Решение ЕСПЧ от 15.11.2005
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 15.11.2005. 57952/00. 15.11.2005. https://bukva.ai/docs/reshenie-5795200
«По вопросу приемлемости жалобы № 57952/00 „Аминат Мадаровна Эльсанова (Aminat Madarovna Elsanova) против Российской Федерации“»
Примечание
В данном документе упоминаются лица, признанные в соответствии с законодательством Российской Федерации иностранными агентами. Актуальную информацию — см. Перечень организаций и физических лиц — иноагентов (см. справочную информацию).
с английского]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 57952/00 «АМИНАТ МАДАРОВНА ЭЛЬСАНОВА (AMINAT MADAROVNA ELSANOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая 15 ноября 2005 г. в составе:
Н. Братца, Председателя Палаты,
а также при участии М. О'Бойла, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание указанную жалобу, поданную 27 апреля 2000 г.,
заседая, вынес следующее Решение:
ФАКТЫ
Заявительница — Аминат Мадаровна Эльсанова является гражданкой Российской Федерации, 1955 года рождения. В настоящее время заявительница проживает в с. Самашки Ачхой-Мартановского района Чеченской Республики. До марта 2000 года заявительница проживала в г. Грозном. Интересы заявительницы в Европейском суде представляют Вильям Боугринг (William Bowring) и Кирилл Коротеев (Kirill Koroteyev), адвокаты Правозащитного Центра «Мемориал» (г. Москва) и Европейского центра по защите прав человека (European Human Rights Advocacy Center — EHRAC) (г. Лондон). Власти государства-ответчика в Европейском суде представлены Уполномоченным при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
A. Обстоятельства дела
Фактические обстоятельства дела частично оспариваются сторонами.
Летом 1999 года заявительница, которая в то время проживала в г. Грозном, организовала в с. Нижалой Шатойского района фермерское хозяйство. В апреле 1997 г. — июле 1999 г. заявительница совместно со своей сестрой Марем купила в одном из колхозов в Дагестане 100 коров, которые были затем привезены в с. Нижалой. Заявительница утверждает, что в с. Нижалой у нее был дом в две комнаты, а также летний и зимний коровники. В собственности заявительницы также находился трактор «Беларусь», гусеничный трактор, автомобиль марки «Нива».
Брат заявительницы Майрбек Эльсанов и ее сосед Г. вместе со своими семьями постоянно проживали в с. Нижалой и следили за фермерским хозяйством заявительницы, за что последняя платила им ежемесячную зарплату.
В сентябре 1999 г. в Чеченской Республике начались военные действия между Российской армией и вооруженными чеченскими боевиками. Город Грозный и другие города и села подверглись нападению Вооруженных сил Российской Федерации, которые пытались восстановить контроль над Чеченской Республикой.
В марте 2000 г. заявительница уехала из г. Грозного и поселилась в с. Нижалой.
Заявительница утверждает, что 16 марта 2000 г. с. Нижалой неожиданно подверглось атаке с воздуха. В ходе бомбардировки брат заявительницы Майрбек получил осколочное ранение в спину и потерял много крови. Племянница заявительницы Лаура Шахгириева, которой было четыре года, также была ранена вследствие бомбардировки. Брат и племянница заявительницы умерли в течение нескольких часов после бомбардировки, не получив медицинской помощи. Сосед заявительницы Г. попал под бомбардировку и погиб в тот же день.
Удары с воздуха продолжались весь день, и заявительница с членами своей семьи была вынуждена укрыться от бомбардировки в пещере. Ночью заявительница вместе с двумя своими родственниками перевезла на санях тела брата и племянницы на кладбище, где их поспешно захоронили.
По информации заявительницы, бомбардировка села продолжалась до 26 марта 2000 г. Вся собственность Эльсановой А.М., а также находившийся неподалеку от ее дома дом ее отца были уничтожены. Ее крупный рогатый скот был убит, а ее транспортные средства — уничтожены.
Когда атака была закончена, заявительница вместе со своими родственниками, пошла пешком из своего села в с. Махети Веденского района. Оттуда семья заявительницы отправилась в с. Самашки Ачхой-Мартановского района, где она проживает в настоящее время.
В октябре 2000 г. орган записи актов гражданского состояния Шатойского района выдал свидетельство о смерти Лауры Шахгириевой, родившейся 12 января 1996 г. и погибшей 16 мая 2000 г. в с. Нижалой (заявительница утверждает, что в свидетельстве о смерти была допущена ошибка в дате смерти) и свидетельство о смерти Майрбека Эльсанова, родившегося 27 октября 1963 г. и погибшего 16 марта 2000 г. в с. Нижалой.
11 апреля 2001 г. военный комиссариат Ачхой-Мартановского района подтвердил для целей оформления пенсии, что брат заявительницы Майрбек Эльсанов был снят с воинского учета в апреле 2000 г. в связи со смертью.
Заявительница утверждает, что в неустановленные дни в 2001 и в 2002 годах она обращалась с заявлением в прокуратуру и суд Шатойского района. О результатах рассмотрения ее заявлений она так и не была проинформирована. Эльсанова А.М. утверждает, что работники прокуратуры сказали, чтобы она прекратила писать жалобы, в противном случае она «бесследно исчезнет». В один из дней группа военнослужащих подъехала к ее дому на бронетранспортере (БТР). Военнослужащие вошли в дом заявительницы, достали заявление Эльсановой А.М. в Шатойский районный суд и порвали его. Они пригрозили отомстить ей, если она продолжит жаловаться. Заявительница более не прибегала ни к каким средствам внутригосударственной правовой защиты из-за боязни за свою жизнь.
Власти государства-ответчика в своем Меморандуме от 1 сентября 2004 г. сообщают, что информация, изложенная в жалобе заявительницы, а именно атака с. Нижалой, смерть и ранение его жителей, включая родственников заявительницы, и уничтожение ее имущества, не была доведена до сведения компетентных органов. Нет каких-либо записей относительно приведенного заявительницей обращения в прокуратуру или суд. После коммуницирования жалобы заявительницы властям Российской Федерации работники местной прокуратуры провели проверку ее жалоб.
Власти государства-ответчика далее утверждают, что чеченские суды начали осуществлять свою работу в ноябре 2000 г. Нет никаких записей об обращении заявительницы в какой-либо окружной суд Чеченской Республики. 3 августа 2004 г. заявительница была допрошена судьей районного суда и сообщила, что она никогда не обращалась в суд с жалобой.
Заявительница утверждает, что вследствие пережитого шока она заболела и перенесла операцию. В 2003 году она была признана инвалидом в связи со своим заболеванием.
B. Документы, представленные сторонами
1. Документы, представленные заявительницей
В подтверждение своих требований заявительница представила следующие документы.
Во-первых, она подала два формуляра жалобы: краткий — от 27 апреля 2000 г. и еще один более полный — от 7 января 2004. В своей жалобе от 27 апреля 2000 г. заявительница утверждает о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с повреждением ее имущества и о нарушении статьи 13 и не упоминает о смерти своих родственников. Ее жалобы по статьям 2, 3 и 8 Конвенции изложены во втором формуляре.
Заявительница направила свое собственное изложение обстоятельств дела от декабря 2003 г. и января 2004 г. Она также направила изложение обстоятельств, сделанное ее сестрой Марем Эльсановой, которая сама не являлась свидетельницей событий, которые происходили в с. Нижалой, и еще одно, сделанное Раисой К., которая была в с. Нижалой 16 марта 2000 г., которое подтверждало сообщения заявительницы. В изложении обстоятельств дела не указан адрес свидетельницы или документ, удостоверяющий личность. Документ датирован декабрем 2003 г.
Заявительница представила медицинские документы, в которых указывалось, что в 2001 году она была прооперирована на предмет рака и в 2003 году получала послеоперационный уход.
В качестве доказательства ее права собственности на имущество в с. Нижалой и его уничтожения она предъявила письмо, датированное мартом 2001 г., от предприятия в Дагестане, которое содержало сведения о том, что в период с апреля 1997 г. по июль 1999 г. заявительница приобрела у него одну сотню голов крупного рогатого скота на сумму 97000 рублей.
В марте 2001 г. администрация с. Самашки выдала справку, которая подтверждала, что в период с 1997 по 2000 год заявительница регулярно перемещалась в Шатойский район для того, чтобы ухаживать за крупным рогатым скотом и вести там хозяйство, которое было уничтожено в марте 2000 года.
2. Документы, представленные властями государства-ответчика
Власти государства-ответчика представили письмо из Верховного суда Чеченской Республики, в котором утверждалось, что заявительница никогда не обращалась в какой-либо суд Чеченской Республики с иском о компенсации убытков.
Также была направлена копия письменных объяснений заявительницы, адресованных председателю Ачхой-Мартановского районного суда, датированных августом 2004 г. и отобранных судьей этого суда. Заявительница утверждала, что 19 — 26 марта 2000 г. она подвергалась авиаудару в с. Нижалой Шатойского района. В результате авиаудара дом, фермерское хозяйство заявительницы, сто коров, два трактора и автомашина «Нива» были уничтожены. Восемь человек было убито. Далее заявительница утверждала, что она обращалась в прокуратуру Шатойского района, которая никаким образом не отреагировала. Заявительница не обращалась в правоохранительные органы Ачхой-Мартановского района, так как они не функционировали в начале 2000 года. В июне 2000 г. заявительница переговорила с представителем неправительственной правозащитной организации «Мемориал» и решила обратиться в международный суд.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
1. Ссылаясь на статью 2 Конвенции, заявительница утверждает, что право ее родственников на жизнь было нарушено, и власти Российской Федерации не провели в этом отношении эффективного расследования.
2. Заявительница также полагает, что бомбардировка 16 — 26 марта 2000 г. являлась бесчеловечным обращением, от последствий которого она пострадала, по смыслу статьи 3 Конвенции.
3. Эльсанова А.М. заявляет, что разрушение ее дома и уничтожение имущества являлось нарушением статьи 8 Конвенции, а также статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
4. Ссылаясь на статью 13 Конвенции, заявительница утверждает, что она не имела в своем распоряжении эффективных средств правовой защиты на государственном уровне.
5. Заявительница утверждает, что объяснения, отобранные у нее в августе 2004 г. судьей Ачхо-Мартановского районного суда, представляли собой вмешательство в ее право на подачу индивидуальной жалобы, гарантированное статьей 34 Конвенции.
ПРАВО
Заявительница жалуется, что ее брат и племянница были незаконно убиты представителями государства, что не было проведено эффективного расследования их смерти в нарушение статьи 2 Конвенции. Заявительница утверждает, что сама являлась объектом обращения, нарушающего статью 3 Конвенции. Эльсанова А.М. жалуется, ссылаясь на статью 8 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, на уничтожение ее дома и имущества. Она сообщает, что не существовало эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений. Заявительница также жалуется, что власти Российской Федерации нарушили свои обязательства по статье 34 о непрепятствии праву на индивидуальные жалобы.
1. Что касается жалобы по статье 2 Конвенции относительно смерти ее близких родственников, то власти государства-ответчика оспаривают эту жалобу как явно необоснованную, и заявляют, что в любом случае заявительница не исчерпала все внутригосударственные средства правовой защиты.
Заявительница же считает свою жалобу обоснованной и подлежащей признанию приемлемой.
Европейский суд полагает, что сначала необходимо установить, выполнила ли заявительница требование о шестимесячном сроке по статье 35 Конвенции.
В первую очередь, Европейский суд напоминает, что целью правила шести месяцев является повышение защиты прав и гарантия решения в разумное время вопросов, возникающих на основании Конвенции. Более того, оно должно защитить власти государства-ответчика и других затрагиваемых лиц от какой-либо неопределенности на длительный период времени (см. Решение по делу «Булут и Явуз против Турции» (Bulut and Yavuz v. Turkey) № 73065/1 от 28 мая 2002 г. и Решение по делу «Байрам и Ялдирим против Турции» (Bayram and Yildirim v. Turkey) № 38587/97, ECHR 2002-III).
Далее Европейский суд отмечает, что в тех случаях, когда нет доступных средств правовой защиты или они признаны неэффективными, шестимесячный срок в принципе начинает течь с момента совершения обжалуемого деяния (см. Решение Европейского суда по делу «Хазар и другие против Турции» (Hazar and others v. Turkey) № 62566/00 от 10 января 2002 г.).
Однако особый подход может иметь место в исключительных случаях, когда заявитель воспользовался или надеялся на очевидно существующее средство правовой защиты и только впоследствии узнает об обстоятельствах, которые делают средство правовой защиты неэффективным; в таких случаях началом шестимесячного срока исчисляется день, когда заявителю впервые стало известно или он должен был узнать о таких обстоятельствах (см. Решение по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom) № 46477/99 от 7 июня 2001 г.; Решение по делу «Булут и Явуз против Турции» (Bulut and Yavuz v. Turkey), которое было упомянуто выше).
В настоящем деле заявительница обратилась в Европейский суд в апреле 2000 г., но не упомянула смерть ее родственников ни в формуляре жалобы, ни в изложении фактических обстоятельств дела, ни в жалобах по конкретным статьям Конвенции или в подтверждающих документах. Ее жалобы на том этапе были ограничены фактом уничтожения имущества. И только в январе 2004 г. заявительница впервые направила новый формуляр жалобы, затрагивающей нарушение статьи 2 Конвенции.
Заявительница утверждает, что она выполнила условия о шестимесячном сроке, так как в апреле 2000 г. она пожаловалась в Европейский суд о нападении на с. Нижалой. У нее не было в распоряжении никаких эффективных средств правовой защиты, которые необходимо было исчерпать и в любом случае те нарушения, которые предположительно имели место, носили длящийся характер. Она также заявила, что так или иначе обращалась в прокуратуру, но прокуратурой не были предприняты какие-либо шаги по осуществлению расследования.
Европейский суд отмечает, что согласно статье 2 Конвенции заявительница обжалует гибель своего брата и племянницы. Как от близкой родственницы, от Эльсановой А.М. ожидается проявление должного усердия и необходимой инициативы в преследовании цели по достижению результатов от тех средств правовой защиты, которые она считает эффективными. Первый раз она упомянула о смерти родственников и о предполагаемом нарушении статьи 2 Конвенции в январе 2004 г. Заявительница никаким образом не объяснила задержку подачи такой серьезной жалобы, составившую почти четыре года.
В той степени, в которой можно понять заявительницу по вопросу использования ею государственных средств правовой защиты, которые впоследствии были признаны неэффективными, Европейский суд отмечает, что несмотря на специальный запрос она не указала, когда обращалась в прокуратуру, и не предоставила копий своих заявлений. Так или иначе, она утверждает, что обращалась к прокурору в 2001 или 2002 годах и не обращалась в прокуратуру после этого. Следовательно, можно сделать вывод, что заявительнице стало известно о неэффективности этого средства правовой защиты самое позднее в 2002 году, что все еще не подводит жалобу заявительницы на нарушение статьи 2 Конвенции под требование шестимесячного срока.
Поэтому Европейский суд находит, что данная часть жалобы была подана в Европейский суд в нарушение шестимесячного срока и является неприемлемой согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
2. Что касается жалобы заявительницы на нарушение статей 3, 8 Конвенции, статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, власти государства-ответчика сначала заявляли, что заявительница не исчерпала всех внутригосударственных средств правовой защиты, так как она не направила жалобы в компетентные внутригосударственные органы — суды. Власти государства-ответчика возражали против жалоб заявительницы, отмечая, что она не смогла подкрепить их какими-либо документами и в отсутствие каких-либо доказательств, подтверждающих утверждения заявительницы, просили Европейский суд признать жалобу явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции.
Заявительница не отказалась от своих жалоб. Она сообщала, что исчерпала все внутригосударственные средства правовой защиты, так как обратилась в прокуратуру и суд, но эти действия не привели к какому-либо результату кроме того, что она была запугана силами безопасности. Так или иначе, существующие средства правовой защиты должны считаться неэффективными по причине особых обстоятельств, существовавших в Чеченской Республике в 2000 году, личной уязвимости заявительницы и практики «нерасследования» сообщений о преступлениях, совершенных вооруженными силами в Чеченской Республике. Эльсанова А.М. заявляет, что позиция властей государства-ответчика должна интерпретироваться таким образом, что власти не оспаривают существенные факты, заявленные ею, и то, что она представила достаточные доказательства в поддержку своих утверждений. Отсутствие реакции на ее жалобы со стороны внутригосударственного следствия не может быть вменено в вину заявительнице.
Европейский суд вновь повторяет, что правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, о котором говорится в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает заявителей сначала использовать средства правовой защиты, которые обычно доступны и считаются достаточными в государственной правовой системе и позволяют получить право на компенсацию заявленных нарушений. Существование средств правовой защиты должно быть достаточно определенным, как на практике, так и в теории, если же эти требования не выполняются, то у них не будет необходимых требований о доступности и эффективности. Пункт 1 статьи 35 Конвенции также требует того, чтобы жалоба, которую намереваются впоследствии подать в Европейский суд, перед этим была подана в соответствующий внутригосударственный орган, по меньшей мере в соответствии с содержанием и формальными требованиями, изложенными в государственном праве, но такое обращение не должно делаться в органы, которые считаются неадекватными или неэффективными (см. Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, стр. 2275 — 76, пункты 51 - 52 и Постановление по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgements and Decisions, 1996-IV, стр. 1210, пункты 65 - 67). Также установлено, что наличие одного лишь сомнения в отношении перспектив на успех не является основанием для исключения обязанности заявителя в отношении подачи жалобы в компетентные органы (см. Решение Европейского суда по делу «Вайтсайд против Соединенного Королевства» (Whiteside v. the United Kingdom) от 7 марта 1994 г., № 20357/92, DR 76, стр. 80).
Однако Европейский суд находит, что в настоящем деле он не обязан устанавливать, исчерпала ли заявительница внутренние средства правовой защиты, так как с точки зрения Европейского суда, доказательства, представленные заявительницей, не содержат достаточных prima facie доказательств ее жалобы.
Во-первых, Европейский суд не согласен с толкованием позиции властей государства-ответчика, предложенным заявительницей. Из меморандума и сопутствующих документов, представленных властями государства-ответчика, ясно, что власти государства-ответчика не согласны с утверждениями заявительницы, находят их необоснованными и требуют вынесения решения о неприемлемости жалобы как явно необоснованной.
Обращаясь к конкретным обстоятельствам дела, Европейский суд отмечает, что жалобы заявительницы относительно нападения не подкреплены конкретными доказательствами, кроме ее собственных заявлений. Заявительница не предоставила документов, имеющих отношение к ее утверждениям о владении собственности в с. Нижалой, таких как документы, удостоверяющие право собственности на землю или имущество (титулы), выписки из земельных или налоговых реестров, документы, выданные местной администрацией, планы, фотографии или любые другие доказательства, имеющие отношение к делу. Аналогичным образом заявительница не предоставила каких-либо документов, которые бы подтверждали ее утверждения об уничтожении или повреждении ее собственности. Заявительница не сообщила каких-либо деталей о транспортных средствах, которые предположительно принадлежали ей и были уничтожены, например, их регистрационных номеров, и не представила соответствующих документов. Ее собственные заявления являются достаточно краткими и не позволяют Европейскому суду составить окончательную картину в отношении ее собственности или потерь. Заявления (изложения обстоятельств), представленные ее сестрой и соседом, также не являются полезными, так как они также очень кратки и по большей части дословно повторяют изложение обстоятельств дела заявительницей. Так или иначе, сестра заявительницы сама не являлась свидетельницей событий марта 2000 г., а личность соседа К. сложно установить ввиду отсутствия его адреса или данных о документах, удостоверяющих личность.
Европейский суд отмечает, что документы, выданные администрацией с. Самашки в 2001 году говорят о том, что в период с 1997 по 2000 год заявительница регулярно уезжала в Шатойский район для ведения фермерского хозяйства. Однако, согласно своим собственным заявлениям, она проживала в Грозном до 1999 года, а затем переехала в с. Нижалой, а в с. Самашки прибыла только в апреле 2000 г. Следовательно, доказательственная ценность этого документа сомнительна.
Заявительница не утверждает, что какие-либо из соответствующих документов были утеряны, или, учитывая, что это может быть понято из ее изложений обстоятельств дела, что она вообще предпринимала какие-либо шаги для возвращения таких документов.
Заявительница не ссылается на какой-либо независимый источник, который бы подтвердил ее утверждения об атаке и утрате (см., a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Исаева против России» (Isayeva v. Russia) № 57950/00, пункт 28, 111 - 115, от 24 февраля 2005 г.). Эльсанова А.М. не смогла указать каких-либо дополнительных свидетелей, которые могли бы подтвердить ее утверждения, таких как семья ее брата или ее сосед Г. <*>
В данном контексте также является существенным то, что заявительница не направила в Европейский суд копии жалоб в государственные органы по поводу вопросов, относительно которых она жалуется в Европейский суд. Более того, заявительница не смогла указать время своего обращения в прокуратуру или указать какие-либо детали такого обращения. Власти государства-ответчика сообщают, что не существует какой-либо записи о жалобе заявительницы в канцелярии прокуратуры в Чеченской Республике. Европейский суд считает, что очевидное отсутствие обращения в какие-либо государственные органы является дополнительным важным фактором, имеющим отношение к оценке обоснованности жалобы заявительницы.
Что касается утверждений заявительницы о том, что она продолжает страдать от последствий атаки, и ссылок на медицинские документы, в этих документах указывается, что в 2001 и 2003 годах Эльсанова А.М. получала лечение, связанное с раком. Не было высказано никакого предположения о том, что эта болезнь является результатом действий со стороны представителей государства, как утверждает заявительница. При отсутствии каких-либо независимых оценок этого утверждения Европейский суд не смог прийти к выводу, что данная ситуация подпадает под действие статьи 3 Конвенции.
Европейский суд отмечает, что с апреля 2000 г. интересы заявительницы представляла неправительственная правозащитная организация Правозащитный центр «Мемориал» и что в материалах дела, имеющихся в распоряжении Европейского суда, нет никакого указания на то, что была попытка со стороны неправительственной правозащитной организации обратиться от имени заявительницы в государственные органы ни по поводу существа ее жалобы, ни по поводу ее предполагаемого запугивания.
Учитывая то, что заявительница не смогла подтвердить свои заявления о нарушениях статей 3, 8 и 13 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский суд считает, что Эльсанова А.М. не смогла изложить на основании доказуемого утверждения, что она подверглась атаке в марте 2000 г. при обстоятельствах, о которых она заявляет, и потеряла свой дом и имущество.
Из этого следует, что эти жалобы должны быть признаны неприемлемыми по той причине, что являются очевидно необоснованными по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
3. Заявительница жалуется, что объяснения, отобранные у нее в августе 2004 г. судьей Ачхо-Мартановского районного суда, представляли собой нарушение Российской Федерации своего обязательства по статье 34 Конвенции о непрепятствовании каким-либо образом праву на подачу индивидуальной жалобы, в той степени, в которой затрагивается ее жалоба в Европейский суд по правам человека.
Обращаясь к содержанию рассматриваемого документа, Европейский суд отмечает, что основными являлись утверждения заявительницы о событиях марта 2000 г. Вопросы об обращении в Европейский суд были несущественными при опросе (судьей) и от заявительницы не требовалось, например, подтвердить достоверность ее жалоб или сообщить какие-либо детали о содержании жалобы (см., a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Дуляш против Турции» (Dulas v. Turkey) № 25801/94, пункт 81, от 30 января 2001 г.). Заявительница не утверждает, что имело место вмешательство в ее право на представление в Европейском суде или то, что она воспринимала опрос как запугивающий. В таких обстоятельствах у Европейского суда нет никаких оснований полагать, что имело место ненадлежащее вмешательство в права заявительницы на индивидуальное обращение в конвенционный орган.
объявил жалобу заявительницы неприемлемой.