II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
Статья 2Постановление ЕСПЧ от 02.02.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 2. Постановление ЕСПЧ от 02.02.2016. 22947/13. 02.02.2016. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2294713/statya-2
a) под электронной услугой коммерческого характера понимается услуга информационного общества по продаже, покупке, обмену или приобретению любым иным способом материального движимого имущества, оборот которого не ограничен, в том числе денежных средств, финансовых инструментов и природных сил, которые могут рассматриваться в качестве имущества: услуга, недвижимое имущество или право, имеющее имущественную оценку (далее — совместно именуемые «вещи»)...
- посредник-провайдер — физическое или юридическое лицо, предоставляющее услугу информационного общества, которое...
1c) хранит информацию, предоставленную получателем услуги (хостинг) ( tárhelyszolgáltatás )».
28. Соответствующие положения документов, принятых Советом Европы, Организацией Объединенных Наций и Европейским союзом, а также положения внутригосударственного законодательства различных государств-членов, изложены в §§ 44 - 58 Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» ( Delfý AS v. Estonia), жалоба № 64569/09 <1>, ECHR 2015).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 11 (примеч. редактора).
29. Заявители жаловались, что решения судов Венгрии о возложении на них объективной ответственности за содержание комментариев пользователей на интернет-сайтах представляют собой посягательство на свободу выражения мнения, гарантированную статьей 10 Конвенции, которая предусматривает:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
30. Власти Венгрии не согласились с данной жалобой.
A. Приемлемость жалобы
31. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Замечания сторон
32. Прежде всего компании-заявительницы обратили внимание на законодательство Европейского союза, регулирующее вопросы ответственности посредников, на соответствующие международные стандарты, выработанные Специальным докладчиком Совета ООН по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение, а также на мнение Совета Европы, позицию которого выражает, в частности, Комитет министров.
33. Кроме того, по мнению компаний-заявительниц, не имеет значения, какие именно положения внутригосударственного законодательства послужили основанием для принятия рассматриваемого ограничения. Вмешательство со стороны государства привело к привлечению компаний-заявительниц к объективной ответственности за комментарии, оставленные на их интернет-сайтах.
34. Компании-заявительницы оспаривали решения судов Венгрии, в соответствии с которыми комментарии нарушали права третьих лиц на хорошую репутацию. Эти комментарии появились в рамках публичной дискуссии по вопросу, представляющему интерес для общества. Дискуссия касалась неэтичного поведения провайдера услуг, и в данном случае ограничения свободы выражения мнения должны быть минимальными, даже если это мнение вызывает возмущение, особенно когда речь идет об оценочных суждениях, как в настоящем деле. В любом случае комментарии не должны приравниваться к редактируемым письмам читателей.
35. Компании-заявительницы также утверждали, что правомерность вмешательства вызывает сомнения, поскольку правоприменительная практика по аналогичным делам в Венгрии была противоречивой.
36. Что касается утверждения властей Венгрии о том, что ответственности за комментарии можно было бы избежать, если бы компании-заявительницы ввели систему премодерации или отключили совсем комментарии, то, по мнению компаний-заявительниц, подобные решения работают против самой сути свободы выражения мнений в Интернете, чрезмерно ограничивая ее.
37. Кроме того, компании-заявительницы утверждали, что установление строгой ответственности за онлайн-публикацию контента, создаваемого третьими лицами, представляет собой возложение на интернет-сайты обязанности по предотвращению размещения на любой срок всякого контента, создаваемого пользователями, который может иметь клеветнический характер. Подобная обязанность возлагает ненадлежащее бремя на многих действующих лиц в интернет-сфере и ведет к существенной цензуре и даже полному удалению комментариев пользователей с целью избежать проблем с законом, в то время как эти комментарии обогащают и демократизируют онлайн-дискуссии.
38. Следует отметить, что законодательство Европейского союза и некоторых государств о защите прав других лиц и ответственности провайдеров услуг хостинга не содержит подобных ограничений. Действительно, применение процедуры «уведомления с последующим удалением» является адекватным способом защиты репутации других лиц.
39. Позиция государственных органов Венгрии привела к несоразмерному ограничению права заявителей на свободное выражение мнения, состоявшему в предъявлении им и последующем удовлетворении гражданского иска, несмотря на то, что они удалили спорный контент сразу же после того, как узнали из искового заявления, что компания-истец сочла его порочащим. Следует признать, что установленный законом порядок рассмотрения дела, так же как и присужденные суммы компенсации, имеют характер ограничения.
40. Наконец, компании-заявительницы утверждали, что простое применение традиционных правил о редакторской ответственности, имеющей характер строгой ответственности, не может быть ответом на новые вызовы цифровой эпохи. Установление строгой ответственности за онлайн-публикацию контента, создаваемого третьими лицами, будет иметь серьезные негативные последствия для свободы выражения мнения и демократической открытости в век Интернета.
41. Власти Венгрии согласились с тем, что имело место вмешательство в право компаний-заявительниц на свободное выражение мнения, но подчеркивали, что оно было предусмотрено законом и преследовало правомерную цель защиты прав других лиц. По их мнению, внутригосударственные органы действовали в пределах своей свободы усмотрения, поскольку компании-заявительницы, опубликовав комментарии, превысили пределы свободы выражения мнения, гарантированной в соответствии с Конвенцией.
42. Власти Венгрии отметили, что суды не пытались возлагать объективную ответственность за комментарии пользователей на провайдеров интернет-услуг. В соответствии с пунктом 4 статьи 1 Закона CVIII от 2001 года «Об электронных услугах коммерческого характера» (см. § 22 настоящего Постановления) данный закон не применяется к настоящему делу, так как его действие не распространяется на сообщения, сделанные лицами, действующими вне сферы экономической или профессиональной деятельности или осуществления должностных полномочий, с использованием услуг информационного общества. Объективная ответственность компаний-заявительниц возникла потому, что они распространяли мнения, выраженные другими лицами в частном порядке с нарушением законодательства. Соответственно, суды ссылались на общие положения Гражданского кодекса Венгрии, регулирующие защиту прав личности. Власти Венгрии отметили, что выражение мнения, причиняющее вред репутации, может быть осуществлено также путем распространения и оглашения информации, полученной от других лиц. Опубликованные комментарии содержали оскорбительные, порочащие и унижающие достоинство заявления о фактах, не соответствующие нормам законодательства, регулирующим свободу выражения мнений. Публикация информации о фактическом обстоятельстве может быть признана мнением, поскольку обстоятельства публикации могут отражать мнение. Однако честь и репутация составляют грань допустимого даже для мнений и оценочных суждений. В соответствии с пунктом 1 статьи 75 и пунктами 1 и 2 статьи 78 Гражданского кодекса диффамацией признается оглашение или распространение порочащих или недостоверных сведений о другом лице, а равно искажение последствий, вытекающих из достоверных сведений о другом лице.
43. Права самих компаний-заявительниц на распространение и оглашение информации и идей никоим образом нарушены не были. В действительности компании-заявительницы не спорили с тем, что комментарии нарушали права личности, принадлежащие истцу. По вопросу о том, что компании-заявительницы публиковали идеи других лиц, власти Венгрии отметили, что компании-заявительницы могли осуществлять премодерацию комментариев или вовсе отключить их, чтобы избежать правовых последствий их размещения. Лица, разрешающие размещение немодерируемых комментариев на своих интернет-сайтах, должны предвидеть, что могут быть размещены и неправомерные высказывания, которые наказываются в соответствии с гражданским законодательством.
44. По вопросу о необходимости вмешательства власти Венгрии отметили, что дело касалось конфликта между правом на свободу выражения мнения и защитой чести и прав других лиц. Внутригосударственные суды разрешили этот конфликт, взвесив все доводы в порядке, соответствующем принципам, закрепленным в статье 10 Конвенции. Комментарии, несомненно, были неправомерными, и назначенные наказания не являются несоразмерными, поскольку суды ограничились установлением факта нарушения законодательства и взысканием с компаний-заявителей лишь судебных расходов.
2. Мнение Европейского Суда
45. Европейский Суд отметил, что стороны не оспаривали тот факт, что решения внутригосударственных судов представляют собой вмешательство в право компаний-заявительниц на свободу выражения мнений, гарантированное статьей 10 Конвенции. Европейский Суд не видел причин для иного вывода.
46. Такое вмешательство в право компаний-заявительниц на свободу выражения мнений должно быть «предусмотрено законом», преследовать одну или более правомерных целей в свете пункта 2 статьи 10 Конвенции и быть «необходимым в демократическом обществе».
47. В настоящем деле мнения сторон разошлись по вопросу о том, было ли вмешательство в право компаний-заявительниц на свободное выражение мнений «предусмотрено законом». Компании-заявительницы утверждали, что в соответствии с законодательством Европейского союза провайдеры услуг хостинга несли ограниченную ответственность за комментарии третьих лиц. Власти Венгрии ссылались на пункт 4 статьи 1 Закона CVIII от 2001 года, в соответствии с которым действие этого закона не распространяется на высказывания частного характера вроде спорных комментариев. Ссылаясь на пункт 1 статьи 75 и пункты 1 и 2 статьи 78 Гражданского кодекса, власти Венгрии утверждали, что компании-заявительницы подлежали ответственности за распространение и оглашение мнений частного характера, высказанных третьими лицами.
48. Европейский Суд отмечает, что Будапештский апелляционный суд признал, что дело компаний-заявительниц не касалось электронной коммерческой деятельности, и в любом случае Закон CVIII от 2001 года в соответствии с пунктом 4 его статьи 1 не подлежит применению к спорным комментариям (см. пункт 20 Постановления). Верховный суд Венгрии поддержал решение суда второй инстанции и признал, без дополнительных пояснений, что компании-заявительницы не являлись посредниками по смыслу пункта 1c статьи 2 Закона CVIII от 2001 года (см. § 22 настоящего Постановления).
Таким образом, внутригосударственные суды предпочли применить в деле статью 78 Гражданского кодекса, хотя и, очевидно, сделали это по разным основаниям.
49. В этой связи Европейский Суд повторяет, что в его задачи не входит подменять собой внутригосударственные суды. Обязанности по толкованию и применению внутригосударственного законодательства лежат прежде всего на национальных органах, в особенности на судах (см. среди других примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Реквеньи против Венгрии» ( Rekvényi v. Hungary), жалоба № 25390/94, § 35, ECHR 1999-III). Европейский Суд напоминает также, что в его задачи не входит оценка адекватности выбранных законодательным органом методов регулирования той или иной области отношений. Задача Европейского Суда сводится к определению соответствия выбранных методов и последствий их применения положениям Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Горжелик и другие против Польши» (Gorzelik and Others v. Poland), жалоба № 44158/98, § 67, ECHR 2004-I). Таким образом, Европейский Суд ограничится определением того, было ли применение Верховным судом Венгрии положений Гражданского кодекса в деле компаний-заявительниц предсказуемым для целей пункта 2 статьи 10 Конвенции. Как ранее отмечал Европейский Суд, уровень точности, требуемой от внутригосударственного законодательства, которое не в состоянии предусмотреть все возможные ситуации, зависит в значительной степени от содержания соответствующего закона, сферы его применения, количества и статуса лиц, которым он адресован (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Чентро Эуропа 7 С.р.л.“ и Ди Стефано против Италии» (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy), жалоба № 38433/09, § 142, ECHR 2012). Европейский Суд признавал, что от лиц, осуществляющих профессиональную деятельность и привыкших действовать с предельной степенью осторожности при занятии своей деятельностью, в этой связи можно ожидать особого внимания к оценке рисков, которые может повлечь за собой эта деятельность (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы № 21279/02 и 36448/02, § 41, ECHR 2007-IV).
50. Европейский Суд отмечает, что Верховный суд Венгрии не объяснил, была ли принята во внимание Директива 2000/31/ЕС и, если да, то каким образом, когда Верховный суд толковал пункт 1c статьи 2 Закона CVIII от 2001 года и приходил к выводу о том, что компании-заявительницы не являлись посредниками по смыслу данного положения, хотя они выдвигали предположение о том, что в случае правильного применения законодательства Европейского союза, принимая во внимание обстоятельства дела, они были бы освобождены от ответственности.
51. Тем не менее с учетом обстоятельств дела Европейский Суд убежден, что положения Гражданского кодекса позволяли издательству средства массовой информации, в коммерческих целях поддерживающему крупный новостной интернет-портал, и саморегулируемой организации, объединяющей провайдеров интернет-контента, предвидеть, что в принципе они могут быть привлечены к ответственности за неправомерные комментарии третьих лиц в соответствии с внутригосударственным законодательством. Таким образом, Европейский Суд считает, что компании-заявительницы были в состоянии оценить риски, вытекающие из их деятельности, а также что они должны были в разумной мере предвидеть последствия, к которым может привести эта деятельность. Соответственно, Европейский Суд полагает, что рассматриваемое вмешательство было «предусмотрено законом» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции (см. mutatis mutandis <1> упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», §§ 125 - 129).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
52. Власти Венгрии утверждали, что вмешательство преследовало правомерную цель защиты прав других лиц. Европейский Суд принимает данный довод.
53. Остается установить, было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе» для достижения преследуемой цели.
54. Основополагающие принципы, относящиеся к вопросу о том, является ли вмешательство в свободу выражения мнения «необходимым в демократическом обществе», давно выработаны в прецедентной практике Европейского Суда и кратко изложены ниже (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Хертель против Швейцарии» (Hertel v. Switzerland) от 25 августа 1998 г., § 46, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, § 87, ECHR 2005-II, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland), жалоба № 16354/06, § 48, ECHR 2012, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Международная организация защитников животных против Соединенного Королевства» (Animal Defenders International v. United Kingdom), жалоба № 48876/08, § 100, ECHR 2013, и из последнего упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 131):
«...(i) Свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества, а также одним из главных условий его развития и самовыражения каждого лица. Если иное не предусмотрено пунктом 2 статьи 10 Конвенции, его действие применимо не только к „информации“ или „идеям“, которые воспринимаются положительно или нейтрально либо в качестве безобидных, но и к „информации“ или „идеям“, которые оскорбляют, шокируют или тревожат; таковы требования плюрализма, спокойного отношения к различным мнениям и взглядам и толерантности, без которых нет „демократического общества“. Как предусмотрено в статье 10 Конвенции, из свободы выражения мнения есть исключения, которые... должны толковаться ограничительно, а необходимость любых ограничений этой свободы должна быть убедительно доказана...»
(ii) Прилагательное «необходимый» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает наличие «настоятельной общественной потребности». Государства-участники обладают определенной свободой усмотрения при определении того, существует ли такая необходимость, но эта свобода должна находиться под общеевропейским контролем, который следует распространять как на законодательство, так и на правоприменительные акты, даже на принятые независимыми судами. Следовательно, Европейский Суд вправе вынести решение по поводу того, совместимо ли «ограничение» со свободой выражения мнения в том виде, как она гарантируется статьей 10 Конвенции.
(iii) Задача Европейского Суда при выполнении им своих контрольных полномочий заключается не в том, чтобы заменить собой компетентные внутригосударственные органы власти, а в том, чтобы проверить принятые этими органами решения на основании предоставленной им свободы усмотрения на предмет их соответствия положениями статьи 10 Конвенции. Это не означает, что данный контроль ограничивается проверкой того, действительно ли государство-ответчик осуществляло свободу усмотрения обоснованно, осмотрительно и добросовестно. Европейский Суд также должен рассмотреть обжалуемое вмешательство в контексте дела в целом и определить, было ли оно «соразмерно преследуемой правомерной цели», и являются ли основания, на которые ссылаются внутригосударственные власти в оправдание вмешательства, «уместными и достаточными»... Европейский Суд должен удостовериться, что внутригосударственные власти применяли стандарты в соответствии с принципами, предусмотренными статьей 10 Конвенции, что их решения основывались на допустимой оценке обстоятельств дела...».
55. Европейский Суд подчеркивает далее, что пресса играет важнейшую роль в демократическом обществе. Хотя она и не должна переступать некоторые пределы, в частности, что касается репутации и прав других лиц и необходимости предотвратить разглашение конфиденциальной информации, ее обязанность, тем не менее, заключается в распространении информации и идей по всем вопросам, представляющим интерес для общества, не нарушая при этом своих обязательств (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания Bladet Tromsø и Стенсаас против Норвегии» (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), жалоба № 21980/93, § 58, ECHR 1999-III, Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., § 31, Series A, № 298, Постановление Европейского Суда по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., § 37, Reports 1997-I <1>). Свобода журналистской деятельности распространяется и на возможные случаи некоторого преувеличения или даже провокации (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции» (Couderc and Hachette Filipacchi Associés v. France) от 10 ноября 2015 г., жалоба № 40454/07, § 89, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания Bladet Tromsø и Стенсаас против Норвегии», § 59, и Постановление Европейского Суда по делу «Прагер и Обершлик против Австрии» (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, № 313). Границы допустимой критики в отношении частных граждан уже, чем в отношении политиков или органов власти (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 132, Постановление Европейского Суда по делу «Кастеллс против Испании» (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., § 46, Series A, № 236, Постановление Европейского Суда по делу «Инджал против Турции» (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., § 54, Reports 1998-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia), жалоба № 41205/98, § 62, ECHR 2001-I).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 4 (примеч. редактора).
56. Кроме того, ранее Европейский Суд приходил к выводу, что Интернет ввиду его общедоступности и способности хранить и распространять огромные объемы информации играет важную роль в повышении всеобщей доступности новостей и способствует обмену и распространению информации в целом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции» (Ahmet Yýldýrým v. Turkey), жалоба № 3111/10, § 48, ECHR 2012 <2>, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Таймс Ньюспеперс Лтд.“ против Соединенного Королевства (N 1 и 2)» (Times Newspapers Ltd v. United Kingdom) (N 1 and 2), жалобы № 3002/03 и 23676/03 <3>, § 27, ECHR 2009, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 133). При рассмотрении «обязанностей и ответственности» журналиста важным фактором является потенциальная сила воздействия соответствующего средства массовой информации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 134, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании», § 31).
<2> См. в настоящем номере на с. 44 — 67 (примеч. редактора).
<3> См. в настоящем номере на с. 16 — 23 (примеч. редактора).
57. Европейский Суд также напоминает, что право на защиту репутации относится к праву, которое охраняется статьей 8 Конвенции в рамках права на уважение личной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шови и другие против Франции» (Chauvy and Others v. France), жалоба № 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI, и Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилья Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба № 34147/06, § 40). Однако чтобы установить нарушение статьи 8 Конвенции, посягательство на репутацию лица должно достигнуть определенного уровня серьезности и осуществляться таким образом, чтобы причинить ущерб личному пользованию правом на уважение частной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 137, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, § 83, а также Постановление Европейского Суда по делу «A. против Норвегии» (A. v. Norway) от 9 апреля 2009 г., жалоба № 28070/06, § 64).
58. Что касается вопроса о необходимости вмешательства в осуществление свободы выражения мнения в демократическом обществе в интересах «защиты репутации или прав других лиц», Европейскому Суду может быть необходимо выяснить, удалось ли внутригосударственным властям достичь справедливого равновесия при защите двух гарантированных Конвенцией ценностей, которые в некоторых случаях могут вступать в противоречие друг с другом, а именно свободы выражения мнения, охраняемой статьей 10 Конвенции, с одной стороны, и права на уважение личной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, с другой (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 138, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», § 84, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции» (Hachette Filipacchi Associés v. France) от 14 июня 2007 г., жалоба № 71111/01, § 43, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „MGN Лимитед“ против Соединенного Королевства» (MGN Ltd v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, § 142).
59. Европейский Суд ранее признавал, что права, гарантированные статьями 8 и 10 Конвенции, в принципе заслуживают уважения в равной степени, и результат рассмотрения жалобы не должен зависеть от того, была она подана в Европейский Суд лицом, опубликовавшим оскорбительную статью, со ссылкой на статью 10 Конвенции, или лицом, о котором упоминается в данной статье, со ссылкой на статью 8 Конвенции. Соответственно, в обоих случаях пределы усмотрения государства-ответчика должны быть одинаковы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», § 87, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы № 40660/08 и 60641/08, § 106, ECHR 2012, с дополнительными ссылками на упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции», § 41, Решение Европейского Суда по делу «Тимчук против Румынии» (Timciuc v. Romania) от 12 октября 2010 г., жалоба № 28999/03, § 144, и Постановление Европейского Суда по делу «Моузли против Соединенного Королевства» (Mosley v. United Kingdom) от 10 мая 2011 г., жалоба № 48009/08, § 111). Когда внутригосударственные власти находят равновесие между этими двумя правами в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Европейского Суда, последнему будут нужны веские основания, чтобы подменить позицию внутригосударственных судов своей собственной точкой зрения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», § 88, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», § 107, с дополнительными ссылками на упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „MGN Лимитед“ против Соединенного Королевства», §§ 150 и 155, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании» (Palomo Sánchez and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., жалобы № 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 57). Другими словами, обычно, если от государства требуется соблюсти равновесие между разнонаправленными интересами частных лиц или противоречащими друг другу конвенционными правами, Европейский Суд признает, что оно пользуется широкой свободой усмотрения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 139, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эванс против Соединенного Королевства» (Evans v. United Kingdom), жалоба № 6339/05, § 77, ECHR 2007-I, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шассану и другие против Франции» (Chassagnou and Others v. France), жалобы № 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 113, ECHR 1999-III, и Постановление Европейского Суда по делу «Ашби Дональд и другие против Франции» (Ashby Donald and Others v. France) от 10 января 2013 г., жалоба № 36769/08, § 40).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
(i) Предварительные замечания и применимые критерии
60. Для определения стандартов, применимых в настоящем деле, Европейский Суд планирует проанализировать характер принадлежащих компаниям-заявительницам прав на свободу выражения мнения с учетом их роли в процессе коммуникации и конкретных интересов, защищаемых соответствующим вмешательством, а именно, как предполагали внутригосударственные суды, прав других лиц.
61. Европейский Суд отмечает, что и первая компания-заявительница, саморегулируемая организация, объединяющая провайдеров интернет-услуг, и вторая компания-заявительница, крупный новостной интернет-портал, предоставляли площадки для осуществления прав на свободное выражение мнения и давали публике возможность распространять информацию и идеи. Таким образом, Европейский Суд разделяет позицию Конституционного суда Венгрии, по мнению которого поведение компаний-заявительниц следует оценивать в свете принципов, применяющихся к средствам массовой информации (см. § 25 настоящего Постановления).
62. Европейский Суд повторяет в данном отношении, что, хотя интернет-порталы не являются издателями комментариев в традиционном смысле, в принципе на них должны распространяться обязанности и ответственность. Ввиду характерных особенностей Интернета эти обязанности и ответственность несколько могут отличаться от тех, которые обычно возложены на традиционных издателей в связи с материалами третьих лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 113).
63. Среди прочего Европейский Суд изучил в упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» обязанности и ответственность крупных новостных интернет-порталов согласно пункту 2 статьи 10 Конвенции в ситуации, когда они, преследуя коммерческие интересы, предоставляют своим пользователям возможность оставлять комментарии к ранее опубликованным материалам, а пользователи размещают явно противоправные комментарии, разжигающие ненависть и призывающие к насилию.
64. Однако настоящее дело отличается от вышеупомянутого. Хотя спорные комментарии содержали вульгарные и оскорбительные высказывания, они не могли быть признаны явно противоправными, и они определенно не разжигали ненависть и не содержали призывов к насилию. Кроме того, если вторая компания-заявительница является владельцем крупного информационного агентства, которое, очевидно, преследует коммерческие интересы, первая компания-заявительница представляет собой некоммерческую саморегулируемую ассоциацию провайдеров интернет-услуг, о коммерческих интересах которой ничего не известно.
65. Внутригосударственные суды признали, что спорные высказывания нарушали права личности и право на репутацию компании-истца, то есть юридического лица. При таком стечении обстоятельств Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные органы без какого-либо дополнительного анализа или обоснования признали, что спорные высказывания противоречили законодательству и порочили репутацию компании-истца.
66. Как ранее признавал Европейский Суд, юридическое лицо не вправе утверждать, что оно стало жертвой нарушения прав личности, обладателями которых могут быть только физические лица (см. Решение Европейского Суда по делу «Объединение „Матери Южной Чехии“ против Чешской Республики» ( Sdružení Jihoèeské Matky v. Czech Republic) от 10 июля 2006 г., жалоба № 19101/03). Имеется разница между деловой репутацией компании и репутацией физического лица, касающейся его/ее социального статуса. В то время как репутация физического лица может оказывать влияние на его чувство собственного достоинства, деловая репутация, по мнению Европейского Суда, лишена этого морального измерения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уй против Венгрии» (Uj v. Hungary) от 19 июля 2011 г., жалоба № 23954/10, § 22). Кроме того, Европейский Суд повторяет, что существует интерес, состоящий в защите коммерческой успешности и устойчивости компаний, причем не только для выгоды акционеров и работников компаний, но и для всеобщего экономического блага. По этой причине государство пользуется свободой усмотрения в отношении средств, предоставляемых внутригосударственным законодательством, при помощи которых компания могла бы оспаривать достоверность и минимизировать свои убытки от высказываний, которые могут причинить вред ее репутации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, § 94, ECHR 2005-II, Постановление Европейского Суда по делу «Кулись и Ружицкий против Польши» ( Kuliœ and Ró¿ycki v. Poland), жалоба № 27209/03, § 35, ECHR 2009).
67. Тем не менее в настоящем деле нет необходимости устанавливать, могла ли компания-истец обоснованно заявлять о нарушении ее права на репутацию с точки зрения статьи 8 Конвенции. Достаточно заметить, что, по мнению внутригосударственных судов, спорные комментарии представляли собой посягательство на права личности. Действительно, нельзя исключать того, что спорные комментарии содержали порочащие высказывания в отношении физического лица, которое стоит за компанией, и в таком разрезе решения внутригосударственных судов были направлены на защиту косвенным образом этого лица от клеветнических высказываний. Европейский Суд, соответственно, далее будет исходить из предположения, что, не забывая о сомнениях в обоснованности позиции внутригосударственных судов относительно определения правомерного интереса в защите репутации, требовалось уравновесить права компаний-заявительниц по статье 10 Конвенции и права истца по статье 8 Конвенции.
68. Европейский Суд ранее имел возможность сформулировать принципы, которыми он должен руководствоваться при сравнении защиты свободы выражения мнения, гарантированной статьей 10, и защиты репутации лиц, против которых направлены те или иные высказывания как элемента частной жизни, защищаемой статьей 8 Конвенции. Европейский Суд определил ряд применимых критериев, из которых наибольшее отношение к настоящему делу, к которому Европейский Суд вернется ниже, имеют следующие: содействие дискуссиям, представляющим интерес для общества, предмет сообщения, поведение соответствующего лица в прошлом, содержание, форма и последствия публикации, а также суровость наказания, назначенного журналистам или издателям (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции», § 93, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», §§ 108 - 113, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», §§ 90 — 95). На данном этапе Европейский Суд хотел бы добавить, что результаты такого сравнения, осуществленного внутригосударственными судами, будут применимы в той степени, в которой суды применили соответствующие критерии и оценили относительное влияние каждого критерия с учетом конкретных обстоятельств дела.
69. В упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» Большая Палата выделила применительно к основным действующим лицам рынка посреднических услуг в Интернете следующие аспекты свободы выражения мнения, важные с точки зрения конкретной оценки соразмерности вмешательства: обстоятельства появления комментариев, принятые компанией-заявительницей меры по предотвращению появления клеветнических комментариев или их удалению, ответственность настоящих авторов комментариев в качестве альтернативы ответственности посредника, и последствия, которые повлекло за собой для компании-заявительницы рассмотрение дела внутригосударственными судами (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», §§ 142 - 143).
70. Последние критерии сформулированы для оценки ответственности крупных новостных интернет-порталов за то, что с их интернет-сайтов не были удалены незамедлительно после публикации комментарии, разжигающие ненависть и призывающие к насилию. Однако, по мнению Европейского Суда, эти критерии также могут быть использованы для оценки соразмерности вмешательства в настоящем деле, в котором отсутствовал ключевой элемент — разжигание вражды. В этой связи представляется уместным рассмотреть, каким образом внутригосударственные суды осуществляли сопоставление интересов, если вообще осуществляли, и в каких пределах были применены во внутригосударственном разбирательстве соответствующие критерии (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», §§ 108 - 113) с учетом конкретных аспектов, следующих из соответствующих позиций компаний-заявительниц (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», §§ 142 - 143).
71. Следовательно, Европейский Суд должен выяснить, установили ли внутригосударственные органы надлежащий баланс между гарантированным статьей 10 Конвенции правом компаний-заявительниц как собственников интернет-платформы для посещения и выражения своего мнения третьими лицами, с одной стороны, и правами компании-истца на защиту от высказываний, нарушающих ее права, гарантированные статьей 8 Конвенцией, с другой стороны. В частности, принимая во внимание мотивировку, использованную Верховным судом Венгрии, Европейский Суд должен установить, действительно ли вывод внутригосударственных судов о том, что компании-заявительницы необходимо привлечь к ответственности за комментарии третьих лиц, опирался на уместные и достаточные основания в конкретных обстоятельствах настоящего дела.
Европейский Суд далее оценит применимые к делу критерии, изложенные в прецедентной практике, в той мере, в которой внутригосударственные органы не сделали этого.
(ii) Обстоятельства появления и содержание спорных комментариев
72. По поводу обстоятельств появления комментариев Европейский Суд отмечает, что статья, под которой были оставлены комментарии, касалась деловой практики двух крупных интернет-сайтов о недвижимости, которая предположительно вводила в заблуждение и причиняла вред их клиентам. Соответственно, у общества имелся интерес в обеспечении проведения содержательной публичной дискуссии по вопросу, касающемуся многих потребителей и пользователей Интернета. Данная деловая практика уже стала предметом многочисленных жалоб в органы по защите прав потребителей и привела к возбуждению в отношении компании, владевшей интернет-сайтами, ряда разбирательств (см. § 16 настоящего Постановления). Таким образом, Европейский Суд убежден в том, что комментарии, спровоцированные этой статьей, могут рассматриваться как затрагивающие вопрос, представляющий интерес для общества.
Кроме того, учитывая вышеизложенное, нельзя сказать, что статья не была основана на фактах или беспричинно провоцировала появление оскорбительных комментариев.
73. Европейский Суд придает особое значение тому обстоятельству, что вторая компания-заявительница является владельцем крупного новостного интернет-портала, деятельность которого осуществляется на коммерческой основе и, очевидно, привлекает большое количество комментариев. С другой стороны, отсутствуют признаки того, что ситуация первой компании-заявительницы, которая является саморегулируемой ассоциацией провайдеров интернет-контента, сколь-нибудь тождественна вышеупомянутой: действительно, публикация первой компанией-заявительницей контента преимущественно профессионального характера едва ли могла спровоцировать жаркие дискуссии в Интернете. В любом случае внутригосударственные суды судя по всему не уделили внимания изучению вопроса о том, какую роль сыграла и сыграла ли каждая компания-заявительница в появлении комментариев.
74. По поводу содержания комментариев внутригосударственные суды отметили, что были превышены допустимые пределы свободы выражения мнения и нарушено право на репутацию, принадлежащее компании-истцу, поскольку комментарии были в неразумной мере оскорбительными, порочащими и унижающими достоинство.
75. Европейский Суд полагает, что в настоящем деле речь идет не о клеветнических высказываниях относительно фактов, а об оценочных суждениях и мнениях, и внутригосударственные суды согласились с этим. Авторы комментариев осуждали определенную деловую практику и отчасти находились под влиянием собственного разочарования в связи с обманом их компанией-истцом. Действительно, рассматриваемые замечания могут быть признаны необдуманной реакцией (см. для сравнения и контраста упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании», § 73). Они были размещены в контексте спора о бизнес-стратегии компании-истца, которая, вероятно, причиняла вред некоторым клиентам.
76. Кроме того, выражения, использованные в комментариях, имели оскорбительный характер, и одно из них было явно вульгарным. Как ранее признавал Европейский Суд, на совершенное правонарушение может не распространяться защита, предоставляемая правом на свободу выражения мнения, если речь идет о необоснованных нападках, например, когда единственной целью соответствующего высказывания является оскорбление (см. Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши» ( Ska³ka v. Poland) от 27 мая 2003 г., жалоба № 43425/98, § 34), но использование вульгарных выражений само по себе не имеет решающего значения при оценке оскорбительного высказывания. По мнению Европейского Суда, манера изложения является неотъемлемой частью общения, представляя собой форму выражения, и в этом качестве защищается наравне с содержанием сообщения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Уй против Венгрии», § 23).
77. Не упуская из виду последствия диффамации в Интернете, особенно принимая во внимание легкость, масштабы и скорость распространения информации в Интернете (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 147), Европейский Суд считает, что необходимо учитывать также особенности стиля общения, сложившегося на конкретных интернет-порталах. По мнению Европейского Суда, выражения, использованные в комментариях, хотя и относятся к неформальному стилю общения, распространены на многих интернет-порталах, что влечет за собой уменьшение влияния, которое могут оказывать эти выражения.
(iii) Ответственность авторов комментариев
78. По поводу установления личности авторов комментариев в порядке гражданского судопроизводства Европейский Суд считает, что внутригосударственные органы проигнорировали вопрос о том, можно ли это было сделать. Конституционный суд Венгрии в своем анализе ограничился выводом о том, что потерпевшая сторона вряд ли сможет получить какую-либо компенсацию, если к ответственности не будет привлечен администратор интернет-портала.
В этой связи Европейский Суд подчеркивает, что отсутствуют доказательства того, что внутригосударственные суды изучали условия размещения комментариев или систему регистрации, позволявшую читателям размещать комментарии на интернет-сайтах, принадлежащих компаниям-заявительницам.
79. Внутригосударственные суды удовлетворились тем, что компании-заявительницы несли определенную ответственность за комментарии в связи с тем, что они «распространяли» клеветнические высказывания (см. § 42 настоящего Постановления), но при этом не был осуществлен анализ соотношения ответственности настоящих авторов комментариев и ответственности компаний-заявительниц. На взгляд Европейского Суда, действия компаний-заявительниц, состоящие в предоставлении третьим лицам площадки для осуществления их свободы выражения мнения путем размещения комментариев, также являются разновидностью журналистской деятельности (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», §§ 112 - 113). Даже если согласиться с квалификацией действий компаний-заявительниц внутригосударственными судами в качестве «распространения» клеветнических высказываний, привлечение компаний-заявительниц к ответственности нелегко обосновать, ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда, согласно которой «привлечение журналиста к ответственности за то, что он содействовал распространению заявлений, сделанных другим лицом в интервью, сильно девальвирует вклад прессы в обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес, и не должно осуществляться, если для этого отсутствуют веские основания» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании», § 35, Постановление Европейского Суда по делу «Тома против Люксембурга» (Thoma v. Luxembourg), жалоба № 38432/97, § 62, ECHR 2001-III, а также mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Издательское объединение „Ферлагсгруппе Ньюс ГмбХ“ против Австрии» (Verlagsgruppe News GmbH v. Austria) от 14 декабря 2006 г., жалоба № 76918/01, § 31, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Принт Цайтунг Ньюм ГмбХ“ против Австрии» (Print Zeitungsverlag GmbH v. Austria) от 10 октября 2013 г., жалоба № 26547/07, § 39, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 135).
(iv) Меры, принятые компаниями-заявительницами, и действия потерпевшей стороны
80. Европейский Суд замечает, что, хотя компании-заявительницы удалили спорные комментарии со своих интернет-сайтов сразу после уведомления о возбуждении гражданского судопроизводства (см. § 15 настоящего Постановления), Верховный суд Венгрии привлек их к ответственности на основании Гражданского кодекса, поскольку, позволив читателям оставлять комментарии на интернет-сайтах под статьей, лежавшей в основе настоящего дела, компании-заявительницы приняли на себя объективную ответственность за любые порочащие и противоправные комментарии, оставленные этими читателями. Как признал Будапештский апелляционный суд, обстоятельства удаления комментариев влияли на оценку размера компенсации, а не возможности привлечения к объективной ответственности (см. § 20 настоящего Постановления).
81. Европейский Суд отмечает, что компании-заявительницы приняли ряд мер общего порядка для предупреждения появления и удаления клеветнических комментариев на их порталах. Обе компании-заявительницы включили в свои правила пользования заявления об ограничении ответственности, в соответствии с которыми ответственность за содержание комментариев несут их авторы, а не компании-заявительницы. Размещение комментариев, нарушающих права третьих лиц, было запрещено. Кроме того, в соответствии с «Принципами модерирования» второй компании-заявительницы «комментарии, нарушающие законодательство», тоже были запрещены. Вторая компания-заявительница создала команду модераторов, которые осуществляли частичную постмодерацию комментариев, размещенных на портале. Кроме того, обе компании-заявительницы ввели у себя систему «уведомления с последующим удалением», позволявшую любому лицу направить провайдеру услуг жалобу на противоправные комментарии для последующего их удаления. Модераторы и провайдеры услуг могли по собственному усмотрению удалять комментарии, которые казались им противоправными (см. §§ 7 - 10 настоящего Постановления).
82. Внутригосударственные суды признали, что, разрешая размещать комментарии без фильтрации, компании-заявительницы должны были ожидать, что некоторые из этих комментариев могут нарушать законодательство. По мнению Европейского Суда, это равнозначно требованию чрезмерной и недостижимой степени предвидения, которое может привести к ущемлению права на свободное распространение информации в Интернете.
83. Европейский Суд также замечает, что потерпевшая компания не просила компании-заявительниц удалить комментарии, предпочитая обратиться сразу в суд, и этому моменту внутригосударственные суды не уделили никакого внимания.
Действительно, внутригосударственные суды привлекли компании-заявительниц к объективной ответственности за «предоставление возможности разместить порочащие и унижающие достоинство комментарии» и не изучили действия ни компаний-заявительниц, ни истца.
(v) Последствия появления комментариев для потерпевшей стороны
84. Как ранее отмечал Европейский Суд в контексте компенсации за затягивание гражданского судопроизводства, юридическим лицам может быть присуждена компенсация морального вреда, когда должна приниматься во внимание репутация компании (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Комингерсолль С.А.“ против Португалии» (Comingersoll S.A. v. Portugal), жалоба № 35382/97, § 35, ECHR 2000-IV). Однако Европейский Суд повторяет, что имеется разница между деловой репутацией компании и репутацией физического лица, касающейся его/ее социального статуса. В то время как репутация физического лица может оказывать влияние на его чувство собственного достоинства, деловая репутация, на взгляд Европейского Суда, лишена этого морального измерения. В настоящем деле затронуты интересы защиты репутации частной компании, то есть деловой репутации, не имеющей отношения к морали (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Уй против Венгрии», § 22).
85. Тем не менее следует шире взглянуть на последствия размещения комментариев. В момент публикации статьи и спорных комментариев деловая практика компании-истца уже являлась предметом проверок (см. § 17 настоящего Постановления). При данных обстоятельствах Европейский Суд считает, что рассматриваемые комментарии не могли оказать какого-либо дополнительного и существенного влияния на отношение заинтересованных потребителей. Однако внутригосударственные суды, по-видимому, не изучили вопрос о том, достигали ли комментарии требуемого уровня серьезности, и действительно ли манера изложения комментариев причиняла вред праву юридического лица на деловую репутацию (см. § 57 настоящего Постановления).
(vi) Последствия появления комментариев для компаний-заявительниц
86. Заявители должны были выплатить судебные расходы, в том числе компенсировать расходы, понесенные потерпевшей стороной на оплату вознаграждения адвокатам (см. § 22 настоящего Постановления), но требований о компенсации морального вреда заявлено не было. Однако нельзя исключать, что судебное решение, вынесенное в отношении компаний-заявительниц по настоящему делу, может стать правовым основанием для предъявления в новом производстве требований о возмещении вреда. В любом случае Европейский Суд полагает, что при оценке последствий для компаний-заявительниц ключевое значение имеет не отсутствие присужденной компенсации, а порядок привлечения интернет-порталов, как те, что принадлежали им, к ответственности за комментарии третьих лиц. Подобное привлечение к ответственности может предсказуемо иметь негативные последствия для обстановки, в которой осуществляется комментирование на интернет-портале: например, компании-заявительницы могут вовсе отключить функцию размещения комментариев. Европейский Суд считает, что такие последствия могут иметь, прямо или косвенно, сковывающий эффект в отношении свободы выражения мнения в Интернете. Этот эффект может быть особо пагубен для некоммерческого интернет-сайта, как тот, что принадлежал первой компании-заявительниц (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 161).
87. Конституционный суд Венгрии признал, что интернет-порталы, на которых допускаются комментарии без премодерации, представляют собой площадку для осуществления свободы выражения мнения (см. § 25 настоящего Постановления). Действительно, Европейский Суд неоднократно подчеркивал важнейшую роль, которую играет пресса в демократическом обществе (см. упоминавшееся ранее Постановление Европейского Суда по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии», § 37), и данный вывод в современном обществе, несомненно, распространяется на электронные средства массовой информации, в том числе на Интернет.
88. Тем не менее Европейский Суд не может не отметить, что суды Венгрии не обратили внимания на имевшие значения интересы для компаний-заявительниц как действующих лиц свободных электронных средств массовой информации. Суды не оценили, какое влияние окажет применение института гражданско-правовой ответственности к лицу, владеющему новостным порталом, на свободу выражения мнения в Интернете. Фактически при решении вопроса о распределении ответственности в настоящем деле суды Венгрии не установили баланса интересов между защитой свободы выражения мнения и интересами истца. Одно лишь это уже ставит под сомнение достаточность защиты прав компаний-заявительниц на свободное выражение мнения на внутригосударственном уровне.
89. Европейский Суд считает, что твердая позиция судов Венгрии отражает понятие ответственности, которое фактически исключает установление баланса между противоречащими друг другу правами в соответствии с критериями, закрепленными в прецедентной практике Европейского Суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», § 107).
90. При данных обстоятельствах Европейский Суд повторяет, что в его задачи не входит выражение мнения об адекватности выбранных законодательным органом методов регулирования той или иной области отношений. Задача Европейского Суда сводится к определению соответствия выбранных методов и последствий их применения положениям Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Горжелик и другие против Польши», § 67).
91. В упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» Европейский Суд признал, что система удаления комментариев по обращению заинтересованных лиц, если эта система сопровождается эффективными процедурами, позволяющими добиться быстрой реакции, во многих случаях может служить адекватным средством уравновешивания прав и интересов всех заинтересованных лиц. Европейский Суд не мог отрицать, что эта система позволяла обеспечить эффективное средство защиты деловой репутации истца. В случае, когда комментарии третьих лиц принимают форму разжигания ненависти и прямых угроз физической неприкосновенности других лиц, права и интересы этих лиц и общества в целом могут потребовать от Договаривающихся Сторон установления ответственности для новостных интернет-порталов, если они не принимают меры для незамедлительного удаления явно противоправных комментариев, даже без обращения предполагаемой жертвы или третьих лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», § 159). Однако в настоящем деле подобных высказываний не было.
Изложенных соображений достаточно, чтобы Европейский Суд мог прийти к выводу о нарушении статьи 10 Конвенции.
92. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
93. Компании-заявительницы не предъявляли требований о компенсации вреда.
B. Судебные расходы и издержки
94. Компании-заявительницы совместно требовали 5 100 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в рамках рассмотрения дела в Европейском Суде. Указанная сумма соответствует 85 часам работы их адвоката по часовой ставке 60 евро.
95. Власти Венгрии не согласились с требованиями компаний-заявительниц.
96. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности и были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание предоставленные документы, подтверждающие судебные расходы, и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить заявителям требуемые суммы в полном размере в качестве компенсации судебных расходов.
97. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить компаниям-заявительницам совместно 5 100 евро (пять тысяч сто евро), подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 2 февраля 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Заместитель Председателя Палаты Суда
Винсент А. де ГАЭТАНО <1>
<1> Так в тексте. Хотя в начале Постановления речь шла о Председателе Палаты (примеч. редактора).
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 статьи 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается совпадающее особое мнение судьи Эгидиюса Куриса.
1. Во многом будучи похожим на дело «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (( Delfý AS v. Estonia), жалоба № 64569/09, ECHR 2015), которое было, по словам самого Европейского Суда, «первым делом, в котором Европейский Суд должен рассмотреть подобного рода жалобу, [касающуюся ответственности интернет-провайдеров за содержание комментариев]», настоящее дело является первым, в котором принципы, изложенные в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (я подписываюсь под взвешенной мотивировкой, содержащейся в этом Постановлении), были применены и в то же время апробированы.
2. Как и мои коллеги, я проголосовал за то, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции. Вульгарные и оскорбительные комментарии, с которыми пришлось столкнуться в настоящем деле, являлись оценочными суждениями, которые не представляли никакой ценности. Тем не менее они не содержали призывов к насилию, не опускались до уровня разжигания ненависти, и, по крайней мере в этом важнейшем отношении, не могли a priori <1> рассматриваться компаниями-заявительницами как «явно противоправные». Это основное отличие данных комментариев от высказываний, разжигающих ненависть, в деле «Компания „Делфи АС“ против Эстонии». Это решающее отличие правильно подчеркнуто, inter alia <2>, в § 64 настоящего Постановления. Соответственно, хотя в резолютивной части настоящего Постановления сделан вывод, прямо противоположный сформулированному в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», в настоящем деле Европейский Суд не отступил от принципов, определенных в Постановлении по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии»).
<1> A priori (лат.) — заранее (примеч. переводчика).
<2> Inter alia (лат.) — в числе прочего (примеч. переводчика).
3. Следовательно, настоящее Постановление никоим образом не следует использовать интернет-провайдерам, особенно если они получают финансовую выгоду в результате распространения комментариев, независимо от их содержания, для того, чтобы защищаться от привлечения их к ответственности, вместо или наряду с лицами, которые размещают унижающие достоинство комментарии, за то, что они не приняли соответствующие меры в отношении ядовитых высказываний. Если же Постановление все же будет использовано для этой цели, оно может стать инструментом (опять!) для обеления модели ведения бизнеса в Интернете, нацеленной на извлечение прибыли любой <3> ценой.
<3> Здесь и далее курсив в тексте оригинала (примеч. редактора).
Если, увы, произойдет столь печальный поворот событий, то лица, занимающиеся бизнесом в Интернете, не будут в одиночку нести моральную ответственность за дальнейшее загрязнение публичной среды. И мы не можем утверждать, что нам неизвестно, кто должен разделять эту ответственность: если не в личном, то уж точно в корпоративном качестве. Если развитие будет идти в этом направлении, то меткое замечание судьи Боштьяна Цупанчича, которое он сделал в особом мнении по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», приобретает даже большую актуальность (выделение автора):
«Я не знаю, почему суды Эстонии боятся выносить решения по этой категории дел, защищать личные права со всей строгостью и присуждать достойную компенсацию тем, кто пострадал от такого рода оскорбительных словесных нападок, но подозреваю, что к этому имеет какое-то отношение наша собственная прецедентная практика».
4. Это первое дело, рассмотренное после вынесения Постановления по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», но, точно, не последнее. Оно ограничено специфическими обстоятельствами конкретного дела. Европейский Суд неизбежно столкнется с другими делами, касающимися ответственности за содержание интернет-сообщений и их администрирование. Сейчас еще слишком рано делать обобщенные выводы. Следует смотреть вперед и ждать эти будущие дела, сохраняя надежду, что настоящее Постановление, хотя оно может показаться шагом назад от позиций, заложенных в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии», окажется просто очередным доказательством того, что равновесие, которое должно быть установлено в подобного рода делах, является очень хрупким.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF MAGYAR EGYESÜLETE TARTALOMSZOLGÁLTATÓK AND INDEX.HU ZRT v. HUNGARY (Application no. 22947/13)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt v. Hungary,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Vincent A. De Gaetano, President,
Gabriele Kucsko-Stadlmayer, judges,
and Françoise Elens-Passos, Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 January 2016,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
1. The case originated in an application (no. 22947/13) against Hungary lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two legal entities registered under Hungarian law, Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt («the applicants»), on 28 March 2013 respectively.
2. The applicants were represented by Mr L. Bodolai, a lawyer practising in Budaörs . The Hungarian Government («the Government») were represented by Mr Z.Tallódi , Agent, Ministry of Justice.
3. The applicants complained under Article 10 of the Convention that, by effectively requiring them to moderate the contents of comments made by readers on their websites, the domestic courts unduly restricted their freedom of expression and thus the liberty of internet commenting.
4. On 22 January 2014 the application was communicated to the Government.
5. The first applicant, Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete («MTE») is an association seated in Budapest. It is the self-regulatory body of Hungarian Internet content providers, monitoring the implementation of a professional code of Internet content providing and a code of ethics, as well as operating an arbitration commission whose decision are binding on its eleven members.
The second applicant, Index.hu Zrt («Index») is a company limited by shares, seated in Budapest. It is the owner of one of the major Internet news portals in Hungary.
6. At the material time both applicants allowed users to comment on the publications appearing on their portals. Comments could be uploaded following registration and were not previously edited or moderated by the applicants.
7. The applicants advised their readers, in the form of disclaimers, that the comments did not reflect the portals' own opinion and that the authors of comments were responsible for their contents.
8. Both applicants put in place a system of notice-and-take-down, namely, any reader could notify the service provider of any comment of concern and request its deletion. In addition, in the case of Index, comments were partially moderated, and removed, if necessary.
9. Both portals stated that comments infringing the personality rights of others could not be uploaded on the websites.
10. Index's «Principles of moderation» contained the following:
1. comments that, at the time of their posting, infringe the laws of Hungary, indicate or incite to crime or any other unlawful act...
3. vulgar, aggressive, threatening comments. What is vulgar, aggressive or threatening has to be decided by the moderators, in the light of the given topic...»
11. On 5 February 2010 MTE published an opinion under the title «Another unethical commercial conduct on the net» about two real estate management websites, owned by the same company. According to the opinion, the two websites provided thirty-day long advertising service for their users free of charge. Following the expiry of the thirty-day free period, the service became subject to a fee; and this without prior notification of the users. This was possible because, by registering on the website, the users accepted the terms and conditions stipulating that they could be changed unilaterally by the service provider. The opinion also noted that the service provider removed any obsolete advertisements and personal data from the websites only if any overdue charges were paid. The opinion concluded that the conduct of the service provider was unethical and misleading.
12. The opinion attracted some comments of users, acting under pseudonyms, amongst which there were the following:
«They have talked about these two rubbish real estate websites (» két szemét ingatlanos oldalról «) a thousand times already.»
«Is this not that Benkõ — Sándor — sort — of sly, rubbish, mug company (» benkõsándoros sunyi szemét lehúzó cég «) again? I ran into it two years ago, since then they have kept sending me emails about my overdue debts and this and that. I am above 100,000 [Hungarian forints] now. I have not paid and I am not going to. That's it.»
13. On 8 February 2010 the Internet portal www.vg.hu, operated by Zöld Újság Zrt, reproduced the opinion word by word under the title «Another mug scandal».
14. The consumer protection column of Index also wrote about the opinion under the title «Content providers condemn [one of the incriminated property websites]», publishing the full text of the opinion. One of the user comments posted on Index by a reader acting under a pseudonym read as follows:
«People like this should go and shit a hedgehog and spend all their money on their mothers' tombs until they drop dead.» (« Azért az ilyenek szarjanak sünt és költsék az összes bevételüket anyjuk sírjára , amíg meg nem dögölnek .»)
15. On 17 February 2010 the company operating the websites concerned brought a civil action before the Budapest Regional Court against the applicants and Zöld Újság Zrt. The plaintiff claimed that the opinion, whose content was false and offensive, and the subsequent comments had infringed its right to good reputation.
Once learning of the impending court action, the applicants removed the impugned comments at once.
16. In their counterclaims before the Regional Court, the applicants argued that they, as intermediary publishers under Act no. CVIII of 2001, were not liable for the user comments. They noted that the business practice of the plaintiff, affecting wide ranges of consumers, attracted numerous complaints to the consumer protection organs and prompted several procedures against the company.
17. On 31 March 2011 the Regional Court partially sustained the claim, holding that the plaintiff's right to good reputation had been infringed. As a preliminary remark, the court observed that consumer protection bodies had instituted various proceedings against the plaintiff company, since it had not informed its clients adequately about its business policies.
The Court found that the comments (see paragraphs 12 and 14 above) were offensive, insulting and humiliating and went beyond the acceptable limits of freedom of expression. The court rejected the applicants' argument that they were only intermediaries and their sole obligation was to remove certain contents, in case of a complaint. It found that the comments constituted edited content, fell in the same category as readers' letters and the respondents were liable for enabling their publication, notwithstanding the fact that later on they had removed them.
As regards the content of the opinion as such, the court found that it had contributed to an on-going social and professional debate on the questionable conduct of the real estate websites and did not exceed the acceptable level of criticism.
18. Both parties appealed. In their appeal the applicants argued that the plaintiff had not requested them to remove the offensive comments. Nonetheless, they had done so as soon as soon as they had been informed of the plaintiff's action. They also argued that users' comments were to be distinguished from readers' letters, since these latter were only published on the basis of editorial decisions, whereas comments did not constitute edited content. They argued that, in respect of comments, they had only acted as service providers of information storage.
19. On 27 October 2011 the Budapest Court of Appeal upheld in essence the first-instance decision but amended its reasoning. It ordered each applicant to pay 5,000 Hungarian forints (HUF) as first-instance and HUF 36,000 as second-instance procedural fee.
20. The Court of Appeal held that — as opposed to readers' letters whose publication was dependent on editorial decisions — the comments, unedited, reflected the opinions of the sole commenters. Notwithstanding that, the owner of the website concerned was liable for them. According to the court's reasoning, Act no. CVIII of 2001, transposing Directive 2000/31/EC on Electronic Commerce into Hungarian law, did not apply to the applicants' case since it only related to electronic services of commercial nature, in particular to purchases through the Internet. Under section 2(3) of the Act, electronic commercial services were information society-related services whose purpose was the sale, purchase or exchange of a tangible and moveable property, which was not the situation in the applicants' case. In any event, pursuant to its section 1(4), the scope of the Act did not extend to expressions made by persons acting outside the sphere of economic or professional activities or public duties, even if uttered in connection with a purchase through the Internet. For the Court of Appeal, the comments were private utterances which did not fall under Act no. CVIII of 2001 on Electronic Commercial Services. Thus, there was no reason to assess the meaning of the terms of «hosting service providers» and «intermediaries» under that Act. Nonetheless, the comments attracted the applicability of the Civil Code rules on personality rights, notably Article 78. Since the comments were injurious for the plaintiff, the applicants bore objective liability for their publication, irrespectively of the subsequent removal, which was only relevant for the assessment of any compensation.
21. The applicants lodged a petition for review with the Kúria . They argued that, in their interpretation of the relevant law, they were under no obligation to monitor or edit the comments uploaded by readers on their websites.
22. On 13 June 2012 the Kúria upheld the previous judgments. It stressed that the applicants, by enabling readers to make comments on their websites, had assumed objective liability for any injurious or unlawful comments made by those readers. It rejected the applicants' argument that they were only intermediary providers which allowed them to escape any liability for the contents of comments, other than removing them if injurious to a third party. The Kúria held that the applicants were not intermediaries in terms of section 2(lc) of Act no. CVIII and they could not invoke the limited liability of hosting service providers. It shared the Court of Appeal's view in finding that the comments were capable of harming the plaintiff's good reputation and that the applicants' liability consisted of their having allowed their publication.
The Kúria imposed HUF 75,000 on each applicant as review costs, including the costs of the plaintiff's legal representation.
This decision was served on 2 October 2012.
23. The applicants introduced a constitutional complaint on 3 January 2013, arguing in essence that the courts' rulings holding them responsible for the contents of the comments amounted to an unjustified restriction on their freedom of expression.
24. On 11 March 2013 the Constitutional Court declared the complaint admissible.
25. On 27 May 2014 the Constitutional Court dismissed the constitutional complaint, (decision no. 19/2014. (V.30.) AB). In the analysis of the proportionality of the interference, the Constitutional Court explained the absence of unconstitutionality in the case as follows.
«[43] In the case concerned by the Kúria's judgment, the operator of the webpage did not moderate the comments. The identities of those primarily responsible, unless figuring nominatively, are unknown; and for that reason, the liability lies with the operator of the webpage.»
44. In the present case, the aggrieved fundamental right is not the right to freedom of expression as such, but one of its particular elements, the right to freedom of the press.
50. It is without doubt that blogs and comments constitute expressions and as such attract the protection of Chapter IX of the Fundamental Law.
59. The liability incumbent on the operator of the webpage obviously restricts freedom of the press — which includes, without doubt, communication on the Internet.
63. The legislation pursues a constitutionally justified aim. It is also suitable for that purpose in that, without the liability of the operator of the webpage, the person concerned could hardly receive compensation for the grievance. However, the proportionality of the restriction is open to doubt from two perspectives: is it proportionate to hold the operator of the webpage liable for the expression which proved to be unlawful; and moreover, is the extent of the liability (that is, the amount of compensation) proportionate?
65. If the liability for the publication of comments is based on the very fact of the publication itself, it is not justified to distinguish between moderated and non-moderated comments in regard to the proportionality of the restriction on the fundamental right in question... The Constitutional Court has already held that the liability of press organs — not of the author — as applied in order to protect personality rights is constitutional.»
26. Act no. IV of 1959 on the Civil Code, as in force at the material time, provides:
«(1) Personality rights shall be respected by everyone. Personality rights are protected under this Act.»
(2) The rules governing the protection of personality rights are also applicable to legal personalities, except the cases where such protection can, due to its character, they only apply to private individuals.
(3) Personality rights will not be violated by conducts to which the holder of rights has given consent, unless such consent violates or endangers an interest of society. In any other case a contract or unilateral declaration restricting personality rights shall be null and void.»
«(1) The protection of personality rights shall also include the protection of reputation.»
(2) In particular, the statement or dissemination of an injurious and untrue fact concerning another person, or the presentation with untrue implications of a true fact relating to another person, shall constitute defamation.»
27. Act no. CVIII of 2001 on Electronic Commercial Services etc. provides as follows:
«(4) The scope of this Act shall not extend to communications, including contractual statements, made by persons acting outside the sphere of economic or professional activities or public duties by making use of an information society-related service.»
«For the purposes of this Act:»
a) Electronic commercial service is an information-society service for selling, buying, exchanging or obtaining in any other manner of a tangible, negotiable movable property — including money, financial securities and natural forces which can be treated in the same way as a property — a service, a real estate or a right having pecuniary value (henceforth together: goods);...
l) Provider of intermediary services: any natural or legal person providing an information society service, who
lc) stores information provided by a recipient of the service (hosting) (tárhelyszolgáltatás) «»
28. The relevant material found in the instruments of the Council of Europe, the United Nations and the European Union as well as in the national law of various Member States is outlined in paragraphs 44 to 58 of the judgment Delfi AS v. Estonia [GC] (no. 64569/09, ECHR 2015).
29. The applicants complained that the rulings of the Hungarian courts establishing objective liability on the side of Internet websites for the contents of users' comments amounts to an infringement of freedom of expression as provided in Article 10 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
30. The Government contested that argument.
A. Admissibility
31. The Court notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
32. At the outset, the applicants drew attention to the EU framework governing intermediary liability and the relevant international standards developed by the United Nations Special Rapporteur on Freedom of Expression as well as the Council of Europe expressed notably by the Committee of Ministers.
33. Moreover, in their view, it was immaterial which precise domestic legal provisions had served as the basis of the restriction complained of. The State interference resulted in the applicants' objective liability for the comments made on their websites.
34. They disputed the rulings of the Hungarian courts according to which the comments had violated others' right to good reputation. Those comments had appeared in a public debate on a matter of common interest. The debate concerned the unethical conduct of a service-provider, where there should be little restriction on expressions, even disturbing ones, especially when it comes to value judgments as in the present case. In any case, the comments could not be equated with edited readers' letters.
35. The applicants also contended that the lawfulness of the interference leaves a lot to be desired because the domestic legal practice was divergent in such cases.
36. As to the Government's suggestion that liability for comments could be avoided either by pre-moderation or by disabling commenting altogether, the applicants argued that both solutions would work against the very essence of free expression on the Internet by having an undue chilling effect.
37. The applicants furthermore contended that imposing strict liability on online publications for all third-party contents would amount to a duty imposed on websites to prevent the posting, for any period of time, of any user-generated content that might be defamatory. Such a duty would place an undue burden on many protagonists of the Internet scene and produce significant censoring, or even complete elimination, of user comments to steer clear of legal trouble — whereas those comments tend to enrich and democratise online debates.
38. It was noteworthy that the law of the European Union and some national jurisdictions contained less restrictive rules for the protection of rights of others and to manage liability of hosting service providers. Indeed, the application of the «notice and take down» rule was the adequate way of enforcing the protection of reputation of others.
39. The stance of the Hungarian authorities had resulted in disproportionate restriction on the applicants' freedom of expression in that they had had to face a successful civil action against them, even though they had removed the disputed contents at once after they had learnt, from the court action, that the company concerned had perceived them as injurious. The legal procedure, along with the fees payable, must be seen as having a chilling effect.
40. To conclude, the applicants maintained that the simple application of the traditional rules of editorial responsibility, namely strict liability, was not the answer to the new challenges of the digital era. Imposing strict liability on online publications for all third-party content would have serious adverse repercussions for the freedom of expression and the democratic openness in the age of Internet.
41. The Government conceded that there had been an interference with the applicants' right to freedom of expression, albeit one prescribed by law and pursuing the legitimate aim of the protection of the rights of others. In their view, the authorities had acted within their margin of appreciation essentially because by displaying the comments the applicants had exceeded the limits of freedom of expression as guaranteed under the Convention.
42. The Government noted that the courts had not availed themselves of the notion of objective liability to be borne by Internet service providers for users' comments. Pursuant to its Section 1(4), Act no. CVIII of 2001 on Electronic Commercial Services (see paragraph 22 above) had not been applicable in the case, since its scope did not extend to communications made by persons acting outside the sphere of economic or professional activities or public duties by making use of an information society-related service. The applicants' objective liability had occurred since they had disseminated opinions privately expressed by other persons in a manner violating the law. Consequently, the general provisions of the Civil Code governing the protection of personality rights had been relied on by the courts. As they stated, an expression damaging reputation might also be committed by imparting and disseminating information obtained from other persons. The expressions published had contained unduly injurious, insulting and humiliating statements of facts which were contrary to the rules governing the expression of opinions. The publication of a fact might also amount to an opinion since the circumstances of the publication might reflect an opinion. Honour and reputation, however, did constitute an outer limit even to opinions or value judgments. Under Articles 75(1) and 78(1) — (2) of the Civil Code, the statement or dissemination of an injurious and untrue fact concerning another person, or the presentation with untrue implications of a true fact relating to another person constituted defamation.
43. The applicants' own right to impart and disseminate information and ideas was in no way violated. Indeed, they had not disputed that the comments had infringed the plaintiff's personality rights. As regards the publication of the ideas of others, to avoid the legal consequences of allowing the comments the applicants could have pre-moderated them or not disallowed them altogether. Those who enabled the display of unmoderated comments on their websites should foresee that unlawful expressions might also be displayed — and sanctioned under the rules of civil law.
44. In assessing the necessity of the interference, the Government argued that the case involved a conflict between the right to freedom of expression and the protection of the honour and rights of others. The national courts had solved the conflict by weighing the relevant considerations in a manner complying with the principles laid down in Article 10 of the Convention. The comments were undoubtedly unlawful; and the sanctions applied were not disproportionate in that the courts limited themselves to establishing the breach of the law and obliging the applicants to pay only the court fees.
2. The Court's assessment
45. The Court notes that it was not in dispute between the parties that the applicants' freedom of expression guaranteed under Article 10 of the Convention had been interfered with by the domestic courts' decisions. The Court sees no reason to hold otherwise.
46. Such an interference with the applicant company's right to freedom of expression must be «prescribed by law», have one or more legitimate aims in the light of paragraph 2 of Article 10, and be «necessary in a democratic society».
47. In the present case the parties' opinion differed as to whether the interference with the applicants' freedom of expression was «prescribed by law». The applicants argued that under the European legislation hosting service providers had restricted liability for third-party comments. The Government referred to section 1(4) of Act no. CVIII of 2001 to the effect that private expressions, such as the impugned comments, fell outside the scope of that Act. They relied on section 75(1) and 78(1) — (2) of the Civil Code and argued that the applicants were liable for imparting and disseminating private opinions expressed by third-parties.
48. The Court observes that the Court of Appeal concluded that the applicants' case did not concern electronic commercial activities, and, in any case, pursuant to its section 1(4), Act no. CVIII of 2001 was not applicable to the impugned comments (see paragraph 20 above). The Kúria , while upholding the second-instance judgment found, without further explanation, that the applicants were not intermediaries in terms of section 2(lc) of that Act (see paragraph 22 above).
The domestic courts, thus, chose to apply Article 78 of the Civil Code, although, apparently, for different reasons.
49. The Court reiterates in this context that it is not its task to take the place of the domestic courts. It is primarily for the national authorities, notably the courts, to interpret and apply domestic law (see, among others, Rekvényi v. Hungary [GC], no. 25390/94, § 35, ECHR 1999-III). The Court also reiterates that it is not for it to express a view on the appropriateness of methods chosen by the legislature of a respondent State to regulate a given field. Its task is confined to determining whether the methods adopted and the effects they entail are in conformity with the Convention (see Gorzelik and Others v. Poland [GC], no. 44158/98, § 67, ECHR 2004-I). Thus, the Court confines itself to examining whether the Kúria's application of the relevant provisions of the Civil Code to the applicants' situation was foreseeable for the purposes of Article 10 § 2 of the Convention. As the Court has previously held, the level of precision required of domestic legislation — which cannot provide for every eventuality — depends to a considerable degree on the content of the law in question, the field it is designed to cover and the number and status of those to whom it is addressed (see Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy [GC], no. 38433/09, § 142, ECHR 2012). The Court has found that persons carrying on a professional activity, who are used to having to proceed with a high degree of caution when pursuing their occupation, can on this account be expected to take special care in assessing the risks that such activity entails (see Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France [GC], nos. 21279/02 and 36448/02, § 41, ECHR 2007-IV).
50. The Court notes that the Kúria did not embark on an explanation whether and how Directive 2000/31/EC was taken into account when interpreting section 2(lc) of Act no. CVIII of 2001 and arriving to the conclusion that the applicants were not intermediaries in terms of that provision, despite the applicants' suggestion that the correct application of the EU law should have exculpated them in the circumstances.
51. Nonetheless, the Court is satisfied on the facts of this case that the provisions of the Civil Code made it foreseeable for a media publisher running a large Internet news portal for an economic purpose and for a self-regulatory body of Internet content providers, that they could, in principle, be held liable under domestic law for unlawful comments of third-parties. Thus, the Court considers that the applicants was in a position to assess the risks related to their activities and that they must have been able to foresee, to a reasonable degree, the consequences which these could entail. It therefore concludes that the interference in issue was «prescribed by law» within the meaning of the second paragraph of Article 10 of the Convention (see mutatis mutandis, Delfi AS, cited above, §§ 125 to 129).
52. The Government submitted that the interference pursued the legitimate aim of protecting the rights of others. The Court accepts this.
53. It thus remains to be ascertained whether it was «necessary in a democratic society» in order to achieve the aim pursued.
54. The fundamental principles concerning the question whether an interference with freedom of expression is «necessary in a democratic society» are well established in the Court's case-law and have been summarised as follows (see, among other authorities, Hertel v. Switzerland, 25 August 1998, § 46, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI; Steel and Morris v. the United Kingdom, no. 68416/01, § 87, ECHR 2005-II; Mouvement raëlien suisse v. Switzerland [GC], no. 16354/06, § 48, ECHR 2012; Animal Defenders International v. the United Kingdom [GC], no. 48876/08, § 100, ECHR 2013; and most recently in Delfi AS, cited above, § 131):
«(i) Freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society and one of the basic conditions for its progress and for each individual's self-fulfilment. Subject to paragraph 2 of Article 10, it is applicable not only to „information“ or „ideas“ that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb. Such are the demands of pluralism, tolerance and broadmindedness without which there is no „democratic society“. As set forth in Article 10, this freedom is subject to exceptions, which... must, however, be construed strictly, and the need for any restrictions must be established convincingly...»
(ii) The adjective «necessary», within the meaning of Article 10 § 2, implies the existence of a «pressing social need». The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a «restriction» is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10.
(iii) The Court's task, in exercising its supervisory jurisdiction, is not to take the place of the competent national authorities but rather to review under Article 10 the decisions they delivered pursuant to their power of appreciation. This does not mean that the supervision is limited to ascertaining whether the respondent State exercised its discretion reasonably, carefully and in good faith; what the Court has to do is to look at the interference complained of in the light of the case as a whole and determine whether it was «proportionate to the legitimate aim pursued» and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient»... In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they relied on an acceptable assessment of the relevant facts...»
55. Furthermore, the Court has emphasised the essential function the press fulfils in a democratic society. Although the press must not overstep certain bounds, particularly as regards the reputation and rights of others and the need to prevent the disclosure of confidential information, its duty is nevertheless to impart — in a manner consistent with its obligations and responsibilities — information and ideas on all matters of public interest (see Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway [GC], no. 21980/93, § 58, ECHR 1999-III; Jersild v. Denmark, 23 September 1994, § 31, Series A no. 298; and De Haes and Gijsels v. Belgium, 24 February 1997, § 37, Reports 1997-I). Journalistic freedom also covers possible recourse to a degree of exaggeration, or even provocation (see Couderc and Hachette Filipacchi Associés v. France [GC] (no. 40454/07, § 89, 10 November 2015; Bladet Tromsø and Stensaas, cited above, § 59; and Prager and Oberschlick v. Austria, 26 April 1995, § 38, Series A no. 313). The limits of permissible criticism are narrower in relation to a private citizen than in relation to politicians or governments (see, for example, Delfi AS, cited above, § 132; Castells v. Spain, 23 April 1992, § 46, Series A no. 236; Incal v. Turkey, 9 June 1998, § 54, Reports 1998-IV; and Tammer v. Estonia, no. 41205/98, § 62, ECHR 2001-I).
56. Moreover, the Court has previously held that in the light of its accessibility and its capacity to store and communicate vast amounts of information, the Internet plays an important role in enhancing the public's access to news and facilitating the dissemination of information in general (see Ahmet Yýldýrým v. Turkey, no. 3111/10, § 48, ECHR 2012; Times Newspapers Ltd v. the United Kingdom (nos. 1 and 2), nos. 3002/03 and 23676/03, § 27, ECHR 2009; and Delfi, cited above, § 133). At the same time, in considering the «duties and responsibilities» of a journalist, the potential impact of the medium concerned is an important factor (see Delfi, cited above, § 134; see also Jersild v. Denmark, cited above, § 31).
57. The Court further reiterates that the right to protection of reputation is a right which is protected by Article 8 of the Convention as part of the right to respect for private life (see Chauvy and Others v. France, no. 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI; and Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain, no. 34147/06, § 40, 21 September 2010). In order for Article 8 to come into play, however, an attack on a person's reputation must attain a certain level of seriousness and be made in a manner causing prejudice to personal enjoyment of the right to respect for private life (see Delfi AS, cited above, § 137; Axel Springer AG v. Germany [GC], no. 39954/08, § 83, 7 February 2012; and A. v. Norway, no. 28070/06, § 64, 9 April 2009).
58. When examining whether there is a need for an interference with freedom of expression in a democratic society in the interests of the «protection of the reputation or rights of others», the Court may be required to ascertain whether the domestic authorities have struck a fair balance when protecting two values guaranteed by the Convention which may come into conflict with each other in certain cases, namely on the one hand freedom of expression protected by Article 10, and on the other the right to respect for private life enshrined in Article 8 (see Delfi AS, cited above, § 138; Axel Springer AG, cited above, § 84; Hachette Filipacchi Associés v. France, no. 71111/01, § 43, 14 June 2007; MGN Limited v. the United Kingdom, no. 39401/04, § 142, 18 January 2011).
59. The Court has found that, as a matter of principle, the rights guaranteed under Articles 8 and 10 deserve equal respect, and the outcome of an application should not vary according to whether it has been lodged with the Court under Article 10 of the Convention by the publisher of an offending article or under Article 8 of the Convention by the person who has been the subject of that article. Accordingly, the margin of appreciation should in principle be the same in both cases (see Axel Springer AG, cited above, § 87, and Von Hannover v. Germany (no. 2) [GC], nos. 40660/08 and 60641/08, § 106, ECHR 2012, with further references to the cases of Hachette Filipacchi Associés , cited above, § 41; Timciuc v. Romania (dec.), no. 28999/03, § 144, 12 October 2010; and Mosley v. the United Kingdom, no. 48009/08, § 111, 10 May 2011). Where the balancing exercise between those two rights has been undertaken by the national authorities in conformity with the criteria laid down in the Court's case-law, the Court would require strong reasons to substitute its view for that of the domestic courts (see Axel Springer AG, cited above, § 88, and Von Hannover (no. 2), cited above, § 107, with further references to MGN Limited, cited above, §§ 150 and 155; and Palomo Sánchez and Others v. Spain [GC], nos. 28955/06, 28957/06, 28959/06 and 28964/06, § 57, 12 September 2011). In other words, there will usually be a wide margin afforded by the Court if the State is required to strike a balance between competing private interests or competing Convention rights (see Delfi AS, cited above, § 139; Evans v. the United Kingdom [GC], no. 6339/05, § 77, ECHR 2007-I; Chassagnou and Others v. France [GC], nos. 25088/94, 28331/95 and 28443/95, § 113, ECHR 1999-III; and Ashby Donald and Others v. France, no. 36769/08, § 40, 10 January 2013).
(b) Application of those principles to the present case
(i) Preliminary remarks and applicable criteria
60. In order to determine the standards applicable in the instant case, the Court will consider the nature of the applicants' rights of expression in view of their role in the process of communication and the specific interest protected by the interference, namely — as was implied by the domestic courts — the rights of others.
61. The Court notes that both the first applicant, as a self-regulatory body of internet service providers, and the second applicant, as a large news portal, provided forum for the exercise of expression rights, enabling the public to impart information and ideas. Thus, the Court shares the Constitutional Court's view according to which the applicants' conduct must be assessed in the light of the principles applicable to the press (see paragraph 25 above).
62. The Court reiterates in this regard that although not publishers of the comments in the traditional sense, Internet news portals must, in principle, assume duties and responsibilities. Because of the particular nature of the Internet, those duties and responsibilities may differ to some degree from those of a traditional publisher, notably as regards third-party contents (see Delfi AS, cited above, § 113).
63. In particular, the Court has examined in the case of Delfi AS the duties and responsibilities under Article 10 § 2 of large Internet news portals where they provide, for economic purposes, a platform for user-generated comments and where the users of such platforms engage in clearly unlawful expressions, amounting to hate speech and incitement to violence.
64. However, the present case is different. Although offensive and vulgar (see paragraphs 12 and 14 above), the incriminated comments did not constitute clearly unlawful speech; and they certainly did not amount to hate speech or incitement to violence. Furthermore, while the second applicant is the owner of a large media outlet which must be regarded as having economic interests, the first applicant is a non-profit self-regulatory association of Internet service providers, with no known such interests.
65. The domestic courts found that the impugned statements violated the personality rights and reputation of the plaintiff company, a moral person. At this juncture the Court notes that the domestic authorities accepted without any further analysis or justification that the impugned statements were unlawful as being injurious to the reputation of the plaintiff company.
66. As the Court has previously held, legal persons could not claim to be a victim of a violation of personality rights, whose holders could only be natural persons (see Sdružení Jihoèeské Matky v. Czech Republic (dec.), no. 19101/03, 10 July 2006). There is a difference between the commercial reputational interests of a company and the reputation of an individual concerning his or her social status. Whereas the latter might have repercussions on one's dignity, for the Court, interests of commercial reputation are devoid of that moral dimension (see Uj v. Hungary, no. 23954/10, § 22, 19 July 2011). Moreover, the Court reiterates that there is an interest in protecting the commercial success and viability of companies, for the benefit of shareholders and employees, but also for the wider economic good. The State therefore enjoys a margin of appreciation as to the means it provides under domestic law to enable a company to challenge the truth, and limit the damage, of allegations which risk harming its reputation (see Steel and Morris v. the United Kingdom, no. 68416/01, § 94, ECHR 2005-II; Kuliœ and Ró¿ycki v. Poland, no. 27209/03, § 35, ECHR 2009).
67. However, in the present case it is not necessary to decide whether the plaintiff company could justifiably rely on its right to reputation, seen from the perspective of Article 8 of the Convention. It suffices to observe that the domestic courts found that the comments in question constituted an infringement of its personality rights. Indeed, it cannot be excluded that the impugned comments were injurious towards the natural person behind the company and that, in this sense, the decisions of the domestic courts intended to protect, in an indirect manner, that person from defamatory statements. The Court will therefore proceed under the assumption that — giving the benefit of the doubt to the domestic courts' stance identifying a valid reputational interest — there was to be a balancing between the applicants' Article 10 rights and the plaintiff's Article 8 rights.
68. The Court has already had occasion to lay down the relevant principles which must guide its assessment in the area of balancing the protection of freedom of expression as enshrined in Article 10 and the protection of the reputation of those against whom allegations were made, a right which, as an aspect of private life, is protected by Article 8 of the Convention. It identified a number of relevant criteria, out of which the particularly pertinent in the present case, to which the Court will revert below, are: contribution to a debate of public interest, the subject of the report, the prior conduct of the person concerned, the content, form and consequences of the publication, and the gravity of the penalty imposed on the journalists or publishers (see Couderc and Hachette Filipacchi Associés v. France [GC], cited above, § 93; Von Hannover v. (no. 2), cited above, §§ 108 to 113, ECHR 2012; and Axel Springer AG, cited above, §§ 90 — 95, 7 February 2012). At this juncture the Court would add that the outcome of such a balancing performed by the domestic courts will be acceptable in so far as those courts applied the appropriate criteria and, moreover, weighed the relative importance of each criterion with due respect paid to the particular circumstances of the case.
69. In the case of Delfi AS, the Grand Chamber identified the following specific aspects of freedom of expression in terms of protagonists playing an intermediary role on the Internet, as being relevant for the concrete assessment of the interference in question: the context of the comments, the measures applied by the applicant company in order to prevent or remove defamatory comments, the liability of the actual authors of the comments as an alternative to the intermediary's liability, and the consequences of the domestic proceedings for the applicant company (see Delfi AS, cited above, §§ 142 — 43).
70. These latter criteria were established so as to assess the liability of large Internet news portals for not having removed from their websites, without delay after publication, comments that amounted to hate speech and incitement to violence. However, for the Court, they are also relevant for the assessment of the proportionality of the interference in the present case, free of the pivotal element of hate speech. It is therefore convenient to examine the balancing, if any, performed by the domestic courts and the extent to which the relevant criteria (see Von Hannover (no. 2), cited above, §§ 108 to 113) were applied in that process, with regard to the specific aspects dictated by the applicants' respective positions (see Delfi AS, cited above, §§ 142 — 43).
71. Consequently, it has to be ascertained if the domestic authorities struck an appropriate balance between the applicants' right under Article 10, as protagonists in providing Internet platform for, or inviting expressions from, third-parties on the one hand, and the rights of the plaintiff company not to sustain allegations infringing its rights under Article 8, on the other. In particular, in the light of the Kúria's reasoning, the Court must examine whether the domestic courts' imposition of liability on the applicants for third-party comments was based on relevant and sufficient reasons in the particular circumstances of the case.
The Court itself will proceed to assess the relevant criteria as laid down in its case-law to the extent that the domestic authorities failed to do so.
(ii) Context and content of the impugned comments
72. As regards the context of the comments, the Court notes that the underlying article concerned the business practice of two large real estate websites, which was deemed misleading and injurious to their clients, thus there was a public interest in ensuring an informed public debate over a matter concerning many consumers and Internet users. The conduct in question had already generated numerous complaints to the consumer protection organs and prompted various procedures against the company concerned (see paragraph 16 above). The Court is therefore satisfied that the comments triggered by the article can be regarded as going to a matter of public interest.
Moreover, against this background, the article cannot be considered to be devoid of a factual basis or provoking gratuitously offensive comments.
73. The Court attaches importance to the fact that the second applicant is the owner of a large news portal, run on a commercial basis and obviously attracting a large number of comments. On the contrary, there is no appearance that the situation of the first applicant, the self-regulatory association of Internet content providers, was in any manner similar; indeed, the latter's publication of contents of predominantly professional nature was unlikely to provoke heated discussions on the Internet. At any rate, the domestic courts appear to have paid no attention to the role, if any, which the applicants respectively played in generating the comments.
74. As regards the contents of the comments, the domestic courts found that they had overstepped the acceptable limits of freedom of opinion and infringed the right to reputation of the plaintiff company, in that they were unreasonably offensive, injurious and degrading.
75. For the Court, the issue in the instant case is not defamatory statements of fact but value judgments or opinions, as was admitted by the domestic courts. They were denouncements of a commercial conduct and were partly influenced by the commentators' personal frustration of having been tricked by the company. Indeed, the remarks can be considered as an ill-considered reaction (compare and contrast Palomo Sánchez and Others cited above, § 73). They were posted in the context of a dispute over the business policy of the plaintiff company perceived as being harmful to a number of clients.
76. Furthermore, the expressions used in the comments were offensive, one of them being outright vulgar. As the Court has previously held, offence may fall outside the protection of freedom of expression if it amounts to wanton denigration, for example where the sole intent of the offensive statement is to insult (see Ska³ka v. Poland, no. 43425/98, § 34, 27 May 2003); but the use of vulgar phrases in itself is not decisive in the assessment of an offensive expression. For the Court, style constitutes part of the communication as the form of expression and is as such protected together with the content of the expression (see Uj, cited above, § 23).
77. Without losing sight of the effects of defamation on the Internet, especially given the ease, scope and speed of the dissemination of information (see Delfi AS, cited above,§ 147), the Court also considers that regard must be had to the specificities of the style of communication on certain Internet portals. For the Court, the expressions used in the comments, albeit belonging to a low register of style, are common in communication on many Internet portals — a consideration that reduces the impact that can be attributed to those expressions.
(iii) Liability of the authors of the comments
78. As regards the establishment, in the civil proceedings, of the commentators' identities, the Court notes that the domestic authorities did not at all address its feasibility or the lack of it. The Constitutional Court restricted its analysis to stating that the injured party was unlikely to receive any compensation without the liability of the operator of the Internet portal.
At this juncture, the Court notes that there is no appearance that the domestic courts enquired into the conditions of commenting as such or into the system of registration enabling readers to make comments on the applicants' websites.
79. The national courts were satisfied that it was the applicants that bore a certain level of liability for the comments, since they had «disseminated» defamatory statements (see paragraph 42 above), however without embarking on a proportionality analysis of the liability of the actual authors of the comments and that of the applicants. For the Court, the conduct of the applicants providing platform for third-parties to exercise their freedom of expression by posting comments is a journalistic activity of a particular nature (see Delfi AS, cited above, §§ 112 — 13). Even accepting the domestic courts' qualification of the applicants' conduct as «disseminating» defamatory statements, the applicant's liability is difficult to reconcile with the existing case-law according to which «punishment of a journalist for assisting in the dissemination of statements made by another person in an interview would seriously hamper the contribution of the press to discussion of matters of public interest and should not be envisaged unless there are particularly strong reasons for doing so» (see Jersild, cited above, § 35; Thoma v. Luxembourg, no. 38432/97, § 62, ECHR 2001-III; and, mutatis mutandis, Verlagsgruppe News GmbH v. Austria, no. 76918/01, § 31, 14 December 2006, Print Zeitungsverlag GmbH v. Austria, no. 26547/07, § 39, 10 October 2013; and Delfi AS, cited above, § 135).
(iv) Measures taken by the applicants and the conduct of the injured party
80. The Court observes that although the applicants immediately removed the comments in question from their websites upon notification of the initiation of civil proceedings (see paragraphs 15 above), the Kúria found them liable on the basis of the Civil Code, since by enabling readers to make comments on those websites and in connection to the impugned article, they had assumed objective liability for any injurious or unlawful comments made by those readers. As the Budapest Court of Appeal held, the circumstances of removing the comments were not a matter relevant for the assessment of objective liability but one for the assessment of any compensation (see paragraph 20 above).
81. The Court observes that the applicants took certain general measures to prevent defamatory comments on their portals or to remove them. Both applicants had a disclaimer in their General terms and conditions stipulating that the writers of comments — rather than the applicants — were accountable for the comments. The posting of comments injurious to the rights of third parties were prohibited. Furthermore, according to the Rules of moderation of the second applicant, «unlawful comments» were also prohibited. The second applicant set up a team of moderators performing partial follow-up moderation of comments posted on its portal. In addition, both applicants had a notice-and-take-down system in place, whereby anybody could indicate unlawful comments to the service provider so that they be removed. The moderators and the service providers could remove comments deemed unlawful at their discretion (see paragraphs 7 — 10 above).
82. The domestic courts held that, by allowing unfiltered comments, the applicants should have expected that some of those might be in breach of the law. For the Court, this amounts to requiring excessive and impracticable forethought capable of undermining freedom of the right to impart information on the Internet.
83. The Court also observes that the injured company never requested the applicants to remove the comments but opted to seek justice directly in court — an element that did not attract any attention in the domestic evaluation of the circumstances.
Indeed, the domestic courts imposed objective liability on the applicants for «having provided space for injurious and degrading comments» and did not perform any examination of the conduct of either the applicants or the plaintiff.
(v) Consequences of the comments for the injured party
84. As the Court has previously held in the context of compensation for the protraction of civil proceedings, juristic persons may be awarded compensation for non-pecuniary damage, where consideration should be given to the company's reputation (see Comingersoll S.A. v. Portugal [GC], no. 35382/97, § 35, ECHR 2000-IV). However, the Court reiterates that there is a difference between the commercial reputational interests of a company and the reputation of an individual concerning his or her social status. Whereas the latter might have repercussions on one's dignity, for the Court interests of commercial reputation are primarily of business nature and devoid of the same moral dimension which the reputation of individuals encompasses. In the instant application, the reputational interest at stake is that of a private company; it is thus a commercial one without relevance to moral character (see, mutatis mutandis, Uj, cited above, § 22).
85. The consequences of the comments must nevertheless be put into perspective. At the time of the publication of the article and the impugned comments, there were already ongoing inquiries into the plaintiff company's business conduct (see paragraph 17 above). Against this background, the Court is not convinced that the comments in question were capable of making any additional and significant impact on the attitude of the consumers concerned. However, the domestic courts do not appear to have evaluated whether the comments reached the requisite level of seriousness and whether they were made in a manner actually causing prejudice to a legal person's right to professional reputation (see paragraph 57 above).
(vi) Consequences for the applicants
86. The applicants were obliged to pay the court fees, including the fee paid by the injured party for its legal representation (see paragraph 22 above), but no awards were made for non-pecuniary damage. However, it cannot be excluded that the court decision finding against the applicants in the present case might produce legal basis for a further legal action resulting a damage award. In any event, the Court is of the view that the decisive question when assessing the consequence for the applicants is not the absence of damages payable, but the manner in which Internet portals such as theirs can be held liable for third-party comments. Such liability may have foreseeable negative consequences on the comment environment of an Internet portal, for example by impelling it to close the commenting space altogether. For the Court, these consequences may have, directly or indirectly, a chilling effect on the freedom of expression on the Internet. This effect could be particularly detrimental for a non-commercial website such as the first applicant (compare and contrast Delfi AS, cited above, § 161).
87. The Constitutional Court held that the operation of Internet portals allowing comments without prior moderation was a forum of the exercise of freedom of expression (see paragraph 25 above). Indeed, the Court stressed on many occasions the essential role which the press plays in a democratic society (see De Haes and Gijsels v. Belgium, cited above, § 37) — a concept which in modern society undoubtedly encompasses the electronic media including the Internet.
88. However, the Court cannot but observe that the Hungarian courts paid no heed to what was at stake for the applicants as protagonists of the free electronic media. They did not embark on any assessment of how the application of civil-law liability to a news portal operator will affect freedom of expression on the Internet. Indeed, when allocating liability in the case, those courts did not perform any balancing at all between this interest and that of the plaintiff. This fact alone calls into question the adequacy of the protection of the applicants' freedom-of-expression rights on the domestic level.
89. The Court considers that the rigid stance of the Hungarian courts reflects a notion of liability which effectively precludes the balancing between the competing rights according to the criteria laid down in the Court's case law (see Von Hannover (no. 2), cited above, § 107).
90. At this juncture, the Court reiterates that it is not for it to express a view on the appropriateness of methods chosen by the legislature of a respondent State to regulate a given field. Its task is confined to determining whether the methods adopted and the effects they entail are in conformity with the Convention (see Gorzelik and Others v. Poland, cited above, § 67).
91. However, in the case of Delfi AS, the Court found that if accompanied by effective procedures allowing for rapid response, the notice-and-take-down-system could function in many cases as an appropriate tool for balancing the rights and interests of all those involved. The Court sees no reason to hold that such a system could not have provided a viable avenue to protect the commercial reputation of the plaintiff. It is true that, in cases where third-party user comments take the form of hate speech and direct threats to the physical integrity of individuals, the rights and interests of others and of the society as a whole might entitle Contracting States to impose liability on Internet news portals if they failed to take measures to remove clearly unlawful comments without delay, even without notice from the alleged victim or from third parties (see Delfi AS, cited above, § 159). However, the present case did not involve such utterances.
The foregoing considerations are sufficient for the Court to conclude that there has been a violation of Article 10 of the Convention.
92. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
93. The applicants made no damage claim.
B. Costs and expenses
94. The applicants, jointly, claimed 5,100 euros (EUR) for the costs and expenses incurred before the Court. This sum corresponds to 85 hours of legal work billable by their lawyer at an hourly rate of EUR 60.
95. The Government contested this claim.
96. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the full sum claimed.
97. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, jointly, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,100 (five thousand one hundred euros), plus any tax that may be chargeable to the applicants, in respect of costs and expenses, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 2 February 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge Kûris is annexed to this judgment.
CONCURRING OPINION OF JUDGE KÛRIS
1. Somewhat similarly to Delfi AS v. Estonia (GC] (no. 64569/09, ECHR 2015), which was, in the Court's own words, «the first case in which the Court has been called upon to examine a complaint of this type [regarding the liability of Internet providers for the contents of comments]», the present case is the first in which the principles set forth in Delfi AS, to the balanced reasoning in which I subscribe, have been called upon to be applied and, at the same time, tested.
2. Together with my colleagues, I voted for the finding of a violation of Article 10 of the Convention. The vulgar and offensive comments dealt with in the present case were value judgments of no value whatsoever; however, they did not incite violence, did not stoop to the level of hate speech and, at least in this most important respect, could not a priori be viewed by the applicants as «clearly unlawful». This is essentially what distinguishes these comments from the hate speech dealt with in Delfi AS. This decisive difference is rightly noted in, inter alia, paragraph 64 of the judgment. Thus, although it results in the opposite conclusion to that found in Delfi AS, the present judgment does not, in my opinion, depart from the Delfi AS principles.
3. Consequently, this judgment should in no way be employed by Internet providers, in particular those who benefit financially from the dissemination of comments, whatever their contents, to shield themselves from their own liability, alternative or complementary to that of those persons who post degrading comments, for failing to take appropriate measures against these envenoming statements. If it is nevertheless used for that purpose, this judgment could become an instrument for (again!) whitewashing the Internet business model, aimed at profit at any cost.
If, alas, such a regrettable turn of events should occur, those in the Internet business would not stand alone in their moral responsibility for further contamination of the public sphere. And we cannot pretend that we do not know who — if not personally, still certainly institutionally — would have to share that responsibility. If things develop in that direction, then Judge Boštjan Zupanèiè's pointed remark in his concurring opinion in Delfi AS would become even more pertinent (emphasis added):
«I do not know why the national courts hesitate in adjudicating these kinds of cases and affording strict protection of personality rights and decent compensation to those who have been subject to these kinds of abusive verbal injuries, but I suspect that our own case-law has something to do with it.»
4. This is the first post-Delfi judgment, but, of course, it will not be the last. It is confined to the individual circumstances of this particular case. There will inevitably be other cases dealing with liability for the contents of Internet messages and the administration thereof. Today, it is too early to draw generalising conclusions. One should look forward to these future cases, with the hope that the present judgment, although it may now appear to some as a step back from Delfi AS, will prove to be merely further evidence that the balance to be achieved in cases of this type is a very subtle one.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →