвенции.
107. Европейский суд рассмотрит данный вопрос с учетом соответствующих правовых инструментов Совета Европы и законодательства и практики других государств-членов. Базовые принципы защиты данных требуют, чтобы информация была соразмерной цели ее изъятия, и рекомендуют устанавливать ограниченный срок хранения (см. выше § 41 - 44). Эти принципы последовательно применяются странами-участниками в полицейском секторе в соответствии с Конвенцией о защите физических лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера и последующими рекомендациями Комитета министров Совета Европы (см. выше § 45 - 49).
108. В отношении образцов тканей большинство государств-членов Совета Европы позволяет их получение в ходе уголовного разбирательства только у лиц, подозреваемых в совершении преступлений определенной степени тяжести. В большинстве государств-членов с действующими базами данных ДНК-образцы и данные ДНК, полученные из них, удаляются или уничтожаются незамедлительно или через ограниченный период времени после прекращения разбирательства либо признания невиновным. В некоторых государствах-членах имеется ограниченное число исключений (см. выше § 47 - 48).
109. Позиция Шотландии как части Соединенного Королевства в этом отношении особенно примечательна. Как указано выше (см. § 36), Парламент Шотландии проголосовал за разрешение хранения ДНК лиц, не признанных виновными, в случае обвинения совершеннолетнего лица в преступлениях насильственного характера либо против половой неприкосновенности, и даже в этом случае только на три года с возможностью продления срока хранения образцов тканей и данных ДНК еще на два года с согласия шерифа.
110. Эта позиция согласуется с Рекомендацией Комитета министров Совета Европы № R (92) 1, в которой подчеркивается необходимость подхода, который делает разграничение между различными видами дел и строго определения срока хранения данных даже в более тяжких делах (см. выше § 43 - 44). Вопреки данной позиции в рамках Совета Европы только законодательство Англии и Уэльса и Северной Ирландии допускает неограниченный срок хранения отпечатков пальцев и образцов ДНК любого лица в любом возрасте, подозреваемого в совершении любого преступления.
111. Власти Соединенного Королевства подчеркивали, что Соединенное Королевство находится в авангарде в области разработок использования образцов ДНК для раскрытия преступлений, и другие государства еще не достигли необходимого уровня в области объема и ресурсов своих баз данных ДНК. Власти Соединенного Королевства утверждали, что анализ законодательства и практика других стран с менее развитой системой имеют меньшее значение.
112. Однако Европейский суд не может оставить без внимания тот факт, что, несмотря на преимущества, которые дает существенное расширение базы данных ДНК, другие государства-члены приняли решение ограничить срок хранения и использования этих данных с целью достижения должного равновесия с интересами неприкосновенности личной жизни. Европейский суд отметил, что защита в рамках статьи 8 Конвенции недопустимо ослабнет, если использование новейших научных достижений в системе уголовного правосудия будет производиться без малейших ограничений и без тщательного уравновешивания потенциальных выгод интенсивного использования этих достижений и принципиальных интересов неприкосновенности личной жизни. С точки зрения Европейского суда, существующий в этом отношении в странах-участниках прочный консенсус имеет большую важность и ограничивает полномочия государства в области оценки допустимой степени вмешательства в личную жизни в этой области. Европейский суд счел, что любое государство, претендующее на роль первопроходца в развитии новых технологий, несет особую ответственность по установлению в этой области справедливого баланса.
113. В настоящем деле у заявителей были взяты отпечатки пальцев и образцы тканей и выявлены данные ДНК в рамках уголовного разбирательства по подозрению в попытке грабежа в случае первого заявителя и домогательстве в случае второго. Данные были сохранены на основании законодательства, разрешающего их неограниченное хранение, несмотря на оправдание первого заявителя и прекращение дела в отношении второго.
114. Европейский суд должен установить, основано ли хранение отпечатков пальцев данных ДНК всех подозреваемых, но не признанных виновными лиц, на достаточных и соответствующих причинах.
115. Хотя правило хранения отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК лиц, не признанных виновными, существует в Англии и Уэльсе только с 2001 года, власти Соединенного Королевства заявили, что оно показало себя незаменимым в борьбе с преступностью. Действительно, статистические и другие данные, представленные Палате лордов и включенные в материалы, представленные властями Соединенного Королевства (см. выше § 92), производят впечатление, демонстрируя, что данные ДНК, которые ранее были бы уничтожены, были сопоставлены со следами, обнаруженными на месте преступления в большом количестве дел.
116. Заявители, однако, утверждали, что статистика дает неверное представление, что подтверждалось докладом Совета Наффилда по биоэтике. Как сообщили заявители, статистика не отражает, в какой степени взаимосвязь образцов от лиц, не признанных виновными, со следами с мест преступлений повлияла на признание их виновными или на количество приговоров, вынесенных в результате хранения образцов от лиц, не признанных виновными. Равно она не демонстрировала, что успешное совпадение данных произошло в результате бессрочного хранения данных ДНК всех этих лиц. В то же время, в большинстве отдельных случаев, указанных властями Соединенного Королевства (см. выше § 93), данные ДНК успешно совпали лишь со следами на месте преступлений, ранее занесенными в базу данных. Однако подобное могло произойти и при отсутствии текущей процедуры хранения данных ДНК всех лиц, подозреваемых, но не признанных виновными.
117. Хотя ни статистика, ни примеры, приведенные властями Соединенного Королевства, сами по себе не доказывают, что успешная идентификация и преследование правонарушителей не могли быть осуществлены без бессрочного и неограниченного сохранения отпечатков пальцев и данных ДНК всех лиц, находящихся в положении, аналогичном положению заявителей, Европейский суд признал, что расширение базы данных преследует цель раскрытия и предотвращения совершения преступлений.
118. Однако остается вопрос, является ли подобное хранение соразмерным и соблюдает ли оно справедливое равновесие между противостоящими интересами общества и личными интересами лица.
119. В этом отношении Европейский суд удивлен всеобщим и не имеющим разграничений характером права хранения данных в Англии и Уэльсе. Информация могла сохраняться независимо от характера и тяжести преступления, в котором подозревалось лицо, или от возраста последнего; отпечатки пальцев и образцы могли быть взяты — и помещены на хранение — у лица любого возраста, арестованного в связи с любым правонарушением, включая незначительные преступления и преступления, не предусматривающие лишения свободы. Хранение не было ограничено по времени; информация могла храниться независимо от характера и тяжести преступления, в котором подозревалось лицо. Более того, для лица, признанного невиновным, существовало лишь ограниченное число возможностей удалить свои данные из государственной базы данных или уничтожить взятые образцы (см. выше § 35); в частности, отсутствовали законодательные нормы для независимого пересмотра оснований для хранения в соответствии с установленными критериями, в том числе такими факторами, как тяжесть преступления, рецидив, обоснованность подозрений и другие конкретные обстоятельства.
120. Европейский суд признал, что уровень вмешательства в право заявителей на неприкосновенность личной жизни может различаться в каждой из трех категорий сохраненных данных. Хранение образцов тканей особенно важно, поскольку дает огромное количество информации о генетике и состоянии здоровья. Однако подобный неограниченный и всеобщий режим хранения сам себе призывает к более тщательному учету подобных деталей.
121. Власти Соединенного Королевства утверждали, что хранение не может иметь непосредственного существенного воздействия на заявителей, если только совпадение по базе данных не укажет на них в будущем как на преступников. Европейский суд не согласен с этим утверждением и напомнил, что одно лишь изъятие и хранение, независимо от способа, персональных данных властями оказывает прямое воздействие на личную жизнь лица независимо от последующего использования этих данных (см. выше § 67).
122. Частично в контексте настоящего дела затрагивается риск образования своеобразного клейма, происходящий из того, что лица, находящиеся в положении заявителей, которые не были признаны виновными в совершении преступлений и имеют право на презумпцию невиновности, подвергаются тому же обращению, что и виновные. В этом отношении Европейский суд учел, что в соответствии с Конвенцией право каждого на презумпцию невиновности включает в себя правило, согласно которому после оправдания лица не может быть упомянуто никакое подозрение (см. Постановление Европейского суда по делу «Асан Рушити против Австрии» (Asan Rushiti v. Austria) от 21 марта 2000 г., жалоба № 28389/95, § 31, с дальнейшими ссылками в нем). Верно, что хранение персональных данных заявителей нельзя приравнять к наличию подозрений. Тем не менее, их восприятие, что к ним относятся не как к невиновным, усугубляется тем, что их данные сохраняются так же, как и данные преступников, в то время как данные тех, кто никогда не был под подозрением, уничтожаются.
123. Власти Соединенного Королевства заявили, что хранение применяется ко всем отпечаткам пальцев и образцам, изъятым у лица в связи с расследованием преступления, и не зависит от виновности или невиновности. Власти Соединенного Королевства также утверждали, что отпечатки пальцев и образцы были изъяты законным образом и их хранение не имело отношения к подозрению в совершении преступления, при том что единственной причиной их хранения было увеличение объема и, следовательно, эффективности базы данных для установления преступников в будущем. Однако Европейский суд признал это обоснование едва ли согласующимся с обязанностью в рамках части 3 статьи 64 Закона о полиции и доказательствах по уголовным делам уничтожать сданные добровольцами отпечатки пальцев и образцы по их запросу, несмотря на их схожую ценность для увеличения объема и эффективности базы данных. Власти Соединенного Королевства должны были предоставить более весомые основания, чтобы Европейский суд признал обоснованным такую разницу в обращении с персональными данными заявителей по сравнению с данными иных лиц, признанных невиновными.
124. Европейский суд далее установил, что хранение данных лиц, не признанных виновными, может быть особенно пагубно в отношении несовершеннолетних, таких, как первый заявитель, с учетом их особого положения и важности их развития и интеграции в общество. Европейский суд уже подчеркивал, основываясь на статье 40 Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года, особое положение несовершеннолетних в области уголовного процесса и, в частности, отмечал необходимость защиты их личности в уголовном судопроизводстве (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «T. против Соединенного Королевства» (T. v. the United Kingdom) от 16 декабря 1999 г., жалоба № 24724/94, § 75 и 85). Аналогично Европейский суд счел, что особое внимание следует уделить защите подростков от ущерба, который может быть им причинен властями путем хранения их персональных данных после признания их невиновными в совершении преступления. Европейский суд разделил точку зрения Совета Наффилда по биоэтике касательно воздействия на подростков неограниченного хранения их данных ДНК и беспокойство Совета о том, что принятая политика привела к переполнению базы данных данными подростков и этнических меньшинств, которые при этом не были признаны виновными в совершении ни одного преступления (см. выше § 38 - 40).
125. В заключение, Европейский суд признал, что всеобщий и неограниченный характер полномочий по хранению отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК лиц, подозреваемых, но не признанных виновными в совершении преступлений, как в случае заявителей по настоящему делу, нарушает справедливый баланс между противостоящими личными и общественными интересами и что государство-ответчик нарушило в этом отношении пределы своего усмотрения. Соответственно, рассматриваемое хранение составляет несоразмерное вмешательство в право заявителей на неприкосновенность личной жизни и не может считаться необходимым в демократическом обществе. Этот вывод избавил Европейский суд от необходимости рассматривать критику заявителей относительно несоразмерности отдельных гарантий, как то — слишком открытый доступ к персональным данным и недостаточная их защита от недобросовестного использования и злоупотребления.
126. Соответственно, в настоящем деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции
127. Заявители утверждали, что они были подвергнуты дискриминационному обращению по сравнению с другими лицами, находящимися в аналогичной ситуации, а именно не признанными виновными, чьи образцы в соответствии с законодательством обязаны быть уничтожены. Это обращение отразилось на их статусе и попало в сферу действия статьи 14 Конвенции, которая всегда трактовалась широко. По причинам, изложенным ими в жалобе в рамках статьи 8 Конвенции, не имелось разумных и объективных причин для такого обращения, равно как и законной цели или разумной соразмерности относительно заявленной цели борьбы с преступлениями, в частности относительно образцов тканей, которые не имели значения для раскрытия или предупреждения совершения преступлений. Таким образом, имело место совершенно неуместное и пагубное различие при сохранении данных лица, признанного невиновным.
128. Власти Соединенного Королевства заявили, что поскольку статья 8 Конвенции в настоящем деле не нарушена, то и статья 14 Конвенции не может быть применена. Но даже если имело место нарушение, то не существовало разницы в обращении со всеми лицами в ситуации, аналогичной ситуации заявителей, и заявители не могут сравнивать свое положение с теми, чьи образцы не были изъяты полицией, или теми, кто предоставил их добровольно. В любом случае, упомянутое различие в обращении основывалось не на «статусе» или личных особенностях, а на историческом факте. Если и имело место различие в обращении, то оно было законодательно обосновано и не нарушало пределов усмотрения государства.
129. Европейский суд напомнил свой вывод о том, что хранение отпечатков пальцев, образцов тканей и данных ДНК заявителей представляет собой нарушение статьи 8 Конвенции. В свете обоснования этого вывода Европейский суд счел, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу заявителей в свете статьи 14 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
130. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
131. Заявители просили Европейский суд предоставить им справедливую компенсацию в отношении морального вреда и судебных расходов и издержек.
A. Моральный вред
132. Заявители просили присудить им компенсацию морального вреда в размере 5000 фунтов стерлингов каждому в отношении их стресса и переживаний, вызванных осознанием того, что их глубоко личная информация необоснованно хранится государством, и стресса и переживаний, вызванных необходимостью ведения разбирательства по делу в судах.
133. Власти Соединенного Королевства, ссылаясь на прецедентную практику Европейского суда (в частности, на упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аманн против Швейцарии»), заявили, что сам факт установления нарушения будет представлять собой справедливую компенсацию в отношении обоих заявителей, и отделили настоящее дело от дел, в которых нарушение было установлено как результат использования или раскрытия персональных данных (см. в частности, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ротару против Румынии»).
134. Европейский суд напомнил свой вывод, что хранение отпечатков пальцев и данных ДНК заявителей нарушает их права в рамках статьи 8 Конвенции. В соответствии со статьей 46 Конвенции государство-ответчик обязано под надзором Комитета министров Совета Европы принять соответствующие меры общего характера и индивидуальные меры по обеспечению права заявителей и других лиц, находящихся в аналогичном положении, на неприкосновенность личной жизни (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства» (Christine Goodwin v. the United Kingdom), жалоба № 28957/95, § 120, ECHR 2002-VI). При этих обстоятельствах Европейский суд счел, что сам факт установления нарушения, со всеми вытекающими из этого последствиями, представляет собой достаточную справедливую компенсацию. Соответственно Европейский суд отклонил требование заявителей о компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
135. Заявители также попросили Европейский суд присудить им компенсацию судебных расходов и издержек в размере 52066,25 фунтов стерлингов, понесенных ими при разбирательстве в Европейском суде, и предоставили в обоснование подробную документацию. Сумма включала в себя стоимость услуг представителя (15083,12 фунтов стерлингов) и трех консультантов (21267,50, 2937,50 и 12778,13 фунтов стерлингов, соответственно). Почасовая оплата юристов составила: 140 фунтов стерлингов в отношении представителя (увеличенная до 183 фунтов стерлингов с июня 2007 года) и 150, 250 и 125 фунтов стерлингов, соответственно, в отношении трех консультантов.
136. Власти Соединенного Королевства сочли требования заявителей абсолютно необоснованными. Они заявили, что стоимость услуг юристов завышена, и предложили снизить сумму не менее чем до двух третей от запрошенной. Власти Соединенного Королевства также указывали, что не следует компенсировать затраты заявителей на четвертого юриста, привлеченного на поздней стадии разбирательства, поскольку это привело к дублированию проделанной работы. Они пришли к выводу, что сумма компенсации должна составлять 15000 фунтов стерлингов, но, в любом случае, не более 20000 фунтов стерлингов.
137. Европейский суд напомнил, что в рамках статьи 41 Конвенции компенсации подлежат только судебные расходы и издержки, которые были реальными, понесены по необходимости и являлись разумными в своем размере (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Роч против Соединенного Королевства» (Roche v. the United Kingdom), жалоба № 32555/96, § 182, ECHR 2005-X).
138. С одной стороны, настоящие жалобы представляли определенные сложности, поскольку требовали рассмотрения Палатой и Большой палатой, включали в себя несколько заседаний по изучению материалов дела и устных слушаний. Жалоба также затронула важные правовые вопросы и принципы, что потребовало проделать огромную работу. Было необходимо глубочайшее изучение текущего положения вопроса о хранении отпечатков пальцев и данных ДНК в Соединенном Королевстве и всестороннее сравнительное исследование законодательства и практики в других государствах-членах Совета Европы, а также соответствующих текстов и документов Совета Европы.
139. С другой стороны, Европейский суд счел, что запрошенная заявителями сумма в размере 52066,25 фунтов стерлингов является чрезмерной. В частности, Европейский суд согласился с мнением властей Соединенного Королевства, что привлечение на поздних стадиях четвертого юриста отчасти привело к дублированию проделанной работы.
140. Исходя из принципа справедливости, в свете своей прецедентной практики по схожим делам Европейский суд присудил заявителям компенсацию судебных расходов и издержек в размере 42000 евро за вычетом 2613,07 евро, предоставленных им Советом Европы в качестве правовой помощи.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
141. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
-
постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу в свете статьи 14 Конвенции;
-
постановил, что сам факт установления нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию причиненного морального вреда;
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев 42000 (сорок две тысячи) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая сумму любых налогов, которая может быть начислена на данную сумму, подлежащие переводу в фунты стерлингов по курсу на день произведения выплаты, за вычетом 2613,07 евро, предоставленных им Советом Европы в качестве правовой помощи;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 4 декабря 2008 г.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF S. AND MARPER v. THE UNITED KINGDOM (Applications Nos. 30562/04 and 30566/04)
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of S. and Marper v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
and Michael O'Boyle, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 27 February 2008 and on 12 November 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in two applications (Nos. 30562/04 and 30566/04) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two British nationals, Mr S. («the first applicant») and Mr Michael Marper («the second applicant»), on 16 August 2004. The President of the Grand Chamber acceded to the first applicant's request not to have his name disclosed (Rule 47 § 3 of the Rules of Court).
2. The applicants, who were granted legal aid, were represented by Mr P. Mahy of Messrs Howells, a solicitor practicing in Sheffield. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agent, Mr J. Grainger, Foreign and Commonwealth Office.
3. The applicants complained under Articles 8 and 14 that the authorities had continued to retain their fingerprints and cellular samples and DNA profiles after the criminal proceedings against them had ended with an acquittal or had been discontinued.
4. The applications were allocated to the Fourth Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 16 January 2007 they were declared admissible by a Chamber of that Section composed of the following judges: Josep Casadevall, President, Nicolas Bratza, Giovanni Bonello, Kristaq Traja, Stanislav Pavlovschi, {Jan Sikuta}, {Paivi Hirvela}, and also of Lawrence Early, Section Registrar.
5. On 10 July 2007 the Chamber relinquished jurisdiction in favour of the Grand Chamber, neither party having objected to relinquishment (Article 30 of the Convention and Rule 72).
6. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court.
7. The applicants and the Government each filed written memorials on the merits. In addition, third-party submissions were received from Ms Anna Fairclough on behalf of Liberty (the National Council for Civil Liberties) and from Covington and Burling LLP on behalf of Privacy International, who had been granted leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2). Both parties replied to Liberty's submissions and the Government also replied to the comments by Privacy International (Rule 44 § 5).
8. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 27 February 2008 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
The Court heard addresses by Mr S. Cragg and Mr Rabinder Singh QC as well as their answers to questions put by the Court.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
9. The applicants were born in 1989 and 1963 respectively and live in Sheffield.
10. The first applicant, Mr S., was arrested on 19 January 2001 at the age of eleven and charged with attempted robbery. His fingerprints and DNA samples <*> were taken. He was acquitted on 14 June 2001.
<*> DNA stands for deoxyribonucleic acid; it is the chemical found in virtually every cell in the body and the genetic information therein, which is in the form of a code or language, determines physical characteristics and directs all the chemical processes in the body. Except for identical twins, each person's DNA is unique. DNA samples are cellular samples and any sub-samples or part samples retained from these after analysis. DNA profiles are digitised information which is stored electronically on the National DNA Database together with details of the person to whom it relates.
11. The second applicant, Mr Michael Marper, was arrested on 13 March 2001 and charged with harassment of his partner. His fingerprints and DNA samples were taken. Before a pre-trial review took place, he and his partner had become reconciled, and the charge was not pressed. On 11 June 2001, the Crown Prosecution Service served a notice of discontinuance on the applicant's solicitors, and on 14 June the case was formally discontinued.
12. Both applicants asked for their fingerprints and DNA samples to be destroyed, but in both cases the police refused. The applicants applied for judicial review of the police decisions not to destroy the fingerprints and samples. On 22 March 2002 the Administrative Court (Rose LJ and Leveson J) rejected the application [[2002] EWHC 478 (Admin)].
13. On 12 September 2002 the Court of Appeal upheld the decision of the Administrative Court by a majority of two (Lord Woolf CJ and Waller LJ) to one (Sedley LJ) [[2003] EWCA Civ 1275]. As regards the necessity of retaining DNA samples, Lord Justice Waller stated:
«... [F]ingerprints and DNA profiles reveal only limited personal information. The physical samples potentially contain very much greater and more personal and detailed information. The anxiety is that science may one day enable analysis of samples to go so far as to obtain information in relation to an individual's propensity to commit certain crime and be used for that purpose within the language of the present section [Section 82 of the Criminal Justice and Police Act 2001]. It might also be said that the law might be changed in order to allow the samples to be used for purposes other than those identified by the section. It might also be said that while samples are retained there is even now a risk that they will be used in a way that the law does not allow. So, it is said, the aims could be achieved in a less restrictive manner... Why cannot the aim be achieved by retention of the profiles without retention of the samples?»
The answer to [these] points is as I see it as follows. First the retention of samples permits (a) the checking of the integrity and future utility of the DNA database system; (b) a reanalysis for the upgrading of DNA profiles where new technology can improve the discriminating power of the DNA matching process; (c) reanalysis and thus an ability to extract other DNA markers and thus offer benefits in terms of speed, sensitivity and cost of searches of the database; (d) further analysis in investigations of alleged miscarriages of justice; and (e) further analysis so as to be able to identify any analytical or process errors. It is these benefits which must be balanced against the risks identified by Liberty. In relation to those risks, the position in any event is first that any change in the law will have to be itself Convention compliant; second any change in practice would have to be Convention compliant; and third unlawfulness must not be assumed. In my view thus the risks identified are not great, and such as they are they are outweighed by the benefits in achieving the aim of prosecuting and preventing crime.»
14. Lord Justice Sedley considered that the power of a Chief Constable to destroy data which he would ordinarily retain had to be exercised in every case, however rare such cases might be, where he or she was satisfied on conscientious consideration that the individual was free of any taint of suspicion. He also noted that the difference between the retention of samples and DNA profiles was that the retention of samples would enable more information to be derived than had previously been possible.
15. On 22 July 2004 the House of Lords dismissed an appeal by the applicants. Lord Steyn, giving the lead judgment, noted the legislative history of section 64 (1A) of the Police and Criminal Evidence Act 1984 («the PACE»), in particular the way in which it had been introduced by Parliament following public disquiet about the previous law, which had provided that where a person was not prosecuted or was acquitted of offences, the sample had to be destroyed and the information could not be used. In two cases, compelling DNA evidence linking one suspect to a rape and another to a murder had not been able to be used, as at the time the matches were made both defendants had either been acquitted or a decision made not to proceed for the offences for which the profiles had been obtained: as a result it had not been possible to convict either suspect.
16. Lord Steyn noted that the value of retained fingerprints and samples taken from suspects was considerable. He gave the example of a case in 1999, in which DNA information from the perpetrator of a crime was matched with that of «I» in a search of the national database. The sample from «I» should have been destroyed, but had not been. «I» had pleaded guilty to rape and was sentenced. If the sample had not been wrongly detained, the offender might have escaped detection.
17. Lord Steyn also referred to statistical evidence from which it appeared that almost 6,000 DNA profiles had been linked with crime-scene stain profiles which would have been destroyed under the former provisions. The offences involved included 53 murders, 33 attempted murders, 94 rapes, 38 sexual offences, 63 aggravated burglaries and 56 cases involving the supply of controlled drugs. On the basis of the existing records, the Home Office statistics estimated that there was a 40% chance that a crime-scene sample would be matched immediately with an individual's profile on the database. This showed that the fingerprints and samples which could now be retained had in the previous three years played a major role in the detection and prosecution of serious crime.
18. Lord Steyn also noted that the PACE dealt separately with the taking of fingerprints and samples, their retention and their use.
19. As to the Convention analysis, Lord Steyn inclined to the view that the mere retention of fingerprints and DNA samples did not constitute an interference with the right to respect for private life but stated that, if he were wrong in that view, he regarded any interference as very modest indeed. Questions of whether in the future retained samples could be misused were not relevant in respect of contemporary use of retained samples in connection with the detection and prosecution of crime. If future scientific developments required it, judicial decisions could be made, when the need occurred, to ensure compatibility with the Convention. The provision limiting the permissible use of retained material to «purposes related to the prevention or detection of crime...» did not broaden the permitted use unduly, because it was limited by its context.
20. If the need to justify the modest interference with private life arose, Lord Steyn agreed with Lord Justice Sedley in the Court of Appeal that the purposes of retention — the prevention of crime and the protection of the right of others to be free from crime — were «provided for by law», as required by Article 8.
21. As to the justification for any interference, the applicants had argued that the retention of fingerprints and DNA samples created suspicion in respect of persons who had been acquitted. Counsel for the Home Secretary had contended that the aim of the retention had nothing to do with the past, that is, with the offence of which a person was acquitted, but that it was to assist in the investigation of offences in the future. The applicants would only be affected by the retention of the DNA samples if their profiles matched those found at the scene of a future crime. Lord Steyn saw five factors which led to the conclusion that the interference was proportionate to the aim: (i) the fingerprints and samples were kept only for the limited purpose of the detection, investigation and prosecution of crime; (ii) the fingerprints and samples were not of any use without a comparator fingerprint or sample from the crime scene; (iii) the fingerprints would not be made public; (iv) a person was not identifiable from the retained material to the untutored eye, and (v) the resultant expansion of the database by the retention conferred enormous advantages in the fight against serious crime.
22. In reply to the contention that the same legislative aim could be obtained by less intrusive means, namely by a case-by-case consideration of whether or not to retain fingerprints and samples, Lord Steyn referred to Lord Justice Waller's comments in the Court of Appeal that «[i]f justification for retention is in any degree to be by reference to the view of the police on the degree of innocence, then persons who have been acquitted and have their samples retained can justifiably say this stigmatises or discriminates against me — I am part of a pool of acquitted persons presumed to be innocent, but I am treated as though I was not. It is not in fact in any way stigmatising someone who has been acquitted to say simply that samples lawfully obtained are retained as the norm, and it is in the public interest in its fight against crime for the police to have as large a database as possible».
23. Lord Steyn did not accept that the difference between samples and DNA profiles affected the position.
24. The House of Lords further rejected the applicants' complaint that the retention of their fingerprints and samples subjected them to discriminatory treatment in breach of Article 14 of the Convention when compared to the general body of persons who had not had their fingerprints and samples taken by the police in the course of a criminal investigation. Lord Steyn held that, even assuming that the retention of fingerprints and samples fell within the ambit of Article 8 so as to trigger the application of Article 14, the difference of treatment relied on by the applicants was not one based on «status» for the purposes of Article 14: the difference simply reflected the historical fact, unrelated to any personal characteristic, that the authorities already held the fingerprints and samples of the individuals concerned which had been lawfully taken. The applicants and their suggested comparators could not in any event be said to be in an analogous situation. Even if, contrary to his view, it was necessary to consider the justification for any difference in treatment, Lord Steyn held that such objective justification had been established: first, the element of legitimate aim was plainly present, as the increase in the database of fingerprints and samples promoted the public interest by the detection and prosecution of serious crime and by exculpating the innocent; secondly, the requirement of proportionality was satisfied, section 64 (1A) of the PACE objectively representing a measured and proportionate response to the legislative aim of dealing with serious crime.
25. Baroness Hale of Richmond disagreed with the majority considering that the retention of both fingerprint and DNA data constituted an interference by the State in a person's right to respect for his private life and thus required justification under the Convention. In her opinion, this was an aspect of what had been called informational privacy and there could be little, if anything, more private to the individual than the knowledge of his genetic make-up. She further considered that the difference between fingerprint and DNA data became more important when it came to justify their retention as the justifications for each of these might be very different. She agreed with the majority that such justifications had been readily established in the applicants' cases.
II. Relevant domestic law and materials
A. England and Wales
1. Police and Criminal Evidence Act 1984
26. The Police and Criminal Evidence Act 1984 (the PACE) contains powers for the taking of fingerprints (principally section 61) and samples (principally section 63). By section 61, fingerprints may only be taken without consent if an officer of at least the rank of superintendent authorises the taking, or if the person has been charged with a recordable offence or has been informed that he will be reported for such an offence. Before fingerprints are taken, the person must be informed that the prints may be the subject of a speculative search, and the fact of the informing must be recorded as soon as possible. The reason for the taking of the fingerprints is recorded in the custody record. Parallel provisions relate to the taking of samples (section 63).
27. As to the retention of such fingerprints and samples (and the records thereof), section 64 (1A) of the PACE was substituted by Section 82 of the Criminal Justice and Police Act 2001. It provides as follows:
«Where — (a) fingerprints or samples are taken from a person in connection with the investigation of an offence, and (b) subsection (3) below does not require them to be destroyed, the fingerprints or samples may be retained after they have fulfilled the purposes for which they were taken but shall not be used by any person except for purposes related to the prevention or detection of crime, the investigation of an offence, or the conduct of a prosecution....»
(3) If — (a) fingerprints or samples are taken from a person in connection with the investigation of an offence; and (b) that person is not suspected of having committed the offence, they must except as provided in the following provisions of this Section be destroyed as soon as they have fulfilled the purpose for which they were taken.
(3AA) Samples and fingerprints are not required to be destroyed under subsection (3) above if (a) they were taken for the purposes of the investigation of an offence of which a person has been convicted; and (b) a sample or, as the case may be, fingerprint was also taken from the convicted person for the purposes of that investigation.»
28. Section 64 in its earlier form had included a requirement that if the person from whom the fingerprints or samples were taken in connection with the investigation was acquitted of that offence, the fingerprints and samples, subject to certain exceptions, were to be destroyed «as soon as practicable after the conclusion of the proceedings».
29. The subsequent use of materials retained under section 64 (1A) is not regulated by statute, other than the limitation on use contained in that provision. In Attorney General's Reference (No 3 of 1999) [2001] 2 AC 91, the House of Lords had to consider whether it was permissible to use in evidence a sample which should have been destroyed under the then text of section 64 the PACE. The House considered that the prohibition on the use of an unlawfully retained sample «for the purposes of any investigation» did not amount to a mandatory exclusion of evidence obtained as a result of a failure to comply with the prohibition, but left the question of admissibility to the discretion of the trial judge.
2. Data Protection Act 1998
30. The Data Protection Act was adopted on 16 July 1998 to give effect to the Directive 95/46/EC of the European Parliament and of the Council dated 24 October 1995 (see paragraph 50 below). Under the Data Protection Act «personal data» means data which relate to a living individual who can be identified — (a) from those data, or (b) from those data and other information which is in the possession of, or is likely to come into the possession of, the data controller, and includes any expression of opinion about the individual and any indication of the intentions of the data controller or any other person in respect of the individual (section 1). «Sensitive personal data» means personal data consisting, inter alia, of information as to the racial or ethnic origin of the data subject, the commission or alleged commission by him of any offence, or any proceedings for any offence committed or alleged to have been committed by him, the disposal of such proceedings or the sentence of any court in such proceedings (section 2).
31. The Act stipulates that the processing of personal data is subject to eight data protection principles listed in Schedule 1. Under the first principle personal data shall be processed fairly and lawfully and, in particular shall not be processed unless — (a) at least one of the conditions in Schedule 2 is met, and (b) in case of sensitive personal data, at least one of the conditions in Schedule 3 is also met. Schedule 2 contains a detailed list of conditions, and provides inter alia that the processing of any personal data is necessary for the administration of justice or for the exercise of any other functions of a public nature exercised in the public interest by any person (§ 5 (a) and (d)). Schedule 3 contains a more detailed list of conditions, including that the processing of sensitive personal data is necessary for the purpose of, or in connection with, any legal proceedings (§ 6 (a)), or for the administration of justice (§ 7 (a)), and is carried out with appropriate safeguards for the rights and freedoms of data subjects (§ 4 (b)). Section 29 notably provides that personal data processed for the prevention or detection of crime are exempt from the first principle except to the extent to which it requires compliance with the conditions in Schedules 2 and 3. The fifth principle stipulates that personal data processed for any purpose or purposes shall not be kept for longer than is necessary for that purpose or those purposes.
32. The Information Commissioner created pursuant to the Act (as amended) has an independent duty to promote the following of good practice by data controllers and has power to make orders («enforcement notices») in this respect (section 40). The Act makes it a criminal offence not to comply with an enforcement notice (section 47) or to obtain or disclose personal data or information contained therein without the consent of the data controller (section 55). Section 13 affords a right to claim damages in the domestic courts in respect of contraventions of the Act.
3. Retention Guidelines for Nominal Records on the Police National Computer 2006
33. A set of guidelines for the retention of fingerprint and DNA information is contained in the Retention Guidelines for Nominal Records on the Police National Computer 2006 drawn up by the Association of Chief Police Officers in England and Wales. The Guidelines are based on a format of restricting access to the Police National Computer (PNC) data, rather than the deletion of that data. They recognise that their introduction may thus have implications for the business of the non-police agencies with which the police currently share PNC data.
34. The Guidelines set various degrees of access to the information contained on the PNC through a process of «stepping down» access. Access to information concerning persons who have not been convicted of an offence is automatically «stepped down» so that this information is only open to inspection by the police. Access to information about convicted persons is likewise «stepped down» after the expiry of certain periods of time ranging from 5 to 35 years, depending on the gravity of the offence, the age of the suspect and the sentence imposed. For certain convictions the access will never be «stepped down».
35. Chief Police Officers are the Data Controllers of all PNC records created by their force. They have the discretion in exceptional circumstances to authorise the deletion of any conviction, penalty notice for disorder, acquittal or arrest histories «owned» by them. An «exceptional case procedure» to assist Chief Officers in relation to the exercise of this discretion is set out in Appendix 2. It is suggested that exceptional cases are rare by definition and include those where the original arrest or sampling was unlawful or where it is established beyond doubt that no offence existed. Before deciding whether a case is exceptional, the Chief Officer is instructed to seek advice from the DNA and Fingerprint Retention Project.
B. Scotland
36. Under the 1995 Criminal Procedure Act of Scotland, as subsequently amended, the DNA samples and resulting profiles must be destroyed if the individual is not convicted or is granted an absolute discharge. A recent qualification provides that biological samples and profiles may be retained for three years, if the arrestee is suspected of certain sexual or violent offences even if a person is not convicted (section 83 of the 2006 Act, adding section 18A to the 1995 Act.). Thereafter, samples and information are required to be destroyed unless a Chief Constable applies to a Sheriff for a two-year extension.
C. Northern Ireland
37. The Police and Criminal Evidence Order of Northern Ireland 1989 was amended in 2001 in the same way as the PACE applicable in England and Wales. The relevant provisions currently governing the retention of fingerprint and DNA data in Northern Ireland are identical to those in force in England and Wales (see paragraph 27 above).
D. Nuffield Council on Bioethics' report
<*> The Nuffield Council on Bioethics is an independent expert body composed of clinicians, lawyers, philosophers, scientists and theologians established by the Nuffield Foundation in 1991. The present report was published on 18 September 2007 under the following title «The forensic use of bioinformation: ethical issues».
38. According to a recent report by the Nuffield Council on Bioethics, the retention of fingerprints, DNA profiles and biological samples is generally more controversial than the taking of such bioinformation, and the retention of biological samples raises greater ethical concerns than digitised DNA profiles and fingerprints, given the differences in the level of information that could be revealed. The report referred in particular to the lack of satisfactory empirical evidence to justify the present practice of retaining indefinitely fingerprints, samples and DNA profiles from all those arrested for a recordable offence, irrespective of whether they were subsequently charged or convicted. The report voiced particular concerns at the policy of permanently retaining the bioinformation of minors, having regard to the requirements of the 1989 UN Convention on the Rights of the Child.
39. The report also expressed concerns at the increasing use of the DNA data for familial searching, inferring ethnicity and non-operational research. Familial searching is the process of comparing a DNA profile from a crime scene with profiles stored on the national database, and prioritising them in terms of «closeness» to a match. This allowed identifying possible genetic relatives of an offender. Familial searching might thus lead to revealing previously unknown or concealed genetic relationships. The report considered the use of the DNA data base in searching for relatives as particularly sensitive.
40. The particular combination of alleles <*> in a DNA profile can furthermore be used to assess the most likely ethnic origin of the donor. Ethnic inferring through DNA profiles was possible as the individual «ethnic appearance» was systematically recorded on the data base: when taking biological samples, police officers routinely classified suspects into one of seven «ethnical appearance» categories. Ethnicity tests on the data base might thus provide inferences for use during a police investigation in order for example to help reduce a «suspect pool» and to inform police priorities. The report noted that social factors and policing practices lead to a disproportionate number of people from black and ethnic minority groups being stopped, searched and arrested by the police, and hence having their DNA profiles recorded; it therefore voiced concerns that inferring ethnic identity from biological samples might reinforce racist views of propensity to criminality.
<*> Allele is one of two or more alternative forms of a particular gene. Different alleles may give rise to different forms of the characteristic for which the gene codes (World Encyclopedia. Philip's, 2008. Oxford Reference Online. Oxford University Press).
III. Relevant national and international material
A. Council of Europe texts
41. The Council of Europe Convention of 1981 for the protection of individuals with regard to automatic processing of personal data («the Data Protection Convention»), which entered into force for the United Kingdom on 1 December 1987, defines «personal data» as any information relating to an identified or identifiable individual («data subject»). The Convention provides inter alia:
Personal data undergoing automatic processing shall be:...
b. stored for specified and legitimate purposes and not used in a way incompatible with those purposes;
c. adequate, relevant and not excessive in relation to the purposes for which they are stored;
e. preserved in a form which permits identification of the data subjects for no longer than is required for the purpose for which those data are stored.
Personal data revealing racial origin, political opinions or religious or other beliefs, as well as personal data concerning health or sexual life, may not be processed automatically unless domestic law provides appropriate safeguards. (...)
Appropriate security measures shall be taken for the protection of personal data stored in automated data files against accidental or unauthorised destruction or accidental loss as well as against unauthorised access, alteration or dissemination.»
42. Recommendation No. R(87)15 regulating the use of personal data in the police sector (adopted on 17 September 1987) states, inter alia:
2.1 The collection of personal data for police purposes should be limited to such as is necessary for the prevention of a real danger or the suppression of a specific criminal offence. Any exception to this provision should be the subject of specific national legislatio....
3.1. As far as possible, the storage of personal data for police purposes should be limited to accurate data and to such data as are necessary to allow police bodies to perform their lawful tasks within the framework of national law and their obligations arising from international law....
7.1. Measures should be taken so that personal data kept for police purposes are deleted if they are no longer necessary for the purposes for which they were stored.
For this purpose, consideration shall in particular be given to the following criteria: the need to retain data in the light of the conclusion of an inquiry into a particular case; a final judicial decision, in particular an acquittal; rehabilitation; spent convictions; amnesties; the age of the data subject, particular categories of data.»
43. Recommendation No. R(92)1 on the use of analysis of deoxyribonucleic acid (DNA) within the framework of the criminal justice system (adopted on 10 February 1992) states, inter alia:
«3. Use of samples and information derived therefrom»
Samples collected for DNA analysis and the information derived from such analysis for the purpose of the investigation and prosecution of criminal offences must not be used for other purposes....
Samples taken for DNA analysis and the information so derived may be needed for research and statistical purposes. Such uses are acceptable provided the identity of the individual cannot be ascertained. Names or other identifying references must therefore be removed prior to their use for these purposes.
4. Taking of samples for DNA analysis
The taking of samples for DNA analysis should only be carried out in circumstances determined by the domestic law; it being understood that in some states this may necessitate specific authorisation from a judicial authority...
8. Storage of samples and data
Samples or other body tissue taken from individuals for DNA analysis should not be kept after the rendering of the final decision in the case for which they were used, unless it is necessary for purposes directly linked to those for which they were collected.
Measures should be taken to ensure that the results of DNA analysis are deleted when it is no longer necessary to keep it for the purposes for which it was used. The results of DNA analysis and the information so derived may, however, be retained where the individual concerned has been convicted of serious offences against the life, integrity or security of persons. In such cases strict storage periods should be defined by domestic law.
Samples and other body tissues, or the information derived from them, may be stored for longer periods:
- when the person so requests; or
- when the sample cannot be attributed to an individual, for example when it is found at the scene of a crime;
Where the security of the state is involved, the domestic law of the member state may permit retention of the samples, the results of DNA analysis and the information so derived even though the individual concerned has not been charged or convicted of an offence. In such cases strict storage periods should be defined by domestic law....»
44. The Explanatory Memorandum to the Recommendation stated, as regards item 8:
«47. The working party was well aware that the drafting of Recommendation 8 was a delicate matter, involving different protected interests of a very difficult nature. It was necessary to strike the right balance between these interests. Both the European Convention on Human Rights and the Data Protection Convention provide exceptions for the interests of the suppression of criminal offences and the protection of the rights and freedoms of third parties. However, the exceptions are only allowed to the extent that they are compatible with what is necessary in a democratic society....»
49. Since the primary aim of the collection of samples and the carrying out of DNA analysis on such samples is the identification of offenders and the exoneration of suspected offenders, the data should be deleted once persons have been cleared of suspicion. The issue then arises as to how long the DNA findings and the samples on which they were based can be stored in the case of a finding of guilt.
50. The general rule should be that the data are deleted when they are no longer necessary for the purposes for which they were collected and used. This would in general be the case when a final decision has been rendered as to the culpability of the offender. By «final decision» the CAHBI thought that this would normally, under domestic law, refer to a judicial decision. However, the working party recognised that there was a need to set up data bases in certain cases and for specific categories of offences which could be considered to constitute circumstances warranting another solution, because of the seriousness of the offences. The working party came to this conclusion after a thorough analysis of the relevant provisions in the European Convention on Human Rights, the Data Protection Convention and other legal instruments drafted within the framework of the Council of Europe. In addition, the working party took into consideration that all member states keep a criminal record and that such record may be used for the purposes of the criminal justice system... It took into account that such an exception would be permissible under certain strict conditions:
- when there has been a conviction;
- when the conviction concerns a serious criminal offence against the life, integrity and security of a person;
- the storage period is limited strictly;
- the storage is defined and regulated by law;
- the storage is subject to control by Parliament or an independent supervisory body...»
B. Law and practice in the Council of Europe member States
45. According to the information provided by the parties or otherwise available to the Court, a majority of the Council of Europe member States allow the compulsory taking of fingerprints and cellular samples in the context of criminal proceedings. At least 20 member States make provision for the taking of DNA information and storing it on national data bases or in other forms (Austria, Belgium, the Czech Republic, Denmark, Estonia, Finland, France, Germany, Greece, Hungary, Ireland <*>, Italy <**>, Latvia, Luxembourg, the Netherlands, Norway, Poland, Spain, Sweden and Switzerland). This number is steadily increasing.
<*> The law and practice in Ireland are presently governed by the Criminal Justice (Forensic Evidence) Act 1990. A new Bill has been approved by the Government with a view to extending the use and storage of DNA information in a national database. The Bill has not yet been approved by Parliament.
<**> The Legislative Decree of 30 October 2007 establishing a national DNA database was approved by the Italian Government and the Senate. However, the Decree eventually expired without having been formally converted into a Statute as a mistake in the drafting was detected. A corrected version of the decree is expected to be issued in 2008.
46. In most of these countries (including Austria, Belgium, Finland, France, Germany, Hungary, Ireland, Italy, Luxembourg, the Netherlands, Norway, Poland, Spain and Sweden), the taking of DNA information in the context of criminal proceedings is not systematic but limited to some specific circumstances and/or to more serious crimes, notably those punishable by certain terms of imprisonment.
47. The United Kingdom is the only member State expressly to permit the systematic and indefinite retention of DNA profiles and cellular samples of persons who have been acquitted or in respect of whom criminal proceedings have been discontinued. Five States (Belgium, Hungary, Ireland, Italy and Sweden) require such information to be destroyed ex officio upon acquittal or the discontinuance of the criminal proceedings. Ten other States apply the same general rule with certain very limited exceptions: Germany, Luxembourg and the Netherlands allow such information to be retained where suspicions remain about the person or if further investigations are needed in a separate case; Austria permits its retention where there is a risk that the suspect will commit a dangerous offence and Poland does likewise in relation to certain serious crimes; Norway and Spain allow the retention of profiles if the defendant is acquitted for lack of criminal accountability; Finland and Denmark allow retention for 1 and 10 years respectively in the event of an acquittal and Switzerland for 1 year when proceedings have been discontinued. In France DNA profiles can be retained for 25 years after an acquittal or discharge; during this period the public prosecutor may order their earlier deletion, either on his or her own motion or upon request, if their retention has ceased to be required for the purposes of identification in connection with a criminal investigation. Estonia and Latvia also appear to allow the retention of DNA profiles of suspects for certain periods after acquittal.
48. The retention of DNA profiles of convicted persons is allowed, as a general rule, for limited periods of time after the conviction or after the convicted person's death. The United Kingdom thus also appears to be the only member State expressly to allow the systematic and indefinite retention of both profiles and samples of convicted persons.
49. Complaint mechanisms before data-protection monitoring bodies and/or before courts are available in most of the member States with regard to decisions to take celular samples or retain samples or DNA profiles.
C. European Union
50. Directive 95/46/EC of 24 October 1995 on the protection of individuals with regard to the processing of personal data and on the free movement of such data provides that the object of national laws on the processing of personal data is notably to protect the right to privacy as recognised both in Article 8 of the European Convention on Human Rights and in the general principles of Community law. The Directive sets out a number of principles in order to give substance to and amplify those contained in the Data Protection Convention of the Council of Europe. It allows Member States to adopt legislative measures to restrict the scope of certain obligations and rights provided for in the Directive when such a restriction constitutes notably a necessary measure for the prevention, investigation, detection and prosecution of criminal offences (Article 13).
51. The {Prum} Convention on the stepping up of cross-border cooperation, particularly in combating terrorism, cross-border crime and illegal migration, which was signed by several members of the European Union on 27 May 2005, sets out rules for the supply of fingerprinting and DNA data to other Contracting Parties and their automated checking against their relevant data bases. The Convention provides inter alia:
2.... The Contracting Party administering the file may process the data supplied (...) solely where this is necessary for the purposes of comparison, providing automated replies to searches or recording... The supplied data shall be deleted immediately following data comparison or automated replies to searches unless further processing is necessary for the purposes mentioned [above].»
52. Article 34 guarantees a level of protection of personal data at least equal to that resulting from the Data Protection Convention and requires the Contracting Parties to take into account Recommendation R (87) 15 of the Committee of Ministers of the Council of Europe.
53. The Council framework decision of 24 June 2008 on the protection of personal data processed in the framework of police and judicial cooperation in criminal matters states inter alia:
Appropriate time-limits shall be established for the erasure of personal data or for a periodic review of the need for the storage of the data. Procedural measures shall ensure that these time-limits are observed.»
D. Case-law in other jurisdictions
54. In the case of R v. RC [[2005] 3 S.C.R. 99, 2005 SCC 61] the Supreme Court of Canada considered the issue of retaining a juvenile first-time offender's DNA sample on the national data bank. The court upheld the decision by a trial judge who had found, in the light of the principles and objects of youth criminal justice legislation, that the impact of the DNA retention would be grossly disproportionate. In his opinion, Fish J. observed:
«Of more concern, however, is the impact of an order on an individual's informational privacy interests. In R. v. Plant, [1993] 3 S.C.R. 281, at p. 293, the Court found that s. 8 of the Charter protected the „biographical core of personal information which individuals in a free and democratic society would wish to maintain and control from dissemination to the state“. An individual's DNA contains the „highest level of personal and private information“: S.A.B., at para. 48. Unlike a fingerprint, it is capable of revealing the most intimate details of a person's biological makeup.... The taking and retention of a DNA sample is not a trivial matter and, absent a compelling public interest, would inherently constitute a grave intrusion on the subject's right to personal and informational privacy.»
E. UN Convention on the Rights of the Child of 1989
55. Article 40 of the UN Convention on the Rights of the Child of 20 November 1989 states the right of every child alleged as, accused of, or recognised as having infringed the penal law to be treated in a manner consistent with the promotion of the child's sense of dignity and worth, which reinforces the child's respect for the human rights and fundamental freedoms of others and which takes into account the child's age and the desirability of promoting the child's reintegration and the child's assuming a constructive role in society.
IV. Third parties' submissions
56. The National Council for Civil Liberties («Liberty») submitted case-law and scientific material highlighting, inter alia, the highly sensitive nature of cellular samples and DNA profiles and the impact on private life arising from their retention by the authorities.
57. Privacy International referred to certain core data-protection rules and principles developed by the Council of Europe and insisted on their high relevance for the interpretation of the proportionality requirement enshrined in Article 8 of the Convention. It emphasised in particular the «strict periods» recommended by Recommendation R (92) 1 for the storage of cellular samples and DNA profiles. It further pointed out a disproportionate representation on the United Kingdom national DNA data base of certain groups of population, notably youth, and the unfairness that situation might create. The use of data for familial testing and additional research purposes was also of concern. Privacy International also provided a summary of comparative data on the law and practice of different countries with regard to DNA storage and stressed the numerous restrictions and safeguards which existed in that respect.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 8 of the Convention
58. The applicants complained under Article 8 of the Convention about the retention of their fingerprints, cellular samples and DNA profiles pursuant to section 64 (1A) of the Police and Criminal Evidence Act 1984 («the PACE»). Article 8 provides, so far as relevant, as follows:
«1. Everyone has the right to respect for his private... life...»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society... for the prevention of disorder or crime...»
A. Existence of an interference with private life
59. The Court will first consider whether the retention by the authorities of the applicants' fingerprints, DNA profiles and cellular samples constitutes an interference in their private life.
1. The parties' submissions
60. The applicants submitted that the retention of their fingerprints, cellular samples and DNA profiles interfered with their right to respect for private life as they were crucially linked to their individual identity and concerned a type of personal information that they were entitled to keep within their control. They recalled that the initial taking of such bio-information had consistently been held to engage Article 8 and submitted that their retention was more controversial given the wealth of private information that became permanently available to others and thus came out of the control of the person concerned. They stressed in particular the social stigma and psychological implications provoked by such retention in the case of children, which made the interference with the right to private life all the more pressing in respect of the first applicant.
61. They considered that the Convention organs' case-law supported this contention, as did a recent domestic decision of the Information Tribunal (Chief Constables of West Yorkshire, South Yorkshire and North Wales Police v. the Information Commissioner, [2005] UK IT EA 2005 0010 (12 October 2005), 173). The latter decision relied on the speech of Baroness Hale of Richmond in the House of Lords (see paragraph 25 above) and followed in substance her finding when deciding a similar question about the application of Article 8 to the retention of conviction data.
62. They further emphasised that retention of cellular samples involved an even greater degree of interference with Article 8 rights as they contained full genetic information about a person including genetic information about his or her relatives. It was of no significance whether information was actually extracted from the samples or caused a detriment in a particular case as an individual was entitled to a guarantee that such information which fundamentally belonged to him would remain private and not be communicated or accessible without his permission.
63. The Government accepted that fingerprints, DNA profiles and samples were «personal data» within the meaning of the Data Protection Act in the hands of those who can identify the individual. They considered, however, that the mere retention of fingerprints, DNA profiles and samples for the limited use permitted under section 64 of the PACE did not fall within the ambit of the right to respect for private life under Article 8 § 1 of the Convention. Unlike the initial taking of this data, their retention did not interfere with the physical and psychological integrity of the persons; nor did it breach their right to personal development, to establish and develop relationships with other human beings or the right to self-determination.
64. The Government submitted that the applicants' real concerns related to fears about the future uses of stored samples, to anticipated methods of analysis of DNA material and to potential intervention with the private life of individuals through active surveillance. It emphasised in this connection that the permitted extent of the use of the material was clearly and expressly limited by the legislation, the technological processes of DNA profiling and the nature of the DNA profile extracted.
65. The profile was merely a sequence of numbers which provided a means of identifying a person against bodily tissue, containing no materially intrusive information about an individual or his personality. The DNA database was a collection of such profiles which could be searched using material from a crime scene and a person would be identified only if and to the extent that a match was obtained against the sample. Familial searching through partial matches only occurred in very rare cases and was subject to very strict controls. Fingerprints, DNA profiles and samples were neither susceptible to any subjective commentary nor provided any information about a person's activities and thus presented no risk to affect the perception of an individual or affect his or her reputation. Even if such retention were capable of falling within the ambit of Article 8 § 1 the extremely limited nature of any adverse effects rendered the retention not sufficiently serious to constitute an interference.
2. The Court's assessment
66. The Court recalls that the concept of «private life» is a broad term not susceptible to exhaustive definition. It covers the physical and psychological integrity of a person (see Pretty v. the United Kingdom, No. 2346/02, § 61, ECHR 2002-III, and Y.F. v. Turkey, No. 24209/94, § 33, ECHR 2003-IX). It can therefore embrace multiple aspects of the person's physical and social identity (see {Mikulic} v. Croatia, No. 53176/99, § 53, ECHR 2002-I). Elements such as, for example, gender identification, name and sexual orientation and sexual life fall within the personal sphere protected by Article 8 (see, among other authorities, Bensaid v. the United Kingdom, No. 44599/98, § 47, ECHR 2001-I with further references, and Peck v. the United Kingdom, No. 44647/98, § 57, ECHR 2003-I). Beyond a person's name, his or her private and family life may include other means of personal identification and of linking to a family (see mutatis mutandis Burghartz v. Switzerland, 22 February 1994, § 24, Series A No. 280-B; and {Unal} Tekeli v. Turkey, No. 29865/96, § 42, ECHR 2004-X (extracts)). Information about the person's health is an important element of private life (see Z. v. Finland, 25 February 1997, § 71, Reports of Judgments and Decisions 1997-I). The Court furthermore considers that an individual's ethnic identity must be regarded as another such element (see in particular Article 6 of the Data Protection Convention quoted in paragraph 41 above, which lists personal data revealing racial origin as a special category of data along with other sensitive information about an individual). Article 8 protects in addition a right to personal development, and the right to establish and develop relationships with other human beings and the outside world (see, for example, Burghartz, cited above, opinion of the Commission, p. 37, § 47, and Friedl v. Austria, judgment of 31 January 1995, Series A No. 305-B, opinion of the Commission, p. 20, § 45). The concept of private life moreover includes elements relating to a person's right to their image (Sciacca v. Italy, No. 50774/99, § 29, ECHR 2005-I).
67. The mere storing of data relating to the private life of an individual amounts to an interference within the meaning of Article 8 (see Leander v. Sweden, 26 March 1987, § 48, Series A No. 116). The subsequent use of the stored information has no bearing on that finding (Amann v. Switzerland [GC], No. 27798/95, § 69, ECHR 2000-II). However, in determining whether the personal information retained by the authorities involves any of the private-life aspects mentioned above, the Court will have due regard to the specific context in which the information at issue has been recorded and retained, the nature of the records, the way in which these records are used and processed and the results that may be obtained (see, mutatis mutandis, Friedl, cited above, §§ 49 — 51, and Peck v. the United Kingdom, cited above, § 59).
(b) Application of the principles to the present case
68. The Court notes at the outset that all three categories of the personal information retained by the authorities in the present cases, namely fingerprints, DNA profiles and cellular samples, constitute personal data within the meaning of the Data Protection Convention as they relate to identified or identifiable individuals. The Government accepted that all three categories are «personal data» within the meaning of the Data Protection Act 1998 in the hands of those who are able to identify the individual.
69. The Convention organs have already considered in various circumstances questions relating to the retention of such personal data by the authorities in the context of criminal proceedings. As regards the nature and scope of the information contained in each of these three categories of data, the Court has distinguished in the past between the retention of fingerprints and the retention of cellular samples and DNA profiles in view of the stronger potential for future use of the personal information contained in the latter (see Van der Velden v. the Netherlands (dec.), No. 29514/05, ECHR 2006-...). The Court considers it appropriate to examine separately the question of interference with the applicants' right to respect for their private lives by the retention of their cellular samples and DNA profiles on the one hand, and of their fingerprints on the other.
(i) Cellular samples and DNA profiles
70. In Van der Velden, the Court considered that, given the use to which cellular material in particular could conceivably be put in the future, the systematic retention of that material was sufficiently intrusive to disclose interference with the right to respect for private life (see Van der Velden cited above). The Government criticised that conclusion on the ground that it speculated on the theoretical future use of samples and that there was no such interference at present.
71. The Court maintains its view that an individual's concern about the possible future use of private information retained by the authorities is legitimate and relevant to a determination of the issue of whether there has been an interference. Indeed, bearing in mind the rapid pace of developments in the field of genetics and information technology, the Court cannot discount the possibility that in the future the private-life interests bound up with genetic information may be adversely affected in novel ways or in a manner which cannot be anticipated with precision today. Accordingly, the Court does not find any sufficient reason to depart from its finding in the Van der Velden case.
72. Legitimate concerns about the conceivable use of cellular material in the future are not, however, the only element to be taken into account in the determination of the present issue. In addition to the highly personal nature of cellular samples, the Court notes that they contain much sensitive information about an individual, including information about his or her health. Moreover, samples contain a unique genetic code of great relevance to both the individual and his relatives. In this respect the Court concurs with the opinion expressed by Baroness Hale in the House of Lords (see paragraph 25 above).
73. Given the nature and the amount of personal information contained in cellular samples, their retention per se must be regarded as interfering with the right to respect for the private lives of the individuals concerned. That only a limited part of this information is actually extracted or used by the authorities through DNA profiling and that no immediate detriment is caused in a particular case does not change this conclusion (see Amann cited above, § 69).
74. As regards DNA profiles themselves, the Court notes that they contain a more limited amount of personal information extracted from cellular samples in a coded form. The Government submitted that a DNA profile is nothing more than a sequence of numbers or a bar-code containing information of a purely objective and irrefutable character and that the identification of a subject only occurs in case of a match with another profile in the database. They also submitted that, being in coded form, computer technology is required to render the information intelligible and that only a limited number of persons would be able to interpret the data in question.
75. The Court observes, nonetheless, that the profiles contain substantial amounts of unique personal data. While the information contained in the profiles may be considered objective and irrefutable in the sense submitted by the Government, their processing through automated means allows the authorities to go well beyond neutral identification. The Court notes in this regard that the Government accepted that DNA profiles could be, and indeed had in some cases been, used for familial searching with a view to identifying a possible genetic relationship between individuals. They also accepted the highly sensitive nature of such searching and the need for very strict controls in this respect. In the Court's view, the DNA profiles' capacity to provide a means of identifying genetic relationships between individuals (see paragraph 39 above) is in itself sufficient to conclude that their retention interferes with the right to the private life of the individuals concerned. The frequency of familial searches, the safeguards attached thereto and the likelihood of detriment in a particular case are immaterial in this respect (see Amann cited above, § 69). This conclusion is similarly not affected by the fact that, since the information is in coded form, it is intelligible only with the use of computer technology and capable of being interpreted only by a limited number of persons.
76. The Court further notes that it is not disputed by the Government that the processing of DNA profiles allows the authorities to assess the likely ethnic origin of the donor and that such techniques are in fact used in police investigations (see paragraph 40 above). The possibility the DNA profiles create for inferences to be drawn as to ethnic origin makes their retention all the more sensitive and susceptible of affecting the right to private life. This conclusion is consistent with the principle laid down in the Data Protection Convention and reflected in the Data Protection Act that both list personal data revealing ethnic origin among the special categories of sensitive data attracting a heightened level of protection (see paragraphs 30 — 31 and 41 above).
77. In view of the foregoing, the Court concludes that the retention of both cellular samples and DNA profiles discloses an interference with the applicants' right to respect for their private lives, within the meaning of Article 8 § 1 of the Convention.
78. It is common ground that fingerprints do not contain as much information as either cellular samples or DNA profiles. The issue of alleged interference with the right to respect for private life caused by their retention by the authorities has already been considered by the Convention organs.
79. In McVeigh, the Commission first examined the issue of the taking and retention of fingerprints as part of a series of investigative measures. It accepted that at least some of the measures disclosed an interference with the applicants' private life, while leaving open the question of whether the retention of fingerprints alone would amount to such interference (McVeigh, O'Neill and Evans (No. 8022/77, 8025/77 and 8027/77, Report of the Commission of 18 March 1981, DR 25, p. 15, § 224).
80. In Kinnunen, the Commission considered that fingerprints and photographs retained following the applicant's arrest did not constitute an interference with his private life as they did not contain any subjective appreciations which called for refutation. The Commission noted, however, that the data at issue had been destroyed nine years later at the applicant's request (Kinnunen v. Finland, No. 24950/94, Commission decision of 15 May 1996).
81. Having regard to these findings and the questions raised in the present case, the Court considers it appropriate to review this issue. It notes at the outset that the applicants' fingerprint records constitute their personal data (see paragraph 68 above) which contain certain external identification features much in the same way as, for example, personal photographs or voice samples.
82. In Friedl, the Commission considered that the retention of anonymous photographs that have been taken at a public demonstration did not interfere with the right to respect for private life. In so deciding, it attached special weight to the fact that the photographs concerned had not been entered in a data-processing system and that the authorities had taken no steps to identify the persons photographed by means of data processing (see Friedl cited above, §§ 49 — 51).
83. In P.G. and J.H., the Court considered that the recording of data and the systematic or permanent nature of the record could give rise to private-life considerations even though the data in question may have been available in the public domain or otherwise. The Court noted that a permanent record of a person's voice for further analysis was of direct relevance to identifying that person when considered in conjunction with other personal data. It accordingly regarded the recording of the applicants' voices for such further analysis as amounting to interference with their right to respect for their private lives (see P.G. and J.H. v. the United Kingdom, No. 44787/98, § 59 — 60, ECHR 2001-IX).
84. The Court is of the view that the general approach taken by the Convention organs in respect of photographs and voice samples should also be followed in respect of fingerprints. The Government distinguished the latter by arguing that they constituted neutral, objective and irrefutable material and, unlike photographs, were unintelligible to the untutored eye and without a comparator fingerprint. While true, this consideration cannot alter the fact that fingerprints objectively contain unique information about the individual concerned allowing his or her identification with precision in a wide range of circumstances. They are thus capable of affecting his or her private life and retention of this information without the consent of the individual concerned cannot be regarded as neutral or insignificant.
85. The Court accordingly considers that the retention of fingerprints on the authorities' records in connection with an identified or identifiable individual may in itself give rise, notwithstanding their objective and irrefutable character, to important private-life concerns.
86. In the instant case, the Court notes furthermore that the applicants' fingerprints were initially taken in criminal proceedings and subsequently recorded on a nationwide database with the aim of being permanently kept and regularly processed by automated means for criminal-identification purposes. It is accepted in this regard that, because of the information they contain, the retention of cellular samples and DNA profiles has a more important impact on private life than the retention of fingerprints. However, the Court, like Baroness Hale (see paragraph 25 above), considers that, while it may be necessary to distinguish between the taking, use and storage of fingerprints, on the one hand, and samples and profiles, on the other, in determining the question of justification, the retention of fingerprints constitutes an interference with the right to respect for private life.
B. Justification for the interference
1. The parties' submissions
87. The applicants argued that the retention of fingerprints, cellular samples and DNA profiles was not justified under the second paragraph of Article 8. The Government were given a very wide remit to use samples and DNA profiles notably for «purposes related to the prevention or detection of crime», «the investigation of an offence» or «the conduct of a prosecution». These purposes were vague and open to abuse as they might in particular lead to the collation of detailed personal information outside the immediate context of the investigation of a particular offence. The applicants further submitted that there were insufficient procedural safeguards against misuse or abuse of the information. Records on the PNC were not only accessible to the police, but also to 56 non-police bodies, including Government agencies and departments, private groups such as British Telecom and the Association of British Insurers, and even certain employers. Furthermore, the PNC was linked to the Europe-wide «Schengen Information System». Consequently, their case involved a very substantial and controversial interference with the right to private life, as notably illustrated by ongoing public debate and disagreement about the subject in the United Kingdom. Contrary to the assertion of the Government, the applicants concluded that the issue of the retention of this material was of great individual concern and the State had a narrow margin of appreciation in this field.
88. The applicants contended that the indefinite retention of fingerprints, cellular samples and DNA profiles of unconvicted persons could not be regarded as «necessary in a democratic society» for the purpose of preventing crime. In particular, there was no justification at all for the retention of cellular samples following the original generation of the DNA profile; nor had the efficacy of the profiles' retention been convincingly demonstrated since the high number of DNA matches relied upon by the Government was not shown to have led to successful prosecutions. Likewise, in most of the specific examples provided by the Government the successful prosecution had not been contingent on the retention of the records and in certain others the successful outcome could have been achieved through more limited retention in time and scope.
89. The applicants further submitted that the retention was disproportionate because of its blanket nature irrespective of the offences involved, the unlimited period, the failure to take account of the applicants' circumstances and the lack of an independent decision-making process or scrutiny when considering whether or not to order retention. They further considered the retention regime to be inconsistent with the Council of Europe's guidance on the subject. They emphasised, finally, that retention of the records cast suspicion on persons who had been acquitted or discharged of crimes, thus implying that they were not wholly innocent. The retention thus resulted in stigma which was particularly detrimental to children as in the case of S. and to members of certain ethnic groups over-represented on the database.
90. The Government submitted that any interference resulting from the retention of the applicants' fingerprints, cellular samples and DNA profiles was justified under the second paragraph of Article 8. It was in accordance with the law as expressly provided for, and governed by section 64 of the PACE, which set out detailed powers and restrictions on the taking of fingerprints and samples and clearly stated that they would be retained by the authorities regardless of the outcome of the proceedings in respect of which they were taken. The exercise of the discretion to retain fingerprints and samples was also, in any event, subject to the normal principles of law regulating discretionary power and to judicial review.
91. The Government further stated that the interference was necessary and proportionate for the legitimate purpose of the prevention of disorder or crime and/or the protection of the rights and freedoms of others. It was of vital importance that law enforcement agencies took full advantage of available techniques of modern technology and forensic science in the prevention, investigation and detection of crime for the interests of society generally. They submitted that the retained material was of inestimable value in the fight against crime and terrorism and the detection of the guilty and provided statistics in support of this view. They emphasised that the benefits to the criminal-justice system were enormous, not only permitting the detection of the guilty but also eliminating the innocent from inquiries and correcting and preventing miscarriages of justice.
92. As at 30 September 2005, the National DNA database held 181,000 profiles from individuals who would have been entitled to have those profiles destroyed before the 2001 amendments. 8,251 of those were subsequently linked with crime-scene stains which involved 13,079 offences, including 109 murders, 55 attempted murders, 116 rapes, 67 sexual offences, 105 aggravated burglaries and 126 offences of the supply of controlled drugs.
93. The Government also submitted specific examples of use of DNA material for successful investigation and prosecution in some eighteen specific cases. In ten of these cases the DNA profiles of suspects matched some earlier unrelated crime-scene stains retained on the database, thus allowing successful prosecution for those earlier crimes. In another case, two suspects arrested for rape were eliminated from the investigation as their DNA profiles did not match the crime-scene stain. In two other cases the retention of DNA profiles of the persons found guilty of certain minor offences (disorder and theft) led to establishing their involvement in other crimes committed later. In one case the retention of a suspect's DNA profile following an alleged immigration offence helped his extradition to the United Kingdom a year later when he was identified by one of his victims as having committed rape and murder. Finally, in four cases DNA profiles retained from four persons suspected but not convicted of certain offences (possession of offensive weapons, violent disorder and assault) matched the crime-scene stains collected from victims of rape up to two years later.
94. The Government contended that the retention of fingerprints, cellular samples and DNA profiles could not be regarded as excessive since they were kept for specific limited statutory purposes and stored securely and subject to the safeguards identified. Their retention was neither warranted by any degree of suspicion of the applicants' involvement in a crime or propensity to crime nor directed at retaining records in respect of investigated alleged offences in the past. The records were retained because the police had already been lawfully in possession of them, and their retention would assist in the future prevention and detection of crime in general by increasing the size of the database. Retention resulted in no stigma and produced no practical consequence for the applicants unless the records matched a crime-scene profile. A fair balance was thus struck between individual rights and the general interest of the community and fell within the State's margin of appreciation.
2. The Court's assessment
(a) In accordance with the law
95. The Court recalls its well established case-law that the wording «in accordance with the law» requires the impugned measure both to have some basis in domestic law and to be compatible with the rule of law, which is expressly mentioned in the preamble to the Convention and inherent in the object and purpose of Article 8. The law must thus be adequately accessible and foreseeable, that is, formulated with sufficient precision to enable the individual — if need be with appropriate advice — to regulate his conduct. For domestic law to meet these requirements, it must afford adequate legal protection against arbitrariness and accordingly indicate with sufficient clarity the scope of discretion conferred on the competent authorities and the manner of its exercise (see Malone v. the United Kingdom, 2 August 1984, §§ 66 — 68, Series A No. 82; Rotaru v. Romania [GC], No. 28341/95, § 55, ECHR 2000-V; and Amann cited above, § 56).
96. The level of precision required of domestic legislation — which cannot in any case provide for every eventuality — depends to a considerable degree on the content of the instrument in question, the field it is designed to cover and the number and status of those to whom it is addressed (Hasan and Chaush v. Bulgaria [GC], No. 30985/96, § 84, ECHR 2000-XI, with further references).
97. The Court notes that section 64 of the PACE provides that the fingerprints or samples taken from a person in connection with the investigation of an offence may be retained after they have fulfilled the purposes for which they were taken (see paragraph 27 above). The Court agrees with the Government that the retention of the applicants' fingerprint and DNA records had a clear basis in the domestic law. There is also clear evidence that these records are retained in practice save in exceptional circumstances. The fact that chief police officers have power to destroy them in such rare cases does not make the law insufficiently certain from the point of view of the Convention.
98. As regards the conditions attached to and arrangements for the storing and use of this personal information, section 64 is far less precise. It provides that retained samples and fingerprints must not be used by any person except for purposes related to the prevention or detection of crime, the investigation of an offence or the conduct of a prosecution.
99. The Court agrees with the applicants that at least the first of these purposes is worded in rather general terms and may give rise to extensive interpretation. It reiterates that it is as essential, in this context, as in telephone tapping, secret surveillance and covert intelligence-gathering, to have clear, detailed rules governing the scope and application of measures, as well as minimum safeguards concerning, inter alia, duration, storage, usage, access of third parties, procedures for preserving the integrity and confidentiality of data and procedures for its destruction, thus providing sufficient guarantees against the risk of abuse and arbitrariness (see, mutatis mutandis, Kruslin v. France, 24 April 1990, §§ 33 and 35, Series A No. 176-A; Rotaru, cited above, § 57 — 59; Weber and Saravia v. Germany (dec.), No. 54934/00, ECHR 2006-...; Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev v. Bulgaria, No. 62540/00, §§ 75 — 77, 28 June 2007; Liberty and Others v. the United Kingdom, No. 58243/00, § 62 — 63, 1 July 2008). The Court notes, however, that these questions are in this case closely related to the broader issue of whether the interference was necessary in a democratic society. In view of its analysis in paragraphs 105 — 126 below, the Court does not find it necessary to decide whether the wording of section 64 meets the «quality of law» requirements within the meaning of Article 8 § 2 of the Convention.
100. The Court agrees with the Government that the retention of fingerprint and DNA information pursues the legitimate purpose of the detection, and therefore, prevention of crime. While the original taking of this information pursues the aim of linking a particular person to the particular crime of which he or she is suspected, its retention pursues the broader purpose of assisting in the identification of future offenders.
(c) Necessary in a democratic society
101. An interference will be considered «necessary in a democratic society» for a legitimate aim if it answers a «pressing social need» and, in particular, if it is proportionate to the legitimate aim pursued and if the reasons adduced by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient». While it is for the national authorities to make the initial assessment in all these respects, the final evaluation of whether the interference is necessary remains subject to review by the Court for conformity with the requirements of the Convention (see Coster v. the United Kingdom [GC], No. 24876/94, § 104, 18 January 2001, with further references).
102. A margin of appreciation must be left to the competent national authorities in this assessment. The breadth of this margin varies and depends on a number of factors including the nature of the Convention right in issue, its importance for the individual, the nature of the interference and the object pursued by the interference. The margin will tend to be narrower where the right at stake is crucial to the individual's effective enjoyment of intimate or key rights (see Connors v. the United Kingdom, No. 66746/01, § 82, 27 May 2004, with further references). Where a particularly important facet of an individual's existence or identity is at stake, the margin allowed to the State will be restricted (see Evans v. the United Kingdom [GC], No. 6339/05, § 77, ECHR 2007-...). Where, however, there is no consensus within the Member States of the Council of Europe, either as to the relative importance of the interest at stake or as to how best to protect it, the margin will be wider (see Dickson v. the United Kingdom [GC], No. 44362/04, § 78, ECHR 2007-...).
103. The protection of personal data is of fundamental importance to a person's enjoyment of his or her right to respect for private and family life, as guaranteed by Article 8 of the Convention. The domestic law must afford appropriate safeguards to prevent any such use of personal data as may be inconsistent with the guarantees of this Article (see, mutatis mutandis, Z., cited above, § 95). The need for such safeguards is all the greater where the protection of personal data undergoing automatic processing is concerned, not least when such data are used for police purposes. The domestic law should notably ensure that such data are relevant and not excessive in relation to the purposes for which they are stored; and preserved in a form which permits identification of the data subjects for no longer than is required for the purpose for which those data are stored (see Article 5 of the Data Protection Convention and the preamble thereto and Principle 7 of Recommendation R(87)15 of the Committee of Ministers regulating the use of personal data in the police sector). The domestic law must also afford adequate guarantees that retained personal data was efficiently protected from misuse and abuse (see notably Article 7 of the Data Protection Convention). The above considerations are especially valid as regards the protection of special categories of more sensitive data (see Article 6 of the Data Protection Convention) and more particularly of DNA information, which contains the person's genetic make-up of great importance to both the person concerned and his or her family (see Recommendation No. R(92)1 of the Committee of Ministers on the use of analysis of DNA within the framework of the criminal justice system).
104. The interests of the data subjects and the community as a whole in protecting the personal data, including fingerprint and DNA information, may be outweighed by the legitimate interest in the prevention of crime (see Article 9 of the Data Protection Convention). However, the intrinsically private character of this information calls for the Court to exercise careful scrutiny of any State measure authorising its retention and use by the authorities without the consent of the person concerned (see, mutatis mutandis, Z. cited above, § 96).
(ii) Application of these principles to the present case
105. The Court finds it to be beyond dispute that the fight against crime, and in particular against organised crime and terrorism, which is one of the challenges faced by today's European societies, depends to a great extent on the use of modern scientific techniques of investigation and identification. The techniques of DNA analysis were acknowledged by the Council of Europe more than fifteen years ago as offering advantages to the criminal-justice system (see Recommendation R(92)1 of the Committee of Ministers, paragraphs 43 — 44 above). Nor is it disputed that the member States have since that time made rapid and marked progress in using DNA information in the determination of innocence or guilt.
106. However, while it recognises the importance of such information in the detection of crime, the Court must delimit the scope of its examination. The question is not whether the retention of fingerprints, cellular samples and DNA profiles may in general be regarded as justified under the Convention. The only issue to be considered by the Court is whether the retention of the fingerprint and DNA data of the applicants, as persons who had been suspected, but not convicted, of certain criminal offences, was justified under Article 8, paragraph 2 of the Convention.
107. The Court will consider this issue with due regard to the relevant instruments of the Council of Europe and the law and practice of the other Contracting States. The core principles of data protection require the retention of data to be proportionate in relation to the purpose of collection and insist on limited periods of storage (see paragraphs 41 — 44 above). These principles appear to have been consistently applied by the Contracting States in the police sector in accordance with the Data Protection Convention and subsequent Recommendations of the Committee of Ministers (see paragraphs 45 — 49 above).
108. As regards, more particularly, cellular samples, most of the Contracting States allow these materials to be taken in criminal proceedings only from individuals suspected of having committed offences of a certain minimum gravity. In the great majority of the Contracting States with functioning DNA databases, samples and DNA profiles derived from those samples are required to be removed or destroyed either immediately or within a certain limited time after acquittal or discharge. A restricted number of exceptions to this principle are allowed by some Contracting States (see paragraphs 47 — 48 above).
109. The current position of Scotland, as a part of the United Kingdom itself, is of particular significance in this regard. As noted above (see paragraph 36), the Scottish Parliament voted to allow retention of the DNA of unconvicted persons only in the case of adults charged with violent or sexual offences and even then, for three years only, with the possibility of an extension to keep the DNA sample and data for a further two years with the consent of a sheriff.
110. This position is notably consistent with Committee of Ministers' Recommendation R(92)1, which stresses the need for an approach which discriminates between different kinds of cases and for the application of strictly defined storage periods for data, even in more serious cases (see paragraphs 43 — 44 above). Against this background, England, Wales and Northern Ireland appear to be the only jurisdictions within the Council of Europe to allow the indefinite retention of fingerprint and DNA material of any person of any age suspected of any recordable offence.
111. The Government lay emphasis on the fact that the United Kingdom is in the vanguard of the development of the use of DNA samples in the detection of crime and that other States have not yet achieved the same maturity in terms of the size and resources of DNA databases. It is argued that the comparative analysis of the law and practice in other States with less advanced systems is accordingly of limited importance.
112. The Court cannot, however, disregard the fact that, notwithstanding the advantages provided by comprehensive extension of the DNA database, other Contracting States have chosen to set limits on the retention and use of such data with a view to achieving a proper balance with the competing interests of preserving respect for private life. The Court observes that the protection afforded by Article 8 of the Convention would be unacceptably weakened if the use of modern scientific techniques in the criminal-justice system were allowed at any cost and without carefully balancing the potential benefits of the extensive use of such techniques against important private-life interests. In the Court's view, the strong consensus existing among the Contracting States in this respect is of considerable importance and narrows the margin of appreciation left to the respondent State in the assessment of the permissible limits of the interference with private life in this sphere. The Court considers that any State claiming a pioneer role in the development of new technologies bears special responsibility for striking the right balance in this regard.
113. In the present case, the applicants' fingerprints and cellular samples were taken and DNA profiles obtained in the context of criminal proceedings brought on suspicion of attempted robbery in the case of the first applicant and harassment of his partner in the case of the second applicant. The data were retained on the basis of legislation allowing for their indefinite retention, despite the acquittal of the former and the discontinuance of the criminal proceedings against the latter.
114. The Court must consider whether the permanent retention of fingerprint and DNA data of all suspected but unconvicted people is based on relevant and sufficient reasons.
115. Although the power to retain fingerprints, cellular samples and DNA profiles of unconvicted persons has only existed in England and Wales since 2001, the Government argue that their retention has been shown to be indispensable in the fight against crime. Certainly, the statistical and other evidence, which was before the House of Lords and is included in the material supplied by the Government (see paragraph 92 above) appears impressive, indicating that DNA profiles that would have been previously destroyed were linked with crime-scene stains in a high number of cases.
116. The applicants, however, assert that the statistics are misleading, a view supported in the Nuffield Report. It is true, as pointed out by the applicants, that the figures do not reveal the extent to which this «link» with crime scenes resulted in convictions of the persons concerned or the number of convictions that were contingent on the retention of the samples of unconvicted persons. Nor do they demonstrate that the high number of successful matches with crime-scene stains was only made possible through indefinite retention of DNA records of all such persons. At the same time, in the majority of the specific cases quoted by the Government (see paragraph 93 above), the DNA records taken from the suspects produced successful matches only with earlier crime-scene stains retained on the data base. Yet such matches could have been made even in the absence of the present scheme, which permits the indefinite retention of DNA records of all suspected but unconvicted persons.
117. While neither the statistics nor the examples provided by the Government in themselves establish that the successful identification and prosecution of offenders could not have been achieved without the permanent and indiscriminate retention of the fingerprint and DNA records of all persons in the applicants' position, the Court accepts that the extension of the database has nonetheless contributed to the detection and prevention of crime.
118. The question, however, remains whether such retention is proportionate and strikes a fair balance between the competing public and private interests.
119. In this respect, the Court is struck by the blanket and indiscriminate nature of the power of retention in England and Wales. The material may be retained irrespective of the nature or gravity of the offence with which the individual was originally suspected or of the age of the suspected offender; fingerprints and samples may be taken — and retained — from a person of any age, arrested in connection with a recordable offence, which includes minor or non-imprisonable offences. The retention is not time-limited; the material is retained indefinitely whatever the nature or seriousness of the offence of which the person was suspected. Moreover, there exist only limited possibilities for an acquitted individual to have the data removed from the nationwide database or the materials destroyed (see paragraph 35 above); in particular, there is no provision for independent review of the justification for the retention according to defined criteria, including such factors as the seriousness of the offence, previous arrests, the strength of the suspicion against the person and any other special circumstances.
120. The Court acknowledges that the level of interference with the applicants' right to private life may be different for each of the three different categories of personal data retained. The retention of cellular samples is particularly intrusive given the wealth of genetic and health information contained therein. However, such an indiscriminate and open-ended retention regime as the one in issue calls for careful scrutiny regardless of these differences.
121. The Government contend that the retention could not be considered as having any direct or significant effect on the applicants unless matches in the database were to implicate them in the commission of offences on a future occasion. The Court is unable to accept this argument and reiterates that the mere retention and storing of personal data by public authorities, however obtained, are to be regarded as having direct impact on the private-life interest of an individual concerned, irrespective of whether subsequent use is made of the data (see paragraph 67 above).
122. Of particular concern in the present context is the risk of stigmatisation, stemming from the fact that persons in the position of the applicants, who have not been convicted of any offence and are entitled to the presumption of innocence, are treated in the same way as convicted persons. In this respect, the Court must bear in mind that the right of every person under the Convention to be presumed innocent includes the general rule that no suspicion regarding an accused's innocence may be voiced after his acquittal (see Asan Rushiti v. Austria, No. 28389/95, § 31, 21 March 2000, with further references). It is true that the retention of the applicants' private data cannot be equated with the voicing of suspicions. Nonetheless, their perception that they are not being treated as innocent is heightened by the fact that their data are retained indefinitely in the same way as the data of convicted persons, while the data of those who have never been suspected of an offence are required to be destroyed.
123. The Government argue that the power of retention applies to all fingerprints and samples taken from a person in connection with the investigation of an offence and does not depend on innocence or guilt. It is further submitted that the fingerprints and samples have been lawfully taken and that their retention is not related to the fact that they were originally suspected of committing a crime, the sole reason for their retention being to increase the size and, therefore, the use of the database in the identification of offenders in the future. The Court, however, finds this argument difficult to reconcile with the obligation imposed by section 64(3) of the PACE to destroy the fingerprints and samples of volunteers at their request, despite the similar value of the material in increasing the size and utility of the database. Weighty reasons would have to be put forward by the Government before the Court could regard as justified such a difference in treatment of the applicants' private data compared to that of other unconvicted people.
124. The Court further considers that the retention of the unconvicted persons' data may be especially harmful in the case of minors such as the first applicant, given their special situation and the importance of their development and integration in society. The Court has already emphasised, drawing on the provisions of Article 40 of the UN Convention on the Rights of the Child of 1989, the special position of minors in the criminal-justice sphere and has noted in particular the need for the protection of their privacy at criminal trials (see T. v. the United Kingdom [GC], No. 24724/94, §§ 75 and 85, 16 December 1999). In the same way, the Court considers that particular attention should be paid to the protection of juveniles from any detriment that may result from the retention by the authorities of their private data following acquittals of a criminal offence. The Court shares the view of the Nuffield Council as to the impact on young persons of the indefinite retention of their DNA material and notes the Council's concerns that the policies applied have led to the over-representation in the database of young persons and ethnic minorities, who have not been convicted of any crime (see paragraphs 38 — 40 above).
125. In conclusion, the Court finds that the blanket and indiscriminate nature of the powers of retention of the fingerprints, cellular samples and DNA profiles of persons suspected but not convicted of offences, as applied in the case of the present applicants, fails to strike a fair balance between the competing public and private interests and that the respondent State has overstepped any acceptable margin of appreciation in this regard. Accordingly, the retention at issue constitutes a disproportionate interference with the applicants' right to respect for private life and cannot be regarded as necessary in a democratic society. This conclusion obviates the need for the Court to consider the applicants' criticism regarding the adequacy of certain particular safeguards, such as too broad an access to the personal data concerned and insufficient protection against the misuse or abuse of such data.
126. Accordingly, there has been a violation of Article 8 of the Convention in the present case.
II. Alleged violation of Article 14 taken together with Article 8 of the Convention
127. The applicants submitted that they had been subjected to discriminatory treatment as compared to others in an analogous situation, namely other unconvicted persons whose samples had still to be destroyed under the legislation. This treatment related to their status and fell within the ambit of Article 14, which had always been liberally interpreted. For the reasons set out in their submissions under Article 8, there was no reasonable or objective justification for the treatment, nor any legitimate aim or reasonable relationship of proportionality to the purported aim of crime prevention, in particular as regards the samples which played no role in crime detection or prevention. It was an entirely improper and prejudicial differentiation to retain materials of persons who should be presumed to be innocent.
128. The Government submitted that as Article 8 was not engaged Article 14 of the Convention was not applicable. Even if it were, there was no difference of treatment as all those in an analogous situation to the applicants were treated the same and the applicants could not compare themselves with those who had not had samples taken by the police or those who consented to give samples voluntarily. In any event, any difference in treatment complained of was not based on «status» or a personal characteristic but on historical fact. If there was any difference in treatment, it was objectively justified and within the State's margin of appreciation.
129. The Court refers to its conclusion above that the retention of the applicants' fingerprints, cellular samples and DNA profiles was in violation of Article 8 of the Convention. In the light of the reasoning that has led to this conclusion, the Court considers that it is not necessary to examine separately the applicants' complaint under Article 14 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
130. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
131. The applicants requested the Court to award them just satisfaction for non-pecuniary damage and for costs and expenses.
A. Non-pecuniary damage
132. The applicants claimed compensation for non-pecuniary damage in the sum of GBP 5,000 each for distress and anxiety caused by the knowledge that intimate information about each of them had been unjustifiably retained by the State, and in relation to anxiety and stress caused by the need to pursue this matter through the courts.
133. The Government, referring to the Court's case-law (in particular, Amann v. Switzerland, cited above), submitted that a finding of a violation would in itself constitute just satisfaction for both applicants and distinguished the present case from those cases where violations had been found as a result of the use or disclosure of the personal information (in particular, Rotaru v. Romania, cited above).
134. The Court recalls that it has found that the retention of the applicants' fingerprint and DNA data violates their rights under Article 8. In accordance with Article 46 of the Convention, it will be for the respondent State to implement, under the supervision of the Committee of Ministers, appropriate general and/or individual measures to fulfil its obligations to secure the right of the applicants and other persons in their position to respect for their private life (see Scozzari and Giunta v. Italy [GC], Nos. 39221/98 and 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, and Christine Goodwin v. the United Kingdom [GC], No. 28957/95, § 120, ECHR 2002-VI). In these circumstances, the Court considers that the finding of a violation, with the consequences which will ensue for the future, may be regarded as constituting sufficient just satisfaction in this respect. The Court accordingly rejects the applicants' claim for non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
135. The applicants also requested the Court to award GBP 52,066.25 for costs and expenses incurred before the Court and attached detailed documentation in support of their claim. These included the costs of the solicitor (GBP 15,083.12) and the fees of three counsel (GBP 21,267.50, GBP 2,937.50 and GBP 12,778.13 respectively). The hourly rates charged by the lawyers were as follows: GBP 140 in respect of the applicants' solicitor (increased to GBP 183 as from June 2007) and GBP 150, GBP 250 and GBP 125 respectively in respect of the three counsel.
136. The Government qualified the applicants' claim as entirely unreasonable. They submitted in particular that the rates charged by the lawyers were excessive and should be reduced to no more than two-thirds of the level claimed. They also argued that no award should be made in respect of the applicants' decision to instruct a fourth lawyer at a late stage of the proceedings as it had led to the duplication of work. The Government concluded that any cost award should be limited to GBP 15,000 and in any event, to no more than GBP 20,000.
137. The Court reiterates that only legal costs and expenses found to have been actually and necessarily incurred and which are reasonable as to quantum are recoverable under Article 41 of the Convention (see, among other authorities, Roche v. the United Kingdom [GC], No. 32555/96, § 182, ECHR 2005-X).
138. On the one hand, the present applications were of some complexity as they required examination in a Chamber and in the Grand Chamber, including several rounds of observations and an oral hearing. The application also raised important legal issues and questions of principle requiring a large amount of work. It notably required an in-depth examination of the current debate on the issue of retention of fingerprint and DNA records in the United Kingdom and a comprehensive comparative research of the law and practice of other Contracting States and of the relevant texts and documents of the Council of Europe.
139. On the other hand, the Court considers that the overall sum of GBP 52,066.25 claimed by the applicants is excessive as to quantum. In particular, the Court agrees with the Government that the appointment of the fourth lawyer in the later stages of the proceedings may have led to a certain amount of duplication of work.
140. Making its assessment on an equitable basis and in the light of its practice in comparable cases, the Court awards the sum of EUR 42,000 in respect of costs and expenses, less the amount of EUR 2,613.07 already paid by the Council of Europe in legal aid.
C. Default interest
141. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 8 of the Convention;
2. Holds that it is not necessary to examine separately the complaint under Article 14 of the Convention;
3. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicants;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, EUR 42,000 (forty two thousand euros) in respect of costs and expenses (inclusive of any VAT which may be chargeable to the applicants), to be converted into pounds sterling at the rate applicable at the date of settlement, less EUR 2,613.07 already paid to the applicants in respect of legal aid;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 4 December 2008.