Статья 5Постановление ЕСПЧ от 07.02.2012

1. Каждый имеет право свободно выражать и распространять свое мнение устно, письменно и посредством изображения, а также беспрепятственно получать информацию из общедоступных источников. Гарантируются свобода печати и свобода передачи информации посредством радио, телевидения и кино. Цензуры не существует.

2. Эти права ограничиваются нормами общих законов, законодательными положениями об охране молодежи и правом, гарантирующим охрану личной чести [Recht der persönlichen Ehre]...».

70. Часть 1 статьи 22 Закона об авторском праве (Gesetz betreffend das Urheberrecht an Werken der bildenden Künste und der Photographie) гласит, что изображения могут распространяться только с ясно выраженного согласия заинтересованного лица. Часть 1 статьи 23 Закона об авторском праве предусматривает исключения из данного правила, если изображения касаются того или иного аспекта современного общества (Bildnisse aus dem Bereich der Zeitgeschichte), при условии, что публикация не нарушает законные интересы (berechtigtes Interesse) заинтересованного лица (часть 2 статьи 23).

71. Резолюция, принятая Парламентской Ассамблеей Совета Европы 26 июня 1998 г., в соответствующих частях гласит следующее:

«1. Ассамблея напоминает о дискуссии по разным аспектам права на неприкосновенность частной жизни, состоявшейся на ее сентябрьской сессии 1997 года, через несколько недель после того несчастного случая, который стоил принцессе Уэльской жизни.»

2. Пользуясь этим случаем, одни стали требовать усиления на европейском уровне, посредством конвенции, защиты неприкосновенности частной жизни и особенно частной жизни публичных фигур, другие же заявляли, что неприкосновенность частной жизни в достаточной мере защищена законодательством страны и Европейской конвенцией по правам человека и что не следует подвергать опасности свободу выражения мнения.

3. Для более глубокого изучения данного вопроса Комитет по правовым вопросам и правам человека организовал 16 декабря 1997 г. слушания в Париже с участием публичных деятелей, их представителей и средств массовой информации.

4. Право на неприкосновенность частной жизни, гарантированное статьей 8 Европейской конвенции по правам человека, уже определено Ассамблеей в Декларации о средствах массовой информации и правах человека, содержащейся в Резолюции № 42 (1970), как «право вести свою жизнь по собственному усмотрению при минимальном постороннем вмешательстве в нее».

5. С учетом новых коммуникационных технологий, позволяющих хранить и воспроизводить сведения персонального характера, к указанному определению следует добавить право на контроль за сведениями персонального характера.

6. Ассамблея отдает себе отчет в том, что частная жизнь часто подвергается вторжениям, даже в странах, где имеются специальные законы для ее защиты, поскольку для определенной части некоторых СМИ подробности личной жизни стали предметом чрезвычайно выгодной купли-продажи. Их жертвами в основном становятся публичные личности, поскольку подробности их жизни служат хорошим стимулом для продаж. Одновременно публичные личности должны признать то обстоятельство, что особое положение, которое они, зачастую по собственному выбору, занимают в обществе, автоматически ведет к усилению давления общественности в отношении их частной жизни.

7. Публичными личностями являются те лица, которые занимают государственную должность и (или) пользуются государственными ресурсами, а также все те, кто играет определенную роль в общественной жизни, будь то в области политики, экономики, искусства, социальной сфере, спорте или в любой иной области.

8. Пользуясь однобоким толкованием права на свободу выражения мнения, гарантированного статьей 10 Европейской конвенции по правам человека, средства массовой информации часто вторгаются в личную жизнь людей, оправдывая это тем, что их читатели имеют право знать все о публичных лицах.

9. Определенные факты из частной жизни публичных лиц и, в частности, политических деятелей, конечно же, могут представлять интерес для граждан, и, следовательно, читатели, которые также являются и избирателями, имеют право быть в курсе такого рода фактов.

10. Таким образом, необходимо найти способ уравновесить два фундаментальных права, оба из которых гарантируются Европейской конвенцией по правам человека: право на защиту частной жизни и право на свободу выражения.

11. Ассамблея подтверждает значимость права каждого человека на неприкосновенность его частной жизни и права на свободу выражения мнения как основополагающих для демократического общества. Эти права не носят абсолютного характера и не находятся в подчинении одно у другого, оба они равноценны.

12. В то же время Ассамблея указывает, что право на неприкосновенность частной жизни, предоставленное статьей 8 Европейской конвенции по правам человека, должно защищать человека не только от вмешательства органов государственной власти, но и от любых посягательств со стороны частных лиц и организаций, включая средства массовой информации.

13. Ассамблея полагает, что, поскольку все государства-участники уже ратифицировали Европейскую конвенцию по правам человека и поскольку во многих системах законодательства содержатся положения, гарантирующие подобную защиту, нет необходимости в принятии новой конвенции об обеспечении права на неприкосновенность частной жизни...».

72. Резолюция Комитета министров Совета министров № CM/ResDH(2007)124 с Приложением (извлечения), принятая 31 октября 2007 г. на 1007-м заседании представителей министров, гласит следующее:

«Комитет министров Совета Европы в соответствии с положениями пункта 2 статьи 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция), которая предусматривает, что Комитет министров Совета Европы осуществляет надзор за исполнением постановлений Европейского Суда по правам человека (далее — Европейский Суд),»

принимая во внимание постановления, направленные Европейским Судом Комитету министров Совета Европы, после их вступления в силу,

напоминая, что нарушение Конвенции, установленное Европейским Судом в данном деле, касается права на уважение частной жизни заявительницы, принцессы Каролины фон Ганновер, старшей дочери князя Монако Ренье III, в связи с отказом судов Германии удовлетворить ее требования о запрете публикации серии ее фотографий (см. более подробную информацию в Приложении),

предложив властям государства-ответчика известить Комитет министров Совета Европы о мерах, принятых для того, чтобы выполнить обязанность властей Германии, предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции, по исполнению данного Постановления,

рассмотрев информацию, предоставленную властями Германии в соответствии с Регламентом Комитета министров Совета Европы о применении пункта 2 статьи 46 Конвенции,

убедившись, что в течение установленного срока власти государства-ответчика выплатили заявительнице справедливую компенсацию, указанную в Постановлении (см. подробную информацию в Приложении),

напоминая, что вывод о нарушении Конвенции, к которому пришел Европейский Суд, требует, помимо и прежде всего, выплаты справедливой компенсации, указанной в Постановлении, принятия властями государства-ответчика, когда это необходимо, мер:

• индивидуального характера с целью положить конец нарушениям и устранить их последствия, чтобы по мере возможности достичь restitutio in integrum;
• общего характера для предупреждения аналогичных нарушений,

ОБЪЯВИЛ, рассмотрев меры, принятые властями Германии (см. Приложение), что Комитет министров Совета Европы выполнил свои функции в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции по настоящему делу, и

РЕШИЛ прекратить рассмотрение настоящего дела.

... (b) Меры индивидуального характера

Несмотря на то, что в законодательстве Германии предусмотрена такая возможность, заявительница не подала иск, чтобы предупредить дальнейшую публикацию спорных фотографий после вынесения Постановления Европейского Суда, но подала иск в отношении аналогичной фотографии (см. ниже раздел «Меры общего характера», № 4). Согласно информации, которой располагает Секретариат Комитета министров Совета Европы, фотографии, которых касалось Постановление Европейского Суда, более не публиковались в немецкой прессе.

• Публикация и распространение настоящего Постановления Европейского Суда: оно публиковалось и широко обсуждалось в правовых кругах Германии. Как и любые другие постановления Европейского Суда в отношении Германии, оно доступно общественности на сайте Федерального министерства юстиции и защиты прав потребителей (www.bmj.de, Themen: Menschenrechte, EGMR), на котором размещена прямая ссылка на сайт Европейского Суда на немецком языке (www.coe.int/T/D/Menschenrechtsgerichtshof/Dokumente_auf_Deutsch). Кроме того, настоящее Постановление было распространено всем соответствующим судам и органам правосудия.
• Внесение поправок в законодательство страны: при рассмотрении аналогичных дел суды Германии принимали во внимание данное Постановление Европейского Суда, тем самым наделяя его прямым действием в праве Германии:

1. партнер знаменитого певца добился удовлетворения своих требований в Берлинском апелляционном суде (KG Urt. v. 29.10.2004, 9 W 128/04, Neue Juristische Wochenschrift, NJW, 2005. P. 605 — 607);

2. принципы Конвенции, разъясненные в постановлениях Европейского Суда, были также признаны, хотя они не были напрямую применимы к делу, в постановлении Суда земли г. Гамбурга, которым был наложен запрет на коммерческое использование популярности бывшего Канцлера Шредера (Schröder) (AG Hamburg, Urt. v. 2.11.2004, 36A C184/04, NJW-RR2005, p. 196 — 198);

3. на основании Постановления Европейского Суда Федеральный верховный суд Германии оставил в силе постановление, которым была разрешена публикация статьи о наложении штрафа на мужа заявительницы за превышение скорости на французской автомагистрали. Этот суд указал, что у общества был обоснованный интерес в получении данной информации, поскольку речь шла о правонарушении, то есть действиях, представляющих собой тему для общественного обсуждения (BGH, Urt. v. 15.11.2005, VI ZR286/04, www.bundesgerichtshof.de);

4. что касается заявительницы, в июле 2005 года Суд земли г. Гамбурга (Landgericht), ссылаясь на Постановление Европейского Суда, принял решение в пользу заявительницы, возложив запрет на публикацию фотографии, на которой она была изображена вместе со своим мужем на улице г. Санкт-Морица во время отдыха на лыжном курорте. Однако в декабре 2005 года суд второй инстанции (Верховный суд земли г. Гамбурга, Oberlandesgericht) отменил данное решение, основываясь скорее на прецедентной практике Федерального конституционного суда Германии (Bundesverfassungsgericht). При рассмотрении требования заявительницы о пересмотре Верховный федеральный суд по гражданским делам (Bundesgerichtshof) 6 марта 2007 г. решил, что спорная фотография могла быть опубликована. При мотивировке суд Германии, сравнивая различные затронутые в деле интересы, прямо учитывал требования Конвенции, как они были разъяснены в Постановлении Европейского Суда (BGH, Urt. v. 6.3.2007, VI ZR14/06 www.bundesgerichtshof.de)».

73. Европейский Суд отмечает, что до уступки юрисдикции в пользу Большой Палаты Палата Европейского Суда приняла решение об объединении рассмотрения в одном производстве настоящих жалоб и жалобы по делу «Издательство „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (жалоба № 39954/08, см. выше § 3). Однако принимая во внимание характер фактов и материально-правовые вопросы, затронутые в этих делах, Большая Палата Европейского Суда считает необходимым рассмотреть настоящие жалобы и жалобу № 39954/08 в разных производствах.

74. Заявители жаловались на отказ судов Германии наложить запрет на дальнейшую публикацию фотографии, которая была размещена 20 февраля 2002 г. в журналах Frau im Spiegel, № 9/02, и Frau aktuell, № 9/02. Они утверждали, что было допущено нарушение их права на уважение личной жизни, закрепленного в статье 8 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах... защиты прав и свобод других лиц».

75. Европейский Суд считает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

(a) Власти Германии

76. Прежде всего власти Германии отметили, что отсутствовал какой-либо конфликт между подходами Федерального конституционного суда и Европейского Суда. Они отметили, что в своем Постановлении по делу «Гергюлю» (Görgülü) от 14 октября 2004 г., № 2 BvR1481/04 (Reports of Judgments and Decisions of the Federal Constitutional Court, № 111, p. 307), Федеральный конституционный суд указал, что отсутствовали основания для подачи конституционной жалобы, если суд страны не принял в достаточной степени во внимание Конвенцию или прецедентную практику Европейского Суда. Власти Германии отметили, что в настоящих делах Верховный федеральный суд и Федеральный конституционный суд учли прецедентную практику Европейского Суда, в частности, его упоминавшееся выше Постановление по делу «Фон Ганновер против Германии». Следовательно, нельзя было утверждать, что суды Германии заняли позицию отрицания, напротив, они предоставили намного бульшую защиту личным правам, чем это было раньше.

77. Власти Германии указали, что настоящие жалобы касались по существу одной фотографии. По утверждению властей Германии, несмотря на то, что фотографии, опубликованные 20 февраля 2002 г., хотя и не были одинаковыми, принадлежали, как представляется, к одной серии, оставалось фактом то, что, с точки зрения непредвзятого наблюдателя, речь шла об одном и том же фотографическом изображении заявителей, пусть и разного размера и формата. Власти Германии отметили в отношении других фотографий, рассмотренных в Постановлении Федерального конституционного суда от 26 февраля 2008 г., что они были либо запрещены к публикации Верховным федеральным судом, либо являлись предметом отдельной жалобы, поданной в Европейский Суд. Другие фотографии, упомянутые заявителями в их меморандуме, не могли быть приняты во внимание Европейским Судом, поскольку соответствующие производства на внутригосударственном уровне еще не были завершены.

78. Власти Германии утверждали, что вплоть до упомянутого выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» суды страны использовали строгое понятие «известная фигура современного общества par excellence», которое предполагало лишь ограниченную защиту в соответствии с законодательством Германии. После упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» Верховный федеральный суд отказался от данного понятия и ввел новое понятие (градуированной) защиты, согласно которому теперь было необходимо доказать в отношении каждой фотографии, в чем заключался интерес в ее публикации. Кроме того, на основании нового подхода, принятого Верховным федеральным судом, сопоставление конкурирующих между собой интересов состояло в определении того, способствовала ли публикация общественной дискуссии. В этом отношении информативная ценность публикации имела особую важность. В целом новая прецедентная практика Верховного федерального суда, одобренная Федеральным конституционным судом, придавала бульшее значение защите личных прав, что подтверждается тем фактом, что на публикацию двух из трех изначальных фотографий был наложен запрет. Кроме того, спорная фотография и статьи, которыми она сопровождалась, явно отличались от фотографий и комментариев, которые являлись предметом разбирательства в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии».

79. Власти Германии оспаривали утверждения заявителей о том, что согласно ясным выводам Европейского Суда заявительница являлась частным лицом. В нескольких своих постановлениях Европейский Суд называл ее публичной фигурой, чтобы обозначить ее отличие от частных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гургенидзе против Грузии» (Gurguenidze v. Georgia) от 17 октября 2006 г., жалоба № 71678/01, § 40, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Шиакка против Италии», § 27, и Постановление Европейского Суда по делу «Реклос и Давурлис против Греции» (Reklos and Davourlis v. Greece) от 15 января 2009 г., жалоба № 1234/05, § 38). Признавая заявителей публичными фигурами в соответствии с законодательством Германии, суды страны лишь следовали прецедентной практике Европейского Суда. Как член правящей династии заявительница появлялась на публике при выполнении официальных обязанностей в княжестве. Кроме того, она была председателем Фонда им. Принцессы Грейс (Princess Grace Foundation), о деятельности которого власти Монако публиковали отчет в официальном ежегоднике княжества.

80. Власти Германии указывали, что заявители не жаловались во внутригосударственных судах на обстоятельства, при которых были сделаны фотографии, несмотря на то, что именно эти факторы по общему правилу надлежащим образом принимались во внимание судами. По утверждению властей Германии, хотя спорные фотографии, без сомнения, были сделаны без ведома и согласия соответствующих сторон, это не означало, что они были сделаны тайно или при условиях, неблагоприятных для заявителей.

81. Власти Германии утверждали, что особый характер определенных дел, таких как настоящее, в которых от внутригосударственных судов требовалось сопоставить права и интересы двух и более частных лиц, заключался в том, что производство в Европейском Суде в действительности представляло собой продолжение изначального иска, и каждая из сторон спора, рассмотренного судами страны, могла обратиться в Европейский Суд. Именно по этой причине сам по себе результат сопоставления конкурирующих интересов не был достаточным и должен был существовать «коридор» решений в рамках которого власти могли бы принимать решения в соответствии с Конвенцией. В противном случае Европейскому Суду пришлось бы принимать решения по каждому делу, что вряд ли совместимо с его ролью. Следовательно, необходимо ограничить сферу осуществляемого им контроля и допускать вмешательство только тогда, когда внутригосударственные суды не учли каких-либо особых обстоятельств при сопоставлении между собой конкурирующих прав или когда результат такового был явно несоразмерным (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии» ( Cumpãnã and Mazãre v. Romania) от 17 декабря 2004 г., жалоба № 33348/96, §§ 111 - 120). Власти Германии утверждали, что, когда речь шла о взаимоотношениях между государством и его гражданами, расширение свободы граждан подразумевало лишь потерю полномочий государства, а в случае взаимоотношений между двумя частными лицами придание бульшего значения праву одного из лиц ограничивало права других, что было запрещено статьей 53 Конвенции. Следовательно, в таких случаях сфера контроля со стороны Европейского Суда была ограничена.

82. Власти Германии обратили внимание на допустимые для государств пределы усмотрения в сфере регламентации прав и свобод человека применительно к настоящему делу. Данные рамки зависели от характера спорной деятельности и от цели, которую преследовали ограничения. Кроме того, в своей недавней прецедентной практике Европейский Суд предоставил государствам широкие пределы усмотрения в делах, касающихся статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «А. против Норвегии» (A. v. Norway) от 9 апреля 2009 г., жалоба № 28070/06, § 66, и Постановление Европейского Суда по делу «Армоньене против Литвы» ( Armonienë v. Lithuania) от 25 ноября 2008 г., жалоба № 36919/02, § 38). В общих словах, пределы допустимого для государств усмотрения были шире, если отсутствовал европейский консенсус. По утверждению властей Германии, несмотря на то, что можно признать наличие тенденции гармонизации правовых систем в Европе, тем не менее различия еще остаются, о чем свидетельствует провал переговоров о принятии Регламента Европейского союза о правилах разрешения правовых коллизий в сфере внедоговорных обязательств (Регламент ЕС от 11 июля 2007 г., № 864/2007, Регламент «Рим 2»). Допустимые пределы усмотрения также были широкими, если власти государства-ответчика должны были установить баланс между конкурирующими частными и публичными интересами или гарантированными в Конвенции правами (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Диксон против Соединенного Королевства» (Dickson v. United Kingdom) от 4 декабря 2007 г., жалоба № 44362/04, § 78, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эванс против Соединенного Королевства» (Evans v. United Kingdom) от 10 апреля 2007 г., жалоба № 6339/05, § 77). Более того, в прецедентной практике Суда Европейского союза, по-видимому, теперь принят аналогичный подход (см. Постановление по делу «Шмидбергер» (Schmidberger) от 12 июня 2003 г., дело № C-112/00, и Постановление по делу «Омега» (Omega) от 14 октября 2004 г., дело № C-36/02).

(b) Заявители

83. Заявители обратили внимание на контекст спорных публикаций. С тех пор, как первый муж заявительницы трагически погиб в результате несчастного случая в 1985 году, средства массовой информации поняли, что история вдовы и ее трех маленьких детей будет хорошо продаваться и создаст коммерческий рынок. Несмотря на то, что в соответствии с Гражданским кодексом Франции запрещалось делать и публиковать такие фотографии во Франции, заявителей, тем не менее, преследовали папарацци, которые могли продать данные фотографии на других рынках, в частности, в Германии. Хотя публика ранее не слышала о заявителе, за ним также стали следовать папарацци с того момента, когда он женился на заявительнице и когда у них родился ребенок. В соответствии с постановлениями судов Германии, которые были оставлены в силе Федеральным конституционным судом в 1999 году, заявители могли оспорить публикацию таких фотографий, только если они были сфотографированы в уединенном месте вдали от внимания общественности. Заявители постоянно знали, что за ними наблюдают, следят и что их преследуют, поэтому возлагали большие надежды на последствия принятия упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», в котором Европейский Суд поставил под вопрос прецедентную практику внутригосударственных судов. Поэтому для проверки они подали в суды Германии шесть исков в отношении фотографий, похожих на те, которые являлись предметом рассмотрения в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии». Однако оказалось, что власти Германии не были готовы следовать указанному Постановлению. Это подтверждалось как высказываниями федерального министра юстиции и Канцлера Германии в то время, согласно которым Постановление Европейского Суда не имело обязательной юридической силы для судов Германии, поскольку прецедентная практика Федерального Конституционного суда занимала более высокое место в иерархии норм, чем Конвенция, так и мнениями, которые были выражены некоторыми судьями-докладчиками по делам Каролины фон Ганновер в Федеральном конституционном суде в ходе интервью и в юридической прессе в 2004 и в 2009 годах соответственно.

84. До настоящего времени власти Германии категорически отказывались исполнить упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», в нарушение статьи 46 Конвенции. Так, в Постановлении по делу «Гергюлю» Федеральный конституционный суд отметил, что бланкетного исполнения постановлений Европейского Суда следует избегать. В этом деле апелляционный суд ясно указал, что Постановление Федерального конституционного суда от 1999 года имело преимущество. Верховный федеральный суд и Федеральный конституционный суд, со своей стороны, не принимали во внимание упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» и продолжили ссылаться на понятие известной фигуры в современном обществе (par excellence), которое было поставлено под вопрос Европейским Судом, путем использования терминов «выдающиеся лица» или «высокопоставленные лица» и ссылки de facto на фактор пространственной изоляции путем использования выражения «в момент расслабления или отдыха, свободным от ограничений профессиональной или повседневной жизни». О повседневной и частной жизни заявителей по-прежнему писала пресса, они являлись объектом преследований со стороны папарацци, а суды Германии ничего не делали, чтобы прекратить эту ситуацию. Поскольку заявители не могли знать, были ли они защищены от преследования папарацци, они жаловались на это невыносимое положение юридической незащищенности и на значительные риски судебных тяжб и связанных с этим расходов.

85. Заявители утверждали, что ни одна из фотографий сама по себе или в контексте печатной статьи не способствовала обсуждению общественно значимых вопросов в демократическом обществе. Они служили лишь целям удовлетворения любопытства определенной категории читателей. То, как и где заявители проводят свой отпуск, никоим образом не касалось каких-либо вопросов, которые могли иметь какие-либо последствия для общества. Прогулка заявителей во время их отдыха не являлась событием в современном обществе особенно с учетом того, что они при этом не осуществляли каких-либо официальных функций.

86. Ссылка на долгую болезнь князя Ренье в статье, которая сопровождалась спорными фотографиями, не могла повлиять на данный вывод. Статья не была посвящена тому, что болезнь князя мешает ему выполнять обязанности монарха. В ней содержалось лишь несколько предложений, в которых читателям сообщалось о его болезни, а в основном статья была посвящена частной жизни заявителей и других членов семьи князя. Болезнь князя была лишь поводом для широкого освещения частной жизни заявителей. Уже вызывало сомнение то, была ли обоснованной публикация фотографии князя Ренье с его дочерью Стефанией, поэтому публикация фотографии, которая является предметом настоящего дела, была явно необоснованной. Даже если сведения о болезни князя Ренье представляли собой какую-либо информативную ценность, между отдыхом заявителей на лыжном курорте и данной болезнью отсутствовала какая-либо подлинная связь. Кроме того, для того, чтобы удовлетворить интерес публики, хватило бы и обычной статьи.

87. Заявители утверждали, что в проведении нескольких дней на отдыхе вместе с дочерью во время болезни князя не было ничего необычного или достойного осуждения, все было так же и в других семьях. Данная информация не имела абсолютно никакого отношения к тому, как осуществлялось управление княжеством Монако. Именно в то время, когда один из членов семьи долго болел, другие члены семьи нуждались в особой защите в течение тех нескольких дней, когда они могли отдохнуть. Если бы плохое здоровье родственника являлось достаточным основанием для публикации фотографий, это подрывало бы гарантии, предусмотренные в статье 8 Конвенции, а пресса могла бы постоянно сообщать о частной жизни заявителей. Если бы фотографии изображали заявителей, когда они посещали князя, их визит был бы событием в современном обществе, а если бы они находились в другом месте, то таким событием было бы их отсутствие. Средства массовой информации Германии хорошо это поняли: им достаточно было добавить в свои статьи лишь несколько строк, чтобы искусственным образом создать информативную ценность сообщения.

88. Заявители жаловались на отсутствие двух важных факторов в том, как суды Германии соотнесли между собой конкурирующие интересы. Они утверждали, что суды не учли тот факт, что заявители никогда не стремились делать достоянием общественности подробности своей частной жизни через средства массовой информации, а всегда защищались от любых незаконных публикаций. Таким образом, у них было законное ожидание, что их частная жизнь будет находиться под защитой. Кроме того, в отличие от Европейского Суда, суды Германии не приняли во внимание те обстоятельства, что заявителей постоянно преследовали папарацци и что фотографии были сделаны без ведома и согласия заявителей. Кроме того, заявительница не должна была занять трон Монако, и ее отец был еще жив в тот момент, когда были сделаны фотографии. После его смерти не она, а ее брат Альбер вступил на трон.

89. Заявители считали, что с момента принятия упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», в котором Европейский Суд ясно определил критерии, которые должны применяться в делах о незаконной публикации фотографий, власти Германии уже не могли ссылаться на допустимые пределы усмотрения властей государства-ответчика в сфере регламентации прав и свобод. По их мнению, в результате принятия упомянутого Постановления сформировался европейский консенсус, как это доказывает принятие Резолюции Парламентской Ассамблеи в 1998 году. Различия, которые еще оставались, касались лишь нюансов. Упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» стало частью установившейся прецедентной практики и впоследствии было подтверждено много раз. Кроме того, заявители выразили удивление тем фактом, что Европейский Суд как высший европейский суд имеет менее широкие полномочия по сравнению с Федеральным конституционным судом, который в разбирательстве по поводу фотографии, опубликованной в журнале 7 Tage (см. выше § 40), не согласился с мнением 11 профессиональных судей, которые рассмотрели дело, и во всем заменил их точку зрения своей.

(a) Ассоциация издателей немецких журналов

90. Ассоциация издателей немецких журналов как третье лицо по делу отметила, что упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» имело значительные последствия для свободы прессы в Германии. После принятия указанного Постановления суды Германии придают свободе прессы меньше значения, чем раньше. Их решения теперь соответствовали прецедентной практике Европейского Суда, на которую они, кстати, часто ссылались. Ассоциация издателей немецких журналов утверждала, что пресса, выполняя свою роль «сторожевого пса», должна была наблюдать не только за парламентами, правительством и политическими событиями, но также и за общественной жизнью в целом, будь то в политике, экономике, искусстве, спорте, социальной или в любой иной сфере. Как члены других королевских семей, заявительница выполняла функцию образца для подражения и, без сомнения, являлась публичной фигурой. Ассоциация издателей немецких журналов отметила, что с 2003 года заявительница являлась Послом доброй воли ЮНЕСКО, титул, которым наделялись такие известные личности, как Нельсон Мандела, Клаудия Кардинале или Пьер Карден. Кроме того, Европейский Суд называл заявительницу публичной фигурой в постановлениях, вынесенных после упоминавшегося выше Постановления по делу «Фон Ганновер против Германии». По мнению Ассоциации издателей немецких журналов, защита частной жизни уже была достаточно широкой до упомянутого выше Постановления по делу «Фон Ганновер против Германии» и что впоследствии она была еще больше расширена. Таким образом, суды Германии не вышли за пределы своего усмотрения в сфере регламентации прав человека. Такие стандарты, которые существовали во Франции, не могли являться образцом для всей Европы.

(b) Издательская компания «Эрлих и сын ГмбХ и Ко. КГ»

91. Издательская компания «Эрлих и сын ГмбХ и Ко. КГ» напомнила о важности свободы прессы в Германии, в частности, с учетом национал-социалистического прошлого страны. Она отметила, что в соответствии с установленной прецедентной практикой Федерального конституционного суда развлекательная пресса также пользовалась защитой, предоставляемой прессе в целом. Кроме того, как дочь скончавшегося суверенного князя европейского государства, сестра нынешнего суверенного князя и жена главы бывшей немецкой аристократической династии, заявительница, без сомнения, являлась публичной фигурой, которая привлекала к себе внимание, по крайней мере, в Европе. Издательская компания «Эрлих и сын ГмбХ и Ко. КГ» утверждала, наконец, что после принятия упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» в 2004 году суды Германии отошли от своей прежней прецедентной практики и ограничили возможность публикации фотографий, сделанных вне рамок официальных мероприятий и без согласия заинтересованных сторон, и, таким образом, серьезно ограничили свободы на получение информации и прессы.

(c) Ассоциация юристов по вопросам прессы

92. Ассоциация юристов по вопросам прессы утверждала, что статья 8 Конвенции не создавала права на изображение и тем более права на репутацию. Сама по себе публикация фотографии лица необязательно представляла собой вмешательство в права, закрепленные в данной статье Конвенции. При определении того, имело ли место вмешательство, необходимо было учитывать все обстоятельства, при этом требовался определенный уровень тяжести. Было жизненно важно, чтобы средства массовой информации, которые сообщают обо всех вопросах, представляющих общественный интерес, пользовались надежной защитой. По мнению Ассоциации юристов по вопросам прессы, если Европейский Суд справедливо заметил в своем упомянутом выше Постановлении по делу «Фон Ганновер против Германии», что необходимо было принимать во внимание контекст, в котором была сделана фотография, он зашел слишком далеко, когда ошибочно утверждал, что публикация любой фотографии относилась к сфере действия статьи 8 Конвенции. Европейский Суд, к сожалению, подтвердил данную позицию в последующих постановлениях. Ассоциация юристов по вопросам прессы считала, что правильный подход состоял в том, чтобы сначала проверить, относилась ли опубликованная фотография к частной сфере. В данном контексте необходимо было учитывать, имело ли лицо с учетом всех обстоятельств правомерное ожидание уважения частной жизни. Если нет, то на этом рассмотрение дела заканчивалось, поскольку статья 8 Конвенции не применялась. Если да, суды страны должны были сопоставить конкурирующие права, одинакового статуса, закрепленные в статьях 8 и 10 Конвенции, принимая во внимание все обстоятельства дела. Сопоставление конкурирующих прав и его результат являлись вопросами, которые относились к допустимым пределам усмотрения властей государства-ответчика в области регламентации прав человека. Европейский Суд должен вмешиваться, только если внутригосударственные власти не оценили конкурирующие права одно относительно другого или если их решения были неразумными. Наконец, решение о том, включать ли фотографию в печатную статью, относилось к сфере усмотрения редакции, и судьи не могли навязывать свое собственное мнение в этом отношении.

(d) Совместные замечания Инициативы по юридической защите прессы, Международного института прессы и Всемирной ассоциации газет и новостных изданий

93. Данные организации утверждали, что в Договаривающихся Государствах прослеживалась широкая тенденция ассимиляции судами стран принципов и стандартов, установленных Европейским Судом в области сопоставления прав, гарантированных статьей 8 Конвенции, с теми, которые предусмотрены в статье 10 Конвенции, даже если индивидуальное значение, которое придается тому или иному конкретному фактору, может варьироваться от одного государства к другому. Они призвали Европейский Суд предоставить государствам широкие пределы усмотрения, утверждая, что в этом состоял смысл статьи 53 Конвенции. Данные организации ссылались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шассаньо и другие против Франции» (Chassagnou and Others v. France) от 29 апреля 1999 г., жалобы NN 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 113), утверждая, что Европейский Суд указал, что он предоставляет государствам широкие пределы усмотрения в случае наличия конкурирующих интересов. Договаривающимся Государствам также обычно предоставляются широкие пределы усмотрения в отношении позитивных обязательств в отношениях между частными сторонами или в других сферах, в которых мнения, существующие в демократическом обществе, могут существенно отличаться (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фретте против Франции» ( Fretté v. France) от 26 февраля 2002 г., жалоба № 36515/97, § 41). Кроме того, Европейский Суд уже предоставил Договаривающимся Государствам широкие пределы усмотрения в делах, касающихся сравнения прав, закрепленных в статьях 8 и 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «А. против Норвегии»). Роль Европейского Суда заключалась именно в том, чтобы проверить, что Договаривающиеся Государства создали механизм установления справедливого баланса и что конкретные факторы, принятые их судами во внимание при определении такого баланса, соответствовали Конвенции и прецедентной практике Европейского Суда. Он должен осуществлять свое вмешательство только в тех случаях, когда суды страны сочли не относящиеся к делу факторы существенными или когда их выводы были явно произвольными или игнорировали затронутые в деле интересы частной жизни или репутации. В противном случае Европейский Суд рисковал бы превратиться в апелляционный суд по подобным делам.

(a) Пределы рассмотрения настоящей жалобы

94. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в рамках настоящего дела в его задачу не входит рассмотрение вопроса о том, выполнили ли власти Германии свои обязанности, предусмотренные статьей 46 Конвенции в отношении исполнения упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», вынесенного в 2004 году, поскольку это относится к компетенции Комитета министров Совета Европы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VGT) против Швейцарии (N 2)» (Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) v. Switzerland (N 2)) от 30 июня 2009 г., жалоба № 32772/02, § 61, и Решение Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey) от 6 июля 2010 г., жалоба № 5980/07). Настоящие жалобы касаются только новых производств, инициированных заявителями после принятия упомянутого выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», и публикации других фотографий (см. выше §§ 15 - 20).

(b) Общие принципы

(i) Относительно частной жизни

95. Европейский Суд напоминает, что понятие «частная жизнь» распространяется на различные аспекты личной идентичности, такие как имя, фотография, физическая или моральная безопасность. Гарантия, предусмотренная статьей 8 Конвенции, имеет целью в первую очередь обеспечить развитие без каких-либо вмешательств извне личности каждого лица в его отношениях с другими людьми. Таким образом, даже в публичном контексте существует определенная сфера взаимодействия лица с другими людьми, которая может быть отнесена к сфере частной жизни. Следовательно, публикация фотографии может являться вмешательством в частную жизнь лица, даже если оно является публичной фигурой (см. Решение Европейского Суда по делу «Щуссель против Австрии» ( Schüssel v. Austria) от 21 февраля 2002 г., жалоба № 42409/98, упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», §§ 50 и 53, и «Шиакка против Италии» (Sciacca v. Italy), § 29, а также Постановление Европейского Суда по делу «Петрина против Румынии» (Petrina v. Romania) от 14 октяря 2008 г., жалоба № 78060/01, § 27).

96. Что касается публикации фотографий, Европейский Суд указал, что изображение лица представляет собой одно из главных свойств его личности, поскольку раскрывает уникальные черты лица и делает его отличным от других людей. Право на защиту изображения какого-либо лица является, соответственно, одним из главных компонентов личного развития. Оно предполагает главным образом право лица контролировать использование его изображения, включая право отказа от его публикации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Реклос и Давурлис против Греции», § 40).

97. Европейский Суд также напоминает, что при некоторых обстоятельствах, даже если лицо известно широкой публике, оно может ссылаться на «правомерное ожидание» защиты и уважения его или ее частной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», § 51, Постановление Европейского Суда по делу «Леемпоель и С.А. ЕД. Сине Ревю против Бельгии» (Leempoel and S.A. ED. Ciné Revue v. Belgium) от 9 ноября 2006 г., жалоба № 64772/01, § 78, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 2)» (Standard Verlags GmbH v. Austria) (N 2) от 4 июня 2009 г., жалоба № 21277/05, § 48, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции» (Hachette Filipacchi Associés (ICI PARIS) v. France) от 23 июля 2009 г., жалоба № 12268/03, § 53).

98. В делах, подобных настоящему, предметом рассмотрения является не действие государства, а предполагаемый ненадлежащий характер защиты, предоставляемой внутригосударственными судами в отношении частной жизни заявителей. Несмотря на то, что главной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольного вмешательства в его частную жизнь со стороны органов государственной власти, данная статья не ограничивается тем, что предписывает государству воздерживаться от такого вмешательства: в дополнение к данной негативной обязанности могут существовать позитивные обязательства, неотъемлемые от эффективной защиты частной и семейной жизни. Данные обязательства могут включать принятие мер для обеспечения уважения частной жизни даже в сфере взаимоотношений частных лиц между собой (см. Постановление Европейского Суда по делу «X и Y против Нидерландов» (X and Y v. Netherlands) от 26 марта 1985 г., жалоба № 8978/80, § 23, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Армоньене против Литвы», § 36). Этот подход также применим к защите изображения лица от злоупотреблений со стороны других лиц (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Щуссель против Австрии», а также упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», § 57, «Реклос и Давурлис против Греции», § 35).

99. Граница между негативными и позитивными обязательствами государства в соответствии со статьей 8 Конвенции не поддается четкому определению, однако соответствующие принципы остаются одинаковыми. В обоих случаях необходимо принимать во внимание установление справедливого баланса, который должен быть соблюден между соответствующими конкурирующими интересами (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уайт против Швеции» (White v. Sweden) от 19 сентября 2006 г., жалоба № 42435/02 <1>, § 20, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гургенидзе против Грузии», § 38).

---

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 8 (примеч. редактора).

(ii) Относительно права на свободу выражения мнения

100. Настоящие жалобы требуют рассмотрения вопроса о справедливом балансе, который необходимо соблюдать между правом заявителей на уважение частной жизни и правом издательской компании на свободу выражения мнения, которая гарантирована статьей 10 Конвенции. В связи с этим Европейский Суд также считает необходимым напомнить общие принципы, которые относятся к применению данного положения Конвенции.

101. Право на свободу выражения мнения является одной из главных основ демократического общества и одним из основных условий для его развития и самореализации каждого лица. Ограниченная пунктом 2 статьи 10 Конвенции она применяется не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются благосклонно или рассматриваются как безобидные или безразличные вопросы, но и к тем, которые оскорбляют, шокируют или раздражают. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых не существует «демократического общества». Как установлено в статье 10 Конвенции, из общего правила, предполагающего свободу выражения мнения, есть исключения, которые, однако, должны толковаться узко, а необходимость любых ограничений должна быть установлена убедительным образом (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. United Kingdom) от 7 декабря 1976 г., жалоба № 5493/72, § 49, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Плон“ против Франции» (Editions Plon v. France) от 18 мая 2004 г., жалоба № 58148/00, § 42, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Линдон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. Francе) от 22 октября 2007 г., жалобы NN 21279/02 и 36448/02, § 45).

102. Европейский Суд также постоянно подчеркивает важнейшую роль, которую играет пресса в демократическом обществе. Несмотря на то, что пресса не должна переходить определенные границы, в частности, в том, что касается защиты репутации и прав других лиц, в ее задачу вместе с тем входит распространение информации и идей по всем вопросам, которые представляют интерес для общества таким способом, который совместим с ее обязанностями и ответственностью. Кроме того, пресса не просто выполняет задачу распространения подобных идей и информации, но и общественность имеет право получать их. В противном случае у прессы не было бы возможности выполнять свою жизненно важную функцию «сторожевого пса» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсаас против Норвегии» (Bladet Tromsш and Stensaas v. Norway) от 20 мая 1999 г., и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark) от 17 декабря 2004 г., жалоба № 49017/99, § 71).

Вместе с тем в задачу Европейского Суда так же, как и внутригосударственных судов, не входит подмена мнения прессы своей оценкой при определении того, какие способы информирования должны были быть использованы в конкретном деле (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., жалоба № 15890/89, § 31, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Штолль против Швейцарии» (Stoll v. Switzerland) от 10 декабря 2007 г., жалоба № 69698/01, § 146).

103. Европейский Суд, наконец, напоминает, что право на свободу выражения мнения включает публикацию фотографий (см. Решение Европейского Суда по делу «Австрийское радио против Австрии» ( Österreichischer Rundfunk v. Austria) от 25 мая 2004 г., жалоба № 57597/00, и Постановление Европейского Суда по делу «Ферлагсгруппе Ньюз ГмбХ против Австрии (N 2)» (Verlagsgruppe News GmbH v. Austria) (N 2) от 14 декабря 2006 г., жалоба № 10520/02, §§ 29 и 40). Тем не менее это область, в которой защита прав и интересов других лиц приобретает особую важность, поскольку фотографии могут содержать очень личную или даже интимную информацию о лице или его семье (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», § 59, «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», § 42, и Постановление Европейского Суда по делу «Эрикяйнен и другие против Финляндии» ( Eerikäinen and Others v. Finland) от 10 февраля 2009 г., жалоба № 3514/02, § 70).

Кроме того, фотографии, опубликованные в «сенсационной» прессе или в «романтических» журналах, целью которых обычно является удовлетворение любопытства публики в отношении деталей частной жизни тех или иных лиц (см. Решение Европейского Суда по делу «Компания „Призма Пресс“ против Франции» ( Société Prisma Presse v. France) от 1 июля 2003 г., жалобы NN 66910/01 и 71612/01, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», § 40), часто делаются в обстановке постоянной травли, которая может привести к возникновению у соответствующего лица сильного чувства вторжения в его частную жизнь или даже его преследования (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», § 59, и «Гургенидзе против Грузии», § 59).

(iii) Относительно допустимых пределов усмотрения властей государств-ответчиков

104. Европейский Суд напоминает, что выбор средств обеспечения соблюдения статьи 8 Конвенции в сфере взаимоотношений частных лиц, как правило, относится к сфере пределов усмотрения властей государств-ответчиков, независимо от того, являются ли их обязательства негативными или позитивными. Существуют различные способы обеспечения уважения частной жизни, и характер обязательств властей государства зависит от конкретного аспекта частной жизни, затронутого в деле (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «X и Y против Нидерландов», § 24, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Одьевр против Франции» ( Odièvre v. France) от 13 февраля 2003 г., жалоба № 42326/98, § 46).

Аналогичным образом у властей государств-ответчиков также есть определенные пределы усмотрения в соответствии со статьей 10 Конвенции при определении того, было ли вмешательство в право на свободу выражения мнения необходимым и в какой степени (см. Постановление Европейского Суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia) от 6 февраля 2001 г., жалоба № 41205/98, § 60, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании», § 68).

105. Однако данные пределы усмотрения должны сопровождаться европейским надзором, который распространяется как на законодательство, так и на решения, его применяющие, пусть даже последние и были вынесены независимым судом (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства» (Peck v. United Kingdom) от 28 января 2003 г., жалоба № 44647/98, § 77, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кархуваара и компания „Илталехти“ против Финляндии», § 38). При выполнении своей надзорной функции Европейский Суд стремится не подменить своей оценкой мнение внутригосударственных судов, а скорее проверить с учетом обстоятельств дела в целом, были ли решения, принятые в соответствии с их оценочными полномочиями, совместимы с оспариваемыми положениями Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Петренко против Республики Молдова» (Petrenco v. Moldova) от 30 марта 2010 г., жалоба № 20928/05, § 54, Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилла Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба № 34147/06, § 41, и Решение Европейского Суда по делу «Петров против Болгарии» (Petrov v. Bulgaria) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 27103/04).

106. В делах, схожих с настоящим, в которых требуется сопоставление права на уважение частной жизни и права на свободу выражения мнения, Европейский Суд полагает, что теоритически исход дела должен быть одинаковым независимо от того, была ли жалоба подана на основании статьи 8 Конвенции лицом, о котором была написана статья, или издателем на основании статьи 10 Конвенции. Как правило, данные права заслуживают одинакового уважения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», § 41, Решение Европейского Суда по делу «Тимчук против Румынии» (Timciuc v. Romania) от 12 октября 2010 г., жалоба № 28999/03, § 144, и Постановление Европейского Суда по делу «Мосли против Соединенного Королевства» (Mosley v. United Kingdom) от 10 мая 2011 г., жалоба № 48009/08, § 111, а также пункт 11 Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы, который приведен выше в § 71). Таким образом, допустимые для государств пределы усмотрения должны быть одинаковыми в обоих случаях.

107. Если внутригосударственные суды уравновесили конкурирующие права в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Европейского Суда, последнему потребуется привести очень серьезные причины, чтобы заменить своим мнением точку зрения судов государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «МГН Лимитед против Соединенного Королевства» (MGN Limited v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, §§ 150 и 155, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании» (Palomo Sánchez and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., жалобы NN 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 57).

(iv) Критерии сопоставления конкурирующих прав

108. При сопоставлении права на свободу выражения мнения и права на уважение частной жизни необходимо применять критерии, установленные в прецедентной практике.

(альфа) Вклад в обсуждение общественно значимых вопросов

109. Изначальным критерием является вклад фотографий или статей, опубликованных в прессе, в обсуждение общественно значимых вопросов (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», § 60, «Леемпоель и С.А. ЕД. Сине Ревю против Бельгии», § 68, и «Компания „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 2)», § 46). Определение того, что составляет предмет общего интереса, зависит от обстоятельств дела. Тем не менее Европейский Суд считает необходимым отметить, что он признает наличие такого интереса установленным не только в случаях, когда публикация касается политических вопросов или преступлений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Уайт против Швеции», § 29, Постановление Европейского Суда по делу «Эгеланд и Хансей против Норвегии» (Egeland and Hanseid v. Norway) от 16 апреля 2009 г., жалоба № 34438/04, § 58, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Леемпоель и С.А. ЕД. Сине Ревю против Бельгии», § 72), но и тогда, когда речь идет о спортивных событиях или современных артистах (см. Постановление Европейского Суда по делу «Никовиц и Ферлагсгруппе Ньюз ГмбХ против Австрии» (Nikowitz and Verlagsgruppe News GmbH v. Austria) от 22 февраля 2007 г., жалоба № 5266/03, § 25, Постановление Европейского Суда по делу «Коласу Местри и компания „SIC Независимая компания по коммуникациям С.А.“ против Португалии» ( Colaço Mestre and SIC — Sociedade Independente de Comunicação , S.A. v. Portugal) от 26 апреля 2007 г., жалоба NN 11182/03 и 11319/03, § 28, Постановление Европейского Суда по делу «Сапан против Турции» (Sapan v. Turkey) от 8 июня 2010 г., жалоба № 44102/04, § 34). Однако слухи о семейных проблемах главы княжества или о финансовых трудностях известного певца не были признаны общественно значимыми вопросами (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Компания „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 2)», § 52, и «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», § 43).

(бета) Насколько известно соответствующее лицо и какова тема репортажа

110. Роль и функция соответствующего лица, характер деятельности, которая является предметом репортажа и/или фотографии, составляют другой важный критерий, связанный с ранее рассмотренным. В этой связи необходимо проводить различие между частными лицами и лицами, действующими в публичном контексте, такими как политические деятели и публичные фигуры. Соответственно, если частное лицо, неизвестное общественности, может требовать особой защиты его или ее частной жизни, того же самого нельзя сказать о публичных лицах (см. Решение Европейского Суда по делу «Минелли против Швейцарии» (Minelli v. Switzerland) от 14 июня 2005 г., жалоба № 14991/02, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Петренко против Республики Молдовы», § 55). Необходимо проводить фундаментальное различие между сообщением о фактах, способных содействовать обсуждению в демократическом обществе вопросов, касающихся, например, политических деятелей, наделенных официальными полномочиями, и сообщением о деталях частной жизни какого-либо лица, которое не осуществляет таких функций (см. упоминавшиеся выше упомянутые Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», § 63, и «Компания „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 2)», § 47).

Если в первом случае пресса играет роль «сторожевого пса» в демократическом обществе путем распространения информации и идей, представляющих общественный интерес, то данная функция представляется менее важной во втором случае. Аналогичным образом, хотя при определенных обстоятельствах право общественности на получение информации может распространяться даже на те или иные аспекты частной жизни публичных фигур, в частности, когда речь идет о политических деятелях, то это не так в случае, когда фотографии и сопровождающие их комментарии касаются исключительно деталей частной жизни лица, несмотря на то, что оно хорошо известно публике, и преследуют лишь цель удовлетворить любопытство читателей или зрителей в этом отношении (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», § 65, с приведенными в нем ссылками, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стандарт Ферлагс ГмбХ против Австрии (N 2)», § 53, см. также пункт 8 Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы, приведенный выше в § 71). В последнем случае право на свободу выражения мнения требует более узкого толкования (см. упоминавшиеся Постановления Европейского Суда по делам «Фон Ганновер против Германии», § 66, «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», § 40, и «МГН Лимитед против Соединенного Королевства», § 143).

(гамма) Предшествующие действия соответствующего лица

111. Действия соответствующего лица до публикации репортажа или тот факт, что фотография и связанная с ней информация уже были опубликованы ранее, также являются факторами, которые необходимо принимать во внимание (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», §§ 52 — 53, «Сапан против Турции», § 34). Однако один только факт того, что ранее лицо сотрудничало с прессой, не может служить основанием для лишения соответствующей стороны любой защиты от публикации спорной фотографии (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эгеланд и Хансей против Норвегии», § 62).

(дельта) Содержание, форма и последствия публикации

112. То, каким образом были опубликованы фотография или репортаж и как лицо было изображено на фотографии или представлено в репортаже, также может быть фактором, который следует принимать во внимание (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Вирдшафтс-Тренд Цайтшрифтен-Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)» (Wirtschafts-Trend Zeitschriften-Verlagsgesellschaft GmbH. v. Austria) (N 3) от 13 декабря 2005 г., жалобы NN 66298/01 и 15653/02, § 47, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Реклос и Давурлис против Греции», § 42, и Постановление Европейского Суда по делу «Йокитайпале и другие против Финляндии» (Jokitaipale and Others v. Finland) от 6 апреля 2010 г., жалоба № 43349/05, § 68). Степень распространения репортажа или фотографии также является важным фактором в зависимости от того, является ли газета общенациональной или местной, имеющей большее количество читаемой или нет (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Кархуваара и компания „Илталехти“ против Финляндии», § 47, и «Гургенидзе против Грузии», § 55).

(эпсилон) Обстоятельства, при которых были сделаны фотографии

113. Наконец, Европейский Суд уже указывал, что нельзя не учитывать контекст и обстоятельства, при которых были сделаны оспариваемые фотографии. В этой связи необходимо учитывать, давало ли соответствующее лицо согласие на свое фотографирование и дальнейшую публикацию ее изображений (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Гургенидзе против Грузии», § 56, «Реклос и Давурлис против Греции», § 41), или это было сделано без их ведома, путем уловок или других незаконных средств (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ (ИСИ ПАРИ) против Франции», § 47, и Постановление Европейского Суда по делу «Флинккила и другие против Финляндии» ( Flinkkilä and Others v. Finland) от 6 апреля 2010 г., жалоба № 25576/04, § 81). Необходимо также учитывать характер и серьезность вмешательства в частную жизнь и последствия публикации фотографии для соответствующего лица (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эгеланд и Хансей против Норвегии», § 61, и упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Тимчук против Румынии», § 150). Для частного лица, неизвестного публике, публикация фотографии может являться более тяжким вмешательством, чем публикация печатной статьи (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эрикяйнен и другие против Финляндии», § 72).

(c) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

114. Европейский Суд принимает во внимание изменения, внесенные Верховным федеральным судом в его прецедентную практику после принятия упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии». Верховный федеральный суд указал, помимо прочего, что в будущем необходимо придавать важное значение тому, вносил ли оспариваемый репортаж вклад в обсуждение общественно значимых вопросов и выходило ли его содержание за пределы стремления удовлетворить любопытство публики. Верховный федеральный суд отметил в этой связи, что чем выше была информативная ценность сообщения, тем больше был интерес лица в том, чтобы быть защищенным от публикации, и наоборот. Отметив, что право на свободу выражения мнения предоставлялась также и бульварной прессе, он указал, что интересы читателя к развлечению обычно имели меньшее значение по сравнению с интересом защиты частной жизни.

115. Федеральный конституционный суд согласился с таким подходом, указав, что, хотя в своем Постановлении от 15 декабря 1999 г. он не ставил под вопрос предшествующую прецедентную практику Верховного федерального суда по данному вопросу, это не означало, что другая концепция защиты, в рамках которого придается большее значение сопоставлению конкурирующих прав при рассмотрении вопроса о том, может ли фотография рассматриваться как аспект современного общества и, следовательно, публиковаться без согласия соответствующего лица, не мог соответствовать Основному закону.

116. Поскольку заявители утверждали, что новый подход Верховного федерального суда и Федерального конституционного суда лишь воспроизводил предыдущую прецедентную практику с использованием других терминов, Европейский Суд напоминает, что в его задачу не входит пересмотр соответствующего законодательства страны и судебной практики in abstracto. Европейский Суд должен определить, нарушало ли их применение в деле заявителей статью 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кархуваара и компания „Илталехти“ против Финляндии», § 49).

117. Европейский Суд отмечает, что при применении своего нового подхода Верховный федеральный суд счел, что, поскольку ни статья, которой сопровождались фотографии об отдыхе заявителей на лыжном курорте, ни сами фотографии не содержали информации, связанной с событиями современного общества, они не вносили вклада в обсуждение общественно значимых вопросов. Верховный федеральный суд счел, что аналогичное рассуждение не могло быть применено к информации, которая содержалась в статьях о болезни князя Ренье III, правящего монарха княжества Монако в то время, и о поведении членов его семьи во время его болезни. По мнению Верховного федерального суда, данная тема подходила под определение события современного общества, о котором журналы имели право сообщать, что давало им право включать оспариваемые фотографии в репортаж, поскольку они подтверждали и иллюстрировали распространяемую информацию.

Федеральный конституционный суд, со своей стороны, отметил, что Верховный федеральный суд признал болезнь правящего князя Монако общественно значимым вопросом и поэтому у прессы было право сообщать о том, как дети князя совмещали свои обязанности проявления семейной заботы с правомерными интересами своей частной жизни, в том числе желанием поехать в отпуск. Он также подтвердил, что между фотографиями и событием, описываемым в статье, существовала достаточно тесная связь.

118. Европейский Суд отмечает, что тот факт, что Верховный федеральный суд оценил информативную ценность спорной фотографии в свете сопровождавшей ее статьи, не может быть подвергнут критике с точки зрения Конвенции (см., mutatis mutandis, упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Тенсбергс Блад А.С. и Хауком против Норвегии», § 87, и «Австрийское радио против Австрии», §§ 68 — 69). Что касается квалификации болезни князя Ренье как события современного общества, Европейский Суд полагает, что с учетом причин, озвученных судами Германии, данное толкование не может рассматриваться как неразумное (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Плон“ против Франции», §§ 46 — 57). В этой связи следует отметить, что Верховный федеральный суд оставил в силе запрет публикации двух других фотографий, изображавших заявителей в схожих обстоятельствах, именно на основании того, что они были опубликованы лишь в развлекательных целях (см. выше §§ 36 - 37). Таким образом, Европейский Суд может признать, что спорные фотографии, рассматриваемые в свете сопровождавших их статей, действительно вносили, по крайней мере, в какой-то степени, вклад в обсуждения общественно значимых вопросов. Европейский Суд хотел бы снова напомнить в этом отношении, что пресса не просто выполняет задачу распространения таких идей и информации, но общественность имеет право получать их (см. выше § 102).

119. Поскольку заявители жаловались на риск того, что средства массовой информации обойдут условия, установленные Верховным федеральным судом путем использования любого события современного общества как предлога для публикации их фотографий, Европейский Суд отмечает, что в его задачу в рамках рассмотрения настоящих жалоб не входит анализ вопроса о соответствии Конвенции любой публикации фотографий заявителей в будущем. В подобных случаях заявители могут обратиться в соответствующие суды страны. Европейский Суд также отмечает, что Федеральный конституционный суд указал в своем постановлении, что, если статья является лишь предлогом для публикации фотографии известного лица, она не вносит вклада в формирование общественного мнения и, следовательно, отсутствуют основания для того, чтобы отдавать предпочтение интересам прессы, а не интересам защиты прав личности.

120. По-видимому, можно, согласиться с тем, что Верховный федеральный суд исходил в своих рассуждениях из предпосылки о том, что заявители являлись известными публичными фигурами, которые особенно привлекали к себе внимание общественности, не объяснив причин данного вывода. Тем не менее Европейский Суд считает, что независимо от того, выполняла ли заявительница официальные функции в княжестве Монако и в какой степени, нельзя утверждать, что заявители, которые, без сомнения, были очень известными фигурами, являлись обычными частными лицами. Напротив, их следует считать публичными лицами (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делу «Гургенидзе против Грузии», § 40, «Шиакка против Италии», § 27, «Реклос и Давурлис против Греции», § 38, а также Постановление Европейского Суда по делу «Джиорджи Николаишвили против Грузии» (Giorgi Nikolaishvili v. Georgia) от 13 января 2009 г., жалоба № 37048/04, § 123).

121. Верховный федеральный суд затем рассмотрел вопрос о том, были ли фотографии сделаны при обстоятельствах, неблагоприятных для заявителей. Власти Германии утверждали, что тот факт, что фотографии были сделаны без ведома заявителей, необязательно означал, что они были сделаны тайно или при неблагоприятных для заявителей условиях. Заявители, со своей стороны, утверждали, что фотографии были сделаны в ситуации общего преследования, с которым они постоянно сталкивались.

122. Европейский Суд отмечает, что Верховный федеральный суд пришел к выводу, что заявители не представили доказательств неблагоприятных обстоятельств в этой связи и ничто не указывало на то, что фотографии были сделаны тайно или с использованием аналогичных секретных средств, что сделало бы публикацию незаконной. Федеральный конституционный суд, со своей стороны, указал, что издательская компания предоставила подробные сведения о том, как была сделана фотография, которая появилась в журнале Frau im Spiegel, но что заявительница не утверждала в ходе разбирательства в судах Германии, что данные сведения были неверными и что спорная фотография была сделана при неблагоприятных для нее условиях.

123. Европейский Суд отмечает, что в соответствии с прецедентной практикой судов Германии обстоятельства, при которых была сделана фотография, являются одним из факторов, которые обычно принимаются во внимание при сопоставлении конкурирующих интересов. В настоящем деле из решений судов Германии можно увидеть, что данный фактор не требовал более тщательного рассмотрения, поскольку заявители не выдвигали каких-либо соответствующих доводов и не было приведено каких-либо особых обстоятельств, которые оправдывали бы запрет публикации фотографий. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, как было указано Верховным федеральным судом, что сами по себе фотографии заявителей на улице в г. Санкт-Морице зимой не являлись оскорбительными до такой степени, чтобы это оправдывало запрет их распространения.

(d) Заключение

124. Европейский Суд отмечает, что в соответствии со своей прецедентной практикой суды Германии тщательно сопоставили право издательских компаний на свободу выражения мнения и прав заявителей на уважение их частной жизни. При этом суды Германии придали основополагающее значение тому обстоятельству, вносили ли фотографии и сопровождавшие их статьи вклад в обсуждение общественно значимых вопросов. Суды Германии также исследовали обстоятельства, при которых были сделаны фотографии.

125. Европейский Суд также отмечает, что суды Германии явно принимали во внимание соответствующую прецедентную практику Европейского Суда. Верховный федеральный суд изменил свой подход после вынесения упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», а Федеральный конституционный суд, со своей стороны, не только согласился с данным подходом, но и подробно проанализировал прецедентную практику Европейского Суда в ответ на жалобы заявителей на то, что Верховный федеральный суд не принял во внимание требования Конвенции и прецедентную практику Европейского Суда.

126. При данных обстоятельствах и с учетом пределов усмотрения властей государства при сопоставлении конкурирующих интересов Европейский Суд приходит к выводу, что суды Германии выполнили свои позитивные обязательства в соответствии со статьей 8 Конвенции. Следовательно, по делу не было допущено нарушения данной статьи Конвенции.

1. решила разъединить рассмотрение настоящих жалоб и жалобы по делу «Издательство „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (N 39954/08);

2. объявила настоящие жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу;

3. постановила, что по делу не было допущено нарушения требований статьи 8 Конвенции.

Совершено на английском и французском языках, оглашено в открытом судебном заседании во Дворце прав человека, г. Страсбург, 7 февраля 2012 г.

---