Постановление ЕСПЧ от 26.04.1979

«Санди таймс» (the Sunday Times) против Соединенного Королевства» (жалоба № 6538/74) [рус. (извлечение), англ.]

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ

«САНДИ ТАЙМС» (THE SUNDAY TIMES) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА

(Страсбург, 26 апреля 1979 года)

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА

A. Основные факты

В период между 1959 г. и 1962 г. в Англии многие дети родились с дефектами, как утверждалось, по причине того, что их матери принимали во время беременности в качестве успокаивающего или средства от бессонницы талидомид. Родители начали судебный процесс против изготовителя и продавца талидомида в Соединенном Королевстве, компании «Дистиллерс» (биохимикаты).

В сентябре 1972 г. газета «Санди таймс» опубликовала статью под заголовком «Наши талидомидные дети — причина национального позора» и объявила о своем намерении продолжить публикации, прослеживающие историю трагедии, начиная от изготовления и тестирования лекарства.

Компания «Дистиллерс» направила официальные представления Генеральному атторнею, утверждая, что вышеуказанные статьи представляют собой неуважение к суду, поскольку судебное разбирательство по делу еще не завершено. Генеральный атторней принял решение обратиться в Высокий Суд за судебным запретом на эти публикации. Таковой был выдан в ноябре 1972 г. Газета, со своей стороны, утверждала, что нормы о «неуважении к суду», призванные охранять независимость и беспристрастность судебной власти, не могут пониматься как запрет профессиональным журналистам выполнять их обязанности. Вопрос, по их мнению, требует законодательного решения.

По апелляции «Таймс ньюспейперс лтд.» апелляционный суд отменил запрет Высокого Суда, но после обращения Генерального атторнея в Палату лордов последняя 18 июля 1973 г. единогласно восстановила действие этого судебного запрета. Палата сочла, что публикация предполагаемой статьи составит неуважение к суду, т.к. она, вероятно, вызовет предубеждение у общественности по поводу спора, являющегося предметом незавершенного судебного разбирательства, включая переговоры о мировом соглашении между истцами и компанией «Дистиллерс».

Действие запрета было в конечном итоге прекращено в 1976 г., а в 1981 г. был принят Закон о неуважении к суду, заменивший прецедентные нормы.

B. Разбирательство в Комиссии по правам человека

В своей жалобе, поданной в Комиссию 19 января 1974 г., заявители утверждали, что судебный запрет, изданный Высоким Судом и подтвержденный Палатой лордов, а также принципы, на которых основывалось решение последней, находятся в противоречии со статьей 10 Конвенции. Позднее, по ходу разбирательства, заявители утверждали inter alia, что имела место дискриминация, противоречащая статье 14, поскольку аналогичные публикации в других печатных изданиях не были запрещены, а также существуют различия в правилах, применяемых в Парламенте, когда затрагиваются судебные дела, и нормах о «неуважении к суду», применяемых к прессе.

В своем докладе от 18 мая 1977 г. Комиссия выразила мнение inter alia:

• восьмью голосами против пяти, что ограничения, наложенные на право заявителей на свободу слова, были нарушением статьи 10 Конвенции;
• единогласно, что не имело место нарушение статьи 14 в сочетании со статьей 10.

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. О статье 10

42. Заявители утверждают, что они стали жертвами нарушения статьи 10 Конвенции, которая предусматривает:

«1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

Заявители полагают, что данное нарушение вызвано, во-первых, запретом, изданным английскими судами, а во-вторых, постоянными ограничениями, которым они подвергаются вследствие чрезмерной широты и расплывчатости действующих прецедентных норм о неуважении к суду. Комиссия в своем докладе выразила мнение, что по первому основанию нарушение имело место. Что касается второго основания, то главный представитель Комиссии в своем письменном представлении во время слушаний 24 апреля 1978 г. отметил также, что судебный запрет является не единственным вопросом, подлежащим рассмотрению Суда в связи со статьей 10, и что, несмотря на решение Палаты лордов и даже скорее по причине его двусмысленности, заявители и другие средства информации постоянно становятся жертвами неопределенности действующих норм о неуважении к суду.

Правительство настаивало, что нарушения статьи 10 не было.

43. По поводу второго основания Суд напомнил, что «его компетенция по спорным вопросам ограничивается прежде всего содержанием жалоб, которые были поданы в Комиссию и приняты ею». «Решение Комиссии, которым жалоба объявляется приемлемой, определяет предмет дела, переданного на рассмотрение Суда, и только в очерченных таким образом рамках Суд, после того как дело было передано ему в установленном порядке, знакомится со всеми вопросами факта и права, возникающими в ходе судебного разбирательства» (Решение от 18 января 1978 г. по делу Ирландия против Соединенного Королевства. Серия A, т. 25, с. 63, п. 157). В данном случае Комиссия в своем Решении о приемлемости жалобы от 21 марта 1975 г. уточнила, что поставленный перед ней вопрос заключался в том, «являются ли нормы о неуважении к суду в том виде, как они были сформулированы Палатой лордов, выдавшей запрещающее предписание, достаточным основанием для применения ограничений по статье 10 п. 2». Рассмотрение Комиссией дела по существу ограничивалось именно этим вопросом.

Таким образом, Суд пришел к выводу, что он должен рассматривать только вопрос о том, имело ли место нарушение Конвенции в силу судебного решения, вынесенного Палатой лордов.

44. Первоначально судебный запрет, о котором идет речь, был издан отделением Высокого Суда и касался только проекта статьи в «Санди таймс» (см. п. 21 выше). Он был отменен апелляционным судом, но Палата лордов восстановила его действие и существенно расширила сферу применения, поручив отделению Высокого Суда предписать, чтобы «Таймс ньюспейперс лтд.», как сама, так и через посредство своих служащих, агентов или иным образом, воздержалась от публикации, оказания содействия или дачи разрешения либо обеспечения издания или публикации любой статьи или материала, которые предвосхищают судебное решение по вопросам небрежности, нарушения договора или неисполнения обязательства или оценивают свидетельские показания, относящиеся к одному из указанных вопросов, возникающих в связи с ведущимся или неминуемо предстоящим судебным процессом против компании «Дистиллерс»... по поводу разработки, распространения или использования препарата «талидомид».

45. Очевидно, что имело место «вмешательство со стороны государственных органов» при осуществлении заявителями свободы слова, которая гарантирована статьей 10 п. 1. Такое вмешательство влечет за собой нарушение статьи 10, если только оно не подпадает под одно из исключений, предусмотренных в п. 2 (Судебное решение по делу Хэндисайда от 7 декабря 1976 г. Серия A, т. 24, с. 21, п. 43). Таким образом, Суду предстоит в свою очередь проанализировать, было ли в настоящем случае вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно цель или цели, которые в соответствии со статьей 10 п. 2 являются правомерными, и было ли оно «необходимым в демократическом обществе» для достижения указанной цели или целей.

A. Было ли вмешательство «предусмотрено законом»?

46. Заявители утверждают inter alia, что нормы о неуважении к суду, как до, так и после решения Палаты лордов, были настолько расплывчатыми и неопределенными, а принципы, провозглашенные этим решением, формулируют нормы настолько по-новому, что наложенное ограничение не может рассматриваться как «предусмотренное законом». Правительство настаивает, что тем не менее это так. Оно добавляет в субсидиарном порядке, что по обстоятельствам дела ограничение было «предвидимым в основном». На этот довод Комиссия сослалась в своем докладе, хотя и не исходила из предположения о том, что примененные Палатой лордов принципы были «предусмотрены законом». Во время слушаний 25 апреля 1978 г. главный представитель Комиссии говорил, что с учетом неопределенности права данное ограничение нельзя рассматривать как «предусмотренное законом» по крайней мере тогда, когда в 1972 г. указанный судебный запрет был издан впервые.

47. Суд отметил, что слово «закон» в формуле «предусмотрено законом» охватывает не только статуты, но и неписаное право. Соответственно, Суд не придает значения тому обстоятельству, что институт неуважения к суду является детищем общего права, а не законодательства. Если считать, что ограничение, в силу общего права, не относится к «предусмотренным законом» единственно на том основании, что оно не закреплено в законодательстве, то это лишает участвующее в Конвенции государство, где действует общее право (common law), защиты статьи 10 п. 2 и подрубает самые корни правовой системы этого государства. Это явно противоречило бы намерениям составителей Конвенции.

Заявители не утверждают, что формула «предусмотрено законом» обязательно требует наличия законодательного акта; он требуется, только если — как в настоящем случае — нормы общего права настолько неопределенны, что они не удовлетворяют тому, что, по утверждению заявителей, составляет суть концепции, заключенной в этом выражении, а именно принципу правовой определенности.

48. В пунктах 2 статей 9, 10 и 11 Конвенции и французский, и английский текст используют равнозначное выражение «предусмотрено законом» ({prevues} <*> par la lois и prescribed by law. Если, однако, французский текст сохраняет то же самое выражение в статье 8 п. 2 Конвенции, в статье 1 Протокола № 1 и в статье 2 Протокола № 4, то английский текст, соответственно, говорит иначе: «согласно закону» (in accordance with the law), «предусмотрено правом» (provided for by law) и «согласно праву» (in accordance with law). Таким образом, столкнувшись с несколькими версиями правоустанавливающего международного договора, каждая из которых является аутентичной, но не точно такой же, Суд должен дать им такое толкование, которое сближает их насколько это возможно и соответствует реализации целей и достижению задач договора (см. Решение по делу Вемхофа от 27 июня 1968 г. Серия A, т. 7, с. 23, п. 8, и п. 4 статьи 33 Венской конвенции от 23 мая 1969 г. о праве международных договоров).

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

49. По мнению Суда, из выражения «предусмотрены законом» вытекают следующие два требования. Во-первых, право должно быть в адекватной мере доступным: граждане должны иметь соответствующую обстоятельствам возможность ориентироваться в том, какие правовые нормы применяются к данному случаю. Во-вторых, норма не может считаться «законом», если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение: он должен иметь возможность — пользуясь при необходимости советами — предвидеть, в разумной применительно к обстоятельствам степени, последствия, которые может повлечь за собой данное действие. Эти последствия не обязательно предвидеть с абсолютной определенностью: опыт показывает, что это недостижимо. Более того, хотя определенность весьма желательна, она может сопровождаться чертами окаменелости, тогда как право должно обладать способностью идти в ногу с меняющимися обстоятельствами. Соответственно, многие законы неизбежно пользуются терминами, которые в большей или меньшей степени расплывчаты: их толкование и применение — задача практики.

50. В настоящем случае вопрос о том, были ли выполнены требования доступности и предсказуемости, осложняется тем обстоятельством, что разные судьи исходили из различных принципов. Отделение Высокого Суда применило принцип, согласно которому актом неуважения к суду является попытка оказать давление на одну из сторон процесса, чтобы помешать мирному урегулированию спора («принцип давления», см. п. 23 выше). Некоторые члены Палаты лордов также ссылались на этот принцип, тогда как другие предпочли ему принцип, по которому неуважением к суду является публикация материалов, которые предвосхищают судебное решение или могут вызвать у общественности преждевременные представления об итогах незавершенного судебного спора («принцип предвосхищения», см. п. 29 — 33 выше).

51. Заявители не утверждают, что они не знали в обстоятельствах данного дела о «принципе давления». Его существование было признано адвокатом «Таймс ньюспейперс лтд.», который, как записано в протоколе, сказал в отделении Высокого Суда: «Эта статья, даже если она и оказывает давление на одну из сторон, вовсе не является неуважением к суду, потому что [высший общественный интерес] исключает квалификацию ее как правонарушения. Иначе говоря, даже если статья и выглядит как неуважение prima facie, высший общественный интерес служит защитой от того, что при других обстоятельствах было бы неуважением к суду». Кроме того, судья апелляционного суда Филлимор сослался на «многочисленные прецеденты... показывающие, что попытка возбудить общественное негодование против одной из сторон является серьезным неуважением к суду».

Суд также считает, что нет сомнения в том, что «принцип давления» был сформулирован с достаточной степенью точности, которая позволяла заявителям в необходимой степени предвидеть последствия публикации статьи. В деле «Вайн продактс лтд.» против Грин 1966 г. судья Баклей сформулировал норму о неуважении к суду следующим образом: «Появление комментариев о текущем судебном процессе в любой форме, могущей причинить вред справедливому рассмотрению дела, явится со стороны любой газеты неуважением к данному суду. Произойти такое может по-разному... Может случиться так, что комментарий окажет тем или иным способом давление на одну из сторон по данному делу, как-то: помешать ей вести судебный процесс, побудить ее согласиться на мирное соглашение на таких условиях, которые она в других обстоятельствах не стала бы рассматривать, либо повлиять иным образом на ведение дела, где она должна быть свободна в выборе средств обвинения и защиты, пользуясь при этом советами, но не подвергаясь давлению».

52. Заявители утверждали, с другой стороны, что «принцип предвосхищения» является новым, а потому у них не могло быть адекватного указания на его существование. В подтверждение этой точки зрения заявители цитируют несколько источников, включая доклад Филлимора, где заявлялось, что Палата лордов «сформулировала значительно иной критерий» (см. п. 18 выше). Суд отмечает в этой связи: - в поданном заявителями меморандуме утверждается, что

"принцип  предвосхищения",   т.к. он был применен Палатой лордов к
обстоятельствам настоящего дела,  никогда ранее  не  использовался
для  обоснования  судебных  решений  в английских судах в подобных

делах» (подчеркнуто Судом);

• в 1969 г. Межминистерский комитет по подготовке Закона о неуважении к суду (см. п. 36 выше) заявил в п. 26 своего доклада, что «не существует зарегистрированных дел, где кто-либо был признан виновным в неуважении к суду по причине комментирования процессов без участия присяжных... Однако имеются мнения, поддерживающие ту точку зрения, что подобный комментарий может вылиться в неуважение к суду»;
• в третьем издании (вышедшем в 1972 г.) «Halslury's Laws of England» (т. 8, с. 7 и след., п. 11 — 13) содержатся следующие пассажи со ссылкой на прецедентное право: «...письменные высказывания... вызывающие предубеждение общественности против или в пользу стороны по делу, являются неуважением к суду... нет [ничего] более пагубного по своим последствиям, чем вызывать предубеждение в умах людей против лиц, выступающих стороной в процессе, прежде чем дело будет окончательно рассмотрено в суде... Неуважением к суду является публикация статьи в газете с комментарием о ведущемся процессе... по гражданскому делу... В таких случаях следует учитывать вред, который приносит тенденция подменять судом газет разбирательство в судах страны... С другой стороны, суммарную процедуру [при определении наказания за неуважение к суду] следует применять только тогда, когда велика вероятность того, что данная публикация может серьезно помешать справедливому судебному разбирательству».

Суд отмечает, что Палата лордов ссылалась на различные источники «принципа предвосхищения» и, в частности, на Решение по делу Хант против Кларка 1889 г., где судья Коттон изложил его следующим образом: «Если кто-либо будет обсуждать в газете достоинства дела или свидетельские показания, которые могут быть даны по нему до того, как дело будет рассмотрено судом, то это, с моей точки зрения, будет серьезной попыткой вмешательства в надлежащее отправление правосудия. Не нужно, чтобы сам суд пришел к выводу, что у судьи или у присяжных могло бы сложиться предубеждение в отношении одной из сторон; для наличия вмешательства достаточно, чтобы статья мешала надлежащему рассмотрению дела судом. Это заслуживает соответствующего наказания, дабы не допускать подобного поведения». Более того, редактор «Санди таймс» в письменных показаниях, направленных в отделение Высокого Суда, признал: «Я получил юридическую консультацию, что [предполагаемая] статья... относится к иной категории, чем те статьи, что были опубликованы ранее, в том плане, что наряду с предоставлением информации, усиливающей моральную аргументацию в целях более справедливого мирового соглашения, она включала данные по вопросу ответственности, поставленному в судебном процессе по делу о талидомиде».

Суммируя вышесказанное, Суд не считает, что заявители не имели достаточной информации о существовании «принципа предвосхищения». Даже если у Суда и имеются некоторые сомнения, касающиеся точности, с которой данный принцип был сформулирован на период рассмотрения данного дела, он полагает, что заявители могли в разумной по обстоятельствам дела степени предвидеть риск столкновения с указанным принципом при публикации статьи.

53. Таким образом, вмешательство в осуществление свободы слова заявителями было «предусмотрено законом» в смысле статьи 10 п. 2.

B. Преследовало ли вмешательство правомерные цели в соответствии со статьей 10 п. 2?

54. С точки зрения заявителей, Правительства и меньшинства Комиссии, нормы о неуважении к суду служат целям защиты не только авторитета и беспристрастности правосудия, но также прав и интересов тяжущихся.

Большинство Комиссии, с другой стороны, соглашаясь с тем, что этот правовой институт служит обеспечению справедливости правосудия и тем самым имеет цель, схожую с той, что предусмотрена статьей 10 п. 2, где говорится об обеспечении авторитета и беспристрастности правосудия, считало, что в ее задачу не входит отдельное рассмотрение того, насколько этот Закон служит делу защиты прав других лиц.

55. Суд подчеркнул, что выражение «авторитет и беспристрастность судебной власти» следует понимать «в смысле Конвенции» (см. mutatis mutandis Решение по делу Кенига от 28 июня 1978 г. Серия A, т. 27, с. 29 — 30, п. 88), т.е. с учетом того, что ведущей в этом контексте является статья 6, где отражен основополагающий принцип господства права (см., например, Решение по делу Голдера от 21 февраля 1975 г. Серия A, т. 18, с. 17, п. 34).

Понятие «судебная власть» охватывает механизм осуществления правосудия, ветвь государственной власти, а также самих судей при осуществлении ими своих должностных обязанностей. Выражение «авторитет судебной власти» выражает идею о том, что суды — это органы, призванные подтверждать юридические права и обязанности и решать споры о них; широкая публика должна воспринимать их в таковом качестве и с уважением и доверием относиться к способности суда выполнять данную функцию.

В данном контексте достаточно согласиться с описанием общих целей Закона о неуважении к суду, перечисленных в докладе Филлимора. Как можно увидеть из п. 18 выше, формы поведения, охватываемые нормами о неуважении к суду, относятся в основном либо к позиции судей, либо к функционированию судов и аппарата юстиции; эти нормы «обеспечивают авторитет и беспристрастность правосудия», что и является их целью.

56. В данном случае Суд разделяет точку зрения большинства Комиссии: в той мере, в какой нормы о неуважении к суду могут служить для защиты прав тяжущихся, эта цель уже входит в выражение «обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия». Защищаемые таким образом права личности в качестве стороны в процессе, т.е. как человека, вовлеченного в механизм правосудия, нельзя обеспечить, если авторитет правосудия не будет распространен на каждого, кто оказался в его сфере. Поэтому нет необходимости рассматривать в качестве самостоятельного вопрос о том, преследует ли «неуважение к суду» такую цель, как защита «прав других лиц».

57. Остается рассмотреть, было ли целью вмешательства в осуществление заявителями права на свободу слова обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия. Ни один из членов Суда Палаты лордов, принимавших участие в рассмотрении дела, не основывал свое решение на том, что намеченная к опубликованию статья может повлиять на «беспристрастность» правосудия. Указанный довод никем перед судом не приводился и может не приниматься во внимание.

Причины, по которым проект статьи вызвал возражения Палаты лордов (см. п. 29 — 33 выше), можно коротко суммировать следующим образом:

• она «предвосхищала бы судебное решение» по вопросу о небрежности и вела либо к проявлению неуважительного отношения к правовой процедуре, либо к вмешательству в осуществление правосудия;
• ее содержание выставляло бы компанию «Дистиллерс» на досудебный суд общественности, и подобное обсуждение дела по существу вызывает возражения, т.к. оно мешает судебному рассмотрению и сторонам процесса;
• она подвергала бы компанию «Дистиллерс» давлению и наносила ей ущерб предвзятым освещением вопросов, подлежащих судебному разбирательству, а нормы о неуважении к суду направлены на то, чтобы предотвратить такое вмешательство;
• предвосхищение судебного решения в прессе неизбежно привело бы к возражениям участников процесса, создав тем самым угрозу «газетного разбирательства», что несовместимо с надлежащим отправлением правосудия;
• на судах лежит долг оградить стороны от вреда, наносимого тем, что преждевременные решения вовлекают их в водоворот досудебной полемики.

Настоящий Суд рассматривает все эти многообразные причины как соответствующие цели обеспечения «авторитета правосудия» в том виде, как он толкуется Судом во втором абзаце п. 55 выше.

Соответственно, вмешательство в осуществление свободы слова преследует цель, которая в соответствии со статьей 10 п. 2 является правомерной.

C. Было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе» для обеспечения авторитета правосудия?

58. Согласно представлению заявителей и по мнению большинства Комиссии, указанное вмешательство не было «необходимым» в смысле статьи 10 п. 2. Правительство оспаривало это, утверждая, что меньшинство Комиссии было право, когда оно пришло к противоположному выводу, полагаясь главным образом на сферу усмотрения, которым пользуется в данном вопросе Палата лордов.

59. У Суда уже была возможность изложить в упомянутом выше Решении по делу Хэндисайда свое понимание выражения «необходимо в демократическом обществе», характер его функций при рассмотрении соответствующих вопросов и то, каким образом они осуществляются.

Суд отметил, что, хотя слово «необходимо» в смысле статьи 10 п. 2 не является синонимом слова «незаменимо», оно в то же время не обладает гибкостью выражения «допустимо», «обычно», «целесообразно», «разумно» или «желательно» и что оно подразумевает существование «неотложной социальной потребности» (с. 22 п. 48).

Суд подчеркнул, что первоначальная обязанность обеспечить права и свободы, воплощенные в Конвенции, лежит на самих государствах — участниках. Соответственно, «статья 10 п. 2 оставляет за Договаривающимися государствами определенную сферу усмотрения. Эта сфера предоставлена как законодателю... так и органам, в том числе и судебным, которые призваны толковать и применять действующее законодательство» (с. 22 п. 48).

Тем не менее статья 10 п. 2 «не дает им неограниченной свободы усмотрения». «Настоящий Суд... вправе выносить окончательные решения о том, насколько то или иное ограничение совместимо со свободой слова в том виде, как она охраняется статьей 10. Таким образом, сфера внутреннего усмотрения идет рука об руку с европейским контролем, который „охватывает как закон, лежащий в основе решения, так и само решение, в том числе и вынесенное независимым судом“.»

Из сочетания этих принципов Суд сделал вывод, что «в его задачу входит не подмена национальных судов, а контроль за соответствием статье 10 тех решений, которые они вынесли, осуществляя свое право на усмотрение» (там же, с. 23, п. 50).

Это не означает, что Суд ограничивается установлением того, действовало ли государство — ответчик при осуществлении своих дискреционных полномочий разумно, тщательно и добросовестно. Даже когда государство — ответчик действует именно так, оно остается под контролем Суда в отношении совместимости его действий с обязательствами, вытекающими для него из настоящей Конвенции. Суд по-прежнему не согласен с противоположной точкой зрения, которая защищалась Правительством и большинством Комиссии по делу Хэндисайда (с. 21 — 22, п. 47).

Объем полномочий, предоставленных государствам для усмотрения, не одинаков в отношении всех целей, перечисленных в статье 10 п. 2. Дело Хэндисайда касалось «охраны нравственности». Взгляды Договаривающихся государств на «требования нравственности», отметил Суд, «меняются в зависимости от места и времени, особенно в современную эпоху», и «органы государственной власти в принципе находятся в лучшем положении, чем международный судья, чтобы судить о точном содержании этих требований» (с. 22, п. 48). Но этого же нельзя сказать о гораздо более объективном понятии, каковым является «авторитет правосудия». Внутреннее законодательство и практика Договаривающихся государств обнаруживают значительно больше общего. Это нашло отражение в целом ряде норм Конвенции, включая статью 6, которая не содержит «нравственных критериев». Соответственно, здесь более широкой сфере европейского надзора будет соответствовать сужение сферы усмотрения государств.

В различных, но до некоторой степени сопоставимых контекстах п. 3 статьи 5 и п. 1 статьи 6 настоящий Суд не раз приходил к выводам, отличающимся от тех, к которым пришли национальные суды по вопросам, в отношении которых они были компетентны и квалифицированы, чтобы дать их первоначальную оценку (Решение по делу Неймастера от 27 июня 1968 г. Серия A, т. 8, с. 9 — 15 и 38 — 40; Решение по делу Стогмюллера от 10 ноября 1969 г. Серия A, т. 9, с. 11 — 24, 39 и 43 — 44; Решение по делу Рингейзена от 16 июля 1971 г. Серия A, т. 13, с. 24 — 34, и 42 — 44; Решение по делу Кенига от 28 июня 1978 г. Серия A, т. 27, с. 16 in fine, 22, 23 — 24 и 33 — 40).

60. Как меньшинство Комиссии, так и Правительство придают большое значение тому факту, что институт неуважения к суду свойствен странам общего права, и высказали предположение, что заключительные слова статьи 10 п. 2 предназначены для того, чтобы охватить именно этот институт, который не имеет аналогов во многих других государствах — членах Совета Европы.

Однако, если даже так оно и было, Суд полагает, что общая цель включения этих слов состояла в том, чтобы «уважение к суду» считалось правомерным в смысле статьи 10 п. 2, а не в том, чтобы превратить этот институт в эталон, по которому будет проводиться оценка «необходимости» той или иной конкретной меры. Даже если в какой-то мере последние слова статьи 10 п. 2 были «подсказаны» английскими нормами о неуважении к суду или иными аналогичными институтами внутреннего права, Суд не может принять их в таком же виде, т.к. они переносятся в автономный правовой контекст. Суд должен давать оценку «необходимости» в понятиях Конвенции, его роль заключается в том, чтобы проверять соответствие национальных правовых актов нормам данного договора.

Кроме того, Суд осуществляет надзор в свете всего дела в целом (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 50). Соответственно, он не должен терять из виду различные доводы и решения, изложенные в судебных материалах, которые суммированы выше в п. 22 — 35, а также широкое обсуждение в Англии института неуважения к суду и предложений по его реформированию. Относительно последнего Суд отмечает, что хотя правительственная Зеленая книга приводит аргументы как за, так и против некоторых рекомендаций комитета Филлимора, она не ставит под вопрос предложение о том, что принцип «предвосхищения судебного решения», на который ссылалась Палата лордов, подлежит пересмотру (см. п. 37 выше).

61. Суд не может объявить, что судебный приказ не был «необходим», только на том основании, что его не отдали бы в условиях другой правовой системы. Как отмечалось в Судебном решении по делу «О языках в Бельгии» от 9 февраля 1967 г., основная цель Конвенции состоит в том, чтобы «установить определенные международные стандарты, которые должны соблюдаться Договаривающимися государствами в их взаимоотношениях с лицами, находящимися под их юрисдикцией» (Серия A, т. 5, с. 19). Сказанное не означает требования абсолютного единообразия, и Договаривающиеся государства остаются свободными в выборе средств, которые они считают надлежащими. Суд не может забывать об особенностях их материального и процессуального права (см. mutatis mutandis Решение по делу «О языках в Бельгии» от 23 июля 1968 г. Серия A, т. 6, с. 34 — 35).

62. Необходимо решить, было ли обжалуемое «вмешательство» обусловлено «неотложной социальной потребностью», было ли оно «соразмерным преследуемой правомерной цели», являются ли доводы, приведенные национальными властями в его оправдание, «достаточными и соответствующими критериям статьи 10 п. 2» (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 22 — 24, п. 48 - 50). В этой связи Суд проанализировал предмет судебного запрета, состояние рассмотрения дела о лекарстве «талидомид» на соответствующий период времени и, наконец, сопутствовавшие делу обстоятельства, в которых был выдан судебный запрет.

63. Судебный запрет в той форме, в которой он был отдан Палатой лордов, был направлен не только против опубликования статьи в «Санди таймс» (см. п. 44 выше). Заявители утверждают, что он мешал им также передать результаты своих исследований в некоторые правительственные комитеты и членам Парламента, а также не давал им возможности продолжить исследования, откладывал осуществление планов публикации книги и лишал редактора «Санди таймс» права выступать с комментариями по данному вопросу или отвечать на направленную против него критику. Судебный запрет был выражен в широкой формулировке, которая охватывала все перечисленные моменты; сама его широта требует особо тщательного анализа «необходимости» такого запрета.

Тем не менее основным предметом судебного запрета был проект статьи. Таким образом, необходимо прежде всего установить, были ли представления национального суда относительно потенциального воздействия статьи соответствующими задаче поддержания «авторитета правосудия».

Один из доводов, на которые ссылался этот суд, состоял в том, что давление, которое статья оказала бы на компанию «Дистиллерс», вынуждало последнюю урегулировать претензии по искам до решения суда на более выгодных условиях для истцов. Однако даже в 1972 г. публикация статьи вряд ли что-либо добавила к тому давлению, которое уже оказывалось на «Дистиллерс» (см. второй абзац п. 29 выше). В еще большей степени это применимо к ситуации, сложившейся в июле 1973 г., когда Палата лордов вынесла свое решение: к тому времени дело о талидомиде обсуждалось в Парламенте и стало предметом не только дальнейших комментариев в прессе, но и оказалось в центре общенациональной кампании (см. п. 13 и 14 выше).

В выступлениях в Палате лордов выражалась тревога, что должная правовая процедура может лишиться уважительного к себе отношения, а функции судов окажутся узурпированы, если мнение общественности по вопросам, являющимся объектом судебного разбирательства, будет сформировано до их рассмотрения судом или если участникам судебного процесса придется проходить «суд газет». Подобная озабоченность сама по себе соответствует задаче поддержания «авторитета правосудия» в том виде, как данное выражение понимается Судом (см. п. 55 выше). Если вопросы, возникающие в ходе рассмотрения спора в суде, предаются огласке таким образом, что это заранее ведет к формированию у общественности своего собственного по ним мнения, то она может утратить свое доверие и уважение к судам. Нельзя исключить того, что привычка общественности к регулярному зрелищу псевдосуда в средствах информации может иметь в конечном итоге пагубные последствия для восприятия судов в качестве надлежащего места разрешения правовых споров.

Тем не менее статья, предполагавшаяся к опубликованию в «Санди таймс», была выдержана в умеренных выражениях, она не представляла доказательства односторонне и не настаивала на том, что существует лишь один возможный исход рассмотрения данного дела, к которому должен прийти суд. Хотя она подробно анализировала доказательства против «Дистиллерс», она также суммировала доводы в защиту компании и заканчивалась такими словами: «Похоже, в данном деле нет ясных ответов...» По мнению Суда, воздействие такой статьи, если бы она была опубликована, менялось бы поэтому от одного читателя к другому. Соответственно, даже в той мере, в какой данная статья могла бы вызвать появление у некоторых читателей мнения по вопросу о виновности, это не имело бы отрицательных последствий для «авторитета правосудия», особенно учитывая, как отмечалось выше, проходившую в то время общенациональную кампанию.

С другой стороны, публикация предполагавшейся статьи вполне могла бы вызвать отклики. Однако подобное в большей или меньшей степени справедливо в отношении любой публикации, которая касается фактических обстоятельств и правовых вопросов, рассматриваемых в данном процессе. Конвенция не намеревалась запретить публикации, посягающие на «авторитет правосудия». Более того, хотя конкретная причина судебного запрета может соответствовать основаниям статьи 10 п. 2, Суд не вправе вынести решение об этом без рассмотрения всех сопутствующих обстоятельств.

64. В момент первоначальной выдачи судебного запрета и в момент его восстановления дело о лекарстве «талидомид» перешло в стадию переговоров о мирном урегулировании. Заявители согласились с точкой зрения апелляционного суда, что дело находится в «спящем состоянии», а большинство Комиссии полагало судебное рассмотрение маловероятным. Напротив, для Правительства и меньшинства Комиссии такой суд представлялся реальным.

Для решения Суду нет необходимости точно оценить состояние дела на соответствующий период времени: предотвращение вмешательства в переговоры о мирном урегулировании по незавершенному судебному процессу является не менее правомерной целью в соответствии со статьей 10 п. 2, чем предотвращение вмешательства на стадии судебного процесса. То же самое применимо и к процедуре судебного утверждения достигнутого мирового соглашения (см. п. 9 выше). Следует, однако, иметь в виду, что переговоры носили очень длительный характер, продолжались в течение нескольких лет и что на тот самый момент, когда на публикацию статьи были наложены ограничения, дело не было передано в суд.

Возникает вопрос, почему в 1976 г. судебный запрет был отменен, причем со ссылкой на «принцип давления», а не на принцип «предвосхищения судебного решения» (см. п. 35 выше), поскольку в то время еще не было завершено рассмотрение не только некоторых судебных дел, возбужденных родителями, но и спора между «Дистиллерс» и ее страховщиками, назначенного к слушанию (см. п. 16 выше). Отмена судебного запрета в подобных обстоятельствах подсказывает прежде всего вопрос: насколько необходим был такой запрет?

65. Правительство ответило, что требовалось найти равновесие между заинтересованностью государства в свободе слова и заинтересованностью государства в справедливом отправлении правосудия; Правительство подчеркнуло, что судебный запрет явился временной мерой, и сказало, что в 1976 г. было найдено новое равновесие, когда ситуация изменилась и чаша весов опустилась на другую сторону.

Сказанное подводит Суд к проблеме обстоятельств, сопутствовавших делу о талидомиде и выдаче судебного запрета.

Как отметил Суд в своем Решении по делу Хэндисайда, свобода слова представляет собой одну из основных опор демократического общества; при соблюдении требований статьи 10 п. 2 она применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благоприятный прием или рассматриваются как безобидные либо безразличные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство государству или части населения (с. 23, п. 49).

Эти принципы особенно важны в том, что касается прессы. Они в равной мере применимы к сфере отправления правосудия, которая служит интересам общества в целом и требует сотрудничества просвещенной общественности. Существует общее признание того факта, что суды не могут действовать в вакууме. Хотя они и являются форумом для разрешения споров, это не означает, что предварительное обсуждение споров не может происходить где-то еще, будь то специальные журналы, широкая пресса или население. Средства массовой информации не должны преступать рамки, установленные в интересах надлежащего отправления правосудия, но на них лежит также обязанность распространять информацию и идеи, касающиеся вопросов деятельности судов, точно так же, как это происходит в других сферах деятельности, представляющих общественный интерес. Этой функции средств массовой информации сопутствует право общественности получать информацию (см. mutatis mutandis Решение по делу Кьелдсен, Буск Мадсен и Педерсен от 7 декабря 1976 г. Серия A, т. 23, с. 26, п. 52).

Для того чтобы оценить, основывается ли вмешательство, ставшее объектом жалобы, на «достаточных» причинах, сделавших его «необходимым в демократическом обществе», следует принять во внимание такой аспект, как интерес к делу общественности. Суд отмечает в этой связи, что наряду с поиском равновесия между вступившими в конфликт интересами некоторые судьи — члены Палаты лордов — сформулировали абсолютное правило, согласно которому не разрешается предвосхищать решение вопросов, поставленных перед правосудием; это ведет к неопределенности права (см. п. 29, 32 и 33 выше). Подчеркивая, что высказываться по поводу толкования английского права, данного Палатой лордов, не входит в его функцию (см. mutatis mutandis Решение по делу Рингейзена от 16 июля 1971 г. Серия A, т. 13, с. 40, п. 97), Суд указал, что он вынужден подойти к вопросу иначе. Суд стоит не перед лицом выбора между двумя конфликтующими принципами, а перед лицом принципа свободы слова, который является объектом ряда исключений, требующих в свою очередь ограничительного толкования (см. mutatis mutandis Решение по делу Класс и другие от 6 сентября 1978 г. Серия A, т. 28, с. 21, п. 42). Кроме того, контроль Суда на основании статьи 10 охватывает не только само право, но и решения по его применению (см. Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 49). Недостаточно, чтобы оспариваемое вмешательство принадлежало к категории исключений, указанных в перечне статьи 10 п. 2, недостаточно и то, что вмешательство произошло из-за того, что содержание статьи оказалось в сфере действия правовой нормы, сформулированной в слишком общих или абсолютных выражениях: Суд должен удостовериться, что вмешательство было необходимым с учетом фактов и обстоятельств, сложившихся вокруг рассматриваемого им дела.

66. Вне всякого сомнения, катастрофа, связанная с талидомидом, вызывала озабоченность общественности. Она ставила вопрос, несет ли могущественная компания, выпустившая лекарство на рынок, правовую либо моральную ответственность перед сотнями людей, переживших ужасную личную трагедию, или ее жертвы могут требовать или надеяться на возмещение только от общества в целом; ставились основополагающие проблемы, касающиеся защиты и компенсации за вред, вызываемый развитием науки; под вопросом оказались многие аспекты действовавшего законодательства по этим проблемам.

Как Суд уже отмечал, статья 10 гарантирует не только свободу прессы информировать общественность, но также и право общественности быть информированной должным образом (см. п. 65 выше).

В настоящем деле у семей многочисленных жертв трагедии, не знавших о связанных с делом юридических сложностях, имелся жизненно важный интерес ознакомиться со всеми лежащими в его основе обстоятельствами и различными путями возможного решения этих трудностей. Их можно было бы лишить этой информации, которая имела для них столь важное значение, только если бы существовала абсолютная уверенность в том, что ее распространение представляет угрозу для «авторитета правосудия».

Призванный взвешивать вовлеченные в дело интересы и оценивать их сравнительную значимость, настоящий Суд отмечает следующее: в сентябре 1972 г. дело представляло собой, по словам заявителей, «правовой кокон», по крайней мере на протяжении нескольких лет, и было не ясно, когда поданные родителями иски будут слушаться в суде. Не проводилось также и общественного расследования (см. п. 14 выше).

Правительство и большинство Комиссии указывают, что не существовало запрета на обсуждение «более широких проблем», таких, как принципиальный подход английского права к понятию небрежности, и действительно верно, что в различных кругах состоялась широкая дискуссия об этом, особенно после, но также и до первоначального решения отделения Высокого Суда (см. п. 11, 12 и 14 выше). Однако Суд считает деление на вопрос о «небрежности» в конкретном деле и «более широкие проблемы» довольно искусственным. Вопрос о том, на ком лежит ответственность за такого рода трагедию, также представляет общественный интерес.

Верно, что, если бы статья в «Санди таймс» появилась в намеченное время, компания «Дистиллерс» была бы вынуждена представить свои доводы, касающиеся фактической стороны дела, публично и до судебного разбирательства (см. п. 63 выше); однако факты не перестают вызывать общественный интерес только потому, что они лежат в основе незавершенного судебного разбирательства. Предав огласке некоторые факты, статья могла бы послужить своего рода тормозом для развертывания спекулятивной и непросвещенной дискуссии.

67. Принимая во внимание все обстоятельства данного дела и основываясь на подходе, описанном в п. 65 выше, Суд пришел к выводу, что обжалуемое вмешательство не соответствует достаточно неотложной социальной потребности, которая перевешивала бы заинтересованность общественности в осуществлении свободы слова в смысле Конвенции. Соответственно, Суд находит доводы в пользу наложенного на заявителей ограничения в соответствии со статьей 10 п. 2 недостаточными. Это ограничение оказалось несоразмерным преследуемой правомерной цели; оно не являлось необходимым в демократическом обществе для поддержания авторитета правосудия.

68. Соответственно, имело место нарушение статьи 10.

II. О статье 14

69. Заявители утверждают, что они стали жертвой нарушения статьи 10 в сочетании со статьей 14, которая предусматривает:

«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой-либо дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или любым иным обстоятельствам».

Они полагают, что эти нарушения возникли по причине:

• аналогичные публикации в прессе не были подвергнуты ограничениям, схожим с теми, которым были подвергнуты публикации и деятельность заявителей;
• различия между парламентскими правилами комментирования судебных дел и нормами о неуважении к суду, применяемыми к прессе.

С точки зрения Правительства и Комиссии, в данном деле не было нарушения статьи 14 в сочетании со статьей 10.

70. Согласно сложившейся практике Суда статья 14 защищает индивида или группу людей, оказавшихся в схожей ситуации, от всякой дискриминации в пользовании правами и свободами, изложенными в нормативных положениях Конвенции и Протоколов к ней (см. вышеупомянутое Решение по делу «О языках в Бельгии» от 23 июля 1968 г., с. 34, п. 10; Решение по делу Национального профсоюза полиции Бельгии от 27 октября 1975 г. Серия A, т. 19, с. 19, п. 44).

71. То обстоятельство, что не было предпринято каких-либо шагов против других газет, например «Дейли мейл», не является достаточным доказательством того, что судебный запрет в адрес «Таймс ньюспейперс лтд.» представляет собой дискриминацию, противоречащую статье 14.

72. Относительно действующих в Парламенте правил (см. п. 20 выше) Суд отмечает, что члены апелляционного суда указывали на нежелательность и, возможно, даже опасность существования значительного расхождения в отношении рассмотрения вопросов sub judice между практикой Парламента, дебаты в котором публикуются, и практикой судов. Тем не менее Суд придерживается мнения, что прессу и парламентариев нельзя рассматривать в качестве лиц, «находящихся в схожей ситуации», т.к. их соответствующие «обязанности и ответственность» существенно отличаются. Более того, дебаты в Парламенте от 29 ноября 1972 г. (см. п. 13 выше) не охватывали точно тот же круг вопросов, что и предполагавшаяся статья в «Санди таймс».

73. Таким образом, нарушение статьи 14 в сочетании со статьей 10 не имело место.

III. О статье 18

74. Перед Комиссией заявители дополнительно выдвинули претензию, основывающуюся на статье 18, которая предусматривает:

«Ограничения, допускаемые по настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, кроме тех, для которых они были предусмотрены».

Однако они не настаивали на этом перед судом в своем меморандуме от 10 февраля 1978 г. Мнение по этому вопросу Комиссии состоит в том, что нарушения статьи 18 в сочетании со статьей 10 не было.

Ни Правительство, ни Комиссия не затрагивали этот вопрос во время слушаний, хотя последняя ссылалась на него, передавая дело в Суд.

75. Суд отмечает позицию, занятую заявителями, и, учитывая обстоятельства дела, не считает нужным рассматривать этот вопрос.

IV. О статье 50

76. Согласно статье 50 Конвенции, если Суд установит, «что решение или мера, принятые» какими-либо властями Договаривающегося государства, «полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право» упомянутого [государства] «допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры», то решением Суда, «если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне».

Регламент уточняет, что, когда Суд «устанавливает нарушение Конвенции, он должен в том же судебном решении принять постановление о применении статьи 50 Конвенции, если этот вопрос, после того как он был поставлен в соответствии со статьей 47 bis, готов для решения; если вопрос не готов для решения, [Суд] должен отложить его полностью или частично и установить дальнейшую процедуру» (первое предложение статьи 50 п. 3 в сочетании со статьей 48 п. 3).

77. В своем меморандуме от 10 февраля 1978 г. заявители просили Суд о выплате им суммы, эквивалентной издержкам и расходам, которые они понесли в связи с процессами в английских судах и разбирательством дела в Комиссии и Суде. Однако заявители не конкретизировали своего требования, а во время слушаний 24 апреля 1978 г. их адвокат заявил, что они надеются, что сумма ущерба, который они понесли, может быть согласована, «не докучая этим Суду».

Во время продолжения слушаний на следующий день Суд, в соответствии с правилом 47 bis, предложил Правительству представить свои замечания по вопросу о применении статьи 50 в данном случае. В заключительном письменном представлении Генерального атторнея говорилось, что Суду не придется рассматривать данный вопрос.

78. Суд принимает к сведению, что заявители ограничили свои требования вышеуказанными издержками и расходами, но не указали их сумму на настоящий момент. В таких обстоятельствах вопрос о применении статьи 50 Конвенции не готов для решения; поэтому Суд должен отложить вопрос и определить дальнейшую процедуру, принимая во внимание возможность, предусмотренную статьей 50 п. 5 Регламента Суда.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД

1. Постановил одиннадцатью голосами против девяти, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

2. Постановил единогласно, что нарушение статьи 14 в сочетании со статьей 10 места не имело;

3. Постановил единогласно, что рассматривать вопрос о нарушении статьи 18 нет необходимости;

4. Постановил единогласно, что вопрос о применении статьи 50 не готов для решения;

соответственно,

a) отложил указанный вопрос целиком;

b) предложил представшим перед Судом сторонам уведомить его в течение трех месяцев со времени вынесения настоящего Решения о любом урегулировании, к которому могли прийти Правительство и заявители;

c) откладывает решение вопроса о дальнейшей процедуре по этому вопросу.

Совершено на английском и французском языках, причем английский текст является аутентичным, и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 26 апреля 1979 г.

В соответствии со статьей 51 п. 2 Конвенции и статьей 50 п. 2 Регламента Суда к настоящему Решению прилагаются отдельные мнения судей.

СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ВИАРДА, КРЕМОНЫ, ТОРА ВИЛЬЯЛМСОНА, РИССДАЛА, ГАНСГОФА ВАН ДЕР МЕЕРША, СЭРА ДЖЕРАЛЬДА ФИЦМОРИСА, БИНДШЕДЛЕР-РОБЕРТ, ЛИША И МАТШЕРА

1. Мы сожалеем, что не можем разделить мнение большинства наших коллег, посчитавших, что оспариваемое вмешательство в осуществление свободы слова противоречит Конвенции, потому что его нельзя считать необходимым в демократическом обществе для обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия в смысле статьи 10 п. 2 Конвенции.

2. Палата лордов воспрепятствовала публикации проекта статьи, о которой идет речь, т.к. она считала, что, опубликовав эту статью, «Санди таймс» окажется виновной в «неуважении к суду».

Следует отметить, что, имея в виду именно этот институт, свойственный странам общего права, в Конвенцию было введено ограничение свободы слова, направленное на поддержание авторитета и беспристрастности правосудия. Аналогичное ограничение неизвестно законодательству большинства государств — участников; оно отсутствовало в первоначальном тексте проекта Конвенции и было включено в него по предложению британской делегации.

Мы хотели бы напомнить, что, как признают и большинство Суда и меньшинство Комиссии, общая цель норм о неуважении к суду — обеспечить надлежащее отправление правосудия.

Эти нормы предусматривают, среди прочего, возможность запретить или наказать такое поведение, особенно прессы, которое является вмешательством в правосудие, в то время как дело находится sub judice.

Какие бы различия во мнениях ни существовали относительно предосудительного характера той или иной публикации, неоднократно утверждалось, что должна существовать возможность запрета таких публикаций, которые грозят вызвать то, что называется «газетным судом» (см., например, речи лорда Рейда, лорда Морриса, лорда Диплока и лорда Кросса в Палате лордов, п. 29, 30, 31 и 33 Решения Суда по настоящему делу; решение судьи лорда Деннинга в апелляционном суде, п. 25 Решения Суда по настоящему делу; п. 110 доклада Филлимора и п. 11 Зеленой книги).

Институт неуважения к суду направлен на то, чтобы в отношении спора sub judice общественное мнение, пренебрегая гарантиями судебной процедуры, не определяло бы заранее исход спора, вследствие чего создается общественный климат, способный нанести ущерб надлежащему отправлению правосудия. С другой стороны, цель института неуважения к суду не в том, чтобы поставить судопроизводство вне всякой критики. Поэтому вряд ли было необходимо заявлять в этой связи, как это сделано в Судебном решении, что «суды не могут действовать в вакууме» (см. п. 65 Судебного решения). Никто никогда и не думал ставить это под сомнение.

Вышесказанное должно быть принято во внимание при толковании и применении ограничения, налагаемого на свободу слова в целях поддержания «авторитета и беспристрастности правосудия», в смысле статьи 10 п. 2.

3. Судьи Палаты лордов привели разнообразные причины, почему они считали нужным запретить публикацию статьи. Для большинства лордов — судей основными причинами были, по нашему мнению, следующие:

• предполагаемая статья вносила в развернутую в прессе кампанию вокруг талидомида множество фактов относительно виновной в небрежности «Дистиллерс» при разработке, распространении и использовании талидомида;
• статья делала это таким образом, что из информации складывалась картина, создававшая отчетливое представление о небрежности «Дистиллерс»;
• отсюда следует, что благодаря публикации намеченной статьи вопрос о небрежности, который являлся ключевым для исхода предстоящего рассмотрения в суде спора между родителями дефектных детей и «Дистиллерс», оказывался предрешен прессой, хотя правосудие еще не вынесло своего вердикта в установленной законом судебной процедуре, гарантирующей сторонам их процессуальные права;
• «решение» дела прессой неизбежно спровоцировало бы ответ сторон по делу и было чревато риском «газетного разбирательства», что несовместимо с надлежащим отправлением правосудия;
• на суде лежит долг оградить стороны от вреда, наносимого им этой ситуацией и необходимостью самим участвовать в досудебной полемике.

Указанные основания полностью совместимы с целью той гарантии надлежащего отправления правосудия, которая выражена в Конвенции при помощи понятия «авторитет и беспристрастность правосудия».

Следует принять к сведению, что в той мере, в какой данные основания касаются защиты интересов сторон по делу, они находятся в соответствии с целью «защиты прав других лиц», которая также предусмотрена в статье 10 п. 2.

4. Различие во мнении, отделяющее нас от наших коллег, касается прежде всего необходимости вмешательства и сферы усмотрения, которая предоставляется в этой связи национальным властям.

5. Было ли необходимо воспрепятствовать публикации оспариваемой статьи и других статей такого рода для того, чтобы гарантировать надлежащее отправление правосудия? Из речей, звучавших в Палате лордов, можно увидеть, что лорды — судьи задавали себе этот же вопрос, говоря о неуважении к суду. Так, лорд Рейд заявил ([1974]) A. C. 294): «[Институт неуважения к суду] служит для того, чтобы предотвратить вмешательство в отправление правосудия, и он должен, по моему разумению, ограничиваться тем, что является разумно необходимым для достижения такой цели». Аналогично лорд Кросс из Челси заметил следующее (там же, 322): «Если предполагаемое неуважение к суду заключается в публичном или частном высказывании мнений, относящихся к судебным разбирательствам по делам гражданского или уголовного характера, то этот институт представляет собой вмешательство в осуществление свободы слова, и я согласен с моим благородным ученым другом [лордом Рейдом], что нужно внимательно следить за тем, чтобы нормы, касающиеся неуважения к суду, не препятствовали пользованию свободой слова более, чем то разумно необходимо для того, чтобы обеспечить отсутствие вмешательства в отправление правосудия».

6. Когда Палата лордов решала вопрос о необходимости запрета, речь шла о применении национального права. С другой стороны, когда наш Суд рассматривает этот вопрос, он делает это, ссылаясь на статью 10 Конвенции, которая преследует две цели, имеющие отношение к настоящему случаю: «свобода слова», гарантируемая в качестве основополагающего принципа организации демократического общества, и «авторитет и беспристрастность правосудия», гарантируемые в той мере, в какой их поддержание оказывается необходимым в таком обществе. Суд должен учитывать эти две цели в связи с принципом соразмерности.

Для того чтобы определить, нужно ли было в данных обстоятельствах ограничить свободу слова, гарантированную в статье 10 п. 1 Конвенции, в интересах правосудия, указанных в п. 2 этой же статьи, необходимо взвесить, с одной стороны, последствия для свободы печати запрета публикации, о которой идет речь, и аналогичных ей публикаций, а с другой стороны, ущерб, который данные публикации могли бы нанести интересам надлежащего отправления правосудия по делам, рассматривавшимся в тот период времени. В контексте статьи 10 это означает, что нужно найти баланс между осуществлением прессой права, гарантированного ей п. 1, и необходимостью в соответствии с п. 2 ограничить реализацию этого права, чтобы обеспечить «авторитет и беспристрастность правосудия» (см. mutatis mutandis Решение по делу Класс и другие от 6 сентября 1978 г. Серия A, т. 28, с. 28, п. 59 in fine). Конечно, нет необходимости напоминать о той важной роли, которую в Англии играет судебная власть в деле защиты основных прав и свобод.

7. Суд уже имел возможность, особенно в Судебном решении по делу Хэндисайда от 7 декабря 1976 г., изложить правильный подход к толкованию и применению выражения «необходимо в демократическом обществе» в смысле статьи 10 п. 2 и указать, в чем состоят его обязанности, когда он сталкивается с вопросами толкования или применения данной статьи, и каким образом он собирается выполнять эти обязанности.

Суд заявил в этом Решении, что именно национальные власти проводят первоначальную оценку реальной неотложной социальной потребности, наличие которой подразумевает использование понятия «необходимо в демократическом обществе». Статья 10 п. 2 предоставляет в распоряжение государств — участников Конвенции сферу усмотрения, которой «пользуются как внутренний законодатель... так и государственные органы, среди них и судебные, которые призваны толковать и применять действующие законы» (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 48).

Сфера усмотрения предполагает определенную самостоятельность и прилагается главным образом к оценке степени опасности, которую конкретный случай осуществления свободы, обеспечиваемой статьей 10 п. 1, влечет для интересов, перечисленных в статье 10 п. 2, и набор мер, направленных на то, чтобы избежать такой опасности (см. вышеупомянутое Решение по делу Класс и другие, с. 23 п. 49). При такой оценке, которая должна производиться разумно и тщательно основываться на фактах и ситуации в данной стране, а также на вероятном ее развитии, национальные власти в принципе более компетентны, чем международный суд.

8. Вместе с тем статья 10 п. 2 не наделяет государств — участников неограниченной свободой усмотрения. Суду и Комиссии поручено обеспечить соблюдение этими государствами принятых на себя обязательств (статья 19). Суд компетентен решать вопрос о совместимости «ограничений» или «санкций» со свободой слова в том виде, как она охраняется статьей 10. Таким образом, внутренняя сфера усмотрения сопровождается европейским контролем (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 49). Этот контроль призван в первую очередь установить, действовали ли национальные власти добросовестно, тщательно и разумно при оценке фактов и обстоятельств, а также той опасности, которая могла бы возникнуть для интересов, перечисленных в п. 2 статьи 10; он далее должен следить за тем, чтобы в обществе, которое хочет остаться демократическим, меры по ограничению свободы слова оставались соразмерными преследуемой правомерной цели (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 49; и Решение по делу Класс и другие, с. 23, п. 49). Мы бы хотели напомнить, что не может быть демократического общества, если «плюрализм, толерантность и либерализм» (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 49) не находят в нем эффективных способов выражения в системе государственных институтов и если эта система не строится на началах господства права, не предусматривает эффективного контроля за действиями исполнительной власти со стороны органов правосудия без ущерба для парламентского контроля (см. вышеупомянутое Решение по делу Класс и другие, с. 25 — 26, п. 55) и не обеспечивает уважения человеческой личности.

Соответственно, хотя подмена компетентных национальных судов в его задачу не входит, настоящий Суд на основании толкуемой таким образом статьи 10 должен рассматривать в порядке контроля решения, вынесенные этими судами при осуществлении их дискреционных полномочий (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 50).

9. В деле Хэндисайда, касавшемся публикации, запрет которой национальные суды посчитали необходимым «для охраны нравственности», Суд счел, что компетентные внутренние суды в соответствующий период времени «были вправе полагать», что указанная публикация могла бы оказать пагубное воздействие на нравственное здоровье тех детей и подростков, которые бы ее прочли.

В данном случае Суд обязан рассмотреть вопрос, была ли Палата лордов «вправе полагать», что публикация статьи, о которой идет речь, оказала бы в соответствующий период времени негативное воздействие на отправление правосудия в отношении незавершенного судебного разбирательства по данным искам.

Для большинства наших коллег сфера усмотрения национальных властей по вопросам, касающимся поддержания авторитета правосудия, должна быть уже, чем сфера усмотрения, которая согласно Судебному решению по делу Хэндисайда должна быть оставлена им в отношении охраны нравственности. Наши коллеги утверждают, что понятие «авторитет правосудия» является гораздо более объективным, чем понятие «нравственность», и что внутреннее законодательство и практика Договаривающихся государств обнаруживают значительно больше общего в отношении первого понятия и что данное общее основание находит отражение в целом ряде статей Конвенции, включая статью 6 (см. п. 59 Решения).

Мы не можем разделить эту точку зрения.

Хотя значительно более широкая степень общности между Договаривающимися государствами в отношении содержания статьи 6, может быть, даже и существует, тем не менее остается фактом, что институты и процедура судопроизводства могут существенно меняться от одной страны к другой. Таким образом, вопреки тому, что считает большинство Суда, понятие авторитета правосудия ни в коей мере не отделено от национальных особенностей и не может быть определено как единообразное. Более того, следует отметить, что настоящий случай не затрагивает вопросов, регулируемых статьей 6, а выясняет, могла или нет публикация о споре sub judice помешать надлежащему отправлению правосудия. Надлежащее отправление правосудия зависит, помимо того, что упомянуто в статье 6, от соблюдения других процессуальных норм и от удовлетворительного функционирования судебных учреждений.

Вышеприведенные рассуждения сохраняют свое значение в отношении действий или ситуаций, способных нанести ущерб должному функционированию правосудия, оценить которые можно лишь в национальном контексте на данный период времени. Таким образом, национальные власти призваны осуществлять первоначальную оценку опасности, угрожающей авторитету правосудия, и судить о том, какие ограничительные меры будут необходимы для борьбы с этой опасностью. Соответствующие ограничения могут варьироваться в зависимости от особенностей правовой системы и традиций данной страны. В пределах, совместимых с требованиями, предъявляемыми к демократическому обществу, заинтересованное государство свободно само определять, какие методы будут наиболее подходящими для поддержания авторитета правосудия (см. mutatis mutandis Решение от 23 июля 1968 г. по существу дела «О языках в Бельгии», Серия A, т. 6, с. 34 — 35).

10. В Соединенном Королевстве «неуважение к суду» служит одним из инструментов, обеспечивающих надлежащее функционирование судов. Как уже говорилось выше, авторы Конвенции имели в виду именно этот институт, когда они вводили понятие «обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия» (см. п. 2 выше).

Задача обеспечить соблюдение норм о неуважении к суду выпала на долю национальных судов. В этом отношении нам представляется бесспорным, что Палата лордов более компетентна, чем наш Суд, в решении вопроса о том, соответствовало ли данное ограничение свободы слова интересам поддержания авторитета правосудия в Соединенном Королевстве, было ли оно необходимо в демократическом обществе в конкретных обстоятельствах, которые надлежит оценивать Палате лордов.

Это не следует понимать в том смысле, что всякое ограничение свободы слова, которое внутренний суд признал необходимым для обеспечения уважения к суду, должно в обязательном порядке рассматриваться как необходимое в соответствии с Конвенцией.

Оценка внутренними судами вредных последствий, которые конкретная публикация могла бы иметь для надлежащего отправления правосудия в Соединенном Королевстве, должна в принципе уважаться; тем не менее не исключена вероятность, что принятые меры выйдут за границы того, что рассматривается как «необходимое в демократическом обществе» в смысле статьи 10 п. 2 (см. п. 7 выше). Суд, осуществляя контроль, должен уделить особое внимание этой ситуации.

11. Как явствует из фактов, изложенных в п. 11 — 14 Судебного решения, запрещенный проект статьи был одним из многочисленных репортажей о трагедии, публиковавшихся через разные промежутки времени начиная с 1967 г. «Санди таймс» и другими газетами. Эти репортажи были предназначены отчасти для того, чтобы информировать общественность, а отчасти, по крайней мере в том, что касалось «Санди таймс», чтобы оказать давление на «Дистиллерс» и улучшить предлагаемые ими условия компенсации пострадавшим.

Хотя в соответствующее время целый ряд исков о возмещении вреда, предъявленных «Дистиллерс» родителями, ждал рассмотрения в суде, кампания в прессе не вызвала какой-либо реакции, требующей вмешательства суда. Единственный запрет был издан в отношении указанной статьи — предмета настоящего разбирательства, — проект которой был передан газетой «Санди таймс» Генеральному атторнею с целью убедиться, что ее публикация не будет актом неуважения к суду. По мнению Палаты лордов — суда последней инстанции, запрет был вызван весьма специфическим характером данной статьи в отличие от более ранних репортажей. По мнению лордов — судей, ее особый характер состоял в том, что статья содержала множество ранее не публиковавшихся фактов, касавшихся вопроса о виновности «Дистиллерс». В статье делалась попытка пересмотреть имеющиеся доказательства, и сделано это было таким образом, что создавалось впечатление, что «Дистиллерс» проявила небрежность. Таким образом, публикация данной статьи как бы «предвосхищала» решение по данному, ключевому вопросу спора sub judice. Такое «предвосхищение» неизбежно вызвало бы ответ со стороны «Дистиллерс» и привело к «газетному суду», что помешало бы нормальному течению предстоящего судебного процесса.

По мнению некоторых лордов — судей, статья представляла бы собой акт неуважения к суду также и потому, что она оказывала давление на компанию «Дистиллерс» с целью убедить ее мирно урегулировать дело и не полагаться на использование судебных средств защиты. Некоторые лорды полагали, что в период, когда дело ждет рассмотрения в суде, вызывает возражения любое «предвосхищение решения» независимо от конкретного ущерба, который оно действительно может вызвать. Мы не считаем необходимым рассматривать все эти основания, т.к., с нашей точки зрения, они, по-видимому, не играли определяющей роли для Решения суда. В данном случае публикация, о которой идет речь, специально рассматривала фактические обстоятельства, существенные для обвинения в небрежности, и доказательства, приводимые в поддержку этих утверждений. Именно публикации подобного рода создают риск, которого Палата лордов своим решением хотела избежать.

Вот почему мы полагаем, что Палата лордов, оценив все указанные факторы, «имела основания считать», что публикация статьи отразилась бы на судебном процессе и это могло бы нанести ущерб надлежащему отправлению правосудия и авторитету суда. Национальный судья, конечно, находится в лучшем положении, чем настоящий Суд, чтобы определить, будет ли публикация о предмете судебного разбирательства «преждевременным решением» и повлечет ли она риск «газетного процесса».

12. Заявители утверждали в Суде, что судебные дела, возбужденные родителями против «Дистиллерс», были в рассматриваемый период «спящими». В своем докладе Европейская комиссия по правам человека посчитала маловероятным, что, во-первых, огромное количество дел, по поводу которых тогда шли переговоры, завершилось бы судебным решением, а во-вторых, по делам, в которых родители по принципиальным соображениям не желали идти на мировое соглашение, в обозримом будущем будут приняты судебные решения.

Оценка состояния судебных дел, о которых идет речь, зависит от того, что можно ожидать от переговоров о мирном урегулировании, на которое некоторые родители согласны, и эти дела будут прекращены производством, тогда как другие будут продолжены. Другими словами, от того, каковы более или менее ближайшие перспективы либо мирного урегулирования, либо вынесения судебного решения.

Для подобной оценки, которая охватывает значительное число современных событиям фактов и процессуальных моментов, национальный судья находится, в принципе, в более благоприятном положении, чем настоящий Суд (см. вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 22, п. 48). С нашей точки зрения, Палата лордов «имела основания полагать», что в имевшихся обстоятельствах соответствующие дела не могли рассматриваться как «спящие».

13. Изложенные выше соображения подводят нас к выводу, что оценка национальными судами риска, что указанная статья может помешать надлежащему отправлению правосудия, а также их оценка необходимости запретительной меры, принятая в контексте внутреннего права, должна рассматриваться как разумная.

Как уже отмечалось (см. п. 8 и 10 выше), тем не менее именно настоящему Суду предстоит определить, был ли судебный запрет этой публикации соразмерен преследуемой законной цели и может ли он считаться необходимым в демократическом обществе для поддержания авторитета и беспристрастности правосудия в смысле статьи 10 п. 2.

Для этого Суд должен принять во внимание не только интересы правосудия, которые, как это видно из решений национальных судов, обусловили необходимость запрета, но также и последствия данной меры для свободы печати, которая гарантируется настоящей Конвенцией как одна из главных опор «демократического общества» и существенное условие для прогресса и развития общества (см. mutatis mutandis вышеупомянутое Решение по делу Хэндисайда, с. 23, п. 40).

Запрещенная статья говорила о трагедии, в высшей степени затрагивающей общий интерес. Как справедливо указала Комиссия, в подобной ситуации объективная оценка небрежности приобретает публичный интерес: анализ того, на ком лежит ответственность, и процесс информирования общественности, без сомнения, являются законными функциями прессы.

Однако нельзя упускать из виду, что ограничение свободы печати решением Палаты лордов не равносильно общему запрету на обсуждение трагедии, вызванной талидомидом. Запрет носил ограниченный характер как по предмету, так и по сроку действия.

14. «Санди таймс» было запрещено публиковать статьи, которые «предвосхищали судебное решение» по вопросу о небрежности или оценивали фактические доказательства, ставшие основой исков.

Свобода публиковать другую информацию или выносить суждения по иным аспектам дела осталась нетронутой, собственно, ничто не мешало «Санди таймс» продолжать свои публикации, воздерживаясь при этом от какого-либо «предвосхищения судебного решения» или рассмотрения соответствующих доказательств. Это, в частности, относилось как к критике английских норм об ответственности производителей продукции, так и к оценке моральной стороны дела. Поэтому трудно, по-видимому, поддержать точку зрения, высказанную в настоящем Решении, что это ограничение носило искусственный характер (см. п. 66 Судебного решения).

Более того, содержащееся в настоящем Решении предположение, что публикация статьи «Санди таймс» была нужна как единственный способ, благодаря которому семьи пострадавших могли получить необходимую информацию, представляется нам неверным, т.к. они пользовались советами юридической фирмы, которой была хорошо известна большая часть существенных обстоятельств дела. Есть веские основания полагать, что сама «Санди таймс» получила информацию от этих юристов (см. п. 16 Судебного решения).

15. Относительно длительности запрета следует отметить, что единственной целью его выдачи было добиться того, чтобы на протяжении определенного периода времени преждевременные публикации не нанесли вреда надлежащему отправлению правосудия по этому специфическому судебному спору. По мнению Палаты лордов, необходимость запретить публикацию статьи была обусловлена состоянием незавершенного судебного разбирательства по этим делам на момент запрета. Лорды предвидели, что ситуация, вероятно, изменится даже до того, как судебный процесс полностью завершится, что баланс между интересами правосудия и свободой печати, возможно, изменится и судебный запрет может быть отменен.

В этой связи поучительным является заявление лорда Рейда ([1974] A. C. 301): «Цель норм о неуважении к суду не в том, чтобы предотвратить публикацию таких материалов, а в том, чтобы ее отложить. Представленная нам информация дает основания надеяться, что скоро может появиться общая схема урегулирования споров вокруг этого несчастья. Тогда можно будет позволить публикацию таких материалов. Но если бы дело тянулось неизвестно сколько, так что не было бы никаких близких перспектив мирового соглашения либо слушания дела в суде, тогда, я думаю, было бы уместно пересмотреть данную оценку общественного интереса применительно к такой уникальной ситуации». Следует принять к сведению замечание, которое сделал лорд Кросс из Челси (там же 325), «ничто не мешает ответчикам [„Санди таймс“] обратиться с ходатайством об отмене [судебного запрета], если они считают, что в свете существующих фактов им удастся убедить суд, что для продления его действия больше нет оснований».

Из представленных доказательств не видно, чтобы «Санди таймс» обращалась с подобным ходатайством до того, как запрет был отменен по просьбе Генерального атторнея на том основании, что общественный интерес более не требовал его сохранения. И действительно, ситуация вокруг дела о талидомиде к тому времени изменилась. После утверждения мирового соглашения между большинством родителей и компанией «Дистиллерс» судебный запрет продолжал действовать только в отношении нескольких сохранившихся дел, но по прошествии некоторого времени стало ясно, что производство по этим делам активно вестись далее не будет.

У нас нет достаточных оснований полагать, что ситуация оправдывала более раннюю отмену судебного запрета. Как уже указывалось, похоже, что такого решения не стремились добиться и сами заявители.

16. В свете изложенных выше соображений мы делаем вывод, что вмешательство в осуществление свободы печати, которое в данном случае национальные суды сочли необходимым санкционировать в соответствии с нормами о неуважении к суду и в интересах отправления правосудия, не вышло за пределы того, что считается необходимым в демократическом обществе для обеспечения «авторитета и беспристрастности правосудия» в смысле статьи 10 п. 2.

Основываясь на поступивших в Суд материалах, мы не считаем нарушение требований статьи 10 установленным.

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗЕКИА

Первая часть

При толковании и применении статьи 10 п. 1 и 2 Конвенции относительно предполагавшейся публикации статьи «Санди таймс» о плачевной участи жертв талидомида необходимо сделать упор на цель и объем гарантий, предоставляемых соответствующими статьями Конвенции.

Мы имеем полный отчет обо всех обстоятельствах дела. Представлены соответствующие документы. Указаны соответствующие нормативные и судебные решения. Точки зрения участвующих в деле сторон исчерпывающим образом изложены в меморандумах и контрмеморандумах, представленных в ходе разбирательства и во время слушаний. Суд имел все возможности для полного ознакомления с материалами дела, прежде чем он приступил к выполнению своей задачи.

В соответствии со статьей 10 спорными проблемами, по которым требуется вынести решение, являются две. Я предлагаю сформулировать их в виде двух вопросов.

Вопрос № 1

Укладывалось ли ограничение, наложенное судебным запретом на право свободно опубликовать статью в «Санди таймс», в понятие «предусмотрено законом» согласно целям и задачам Конвенции в общем и статьи 10 в частности?

Вопрос № 2

Было ли такое ограничение «необходимо в демократическом обществе», как того требует статья 10 п. 2, для поддержания авторитета и беспристрастности правосудия и / или защиты репутации и прав других лиц?

Утвердительный ответ на вопрос № 1 является непременным условием для возможности аналогичного ответа на вопрос № 2.

Мой ответ на вопрос № 1 отрицательный. Я постараюсь изложить мои мотивы по возможности кратко:

1. Статья 1 Конвенции гласит: «Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I настоящей Конвенции». В п. 1 статьи 10 раздела I говорится: «Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ... »

При установлении смысла, объема и предмета ограничений, вводимых на основании закона, о которых говорится в п. 2 той же статьи 10, нельзя терять из виду то обстоятельство, что право на свободу слова, предоставленное каждому человеку, должно разумно обеспечиваться, использоваться или осуществляться. Оба пункта взаимосвязаны. Всякое ограничение, затрагивающее осуществление права на свободу слова, должно быть разумно ожидаемо или предсказуемо. Вы не можете пользоваться или осуществлять право на свободу слова, если пользование таким правом ставится в зависимость от закона, принципа или нормы, изобилующих неопределенностями. Это было бы равнозначно неподобающему ограничению и даже отрицанию свободы слова как таковой. Поэтому я стою на той точке зрения, что выражение «предусмотрено законом» означает наличие такой нормы, которая налагает ограничения, поддающиеся разумному распознанию. Она может быть законодательной или четко выраженной общим правом.

Я согласен с заявителями в том, что нормы общего права о неуважении к суду, относящиеся к публикациям о незавершенных гражданских делах, не соответствуют формуле «предусмотрено законом» в рамках и целях статьи 10 п. 1 и 2 Конвенции. Я отмечаю, что Комиссия в своем докладе просто исходила из предположения, что ограничения, наложенные на заявителей, были установлены законом и что сомнения по поводу этого предположения прозвучали лишь в выступлении главного представителя Комиссии во время слушаний.

2. Будет или нет конкретная публикация в прессе или других средствах информации рассматриваться как неуважение к суду в связи с незавершенным судебным разбирательством по гражданскому делу, зависит от применяемых критериев или оценок. Существует целый ряд такого рода критериев. Нет какой-либо устоявшейся или единообразной практики в том, какие критерии должны быть приняты в каждом конкретном случае, а результат может отличаться в зависимости от того, какой из них применен.

3. Критерии, используемые в целях применения норм о неуважении к суду против публикаций в прессе, настолько разнообразны и субъективны по своей природе, что очень трудно предвидеть в каждом конкретном случае, что может быть применено и с какими результатами.

Разительный пример неопределенности и неудовлетворительного состояния норм о неуважении к суду применительно к гражданским делам можно найти в противоречивых мнениях, высказанных лордами — судьями по поводу статьи в «Санди таймс» о трагедии с талидомидом.

Согласно лордам Диплоку и Симону, правонарушение «неуважение к суду» имело место, тогда как лорды Рейд и Кросс полагают, что, напротив, его не было.

Спорные правовые моменты могут возникать при толковании как законодательного текста, так и норм общего права. Но ситуация будет уже другой, когда мы имеем дело с институтом общего права — неуважением к суду, который еще не настолько устоялся, чтобы его можно было разумно рассматривать как сформировавшуюся часть общего права. Имеется ряд принципов, относящихся к данному правовому институту. Эти принципы могут оказаться полезными при толковании действующего права, но они не заменяют норм, которые окончательно не промульгированы в общем праве. Но я очень сильно сомневаюсь, что одну лишь совокупность принципов можно было бы рассматривать как нечто эквивалентное закону.

4. Видные судьи, пользующиеся большим уважением в Англии, описывают тот институт общего права о неуважении к суду как неопределенный, непоследовательный и сильно страдающий от недостатка четкости. Лорд Рейд в решении Палаты лордов по настоящему делу заявил (см. с. 294): «Я не могу не согласиться с утверждением доклада „Право и пресса“ (1965 г.) неправительственной организации „Справедливость“, что основной целью действующих норм о неуважении к суду является сохранение неопределенности».

Лорд Деннинг, председатель апелляционного суда, выступая перед Комитетом Филлимора по вопросу о том, с какого момента гражданский спор, находящийся в ожидании судебного разбирательства, может влиять на возможность публикации в прессе, заявил: «Я полностью за то, чтобы вопрос получил разъяснение. В настоящее время пресса колеблется, не зная, должна ли она выступить с комментариями в общественных интересах. Причина в том, что они боятся сделать это из-за неопределенности в праве. Я думаю, что им следует знать, где они находятся».

Когда лорда Салмона спросили, с какого момента должны вступать в действие нормы о неуважении к суду применительно к гражданским делам, он заявил (там же): «Никогда, потому что никакого неуважения быть не может. Я подчеркиваю — никогда. Естественно, никогда, когда дело рассматривается единолично судьей. Я думаю, что нормы о диффамации охватывают все, что только может быть сказано по гражданскому делу, а если какой-либо судья будет находиться под впечатлением того, что говорят или пишут, то он не годится в судьи».

В части V доклада Филлимора, где содержится резюме выводов и рекомендаций, на 92-й странице говорится: « 4) Действующее право содержит неопределенности, которые мешают свободе печати и ограничивают разумное пользование ею... 5) Одна из неопределенностей касается временных границ действия норм о неуважении к суду, с какой стадии судебного разбирательства они применимы к публикациям и до какого момента действуют в конкретном случае».

На эти вопросы нельзя ответить с достаточной степенью четкости из-за отсутствия ясности в нормах о неуважении к суду.

5. Правонарушение в виде неуважения к суду является уголовно наказуемым, т.е. влечет за собой тюремное заключение и штраф и / или внесение залога как гарантии хорошего поведения в будущем. Раз это так, то основополагающий принцип, который требует четкого и недвусмысленного определения правонарушения или преступления, применим также и к рассматриваемому правонарушению в виде неуважения к суду. Применяемая к делам о неуважении к суду процедура суммарного производства создает и другую сложность, а именно в какой мере эта процедура совместима со статьей 6 Конвенции.

6. Право прессы на свободу слова, несомненно, является одной из основных характеристик демократического общества, и она незаменима для поддержания свободы и демократии в стране. В соответствии со статьей 1 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны взяли на себя обязательство обеспечить каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права, перечисленные в разделе I Конвенции, а о свободе прессы говорится именно в этом разделе. Осуществление этого права и пользование им не может быть разумно достигнуто или обеспечено, если этому препятствуют правовые нормы или принципы, которые непредсказуемы и не могут быть однозначно истолкованы даже квалифицированным юристом.

Принцип предвосхищения судебного решения, развиваемый Палатой лордов, в данном случае не снимает проблему, с которой мы сталкиваемся в силу статьи 10. Тому есть две причины:

а) Даже если предположить, что Палата лордов зафиксировала этот институт, то датой, с которой следует определять, подпадает или нет этот институт общего права под действие формулы «предусмотрено законом», является день, когда проект статьи в «Санди таймс» поступил на рассмотрение в отделение Высокого Суда, а не в Палату лордов. В устных пояснениях сторон во время слушаний дела в Суде делались ссылки на полномочия Палаты лордов как высшей судебной инстанции. По мнению заявителя, лорды — судьи своим решением по делу дали совершенно новое определение института неуважения к суду применительно к гражданским делам. Правительство — ответчик не согласилось с этим.

В задачу нашего Суда не входит дача ответа на вопрос: правомочна ли Палата лордов как высшая судебная инстанция страны изменять, дополнять, создавать или улучшать общее право, исходя из потребностей времени и обстоятельств?

За лордами — судьями не признается право «создавать право», они лишь объявляют, что является правом. Однако адвокат заявителей в своем представлении говорит, что это — фикция и что Палата создала новый правовой институт.

Однако выяснение, изменила ли или дополнила Палата лордов своим судебным решением рассматриваемый нами институт общего права о неуважении к суду, вполне может стать нашим делом. Если судебное решение действительно дополнило или изменило нормы о неуважении к суду, то тогда вступает в дело статья 7 Конвенции. Лично я склоняюсь к точке зрения, высказанной заявителями, но я удовлетворюсь ссылкой на данный аспект дела как на еще один источник неопределенности в рассматриваемом институте неуважения к суду и не более того.

b) Принцип предвосхищения судебного решения не дает прессе достаточно надежного ориентира для решения вопроса об опубликовании. Если понимать его как абсолютное правило, о чем говорил лорд Кросс, он препятствует появлению даже безобидных публикаций, где случайно затрагиваются вопросы и доказательства, фигурирующие в судебном процессе, чем исключается возможность ситуации, когда рассмотрение дела в суде уступает место суду в газетах или других средствах информации. Мне представляется, что это чрезмерно ограничительное абсолютное правило, которое трудно примирить со свободой прессы. В вопросах, вызывающих озабоченность общественности, таких как национальная трагедия талидомида, было бы очень непросто избежать того, чтобы так или иначе не коснуться проблем и доказательств, связанных с судебным процессом.

Разнообразие критериев, которые были применены в этом деле главным судьей отделения Высокого Суда Виджери, лордом Деннингом и его коллегами из апелляционного суда, а также критерий, на который ссылалось большинство Палаты лордов, иллюстрируют неудовлетворительное и неустоявшееся состояние норм и принципов института неуважения к суду применительно к публикациям в прессе материалов о незавершенном судебном процессе по гражданским делам. Это особенно хорошо видно, когда публикации по вопросу, представляющему общественный интерес, добросовестны, факты и ход процесса в них не искажены и нет умысла на вмешательство или создание помех процессу отправления правосудия.

Вывод по вопросу № 1

С моей точки зрения, институт общего права о неуважении к суду, применительно к публикациям в прессе и других средствах информации в связи с незавершенным судебным разбирательством по гражданским делам, не сложился и отличался — по крайней мере на рассматриваемый период времени — неопределенностью, а его содержание не поддавалось определению даже при помощи квалифицированного юриста. Поэтому он не может быть достаточным в свете формулы «предусмотрено законом», предопределяющей применение статьи 10 п. 1 и п. 2 Конвенции. Выражение «предусмотрены законом» в контексте данной статьи означает не просто «разрешены правом», а подразумевает закон, который с разумной полнотой описывает условия наложения ограничений на осуществление прав и свобод, содержащихся в п. 1 статьи 10. Как мы уже говорили ранее, право на свободу прессы могло бы сильно пострадать, если бы сотрудники прессы, проявив разумную тщательность и опираясь на советы юриста, не смогли получить информацию и уяснить себе, какие риски и ловушки лежат на их пути из-за неопределенности норм института неуважения к суду.

Вторая часть

Вопрос № 2

Был ли судебный приказ, запретивший «Санди таймс» опубликовать указанный проект статьи, «необходим в демократическом обществе» для поддержания авторитета и беспристрастности правосудия и / или защиты прав других лиц?

Независимо от моего ответа на вопрос № 1 мой ответ на этот вопрос также отрицателен. Однако по второму вопросу я скажу значительно меньше, т.к. я со всем уважением присоединяюсь к основным доводам, изложенным в решении большинства настоящего Суда.

Я уже говорил, насколько значимо право прессы на свободу слова в демократическом обществе; в равной мере первостепенную важность имеет поддержание авторитета и беспристрастности судов и защита прав сторон, обратившихся к ним за помощью. По этому вопросу я хотел бы процитировать отрывок из Судебного решения, вынесенного лордом Моррисом в Палате лордов (с. 302):

«В общих интересах сообщества необходимо, чтобы авторитету судов ничто не угрожало, а обращение в них за помощью не становилось объектом неоправданного вмешательства. Такое неоправданное вмешательство наказывается не потому, что те, на кого возложена задача отправления правосудия, беспокоятся за свое собственное достоинство; это делается потому, что сама структура организованной жизни может оказаться в опасности, если с судами страны будут обращаться так, что их авторитет сойдет на нет. Но так как защита свободы всех членов общества в рамках права является целью и смыслом существования судов в обществе, очевидно, что суды никогда не должны подвергать свободу слова и свободной дискуссии никаким ограничениям, кроме тех, что являются абсолютно необходимыми (курсив мой)». <**>

---

<**> В тексте документа фраза «абсолютно необходимыми» выделена курсивом.

Хотя я согласен с приведенными выше заявлениями лорда Морриса, при практическом применении содержащихся в них указаний к обстоятельствам данного дела я, как член настоящего Суда, прихожу к другому выводу.

Критерии Европейского суда по правам человека при оценке необходимости, требуемой для введения ограничений на осуществление прав и свобод, перечисленных в статье 10 Конвенции, нередко могут отличаться от тех, что установлены национальными судами.

Несомненно, принцип свободы усмотрения, признанный правоприменительной практикой Суда, нужно постоянно иметь в виду, но разрыв между двумя системами норм, регламентирующих осуществление прав и свобод, охватываемых Конвенцией, может оказаться слишком велик, чтобы этот принцип всегда служил соединительным мостом между ними.

Наш Суд всегда, когда он считает это разумным и осуществимым, стремится создать единообразное международное европейское правило пользования правами и свободами, провозглашенными Конвенцией. Это может быть сделано постепенно, когда тому представится случай, и после учета того, что наработано национальными правовыми системами.

В преамбуле к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод содержится ссылка на эту цель. Она заявляет, что Правительства, подписавшие настоящую Конвенцию:

«...»

учитывая, что [Всеобщая декларация прав человека] имеет целью обеспечить всеобщее и эффективное признание и осуществление провозглашенных в ней прав,

...

вновь подтверждая свою глубокую приверженность этим основным свободам, которые являются основой справедливости и мира во всем мире и соблюдение которых наилучшим образом обеспечивается, с одной стороны, подлинно демократической политической системой и, с другой стороны, общим пониманием и соблюдением прав человека, с которыми они связаны,

преисполненные решимости как правительства европейских стран, придерживающихся единых взглядов и имеющих общее наследие политических традиций и идеалов, уважения свободы и верховенства права, сделать первые шаги на пути коллективного осуществления некоторых из прав, сформулированных во Всеобщей декларации,

согласились о нижеследующем».

• далее следуют статьи Конвенции.

В правовых системах континентальных государств, которые были среди тех, кто первым подписал Конвенцию, не имеется, насколько мне позволяют судить мои знания и информация, ничего похожего на институт общего права неуважения к суду — с его суммарным производством в отношении публикаций, затрагивающих вопросы незавершенного судебного разбирательства по гражданским делам. Несмотря на это обстоятельство этим странам удалось обеспечить у себя авторитет и беспристрастность правосудия. Следует ли мне соглашаться с доводами о том, что условия в Англии отличны и, для того чтобы обеспечить авторитет и беспристрастность правосудия, здесь приходится сохранять в неизменном виде спорный институт общего права, которому более двухсот лет? Мои знания и опыт, полученный за долгие годы общения с английскими судами и судьями, безоговорочно подсказывают мне, что стандарты отправления правосудия в Англии слишком высоки, чтобы на них могли оказать влияние публикации в прессе. Должен признаться, что за это заявление меня могут счесть пристрастным. Однако во мне говорит только профессиональный судья. В этой связи я солидарен с тем, что сказал лорд Салмон.

Несомненно, высший судебный орган Англии вполне компетентен судить о том, какие меры юридического характера должны быть приняты для того, чтобы оградить независимость и авторитет судов, права сторон по делу, поддержать чистоту и гласность отправления правосудия. Однако, учитывая критерии, которыми следует руководствоваться, я, как судья Европейского суда, чувствую себя неспособным в свете статьи 10 п. 2 Конвенции согласиться с тем, что выдача судебного приказа, запрещающего публикацию проекта статьи «Санди таймс», была необходима.

Публикация предполагаемой статьи не была предназначена для вмешательства предвзятого характера в ход правосудия или ущемления прав сторон по делу. Признается, что предназначенная к публикации статья была написана добросовестно и с честными намерениями, и это признается всеми. Издатель настаивал на фактической точности изложенных в ней данных, и они никем не оспаривались. Предметом статьи была участь жертв лекарства «Талидомид». Глубина их несчастья была подробно описана как национальная трагедия. В вину «Дистиллерс» в статье ставилась небрежность, т.к. компания должным образом не проверила действие лекарства до его выпуска на рынок, и, по-видимому, эта часть статьи вызвала наибольшие возражения. Однако дискуссии и комментарии, относящиеся к проблеме небрежности прямо или косвенно, уже освещались в прессе на протяжении почти десяти лет, а недавно стали предметом обсуждения в Парламенте, хотя и вне связи с судебным процессом. Поэтому я не приемлю тезиса о том, что «Дистиллерс» подверглась бы неподобающему давлению и вынуждена была бы отказаться в ходе судебного разбирательства от линии своей защиты. Если бы лекарство было должным образом протестировано до выпуска его на рынок, они легко могли бы доказать это и отбить обвинения в небрежности.

Было ли слушание в суде неминуемым или нет в свете продолжительной пассивности сторон в процессе, является вопросом, открытым для серьезных сомнений.

Меры по недопущению «суда газет», без сомнения, должны приниматься, когда в этом возникает необходимость. Но в отсутствие свидетельств о существовании подобной реальной перспективы я не желал бы руководствоваться абстрактной возможностью или действовать во имя принципа, когда нет достаточных оснований считать его применение целесообразным. Более того, как говорится в кратком изложении Судебного решения, вынесенного лордом Деннингом в апелляционном суде (п. 25 Решения Европейского суда): «Проведения суда газетами позволять нельзя. Однако следует соотносить общественный интерес к вопросам, вызывающим озабоченность страны, с заинтересованностью сторон в справедливости судебного разбирательства или мирном урегулировании спора; в настоящем случае общественный интерес в обсуждении проблемы перевешивает потенциальный вред, который может быть причинен какой-либо из сторон по делу... Даже в сентябре 1972 г. предполагаемая статья не представляла бы собой неуважения к суду: она являлась честным комментарием по вопросу, представлявшему общественный интерес...» Если бы намеченная публикация статьи могла с высокой степенью вероятности представлять реальный и существенный риск вмешательства или создания предвзятости при отправлении правосудия, мой ответ на вопрос № 2 был бы утвердительным.

Когда того требуют обстоятельства, несомненно, приходится искать баланс между свободой печати и других средств информации и обеспечением авторитета и беспристрастности правосудия. И то и другое основополагающие элементы демократического общества и жизненно важны для обеспечения общественных интересов. Следует избегать любого столкновения между ними. Обязанность избежать такого столкновения и сохранить баланс между ними лежит на судебной власти, которая руководствуется указанными в законе критериями. Вот почему я делаю акцент на элементах оценки, которые используются при применении норм общего права о неуважении к суду, к прессе.

Я, может быть, повторяюсь, говоря, что настоящий Суд должен без колебаний установить в понятиях и рамках Конвенции, когда для этого будет повод, набор принципов, которые послужат путеводителем и своего рода общим знаменателем в деле соблюдения свобод и их ограничениях.

Я не могу удержаться от заявления, что традиционные стандарты, которые строго соблюдают издатели газет в Англии, выполняя свои обязанности и осознавая ответственность перед общественностью и властями страны, можно спокойно сравнивать с теми, которых придерживаются их континентальные коллеги. Поэтому трудно понять целесообразность наложения ограничений на свободу прессы в Англии в большей степени, чем где бы то ни было еще, путем сохранения ставшего анахронизмом института неуважения к суду по общему праву.

И вновь, отступая от темы, я позволю себе заключить мое особое мнение следующим замечанием:

Родина Великой хартии вольностей, Билля о правах и основных принципов правосудия, нашедших воплощение в англосаксонской судебной системе и в значительной степени инкорпорированных в Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, по моему скромному мнению, может легко позволить себе либо полностью покончить с институтом неуважения к суду, либо внести дополнения в эти нормы в направлениях, указанных в докладе Комитета Филлимора.

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ О'ДОНОХЬЮ

Я согласен с выводами, содержащимися в особом мнении судьи Зекиа, и с его рассуждениями по вопросам 1 и 2.

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЭВРИГЕНИСА

Хотя я голосовал вместе с большинством Суда по всем пунктам постановляющей части Судебного решения, я считаю, что вмешательство, юридически основывающееся на решении Палаты лордов, не может рассматриваться как «предусмотренное законом» в смысле Конвенции.

Ограничения права на свободу слова, которые предусмотрены статьей 10 п. 2, представляют собой исключения из режима осуществления этого права. В качестве таковых они должны не только ограничительно толковаться (Судебное решение по делу Класс и другие от 6 сентября 1978 г. Серия A, т. 28, с. 21, п. 42, процитированное в п. 65 Судебного решения по настоящему делу), но также быть достаточно четко и недвусмысленно определены во внутреннем праве, с тем чтобы позволить каждому, кто пользуется свободой слова, действовать с разумной степенью представлений в отношении правовых последствий своего поведения.

Было бы трудно утверждать, что действия, предпринятые против заявителей, отвечали этому условию. Неопределенность правового института неуважения к суду в Соединенном Королевстве неоднократно вызывала критику в литературе и судебных решениях, а также в докладах различных комиссий (см. Доклад комитета по изучению вопроса о неуважении к суду, 1974, Cmnd. 5794, п. 216, подпункты 4 и 5); указанную характерную черту этого института продемонстрировала Палата лордов, применив его к настоящему случаю, путем использования принципа «предвосхищения судебного решения» (см. изданную Палатой директиву после вынесения решения). Примечательно, что, во-первых, большинство Комиссии проявило колебания с вынесением четкого определения по существу этого вопроса (доклад Комиссии, п. 205), а во-вторых, ссылки, появившиеся в Решении Суда в поддержку той точки зрения, что вмешательство, основывавшееся на решении Палаты лордов, было «предусмотрено законом», не слишком убедительны. Судебное решение цитирует, в частности, два прецедента (см. п. 51 и 52). Первый, «Вайн продактс лтд.» против Грин (1966 г.), который строился на «принципе давления», несколько раз критиковался лордами — судьями в контексте настоящего дела. Второй, Хант против Кларка (1889 г.), по-видимому, никак не повлиял на мотивировку решения Палаты лордов при определении ею принципа «предвосхищения судебного решения». Поразительно, что этот принцип не послужил правовым основанием для каких-либо решений, вынесенных по этому делу английскими судами, включая решение отделения Высокого Суда, который в 1976 г., три года спустя после решения Палаты лордов, отменил судебный запрет. Следовательно, если приходится делать вывод, что принцип, оправдывающий вмешательство во внутреннее право, выглядит новым (см. статью с. Дж. Миллера в «The Modern Law Review», т. 37, 1974, с. 98), то его воплощение в жизнь высшими судами страны оказывается несовместимым с требованиями статьи 10 п. 2 Конвенции.

Конечно, никто не может пренебрегать особенностями внутренней правовой системы, в формировании которой прецедентное право традиционно было призвано играть видную роль; кроме того, нельзя упускать из виду то обстоятельство, что при определении границы действия ограничений, упомянутых в п. 2 Конвенции, используются нечеткие понятия, которые не всегда уживаются с правовыми нормами, которые являются совершенно четкими, определенными и предсказуемыми. Тем не менее на Суде лежит обязанность быть более осторожным, прежде чем расширительно толковать выражение «предусмотрено законом»; последствием такого толкования могло бы стать ослабление принципа господства права, что подвергнет основные свободы, которые являются жизненно важными для того демократического общества, которое имели в виду составители Конвенции, риску вмешательства, которое невозможно примирить с буквой и духом данного международного договора.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

CASE OF THE SUNDAY TIMES v. THE UNITED KINGDOM

JUDGMENT

(Strasbourg, 26.IV.1979)

In the Sunday Times case,

The European Court of Human Rights, taking its decision in plenary session in application of Rule 48 of the Rules of Court and composed of the following judges:

Mr. G. Balladore pallieri, President,

Mr. G. Wiarda,

Mr. H. Mosler,

Mr. M. Zekia,

Mr. J. Cremona,

Mr. P. O'Donoghue,

Mrs. H. Pedersen

Mr. {Thor Vilhjalmsson},

Mr. R. Ryssdal,

Mr. W. Ganshof van der Meersch,

Sir Gerald Fitzmaurice,

Mrs. D. Bindschedler-Robert,

Mr. D. Evrigenis,

Mr. P.-H. Teitgen,

Mr. G. Lagergren,

Mr. L. Liesch,

Mr. {F. Golcuklu},

Mr. F. Matscher,

Mr. J. Pinheiro Farinha,

Mr. E. Garcia de Enterria,

and also Mr. M.-A. Eissen, Regristrar, and Mr. H. Petzold, Deputy Registrar,

Having deliberated in private from 30 November to 2 December 1978 and from 27 to 29 March 1979,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The Sunday Times case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights («the Commission»). The case originated in an application against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Commission on 19 January 1974 under Article 25 (art. 25) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by the publisher (Times Newspapers Limited), the editor (Mr. Harold Evans) and a group of journalists of the British weekly newspaper The Sunday Times.

2. The Commission's request, to which was attached the report provided for under Article 31 (art. 31) of the Convention, was lodged with the registry of the Court on 15 July 1977, within the period of three months laid down by Articles 32 para. 1 and 47 (art. 32-1, art. 47). The request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) of the Convention and to the declaration made by the United Kingdom recognising the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46). The purpose of the Commission's request is to obtain a decision from the Court as to whether or not the facts of the case disclose a breach by the respondent State of its obligations under Article 10 (art. 10) of the Convention either alone or in conjunction with Article 14 (art. 14+10) or Article 18 (art. 18+10).

3. The Chamber of seven judges to be constituted included, as ex officio members, Sir Gerald Fitzmaurice, the elected judge of British nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr G. Balladore Pallieri, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b) of the Rules of Court). On 28 July 1977, the President of the Court drew by lot, in the presence of the Registrar, the names of the five other members, namely Mr. H. Mosler, Mr. M. Zekia, Mr. P. O'Donoghue, Mr. R. Ryssdal and Mr. J. Pinheiro Farinha (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43).

Mr. Balladore Pallieri assumed the office of President of the Chamber (Rule 21 para. 5).

4. The President of the Chamber ascertained, through the Registrar, the views of the Agent of the Government of the United Kingdom («the Government») and the Delegates of the Commission regarding the procedure to be followed. By Order of 15 September 1977, he decided that the Agent should have until 7 December 1977 to file a memorial and that the Delegates should be entitled to file a memorial in reply within two months from the date of the transmission of the Government's memorial to them by the Registrar.

The Government's memorial was received at the registry on 8 December 1977. On 10 February 1978, the Delegates transmitted to the Court a memorial which had been submitted to them on behalf of the applicants; the Delegates indicated that they did not at that stage wish to express a view of their own or to comment on the applicant's memorial, but reserved the right to do so at the oral hearings.

5. After consulting, through the Deputy Registrar, the Agent of the Government and the Delegates of the Commission, the President directed by an Order of 16 March 1978 that the oral proceedings should open on 24 April 1978. By an Order of 20 March 1978, he authorised the Agent to file, not later than 7 April 1978, a supplementary memorial; this was received at the registry on 6 April.

On 13 April, the Secretary to the Commission transmitted to the Court a letter addressed to him on 10 April by the applicants, together with certain documents enclosed with that letter.

6. The oral hearings were held in public at the Human Rights Building, Strasbourg, on 24 and 25 April 1978.

There appeared before the Court:

• for the Government:

Mr. D. Anderson, Legal Counsellor, Foreign and Commonwealth Office, Agent,

The Rt. Hon. Peter Archer, M.P., Q.C., Solicitor-General,

Mr. N. Bratza, Barrister-at-Law, Counsel,

Mr. R. Ricks, Treasury Solicitor's Department,

Mr. M. Saunders, Law Officers' Department, Advisers;

• for the Commission:

Mr. J. Fawcett, Principal Delegate,

Mr. J. Custers,

Mr. J. Frowein, Delegates,

Mr. A. Lester, Q.C.,

Mr. A. Whitaker, Legal Manager, Times Newspapers Ltd., assisting the Delegates under Rule 29 para. 1, second sentence.

The Court heard the addresses and submissions of Mr. Archer for the Government and of Mr. Fawcett, Mr. Frowein and Mr. Lester for the Commission, as well as Mr. Lester's replies to questions put by certain judges. During the course of the hearing, the Commission made available to the Court other documents which it had received from the applicants.

7. The Chamber deliberated in private from 25 to 27 April.

At a meeting held in private on 27 October 1978 in Strasbourg, the Chamber decided under Rule 48 to relinquish jurisdiction forthwith in favour of the plenary Court, «considering that the case raise[d] serious questions affecting the interpretation of the Convention»

...».

Having obtained, through the Registrar, the agreement of the Agent of the Government and the concurring opinion of the Delegates of the Commission, the Court decided on 30 November that the proceedings would continue without any further oral hearings (Rule 26).

AS TO THE FACTS

Historical

8. Between 1958 and 1961 Distillers Company (Biochemicals) Limited («Distillers») manufactured and marketed under licence in the United Kingdom drugs containing an ingredient initially developed in the Federal Republic of Germany and known as thalidomide. The drugs were prescribed as sedatives for, in particular, expectant mothers. In 1961 a number of women who had taken the drugs during pregnancy gave birth to children suffering from severe deformities; in the course of time there were some 450 such births in all. Distillers withdrew all drugs containing thalidomide from the British market in November of the same year.

9. Writs against Distillers were issued, between 1962 and 1966, by the parents of seventy of the deformed children on their own and on their children's behalf. They contended that the cause of the deformities was the effect on the foetus of thalidomide administered to the mother during pregnancy, alleged that Distillers had been negligent in the production, manufacture and marketing of the drugs and claimed damages. Distillers denied negligence and put in issue the legal basis of the claims. A number of actions were also brought in respect of persons alleged to have suffered peripheral neuritis as a result of use of the drugs.

Of the seventy actions by parents, sixty-five were settled in 1968 following negotiations between the parties' legal advisers. In sixty-two of the cases, the children were still alive and the settlement therefore required court approval which was obtained. The basis of the settlement was that each plaintiff, provided he withdrew his allegation of negligence, should receive from Distillers a lump sum equal to 40 per cent of the amount he would have recovered had his action wholly succeeded. Further proceedings in the High Court in 1969 dealt with the assessment of damages in the cases settled on the above-mentioned basis and, in the event, Distillers paid out some GBP 1,000,000 in respect of fifty-eight cases. Two cases were otherwise disposed of and the amount of damages in the remaining two was still under negotiation in July 1973.

10. The 1968 settlement did not cover five of the original seventy actions, since the writs in those five cases had not been issued within the three-year limitation period prescribed by English law. Leave to issue writs out of time was subsequently granted ex parte by the court both in those five cases and in respect of a further two hundred and sixty-one claims by the parents or guardians of other deformed children. A further one hundred and twenty-three claims had also been notified to Distillers in correspondence but formal proceedings were not started by agreement between the parties. Thus, by 1971, three hundred and eighty-nine claims in all were pending against Distillers. Apart from a statement of claim in one case and a defence delivered in 1969, no further steps were taken in those actions where writs had been issued. Distillers had announced in February 1968 that they would provide a substantial sum for the benefit of the remaining three hundred and eighty-nine claimants and both sides were anxious to arrive at a settlement out of court. The case in fact raised legal issues of considerable difficulty under English law. Had any of the actions come on for trial, they would have been heard by a professional judge sitting without a jury.

In 1971, negotiations began on a proposal by Distillers to establish a charitable trust fund for all the deformed children other than those covered by the 1968 settlement. The proposal was made subject to the condition that all the parents accepted but five refused, one, at least, because payments out of the fund would have been based on need. An application, on behalf of the parents who would have accepted, to replace those five by the Official Solicitor as next friend was refused by the Court of Appeal in April 1972. During subsequent negotiations, the original condition was replaced by a requirement that «a substantial majority» of the parents consented. By September 1972, a settlement involving the setting up of a GBP 3,250,000 trust fund had been worked out and was expected to be submitted in October to the court for approval.

11. Reports concerning the deformed children had appeared regularly in The Sunday Times since 1967, and in 1968 it had ventured some criticism of the settlement concluded in that year. There had also been comment on the children's circumstances in other newspapers and on television. In particular, in December 1971, the Daily Mail published an article which prompted complaints from parents that it might jeopardise the settlement negotiations in hand; the Daily Mail was «warned off» by the Attorney-General in a formal letter threatening sanctions under the law of contempt of court, but contempt proceedings were not actually instituted. On 24 September 1972, The Sunday Times carried an article entitled «Our Thalidomide Children: A Cause for National Shame»: this examined the settlement proposals then under consideration, describing them as «grotesquely out of proportion to the injuries suffered», criticised various aspects of English law on the recovery and assessment of damages in personal injury cases, complained of the delay that had elapsed since the births and appealed to Distillers to make a more generous offer. The article contained the following passage:

«... the thalidomide children shame Distillers... there are times when to insist on the letter of the law is as exposed to criticism as infringement of another's legal rights. The figure in the proposed settlement is to be GBP 3.25 million, spread over 10 years. This does not shine as a beacon against pre-tax profits last year of GBP 64.8 million and company assets worth GBP 421 million. Without in any way surrendering on negligence, Distillers could and should think again.»

A footnote to the article announced that «in a future article The Sunday Times [would] trace how the tragedy occurred». On 17 November 1972, the Divisional Court of the Queen's Bench Division granted the Attorney-General's application for an injunction restraining publication of this future article on the ground that it would constitute contempt of court (see paragraphs 17 to 35 below for a summary of the draft article and particulars of the contempt proceedings).

12. Although the proposed article was accordingly not published, The Sunday Times throughout October contained a number of features on «the thalidomide children» and the laws of compensation for personal injuries. There was also a considerable response from the public, the press and television. Some radio and television programmes were cancelled after official warnings about contempt but proceedings were not actually taken except as regards a television programme, shown on 8 October 1972, concerning the plight of the children. The Attorney-General claimed that that programme was calculated to bring pressure on Distillers to pay more. On 24 November 1972, the Divisional Court decided (Attorney-General v. London Weekend Television Ltd.) that there had been no contempt because it was not established that the television company deliberately intended to influence the pending proceedings and, in the circumstances, a single showing of the programme did not create «a serious risk» of interference with the course of justice. The court distinguished the case concerning the proposed Sunday Times article on the basis that, there, the editor had made it plain that he was deliberately attempting to persuade Distillers to pay more.

13. In the House of Commons, the Speaker had repeatedly refused to allow any debate or questions on the issues raised by the thalidomide tragedy. However, on 29 November 1972, the matter was extensively debated in the House which had before it a motion, inter alia, calling on Distillers to face up to their moral responsibilities and for immediate legislation to establish a trust fund for the deformed children. Shortly before the debate, Distillers had increased the value of their proposed trust fund from GBP 3,250,000 to GBP 5,000,000. Much of the debate was devoted to the question whether immediate legislation would or would not take pressure off Distillers and/or the parents and to a discussion of social services for the children and the disabled in general and of official scrutinising systems for new drugs. Tributes were paid to the Sunday Times campaign and various criticisms were made of the law and lawyers. The question of Distillers' legal, as opposed to moral, responsibility was not discussed, although references were made to facts — described as «the danger flags flying» — of which little notice had been taken, and to the absence of a general practice of tests on the foetus when thalidomide was first marketed. Similar references appeared in the draft Sunday Times article. At the close of the debate, the House, «disturbed about the plight of thalidomide children, and the delay in reaching a settlement», recognised the initiatives taken by the Government to improve services for the disabled and welcomed the Government's undertaking to investigate any special cases of need and to «consider, as soon as the cases are no longer sub judice, whether a trust fund needs to be established for thalidomide children».

14. The Parliamentary debate was followed by a further wave of publications and there was a nationwide campaign in the press and among the general public directed to bringing pressure on Distillers to make a better offer. The campaign included a threat to boycott Distillers' other products and many of their shareholders publicly urged a speedy and satisfactory settlement. Two articles in the Daily Mail of 8 and 9 December 1972 referred, in particular, to many of the same test and research results as the enjoined Sunday Times article.

There were also, round about this time, a number of press articles denying Distillers' legal responsibility, but no further contempt proceedings were instituted. A public investigation of the causes of the tragedy was repeatedly demanded but never carried out; in fact, it was finally refused by the competent Minister in the summer of 1976.

Following the public criticism, the proposed settlement did not proceed and, in December 1972 and January 1973, Distillers came forward with new proposals which involved a further increase in the value of the trust fund to GBP 20,000,000. Negotiations continued. In the meantime, following an appeal by Times Newspapers Ltd., the Divisional Court's injunction was discharged by the Court of Appeal on 16 February 1973, only to be restored in modified form on 24 August 1973 following the House of Lords' decision of 18 July allowing a further appeal by the Attorney-General (see paragraphs 24 to 34 below).

15. On 30 July 1973, a single judge of the Queen's Bench Division approved in the great majority of the cases the terms of a settlement, after satisfying himself that they were in the true interests of the minors involved. Under the settlement:

(a) each plaintiff, provided he withdrew his action, was to receive a lump sum equal to fourty per cent of the amount he would have received had the action been successful; and

(b) a charitable trust fund was to be set up for the deformed children, including those covered by the 1968 settlement.

Distillers maintained their denial of negligence on the part of themselves or their advisers; since not all the parents accepted the proposed settlement, this issue remained sub judice.

16. On application by the Attorney-General, the injunction against Times Newspapers Ltd. was discharged on 23 June 1976 (see paragraph 35 below). Four days later, the contentious article was published. It differed in a number of respects from the original draft; in particular, it omitted certain matters based on information which had been received in confidence by the parents' advisers during the thalidomide litigation. Disclosure of this information had been forbidden by a further injunction of 31 July 1974 of which the applicants did not complain before the Commission.

By 23 June 1976, four of the parents' actions against Distillers remained outstanding: in one, the pleadings were closed but nothing had been done since 1974; in two, there had been only delivery of a statement of claim; in the fourth, only a writ had been issued. Moreover, there was still pending at that date litigation between Distillers and their insurers which also involved the issue of negligence: the insurers had contested their liability to pay for the 1973 settlement on the ground, inter alia, that Distillers had not carried out adequate tests and research. This action had been set down for trial on 4 October 1976 but was, in fact, settled on 24 September 1976.

Summary of the draft Article

17. The unpublished article which was the subject of the injunction opened with a suggestion that the manner of marketing thalidomide in Britain left a lot to be desired. It stated that Distillers:

«- relied heavily on the German tests and had not completed full trials of its own before marketing the drug;»

• failed to uncover in its research into medical and scientific literature the fact that a drug related to thalidomide could cause monster births;
• before marketing the drug did no animal tests to determine the drug's effect on the foetus;
• accelerated the marketing of the drug for commercial reasons. Were not deflected by a warning from one of its own staff that thalidomide was far more dangerous than had been supposed;
• were not deflected by the discovery that thalidomide could damage the nervous system, in itself a hint that it might damage the foetus;
• continued to advertise the drug as safe for pregnant women up to a month from when it was withdrawn.»

The body of the article described how, after their apparently disappointing initial ventures into pharmaceutics, Distillers learned in 1956 that the German firm of Chemie Gruenenthal had developed a sedative considered harmless and unique — thalidomide. The very large market existing at the time for sedatives was becoming overcrowded and Distillers thought it necessary to act quickly. Their decision to market the drug was taken before they had seen technical information, other than the transcript of a German symposium, and before carrying out independent tests. Indeed, they seemed to believe that thalidomide would not need elaborate tests. Distillers put in hand a search of scientific literature but failed to discover the results of research in 1950 by a Dr. Thiersch showing that a chemical related to thalidomide could cause monster births; opinions differed as to whether his work should have been found.

Sales of thalidomide began in Germany in October 1957 and Distillers were committed under their licensing agreement to commence marketing in April 1958. They put the programme for the drug's launch in hand even though clinical trials were behind. Results of the first British trials were published in January 1958: it had been found that thalidomide suppressed the work of the thyroid gland and that its method of action was unknown; the researcher warned that more tests were needed. Distillers did not rely on this advice, basing their decision on «flimsy» evidence, namely other trials in the United Kingdom and assurances concerning the results of research in Germany. The warning about anti-thyroid effects was particularly relevant since it was known that drugs affecting the thyroid could affect unborn children; it was reasonable to argue that Distillers should have delayed launching the drug pending further tests.

On 14 April 1958, continued the article, thalidomide went on sale in Britain, advertised as «completely safe». At the end of 1959, Distillers' pharmacologist discovered that thalidomide in liquid form was highly poisonous and that an overdose might be lethal, but this report was never published and the liquid product went on sale in July 1961. In December 1960, it was reported that patients who had taken thalidomide in the tablet form in which it had first been on sale showed symptoms of peripheral neuritis; this news had the result of holding up an application to market thalidomide in the United States of America where it was, in fact, never sold. Further cases of peripheral neuritis were reported in 1961 but Distillers' advertising continued to stress the drug's safety.

Early in 1961, children were born in the United Kingdom with deformities but there was at the time nothing to connect them with thalidomide. However, between May and October, a doctor in Australia discovered that the common factor in a number of monster births was that mothers had taken thalidomide during pregnancy. This was reported to Chemie Gruenenthal on 24 November who withdrew the drug two days later following newspaper disclosures. Distillers ended the public sale of thalidomide immediately afterwards. Tests on animals, published in April 1962, confirmed that thalidomide caused deformities, but sales to hospitals were not ended until December 1962.

The draft article concluded as follows:

«So the burden of making certain that thalidomide was safe fell squarely on [Distillers]. How did the company measure up to this heavy responsibility? It can be argued that:»

1. [Distillers] should have found all the scientific literature about drugs related to thalidomide. It did not.

2. It should have read Thiersch's work on the effects on the nervous system of drugs related to thalidomide, have suspected the possible action on unborn babies and therefore have done tests on animals for teratogenic effect. It did not.

3. It should have done further tests when it discovered that the drug had anti-thyroid activity and unsuspected toxicity. It did not.

4. It should have had proof before advertising the drug as safe for pregnant women that this was in fact so. It did not.

For [Distillers] it could be argued that it sincerely believed that thalidomide was free from any toxicity at the time it was first put on the market in Britain; that peripheral neuritis did not emerge as a side effect until the drug had been on sale in Britain for two years; that testing for teratogenic effects was not general in 1958; that if tests had been done on the usual laboratory animals nothing would have shown because it is only in the New Zealand white rabbit that thalidomide produces the same effects as in human beings; and, finally, that in the one clinical report of thalidomide being given to pregnant women no serious results followed (because thalidomide is dangerous only during the first 12 weeks of pregnancy).

...

There appears to be no neat set of answers...».

Domestic law

18. English law relating to contempt of court is described by the report of the Committee on Contempt of Court (the «Phillimore report», see paragraph 36 below) as «a means whereby the courts may act to prevent or punish conduct which tends to obstruct, prejudice or abuse the administration of justice either in relation to a particular case or generally» and as existing to protect not the dignity of the judges but «the administration of justice and „the fundamental supremacy of the law“. Contempt of court is, with certain exceptions, a criminal offence punishable by imprisonment or a fine of unlimited duration or amount or by an order to give security for good behaviour; punishment may be imposed by summary process without trial by jury and the publication of facts or opinions constituting a criminal contempt may also be restrained by similar process. To some extent, contempt of court covers the same ground as various ordinary criminal offences against the administration of justice, such as perversion of the course of justice. Contempt of court is a creature of the common law and covers many forms of conduct. Lord Diplock remarked in his speech in the House of Lords in the Sunday Times Case:»

«There is an abundance of empirical decisions upon particular instances of conduct which has been held to constitute contempt of court. There is a dearth of rational explanation or analysis of a general concept of contempt of court which is common to the cases where it has been found to exist.»

The Phillimore report divides contempt of court into the following categories:

(a) «contempt in the face of the court», for example throwing missiles at the judge, insulting persons in court, demonstrating in court;

(b) «contempt out of court», subdivided into:

(i) reprisals against witnesses after the conclusion of proceedings;

(ii) «scandalising the court», for example, abusing a judge qua judge or attacking his impartiality or integrity;

(iii) disobedience to court orders;

(iv) conduct, whether intentional or not, liable to interfere with the course of justice in particular proceedings.

The present case concerns the last-mentioned category which includes contempts in the form of publications, reports or comments on legal proceedings in progress. The Phillimore report states that there is a lack of a clear definition of the kind of statement, criticism or comment that will be held to amount to contempt. It adds that, until the House of Lords in the Sunday Times Case «formulated a rather different test», the tests of contempt for publications were all based on the concept of prejudice to, or improper interference with, the legal process and that the mischief which the law of contempt is and always has been designed to suppress is the risk of prejudice to the due administration of justice.

It seems that a publication may constitute contempt of court not only if it appears after the issue of a writ but also if it appears when proceedings are «imminent».

19. The Attorney-General has a right, but not an obligation, to bring before the court any matter which he thinks may amount to contempt and which he considers should, in the public interest, be so brought. Save in certain cases, contempt proceedings may also be instituted by private individuals.

20. It should be noted, in this connection, that a House of Commons rule prohibits reference in debate to matters that are sub judice. Subject to certain exceptions, no reference at all, whether prejudicial or not, may be made to civil litigation once the case has been set down for trial or otherwise brought before the court; before that time (or after it in the exceptional cases) such matters may be referred to unless the Chair considers there to be a real and substantial danger of prejudice to the trial of the case. It was under this rule that the House held its debate of 29 November 1972 (see paragraph 13 above), a report of which was published.

The domestic contempt proceedings

(a) Introduction

21. Distillers made a formal complaint to the Attorney-General that the Sunday Times article of 24 September 1972 constituted contempt of court in view of the litigation still outstanding and, on 27 September, the Solicitor-General, in the absence of the Attorney-General, wrote to the editor of The Sunday Times to ask him for his observations. The editor, in his reply, justified that article and also submitted the draft of the proposed future article for which he claimed complete factual accuracy. The Solicitor-General enquired whether the draft had been seen by any of the parties to the litigation, as a consequence of which a copy of the draft was sent by The Sunday Times to Distillers on 10 October. On the previous day, The Sunday Times had been advised that the Attorney-General had decided to take no action in respect of the matter already published in September and October; Distillers also took no action. On 11 October, the Attorney-General's Office informed The Sunday Times that, following representations by Distillers, the Attorney-General had decided to apply to the High Court in order to obtain a judicial decision on the legality of the publication of the proposed article. On the following day, he issued a writ against Times Newspapers Ltd. in which he claimed an injunction «to restrain the defendants... by themselves, their servants or agents or otherwise, from publishing or causing or authorising to be published or printed an article in draft dealing, inter alia, with the development, distribution and use of the drug thalidomide, a copy of which article had been supplied to the Attorney-General by the defendants».

(b) Decision of the Divisional Court

22. The Attorney-General's application was heard by three judges of the Queen's Bench Division from 7 to 9 November 1972; on 17 November the court granted the injunction.

In its judgment the court remarked:

«the article does not purport to express any views as to the legal responsibility of Distillers... but... is in many respects critical of Distillers and charges them with neglect in regard to their own failure to test the product, or their failure to react sufficiently sharply to warning signs obtained from the tests by others. No one reading the article could... fail to gain the impression that the case against Distillers on the footing of negligence was a substantial one.»

The editor of The Sunday Times had indicated that any libel proceedings following publication would be defended by a plea that the contents of the article were true and the court approached the article on the footing that it was factually accurate.

23. The reasoning in the court's judgment may be summarised as follows. The objection to unilateral comment, prior to conclusion of the court hearing, was that it might prevent the due and impartial administration of justice by affecting and prejudicing the mind of the tribunal itself, by affecting witnesses who were to be called or by prejudicing the free choice and conduct of a party to the litigation. It was the third form of prejudice that was relevant to the present case. If a party was subjected to pressure of a kind which raised a serious prospect that he would be denied justice because his freedom of action in the case would be affected, then a contempt of court had been established. The test of contempt was whether, in all the circumstances of the particular case, the words complained of created a serious risk that the course of justice might be interfered with, irrespective of the writer's intention or the truth of the writing.

It was not for the court, as the defendants had contended, to balance the competing interests of the protection of the administration of justice on the one hand and the right of the public to be informed on the other: comment raising a serious risk of interference with legal proceedings should be withheld until the proceedings were terminated. However, even if this were not so, there was in this case no public interest in immediate disclosure which could outweigh the public interest in preventing pressure on the parties to the litigation.

There was no distinction in the present case between persuasion directed to a legal obligation and persuasion directed to a moral obligation. The undoubted motive of The Sunday Times was to enlist public opinion to exert pressure on Distillers and cause them to make a more generous settlement than might otherwise be the case. There was a deliberate attempt to influence the settlement of pending proceedings and, having regard to the power of public opinion, publication of the article would create a serious risk of interference with Distillers' freedom of action in the litigation and would be a clear contempt.

(c) Decision of the Court of Appeal

24. An appeal by Times Newspapers Ltd. against the Divisional Court's decision was heard by the Court of Appeal from 30 January to 2 February 1973. The court had before it an affidavit by the editor of The Sunday Times setting out developments in the intervening period both in the case itself and in public discussion thereof. With the leave of the court, counsel for Distillers made submissions on the contents of the proposed article, pointing to errors he said it contained. On 16 February, the Court of Appeal discharged the injunction. Summaries of the judgments read by the three members of the court appear below.

25. Lord Denning said that the proposed article:

«... contains a detailed analysis of the evidence against Distillers. It marshals forcibly the arguments for saying that Distillers did not measure up to their responsibility. Though, to be fair, it does summarise the arguments which could be made for Distillers.»

After pointing out that the court had no affidavit from Distillers as to the effect of the proposed article on them and little knowledge of the state of the litigation and settlement negotiations, Lord Denning stated the law as follows:

«... when litigation is pending and actively in suit... no one shall comment on it in such a way that there is a real and substantial danger of prejudice to the trial of the action, as for instance by influencing the judge, the jurors, or the witnesses, or even by prejudicing mankind in general against a party to the cause... Even if the person making the comment honestly believes it to be true, still it is a contempt of court if he prejudges the truth before it is ascertained in the proceedings... [Further] none shall... bring unfair pressure to bear on one of the parties... so as to force him to drop his complaint, or to give up his defence, or to come to a settlement on terms which he would not otherwise have been prepared to entertain.»

«Trial by newspaper», continued Lord Denning, must not be allowed. However, the public interest in a matter of national concern had to be balanced against the interest of the parties in a fair trial or settlement; in the present case the public interest in discussion outweighed the potential prejudice to a party. The law did not prevent comment when litigation was dormant and not being actively pursued. Moreover, since the law did not prevent comment on litigation which had ended or had not started, there was nothing to prevent comment on the sixty-two cases settled in 1968 or the one hundred and twenty-three cases in which writs had not been issued. Even in September 1972, the proposed article would not have amounted to contempt: it was fair comment on a matter of public interest; it did not prejudice pending litigation because that litigation had been dormant for years and still was; and the pressure the article was intended to bring to bear was legitimate. In addition, it would be discrimination of the worst kind to continue to enjoin The Sunday Times alone when Parliament and other newspaper had discussed the matter since November 1972.

26. Lord Justice Phillimore pointed out that anyone could comment freely on the cases which had been settled or in which no writ had been issued. Unfair pressure to settle a case might constitute contempt of court, but here there was no affidavit from Distillers and no evidence that there was a serious risk of the proposed article's compelling Distillers to settle for more or that the pressure was unfair. The position would have been different if there had been a real intention to bring the remaining cases to court since, in that event, an article designed to prejudice the public against a party or to put pressure on him so as to force a settlement could not have been countenanced. Moreover, since November 1972, the House of Commons had debated the matter and other newspapers, especially the Daily Mail, had commented; it would therefore be unreal to continue injunction.

27. After indicating that he agreed with Lord Denning's judgment, Lord Justice Scarman pointed out that no one expected a trial; the writs were a move towards obtaining a settlement and the mere issue of a writ could not stifle all comment. Since there was no evidence of litigation actively in suit, it was unrealistic to treat the proposed article as constituting a real or substantial prejudice to the course of justice. Moreover, the public interest in freedom of speech on a matter of great public moment had to be considered. Finally, even if the Divisional Court had been right, the state of public opinion following the House of Commons debate was such that the injunction should now be discharged.

(d) Decision of the House of Lords

28. Following the Court of Appeal's decision, The Sunday Times refrained from publishing the proposed article so as to enable the Attorney-General to appeal. The Court of Appeal refused him leave to appeal but this was granted by the House of Lords on 1 March 1973. The hearing before the House of Lords was held in May 1973. On 18 July 1973, the House gave judgment unanimously allowing the appeal and subsequently directed the Divisional Court to grant an injunction in the terms set out in paragraph 34 below. Summaries of the speeches read by the five Law Lords appear below.

29. Lord Reid said that the House must try to remove the uncertainty which was the main objection to the present law. The law of contempt had to be founded entirely on public policy: it was not there to protect the rights of parties to a litigation but to prevent interference with the administration of justice and should be limited to what was reasonably necessary for the purpose. Freedom of speech should not be limited more than was necessary but it could not be allowed where there would be real prejudice to the administration of justice.

Lord Reid turned first to the question of comment on pending proceedings which was likely to bring pressure to bear upon one of the litigants. Whilst comment likely to affect the minds of witnesses and of the tribunal had to be stopped for otherwise the trial might well be unfair, the fact that a party refrained from seeking to enforce his full legal rights in no way prejudiced a fair trial, whether the decision was or was not influenced by some third party. Accordingly, where the only matter to be considered was pressure put on a litigant, fair and temperate criticism or urging him to forgo his legal rights was legitimate and admissible; thus, the article of 24 September 1972 did not constitute contempt. Publication in 1972 of the proposed further article, which consisted «in the main of detailed argument and evidence intended to show that Distillers did not exercise due care», would not have added much to the pressure already on Distillers.

On this basis, Lord Reid could agree with the decision of the Court of Appeal, though for different reasons. However, he then pointed out:

«The question whether Distillers were negligent has been frequently referred to but, so far as I am aware, there has been no attempt to assess the evidence. If this material were released now, it appears to me to be almost inevitable that detailed answers would be published and there would be expressed various public prejudgments of this issue. That I would regard as very much against the public interest.»

After noting that there was a strong and general feeling that trial by newspaper should be prevented, Lord Reid continued:

«I think that anything in the nature of prejudgment of a case or of specific issues in it is objectionable, not only because of its possible effect on that particular case but also because of its side effects which may be far-reaching. Responsible „mass media“ will do their best to be fair, but there will also be ill-informed, slapdash or prejudiced attempts to influence the public. If people are led to think that it is easy to find the truth, disrespect for the processes of the law could follow, and, if mass media are allowed to judge, unpopular people and unpopular causes will fare very badly. Most cases of prejudging of issues fall within the existing authorities on contempt. I do not think that the freedom of the press would suffer, and I think that the law would be clearer and easier to apply in practice if it is made a general rule that it is not permissible to prejudge issues in pending cases.»

The Court of Appeal had wrongly described the actions as «dormant», since settlement negotiations were in hand and improper pressure on a litigant to settle could constitute contempt. As for the Court of Appeal's balancing of competing interest, Lord Reid said:

«... contempt of court has nothing to do with the private interest of litigants. I have already indicated the way in which I think that a balance must be struck between the public interest in freedom of speech and the public interest in protecting the administration of justic from interference. I do not see why there should be any difference in principle between a case which is thought to have news value and one which is not. Protection of the administration of justice is equally important whether or not the case involves important general issues.»

Lord Reid concluded that publication of the article should be postponed for the time being in the light of the circumstances then prevailing; however, if things dragged on indefinitely, there would have to be a reassessment of the public interest in a unique situation.

30. For Lord Morris of Borth-y-Gest, the law of contempt was designed to protect the authority of the courts and to prevent unjustifiable interference with recourse to them. The public interest in free speech had to be put in the balance and no limitations should be imposed beyond those which were absolutely necessary, but

«this does not mean that if some conduct ought to be stigmatised as being contempt of court it could receive absolution and be regarded as legitimate because it had been inspired by a desire to bring about a relief of some distress that was a matter of public sympathy and concern. There can be no such thing as a justifiable contempt of court.»

A court would only find a contempt if the risk of prejudice were serious, real or substantial. Not only had there to be no influencing of the court or of witnesses, but it was unseemly that there should be public advocacy in favour of one side in a cause awaiting determination by the courts. Lord Morris stressed that there should be no «trial by newspaper», remarking that:

«... the courts... owe it to the parties to protect them either from the prejudices of prejudgment or from the necessity of having themselves to participate in the flurries of pre-trial publicity.»

The actions against Distillers, he continued, were not «dormant» just because the parties preferred a settlement to a trial. Whilst there would have been no objection in 1972 to a comment on the amounts paid under the 1968 settlement or on the general principles of law involved or to a temperate moral appeal to Distillers, the proposed article went further. Its avowed object was to bring public pressure on Distillers to pay more. Negligence was one of the issues arising, and the draft article, though asserting no conclusions, showed that there was a considerable case against Distillers. The time had not yet arrived to discharge the injunction.

31. Lord Diplock said that contempt of court was punishable because it undermined the confidence of the parties and of the public in the due administration of justice. The due administration of justice required that all citizens should have unhindered access to the courts; that they should be able to rely on an unbiased decision based only on facts proved in accordance with the rules of evidence; that, once a case was submitted to a court, they should be able to rely upon there being no usurpation by any other person, for example in the form of «trial by newspaper», of the function of the court. Conduct calculated to prejudice any of these requirements or to undermine public confidence that they would be observed was contempt of court. Lord Diplock stated that:

«... contempt of court in relation to a civil action is not restricted to conduct... calculated... to prejudice the fair trial of that action by influencing... the tribunal... or witnesses; it extends also to conduct that is calculated to inhibit suitors generally from availing themselves of their constitutional right to have their legal rights and obligations ascertained and enforced in courts of law, by holding up any suitor to public obloquy for doing so or by exposing him to public and prejudicial discussion of the merits or the facts of his case before they have been determined by the court or the action has been otherwise disposed of in due course of law.»

The proposed Sunday Times article, Lord Diplock considered, fell into this latter category since it discussed prejudicially the facts and merits of Distillers' defence to the charge of negligence before the actions had been determined by a court or settled. The actions could not be ignored as «dormant», as the same protection had to apply to settlement negotiations as to the actual trial. Subsequent events did not justify dissolution of the injunction although, «as [was] conceded», the wording called for some amendment. The seriousness of the risk of interference with the due administration of justice was relevant only to the question whether the court should inflict punishment: once there was a real risk, there was at least technical contempt.

The passage quoted at paragraph 11 above from the article of 24 September 1972 was also, thought Lord Diplock, a contempt though for a different reason, namely that it held Distillers up to public obloquy for relying on a defence available to them under the law; however, those parts of the September article that dealt with general principles of law were unobjectionable since, if discussion of such matters of general interest had the indirect effect of bringing pressure on a litigant, it had to be borne because of the greater public interest in upholding freedom of discussion on matters of public concern.

32. Lord Simon of Glaisdale agreed with Lord Diplock's statement of the law and with his views concerning the above-mentioned passage in the September article. He saw the proposed further article as a detailed discussion of one of the crucial issues in the actions and as designed to bring moral pressure on Distillers to settle on better terms. The law of contempt was the means by which the law vindicated the public interest in the due administration of justice. Most civil actions were settled and interference with settlement negotiations was no less contempt than interference with a procedural situation in the strictly forensic sense. The due course of justice included negotiation towards a settlement on the basis of the ordained law and the Court of Appeal had been wrong in saying that the article would not be contempt because the litigation was dormant. Even private pressure on a litigant was generally impermissible and could be justified only within narrow limits. The law had to hold in balance two public interests — in freedom of discussion and in the due administration of justice — but would be too uncertain if the balance were to be struck anew in each case. The law had to lay down some general guidelines; as regards particular litigation, the paramount public interest pendente lite was that the legal proceedings should progress without interference. An exception was that public discussion of a matter of general interest which had already started before litigation began did not have to stop if it was not intended to prejudice the litigation.

33. Lord Cross of Chelsea stated that «contempt of court» meant an interference with the administration of justice. The rules of contempt should not inhibit freedom of speech more than was reasonably necessary. The proposed article examined the question whether Distillers had been negligent and any «prejudging» of issues of fact or law in pending civil or criminal proceedings was in principle such an interference. He continued:

«A publication prejudging an issue in pending litigation which is itself innocuous enough may provoke replies which are far from innocuous but which, as they are replies, it would seem unfair to restrain... An absolute rule — though it may seem to be unreasonable if one looks only to the particular case — is necessary in order to prevent a gradual slide towards trial by newspaper or television.»

This rule, added Lord Cross, applied to the outcome of settlement negotiations as much as to the result of the actual trial.

Times Newspapers Ltd. had argued that there should be an exception to this rule when matters of great public concern were involved; however, the House was only concerned with discussion of the issue whether Distillers had been negligent and discussion of the wider issues, such as the scope of producers' liability and the assessment of damages, was not inhibited. Reliance had also been placed by the publisher on the lapse of time since the births and the absence of any public inquiry; however, neither side was to blame for the delay, the Court of Appeal had wrongly described the actions as «dormant» since settlement negotiations were being actively pursued and the absence of a public inquiry did not justify allowing the press to conduct an inquiry while proceedings were in progress. The position had not altered since the Divisional Court hearing: the House of Commons debate had concentrated on the moral issues and, although Distillers had come forward with an offer which made an overall settlement likely — so that publication of the article could not now harm them -, it was not certain that no claims would come to court. Accordingly, the injunction should be restored but with liberty to apply for its discharge whenever Times Newspapers Ltd. considered that they could persuade a court that its continuation was not warranted in the light of the facts then existing.

The article of 24 September 1972 was not a contempt: prejudging an issue was contempt of court but a fairly and accurately expressed comment that might bring even great pressure on a litigant was not.

34. On 25 July 1973, the House of Lords ordered that the cause be remitted to the Divisional Court with a direction to grant the following injunction:

«That... Times Newspapers Ltd., by themselves, their servants, agents or otherwise, be restrained from publishing, or causing or authorising or procuring to be published or printed, any article or matter which prejudges the issues of negligence, breach of contract or breach of duty, or deals with the evidence relating to any of the said issues arising in any actions pending or imminent against Distillers... in respect of the development, distribution or use of the drug „thalidomide“.»

The defendants were granted liberty to apply to the Divisional Court for discharge of the injunction.

The Divisional Court implemented the above direction on 24 August 1973.

(e) Decision of the Divisional Court discharging the injunction

35. On 23 June 1976, the Divisional Court heard an application by the Attorney-General for the discharge of the injunction. It was said on behalf of the Attorney-General that the need for the injunction no longer arose: most of the claims against Distillers had been settled and there were only four extant actions which could by then have been brought before the courts if they had been pursued diligently. As there was a conflicting public interest in The Sunday Times being allowed to publish «at the earliest possible date», the Attorney-General submitted the matter to the court as one where the public interest no longer required the restraint. The court, considering that the possibility of pressure on Distillers had completely evaporated, granted the application.

Proposals for reform of the law of contempt of court

36. One particular aspect of the law had been considered by the Interdepartmental Committee on the Law of Contempt as it affects Tribunals of Inquiry, which reported in 1969. On 8 June 1971, the Lord Chancellor and the Lord Advocate appointed a committee under the chairmanship of Lord Justice Phillimore to consider whether any changes were required in the law of contempt as a whole. The Phillimore report was presented to Parliament in December 1974, having been delayed by the Sunday Times contempt litigation. The report discussed the various judgments in that case and described it as well illustrating the uncertainty of the present state of the law regarding publications dealing with legal proceedings. Whilst it might be that the right to issue such publications had on occasion to be overridden by the public interest in the administration of justice, the committee was of the opinion that the balance had moved too far against the freedom of the press. It therefore made various proposals for reform, both to redress the balance and in order to achieve greater certainty in the law. In particular, it doubted whether a «prejudgment» test such as that proposed in the House of Lords was the right one, considering that it went both too far and not far enough. The Committee preferred the following test, to be applied in the light of the circumstances existing at the time of publication: «whether the publication complained of creates a risk that the course of justice will be seriously impeded or prejudiced.» One member of the committee remarked that, despite the suppression of the Sunday Times article, the campaign of protest and pressure over the talidomide tragedy made a mockery of the law of contempt.

The committee concluded, in particular, that the law of contempt was required as a means of maintaining the rights of the citizen to a fair and unimpeded system of justice and protecting the orderly administration of the law; however, the operation of that law should be confined to circumstances where the offending act was not within the definition of any other criminal offence and where the achievement of that law's objectives required a summary procedure. The law as it stood contained uncertainties impeding and restricting reasonable freedom of speech and should be amended and clarified so as to allow as much freedom of speech as was consistent with the achievement of the above-mentioned objectives.

The committee recommended, inter alia, that a publication should be subject to the law of contempt if it created a risk of serious prejudice (whether intentionally or not) but that this strict liability should only apply:

(a) if the publication created a risk that the course of justice would be seriously impeded or prejudiced;

(b) when, in the case of civil proceedings in England and Wales, the case had been set down for trial;

(c) subject to the availability of a defence that the publication formed part of a discussion of matters of general public interest and only incidentally or unintentionally created a risk of serious prejudice to particular proceedings.

It was also recommended that bringing influence or pressure to bear upon a party to proceedings should not be held to be a contempt unless it amounted to intimidation or unlawful threats to his person, property or reputation.

37. The recommendations contained in the Phillimore report have not yet been implemented and the Government have made no proposals for legislation. However, in March 1978, they issued a Green Paper, intended to provide a basis for Parliamentary and public discussion, and invited comments which would be taken into account in a decision on policy. The Green Paper, which draws no conclusions, rehearses the recommendations of the Phillimore Committee and sets out arguments for and against certain of them, for example, those relating to the provision of a defence of «discussion of matters of general public interest» and to bringing influence or pressure to bear upon a party. The document does not call in question the suggestion that the «prejudgment» test referred to in the House of Lords should be reconsidered.

PROCEEDINGS BEFORE THE COMMISSION

38. In their application, lodged with the Commission on 19 January 1974, the applicants claimed that the injunction, issued by the High Court and upheld by the House of Lords, to restrain them from publishing an article in The Sunday Times dealing with thalidomide children and the settlement of their compensation claims in the United Kingdom constituted a breach of Article 10 (art. 10) of the Convention. They further alleged that the principles upon which the decision of the House of Lords was founded amounted to a violation of Article 10 (art. 10) and asked the Commission to direct or, alternatively, to request the Government to introduce legislation overruling the decision of the House of Lords and bringing the law of contempt of court into line with the Convention.

39. In its decision of 21 March 1975, the Commission, after describing the question before it as «whether the rules of contempt of court as applied in the decision of the House of Lords granting the injunction are a ground justifying the restriction under Article 10 para. 2 (art. 10-2)», declared admissible and accepted the application.

4O. In their submissions on the merits, the applicants made the following additional allegations:

• that there had been discrimination contrary to Article 14 (art. 14) of the Convention by reason of the fact that similar press publications had not been restrained and by reason of the difference between the rules applicable in Parliament in relation to comment on pending litigation and the rules of contempt of court applied to the press;
• that, contrary to Article 18 (art. 18) of the Convention, the principles of contempt of court, which should be limited to the maintenance of the independence and impartiality of the judiciary, had in the applicants' case in fact been applied for the protection of a litigant and in such a way as to prevent the applicants from exercising their duties as journalists.

41. In its report of 18 May 1977, the Commission, after deciding that it could and must deal with the applicants additional allegations, expressed the opinion:

• by eight votes to five, that the restriction imposed on the applicants' right to freedom of expression was in breach of Article 10 (art. 10) of the Convention;
• unanimously, that there had been no breach of Articles 14 and 18 read in conjunction with Article 10 (art. 14+10, art. 18+10).

The report contains a joint dissenting opinion by five members of the Commission.

AS TO THE LAW

I. On Article 10 (art. 10)

42. The applicants claim to be the victims of a violation of Article 10 (art. 10) of the Convention which provides:

«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article (art. 10) shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»

2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»

The applicants allege that this violation arises by reason, firstly, of the injunction granted by the English courts and, secondly, of the continuing restraints to which they are subjected as a result of the over-breadth and lack of precision of the law of contempt of court.

The Commission, in its report, expresses the opinion that there has been a violation on the first ground. As regards the second ground, the Principal Delegate submitted also, at the hearing on 24 April 1978, that the injunction was not the only matter which the Court had to consider under Article 10 (art. 10) and that, despite the judgment of the House of Lords and indeed because of its ambiguities, the applicants and other media were continuing victims of the uncertainty of the law of contempt of court.

The Government maintain that there has been no breach of Article 10 (art. 10).

43. With respect to the second ground, the Court recalls that «its jurisdiction in contentious matters is limited to applications which have first of all been lodged with and accepted by the Commission»: «The Commission's decision declaring an application admissible determines the object of the case brought before the Court; it is only within the framework so traced that the Court, once a case is duly referred to it, may take cognisance of all questions of fact or of law arising in the course of the proceedings» (judgment of 18 January 1978 in the case of Ireland v. the United Kingdom, Series A no. 25, p. 63, para. 157). In the present case, the Commission, in its decision of 21 March 1975 on the admissibility of the application, specified that the question before it was «whether the rules of contempt of court as applied in the decision of the House of Lords granting the injunction are a ground justifying the restriction under Article 10 (2) (art. 10-2)». The Commission's examination of the merits of the case was limited to that very question.

The Court thus concludes that it has to examine only whether there has been a violation of the Convention by reason of the judgment of the House of Lords.

44. Originally, the injunction in question was granted by the Divisional Court and concerned only the draft Sunday Times article (see paragraph 21 above). It was discharged by the Court of Appeal (see paragraph 24 above) but the House of Lords restored it and considerably widened its scope by directing the Divisional Court to order

«That... Times Newspapers Ltd., by themselves, their servants, agents or otherwise, be restrained from publishing, or causing or authorising or procuring to be published or printed, any article or matter which prejudges the issues of negligence, breach of contract or breach of duty, or deals with the evidence relating to any of the said issues arising in any actions pending or imminent against Distillers... in respect of the development, distribution or use of the drug „thalidomide“.»

45. It is clear that there was an «interference by public authority» in the exercise of the applicants' freedom of expression, which is guaranteed by paragraph 1 of Article 10 (art. 10-1). Such an interference entails a «violation» of Article 10 (art. 10) if it does not fall within one of the exceptions provided for in paragraph 2 (art. 10-2) (Handyside judgment of 7 December 1976, Series A no. 24, p. 21, para. 43). The Court therefore has to examine in turn whether the interference in the present case was «prescribed by law», whether it had an aim or aims that is or are legitimate under Article 10 (2) (art. 10-2) and whether it was «necessary in a democratic society» for the aforesaid aim or aims.

A. Was the interference «prescribed by law»?

46. The applicants argue, inter alia, that the law of contempt of court, both before and after the decision of the House of Lords, was so vague and uncertain and the principles enunciated by that decision so novel that the restraint imposed cannot be regarded as «prescribed by law». The Government maintain that it suffices, in this context, that the restraint was in accordance with the law; they plead, in the alternative, that on the facts of the case the restraint was at least «roughly foreseeable». This latter test had been referred to by the Commission in its report, although there it merely proceeded on the assumption that the principles applied by the House of Lords were «prescribed by law». However, at the hearing on 25 April 1978, the Commission's Principal Delegate added that, in view of the uncertainties of the law, the restraint was not «prescribed by law», at least when the injunction was first granted in 1972.

47. The Court observes that the word «law» in the expression «prescribed by law» covers not only statute but also unwritten law. Accordingly, the Court does not attach importance here to the fact that contempt of court is a creature of the common law and not of legislation. It would clearly be contrary to the intention of the drafters of the Convention to hold that a restriction imposed by virtue of the common law is not «prescribed by law» on the sole ground that it is not enunciated in legislation: this would deprive a common-law State which is Party to the Convention of the protection of Article 10 (2) (art. 10-2) and strike at the very roots of that State's legal system.

In fact, the applicants do not argue that the expression «prescribed by law» necessitates legislation in every case; their submission is that legislation is required only if — as in the present case — the common-law rules are so uncertain that they do not satisfy what the applicants maintain is the concept enshrined in that expression, namely, the principle of legal certainty.

48. The expression «prescribed by law» appears in paragraph 2 of Articles 9, 10 and 11 (art. 9-2, art. 10-2, art. 11-2) of the Convention, the equivalent in the French text being in each case «{prevues} par la loi». However, when the same French expression appears in Article 8 (2) (art. 8-2) of the Convention, in Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1) and in Article 2 of Protocol No. 4 (P4-2), the English text as «in accordance with the law», «provided for by law» and «in accordance with law», respectively. Thus confronted with versions of a law-making treaty which are equally authentic but not exactly the same, the Court must interpret them in a way that reconciles them as far as possible and is most appropriate in order to realise the aim and achieve the object of the treaty (see the Wemhoff judgment of 27 June 1968, Series A no. 7, p. 23, para. 8, and Article 33 para. 4 of the Vienna Convention of 23 May 1969 on the Law of Treaties).

49. In the Court's opinion, the following are two of the requirements that flow from the expression «prescribed by law». Firstly, the law must be adequately accessible: the citizen must be able to have an indication that is adequate in the circumstances of the legal rules applicable to a given case. Secondly, a norm cannot be regarded as a «law» unless it is formulated with sufficient precision to enable the citizen to regulate his conduct: he must be able — if need be with appropriate advice — to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail. Those consequences need not be foreseeable with absolute certainty: experience shows this to be unattainable. Again, whilst certainty is highly desirable, it may bring in its train excessive rigidity and the law must be able to keep pace with changing circumstances. Accordingly, many laws are inevitably couched in terms which, to a greater or lesser extent, are vague and whose interpretation and application are questions of practice.

50. In the present case, the question whether these requirements of accessibility and foreseeability were satisfied is complicated by the fact that different principles were relied on by the various Law Lords concerned. The Divisional Court had applied the principle that a deliberate attempt to influence the settlement of pending proceedings by bringing public pressure to bear on a party constitutes comtempt of court (the «pressure principle»; see paragraph 23 above). Certain members of the House of Lords also alluded to this principle, whereas others preferred the principle that it is contempt of court to publish material which prejudges, or is likely to cause public prejudgment of, the issues raised in pending litigation (the «prejudgment principle»; see paragraphs 29 to 33 above).

51. The applicants do not claim to have been without an indication that was adequate in the circumstances of the «pressure principle». Indeed, the existence of this principle had been recognised by counsel for Times Newspapers Ltd. who is reported as saying before the Divisional Court: «Even if it applies pressure to a party, the article is not contempt at all because [the higher public interest] overcomes any question of wrongdoing. Alternatively, if the article is prima facie contempt, the higher public interest provides a defence against what would otherwise be contempt.» Again, Lord Justice Phillimore in the Court of Appeal referred to «the mass of authority... showing that an attempt to stir up public feeling against a party is a serious contempt».

The Court also considers that there can be no doubt that the «pressure principle» was formulated with sufficient precision to enable the applicants to foresee to the appropriate degree the consequences which publication of the draft article might entail. In Vine Products Ltd. v. Green (1966), Mr. Justice Buckley had formulated the law in this way: «It is a contempt of this court for any newspaper to comment on pending legal proceedings in any way which is likely to prejudice the fair trial of the action. That may arise in various ways. It may be that the comment is one which is likely in some way or other to bring pressure to bear upon one or other of the parties to the action, so as to prevent that party from prosecuting or from defending the action, or encourage that party to submit to terms of compromise which he otherwise might not have been prepared to entertain, or influence him in some other way in his conduct in the action, which he ought to be free to prosecute or to defend, as he is advised, without being subject to such pressure.»

52. The applicants contend, on the other hand, that the prejudgment principle was novel and that they therefore could not have had an adequate indication of its existence. Support for this view is to be found in several authorities cited by the applicants, including the Phillimore report, which stated that the House of Lords «formulated a rather different test» (see paragraph 18 above). Nevertheless, the Court has also noted the following:

• in the applicants' memorial, it is submitted (paragraph 2.54): «the „prejudgment principle“ as applied by the House of Lords to the facts of the present case has never before constituted the „ratio“ of an English judicial decision in a comparable case» (emphasis added);
• in 1969, the Interdepartmental Committee on the Law of Contempt as it affects Tribunals of Inquiry (see paragraph 36 above) stated in paragraph 26 of its report: «There is no reported case or anyone being found guilty of contempt of court in respect of comment made about the subject matter of a trial before a judge alone... There are however dicta which support the view that such comment may amount to comtempt»;
• the third edition (current in 1972) of Halsbury's Laws of England (vol. 8, pp. 7 et seq., paragraphs 11 — 13) contains the following passages which are accompanied by references to previous case-law: «... writings... prejudicing the public for or against a party are contempts... there [is nothing] of more pernicious consequence than to prejudice the minds of the public against persons concerned as parties in causes before the cause is finally heard... It is a contempt to publish an article in a newspaper commenting on the proceedings in a pending... civil action... In such cases the mischievous tendency of a trial by the newspapers when a trial by one of the regular tribunals of the country is going on is to be considered... On the other hand, the summary jurisdiction [to punish contempt] ought only to be exercised when it is probable that the publication will substantially interfere with a fair trial.»

As regards the formulation of the «prejudgment principle», the Court notes that reference was made in the House of Lords to various authorities and, in particular, to Hunt v. Clarke (1889), where Lord Cotton had stated the law in this way: «If any one discusses in a paper the rights of a case or the evidence to be given before the case comes on, that, in my opinion, would be a very serious attempt to interfere with the proper administration of justice. It is not necessary that the court should come to the conclusion that a judge or jury will be prejudiced, but if it is calculated to prejudice the proper trial of a cause, that is a contempt, and would be met with the necessary punishment in order to restrain such conduct.» Moreover, the editor of The Sunday Times said in his affidavit filed in the Divisional Court proceedings: «... I was given legal advice that the [proposed] article... was in a category different from that of the articles published hitherto in that in addition to presenting information which strengthened the moral argument for a fairer settlement it included evidence which related to the issue of liability in the pending thalidomide proceedings.»

To sum up, the Court does not consider that the applicants were without an indication that was adequate in the circumstances of the existence of the «prejudgment principle». Even if the Court does have certain doubts concerning the precision with which that principle was formulated at the relevant time, it considers that the applicants were able to foresee, to a degree that was reasonable in the circumstances, a risk that publication of the draft article might fall foul of the principle.

53. The interference with the applicants' freedom of expression was thus «prescribed by law» within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2).

B. Did the interference have aims that are legitimate under Article 10 para. 2 (art. 10-2)?

54. In the view of the applicants, the Government and the minority of the Commission, the law of contempt of court serves the purpose of safeguarding not only the impartiality and authority of the judiciary but also the rights and interests of litigants.

The majority of the Commission, on the other hand, whilst accepting that the law of contempt has the general aim of securing the fair administration of justice and that it thereby seeks to achieve purposes similar to those envisaged in Article 10 (2) (art. 10-2) where it speaks of maintaining the authority and impartiality of the judiciary, considered that it was not called upon to examine separately whether that law has the further purpose of protecting the rights of others.

55. The Court first emphasises that the expression «authority and impartiality of the judiciary» has to be understood «within the meaning of the Convention» (see, mutatis mutandis, the {Konig} judgment of 28 June 1978, Series A no. 27, pp. 29 — 30, para. 88). For this purpose, account must be taken of the central position occupied in this context by Article 6 (art. 6), which reflects the fundamental principle of the rule of law (see, for example, the Golder judgment of 21 February 1975, Series A no. 18, p. 17, para. 34).

The term «judiciary» («pouvoir judiciaire») comprises the machinery of justice or the judicial branch of government as well as the judges in their official capacity. The phrase «authority of the judiciary» includes, in particular, the notion that the courts are, and are accepted by the public at large as being, the proper forum for the ascertainment of legal rights and obligations and the settlement of disputes relative thereto; further, that the public at large have respect for and confidence in the courts' capacity to fulfil that function.

It suffices, in this context, to adopt the description of the general purposes of the law of contempt given by the Phillimore report. As can be seen from paragraph 18 above, the majority of the categories of conduct covered by the law of contempt relate either to the position of the judges or to the functioning of the courts and of the machinery of justice: «maintaining the authority and impartiality of the judiciary» is therefore one purpose of that law.

56. In the present case, the Court shares the view of the majority of the Commission that, in so far as the law of contempt may serve to protect the rights of litigants, this purpose is already included in the phrase «maintaining the authority and impartiality of the judiciary»: the rights so protected are the rights of individuals in their capacity as litigants, that is as persons involved in the machinery of justice, and the authority of that machinery will not be maintained unless protection is afforded to all those involved in or having recourse to it. It is therefore not necessary to consider as a separate issue whether the law of contempt has the further purpose of safeguarding «the rights of others».

57. It remains to be examined whether the aim of the interference with the applicants' freedom of expression was the maintenance of the authority and impartiality of the judiciary.

None of the Law Lords concerned based his decision on the ground that the proposed article might have an influence on the «impartiality» of the judiciary. This ground was also not pleaded before the Court and can be left out of account.

The reasons why the draft article was regarded as objectionable by the House of Lords (see paragraphs 29 to 33 above) may be briefly summarised as follows:

• by «prejudging» the issue of negligence, it would have led to disrespect for the processes of the law or interfered with the administration of justice;
• it was of a kind that would expose Distillers to public and prejudicial discussion of the merits of their case, such exposure being objectionable as it inhibits suitors generally from having recourse to the courts;
• it would subject Distillers to pressure and to the prejudices of prejudgment of the issues in the litigation, and the law of contempt was designed to prevent interference with recourse to the courts;
• prejudgment by the press would have led inevitably in this case to replies by the parties, thereby creating the danger of a «trial by newspaper» incompatible with the proper administration of justice;
• the courts owe it to the parties to protect them from the prejudices of prejudgment which involves their having to participate in the flurries of pre-trial publicity.

The Court regards all these various reasons as falling within the aim of maintaining the «authority... of the judiciary» as interpreted by the Court in the second sub-paragraph of paragraph 55 above.

Accordingly, the interference with the applicants' freedom of expression had an aim that is legitimate under Article 10 (2) (art. 10-2).

C. Was the interference «necessary in a democratic society» for maintaining the authority of the judiciary?

58. The applicants submit and the majority of the Commission is of the opinion that the said interference was not «necessary» within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2). The Government contend that the minority of the Commission was correct in reaching a contrary conclusion and rely, in particular, on the margin of appreciation enjoyed by the House of Lords in the matter.

59. The Court has already had the occasion in its above-mentioned Handyside judgment to state its understanding of the phrase «necessary in a democratic society», the nature of its functions in the examination of issues turning on that phrase and the manner in which it will perform those functions.

The Court has noted that, whilst the adjective «necessary», within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2), is not synonymous with «indispensable», neither has it the flexibility of such expressions as «admissible», «ordinary», «useful», «reasonable» or «desirable» and that it implies the existence of a «pressing social need» (p. 22, para. 48).

In the second place, the Court has underlined that the initial responsibility for securing the rights and freedoms enshrined in the Convention lies with the individual Contracting States. Accordingly, «Article 10 (2) (art. 10-2) leaves to the Contracting States a margin of appreciation. This margin is given both to the domestic legislator... and to the bodies, judicial amongst others, that are called upon to interpret and apply the laws in force» (p. 22, para. 48).

«Nevertheless, Article 10 (2) (art. 10-2) does not give the Contracting States an unlimited power of appreciation»: «The Court... is empowered to give the final ruling on whether a „restriction“... is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10 (art. 10). The domestic margin of appreciation thus goes hand in hand with a European supervision» which «covers not only the basic legislation but also the decision applying it, even one given by an independent court» (ibid., p. 23, para. 49).

The Court has deduced from a combination of these principles that «it is in no way [its] task to take the place of the competent national courts but rather to review under Article 10 (art. 10) the decisions they delivered in the exercise of their power of appreciation» (ibid., p. 23, para. 50).

This does not mean that the Court's supervision is limited to ascertaining whether a respondent State exercised its discretion reasonably, carefully and in good faith. Even a Contracting State so acting remains subject to the Court's control as regards the compatibility of its conduct with the engagements it has undertaken under the Convention. The Court still does not subscribe to the contrary view which, in essence, was advanced by the Government and the majority of the Commission in the Handyside case (pp. 21 — 22, para. 47).

Again, the scope of the domestic power of appreciation is not identical as regards each of the aims listed in Article 10 (2) (art. 10-2). The Handyside case concerned the «protection of morals». The view taken by the Contracting States of the «requirements of morals», observed the Court, «varies from time to time and from place to place, especially in our era», and «State authorities are in principle in a better position than the international judge to give an opinion on the exact content of these requirements» (p. 22, para. 48). Precisely the same cannot be said of the far more objective notion of the «authority» of the judiciary. The domestic law and practice of the Contracting States reveal a fairly substantial measure of common ground in this area. This is reflected in a number of provisions of the Convention, including Article 6 (art. 6), which have no equivalent as far as «morals» are concerned. Accordingly, here a more extensive European supervision corresponds to a less discretionary power of appreciation.

In the different, but to a certain extent comparable, contexts of Articles 5 (3) and 6 (1) (art. 5-3, art. 6-1), the Court has on occasion reached conclusions different from those of the national courts on matters in respect of which the latter were also competent and qualified to make the initial assessment (Neumeister judgment of 27 June 1968, Series A no. 8, pp. 9 — 15 and 38 — 40; {Stogmuller} judgment of 10 November 1969, Series A no. 9, pp. 11 — 24, 39 and 43 — 44; Ringeisen judgment of 16 July 1971, Series A no. 13, pp. 24 — 34 and 42 — 44; {Konig} judgment of 28 June 1978, Series A no. 27, pp. 16 in fine, 22, 23 — 24 and 33 — 40).

60. Both the minority of the Commission and the Government attach importance to the fact that the institution of contempt of court is peculiar to common-law countries and suggest that the concluding words of Article 10 (2) (art. 10-2) were designed to cover this institution which has no equivalent in many other member States of the Council of Europe.

However, even if this were so, the Court considers that the reason for the insertion of those words would have been to ensure that the general aims of the law of contempt of court should be considered legitimate aims under Article 10 (2) (art. 10-2) but not to make that law the standard by which to assess whether a given measure was «necessary». If and to the extent that Article 10 (2) (art. 10-2) was prompted by the notions underlying either the English law of contempt of court or any other similar domestic institution, it cannot have adopted them as they stood: it transposed them into an autonomous context. It is «necessity» in terms of the Convention which the Court has to assess, its {role} being to review the conformity of national acts with the standards of that instrument.

In addition, the Court exercises its supervision in the light of the case as a whole (above-mentioned Handyside judgment, p. 23, para. 50). Accordingly, it must not lose sight of the existence of a variety of reasoning and solutions in the judicial decisions summarised at paragraphs 22 to 35 above, of extensive debates in England on the law of contempt of court and of proposals for reform. As regards the latter, the Court observes that, although the Government Green Paper sets out arguments for and against certain of the recommendations of the Phillimore Committee, it does not call in question the suggestion that the «prejudgment» test referred to in the House of Lords should be reconsidered (see paragraph 37 above).

61. Again, the Court cannot hold that the injunction was not «necessary» simply because it could or would not have been granted under a different legal system. As noted in the judgment of 9 February 1967 in the «Belgian Linguistic» case, the main purpose of the Convention is «to lay down certain international standards to be observed by the Contracting States in their relations with persons under their jurisdiction» (Series A no. 5 p. 19). This does not mean that absolute uniformity is required and, indeed, since the Contracting States remain free to choose the measures which they consider appropriate, the Court cannot be oblivious of the substantive or procedural features of their respective domestic laws (see, mutatis mutandis, judgment of 23 July 1968 in the «Belgian Linguistic» case, Series A no. 6, pp. 34 — 35).

62. It must now be decided whether the «interference» complained of corresponded to a «pressing social need», whether it was «proportionate to the legitimate aim pursued», whether the reasons given by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient under Article 10 (2) (art. 10-2)» (above-mentioned Handyside judgment, pp. 22 — 24, paras. 48 — 50). In this connection, the Court has examined the subject-matter of the injunction, then the state of the thalidomide case at the relevant time and, finally, the circumstances surrounding that case and the grant of the injunction.

63. The injunction, in the form ordered by the House of Lords, was not directed against the draft Sunday Times article alone (see paragraph 44 above). The applicants allege that it also prevented them from passing the results of their research to certain Government committees and to a Member of Parliament and from continuing their research, delayed plans for publishing a book and debarred the editor of The Sunday Times from commenting on the matter or replying to criticism aimed at him. In fact, the injunction was couched in terms wide enough to cover such items; its very breadth calls for a particularly close scrutiny of its «necessity».

The draft article was nonetheless the principal subject-matter of the injunction. It must therefore be ascertained in the first place whether the domestic courts' views as to the article's potential effects were relevant in terms of the maintenance of the «authority of the judiciary».

One of the reasons relied on was the pressure which the article would have brought to bear on Distillers to settle the actions out of court on better terms. However, even in 1972, publication of the article would probably not have added much to the pressure already on Distillers (see paragraph 29, second sub-paragraph, above). This applies with greater force to the position obtaining in July 1973, when the House of Lords gave its decision: by that date, the thalidomide case had been debated in Parliament and had been the subject not only of further press comment but also of a nationwide campaign (see paragraphs 13 and 14 above).

The speeches in the House of Lords emphasised above all the concern that the processes of the law may be brought into disrespect and the functions of the courts usurped either if the public is led to form an opinion on the subject-matter of litigation before adjudication by the courts or if the parties to litigation have to undergo «trial by newspaper». Such concern is in itself «relevant» to the maintenance of the «authority of the judiciary» as that expression is understood by the Court (see paragraph 55 above). If the issues arising in litigation are ventilated in such a way as to lead the public to form its own conclusion thereon in advance, it may lose its respect for and confidence in the courts. Again, it cannot be excluded that the public's becoming accustomed to the regular spectacle of pseudo-trials in the news media might in the long run have nefarious consequences for the acceptance of the courts as the proper forum for the settlement of legal disputes.

Nevertheless, the proposed Sunday Times article was couched in moderate terms and did not present just one side of the evidence or claim that there was only one possible result at which a court could arrive; although it analysed in detail evidence against Distillers, it also summarised arguments in their favour and closed with the words: «There appears to be no neat set of answers...». In the Court's opinion, the effect of the article, if published, would therefore have varied from reader to reader. Accordingly, even to the extent that the article might have led some readers to form an opinion on the negligence issue, this would not have had adverse consequences for the «authority of the judiciary», especially since, as noted above, there had been a nationwide campaign in the meantime.

On the other hand, publication of the proposed article might well have provoked replies. However, the same is true, to a greater or lesser extent, of any publication that refers to the facts underlying or the issues arising in litigation. As items in that category do not inevitably impinge on the «authority of the judiciary», the Convention cannot have been intended to permit the banning of all of them. Moreover, although this particular reason for the injunction might possibly have been «relevant» under Article 10 (2) (art. 10-2), the Court cannot decide whether it was «sufficient» without examining all the surrounding circumstances.

64. At the time when the injunction was originally granted and at the time of its restoration, the thalidomide case was at the stage of settlement negotiations. The applicants concur with the Court of Appeal's view that the case was «dormant» and the majority of the Commission considers it unlikely that there would have been a trial of the issue of negligence. For the Government and the minority of the Commission, on the other hand, such a trial was a real possibility.

An assessment of the precise status of the case during the relevant period is not needed for the Court's decision: preventing interference with negotiations towards the settlement of a pending suit is a no less legitimate aim under Article 10 (2) (art. 10-2) than preventing interference with a procedural situation in the strictly forensic sense. The same applies to the procedure for judicial approval of a settlement (see paragraph 9 above). What is to be retained is merely that the negotiations were very lengthy, continuing for several years, and that at the actual moment when publication of the article was restrained the case had not reached the stage of trial.

Nevertheless, the question arises as to how it was possible to discharge the injunction in 1976 — by reference, incidentally, to the «pressure principle» rather than the «prejudgment principle» (see paragraph 35 above). At that time, there were still outstanding not only some of the parents' actions but also an action between Distillers and their insurers involving the issue of negligence; the latter action, moreover, had been set down for trial (see paragraph 16 above). Discharge of the injunction in these circumstances prompts the question whether the injunction was necessary in the first place.

65. The Government's reply is that it is a matter of balancing the public interest in freedom of expression and the public interest in the fair administration of justice; they stress that the injunction was a temporary measure and say that the balance, on being struck again in 1976 when the situation had changed, fell on the other side.

This brings the Court to the circumstances surrounding the thalidomide case and the grant of the injunction.

As the Court remarked in its Handyside judgment, freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society; subject to paragraph 2 of Article 10 (art. 10-2), it is applicable not only to information or ideas that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb the State or any sector of the population (p. 23, para. 49).

These principles are of particular importance as far as the press is concerned. They are equally applicable to the field of the administration of justice, which serves the interests of the community at large and requires the co-operation of an enlightened public. There is general recognition of the fact that the courts cannot operate in a vacuum. Whilst they are the forum for the settlement of disputes, this does not mean that there can be no prior discussion of disputes elsewhere, be it in specialised journals, in the general press or amongst the public at large. Furthermore, whilst the mass media must not overstep the bounds imposed in the interests of the proper administration of justice, it is incumbent on them to impart information and ideas concerning matters that come before the courts just as in other areas of public interest. Not only do the media have the task of imparting such information and ideas: the public also has a right to receive them (see, mutatis mutandis, the Kjeldsen, Busk Madsen and Pedersen judgment of 7 December 1976, Series A no. 23, p. 26, para. 52).

To assess whether the interference complained of was based on «sufficient» reasons which rendered it «necessary in a democratic society», account must thus be taken of any public interest aspect of the case. The Court observes in this connection that, following a balancing of the conflicting interests involved, an absolute rule was formulated by certain of the Law Lords to the effect that it was not permissible to prejudge issues in pending cases: it was considered that the law would be too uncertain if the balance were to be struck anew in each case (see paragraphs 29, 32 and 33 above). Whilst emphasising that it is not its function to pronounce itself on an interpretation of English law adopted in the House of Lords, (see, mutatis mutandis, the Ringeisen judgment of 16 July 1971, Series A no. 13, p. 40, para. 97), the Court points out that it has to take a different approach. The Court is faced not with a choice between two conflicting principles but with a principle of freedom of expression that is subject to a number of exceptions which must be narrowly interpreted (see, mutatis mutandis, the Klass and others judgment of 6 September 1978, Series A no. 28, p. 21, para. 42). In the second place, the Court's supervision under Article 10 (art. 10) covers not only the basic legislation but also the decision applying it (see the Handyside judgment, p. 23, para. 49). It is not sufficient that the interference involved belongs to that class of the exceptions listed in Article 10 (2) (art. 10-2) which has been invoked; neither is it sufficient that the interference was imposed because its subject-matter fell within a particular category or was caught by a legal rule formulated in general or absolute terms: the Court has to be satisfied that the interference was necessary having regard to the facts and circumstances prevailing in the specific case before it.

66. The thalidomide disaster was a matter of undisputed public concern. It posed the question whether the powerful company which had marketed the drug bore legal or moral responsibility towards hundreds of individuals experiencing an appalling personal tragedy or whether the victims could demand or hope for indemnification only from the community as a whole; fundamental issues concerning protection against and compensation for injuries resulting from scientific developments were raised and many facets of the existing law on these subjects were called in question.

As the Court has already observed, Article 10 (art. 10) guarantees not only the freedom of the press to inform the public but also the right of the public to be properly informed (see paragraph 65 above).

In the present case, the families of numerous victims of the tragedy, who were unaware of the legal difficulties involved, had a vital interest in knowing all the underlying facts and the various possible solutions. They could be deprived of this information, which was crucially important for them, only if it appeared absolutely certain that its diffusion would have presented a threat to the «authority of the judiciary».

Being called upon to weigh the interests involved and assess their respective force, the Court makes the following observations:

In September 1972, the case had, in the words of the applicants, been in a «legal cocoon» for several years and it was, at the very least, far from certain that the parents' actions would have come on for trial. There had also been no public enquiry (see paragraph 14 above).

The Government and the minority of the Commission point out that there was no prohibition on discussion of the «wider issues», such as the principles of the English law of negligence, and indeed it is true that there had been extensive discussion in various circles especially after, but also before, the Divisional Court's initial decision (see paragraphs 11, 12 and 14 above). However, the Court considers it rather artificial to attempt to divide the «wider issues» and the negligence issue. The question of where responsibility for a tragedy of this kind actually lies is also a matter of public interest.

It is true that, if the Sunday Times article had appeared at the intended time, Distillers might have felt obliged to develop in public, and in advance of any trial, their arguments on the facts of the case (see paragraph 63 above); however, those facts did not cease to be a matter of public interest merely because they formed the background to pending litigation. By bringing to light certain facts, the article might have served as a brake on speculative and unenlightened discussion.

67. Having regard to all the circumstances of the case and on the basis of the approach described in paragraphgraph 65 above, the Court concludes that the interference complained of did not correspond to a social need sufficiently pressing to outweigh the public interest in freedom of expression within the meaning of the Convention. The Court therefore finds the reasons for the restraint imposed on the applicants not to be sufficient under Article 10 (2) (art. 10-2). That restraint proves not to be proportionate to the legitimate aim pursued; it was not necessary in a democratic society for maintaining the authority of the judiciary.

68. There has accordingly been a violation of Article 10 (art. 10).

II. On Article 14 (art. 14)

69. The applicants also claim to be victims of a violation of Article 10, taken in conjunction with Article 14 (art. 14+10), which provides:

«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in this Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»

They maintain that such violation arose by reason of:

• the fact that allegedly similar press publications were not subjected to restraints similar to those imposed on the applicants' publications or activities;
• the difference between the rules applied in Parliament in relation to comment on pending litigation and the rules of contempt of court applied to the press.

In the view of the Government and the Commission, there was in this case no breach of Article 14 read in conjunction with Article 10 (art. 14+10).

7O. According to the Court's established case-law, Article 14 (art. 14) safeguards individuals, or groups of individuals, placed in comparable situations, from all discrimination in the enjoyment of the rights and freedoms set forth in the other normative provisions of the Convention and Protocols (see the above-mentioned judgment of 23 July 1968 in the «Belgian Linguistic» case, p. 34, para. 10; National Union of Belgian Police judgment of 27 October 1975, Series A no. 19, p. 19, para. 44).

71. The fact that no steps were taken against other newspapers, for example the Daily Mail, is not sufficient evidence that the injunction granted against Times Newspapers Ltd. constituted discrimination contrary to Article 14 (art. 14).

72. With respect to the rules applicable in Parliament (see paragraph 20 above), the Court notes that the members of the Court of Appeal mentioned the undesirability, and perhaps even dangers, of there being a substantial difference, as regards the treatment of matters sub judice, between the practice of Parliament, whose proceedings are published, and the practice of the courts. Nevertheless, the Court is of the opinion that the press and parliamentarians cannot be considered to be «placed in comparable situations» since their respective «duties and responsibilities» are essentially different. Furthermore, the Parliamentary debate of 29 November 1972 (see paragraph 13 above) did not cover exactly the same ground as the proposed Sunday Times article.

73. There has thus been no violation of Article 14 taken together with Article 10 (art. 14+10).

III. On Article 18 (art. 18)

74. Before the Commission, the applicants had additionally raised a claim based on Article 18 (art. 18) which provides:

«The restrictions permitted under this Convention to the said rights and freedoms shall not be applied for any purpose other than those for which they have been prescribed.»

However, they did not maintain this claim before the Court: in their memorial of 10 February 1978, the accepted the Commission's opinion that there had been no breach of Article 18 taken in conjunction with Article 10 (art. 18+10).

Neither the Government nor the Commission adverted to this matter during the oral hearings, although the latter did refer to it in its request bringing the case before the Court.

75. The Court notes the position taken by the applicants and, in the circumstances of the case, does not consider that it is necessary for it to examine this question.

IV. On Article 50 (art. 50)

76. Under Article 50 (art. 50) of the Convention, if the Court finds «that a decision or a measure taken» by any authority of a Contracting State «is completely or partially in conflict with the obligations arising from the... Convention, and if the internal law of the said [State] allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure», the Court «shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party».

The Rules of Court specify that when the Court «finds that there is a breach of the Convention, it shall give in the same judgment a decision on the application of Article 50 (art. 50) of the Convention if that question, after being raised under Rule 47 bis, is ready for decision; if the question is not ready for decision, the [Court] shall reserve it in whole or in part and shall fix the further procedure» (Rule 50 para. 3, first sentence, read in conjunction with Rule 48 para. 3).

77. In their memorial of 10 February 1978, the applicants request the Court to declare that the Government should pay to them a sum equivalent to the costs and expenses which they had incurred in connection with the contempt litigation in the English courts and the proceedings before the Commission and the Court. However, the applicants did not quantify their claim and, at the hearing on 24 April 1978, their counsel stated that they hoped that the amount of damage suffered by them could be agreed «without troubling the Court».

At the hearing on the following day, the Court, pursuant to Rule 47 bis, invited the Government to present their observations on the question of the application of Article 50 (art. 50) in the present case. The Solicitor-General's closing submission was that this was an issue which the Court would not have to consider.

78. The Court notes that the applicants limit their claim to the above-mentioned costs and expenses but do not for the moment indicate their amount. In these circumstances, the question of the application of Article 50 (art. 50) of the Convention is not ready for decision; the Court must therefore reserve the question and fix the further procedure, taking due account of the eventuality contemplated in Rule 50 (5) of the Rules of Court.

FOR THESE REASONS, THE COURT

1. holds by eleven votes to nine that there has been a breach of Article 10 (art. 10) of the Convention;

2. holds unanimously that there has been no breach of Article 14 taken together with Article 10 (art. 14+10);

3. holds unanimously that it is not necessary to examine the question of a breach of Article 18 (art. 18);

4. holds unanimously that the question of the application of Article 50 (art. 50) is not ready for decision;

accordingly,

(a) reserves the whole of the said question;

(b) invites those appearing before the Court to notify it, within three months from the delivery of this judgment, of any settlement at which the Government and the applicants may have arrived;

(c) reserves the further procedure to be followed on this question.

Done in English and in French, the English text being authentic, at the Human Rights Building, Strasbourg, this twenty-sixth day of April, one thousand nine hundred and seventy-nine.

The separate opinions of the following judges are annexed to the present judgment in accordance with Article 51 para. 2 (art. 51-2) of the Convention and Rule 50 para. 2 of the Rules of Court:

• dissenting opinion of Mr. Wiarda, Mr. Cremona, {Mr. Thor Vilhjalmsson}, Mr. Ryssdal, Mr. Ganshof van der Meersch, Sir Gerald Fitzmaurice, Mrs. Bindschedler-Robert, Mr. Liesch and Mr. Matscher;
• concurring opinion of Mr. Zekia;
• concurring opinion of Mr O'Donoghue;
• concurring opinion of Mr. Evrigenis.

JOINT DISSENTING OPINION OF JUDGES WIARDA, CREMONA, {THOR VILHJALMSSON}, RYSSDAL, GANSHOF VAN DER MEERSCH, SIR GERALD FITZMAURICE, BINDSCHEDLER-ROBERT, LIESCH AND MATSCHER

1. With respect, we are unable to share the opinion of the majority of our colleagues that the contested interference with freedom of expression was contrary to the Convention because it could not be deemed necessary in a democratic society for maintaining the authority and impartiality of the judiciary, within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2) of the Convention.

2. The House of Lords restrained publication of the draft article in question because it considered that by publishing the article The Sunday Times would be committing a contempt of court.

It should be noted that it was clearly with a view to covering this institution, which is peculiar to the legal traditions of the commonlaw countries, that the restriction on freedom of expression aimed at maintaining the authority and impartiality of the judiciary was introduced into the Convention. A similar restriction is unknown in the law of most of the member States; absent in the original draft of the Convention, it was inserted on the proposal of the British delegation.

We would recall, as both the majority and the minority in the Commission acknowledged, that the general aim of the law on contempt of court is to ensure the due administration of justice.

This law involves, amongst other things, the possibility of restraining or punishing such conduct, in particular on the part of the press, as is likely to interfere with the course of justice whilst proceedings are still sub judice.

Whatever differences of opinion might exist as to the objectionable character of a publication, it is often considered that there should be a prohibition on the kind of publication that threatens to engender so-called «trial by newspaper» (see, for instance, the speeches of Lord Reid, Lord Morris of Borth-y-Gest, Lord Diplock and Lord Cross of Chelsea in the House of Lords, paragraphs 29, 30, 31 and 33 of the Court's judgment in the present case; the judgment of Lord Denning in the Court of Appeal, paragraph 25 of the Court's judgment in the present case; the Phillimore report, para. 110, and the Green Paper, para. 11).

The law of contempt is intended to prevent, in relation to sub judice litigation, the growth of an attitude which finds expression in a prejudgment arrived at without the benefit of the guarantees of impartiality afforded in judicial proceedings and which, consequently, brings about a climate of opinion liable to prejudice the due administration of justice. On the other hand, the aim of the law of contempt is not to make the judiciary immune from all criticism. Thus, it was hardly necessary to state in this connection, as does the judgment, that «the courts cannot operate in a vacuum» (see paragraph 65 of the judgment). No one has ever thought of putting this in doubt.

Account must be taken of the above in the interpretation and application of the restriction made on freedom of expression for the purpose of maintaining «the authority and impartiality of the judiciary» within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2).

3. The Law Lords gave a variety of reasons why they considered the article should be banned. For the majority of their Lordships, the principal reasons were, in our opinion, the following:

• the proposed article introduced into the press campaign on the thalidomide affair a wealth of facts concerning the issue as to whether Distillers had been guilty of negligence in the development, distribution and use of thalidomide;
• the article did so in a manner whereby the information given painted a picture clearly suggesting that Distillers had in fact been negligent;
• hence, through publication of the projected article, the issue of negligence, crucial for the outcome of the actions then pending between the parents of the deformed children and Distillers, would be prejudged, that is to say, judged by the press although the court of law hearing the case had not yet given a ruling attended by the guarantees afforded to the parties in judicial proceedings;
• such prejudgment by the press, which would inevitably provoke replies from the parties and give rise to the risk of a «trial by newspaper», is incompatible with the due administration of justice;
• the courts owe it to the parties to protect them from the prejudices of prejudgment and from the resultant necessity of having themselves to participate in the flurries of pre-trial publicity.

These reasons are consistent with the aim embodied in the guarantee of the due administration of justice, which guarantee is expressed in the Convention by the notion of the maintenance of «the authority and impartiality of the judiciary».

It must also be noted that, in so far as these reasons concerned the protection of the interests of the parties, they were in conformity with the aim of «the protection of the rights of others», an aim likewise provided for in Article 10 (2) (art. 10-2).

4. The difference of opinion separating us from our colleagues concerns above all the necessity of the interference and the margin of appreciation which, in this connection, is to be allowed to the national authorities.

5. With reference to the question whether, in order to guarantee the due administration of justice, it was necessary to restrain publication of the contested article and of other articles of the same kind, it can be seen from the reasoning of the House of Lords that the Law Lords put this very question to themselves when applying the rules on contempt of court. Thus, Lord Reid stated ([1974] A.C. 294): «[The law on contempt of court] is there to prevent interference with the administration of justice and it should, in my judgment, be limited to what is reasonably necessary for that purpose». Similarly, Lord Cross of Chelsea made the following observation (ibid. 322): «When the alleged contempt consists in giving utterance either publicly or privately to opinions with regard to or connected with legal proceedings, whether civil or criminal, the law of contempt constitutes an interference with freedom of speech, and I agree with my noble and learned friend [Lord Reid] that we should be careful to see that the rules as to „contempt“ do not inhibit freedom of speech more than is reasonably necessary to ensure that the administration of justice is not interfered with.»

6. When the House of Lords addressed itself to the question of the necessity of the restraint, it did so with a view to applying the national law. When, on the other hand, our Court deals with this question, it does so with reference to Article 10 (art. 10) of the Convention, which pursues two objectives relevant for the present case. Those two objectives are «freedom of expression», guaranteed as a fundamental principle in a democratic society, and «the authority and impartiality of the judiciary», guaranteed in so far as their maintenance proves necessary in such a society. The Court must take account of these two objectives in connection with the respect of the principle of proportionality.

In order to ascertain whether in the circumstances it was necessary for freedom of expression, guaranteed by the first paragraph of Article 10 (art. 10) of the Convention, to be limited in the interests of justice, mentioned in the second paragraph of that Article (art. 10-2), one should therefore weigh, on the one hand, the consequences for the freedom of the press of restraining the publication in question or similar publications and, on the other hand, the extent to which this publication could prejudice the due administration of justice in relation to the actions pending at the time. In the context of Article 10 (art. 10), this means that a balance must be sought between the exercise by the press of the right guaranteed to it under paragraph 1 (art. 10-1) and the necessity under paragraph 2 (art. 10-2) to impose a restriction on the exercise of this right in order to maintain «the authority and impartiality of the judiciary» (see, mutatis mutandis, the Klass and others judgment of 6 September 1978, Series A no. 28, p. 28, para. 59 in fine). There is surely no need to recall the essential {role} that the judiciary play in English law in the protection of fundamental rights and freedoms.

7. The Court has already had the occasion, notably in the Handyside judgment of 7 December 1976 (Series A no. 24), to state the correct approach to the interpretation and application of the phrase «necessary in a democratic society», within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2), and to indicate both what its obligations are when faced with issues relating to the interpretation or application of this provision and the manner in which it means to perform those obligations.

The Court stated in that judgment that it is for the national authorities to make the initial assessment of the reality of the pressing social need implied in each case by the notion of necessity and that, accordingly, Article 10 (2) (art. 10-2) leaves to the Contracting States a margin of appreciation which «is given both to the domestic legislator... and to the bodies, judicial amongst others, that are called upon to interpret and apply the laws in force» (see the Handyside judgment, loc. cit., p. 22, para. 48).

This margin of appreciation involves a certain discretion and attaches primarily to the evaluation of the danger that a particular exercise of the freedom safeguarded by Article 10 (1) (art. 10-1) could entail for the interests listed in Article 10 (2) (art. 10-2) and to the choice of measures intended to avoid that danger (see the Klass and others judgment, loc. cit., p. 23, para. 49). For the purposes of such an evaluation — to be made with due care and in a reasonable manner, and which of necessity will be based on facts and circumstances prevailing in the country concerned and on the future development of those facts and circumstances — the national authorities are in principle better qualified than an international court.

8. Nevertheless, Article 10 (2) (art. 10-2) does not give the Contracting States an unlimited power of appreciation. The Court, which with the Commission is responsible for ensuring the observance of those States' engagements (Article 19) (art. 19), is empowered to rule on whether a «restriction» or a «penalty» is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10 (art. 10). The domestic margin of appreciation thus goes hand in hand with a European supervision (see the Handyside judgment, loc. cit., p. 23, para. 49). This supervision is concerned, in the first place, with determining whether the national authorities have acted in good faith, with due care and in a reasonable manner when evaluating those facts and circumstances, as well as the danger that might thereby be occasioned for the interests listed in Article 10 (2) (art. 10-2); further and above all, it seeks to ensure that, in a society that means to remain democratic, the measures restricting freedom of expression are proportionate to the legitimate aim pursued (see the Handyside judgment, loc. cit., p. 23, para. 49, and the Klass and other judgment, loc. cit., p. 23, para. 49).

We wish to recall at this juncture that there can be no democratic society unless «pluralism, tolerance and broad-mindedness» (see the Handyside judgment, loc. cit., p. 23, para. 49) find effective expression in the society's institutional system, and unless this system is subject to the rule of law, makes basic provision for an effective control of executive action to be exercised, without prejudice to parliamentary control, by an independent judiciary (see the Klass and others judgment, loc. cit., pp. 25 — 26, para. 55), and assures respect of the human person.

Accordingly, although it is in no way its task to take the place of the competent domestic courts, the Court must review under Article 10 (art. 10), so construed, the decisions delivered by those courts in the exercise of their power of appreciation (see the Handyside judgment, loc. cit., p. 23, para. 50).

9. In the Handyside case, which concerned a publication whose prohibition was adjudged by the national courts to be necessary «for the protection of morals», the Court considered that the competent domestic courts «were entitled... to think» at the relevant time that this publication would have pernicious effects on the morals of the children or adolescents who would read it.

In the instant case, the Court has to examine whether the House of Lords was «entitled to think» that publication of the article in question would have detrimental effects upon the due administration of justice in relation to actions pending before the courts at the relevant time.

For the majority of our colleagues, the national authorities' margin of appreciation as to issues concerning the maintenance of the authority of the judiciary should be narrower than the margin of appreciation which, according to the Handyside judgment, has to be allowed to them in relation to issues concerning the protection of morals. Our colleagues maintain that the notion of the «authority of the judiciary» is far more objective than the notion of «morals»; that the domestic law and practice of the Contracting States reveal a fairly broad measure of common ground as regards the former notion; and that this common ground is reflected in a number of provisions of the Convention, including Article 6 (art. 6), which have no equivalent as far as morals are concerned (see paragraph 59 of the judgment).

We are unable to share this view.

Even though there might exist a fairly broad measure of common ground between the Contracting States as to the substance of Article 6 (art. 6), it nevertheless remains the fact that the judicial institutions and the procedure can vary considerably from one country to another. Thus, contrary to what the majority of the Court holds, the notion of the authority of the judiciary is by no means divorced from national circumstances and cannot be determined in a uniform way. It is, moreover, to be noted that the instant case does not bear upon a matter governed by Article 6 (art. 6) but is concerned with whether or not the publication of certain specific appraisals and statements regarding sub judice litigation could interfere with the due administration of justice. The due administration of justice depends, in addition to what is mentioned in Article 6 (art. 6), upon other rules of procedure and upon the satisfactory functioning of the judicial institutions.

The above reasoning is no less valid for acts or situations capable of prejudicing the proper functioning of the courts — acts or situations which can only be appraised at a given moment in the national context. It is thus for the national authorities to make the initial assessment of the danger threatening the authority of the judiciary and to judge what restrictive measures are necessary to deal with that danger. The relevant restrictions may vary according to the legal system and the traditions of the country in question. Within the limits reconcilable with the requirements of a democratic society, the State concerned is free to determine what method is most suitable for maintaining the authority of the judiciary. (cf., mutatis mutandis, the judgment of 23 July 1968 on the merits of the «Belgian Linguistic» case, Series A no. 6, pp. 34 — 35).

10. In the United Kingdom, the law of contempt constitutes one of the means designed to safeguard the proper functioning of the courts. As has been said above, the authors of the Convention had this law in mind when they introduced the notion of maintaining «the authority and impartiality of the judiciary» (see paragraph 2 above).

The task of ensuring that the law of contempt is observed falls to the domestic courts. In this respect, it would appear undeniable to us that the House of Lords is in principle better qualified than our Court to decide whether, in factual circumstances which are for the House to assess, a given form of restriction on freedom of expression is necessary for maintaining, in a democratic society, the judiciary's authority within the United Kingdom itself.

This cannot be taken to the point of allowing that every restriction on freedom of expression adjudged by the domestic courts to be necessary for observance of the law of contempt must also be considered necessary under the Convention.

While the domestic courts' assessment of the prejudicial consequences that a given publication might have on the due administration of justice in the United Kingdom should in principle be respected, it is nevertheless possible that the measures deemed necessary to avert such consequences overstep the bounds of what is «necessary in a democratic society» within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2) (see paragraph 7 above). The Court, in its consideration of the matter, must pay particular heed to this fundamental factor in the Convention system.

11. As emerges from the facts set out at paragraphs 11 to 14 of the judgment, the banned draft article was one of a number of reports on the tragedy of deformed children, published at intervals since 1967 by The Sunday Times and other newspapers. These reports were intended partly to inform the public and partly, at least as far as The Sunday Times was concerned, to bring pressure on Distillers to improve their offer of compensation to the victims.

Although a certain number of actions brought by the parents against Distillers to recover damages were pending at the relevant time, this press campaign did not provoke any reaction leading to restrictions or penalties ordered by the courts. The sole injunction to be granted was that made in respect of the article — the subject of the present proceedings — which was communicated in draft by The Sunday Times to the Solicitor-General for the purpose of making sure that its publication would not constitute contempt of court. According to the House of Lords which sat as the court of last instance, it was because of the very special character of this article — an article differing in this respect from the earlier reports — that its publication had to be deemed objectionable as a contempt of court. In the opinion of the Law Lords, this special character derived from the fact that the article mentioned a wealth of previously unpublished facts concerning the issue whether Distillers had been guilty of negligence. The article tended to review the evidence and did so in such a manner that conveyed an impression clearly suggesting that Distillers had been negligent. Thus, publication of the article was liable to give rise to «prejudgment» of this issue crucial to sub judice litigation. Such «prejudgment», which would inevitably provoke replies from Distillers and bring about a «trial by newspaper», would interfere with the normal course of proceedings pending before the courts.

According to certain of the Law Lords, the article would likewise have constituted an act of contempt on the separate ground that it brought pressure to bear on Distillers with a view to persuading them to settle the case and to refrain from relying on a defence available to them under the law. Several of their Lordships also expressed the opinion that during the pendency of litigation, any «prejudgment» would be objectionable, quite apart from the concrete prejudice that such «prejudgment» could actually cause. We do not deem it necessary to examine these grounds because, in our view, they do not seem to have been decisive for the judgment. In the present case, the publication in question dealt especially with factual issues material to the determination of the charge of negligence and to the evidence adduced in support of that allegation. It is notably publications of this kind that constitute the risk which it was the object of the decision of the House of Lords to avoid.

This is why we consider that the House of Lords, acting on the basis of the factors which it was evaluating, was «entitled to think» that the publication of the article in question would have repercussions on pending litigation that would prejudice the due administration of justice and the authority of the judiciary. The national judge is certainly better placed than the Court to determine whether, in a given instance, a publication concerning sub judice litigation involves a «prejudgment» and the risk of «trial by newspaper».

12. The applicants submitted before the Court that the actions brought by the parents against Distillers were «dormant» at the relevant time. In its report on the present case, the European Commission of Human Rights considered firstly that it was somewhat improbable that the great majority of the actions, then subject to negotiation, would eventuate in a court judgment and secondly that, as regards the actions brought by the parents who as a matter of principle were not willing to opt for settlement, no court decision could be anticipated in the foreseeable future.

Assessment of the state of the actions in question depended on what could be expected at the relevant time in relation to the development of the negotiations, on the probability of a settlement, on the eventuality that certain of the parents would accept a settlement and discontinue their actions whilst others would pursue them, and in general on what were the more or less immediate prospects either of a settlement or of judgment in court.

For the purposes of such an assessment which covered a wealth of contemporary facts and points of procedure, the national judge must, in this respect also, be taken as being in principle in a better position than the Court (see the Handyside judgment, loc. cit., p. 22, para. 48). In our view, the House of Lords was «entitled to think» that in the circumstances then obtaining the actions concerned could not be regarded as «dormant».

13. The considerations set out above lead us to conclude that the domestic courts' evaluation of the risk of seeing the article concerned interfere with the due administration of justice, as well as their assessment of the necessity of the measure to be taken within the context of the domestic law, must be regarded as reasonable.

As has already been pointed out (see paragraphs 8 and 10 above), it is nevertheless for the Court to determine whether, on the strength of this evaluation, the restraint on the publication was proportionate to the legitimate aim pursued and can be deemed necessary in a democratic society for the maintenance of the authority and impartiality of the judiciary, within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2).

This determination involves that the Court should take into account not only the interests of justice, which according to the domestic courts made it necessary to impose the restraint at the relevant time, but also the consequences of this measure for the freedom of the press, a freedom which figures amongst those guaranteed by the Convention as one of the essential foundations of a «democratic society» and as one of the basic conditions for that society's progress and development (see, mutatis mutandis, the Handyside judgment, loc. cit., p. 23, para. 49).

The object of the banned publication related to a tragedy affecting in the highest degree the general interest. As the Commission rightly pointed out, in such a situation assessment of negligence becomes a matter of public concern: the examination of the responsibilities involved and the process of informing the public undoubtedly constitute legitimate functions of the press.

However, it cannot be overlooked that the restriction on the freedom of the press consequent upon the decision of the House of Lords did not amount to a general restraint on discussing the thalidomide disaster. The scope of the restraint was limited as to both its subject-matter and its duration.

14. The subject-matter of the restraint imposed on The Sunday Times was an injunction against publishing articles that «prejudged» the issue of negligence or dealt with the evidence relating to the actions then pending.

Freedom to publish other information or to pass judgments on other aspects of the case remained unaffected, and there was nothing to prevent The Sunday Times from continuing its publications while refraining from making any «prejudgment» of the issue of negligence or from dealing with the evidence related thereto. In particular, this applied both to criticism of the English law of products liability and to appreciation of the moral side of the case. It would seem difficult to sustain the view expressed in the judgment that this limitation is artificial (see paragraph 66 of the judgment).

Moreover, the suggestion contained in the judgment to the effect that the publication of the Sunday Times article was needed as being the only way in which the families of the victims could be fully informed of the facts seems to us incorrect, since it appears that they were advised by a firm of solicitors who must have been aware of most of what was essential. Indeed, there is good reason to think that The Sunday Times itself obtained its information from these solicitors (see paragraph 16 of the judgment).

15. As regards the duration of the restraint, it should be noted that the sole aim of the injunction granted was to ensure that for a certain time premature publications should not be able to prejudice the due administration of justice in relation to specific litigation. According to the House of Lords, the necessity to restrain publication of the article stemmed from the state, at the time of its decision, of the actions pending. Their Lordships foresaw the possibility that the situation might change, that, even before the proceedings had been finally terminated, the balance between the interests of justice and those of the freedom of the press might shift, and that the injunction might be discharged.

In this connection, the statement of Lord Reid is instructive ([1974] A.C. 301): «The purpose of the law is not to prevent publication of such material but to postpone it. The information set before us gives us hope that the general lines of a settlement of the whole of this unfortunate controversy may soon emerge. It should then be possible to permit this material to be published. But if things drag on indefinitely so that there is no early prospect either of a settlement or of a trial in court then I think that there will have to be a reassessment of the public interest in a unique situation.» Note should also be taken of the observation by Lord Cross of Chelsea (ibid. 325) that «the respondents [The Sunday Times] will be at liberty to apply to have [the injunction] discharged if they consider that in the light of the facts then existing they can persuade the court that there is no longer any warrant for continuing it».

It does not appear from the evidence that The Sunday Times made any such application before the injunction was actually discharged at the request of the Attorney-General on the ground that the public interest no longer required the restraint. In fact, the situation regarding the thalidomide affair had changed by then. Following the approval of the settlement between the majority of the parents and Distillers, the injunction had remained in force only in relation to the few extant actions, but it had become clear after a certain time that these actions were no longer being actively pursued.

We have no sufficient reason to suppose that the situation would have justified the injunction being discharged earlier. As has already been pointed out, it does not seem that the applicants themselves sought a decision to this effect.

16. In the light of the considerations set out above, we conclude that the interference with freedom of expression, adjudged by the national courts in the instant case to be necessary according to the law of contempt in the interests of the due administration of justice, did not overstep the limits of what might be deemed necessary in a democratic society for the maintenance of «the authority and impartiality of the judiciary» within the meaning of Article 10 (2) (art. 10-2).

On the basis of the material before the Court, we consider that no infringement of the requirements of Article 10 (art. 10) has been established.

CONCURRING OPINION OF JUDGE ZEKIA

First part

In the instant case, in interpreting and applying Article 10 paras. 1 and 2 (art. 10-1, art. 10-2) of the Convention to the intended publication of the proposed article of The Sunday Times, relating to the plight of the thalidomide drug victims, we have to lay emphasis on the object and scope of the relevant provisions contained in the Convention.

Full account of the facts was given before us. Relevant documents were produced. Reference was made to the relevant legal points and judicial decisions. The views of the parties participating in the proceedings were exhaustively put forward by their memorials and counter memorials as well as by their submissions in the oral hearings. The Court had this advantage before embarking on the discharge of its judicial task.

The basic issues under Article 10 (art. 10) which have to be determined are two. I propose to formulate them in two questions.

Question no. 1

Was the restriction, imposed by an injunction, on the right to freedom to publish the draft article in The Sunday Times «prescribed by law» within the ambit and object of the Convention in general and of Article 10 (art. 10) in particular?

Question no. 2

Was such restriction «necessary», as required by Article 10 (2) (art. 10-2), in a democratic society for maintaining the authority and impartiality of the judiciary and/or for protecting the reputation or rights of others?

An answer in the affirmative to question 1 is a sine qua non for a possible similar answer to question 2.

My answer to question 1 is in the negative. I proceed to give as briefly as possible my reasons:

(1) Article 1 (art. 1) of the Convention reads: «The High Contracting Parties shall secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in Section I of this Convention.» In Section I, Article 10 (1) (art. 10-1) reads: «Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers...».

In ascertaining the meaning, scope and object of restrictions to be prescribed by law occurring in paragraphgraph 2 of the same Article 10 (art. 10-2), one must not lose sight of the fact that the right to freedom of expression accorded to everyone by the previous paragraphgraph has to be reasonably secured, enjoyed or exercised. Both paragraphgraphs are interdependent. Any restriction affecting the exercise of the right to freedom of expression must be reasonably foreseeable or predictable. You cannot enjoy or exercise the right to freedom of expression if the enjoyment of such right is made conditional and subject to a law or a rule or principle abounding in uncertainties. This would be tantamount to an undue restriction, even to a denial, of such freedom of expression. I am of the opinion therefore that the phrase prescribed by law or «{prevues} par la loi» in French means a law imposing restrictions which is reasonably ascertainable. The enactment might be made by statute or by common law consistently established.

I am in agreement with the applicants that the branch of the common law of contempt of court dealing with publications relating to pending civil proceedings is not prescribed by law within the framework and object of paragraphs 1 and 2 of Article 10 (art. 10-1, art. 10-2) of the Convention. I note that the Commission in its report merely proceeded on the assumption that the restriction imposed on the applicants was prescribed by law and that doubt was cast on this assumption by the Commission's Principal Delegate during the oral hearings.

(2) Whether or not a particular publication in the press and other mass media amounts to a contempt of court in relation to pending civil proceedings depends on the criteria or test to be applied. There are a number of criteria and kinds of tests available. There is no settled or uniform practice as to which criterion is to be adopted in a given case and the result may differ according to the test applied.

(3) The tests and criteria applied in the enforcement of the law of contempt against publications in the press are so varied and subjective in nature that it is very difficult to foresee in a particular case what test is going to be applied and with what result.

A glaring example of the uncertainty and the unsatisfactory state of the law of contempt touching pending civil proceedings vis-a-vis press publications is to be found in the conflicting opinions expressed by the Law Lords on the Sunday Times article of 24 September 1972 about the thalidomide tragedy.

According to Lord Diplock and Lord Simon, the offence of contempt of court was committed, whereas Lord Reid and Lord Cross held, on the contrary, that there was no contempt of court.

Disputable legal points might arise even in the interpretation of a statute law as well as in the case of a rule of common law. But the position is not the same when we are dealing with a branch of the common law — comtempt of court — which is not established to the extent of being reasonably regarded as a settled part of the common law. We have a number of principles referring to such a branch of the law. These principles might be useful to interpret an existing law but not to substitute a law which is not enacted or established at common law. But I doubt very much whether the principles alone put together would amount to a law.

(4) Eminent judges of high standing in England describe the branch of the common law that concerns contempt of court as being uncertain, inconsistent and lacking the clarity badly needed. Lord Reid in his judgment in the present case in the House of Lords stated (see page 294): «I cannot disagree with a statement in a recent report of Justice on „The Law and the Press“ (1965) that the main objection to the existing law of contempt is its uncertainty.»

Lord Denning M.R., in giving evidence before the Phillimore Committee in connection with the starting point of pending civil proceedings affecting publications in the press, stated: «I am all in favour of it being clarified. At present the press hesitate when they ought to make comment in the public interest. The reason is that they are apprehensive because the law is so uncertain. I think they ought to know where they stand.»

Lord Salmon, when asked about the point at which contempt should start to apply in civil proceedings, stated (ibid.): «Nowhere, because I would not have any contempt. I say never. Certainly never in a judge-alone case. I think the law of libel takes care of anything you may say about a civil case, and if a judge is going to be affected by what is written or said, he is not fit to be a judge.»

In Part V of the Phillimore Committee report, dealing with the summary of conclusions and recommendations, it is stated on page 92: «(4) The law as it stands contains uncertainties which impede and restrict reasonable freedom of speech... (5) One area of uncertainty concerns the period of operation of the law of contempt, as to whether publications are at risk when proceedings are imminent and, if so, what period that expression covers.»

At what stage of civil proceedings the subject-matter in dispute is to be considered as sub judice or the trial of the matters in dispute is to be considered as imminent are questions which cannot be answered with accuracy owing to lack of clarity in the law of contempt.

(5) It has to be borne in mind that the contempt of court under consideration is a criminal offence, a misdemeanour which entails imprisonment and fine and/or an order to give security for good behaviour. This being so, the fundamental principle requiring clear and unambiguous definition of an offence or crime applies also to the offence of contempt of court under review. The summary procedure adopted in contempt of court cases creates another difficulty, namely to what extent this procedure is compatible with Article 6 (art. 6) of the Convention.

(6) The right of the press to freedom of expression is undoubtedly one of the fundamental characteristics of a democratic society and indispensable for maintaining freedom and democracy in a country. Under Article 1 (art. 1) of the Convention, the High Contracting Parties undertook to secure to everyone within their jurisdiction the rights enumerated in Section I of the Convention, and the liberty of the press is covered in the said Section. The exercise and enjoyment of this right cannot reasonably be attained or achieved if they are handicapped and restricted by legal rules or principles which are not predictable or ascertainable even by a qualified lawyer.

The prejudgment principle evolved by the House of Lords in this case does not solve the problem we face under Article 10 (art. 10) of the Convention. There are two reasons:

(a) Even if we assume that the House of Lords settled the law, the material date for ascertaining whether the branch of the common law that concerns contempt of court was prescribed by law or not is the date the Sunday Times draft article was put before the Divisional Court and not before the Law Lords. In the oral submissions made by the parties during the hearings, reference was made to the authority of the House of Lords in dealing with the case as a final court of appeal. According to the applicants' submission, the Law Lords, by their judgment in the present case, gave to the branch of the law of contempt of court concerning pending civil proceedings a definition which was quite novel. The respondent Government did not agree.

It is not the business of this Court to enquire whether the House of Lords, sitting as a final court of the land, has the power to amend, supplement, consolidate, shape or improve the common law according to the demands of the time and circumstances.

It is not admitted that the Law Lords make laws but claimed that they simply declare the law. However, the applicants' counsel in his submission said that this was a fiction and that the House was making new law.

It may, however, become our business to find out whether the House of Lords, by their judgment in the present case, have amended or supplemented the branch of the common law of contempt of court we are dealing with. This is because, if the judgment in effect amounted to an amendment or supplementing of such law, then Article 7 (art. 7) of the Convention becomes relevant for consideration. Personally, I incline to the view expressed by the applicants, but I am content to refer to this aspect of the case as another source of uncertainty in the branch of contempt of court under review and nothing more.

(b) The prejudgment principle does not provide the press with a reasonably safe guide for their publications. The absolute rule indicated by Lord Cross in applying the prejudgment test — not taking into account whether a real risk of interference with or prejudice to the course of justice exists — inhibits innocuous publications dealing incidentally with issues and evidence in pending cases in order to avoid a gradual slide towards trial by newspapers or other mass media. This appears to me to be a very restrictive absolute rule which is difficult to reconcile with the liberty of the press. In a matter of public concern such as the national tragedy of thalidomide it would be very difficult to avoid, in one way or another, reference to the issues and evidence involved in a pending case.

The diversity of the criteria adopted in this case by Chief Justice Widgery in the Divisional Court and Lord Denning and his colleagues in the Court of Appeal and the criterion evolved by the majority of the House of Lords illustrate the unsatisfactory and unsettled state of the rules or principles of contempt of court dealing with press publications in pending civil matters. This is especially so when such publications are made in good faith without misrepresentation and are not calculated to interfere with or prejudice the course of justice and, furthermore, when factual accuracy is claimed and the subject matter is of public concern.

Conclusion as to question no. 1

In my view, the branch of the common law that concerns contempt of court dealing with publications in the press and other media in connection with pending civil proceedings was — at any rate on the material date — uncertain and unsettled — and unascertainable even by a qualified lawyer — to such an extent that it could not be considered as a prescribed law within the purview and object of Articles 1 and 10 (1) and (2) (art. 1, art. 10-1, art. 10-2) of the Convention. The phrase «prescribed by law» in its context does not simply mean a restriction «authorised by law» but necessarily means a law that is reasonably comprehensive in describing the conditions for the imposition of restrictions on the rights and freedoms contained in Article 10 (1) (art. 10-1). As we said earlier, the right to freedom of the press would be drastically affected unless pressmen, with a reasonable degree of care and legal advice, can inform and warn themselves of the risks and pitfalls lying ahead due to the uncertainties of contempt of court.

Second part

Question no. 2

Was the injunction restraining The Sunday Times from publishing the draft article «necessary» in a democratic society for maintaining the authority and impartiality of the judiciary and/or for protecting the rights of others?

Independently of any answer to question no. 1, my answer to this question is also a negative one. I have, however, less to say on the second issue because I respectfully associate myself with the main reasons enunciated in the majority judgment of the Court.

As I have already stated, the right of the press to freedom of expression is indispensable in a democratic society; equally, it is of paramount importance to maintain the authority and the impartiality of the law courts and to safeguard the rights of the parties who have recourse to such courts. On this aspect I can usefully quote from the judgment of Lord Morris in the House of Lords (at page 302):

«In the general interests of the community it is imperative that the authority of the courts should not be imperilled and that recourse to them should not be subject to unjustifiable interference. When such unjustifiable interference is suppressed it is not because those charged with the responsibilities of administering justice are concerned for their own dignity: it is because the very structure of ordered life is at risk if the recognised courts of the land are so flouted that their authority wanes and is supplanted. But as the purpose and existence of courts of law is to preserve freedom within the law for all well disposed members of the community, it is manifest that the courts must never impose any limitations upon free speech or free discussion or free criticism beyond those which are absolutely necessary» (my italics).

While I am in agreement with the above statements of Lord Morris, in applying the directions contained therein to the facts of the instant case I, as a Member of this Court, arrive, however, at a different conclusion.

The criteria of the European Court of Human Rights in weighing the necessity required for imposing restrictions on the rights to freedoms enumerated in Article 10 (art. 10) of the Convention might differ at times from those adopted by national courts.

Undoubtedly, the principle of margin of appreciation already embodied in the jurisprudence of this Court has to be borne in mind and applied in favour of the national judicial system. But the gap between the two systems and the standards adopted for the exercise of the rights to freedoms covered by the Convention might be too wide to be bridged by the aforesaid principle.

Whenever it considers it reasonable and feasible, this Court should work out a uniform international European standard for the enjoyment of the rights and freedoms included in the Convention. This could be done gradually when the occasion arises and after giving the appropriate full consideration to national legal systems.

The Preamble to the European Convention on Human Rights and Fundamental Freedoms contains references to this end. It states that the Governments signatory thereto:

«...»

Considering that [the Universal Declaration of Human Rights] aims at securing the universal and effective recognition and observance of the Rights therein declared;

...

Reaffirming their profound belief in those Fundamental Freedoms which are the foundation of justice and peace in the world and are best maintained on the one hand by an effective political democracy and on the other by a common understanding and observance of the Human Rights upon which they depend;

Being resolved as the Government of European countries which are likeminded and have a common heritage of political traditions, ideals, freedom and the rule of law, to take the first steps for the collective enforcement of certain of the Rights stated in the Universal Declaration;

Have agreed as follows:»

• then follow the Articles of the Convention.

In the legal systems of those continental States which are the original signatories of the Convention, there is, as far as my information and knowledge go, nothing similar to the branch of the common law of contempt of court — with its summary procedure — touching publications which refer to pending civil proceedings. Notwithstanding this fact these countries manage to maintain the authority and impartiality of their judiciary. Am I to accept any submission to the effect that conditions in England are different and that they have to keep alive unaltered the common law of contempt of court under discussion, which is over two centuries old, in order to safeguard the authority and impartiality of the judiciary? My knowledge and experience gained from long years of association with English judges and courts prompt me to say unreservedly that the standard of the judiciary in England is too high to be influenced by any publication in the press. I confess I may be considered as biased in making this statement. In the present case, we are in all probability only concerned with a professional judge. In this connection, I associate myself with the remarks made by Lord Salmon quoted above.

Undoubtedly, the supreme judicial authority in England is fully entitled to judge about the legal measures to be taken in order to secure the independence and the authority of the courts and rights of the parties and to keep the streams of justice clear and pure, but, in the light of the criteria and tests applied, I feel unable, as a judge of the European Court, to agree that the grant of an injunction to restrain publication of the draft Sunday Times article was necessary under Article 10 (2) (art. 10-2) of the Convention.

Publication of the proposed article was not intended or calculated to interfere with or prejudice the course of justice or the rights of the parties involved. The article was admittedly written for publication in good faith and with a proper motive. Factual accuracy of the facts stated therein was claimed by the publisher and this was not in effect disputed. The subject-matter of the article was the thalidomide drug victims. The magnitude of their plight was amply described as a national tragedy. The imputation of negligence to Distillers for not properly testing the drug before marketing it was made in the article and, in fact, the most objectionable part of the article seems to be this aspect. However, discussions and comments relating to the issue of negligence were directly or indirectly ventilated in the press for ten years and had recently been commented on in Parliament which did not treat the issues involved as sub judice. I do not therefore accept that Distillers would have been improperly brought under pressure to desist from their defence if the proceedings had come on for trial. If there had been a proper testing of the drug before marketing, they could easily have proved it and rebutted the allegation of negligence.

Whether the trial in the pending proceedings was imminent or not having regard to the long inactivity in the proceedings is a matter open to serious doubts.

Measures for the prevention of a slide towards trial by newspaper should no doubt be taken when necessity arises. But, in the absence of evidence of an existing trend towards such a slide, I would not agree to be guided by abstract possibilities or to act for the sake of a principle when no sufficient grounds exist to make its application expedient. Furthermore, as is stated in the summary of Lord Denning's judgment in the Court of Appeal (paragraph 25 of the European Court's judgement): «Trial by newspaper» must not be allowed. However, the public interest in a matter of national concern had to be balanced against the interest of the parties in a fair trial or settlement; in the present case the public interest in discussion outweighed the potential prejudice to a party... Even in September 1972, the proposed article would not have amounted to contempt: it was fair comment on a matter of public interest...». If the intended publication of the article in question was likely to create a real and substantial risk of interference with or prejudice to the administration of justice my answer to question no. 2 would have been in the affirmative.

No doubt one has, when circumstances so require, to strike a balance between the freedom of the press and other mass media and maintaining the authority and impartiality of the judiciary. Both are fundamental organs in a democratic society and vital for the public interest. Any clash between them should be avoided. The primary duty to avoid such a clash and keep the balance lies with the judiciary and on the criteria to be indicated by law and enforced by the courts. This is why I lay emphasis on the tests applied for the enforcement of the branch of common law of contempt of court that concerns the press.

I may be repeating myself in saying that this Court should not hesitate to lay down when the occasion requires a set of principles to serve as guidelines and a common denominator in the observance of the freedoms and the permissible limitations on such freedoms within the terms and ambit of the Convention.

I cannot restrain myself from stating that the traditional standard of the newspaper publishers in England, in discharging their duties and responsibilities towards the public and the national authorities and in imparting accurate information to their readers, can safely by compared with that of their continental colleagues. Therefore, it is difficult to understand the expediency of imposing a greater degree of limitation on the liberty of the press in England by keeping an anachronic branch of the law of contempt alive.

Again going out of my way, I venture to take the liberty and conclude my separate opinion with the following remarks:

The birthplace of the Magna Carta, the Bill of Rights and the basic principles of justice — embodied in the Anglo-Saxon judicial system and the substantial part of them already incorporated into the articles of the European Convention on Human Rights and Fundamental Freedoms — in my humble opinion can easily afford either to do away altogether with the branch of the common law of contempt of court under review or to amend this part of the law of contempt of court on the lines indicated in the Phillimore Committee report.

CONCURRING OPINION OF JUDGE O'DONOGHUE

I agree with the conclusions in the separate opinion of Judge Zekia and with his reasoning on questions 1 and 2.

CONCURRING OPINION OF JUDGE EVRIGENIS

Although I voted with the majority of the Court on all the items in the operative provisions of the judgment, I consider that the interference, as grounded in law by the decision of the House of Lords, could not be regarded as «prescribed by law» within the meaning of the Convention.

The restrictions on the right to freedom of expression which are provided for in paragraph 2 of Article 10 (art. 10-2) constitute exceptions to the exercise of that right. As such, they not only must be narrowly interpreted (Klass and others judgment of 6 September 1978, Series A no. 28, p. 21, para. 42, cited at paragraph 65 of the judgment in the present case) but also presuppose a definition in domestic law which is sufficiently clear and unambiguous, thus permitting anyone exercising his freedom of expression to act with reasonable certainty as to the consequences in law of his conduct.

It would be difficult to affirm that the action taken against the applicants fulfilled this condition. In the United Kingdom, the uncertainty of the law of contempt of court often gives rise to criticism in literature and judicial decisions, as well as in the reports of various commissions of enquiry or reform (see Report of the Committee on Contempt of Court, 1974, Cmnd. 5794, para. 216, sub-paragraphs (4) and (5)); this feature was highlighted by the application of that law by the House of Lords in the present case, through the «prejudgment principle» (see the direction issued by the House following its judgment). It is significant, firstly, that the majority of the Commission hesitated to give a direct ruling on the merits of this question (Commission's report, paragraph 205) and, secondly, that the references appearing in the Court's judgment in support of the view that the interference based on the decision of the House of Lords was «prescribed by law» are not very convincing. The Court's judgment cites, in particular, two precedents (see paragraphs 51 and 52). The first, Vine Products Ltd. v. Green (1966), which was based on the «pressure principle», was criticised several times by the Law Lords in the context of the present case. The second, Hunt v. Clarke (1889), does not appear to have motivated the decision of the House of Lords when defining the «prejudgment principle». Again, it is striking that the latter principle was not the legal basis for any of the decisions rendered in this case by the other English courts, including the decision of the Divisional Court which in 1976, three years after the judgment of the House of Lords, discharged the injunction. If, consequently, one has to conclude that the principle justifying the interference under domestic law appears new (see C.J. Miller, in The Modern Law Review, vol. 37 (1974), p. 98), its implementation by the highest national court proves to be incompatible with the requirements of Article 10 (2) (art. 10-2) of the Convention.

Of course, no one can disregard the special features of a domestic legal system in whose formation case-law is traditionally called upon to play a prominent {role}; neither can anyone lose sight of the fact that the delimitation of the restrictions mentioned in Article 10 (2) (art. 10-2) of the Convention employs indeterminate concepts which do not always sit well with the existence of legal rules of conduct that are quite precise, certain and foreseeable in their identification by the judge. Nevertheless, there was an obligation on the Court to be more prudent before adopting a generous interpretation of the phrase «prescribed by law»; the consequence of such an interpretation would be to weaken the principle of the rule of law and to expose a fundamental freedom, which is vital to the democratic society envisaged by the drafters of the Convention, to the risk of interferences that cannot be reconciled with the letter and spirit of that instrument.

---