Постановление ЕСПЧ от 26.03.2009
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 26.03.2009. 36551/07. 26.03.2009. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3655107
«Дело „Елизаров (Yelizarov) против Российской Федерации“ (жалоба № 36551/07) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЕЛИЗАРОВ (YELIZAROV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 36551/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 26 марта 2009 года)
<*> Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу «Елизаров против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
а также при участии Андре Вампаша, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 марта 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 36551/07, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Дмитрием Владимировичем Елизаровым (далее — заявитель) 18 июля 2007 г.
2. Интересы заявителя представлял Д. Аграновский, адвокат, практикующий в Московской области. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель жаловался, что его предварительное заключение было незаконным и чрезмерно длительным.
4. 7 января 2008 г. Председатель Первой секции решил коммуницировать жалобу властям Российской Федерации в части чрезмерной длительности содержания под стражей. Также было решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу (пункт 3 статьи 29 Конвенции). Председатель принял решение о разбирательстве жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1978 году и проживает в г. Москве.
A. Возникновение оснований жалобы
6. Заявитель принадлежал к общественной организации «Национал-большевистская партия». 15 ноября 2005 г. Верховный суд Российской Федерации принял решение о ее ликвидации <*>. 19 января 2006 г. Федеральная регистрационная служба Министерства юстиции отклонила заявление о регистрации политической партии с тем же названием. Члены партии обжаловали отказ в Таганском районном суде г. Москвы.
<*> Точнее, оставил в силе Решение областного суда о ликвидации партии (прим. переводчика).
7. 13 апреля 2006 г. 15 членов партии, включая заявителя, прибыли в Таганский районный суд на слушание их жалобы на отказ в регистрации Национал-большевистской партии. Заявитель утверждает, что около здания суда они были атакованы группой из 40 человек и вынуждены были защищаться. По утверждениям властей Российской Федерации, члены партии, включая заявителя, напали на прохожих с газовыми пистолетами и резиновыми дубинками.
B. Уголовное дело против заявителя
8. 11 апреля 2007 г. заявитель был задержан. В протоколе задержания было указано, что свидетели опознали заявителя как одного из участников нападения. В тот же день ему было предъявлено обвинение в участии в массовых беспорядках, сопровождавшихся использованием газового оружия, и хулиганстве <*>, преступлении, предусмотренном частью 2 статьи 213 Уголовного кодекса.
<*> Дословно — нападении и причинении побоев (assault and battery) (прим. переводчика).
9. 12 апреля 2007 г. Тверской районный суд г. Москвы официально заключил заявителя под стражу, сославшись на тяжесть обвинения, отсутствие регистрации по месту жительства в г. Москве или постоянного места работы. Суд заключил, что заявитель может скрыться, воспрепятствовать производству по делу или продолжить заниматься преступной деятельностью.
10. В своей жалобе от 13 апреля 2007 г. заявитель указывал, что был задержан через год после драки. Он имел все возможности скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать расследованию в течение этого года, если бы пожелал. Тот факт, что он не скрылся от правосудия, доказывает, что у него отсутствовало такое намерение. Он не был судим, имел постоянное место жительства и работы в г. Москве, положительно характеризовался, его жена страдала эпилепсией, и у него был ребенок. Он был единственным кормильцем в семье. Он просил об освобождении под залог.
11. 7 мая 2007 г. Московский городской суд оставил постановление без изменения, установив, что оно было законным и обоснованным.
12. В неустановленную дату дело заявителя было передано в Таганский районный суд.
13. 22 мая 2007 г. Таганский районный суд назначил предварительное заседание на 29 мая 2007 г. и постановил оставить меру пресечения заявителю без изменения. Он сослался на тяжесть обвинения, личность заявителя и на то, что он ранее привлекался к административной ответственности, в том числе за совершение нескольких нарушений общественного порядка, и заключил, что заявитель мог скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью. Доводы заявителя о наличии у него ребенка, о том, что его жена страдала эпилепсией, а также о том, что ему самому требовалась медицинская помощь, были недостаточны для его освобождения.
14. Заявитель обжаловал постановление, повторив доводы, изложенные в жалобе от 13 апреля 2007 г. Московский городской суд 11 июля 2007 г. оставил постановление без изменения, найдя его законным, обоснованным и мотивированным.
15. 24 мая 2007 г. член парламента <*> предложил личное поручительство за то, что заявитель не скроется.
<*> Вероятно, имеется в виду депутат Государственной Думы Федерального Собрания (прим. переводчика).
16. 29 мая 2007 г. Таганский районный суд возвратил дело следователю, обязав его соединить дело заявителя с делами шести других членов Национал-большевистской партии, которые обвинялись в связи с теми же событиями 13 апреля 2006 г. Кроме того, он постановил оставить меру пресечения заявителю без изменения. Он сослался на тяжесть обвинения и на то, что он ранее привлекался к административной ответственности. Личность заявителя и обстоятельства совершения вменяемого заявителю преступления давали основания предполагать, что он может скрыться, воспрепятствовать производству по делу или продолжить заниматься преступной деятельностью.
17. В тот же день дело заявителя было соединено с делами шести других лиц, которые предположительно находились с ним в преступном сговоре.
18. 28 июня 2007 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 августа 2007 г. со ссылкой на тяжесть предъявленного обвинения, на то, что он ранее привлекался к административной ответственности, на необходимость дальнейшего расследования и угрозу того, что заявитель скроется или воспрепятствует расследованию. Он счел, что доводы заявителя о его положительных характеристиках и семейной ситуации не были убедительными. Защитник заявителя не участвовал в слушании.
19. Заявитель обжаловал постановление, повторив доводы, приведенные в его жалобе от 13 апреля 2007 г. Кроме того, он указал, что его защитник не был уведомлен о слушании. В неустановленную дату жалоба была отклонена Московским городским судом.
20. В июле 2007 г. семеро обвиняемых, включая заявителя, были преданы суду.
21. 26 июля 2007 г. Таганский районный суд назначил предварительное заседание на 8 августа 2007 г. и постановил, что подсудимые должны оставаться под стражей. Суд счел, что подсудимые обвинялись в тяжком преступлении, совершенном организованной группой, некоторые участники которой еще не установлены, и заключил, что они могли скрыться или запугивать потерпевших или свидетелей. Далее он отметил, что утверждения подсудимых о том, что они не намеревались скрываться, были неубедительными, и пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.
22. 8 августа 2007 г. Таганский районный суд провел предварительное заседание и оставил меру пресечения в отношении всех подсудимых без изменения по тем же основаниям, что и ранее.
23. 24 сентября 2007 г. Московский городской суд оставил без изменения Постановления от 26 июля и 8 августа 2007 г., сочтя их законными и обоснованными.
24. В сентябре 2007 г. заявитель и его соподсудимые подали ходатайства об освобождении в Таганский районный суд. 12 сентября 2007 г. Таганский районный суд отклонил их ходатайства. Он отметил, что доводы подсудимых неоднократно рассматривались и отклонялись при принятии постановлений о продлении срока содержания под стражей. Он указал, что основания для содержания подсудимых под стражей, приведенные в постановлениях о продлении его срока, сохраняли свое значение, и их содержание под стражей было по-прежнему необходимо. Подсудимые обвинялись в тяжком преступлении, совершенном организованной группой, некоторые участники которой еще не установлены. Учитывая тяжесть предъявленных обвинений, они могли скрыться, продолжить преступную деятельность или воспрепятствовать установлению истины в случае освобождения.
25. 12 декабря 2007 г. Московский городской суд оставил постановление без изменения.
26. 26 декабря 2007 г. Таганский районный суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 апреля 2008 г. Он счел, что основания для содержания под стражей, приведенные в предыдущих постановлениях о продлении его срока, сохраняли свое значение, и оставался риск того, что они скроются, продолжат преступную деятельность или воспрепятствуют правосудию. Суд также отметил, что доводы подсудимых об отсутствии состава преступления в их действиях и отсутствии доказательств их причастности к преступлению, которое им вменялось, неосновательны, поскольку, продлевая срок содержания под стражей, суд не делает выводов в отношении их виновности или невиновности.
27. Заявитель обжаловал постановление, утверждая, что выводы районного суда носили гипотетический характер. Он принял постановление о коллективном заключении под стражу без учета личных обстоятельств каждого из них. В частности, судом не были учтены доводы заявителя об отсутствии у него судимости, о том, что он положительно характеризовался, имел постоянное место жительства и работы, являлся единственным кормильцем больной жены и малолетнего ребенка. Он выражал готовность внести залог и предоставил районному суду личное поручительство члена парламента. Наконец, он утверждал, что в течение года, прошедшего между вменяемыми ему событиями и его задержанием, он не предпринимал попыток скрыться или воспрепятствовать ходу расследования. Таким образом, отсутствовали основания полагать, что он сделает это на более поздней стадии производства по делу.
28. 12 марта 2008 г. Московский городской суд оставил без изменения постановление о продлении срока содержания под стражей, сочтя его законным и обоснованным, поскольку отсутствовали основания для освобождения подсудимых.
29. 24 марта 2008 г. Таганский районный суд осудил подсудимых согласно предъявленным обвинениям и приговорил заявителя к одному году и шести месяцам лишения свободы.
II. Применимое национальное законодательство
30. С 1 июля 2002 уголовно-правовые вопросы <*> регулируются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г.).
<*> Так в тексте. Видимо, имеются в виду вопросы уголовного судопроизводства (прим. переводчика).
31. «Превентивные меры» <*> или «меры пресечения» включают обязательство не покидать город или регион, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98) <**>. При необходимости от подозреваемого или обвиняемого может быть взято обязательство о явке (статья 112).
<*> Так в тексте. В Уголовно-процессуальном кодексе термин «превентивные меры» отсутствует (прим. переводчика).
<**> Буквально: «мерами пресечения являются: 1) подписка о невыезде; 2) личное поручительство; 3) наблюдение командования воинской части; 4) присмотр за несовершеннолетним обвиняемым; 5) залог; 6) домашний арест; 7) заключение под стражу» (прим. переводчика).
32. При избрании меры пресечения компетентный орган обязан установить, имеются ли «достаточные основания полагать», что обвиняемый скроется от следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины <*> (статья 97). Он также должен был учитывать тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99).
<*> В данном случае Европейский суд приводит цитату из УПК РСФСР. В УПК Российской Федерации речь идет о воспрепятствовании «производству по уголовному делу» (прим. переводчика).
33. Содержание под стражей применяется по Судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108).
34. После задержания подозреваемый помещается под стражу на период «предварительного следствия». По истечении шести месяцев продление срока может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Срок содержания под стражей не может быть продлен свыше 18 месяцев (части 1 — 3 статьи 109). Срок содержания под стражей «в период предварительного следствия» исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109).
35. С даты направления дела в суд прокурором подсудимый считается содержащимся под стражей «за судом» <*>. Срок его содержания под стражей «за судом» исчисляется до вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд может продлить его каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255).
<*> Понятия содержания под стражей «за следствием» или «за судом» широко используются в быту правоохранительных органов, по крайней мере, с начала советского периода. Однако в процессуальном законодательстве эти термины не применяются (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
36. Ссылаясь на подпункт «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, заявитель жаловался, что отсутствовали основания для его заключения под стражу, и что суды страны не придали надлежащего значения доводам защиты. Ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, он указывал, что его право на рассмотрение дела в разумный срок было нарушено, и постановления о его заключении под стражу не были достаточно обоснованы. В соответствующих частях статья 5 Конвенции предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд...».
A. Приемлемость жалобы
37. Что касается жалобы заявителя на незаконность его содержания под стражей, Европейский суд отмечает, что 12 апреля 2007 г. Тверской районный суд г. Москвы заключил заявителя под стражу с учетом тяжести предъявленного ему обвинения. Срок содержания заявителя под стражей несколько раз продлевался национальными судами.
38. Принимая такие постановления, суды страны действовали в пределах своих полномочий, и не имеется данных о том, что они недействительны или незаконны в рамках национального законодательства. Вопрос о том, были ли они достаточно мотивированными и относимыми, анализируется ниже в связи с вопросом о соблюдении пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 152 и 153, ECHR 2005-... (извлечения)).
39. Европейский суд находит, что содержание заявителя под стражей совместимо с требованиями пункта 1 статьи 5 Конвенции. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
40. Что касается жалобы заявителя на нарушение права на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда, Европейский суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
41. Власти Российской Федерации утверждали, что постановления о содержании заявителя под стражей были законными и обоснованными. Суды страны приняли во внимание тяжесть предъявленных обвинений, тот факт, что заявитель не проживал по месту регистрации в Ростовской области и не имел регистрации по месту жительства в г. Москве. Таким образом, имелись основания полагать, что в случае освобождения он может скрыться. Кроме того, национальные суды ссылались на риск продолжения заявителем преступной деятельности, который обосновывался указанием на членство заявителя в Национал-большевистской партии. Указанная партия была признана российским судом экстремистской организацией и запрещена. Ее члены прибегали к радикальным и насильственным действиям для выражения своих политических взглядов, и многие из них обвинялись или осуждались за преступления. Заявитель ранее штрафовался в административном порядке за нарушения общественного порядка, что доказывало наличие риска продолжения заявителем преступной деятельности. Национальные суды также учли тот факт, что вменяемое заявителю преступление было совершено организованной группой. Таким образом, содержание заявителя под стражей было необходимо, чтобы предупредить воспрепятствование установлению истины с его стороны путем сообщения подробностей расследования своим соучастникам. Наконец, власти Российской Федерации подчеркнули, что национальные суды тщательно исследовали доводы заявителя и сочли их недостаточными для освобождения. Так, поскольку заявитель не имел постоянного дохода, его довод о наличии у него ребенка был правильно признан национальными судами неосновательным. По мнению властей Российской Федерации, имелись «относимые и достаточные» основания для предварительного заключения заявителя.
42. Заявитель полагал, что суды страны не указали «относимых и достаточных» мотивов для содержания его под стражей. Он не скрылся от правосудия в течение года, прошедшего между дракой и его задержанием, хотя имел все возможности сделать это, если бы пожелал. Он считал себя потерпевшим, а не виновником нападения, и был заинтересован в сотрудничестве со следствием для оказания ему содействия в установлении истины. Он не был судим, имел постоянное место жительства и работы и являлся единственным кормильцем больной жены и дочери. Он выражал готовность внести залог и предоставил судам личное поручительство члена парламента. Таким образом, отсутствовал риск того, что он скроется. Он не мог воспрепятствовать расследованию, поскольку был задержан после его завершения. Далее он утверждал, что его членство в Национал-большевистской партии не предполагало угрозы продолжения им преступной деятельности. Члены Национал-большевистской партии никогда не прибегали к насилию. Все уголовные дела против них были политически мотивированны, и они преследовались за политические убеждения и членство в оппозиционной организации Национал-большевистской партии. Заявитель заключил, что национальные суды продлевали срок его содержания под стражей, не ссылаясь на конкретные обстоятельства в подтверждение своего вывода о том, что он может скрыться, воспрепятствовать расследованию или продолжить заниматься преступной деятельностью.
2. Мнение Европейского суда
43. Европейский суд напоминает, что наличие обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Европейский суд должен в этом случае установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются «относимыми» и «достаточными», Европейский суд должен убедиться также, что национальные власти проявили «особую тщательность» в проведении разбирательства (см. Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 152 и 153, ECHR 2000-IV).
44. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если государство-ответчик не продемонстрирует, что имеются «относимые и достаточные» причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу «Кастравец против Молдавии» (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30 и 32; Постановление Большой палаты по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу «Яблонский против Польши» (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу «Ноймейстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), Series A, № 8, § 4). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как безоговорочно допускающий содержание под стражей при условии, что оно продолжается не дольше определенного срока. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского суда по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (извлечения)).
45. Национальные власти обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Переход бремени доказывания к заключенному в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу отступлением в исключительных случаях от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Рохлина против Российской Федерации» (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67; и Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 г. по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 84 — 85). Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении. В задачу Европейского суда не входит установление таких фактов с подменой национальных властей, принявших решение о заключении заявителя под стражу. Европейский Суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в основном на основании мотивов, приведенных в решениях национальных судов, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу «Корчуганова против Российской Федерации» (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Илийков против Болгарии», § 86; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 152).
b) Применение в настоящем деле
46. Заявитель был задержан 11 апреля 2007 г. Суд первой инстанции осудил его согласно предъявленным обвинениям 24 марта 2008 г. Таким образом, период, который должен быть принят во внимание, составляет чуть менее года.
47. Хотя заявитель отрицал какое-либо участие в преступной деятельности, Европейский суд отмечает, что потерпевшие опознали его в качестве одного из участников нападения. Поэтому он исходит из того, что его содержание под стражей могло быть первоначально вызвано обоснованным подозрением в совершении преступления. Остается удостовериться в том, что судебные власти привели «относимые» и «достаточные» мотивы для обоснования длительного содержания заявителя под стражей, и что они проявили «особую тщательность» при проведении разбирательства.
48. В дополнение к обоснованному подозрению в отношении заявителя судебные органы также учитывали риск того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует правосудию. В этой связи они ссылались на тяжесть обвинения, отсутствие регистрации по месту жительства или постоянной работы в г. Москве, привлечение к административной ответственности в прошлом и тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой.
49. Тяжесть предъявленного обвинения являлась основным фактором при оценке возможности того, что заявитель скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует отправлению правосудия. Европейский суд неоднократно указывал, что, хотя суровость наказания, которое грозит обвиняемому, является существенным элементом при оценке угрозы того, что он скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость в продолжении лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, с учетом только тяжести обвинения. Основанием для продолжения не может быть также вероятность осуждения к лишению свободы (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу «Летелье против Франции» (Letellier v. France), Series A, № 207, § 51; см. также Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 г. по делу «Горал против Польши» (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Илийков против Болгарии», § 81). Это особенно важно для российского законодательства, где квалификация деяния (и, таким образом, наказания, грозящего заявителю) осуществляется стороной обвинения без судебной проверки вопроса о том, являются ли представленные доказательства достаточным основанием подозревать заявителя во вменяемом ему преступлении (см. Постановление Европейского суда от 25 октября 2007 г. по делу «Говорушко против Российской Федерации» (Govorushko v. Russia), жалоба № 42940/06, § 48). Суды страны прямо отказались рассматривать доказательную базу против заявителя или проверять наличие обоснованных подозрений его причастности к совершению вменяемого ему преступления (см. § 26 настоящего Постановления).
50. Другим основанием для длительного содержания под стражей заявителя являлся тот факт, что ранее он привлекался к административной ответственности. Европейский суд признает, что этот фактор имеет значение при оценке угрозы того, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью. Такая опасность, если она убедительно установлена, может вынудить судебные органы заключить подозреваемого под стражу и впоследствии продлевать срок его содержания там с целью пресечения любых попыток совершения новых преступлений. Однако, в числе других условий, необходимо, чтобы эта опасность была достоверной и мера целесообразной с учетом обстоятельств дела и особенно биографии и личности заинтересованного лица (см. Постановление Европейского суда от 12 декабря 1991 г. по делу «Клот против Бельгии» (Clooth v. Belgium), Series A, № 225, § 40). В делах «Клот против Бельгии» и «Колев против Болгарии» (Kolev v. Bulgaria) (см. ниже) Европейский суд указал, что прежняя судимость не оправдывала содержания заявителя под стражей, поскольку он был осужден за ненасильственные преступления, не сравнимые по природе или степени тяжести с обвинением, предъявленным ему в рамках оспариваемого разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Клот против Бельгии», § 40; и Постановление Европейского суда от 28 апреля 2005 г. по делу «Колев против Болгарии» (Kolev v. Bulgaria), жалоба № 50326/99, § 60 — 61). В настоящем деле заявитель привлекался к ответственности лишь за незначительные ненасильственные административные правонарушения и не имел судимости. Европейский суд полагает, что факт привлечения заявителя к административной ответственности не оправдывает его длительного содержания под стражей (см. аналогичное обоснование в Постановлении Европейского суда от 12 июня 2008 г. по делу «Алексей Макаров против Российской Федерации» (Aleksey Makarov v. Russia), жалоба № 3223/07, § 51).
51. Суды страны также ссылались на тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой. Европейский суд отмечает, что факт обвинения лица в преступном сговоре сам по себе не достаточен для оправдания длительных периодов содержания под стражей, его личные обстоятельства и поведение всегда должны приниматься во внимание (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Алексей Макаров против Российской Федерации», § 50; и Постановление Европейского суда от 15 мая 2008 г. по делу «Попков против Российской Федерации» (Popkov v. Russia), жалоба № 32327/06, § 62). В настоящем деле не имеется данных о том, что до задержания заявитель пытался угрожать свидетелям или препятствовать производству по уголовному делу любым иным способом. При таких обстоятельствах Европейский суд затрудняется установить, что имелся риск вмешательства в отправление правосудия на более поздних стадиях разбирательства. Такой риск имел тенденцию к уменьшению по мере того, как судебный процесс продолжался и свидетели допрашивались (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу «Мишкурка против Польши» (Miszkurka v. Poland), жалоба № 39437/03, § 51). Поэтому Европейский суд не убежден, что в течение всего периода содержания заявителя под стражей существовали непреодолимые мотивы для опасения по поводу того, что он окажет давление на свидетелей или иным образом воспрепятствует расследованию дела, и они, безусловно, не перевешивали право заявителя на разбирательство в разумный срок или на освобождение в период рассмотрения дела судом.
52. Последним основанием для длительного содержания под стражей была краткая ссылка районного суда на «личность» заявителя, проиллюстрированная отсутствием у него постоянного места жительства или работы в г. Москве. Заявитель неоднократно настаивал на том, что имеет постоянное место жительства и работу. Для Европейского суда не обязательно устанавливать ситуацию заявителя с жильем и работой. Даже если предположить, что он не имеет постоянного места жительства в г. Москве и является безработным, само по себе отсутствие определенного места жительства или постоянной работы не создает угрозы того, что обвиняемый скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу «Пшевечерский против Российской Федерации» (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68). В настоящем деле национальные суды не указали на какие-либо аспекты личности или поведения заявителя, которые оправдывали бы их вывод о наличии устойчивого риска того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует производству по уголовному делу. Заявитель, с другой стороны, последовательно ссылался на факты, уменьшающие такие риски. Однако национальные суды не исследовали доводы заявителя о том, что он положительно характеризовался, имел плохое здоровье и был единственным кормильцем больной жены и ребенка. Также они не учитывали тот факт, что заявитель не скрылся и не вмешивался в расследование в течение года, прошедшего с момента вменяемых событий до его задержания, хотя имел возможность сделать это.
53. Европейский суд принимает к сведению довод властей Российской Федерации о том, что заявитель подозревался в членстве в экстремистской организации, и имелась вероятность того, что он сообщит подробности расследования своим соучастникам. Однако в задачу Европейского суда не входит подмена собой национальных властей, которые принимали решение о содержании заявителя под стражей, и подвергать собственному анализу факты, свидетельствующие в пользу содержания его под стражей или против него (см. Постановление Европейского суда от 30 января 2003 г. по делу «Николов против Болгарии» (Nikolov v. Bulgaria), жалоба № 38884/97, § 74; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 152). Эти обстоятельства были впервые упомянуты в рассмотрении дела Европейским судом, и суды страны ни разу не указывали на него в своих решениях.
54. Европейский суд принимает к сведению, что после того, как дело было передано в суд в марте 2007 г., для отклонения ходатайств об освобождении и продления срока содержания семи обвиняемых под стражей суд использовал ту же упрощенную формулу без изложения их личных обстоятельств сколько-нибудь подробно. Европейский суд уже признавал подобную практику вынесения решений о коллективном заключении под стражу без оценки конкретных оснований для этого в деле каждого заключенного не совместимой с пунктом 3 статьи 5 Конвенции как таковую (см. Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 г. по делу «Щеглюк против Российской Федерации» (Shcheglyuk v. Russia), жалоба № 7649/02, § 45; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Корчуганова против Российской Федерации»; Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу «Долгова против Российской Федерации» (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 49). Продлевая срок содержания заявителя под стражей посредством решений о коллективном заключении под стражу, национальные власти не учитывали его индивидуальные обстоятельства надлежащим образом.
55. Наконец, Европейский суд отмечает, что, разрешая вопрос об освобождении или заключении под стражу, власти согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции имеют обязательство рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие его или ее присутствие на суде. Это положение Конвенции провозглашает не только право «на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда», но и устанавливает, что «освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сулаоя против Эстонии», последняя часть § 64, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Яблонский против Польши», § 83). В настоящем деле власти никогда не рассматривали возможность обеспечения явки заявителя в суд более мягкими мерами пресечения, хотя он несколько раз просил об освобождении под залог и под личное поручительство члена парламента.
56. Европейский суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в российских делах, в которых суды страны продлевали срок содержания заявителя под стражей, учитывая в основном тяжесть предъявленных обвинений и используя стереотипные формулировки без исследования конкретных фактов или рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий против Российской Федерации» (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 99 и последующие; Постановление Европейского суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 103 и последующие, ECHR 2006-... (извлечения); упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мамедова против Российской Федерации» <*>, § 72 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Долгова против Российской Федерации», § 38 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Худоеров против Российской Федерации», § 172 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рохлина против Российской Федерации», § 63 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Панченко против Российской Федерации», § 91 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу «Смирнова против Российской Федерации» (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 56 и последующие, ECHR 2003-IX (извлечения)).
<*> Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу «Мамедова против Российской Федерации» (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05 в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
57. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что, не исследовав конкретные факты и не рассмотрев альтернативных «мер пресечения» и руководствуясь в основном тяжестью предъявленных обвинений, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые хотя и имели значение для дела, не могли рассматриваться как «достаточные» для оправдания длительности этого срока. При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, осуществлялось ли разбирательство «с надлежащей тщательностью».
58. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
59. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
60. Заявитель требовал 100000 евро в счет компенсации морального вреда.
61. Власти Российской Федерации полагали, что требование являлось чрезмерным. По их мнению, установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
62. Европейский суд отмечает, что им установлено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что продолжительность содержания заявителя под стражей не имела достаточных оснований. Он полагает, что заявитель должен был претерпеть чувство разочарования, беспомощности и несправедливости вследствие решения национальных властей содержать его под стражей без достаточных оснований. Он находит, что заявитель претерпел моральный вред, достаточной компенсацией которого не может быть признано установление факта нарушения Конвенции. Однако конкретная сумма требования является чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 3000 евро по данному основанию, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
63. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, не имеется причин для присуждения ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
64. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал жалобу в части чрезмерной длительности содержания заявителя под стражей приемлемой, а в остальной части неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 3000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 марта 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF YELIZAROV v. RUSSIA (Application No. 36551/07)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Yelizarov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
and {Andre} Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 March 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 36551/07) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Dmitriy Vladimirovich Yelizarov («the applicant»), on 18 July 2007.
2. The applicant was represented by Mr D. Agranovskiy, a lawyer practising in the Moscow region. The Russian Government («the Government») were initially represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative, Mr G. Matyushkin.
3. The applicant alleged that his detention pending trial had been unlawful and excessively long.
4. On 7 January 2008 the President of the First Section decided to communicate the complaint about the allegedly excessive length of detention to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3). The President made a decision on priority treatment of the application (Rule 41 of the Rules of Court).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1978 and lives in Moscow.
A. Background information
6. The applicant was a member of a public association, the National Bolshevik Party. On 15 November 2005 the Supreme Court of the Russian Federation ordered its dissolution. On 19 January 2006 the Federal Registration Service of the Ministry of Justice refused an application for registration of a political party by the same name. Party members challenged the refusal before Taganskiy District Court, Moscow.
7. On 13 April 2006 fifteen party members, including the applicant, came to Taganskiy District Court for a hearing concerning the refusal to register the National Bolshevik Party. The applicant alleged that near the court building they had been attacked by a group of forty people and had had to defend themselves. According to the Government, the party members, including the applicant, had assaulted passers-by with gas guns and rubber truncheons.
B. Criminal proceedings against the applicant
8. On 11 April 2007 the applicant was arrested. The arresting officer indicated in his report that witnesses had identified the applicant as one of the perpetrators of the assault. On the same day he was charged with participation in mass disorders involving the use of gas guns and assault and battery, an offence under Article 213 § 2 of the Criminal Code.
9. On 12 April 2007 Tverskoy District Court, Moscow, formally remanded the applicant in custody, finding that he had been charged with a serious criminal offence and that he had no registered place of residence in Moscow or permanent employment. The court concluded that he might abscond, interfere with the proceedings or reoffend.
10. In his grounds of appeal of 13 April 2007 the applicant submitted that he had been arrested a year after the fight. He had had plenty opportunity to abscond, reoffend or interfere with the investigation during that year if he had wished. The fact that he had not fled from justice proved that he had no such intention. He had no criminal record, had permanent residence and employment in Moscow, positive references, a spouse suffering from epilepsy and a child. He was the only breadwinner in his family. He asked to be released on bail.
11. On 7 May 2007 Moscow City Court upheld the detention order on appeal, finding that it had been lawful and justified.
12. On an unspecified date the applicant was committed for trial before Taganskiy District Court.
13. On 22 May 2007 Taganskiy District Court scheduled a preliminary hearing for 29 May 2007 and ordered that the applicant should meanwhile remain in custody. It referred to the gravity of the charge, the applicant's character and his record of administrative offences, which included commission of several disorderly acts, and concluded that the applicant might abscond or reoffend. The applicant's arguments that he had a child, that his wife suffered from epilepsy and that he himself needed medical assistance were insufficient to warrant release.
14. The applicant appealed, repeating the arguments set out in his grounds of appeal of 13 April 2007. On 11 July 2007 the Moscow City Court upheld the decision, finding that it had been lawful, well-reasoned and justified.
15. On 24 May 2007 a member of Parliament offered his personal guarantee that the applicant would not abscond.
16. On 29 May 2007 Taganskiy District Court returned the case to the investigator, ordering that the applicant's case be joined with the cases of six other members of the National Bolshevik Party who had been charged in connection with the same events of 13 April 2006. It further ordered that the applicant should remain in custody. It referred to the gravity of the charge and his record of administrative offences. The applicant's character and the circumstances surrounding the commission of the imputed offence gave reasons to believe that he might abscond, reoffend or interfere with the proceedings.
17. On the same day the applicant's case was joined with the cases of six other persons, who had allegedly acted in conspiracy with the applicant.
18. On 28 June 2007 Tverskoy District Court extended the applicant's detention until 6 August 2007, referring to the gravity of the charge, his record of administrative offences, the need for a further investigation and the risk of the applicant's absconding or interfering with the investigation. It found that the applicant's arguments about his good character and family situation were not convincing. Counsel for the applicant was absent from the hearing.
19. The applicant appealed, repeating the arguments set out in his grounds of appeal of 13 April 2007. He further complained that his counsel had not been notified about the hearing. On an unspecified date his appeal was dismissed by Moscow City Court.
20. In July 2007 seven defendants, including the applicant, were committed for trial.
21. On 26 July 2007 Taganskiy District Court scheduled a preliminary hearing for 8 August 2007 and ordered that the defendants should meanwhile remain in custody. The court found that the defendants had been charged with a serious offence committed by an organised group some members of which had not yet been identified, and concluded that they might abscond or intimidate the victims and witnesses. It further noted that the defendants' assurances that they had no intention of absconding were unconvincing and held that there was no reason to apply a more lenient preventive measure.
22. On 8 August 2007 Taganskiy District Court held a preliminary hearing and ordered that all defendants should remain in custody for the same reasons as before.
23. On 24 September 2007 Moscow City Court upheld the decisions of 26 July and 8 August 2007 on appeal, finding that they had been lawful and justified.
24. In September 2007 the applicant and his co-defendants lodged applications for release with Taganskiy District Court. On 12 September 2007 Taganskiy District Court rejected their applications. It noted that the defendants' arguments had already been examined and rejected many times when extension orders had been issued. It found that the grounds for the defendants' detention mentioned in the extension orders were still pertinent and it was still necessary to hold them in custody. The defendants had been charged with a serious criminal offence committed by an organised group, some members of which had not yet been identified. Given the gravity of the charges against them, they might abscond, reoffend or interfere with the establishment of the truth if released.
25. On 12 December 2007 Moscow City Court upheld the decision on appeal.
26. On 26 December 2007 Taganskiy District Court extended the defendants' detention until 12 April 2008. It found that the grounds for their detention mentioned in the previous extension orders were still pertinent and a risk remained of their absconding, reoffending or obstructing the justice. The court also noted that the defendants' arguments about the absence of corpus delicti in their actions and about the lack of evidence of their involvement in the commission of the imputed offence were without substance because, in extending the defendants' detention, the court could not make any findings as to their guilt or innocence.
27. The applicant appealed, arguing that the District Court's conclusions had been hypothetical. It had issued a collective detention order and had not taken into account the personal circumstances of each defendant. In particular, it had disregarded the applicant's arguments that he had no criminal record, had positive references, a permanent place of residence and employment, and was the only breadwinner for his ailing wife and minor daughter. He had offered to post bail and had provided the District Court with the personal surety of a member of Parliament. He finally submitted that during the year that had passed between the imputed events and his arrest he had not made any attempts to abscond or interfere with the investigation. Therefore, there were no reasons to believe that he would do it at the advanced stage of the proceedings.
28. On 12 March 2008 Moscow City Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful and justified, as there had been no reason to release the defendants.
29. On 24 March 2008 Taganskiy District Court convicted the defendants as charged and sentenced the applicant to one year and six months' imprisonment.
II. Relevant domestic law
30. Since 1 July 2002 criminal law matters have been governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001).
31. «Preventive measures» or «measures of restraint» (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, personal surety, bail and detention (Article 98). If necessary, the suspect or accused may be asked to give an undertaking to appear (обязательство о явке) (Article 112).
32. When deciding on a preventive measure, the competent authority is required to consider whether there are «sufficient grounds to believe» that the accused would abscond during the investigation or trial, reoffend or obstruct the establishment of the truth (Article 97). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused's character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 99).
33. Detention may be ordered by a court if the charge carries a sentence of at least two years' imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be applied (Article 108 § 1).
34. After arrest the suspect is placed in custody «during the investigation». The period of detention during the investigation may be extended beyond six months only if the detainee is charged with a serious or particularly serious criminal offence. No extension beyond eighteen months is possible (Article 109 §§ 1 — 3). The period of detention «during the investigation» is calculated to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 109 § 9).
35. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant's detention is «before the court» (or «during the trial»). The period of detention «during the trial» is calculated to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 of the Convention
36. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that there had been no grounds to detain him and that the domestic courts had not had due regard to the defence's arguments. Under Article 5 § 3, he complained that his right to trial within a reasonable time had been infringed and alleged that detention orders had not been founded on sufficient reasons. The relevant parts of Article 5 read as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial...»
A. Admissibility
37. As regards the applicant's complaint that his detention was unlawful, the Court notes that on 12 April 2007 Tverskoy District Court, Moscow, remanded the applicant in custody because of the gravity of the charges against him. The applicant's detention was subsequently extended on several occasions by the domestic courts.
38. The domestic courts acted within their powers in making those decisions and there is nothing to suggest that they were invalid or unlawful under domestic law. The question whether the reasons for the decisions were sufficient and relevant is analysed below in connection with the issue of compliance with Article 5 § 3 (compare Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 152 and 153, ECHR 2005-... (extracts)).
39. The Court finds that the applicant's detention was compatible with the requirements of Article 5 § 1 of the Convention. It follows that this complaint must be rejected as manifestly ill-founded pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
40. As regards the applicant's complaint that his right to trial within a reasonable time or to release pending trial had been infringed, the Court finds that it is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
41. The Government submitted that the decisions to remand the applicant in custody had been lawful and justified. The domestic courts had taken into account that the applicant had been charged with a serious criminal offence, had not lived at his registered place of residence in the Rostov region and had no residence registration in Moscow. Therefore, there had been a risk that he might abscond if released. Further, the domestic courts had referred to the danger of reoffending, that danger being gauged by reference to his membership of the National Bolshevik Party. That Party had been recognised as an extremist organisation by a Russian court and had been banned. Its members had resorted to radical and violent action to express their political views and many of them had been convicted or accused of criminal offences. The applicant had been previously fined in administrative proceedings for commission of disorderly acts, which proved that he was likely to reoffend. The domestic courts had also taken into account that the imputed offence had been committed by an organised group. It had been therefore necessary to hold the applicant in custody to prevent his obstructing the establishment of the truth by communication of the details of the investigation to his accomplices. Finally, the Government submitted that the domestic courts had carefully examined the applicant's arguments and had found them insufficient to warrant release. Thus, as the applicant had no permanent income, his argument regarding his having a child had rightly been considered irrelevant by the domestic courts. In the Government's view, the applicant's pre-trial detention had been founded on «relevant and sufficient» reasons.
42. The applicant considered that the domestic courts had not advanced «relevant and sufficient» reasons to hold him in custody. He had not fled from justice during the year that had passed between the fight and his arrest, although he had had plenty of opportunity to do so if he wished. He considered himself the victim rather than the perpetrator of the attack and was interested in cooperating with the investigation to assist them in establishing the truth. He had no criminal record, had a permanent place of residence and permanent employment and was the only breadwinner for his ailing wife and his daughter. He had offered to post bail and had provided the courts with the personal surety of a member of Parliament. Therefore there had been no risk of his absconding. Nor could he interfere with the investigation, as he had been arrested after the investigation had been completed. He further argued that his membership of the National Bolshevik Party had not given rise to a danger of reoffending. The members of the National Bolshevik Party had never resorted to violence. All criminal proceedings against them had been politically motivated and they had been persecuted for their political views and membership of an opposition organisation, the National Bolshevik Party. The applicant concluded that the domestic courts had extended his detention without demonstrating the existence of specific facts in support of their conclusion that he might abscond, interfere with the investigation or reoffend.
2. The Court's assessment
43. The Court reiterates that the persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention. However after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were «relevant» and «sufficient», the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 152 and 153, ECHR 2000-IV).
44. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction, the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continued detention ceases to be reasonable. A person charged with an offence must always be released pending trial unless the State can show that there are «relevant and sufficient» reasons to justify the continued detention (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, §§ 30 and 32, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006-...; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, 27 June 1968, § 4, Series A No. 8). Article 5 § 3 of the Convention cannot be seen as unconditionally authorising detention provided that it lasts no longer than a certain period. Justification for any period of detention, no matter how short, must be convincingly demonstrated by the authorities (see Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (extracts)).
45. It is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005, and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, §§ 84 — 85, 26 July 2001). The national judicial authorities must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and must set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is not the Court's task to establish such facts or to take the place of the national authorities who ruled on the applicant's detention. It is essentially on the basis of the reasons given in the domestic courts' decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 72, 8 June 2006; Ilijkov, cited above, § 86; and Labita, cited above, § 152).
(b) Application to the present case
46. The applicant was arrested on 11 April 2007. On 24 March 2008 the trial court convicted him as charged. Thus, the period to be taken into consideration lasted slightly less than a year.
47. Although the applicant denied having participated in any criminal activity, the Court notes that witnesses identified him as one of the perpetrators of the assault. It accepts therefore that his detention could have initially been warranted by a reasonable suspicion of his involvement in the commission of a criminal offence. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave «relevant» and «sufficient» grounds to justify the applicant's continued detention and whether they displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings.
48. The judicial authorities relied, in addition to the reasonable suspicion against the applicant, on the risk of his absconding, reoffending or obstructing the course of justice. In this respect they referred to the gravity of the charge, the absence of a registered place of residence or permanent employment in Moscow, his record of administrative offences, and the fact that the imputed offence had been committed by an organised group.
49. The gravity of the charge was the main factor in the assessment of the applicant's potential to abscond, reoffend or obstruct the course of justice. The Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the seriousness of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 51; see also Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov, cited above, § 81). This is particularly relevant in the Russian legal system where the characterisation in law of the facts — and thus the sentence faced by the applicant — is determined by the prosecution without judicial review of the issue whether the evidence that has been obtained supports a reasonable suspicion that the applicant has committed the alleged offence (see Govorushko v. Russia, No. 42940/06, § 48, 25 October 2007). The domestic courts explicitly refused to consider the state of evidence against the applicant or verify the persistence of reasonable suspicion of his involvement in the commission of the imputed offence (see paragraph 26 above).
50. Another ground for the applicant's detention was his record of administrative offences. The Court accepts that that factor was relevant in assessing the danger of reoffending. Such a danger, if convincingly established, may lead the judicial authorities to place and leave a suspect in detention in order to prevent any attempts to commit further offences. It is however necessary, among other conditions, that the danger be a plausible one and the measure appropriate, in the light of the circumstances of the case and in particular the past history and the personality of the person concerned (see Clooth v. Belgium, judgment of 12 December 1991, Series A No. 225, § 40). In the cases of Clooth v. Belgium and Kolev v. Bulgaria (see below) the Court found that the previous criminal record did not justify the applicant's detention because the offences which had given rise to the applicant's previous convictions were non-violent and were not comparable, either in nature or degree of seriousness, to the charges preferred against him in the contested proceedings (see Clooth, cited above, § 40, and Kolev v. Bulgaria, No. 50326/99, §§ 60 — 61, 28 April 2005). In the present case the applicant's record included only minor non-violent administrative offences and he had no criminal record. The Court considers that the applicant's record of administrative offences did not justify his continued detention (see, for similar reasoning, Aleksey Makarov v. Russia, No. 3223/07, § 51, 12 June 2008).
51. The domestic courts also referred to the fact that the imputed offence had been committed by a group of people acting in criminal conspiracy. The Court observes that he fact that a person is charged with acting in criminal conspiracy is not in itself sufficient to justify long periods of detention; his personal circumstances and behaviour must always be taken into account (see Aleksey Makarov, cited above, § 50, and Popkov v. Russia, No. 32327/06, § 62, 15 May 2008). There is no indication in the present case that before his arrest the applicant had made any attempts to intimidate witnesses or to obstruct the course of the proceedings in any other way. In such circumstances the Court has difficulty accepting that there was a risk of interference with the administration of justice at the later stages of the proceedings. Such risk was bound to gradually decrease as the trial proceeded and the witnesses were interviewed (compare Miszkurka v. Poland, No. 39437/03, § 51, 4 May 2006). The Court is not therefore persuaded that compelling reasons existed for a fear that the applicant would interfere with witnesses or otherwise hamper the investigation of the case, and certainly not such as to outweigh his right to trial within a reasonable time or release pending trial.
52. The only other ground for the applicant's continued detention was the District Court's brief reference to the applicant's «character», as typified by his lack of a permanent place of residence or employment in Moscow. The applicant consistently maintained that he lived and worked in Moscow on a permanent basis. It is not necessary for the Court to determine the applicant's residence and employment situation. Even assuming that he did not have a permanent place of residence in Moscow and was unemployed, the mere lack of a fixed residence or permanent employment does not give rise to a danger of absconding or reoffending (see Pshevecherskiy v. Russia, No. 28957/02, § 68, 24 May 2007). In the present case, the domestic courts did not point to any aspects of the applicant's character or behaviour that would justify their conclusion that he presented a persistent risk of absconding, reoffending or interfering with the proceedings. The applicant, on the other hand, constantly invoked the facts mitigating such risks. However, the domestic courts devoted no attention to discussion of the applicant's arguments that he had positive references, was in frail health and was the only breadwinner for his ailing spouse and a child. Nor did they address the fact that the applicant had not fled or interfered with the investigation during the year that had passed between the imputed events and his arrest, although he had had an opportunity to do so.
53. The Court notes the Government's argument that the applicant had been suspected of membership of an extremist organisation and had also been likely to communicate the details of the investigation to his accomplices. However, it is not the Court's task to assume the place of the national authorities who ruled on the applicant's detention and to supply its own analysis of facts arguing for or against detention (see Nikolov v. Bulgaria, No. 38884/97, § 74, 30 January 2003, and Labita, cited above, § 152). Those circumstances were referred to for the first time in the proceedings before the Court and the domestic courts never mentioned it in their decisions.
54. The Court further observes that after the case had been submitted for trial in July 2007 the trial court used the same summary formula to refuse the requests for release and extend the pre-trial detention of seven persons, without describing their personal situation in any detail. The Court has already found that the practice of issuing collective detention orders without a case-by-case assessment of the grounds for detention in respect of each detainee was incompatible, in itself, with Article 5 § 3 of the Convention (see Shcheglyuk v. Russia, No. 7649/02, § 45, 14 December 2006; Korchuganova, cited above, § 76; and Dolgova v. Russia, No. 11886/05, § 49, 2 March 2006). By extending the applicant's detention by means of collective detention orders the domestic authorities had no proper regard to his individual circumstances.
55. Finally, the Court notes that when deciding whether a person should be released or detained the authorities have an obligation under Article 5 § 3 to consider alternative measures of ensuring his or her appearance at trial. This Convention provision proclaims not only the right to «trial within a reasonable time or to release pending trial» but also lays down that «release may be conditioned by guarantees to appear for trial» (see Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64 in fine, 15 February 2005, and {Jablonski}, cited above, § 83). In the present case the authorities never considered the possibility of ensuring the applicant's attendance by the use of a more lenient preventive measure, although he asked many times to be released on bail and provided the domestic courts with the personal surety of a member of Parliament.
56. The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts extended an applicant's detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing specific facts or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, §§ 99 et seq., 1 March 2007; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006-... (extracts); Mamedova v. Russia, cited above, §§ 72 et seq.; Dolgova v. Russia, cited above, §§ 38 et seq.; Khudoyorov v. Russia, cited above, §§ 172 et seq.; Rokhlina v. Russia, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko v. Russia, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX (extracts)).
57. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address specific facts or consider alternative «preventive measures» and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities extended the applicant's detention on grounds which, although «relevant», cannot be regarded as «sufficient» for the entire period of detention. In these circumstances it would not be necessary to examine whether the proceedings were conducted with «special diligence».
58. There has accordingly been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
59. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
60. The applicant claimed 100,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
61. The Government submitted that the claim was excessive. In their opinion, the finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
62. The Court observes that it has found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in that the length of the applicant's detention was not sufficiently justified. It considers that the applicant must have suffered frustration, helplessness and a feeling of injustice as a consequence of the domestic authorities' decisions to keep him in custody without sufficient reasons. It finds that the applicant suffered non-pecuniary damage which would not be adequately compensated by the finding of a violation. The particular amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 3,000 under this head, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
63. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
64. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the excessive length of the applicant's detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 3,000 (three thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 26 March 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.