Постановление ЕСПЧ от 08.02.2005
Актуально на 03.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 08.02.2005. 49491/99. 08.02.2005. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4949199
«Дело „Бордовский (Bordovskiy) против Российской Федерации“ (жалоба № 49491/99) [рус., англ.]»
Примечание
Дополнительно см. Решение ЕСПЧ от 11.05.2004.
[неофициальный перевод с английского]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «БОРДОВСКИЙ (BORDOVSKIY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 49491/99)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 8 февраля 2005 года)
По делу «Бордовский против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 11 мая 2004 г. и 18 января 2005 г.,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 49491/99), поданной 19 октября 1998 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Российской Федерации гражданином Белоруссии Игорем Александровичем Бордовским (далее — заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представляла К. Москаленко, юрист Центра содействия международной защите, г. Москва. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, в частности, что его содержание под стражей в России с целью выдачи в Белоруссию было незаконным, что он не был незамедлительно проинформирован о причинах его задержания и что у него не было возможности оспорить содержание под стражей в судебном порядке.
4. Жалоба была передана в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках секции Палата, рассматривающая дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента. Жалоба осталась на рассмотрении в данной секции, изменившей свой состав 1 ноября 2001 г. и 1 ноября 2004 г.
6. Решением от 11 мая 2004 г. Европейский суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
7. Заявитель и власти Российской Федерации представили свои замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента). Проведя консультации со сторонами, Европейский суд принял решение о том, что нет необходимости проводить устные слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 in fine Регламента). Заявитель представил в письменном виде возражения на доводы властей Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель — 1967 года рождения, проживает в г. Гомеле, Белоруссия.
9. В 1995 году заявитель работал в частной финансовой компании.
10. В 1996 году Генеральная прокуратура Белоруссии проводила расследование по уголовному делу в связи с деятельностью компании. Заявителя дважды допрашивали в ходе предварительного следствия.
11. В феврале 1997 года заявитель ушел с работы в данной компании и в июле 1997 года переехал в г. Санкт-Петербург.
12. Генеральная прокуратура Белоруссии расценила отъезд заявителя из страны как попытку скрыться от правосудия. На этом основании 22 сентября 1997 г. Генеральная прокуратура Белоруссии предъявила обвинение заявителю в его отсутствии о совершении мошенничества и растрате в особо крупном размере во время его работы в финансовой компании и выдала национальный и международный ордер на его арест и объявила его в международный розыск.
13. 9 июля 1998 г. российская милиция арестовала заявителя в г. Санкт-Петербурге. По утверждениям заявителя, сотрудники милиции не проинформировали его о причинах ареста и не представили документы в подтверждение правомерности ареста.
14. 9 июля 1998 г. российское бюро Интерпола направило телеграммой срочный запрос своим белорусским коллегам. Российское бюро просило подтвердить, находился ли заявитель на тот момент в розыске в Белоруссии и планируют ли власти Белоруссии запрашивать выдачу заявителя.
15. 11 июля 1998 г. заявитель был допрошен компетентными российскими органами. В ходе допроса заявитель дал показания, в которых он указал некоторые подробности о расследовании дела в Белоруссии, его допросах в Белоруссии и отъезде в Россию. Заявитель отметил, что до его ареста он не знал, что власти Белоруссии разыскивают его.
16. 13 июля 1998 г. заявителя поместили в изолятор временного содержания Управления внутренних дел в г. Санкт-Петербурге.
17. 16 июля 1998 г. Генеральная прокуратура Белоруссии направила в Генеральную прокуратуру Российской Федерации формальный запрос о выдаче заявителя в соответствии со статьей 56 Конвенции Содружества Независимых Государств о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Данный запрос был получен Генеральной прокуратурой Российской Федерации 4 августа 1998 г.
18. 27 июля 1998 г. белорусское бюро Интерпола направило ответ своим российским коллегам на запрос от 9 июля 1998 г. и попросило взять заявителя под стражу до окончания процедуры его выдачи в Белоруссию.
19. 13 августа 1998 г. старший следователь Генеральной прокуратуры Белоруссии, прибывший из г. Минска в г. Санкт-Петербург, впервые допросил заявителя. Следователь проинформировал заявителя о сущности предъявляемого ему обвинения, но не вручил ему постановление о привлечении в качестве обвиняемого.
По утверждению заявителя, в ходе этого допроса он впервые узнал — хотя ему было сообщено лишь в устной форме — о предъявленном ему обвинении.
20. 20 августа 1998 г. (по утверждению властей Российской Федерации — 19 августа 1998 г.) заявитель был переведен в следственный изолятор ИЗ-47/4 г. Санкт-Петербурга.
21. По утверждению заявителя, в период с августа по октябрь 1998 года его адвокат подавал ряд ходатайств об освобождении заявителя из-под стражи: 18 августа 1998 г. в Дзержинский районный суд г. Санкт-Петербурга, 27 августа 1998 г. в Калининский районный суд г. Санкт-Петербурга и 2 ноября 1998 г. в Санкт-Петербургский городской суд. Эти ходатайства были поданы в соответствии со статьей 220-1 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, которая предусматривала рассмотрение вопроса о содержании под стражей в судебном порядке.
По утверждению властей Российской Федерации, адвокат заявителя не подавал таких ходатайств.
22. 25 сентября 1998 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации приняла Решение о выдаче заявителя властям Белоруссии.
23. 5 октября 1998 г. прокуратура г. Санкт-Петербурга проинформировала адвоката заявителя о том, что 11 августа 1998 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации санкционировала продление содержания заявителя под стражей до окончания процедуры выдачи заявителя, поскольку был получен запрос властей Белоруссии о выдаче заявителя и заявитель не являлся гражданином России.
24. 25 октября 1998 г. заявитель был переведен в следственный изолятор № 1 в г. Смоленск.
25. 17 ноября (по утверждению властей Российской Федерации — 12 ноября 1998 г.) заявителя передали властям Белоруссии.
26. 24 ноября 2000 г. Железнодорожный районный суд г. Гомеля признал заявителя виновным и приговорил его к лишению свободы на срок три года и к обязательным общественным работам.
II. Применимое национальное право
A. Соглашение о взаимодействии министерств внутренних дел Содружества Независимых Государств в сфере борьбы с преступностью
27. Россия и Белоруссия являются членами Содружества Независимых Государств. 24 апреля 1992 г. министерства внутренних дел Содружества Независимых Государств подписали Соглашение о взаимодействии в сфере борьбы с преступностью (далее — Соглашение СНГ). Статья 6 указанного Соглашения гласит:
«Стороны, руководствуясь национальным законодательством, обязуются оказывать содействие по запросу и просьбе другой Стороны:»
а) в задержании лиц, скрывшихся от следствия, суда и отбытия наказания, заключении их в необходимых случаях под стражу;
б) в выдаче лиц для привлечения их к уголовной ответственности или для приведения приговора в исполнение».
B. Конвенция Содружества Независимых Государств о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам
28. 22 января 1993 г. Независимые Государства подписали Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (далее — Конвенция СНГ), применимые в настоящем деле положения которой гласят:
Статья 56. Обязанность выдачи
«1. Договаривающиеся Стороны обязуются... по требованию выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории, для привлечения к уголовной ответственности или для приведения приговора в исполнение.»
2. Выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по законам запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание».
Статья 58. Требование о выдаче
«1. Требование о выдаче должно содержать:»
а) наименование запрашиваемого учреждения;
б) описание фактических обстоятельств деяния и текст закона запрашивающей Договаривающейся Стороны, на основании которого это деяние признается преступлением;
в) фамилию, имя, отчество лица, которое подлежит выдаче, его гражданство, место жительства или пребывания, по возможности описание внешности и другие сведения о его личности;
г) указание размера ущерба, причиненного преступлением.
2. К требованию о выдаче для осуществления уголовного преследования должна быть приложена заверенная копия постановления о заключении под стражу».
Статья 61. Взятие под стражу или задержание до получения требования о выдаче
«1. Лицо, выдача которого требуется, по ходатайству может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В ходатайстве должны содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу или на приговор, вступивший в законную силу, и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно. Ходатайство о взятии под стражу до получения требования о выдаче может быть передано по почте, телеграфу, телексу или телефаксу.»
2. Лицо может быть задержано и без ходатайства, предусмотренного в пункте 1 настоящей статьи, если имеются предусмотренные законодательством основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее выдачу.
3. О взятии под стражу или задержании до получения требования о выдаче необходимо немедленно уведомить другую Договаривающуюся Сторону».
Статья 61-1. Розыск лица до получения требования о выдаче
«1. Договаривающиеся Стороны осуществляют... розыск лица до получения требования о его выдаче при наличии оснований полагать, что это лицо может находиться на территории запрашиваемой Договаривающейся Стороны.»
2. Поручение об осуществлении розыска... должно содержать как можно более полное описание разыскиваемого лица наряду с любой другой информацией, позволяющей установить его местонахождение, просьбу о взятии его под стражу с указанием о том, что требование о выдаче этого лица будет представлено.
3. К поручению об осуществлении розыска прилагается заверенная копия решения... о заключении под стражу...».
Статья 62. Освобождение лица, задержанного или взятого под стражу
«1. Лицо, взятое под стражу согласно пункту 1 статьи 61 и статье 61-1, должно быть освобождено, если... требование о выдаче со всеми приложенными к нему документами... не будет получено запрашиваемой Договаривающейся Стороной в течение сорока дней со дня взятия под стражу.»
2. Лицо, задержанное согласно пункту 2 статьи 61, должно быть освобождено, если ходатайство о взятии его под стражу в соответствии с пунктом 1 статьи 61 не поступит в течение срока, предусмотренного законодательством для задержания».
Статья 67. Передача выданного лица
«Запрашиваемая Договаривающаяся Сторона уведомляет запрашивающую Договаривающуюся Сторону о месте и времени выдачи. Если запрашивающая Договаривающаяся Сторона не примет лицо, подлежащее выдаче, в течение 15 дней после поставленной даты передачи, это лицо должно быть освобождено из-под стражи».
C. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР
29. Согласно статье 220-1 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1960 года, действовавшего на момент событий, лицо, содержащееся под стражей, могло обратиться с ходатайством о пересмотре постановления о его содержании под стражей.
D. Уголовный кодекс Белоруссии
30. Часть четвертая статьи 91 Уголовного кодекса Белоруссии 1960 года, действовавшего на момент событий, предусматривала, что присвоение или растрата чужого имущества, к которому обвиняемый имеет доступ, или присвоение имущества с использованием своего служебного положения, совершенное неоднократно, в отношении третьих лиц или в крупном размере, наказывается лишением свободы сроком от восьми до пятнадцати лет, конфискацией имущества и запретом занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью на срок от трех до пяти лет.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
31. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 1 статьи 5 Конвенции, на то, что его содержание под стражей в целях выдачи было незаконным, поскольку при этом не были соблюдены соответствующие положения законодательства Российской Федерации и поскольку сама процедура выдачи не была достаточно ясной. Статья 5 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче».
A. Доводы сторон
1. Доводы властей Российской Федерации
32. Власти Российской Федерации утверждали, что задержание и содержание заявителя под стражей не противоречили данному положению Конвенции.
33. По мнению властей Российской Федерации, заявитель был задержан в соответствии со статьей 6 Соглашения СНГ на основании ордера на арест, выданного Генеральной прокуратурой Белоруссии. Поскольку заявитель — гражданин Белоруссии, его выдали в соответствии с Конвенцией СНГ. Согласно пункту 2 статьи 56 указанной Конвенции СНГ лицо может быть выдано, если ему предъявлено обвинение в совершении преступления, наказуемого лишением свободы как минимум сроком в один год. Согласно статье 60 Конвенции СНГ по получении запроса о выдаче лица государство должно незамедлительно произвести задержание такого лица. Власти Российской Федерации действовали в полном соответствии с данными положениями.
34. Относительно ясности процедуры выдачи пункт 1 статьи 62 Конвенции СНГ четко устанавливает предельный срок содержания под стражей лица в целях его выдачи до окончания процедуры выдачи. Согласно этому положению задержанный должен быть освобожден, если в течение 40 дней после его задержания не было получено требование о его выдаче.
2. Доводы заявителя
35. Заявитель настаивал на том, что его содержание под стражей не было «законным» по смыслу прецедентного права конвенционных органов.
36. Условия, установленные в статьях 58 и 62 Конвенции СНГ, не были соблюдены. В частности, лицо обычно может быть арестовано на основании запроса о выдаче, но нет никаких доказательств о том, что такой запрос был получен властями Российской Федерации до ареста заявителя. Власти Белоруссии также не представляли никаких обращений, которые могли бы оправдать арест заявителя до направления запроса о выдаче. В отсутствие этих документов заявитель мог быть арестован, только если бы власти Российской Федерации имели основания подозревать, что он совершил преступление в Белоруссии. Однако таких оснований не было. Белорусский ордер на арест не мог служить этой цели, поскольку Белоруссия и Россия являются независимыми государствами со своими положениями уголовного процесса. В любом случае, если заявитель был арестован по подозрению в совершении преступления и не было получено запроса о его выдаче, его должны были освободить 72 часа спустя — максимальное время содержания под стражей, установленное законодательством Российской Федерации.
37. Статья 6 Соглашения СНГ не устанавливает подробной процедуры содержания под стражей до выдачи лица. Таким образом, он не мог совершать действия или предвидеть последствия, которые могли быть вызваны его действиями.
38. Более того, Конвенция СНГ не устанавливает сроков содержания под стражей, и таким образом заявитель пребывал в незнании о своей судьбе до выдачи.
39. Наконец, в 1997 — 1998 годах заявитель неоднократно ездил из Белоруссии в Россию, что свидетельствует о том, что он не скрывался от властей Белоруссии.
B. Мнение Европейского суда
40. Жалоба заявителя включает в себя две отдельных части: во-первых, он утверждает, что национальная процедура выдачи не была соблюдена, и, во-вторых, законодательство, регламентирующее процедуру выдачи, не было достаточно четким. Европейский суд рассмотрит эти части жалобы по отдельности.
1. Соблюдение национального законодательства
41. Европейский суд напомнил, что для того, чтобы быть «законным», содержание под стражей должно не только соответствовать национальному законодательству, но и целям такого ограничения, предусмотренным статьей 5 Конвенции. Это требование необходимо соблюдать как в отношении санкционирования, так и приведения в исполнение меры, связанной с лишением свободы. Относительно соблюдения национального законодательства понятие «законный» охватывает процессуальные положения права, равно как и материальные. Таким образом, существует определенное наложение данного понятия и общего требования, указанного в начале формулировки пункта 1 статьи 5 Конвенции, а именно соблюдения «порядка, предусмотренного законом» (см. Постановление Европейского суда по делу «Винтерверп против Нидерландов» (Winterwerp v. Netherlands) от 24 октября 1979 г., Series A, № 33, § 39).
42. Далее Европейский суд напомнил, что поскольку эти положения, в сущности, отсылают к национальному праву и обязательству государства соблюдать его материальные и процессуальные положения законодательства, прежде всего, национальные власти, а именно суды должны толковать и применять национальное право. Однако поскольку согласно пункту 1 статьи 5 Конвенции несоблюдение национального права влечет за собой нарушение Конвенции, следует, что Европейский суд может и должен осуществлять определенные полномочия по пересмотру того, были ли соблюдены положения закона (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Бенхэм против Соединенного Королевства» (Benham v. United Kingdom) от 10 июня 1996 г., Reports 1996-III, § 41).
43. Возвращаясь к фактам настоящего дела, задача Европейского суда была бы облегчена, если бы национальные суды сами определили, было ли национальное законодательство соблюдено в деле заявителя. Однако этого сделано не было. Кроме того, не ясно, было ли вообще возможно вынесение решения по данному вопросу, принимая во внимание тот факт, что одна из частей жалобы, поданная заявителем на основании Конвенции, содержит утверждение о том, что он не располагал средствами правовой защиты, с помощью которых он мог бы оспорить законность его содержания под стражей (см. ниже § 60 - 68).
44. В данных обстоятельствах Европейскому суду надлежит использовать его ограниченные полномочия для проверки соблюдения национального законодательства в деле заявителя.
45. Заявитель утверждал, что на момент его задержания у властей Российской Федерации не было законных оснований для этого. Данное утверждение не представляется правдивым: действительно, Генеральная прокуратура Российской Федерации получила из Генеральной прокуратуры Белоруссии требование о выдаче заявителя 4 августа 1998 г., то есть через 26 дней после задержания заявителя, имевшего место 9 июля 1998 г. Однако уже 22 сентября 1997 г., то есть примерно за девять месяцев до задержания заявителя, власти Российской Федерации получили из Белоруссии информацию о том, что заявитель находится в международном розыске, и международный ордер на его арест.
Следовательно, в соответствии со статьей 61-1 Конвенции СНГ на власти Российской Федерации было возложено обязательство разыскать и задержать заявителя, что ими и было сделано. Более того, требование о выдаче заявителя, необходимое в соответствии со статьей 56 Конвенции СНГ, было получено в Генеральной прокуратуре Российской Федерации в 40-дневный срок, установленный частью первой статьи 62 данной Конвенции, то есть своевременно.
46. В свете указанных выше соображений Европейский суд счел, что национальная процедура выдачи не была нарушена в деле заявителя и что содержание заявителя под стражей не может считаться «незаконным» в связи с этим.
2. Качество закона
47. Далее заявитель утверждал, что законодательство о выдаче было слишком расплывчатым, чтобы соответствовать требованию «качества», которое необходимо в законодательстве, регламентирующем лишение свободы.
48. Европейский суд напомнил, в принципе, что «качество» в данном смысле действительно предполагает, что если национальное законодательство регламентирует лишение свободы, оно должно быть достаточно понятным и четким во избежание опасности его произвольного применения (см. Постановление Европейского суда по делу «Амюур против Франции» (Amuur v. France) от 25 июня 1996 г., Reports 1996-III, § 50).
49. Однако «качество закона» не является критичным само по себе и не может оцениваться абстрактно. Оно подлежит рассмотрению, если низкое «качество закона» реально негативно повлияло на материальные права заявителя, гарантируемые Конвенцией. Европейский суд не усмотрел подобного негативного влияния в настоящем деле.
50. В основе жалобы заявителя лежит материальный интерес не находится неопределенно длительный период времени под стражей. Подпункт «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции не содержит требования, чтобы в национальном законодательстве был установлен срок содержания под стражей до окончания процедуры выдачи. Однако если процедура выдачи не осуществляется с необходимым усердием, содержание под стражей более может не быть обоснованным в соответствии с данным положением. В данном случае Европейский суд может иметь основания для рассмотрения срока содержания под стражей до окончания процедуры выдачи (см. Постановление Европейского суда по делу «Чахал против Соединенного Королевства» (Chahal v. United Kingdom) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, § 113). С момента задержания 9 июля 1998 г. до момента выдачи 17 ноября 1998 г. (или, по утверждению властей Российской Федерации — 12 ноября 1998 г.) заявитель находился под стражей в России примерно четыре месяца. Европейский суд счел, что данный период времени не является чрезмерно длительным, и нет никаких оснований полагать, что власти Российской Федерации не проявили при этом должного усердия.
51. Соответственно, нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в настоящем деле отсутствует.
II. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции
52. Далее заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 2 статьи 5 Конвенции, на то, что он не был проинформирован о причинах своего ареста. Пункт 2 статьи 5 гласит:
«2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение».
A. Доводы сторон
53. Власти Российской Федерации не согласились с данной частью жалобы. Они утверждали, что заявителя незамедлительно проинформировали о причинах его ареста и о предъявляемом ему обвинении. Это следует из показаний, данных заявителем 11 июля 1998 г.
54. Заявитель утверждал, что в своих показаниях от 11 июля 1998 г. он лишь сообщил о расследовании по уголовному делу в отношении деятельности компании, в которой он работал, а не о предъявленном непосредственно ему обвинении. Впервые заявитель узнал о предъявленном ему обвинении только 13 августа 1998 г.
B. Мнение Европейского суда
55. Европейский суд напомнил, что пункт 2 статьи 5 Конвенции устанавливает основные гарантии, согласно которым задержанное лицо должно знать, почему его лишают свободы. Данное положение является неотъемлемой частью системы защиты, предоставляемой статьей 5 Конвенции: в силу пункта 2 каждому задержанному должно быть объяснено простым неспециальным языком, который он понимает, основные правовые и фактические основания его задержания, чтобы он мог, если полагает это необходимым, обратиться в суд, чтобы оспорить содержание под стражей в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Хотя эта информация должна быть предоставлена незамедлительно, она не обязательно должна раскрываться в полном объеме сотрудником правоохранительных органов при проведении им задержания. Вопрос о том, были ли достаточными содержание информации и своевременность ее сообщения, должен рассматриваться в каждом отдельном деле с учетом его конкретных обстоятельств (см. Постановление Европейского суда по делу «Фокс, Кемпбелл и Хартли против Соединенного Королевства» (Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom) от 30 августа 1990 г., Series A, № 182, § 40).
56. Европейский суд также напомнил, что если лицо задерживают по подозрению в совершении преступления, пункт 2 статьи 5 Конвенции не содержит требования о том, чтобы необходимая информация была сообщена лицу определенным способом, равно и о том, чтобы она содержала полный список обвинений, предъявляемых задержанному (см. Решение Европейской комиссии по делу «X. против Германии» (X. v. Germany) от 13 декабря 1978 г., жалоба № 8098/77, DR 16, p. 111). Если лицо задерживают в целях его дальнейшей выдачи, предоставляемая ему информация может быть даже менее полная (см. Решение Европейской комиссии по делу «K. против Бельгии» (K. v. Belgium) от 5 июля 1984 г., жалоба № 10819/84, DR 38, p. 230).
57. В настоящем деле заявитель отметил в своих показаниях от 11 июля 1998 г., что до его задержания в г. Санкт-Петербурге он не знал о том, что власти Белоруссии объявили его в розыск. Следовательно, во время его задержания заявителю сообщили о том, что его разыскивает Генеральная прокуратура Белоруссии.
58. Принимая во внимание указанное выше прецедентное право, Европейский суд пришел к выводу, что такая информация была достаточной в целях пункта 2 статьи 5 Конвенции.
59. Соответственно, нарушение данного положения в настоящем деле отсутствует.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 и статьи 13 Конвенции
60. Наконец, заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 4 статьи 5 и статью 13 Конвенции, на то, что его ходатайства об освобождении из-под стражи, направленные в суды г. Санкт-Петербурга, не были рассмотрены.
Пункт 4 статьи 5 Конвенции гласит:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
61. Власти Российской Федерации не согласились с данной частью жалобы заявителя. По их мнению, адвокат заявителя не подавал ходатайств о его освобождении из-под стражи в суды г. Санкт-Петербурга. Заявитель представил в Европейский суд копию ходатайства, поданного в Калининский районный суд г. Санкт-Петербурга. На копии этого ходатайства стоит регистрационный номер. Однако данный номер не относится к делу заявителя, находившемуся в Калининском районном суде г. Санкт-Петербурга. Если бы адвокат заявителя подавал эти ходатайства, суды бы их рассмотрели. Ходатайства об освобождении из-под стражи, поданные лицами, задержанными в целях их дальнейшей выдачи, рассматривались в обычном порядке в соответствии со статьей 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.
62. Заявитель настаивал на том, что его адвокат действительно подавал необходимые ходатайства. Его адвокат узнал номер ходатайства в канцелярии суда и не может быть виновным за возможные ошибки канцелярии. В любом случае, российское законодательство не предусматривало средств правовой защиты, которыми можно было бы оспорить содержание лица под стражей в целях его дальнейшей выдачи. Даже несмотря на то, что заявитель попытался оспорить свое содержание под стражей в порядке статьи 220-1 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, это средство правовой защиты было бесполезным, поскольку оно было предназначено для судебного пересмотра ордера о содержании под стражей, а не ордера о выдаче.
B. Мнение Европейского суда
63. Поскольку пункт 4 статьи 5 Конвенции является lex specialis, то есть специальной нормой по отношению к более общему требованию статьи 13 Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Николова против Болгарии» (Nikolova v. Bulgaria), жалоба № 31195/96, ECHR 1999-II, § 69), Европейский суд рассмотрит данную часть жалобы только в свете пункта 4 статьи 5 Конвенции.
64. Европейский суд напомнил, что гарантируя задержанному или находящемуся под стражей лицу право инициировать судебное разбирательство, пункт 4 статьи 5 Конвенции также гарантирует его право, после возбуждения судебного разбирательства по этому вопросу, на быстрое вынесение судебного решения, которым бы лишение свободы было прекращено, если бы была доказана его незаконность (см. Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Леер против Нидерландов» (Van der Leer v. Netherlands) от 21 февраля 1990 г., Series A, № 170-A, § 35). Данное право должно быть не только теоретическим или абстрактным, но и практическим и эффективным (см. Постановление Европейского суда по делу «R.M.D. против Швейцарии» (R.M.D. v. Switzerland) от 26 сентября 1997 г., Reports 1997-VI, § 51).
65. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отметил, что данная часть жалобы заявителя состоит из двух аспектов. Во-первых, заявитель утверждал, что его ходатайства об освобождении из-под стражи не были рассмотрены или что, иными словами, судебное рассмотрение правомерности его содержания под стражей не было ему в действительности доступно. Во-вторых, он утверждал, что его ходатайства об освобождении из-под стражи не были рассмотрены по той причине, что такое рассмотрение не имело правовых оснований или, иными словами, не было ему доступно по той причине, что он не был предусмотрен законодательством.
66. Относительно того, было ли судебное рассмотрение предусмотрено законодательством, власти Российской Федерации утверждали, что судебный пересмотр правомерности содержания под стражей до завершения процедуры выдачи был возможен в соответствии со статьей 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.
Европейский суд не видит оснований не доверять толкованию государством его собственного законодательства. Более того, заявитель не привел никаких доводов, которые бы говорили об обратном, кроме как указание на тот факт, что его ходатайства не были рассмотрены.
67. Относительно фактической доступности судебного пересмотра содержания под стражей стороны сделали противоречивые заявления относительно того, подавал ли адвокат заявителя ходатайства об освобождении из-под стражи вообще.
Материалы дела не дают оснований Европейскому суду прийти к выводу о том, что ходатайства действительно подавались. В подтверждение своего заявления заявитель представил копии документов, которые, как он утверждал, представляли собой ходатайства, поданные в Дзержинский и Калининский районные суды г. Санкт-Петербурга. Однако на этих ходатайствах нет ни даты, ни подписей. Что более важно, на них нет отметок, свидетельствующих, что они действительно были поданы в суды — почтой или иным образом — или получены в них. Более того, нет никаких документов, касающихся предполагаемо поданного ходатайства в Санкт-Петербургский городской суд.
Такие скудные доказательства не ведут к установлению вывода prima facie о наличии нарушения Конвенции.
68. Таким образом, нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в настоящем деле отсутствует.
-
постановил, что нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции отсутствует;
-
постановил, что нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции отсутствует;
-
постановил, что нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции отсутствует.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 февраля 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF BORDOVSKIY v. RUSSIA (Application No. 49491/99)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Bordovskiy v. Russia,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
and Mrs {S. Dolle}, Section Registrar,
Having deliberated in private on 11 May and 18 January 2005,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 49491/99) against the Russian Federation lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Belarusian national, Mr Igor Aleksandrovich Bordovskiy («the applicant»), on 19 October 1998.
2. The applicant was represented by Ms K. Moskalenko, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that his detention in Russia with a view to extradition to Belarus had been unlawful, that he had not been informed promptly of the reasons for his arrest, and that he had not been able to challenge his detention before a court.
4. The application was transmitted to the Court on 1 November 1998, when Protocol No. 11 to the Convention came into force (Article 5 § 2 of Protocol No. 11).
5. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1. It has remained with that Section, differently composed on 1 November 2001 and 1 November 2004, since.
6. By a decision of 11 May 2004, the Court declared the application partly admissible.
7. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the applicant replied in writing to the Government's observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant was born in 1967 and lives in Gomel, Belarus.
9. In 1995 the applicant worked in a private asset management company.
10. In 1996 the General Prosecutor's Office of Belarus («the Belarusian GPO») carried out a criminal investigation into the company's business. The applicant was twice questioned in the course of the investigation.
11. In February 1997 the applicant quit his job and in July 1997 moved to St. Petersburg.
12. The Belarusian GPO considered the applicant's departure as an attempt to abscond. For this reason, on 22 September 1997 the Belarusian GPO charged the applicant in his absence with large-scale fraud and embezzlement, and issued in his respect a detention order and an international search and arrest warrant.
13. On 9 July 1998 the Russian police arrested the applicant in St. Petersburg. According to the applicant, the policemen did not inform him of the reasons for his arrest and failed to produce any documents justifying it.
14. On 9 July 1998 the Russian National Bureau of Interpol sent an urgent wire to its Belarusian counterpart. The Russian Bureau requested confirmation that the applicant was still wanted by the Belarusian authorities and inquired whether the Belarusian authorities planned to request his extradition.
15. On 11 July 1998 the Russian authorities interviewed the applicant. In the course of the interview, the applicant wrote explanations in which he provided certain details about the investigation in Belarus, his questionings and departure to Russia. The applicant noted that, until his arrest, he had not known that the Belarusian authorities had been searching for him.
16. On 13 July 1998 the applicant was placed in a temporary detention unit of the St. Petersburg Police Department.
17. On 16 July 1998 the Belarusian GPO sent to the General Prosecutor's Office of Russia («the Russian GPO») a formal request for the applicant's extradition, pursuant to Article 56 of the CIS <*> Convention on Legal Assistance in Civil, Family and Criminal Cases. On 4 August 1998 the Russian GPO received this request.
<*> The Commonwealth of Independent States.
18. On 27 July 1998 the Belarusian National Bureau of Interpol replied to its Russian partner's wire of 9 July 1998 and requested the applicant's detention pending the extradition proceedings.
19. On 13 August 1998 a senior investigator of the Belarusian GPO interrogated the applicant for the first time, having come for this purpose from Minsk. The investigator informed the applicant about the nature of the accusation against him but did not serve formal charges.
According to the applicant, it was not until then that he was for the first time informed — albeit only orally — about the charges.
20. On 20 August (19 August, according to the Government) 1998, the applicant was transferred to Remand Centre IZ-47/4 in St. Petersburg.
21. According to the applicant, in August — November 1998 his lawyer lodged three applications for his release: on 18 August 1998 with the Dzerzhinskiy District Court of St. Petersburg, on 27 August 1998 with the Kalininskiy District Court of St. Petersburg, and on 2 November 1998 with the St. Petersburg City Court. These applications were made pursuant to Article 220-1 of the Code of Criminal Procedure which provided for the judicial review of detention on remand.
According to the Government, the applicant's lawyer did not lodge these applications.
22. On 25 September 1998 the Russian GPO agreed to extradite the applicant.
23. On 5 October 1998 the St. Petersburg Prosecutor's Office informed the applicant's lawyer that, on 11 August 1998, the Russian GPO had ordered the applicant's continued detention pending the extradition proceedings, pursuant to the request of the Belarusian authorities and because the applicant was not a Russian citizen.
24. On 25 October 1998 the applicant was re-located to Remand Centre No. 1 in Smolensk.
25. On 17 November (12 November, according to the Government) 1998 he was handed over to the Belarusian authorities.
26. On 24 November 2000 the Zheleznodorozhnyi District Court of Gomel convicted the applicant and sentenced him to three years' suspended imprisonment with compulsory community work.
II. Relevant domestic law
A. CIS Agreement on crime control
27. Russia and Belarus are members of the CIS. On 24 April 1992 the Ministries of Internal Affairs of the CIS signed an Agreement on Co-operation in the Sphere of Crime Control («the Agreement on Crime Control»). Section 6 of that Agreement provides as follows:
«A Party shall, with regard to its internal legislation, assist another Party who requests:»
(a) the arrest of a person who evades investigating authorities, trial or serving a sentence, or the detention of such a person if necessary;
(b) the extradition of a person for criminal prosecution or for serving a sentence.»
B. CIS Convention on legal assistance
28. On 22 January 1993 the Independent States signed a Convention on Legal Assistance in Civil, Family and Criminal Cases («the Convention on Legal Assistance»), which provided as follows:
Article 56. Obligation of extradition
«1. The Contracting Parties shall... on each other's requests extradite persons, who find themselves in their territory, for criminal prosecution or serving a sentence.»
2. Extradition for criminal prosecution shall extend to offences which are criminally punishable under the laws of the requesting and requested Contracting Parties, and which entail at least one year's imprisonment or a heavier sentence.»
Article 58. Request for extradition
«1. A request for extradition (требование о выдаче) shall include the following information:»
(a) the title of the requesting and requested authorities;
(b) the description of the factual circumstances of the offence, the text of the law of the requesting Contracting Party which criminalises the offence, and the punishment sanctioned by that law;
(c) the [name] of the person to be extradited, the year of his birth, citizenship, place of residence, and, if possible, the description of his appearance, his photograph, fingerprints and other personal information;
(d) information concerning the damage caused by the offence.
2. A request for extradition for the purpose of criminal persecution shall be accompanied by a certified copy of a detention order. ...»
Article 61. Arrest or detention before the receipt of a request for extradition
«1. The person whose extradition is sought may also be arrested before receipt of a request for extradition, if there is a related petition (ходатайство). The petition shall contain a reference to a detention order... and shall indicate that a request for extradition will follow. A petition for arrest... may be sent by post, wire, telex or fax.»
2. The person may also be detained without the petition referred to in point 1 above if there are legal grounds to suspect that he has committed, in the territory of the other Contracting Party, an offence entailing extradition.
3. In case of [the person's] arrest or detention before receipt of the request for extradition, the other Contracting Party shall be informed immediately.»
Article 61-1. Search for a person before receipt of the request for extradition
«1. The Contracting Parties shall... search for the person before receipt of the request for extradition if there are reasons to believe that this person may be in the territory of the requested Contracting Party. ...»
2. A request for the search... shall contain... a request for the person's arrest and a promise to submit a request for his extradition.
3. A request for the search shall be accompanied by a certified copy of... the detention order. ...
4. The requesting Contracting Party shall be immediately informed about the person's arrest or about other results of the search.»
Article 62. Release of the person arrested or detained
«1. A person arrested pursuant to Article 61 § 1 and Article 61-1 shall be released... if no request for extradition is received by the requested Contracting Party within 40 days of the arrest.»
2. A person arrested pursuant to Article 61 § 2 shall be released if no petition issued pursuant to Article 61 § 1 arrives within the time established by the law concerning arrest.»
Article 67. Handing over the person to be extradited
«The requested Contracting Party shall inform the requesting Contracting Party about the place and time of the hand-over. If the requesting Contracting Party does not take the person to be extradited within 15 days after the fixed date for handing over, the person shall be released.»
C. Code of Criminal Procedure
29. Pursuant to Article 220-1 of the Code of Criminal Procedure of 1960 («the CCrP»), in force at the material time, a remand prisoner could apply for a judicial review of his pre-trial detention.
D. Criminal law of Belarus
30. Article 91 § 4 of the Criminal Code of Belarus 1960, in force at the material time, provided that appropriation or embezzlement of third parties' property of which the defendant had custody, or appropriation of the property by abuse of office, committed on several occasions, in concert with others and on a large scale, was punishable by 8 to 15 years' imprisonment, the confiscation of property and a prohibition on holding certain offices or on taking up certain activities for a period of 3 to 5 years.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
31. The applicant complained under Article 5 § 1 of the Convention that his detention pending extradition was unlawful because the relevant domestic procedure had not been respected and because the procedure itself had not been sufficiently clear. Article 5 of the Convention, as far as relevant, reads as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition.»
A. Arguments of the parties
1. The Government
32. The Government submitted that the applicant's arrest and detention complied with this provision.
33. According to them, the applicant was detained pursuant to section 6 of the Agreement on Crime Control on the basis of a detention order issued by the Belarusian GPO. Since the applicant was a citizen of Belarus, he was extradited in accordance with the Convention on Legal Assistance. Pursuant to Article 56 § 2 of that Convention, a person could be extradited if he or she faced charges punishable with at least one year's imprisonment. Pursuant to Article 60 of the Convention on Legal Assistance, the State had to arrest the person in question as soon as a request for extradition was received. The Russian authorities acted in full compliance with these provisions.
34. As to the clarity of the procedure, Article 62 § 1 of the Convention on Legal Assistance unequivocally fixed the maximum duration of a person's detention pending extradition proceedings. According to this provision, the detainee had to be released if no request for extradition was received within 40 days of the arrest.
2. The applicant
35. The applicant insisted that his detention was not «lawful» within the meaning of the Convention case-law.
36. The conditions laid down in Articles 58 to 62 of the Convention on Legal Assistance were not fulfilled. In particular, a person should normally be arrested on the basis of a request for extradition, but nothing showed that any such request had been received by the Russian authorities before the applicant's arrest. Nor had the Belarusian authorities submitted a petition which could have justified the applicant's arrest before receipt of a request for extradition. In the absence of these documents, he could only be arrested if the Russian authorities had reason to suspect that he might have committed an offence in Belarus. However, there were no such reasons. The Belarusian detention order could not serve this purpose because Belarus and Russia were independent States with their own rules of criminal procedure. In any event, if the applicant had been arrested on a suspicion and no request for extradition had been received, he should have been released after 72 hours — the maximum period for the detention of criminal suspects laid down in the Russian law.
37. Section 6 of the Agreement on Crime Control did not set out in sufficient detail the procedure for detention with a view to extradition. Hence, he could not regulate his behaviour or foresee the consequences that a given action might entail.
38. Furthermore, the Convention on Legal Assistance provided no time-limits for detention and the applicant hence remained unaware of his fate until his extradition.
39. Lastly, the applicant commented that in 1997 — 98 he had travelled from Belarus to Russia and back several times, which would have been impossible if he had been evading the Belarusian authorities.
B. The Court's assessment
40. The applicant's complaint includes two distinct parts: first, he alleges that the domestic procedure of extradition was not respected and, second, that the law governing the procedure was not sufficiently precise. The Court will deal with these allegations consecutively.
1. Compliance with domestic law
41. The Court reiterates that to be «lawful», detention must not only conform with the domestic law but also with the purpose of the restrictions permitted by Article 5. This is required in respect of both the ordering and the execution of the measures involving deprivation of liberty. As regards conformity with domestic law, the term «lawful» covers procedural as well as substantive rules. There thus exists a certain overlap between this term and the general requirement stated at the beginning of Article 5 § 1, namely the observance of «a procedure prescribed by law» (see Winterwerp v. the Netherlands, judgment of 24 October 1979, Series A No. 33, § 39).
42. The Court further reiterates that as these terms essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof, it is in the first place for the national authorities, notably the courts, to interpret and apply domestic law. However, since under Article 5 § 1 failure to comply with domestic law entails a breach of the Convention, it follows that the Court can and should exercise a certain power to review whether this law has been complied with (see Benham v. the United Kingdom, judgment of 10 June 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, §§ 40 — 41).
43. Turning to the facts of the present case, the Court's task would have been facilitated if the domestic courts had themselves determined whether national law had been respected in the applicant's case. This, however, has not been done. Besides, it is not certain if such a decision was at all possible, given that one of the applicant's complaints under the Convention is that there was no remedy by which he could test the lawfulness of his detention (see paragraphs 60 — 68 below).
44. In such circumstances, the Court will have to exercise its limited power of review of compliance with the domestic legislation.
45. The applicant claims that at the time of his arrest the Russian authorities had no legal basis to detain him. This allegation does not seem to be true: The Russian GPO had indeed received the Belarusian GPO's request for extradition on 4 August 1998, i.e. 26 days after the applicant's arrest on 9 July 1998. However, as early as 22 September 1997, that is some 9 months before the arrest, the Russian authorities had received from Belarus an international search and arrest warrant for the applicant.
It follows that, pursuant to Article 61-1 of the Convention on Legal Assistance, the Russian authorities were under an obligation to find and arrest the applicant, which they did. Furthermore, the request for the applicant's extradition, required by Article 56 of the Convention on Legal Assistance, was received by the Russian GPO within the 40-day time-limit established by Article 62 § 1 of that Convention, i.e. in time.
46. The Court finds, in view of the above considerations, that there was no breach of the domestic procedure on extradition, and the applicant's detention cannot be found «unlawful» on this ground.
2. Quality of the law
47. The applicant next alleged that the law on extradition was too imprecise to meet the «quality» one would expect from a law authorising deprivation of liberty.
48. The Court reiterates, as a matter of principle, that «quality» in this sense indeed implies that where a national law authorises deprivation of liberty it must be sufficiently accessible and precise, in order to avoid all risk of arbitrariness (see, mutatis mutandis, Amuur v. France, judgment of 25 June 1996, Reports 1996-III, § 50).
49. However, the «quality of the law» is not an end in itself and cannot be gauged in the abstract. It only becomes relevant if it is shown that the poor «quality of the law» has tangibly prejudiced the applicant's substantive Convention rights. The Court finds no indication of any such prejudice in the present case.
50. At the heart of the applicant's complaint lies the substantive interest not to spend an indefinitely long period of time in pre-extradition custody. Article 5 § 1 (f) of the Convention does not require domestic law to provide a time-limit for detention pending extradition proceedings. However, if the proceedings are not conducted with the requisite diligence, the detention may cease to be justifiable under that provision. Within these limits the Court may have cause to consider the length of time spent in detention pending extradition (see Chahal v. the United Kingdom, judgment of 15 November 1996, Reports 1996-V, § 113). From the moment of his arrest on 9 July 1998 to the moment of his extradition on 17 November 1998 (or 12 November 1998, according to the Government), the applicant spent about 4 months in Russian custody. The Court considers that this period was not excessively long, nor is there any other reason to believe that the Russian authorities acted without due diligence.
51. There has, accordingly, been no breach of Article 5 § 1 of the Convention on this ground either.
II. Alleged violation of Article 5 § 2 of the Convention
52. The applicant next complained under Article 5 § 2 of the Convention that he had not been informed about the reasons for his arrest. Article 5 § 2 reads as follows:
«Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.»
A. Arguments of the parties
53. The Government rejected this complaint. They submitted that the applicant had been immediately informed of the reasons for his arrest and the charges against him. This followed from the explanations given by the applicant on 11 July 1998.
54. The applicant maintained that in his explanations of 11 July 1998 he had only referred to the criminal investigation of his company's activities and not to the charges against him personally. It was not until 13 August 1998 that he first heard about the charges.
B. The Court's assessment
55. The Court reiterates that Article 5 § 2 contains the elementary safeguard that any person arrested should know why he is being deprived of his liberty. This provision is an integral part of the scheme of protection afforded by Article 5: by virtue of § 2 any person arrested must be told, in simple, non-technical language that he can understand, the essential legal and factual grounds for his arrest, so as to be able, if he sees fit, to apply to a court to challenge its lawfulness in accordance with Article 5 § 4. Whilst this information must be conveyed «promptly», it need not be related in its entirety by the arresting officer at the very moment of the arrest. Whether the content and promptness of the information conveyed were sufficient is to be assessed in each case according to its special features (see Fox, Campbell and Hartley v. the United Kingdom, judgment of 30 August 1990, Series A No. 182, § 40).
56. The Court also recalls that when a person is arrested on suspicion of having committed a crime, Article 5 § 2 neither requires that the necessary information be given in a particular form, nor that it consists of a complete list of the charges held against the arrested person (see X v. Germany, No. 8098/77, Commission decision of 13 December 1978, DR 16, p. 111). When a person is arrested with a view to extradition, the information given may be even less complete (see K. v. Belgium, No. 10819/84, Commission decision of 5 July 1984, DR 38, p. 230).
57. In the case at hand, the applicant noted in his explanations of 11 July 1998 that, until his arrest in St. Petersburg, he had been unaware that the Belarusian authorities had been searching for him. It follows that, in the course of the arrest, the applicant had been told that he was wanted by the Belarusian GPO.
58. Having regard to the case-law cited above, the Court finds that this information was sufficient for the purpose of Article 5 § 2 of the Convention.
59. There has, accordingly, been no violation of that provision.
III. Alleged violation of Articles 5 § 4 and 13 of the Convention
60. Lastly, the applicant complained under Articles 5 § 4 and 13 of the Convention that his applications for release addressed to the courts of St. Petersburg were not examined.
Article 5 § 4 reads as follows:
«Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.»
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. Arguments of the parties
61. The Government rejected this complaint. According to them, the applicant's lawyer did not file any applications for release with the courts of St. Petersburg. The applicant supplied the Court with a copy of his application to the Kalininskiy District Court. That copy bore a certain reference number. However, that number did not originate from the Kalininskiy District Court. Had the applicant's lawyer lodged the applications, they would have certainly been examined. Applications for release lodged by persons detained with a view to extradition were routinely examined pursuant to Article 220 of the CCrP.
62. The applicant insisted that his lawyer did lodge the necessary applications. The lawyer learned the reference number from the court's registry, and could not take the blame for the registry's possible mistakes. In any event, Russian law provided no remedy by which detention with a view to extradition could be challenged. Even though the applicant tried to challenge his detention under Article 220-1 of the CCrP, this remedy failed because it was intended for the judicial review of the detention of criminal suspects, and not that of persons to be extradited.
B. The Court's assessment
63. Since Article 5 § 4 constitutes a lex specialis, that is a special rule, in relation to the more general requirements of Article 13 (see Nikolova v. Bulgaria [GC], No. 31195/96, § 69, ECHR 1999-II), the Court will examine this complaint solely under Article 5 § 4.
64. The Court reiterates that, in guaranteeing to persons arrested or detained a right to institute proceedings, Article 5 § 4 also proclaims their right, following the institution of such proceedings, to a speedy judicial decision terminating their deprivation of liberty if it proves unlawful (see Van der Leer v. the Netherlands, judgment of 21 February 1990, Series A No. 170-A, § 35). This right must be not only theoretical or illusory but practical and effective (see R.M.D. v. Switzerland, judgment of 26 September 1997, Reports 1997-VI, § 51).
65. Turning to the present case, the Court notes that the applicant's complaint is twofold. First, the applicant alleges that his applications for release were disregarded, or, in other words, that judicial review was not available in fact. Secondly, he alleges that his applications for release were not examined because they had no legal basis, or, in other words, that judicial review was not available in law.
66. As to the availability of judicial review in law, the Government asserted that judicial review of detention with a view to extradition was possible under Article 220 of the CCrP.
The Court has no reason to mistrust the Government's interpretation of their own legislation. Moreover, the applicant has not advanced any arguments to the contrary, other than the fact that his applications were not examined.
67. As to the availability of judicial review in fact, the parties make conflicting statements as to whether the applicant's lawyer had at all lodged the applications for release.
The contents of the case-file do not convince the Court that he had. The applicant has furnished, in support of his claim, copies of documents purporting to be his applications to the Dzerzhinskiy and Kalininskiy District Courts of St. Petersburg. However, these documents are neither dated nor signed. More importantly, they do not carry any mark to show that they had indeed been submitted to the courts — by post or otherwise — or received by them. Furthermore, there are no documents concerning the alleged application to the St. Petersburg City Court.
Evidence that meagre does not establish a prima facie case of a breach of the Convention.
68. There has, therefore, been no violation of Article 5 § 4 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention;
2. Holds that there has been no violation of Article 5 § 2 of the Convention;
3. Holds that there has been no violation of Article 5 § 4 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 8 February 2005, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.