Постановление ЕСПЧ от 03.10.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 03.10.2006. 543/03. 03.10.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-54303
«Дело „Маккей (McKay) против Соединенного Королевства“ (жалоба № 543/03) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «МАККЕЙ (McKAY) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» (Жалоба № 543/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «МакКей против Соединенного Королевства» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
а также при участии В. Берже, исполняющего обязанности Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 14 июня и 13 сентября 2006 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 543/03), поданной в Европейский суд 9 декабря 2002 г. против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии подданным Соединенного Королевства Марком МакКеем (Mark McKay) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя представлял П. МакДермотт (P. McDermott), адвокат из г. Белфаста (Belfast). Власти Соединенного Королевства были представлены Уполномоченным Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека Дж. Грейнджером (J. Grainger), Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявитель утверждал, ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, что после его ареста магистрат не имел полномочий освободить его под залог.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию Европейского суда. Она была признана приемлемой Палатой данной Секции, состоявшей из судей: Й. Касадеваля, сэра Николаса Братца, М. Пеллонпяя, Р. Марусте, К. Трайа, Л. Мийович, Я. Шикуты, а также М. О'Бойл (M. O'Boyle), Секретаря Секции Суда. 17 января 2006 г. Палата уступила юрисдикцию по рассмотрению дела в пользу Большой палаты, стороны не возражали против этого (статья 30 Конвенции и правило 72 Регламента).
5. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента.
6. Заявитель и власти Соединенного Королевства представили меморандумы по существу дела.
7. 14 июня 2006 г. состоялось открытое слушание во Дворце прав человека в Страсбурге (пункт 3 правила 59 Регламента).
a) от властей Соединенного Королевства:
Дж. Грейнджер, Уполномоченный Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека,
П. Магуайр (P. Maguire), советники,
С. Мерси (C. Mersey), консультанты;
Дж. Ларкин (J. Larkin), королевский адвокат,
Б. Торренс (B. Torrens), советник,
Европейский суд заслушал обращения Д. Перри и Дж. Ларкина и их ответы на вопросы судей.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства по делу
8. Заявитель родился в 1983 году и проживает в Бангоре, графство Доун, Северная Ирландия.
9. В субботу, 6 января 2001 г., в 10 часов вечера заявитель был арестован по подозрению в совершении ограбления заправочной станции в Бангоре. В воскресенье, 7 января 2001 г. он признал свою вину. Дело было передано в суд в 12.37 дня.
10. В понедельник, 8 января 2001 г., в 10 часов утра заявитель в первый раз предстал перед судом магистратов, где дал указание своим представителям подать прошение об освобождении под залог. Представитель полиции дал показания в суде, что ограбление не связано с террористической деятельностью и что при соблюдении соответствующих условий он не возражает против освобождения под залог. Председательствующий магистрат отклонил прошение на том основании, что заявитель совершил спланированное преступление, в связи с чем судья не имеет права удовлетворить его прошение (пункт 2 статьи 67 (2) Закона о борьбе с терроризмом 2000 года и пункт 2 статьи 3 Закона Северной Ирландии о чрезвычайных ситуациях (Northern Ireland (Emergency Provisions Act) 1996 года).
11. 8 января 2001 г. заявитель подал ходатайство об освобождении под залог в Верховный суд. 9 января 2001 г. Верховный суд рассмотрел и удовлетворил ходатайство.
12. 12 апреля 2001 г. Суд короны признал заявителя виновным в совершении ограбления и приговорил к двум годам лишения свободы с отбыванием в исправительном учреждении для несовершеннолетних с последующим испытательным сроком в один год.
13. Тем временем 9 января 2001 г. заявитель подал заявление о судебном пересмотре дела, заявив о несоответствии вышеупомянутого законодательства положениям статьи 5 и статьи 14 Конвенции.
14. 3 мая 2002 г. Верховный суд отклонил это заявление. Его честь судья Керр (Kerr) отметил:
«В статье 5 Конвенции и в прецедентной практике Европейского суда в целом нет положений, обязывающих, чтобы суд, рассматривающий дело лица, был судом, имеющим право выпустить его под залог. Он скорейшим порядком должен быть передан суду либо официальному лицу, имеющему полномочия судьи. Также он должен иметь возможность подать прошение об освобождении под залог. Однако требование того, что возможность осуществления данных весьма отличных друг от друга прав должна обеспечиваться одновременно и одним судебным органом, отсутствует. Учитывая, что арестованный был в скорейшем порядке передан суду, который располагал полномочиями рассмотреть законность его ареста и что он имел возможность подать прошение об освобождении под залог в ожидании разбирательства, можно считать требования статьи 5 Конвенции выполненными.»
Заявитель был передан суду в срочном порядке, через 36 часов после ареста. Его передача производилась по умолчанию и не зависела от воли заявителя. Более того, председательствующий магистрат располагал полномочиями рассмотреть законность его ареста... Магистрат располагал полномочиями рассмотреть законность основания, на котором был задержан арестованный. Он должен убедиться, что арест и содержание под стражей лица были законными. Если это не так, он обязан освободить его. Таким образом в данном деле заявителю была предоставлена возможность скорейшего рассмотрения законности его ареста и содержания под стражей компетентным судебным чиновником. Кроме того, ему должна быть — и была — предоставлена возможность рассмотрения судьей его права выхода под залог».
15. Судья также отклонил заявление в свете статьи 14 Конвенции о том, что сотрудники служб безопасности с большей охотой отпускаются под залог, нежели прочие обвиняемые, и отклонил ходатайство об апелляции.
16. 16 мая 2002 г. апелляционное присутствие отделения королевской скамьи Высокого Суда правосудия отклонил апелляцию в Палату Лордов, однако отметив в качестве основополагающих правовых положений особой общественной значимости вопрос о том, соответствовали ли положения законодательства Конвенции и требуют ли положения статьи 5 Конвенции, чтобы суд, рассматривающий дело арестованного, располагал полномочиями освободить его под залог в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции.
17. 4 декабря 2002 г. Палата Лордов отклонила апелляцию.
II. Соответствующее внутреннее законодательство и практика
A. Освобождение под залог в делах о спланированных преступлениях
18. Пункт 2 статьи 67 Закона о борьбе с терроризмом 2000 года (вступившего в силу 19 февраля 2001 г.) соответствует по сути пункту 2 статьи 3 Закона Северной Ирландии о чрезвычайных ситуациях 1996 года (действовавшего во время рассмотрения дела заявителя) и устанавливает следующее:
«В соответствии с пунктами 6 и 7 лицо, к которому применима данная статья, не может быть отпущено под залог, кроме как»
a) по решению судьи Высокого Суда либо Апелляционного суда, либо
b) судом первой инстанции в случае отложения разбирательства дела лица, обвиняемого в спланированном преступлении».
19. Единоличное право Высокого Суда, Апелляционного суда и суда первой инстанции давать разрешение на освобождение под залог в делах о спланированном преступлении действует с 1973 года и основано на Законе Северной Ирландии о чрезвычайных ситуациях 1973 года. Обоснование этого дано в Докладе Диплока (Diplock Report) («Доклад комиссии по разработке правовых мер по противодействию террористической деятельности в Северной Ирландии» (Report of the Commission to Consider Legal Procedures to Deal with Terrorist Activities in Northern Ireland (1972 Cmnd. 5185)), в котором был сделан вывод, что региональные магистраты, рассматривавшие прошения об освобождении под залог, отчасти могли подвергаться угрозам и запугиванию (на тот период один из них был застрелен, дома двоих — взорваны). Закон 2000 года предусматривает ежегодный пересмотр этого положения Парламентом. В связи с этим Парламенту ежегодно представляются доклады о работе законодательства.
20. В докладе 2002 года независимый эксперт, лорд Карлайл Берривский (Lord Carlile of Berriew), королевский адвокат, рекомендовал возвратиться к праву судов магистратов удовлетворять прошения об освобождении под залог, отметив, что требования передавать все прошения по делам о спланированных преступлениях в Высокий Суд на практике приводит к тому, что некоторые обвиняемые проводят в заключении лишние дни и что в подавляющем числе случаев дела не рассматривались судом либо обвиняемые освобождались или получали наказание, не связанное с лишением свободы. Он рекомендовал вернуть полномочия некоторому числу специально подготовленных магистратов. Однако в своем Докладе 2004 года он отметил сохранение опасности со стороны террористической деятельности и множества серьезных преступлений, связанных с терроризмом, также усиления организованной преступности со связями в армии, в связи с чем сохраняется уровень угрозы. При определении, предоставлять или нет магистратам на местах право рассматривать прошения об освобождении под залог, он не возвращался к своим более ранним рекомендациям, отметив, что оценка опасности предоставления таких полномочий говорит в пользу угрозы безопасности самих судей и их близких. Однако он признал, что слушания по прошениям об освобождении под залог должны проводиться в выходные дни и что это изменение должно вступить в силу незамедлительно.
21. Ограбление, в случае если оно совершено с применением взрывчатых веществ, огнестрельного оружия, угрозы применения оружия, указано в подпункте «b» пункта 10 приложения 9 к Закону о борьбе с терроризмом 2002 года как спланированное преступление.
B. Процедура рассмотрения ходатайств об освобождении под залог в Высоком Суде
22. Такая процедура установлена Приказом 79 о Регламенте Верховного суда (Северная Ирландия) (Rules of the Supreme Court (Northern Ireland) Order 79), дополненным Практической директивой № 1 1976 года. В рамках Регламента предусмотрено, что Высокий Суд заседает каждый день, кроме субботы и воскресенья, для рассмотрения, помимо прочего, прошений об освобождении под залог. Практическая директива устанавливает крайний срок подачи заявлений на 11 утра за день до рассмотрения прошений. С октября 2000 года этот срок был сдвинут на полдень и была принята практика приема заявлений по факсу. Судья, рассматривающий ходатайства об освобождении под залог, может в самых исключительных случаях рассмотреть ходатайство, поданное с опозданием.
23. С 31 января 2004 г. Высокий Суд заседает и по субботам для рассмотрения ходатайств об освобождении под залог.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
24. Заявитель утверждал, что магистрат, рассматривавший его дело после ареста, не имел полномочий освободить его под залог, что является нарушением пункта 3 статьи 5 Конвенции, который гласит:
«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».
Пункт 1 статьи 5 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения».
A. Доводы сторон
1. Заявитель
25. Заявитель утверждал, что ни в практике, ни в прецедентах Европейского суда нет обоснования отделения полномочий рассмотрения законности задержания от полномочий освобождения под залог. Последнее является наиболее применимой гранью судебного надзора ввиду огромного количества случаев, когда заключение перед первым появлением в суде было формально оправдано, однако не было никаких оснований против освобождения под залог. Понятие спланированного преступления охватывает множество правонарушений, как то его дело, которые не вызывают и малейшего подозрения в связях с терроризмом, и, соответственно, ссылка властей Соединенного Королевства на это понятие не подкреплена практикой либо политикой. Ссылка на возможное запугивание магистратов в делах по терроризму логически не объясняет лишения их полномочий освобождения под залог, поскольку они сохранили полномочия определять законность задержания и освобождать арестованных из-под стражи.
26. Заявитель утверждал, что судья, перед которым предстает обвиняемый, должен обладать всей полнотой судебной власти, в том числе право выносить решение о законности заключения под стражу, но и о его необходимости в каждом частном случае. Практика Европейского суда свидетельствует, что изучение дела должно быть достаточно объемлющим для учета различных обстоятельств «за» и «против» лишения свободы. Даже если рассмотрение законности ареста логически предшествует рассмотрению возможности освобождения под залог, было бы неправильно с точки зрения практики позволить упразднить процедуру рассмотрения возможности освобождения под залог. На государстве лежит безусловное обязательство предоставить заключенному возможность рассмотрения должностным лицом такой возможности, и она должна осуществляться по умолчанию и в кратчайшие сроки.
27. Заявитель таким образом утверждал, что в его деле имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, поскольку магистрат не имел полномочий рассматривать возможность освобождения под залог. Подобная ситуация может особенно негативно сказаться на наиболее уязвимом слое заключенных, а именно больных и умственно неполноценных, подвергшихся жестокому обращению в заключении, и тех, кто не владеет языком судопроизводства.
2. Власти Соединенного Королевства
28. Власти Соединенного Королевства заявили, что задачей пункта 3 статьи 5 Конвенции является предоставление защиты от незаконного лишения свободы путем предоставления независимого разбирательства оснований задержания обвиняемого и освобождения в случае неоправданности нахождения под стражей. Судебный чиновник должен быть независим в использовании полномочий принимать решение об освобождении. Однако ничто в тексте статьи 5 Конвенции или практике Европейского суда не указывает на то, что суд, который первично рассматривает дело обвиняемого, обязан иметь полномочия принять решение об освобождении под залог. Задержанный должен быть оперативно передан суду или чиновнику, обладающему судебной властью, он также должен иметь возможность подать прошение об освобождении под залог. Только первое должно производиться автоматически, второе — вопрос освобождения под залог — возникает лишь после определения того, что арест и взятие под стражу были законными и не является частью оперативного рассмотрения дела по существу.
29. Власти Соединенного Королевства утверждали, что пункт 3 статьи 5 Конвенции в деле заявителя нарушен не был. Магистрат имел полномочия рассмотреть законность оснований для задержания заявителей и должен был убедиться, что арест и помещение под стражу были законными, в случае отсутствия такового он должен был принять решение об освобождении заявителя. Следовательно, заявителю было предоставлено скорое рассмотрение судом законности его ареста и помещения под стражу. Он также имел право на скорое рассмотрение Высоким Судом вопроса об его освобождении под залог, и оно ему было предоставлено. С учетом свободы усмотрения власти Соединенного Королевства сочли, что такое законодательство поддерживает справедливый баланс между правами лица и необходимостью защитить общество от террористической угрозы и политики устрашения и полностью соответствует целям и задачам Конвенции.
B. Мнение Европейского суда
1. Общие принципы
30. Статья 5 Конвенции, равно как и статьи 2, 3 и 4 Конвенции, стоит в первом ряду защиты основных прав, обеспечивающих физическую защиту лица (см. к примеру, ее связь со статьями 2 и 3 Конвенции в делах об исчезновении, как, например, Постановление Европейского суда по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-III, § 123) и таким образом ее важность огромна. Ключевой ее задачей является предотвращение лишения свободы в результате произвола либо необоснованных действий (см., к примеру, Постановление Европейского суда по делу «Луканов против Болгарии» (Lukanov v. Bulgaria) от 20 мая 1997 г., Reports 1997-II, § 41; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, § 171, ECHR 2004-II, § 46; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации» ({Ilascu} <*> and Others v. Moldova and Russia), жалоба № 48787/99, § 461, ECHR 2004-VII). В практике Европейского суда можно отметить три основных направления: исчерпывающий набор исключений и их строгая интерпретация (см. Постановление Европейского суда по делу «Чулла против Италии» (Ciulla v. Italy) от 22 февраля 1989 г., Series A, № 148, § 41), которая не позволяет приводить широкий спектр обоснований в рамках прочих положений Конвенции (статьи 8 - 11 Конвенции, в частности); множественная проверка законности лишения свободы, процессуально и по существу, при строгом соблюдении принципа главенства закона (см. Постановление Европейского суда по делу «Винтерверп против Нидерландов (Winterwerp v. Netherlands) от 24 октября 1979 г., Series A, № 33, § 39); и важность оперативности органов судопроизводства (в соответствии с положениями пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции).»
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
31. Пункт 3 статьи 5 Конвенции, являясь частью этой системы гарантий, затрагивает два направления: ранние стадии, следующие после ареста, когда лицо оказывается в зависимости от органов власти, и период ожидания вероятного судебного разбирательства, в течение которого подозреваемый может быть помещен под стражу или освобожден на определенных условиях или без оных. Эти две части затрагивают различные по сути права и внешне ни логически, ни по времени не пересекаются (см. Постановление Европейского суда по делу «T.W. против Мальты» (T.W. v. Malta) от 29 апреля 1999 г., жалоба № 25644/94, § 49).
32. В отношении начальной стадии в рамках первой части практика Европейского суда устанавливает необходимость защиты путем судебного контроля лица, арестованного либо заключенного под стражу по подозрению в совершении уголовного преступления. Подобный контроль должен предоставлять надежную правовую защиту от жестокого обращения, которое на данной ранней стадии заключения является первейшей опасностью и от злоупотребления сотрудниками правоохранительных органов или иными представителями власти своими полномочиями, для чего они должны действовать в строго указанных рамках и в соответствии с процессуальными предписаниями. Судебный контроль должен удовлетворять следующим требованиям.
33. Судебный контроль в ходе первого появления арестованного в суде должен быть в первую очередь срочным для скорейшего обнаружения наличия жестокого обращения и для того, чтобы свести к минимуму незаконное покушение на личную свободу. Строго установленное ограничение касательно этого требования не оставляет свободу толкованию, в противном случае процессуальные гарантии, защищающие права личности, сильно бы ослабли и возник риск нарушения самой сути прав, находящихся под защитой данного положения (см. Постановление Европейского суда по делу «Броуган и другие против Соединенного Королевства» (Brogan and Others v. United Kingdom) от 29 ноября 1988 г., Series A, № 145-B, § 62, в котором период в более чем четыре дня до представления задержанного в суде был признан нарушением пунктом 3 статьи 5 Конвенции даже применительно к особым условиям расследования дел о терроризме).
ii. Непреложная природа надзора
34. Надзор должен производиться автоматически и не может зависеть от подач заявления заключенным. Данный аспект должен быть отделен от права заключенного подать прошение об освобождении, установленного пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Непреложная природа надзора необходима для выполнения требований пункта статьи, поскольку лицо, подвергшееся жестокому обращению, может не иметь возможности подать прошение о рассмотрении судьей оснований его заключения. То же может быть применено к иным уязвимым категориям заключенных, как то умственно неполноценным либо не знающим государственного языка (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аквилина против Мальты» (Aquilina v. Malta), жалоба № 25642/94, § 49, ECHR 1999-III).
iii. Характеристики и полномочия судебного чиновника
35. Судебный чиновник должен обладать независимостью от сторон и исполнительной власти и обладать полномочиями принять решение об освобождении лица после рассмотрения законности и оснований ареста и заключения (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Ассенов против Болгарии» (Assenov v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, § 146). Касательно сферы данного разбирательства сложившейся практикой Европейского суда в давнем деле «Шиссер против Швейцарии» (Schiesser v. Switzerland) (см. Постановление Европейского суда от 4 декабря 1979 г., Series A, № 34, § 31) сформулировано следующее:
«...В соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции существуют как процессуальные требования, так и требования к существу дела. Процессуальные требования обязывают „чиновника“ лично выслушать переданное ему лицо (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „Винтерверп против Нидерландов“, p. 24, § 60); требования по существу дела обязывают его изучить обстоятельства „за“ и „против“ лишения свободы, решить со ссылкой на закон, есть ли основания для взятия лица под стражу, и принять решение об освобождении лица при их отсутствии (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „Ирландия против Соединенного Королевства“, p. 76, § 199)».
В более позднее время была принята следующая формулировка: «иными словами, пункт 3 статьи 5 Конвенции требует от судебного чиновника рассмотреть вопрос о взятии под стражу по существу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „T.W. против Мальты“, § 41; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „Аквилина против Мальты“, § 47).»
36. Однако изучение данных дел не дает оснований утверждать, что надзор как непреложная обязанность должен охватывать вопрос освобождения, ограниченного или нет, лица до судебного разбирательства на иных основаниях, кроме законности заключения либо обоснованного подозрения в совершении им уголовного преступления. В деле «Шиссер против Швейцарии», упомянутом выше, нет упоминания об освобождении под залог, и хотя в нем устанавливаются базовые принципы, которые на первый взгляд могли дать направление в вопросах освобождения под залог в деле «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г., Series A, № 25, § 199), вывод по этому делу не дает оснований для подобного утверждения. Равно не рассматривается по существу вопрос об освобождении под залог в деле «Шиссер против Швейцарии», в котором решался принципиальный вопрос о том, обладает ли окружной прокурор достаточной независимостью как чиновник, обладающий в соответствии с законом судебной властью (§ 33 — 35). Таким образом, нельзя утверждать, что, ссылаясь на «обстоятельства „за“ и „против“ лишения свободы», Европейский суд имел в виду большее, нежели утверждение, что судебный чиновник должен обладать полномочиями рассмотреть законность ареста и заключения в рамках государственного права и требований подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
37. Касательно мальтийских дел (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «T.W. против Мальты» и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Аквилина против Мальты») стадия «конкретные обстоятельства заключения» должна рассматриваться в их контексте. В обоих делах заявители были в кратчайший срок представлены судебному чиновнику, однако, как установил Европейский суд, ни магистрат, которому они были представлены, ни иной другой судебный чиновник не имели полномочий произвести по их ходатайству рассмотрение на предмет соблюдения требований подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Как утверждали власти Мальты, решение об освобождении может быть принято в случае, если задержанный обвиняется в преступлениях, за которые по закону Мальты не предусмотрено наказание в виде лишения свободы. Однако Европейский суд установил, что подобный спектр полномочий полностью не удовлетворяет положениям пункта 3 статьи 5 Конвенции, поскольку, как признали власти Мальты, судебный чиновник не имел полномочий освободить задержанного при отсутствии обоснованного подозрения в совершении им преступления. Кроме того, факт, на который ссылались власти Мальты, а именно право заявителей подать прошение об освобождении под залог, равно не удовлетворяет положениям пункта 3 статьи 5 Конвенции, поскольку зависит от инициативы задержанного, в то время как судебная проверка законности и обоснованности заключения должна производиться автоматически.
38. Такое толкование Большой палаты далее было поддержано в Постановлении Европейского суда по делу «Сабер Бен Али против Мальты» (Sabeur Ben Ali v. Malta) (от 29 июня 2000 г., жалоба № 35892/97), в котором Европейский суд, рассматривая арест и заключение заявителя в схожих обстоятельствах на предмет соответствия требования пункта 3 статьи 5 Конвенции, цитировал соответствующий отрывок из Постановления по делу «Аквилина против Мальты» (см. выше § 47) и пришел к выводу, что эти требования не были соблюдены, поскольку «заявителю не была автоматически предоставлена возможность решения по его делу государственным судебным органом об обоснованности показаний против него».
39. В равной степени дело «S.B.C. против Соединенного Королевства» (S.B.C. v. United Kingdom) (см. Постановление Европейского суда от 19 июня 2001 г., жалоба № 39360/98) не предоставляет убедительных оснований, что первое обязательное представление судье должно затрагивать право освобождения под залог. Данное дело касалось Закона об уголовном судопроизводстве и общественном порядке 1994 года (Criminal Justice and Public Order Act 1994), который гласил, что лица, обвиняемые в тяжких преступлениях, как то убийство, непредумышленное убийство или изнасилование, и лица, ранее судимые за подобные преступления, не могут быть выпущены под залог при любых обстоятельствах. Данное оставление периода досудебного заключения без судебного надзора было признано нарушением пункта 3 статьи 5 Конвенции. Отказ в любом доступе к праву на освобождение под залог несомненно противоречит независимому праву, которое передано во второй части пункта 3 статьи 5 Конвенции. Но в той степени, насколько можно предположить, что полномочия освобождения под залог являются обязательными для магистратов при первичном рассмотрении дела арестованного, Большая палата не может согласиться с такой интерпретацией.
40. Изначальное непреложное рассмотрение ареста и задержания должно оценить законность их оснований и наличие либо отсутствие обоснованного подозрения арестованного в совершении преступления, иными словами, попадает ли заключение в состав исключений, установленных подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Если оно не попадает под него либо незаконно, судебный чиновник должен иметь полномочия освободить арестованного.
b) Досудебный период или период предварительного заключения
41. Существует презумпция в пользу освобождения. Как установлено в деле «Ноймайстер против Австрии» (Neumeister v. Austria) (см. Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г., Series A, № 8, p. 37, § 4), второе направление пункта 3 статьи 5 Конвенции не дает судебным чиновникам выбора между либо осуждением обвиняемого в разумные сроки, либо освобождением его до начала рассмотрения дела судом. До приговора обвиняемый считается невиновным, и в целях рассматриваемой нормы важно требование освободить его, как только дальнейшее заключение перестанет быть необходимым.
42. В настоящем деле дальнейшее заключение может быть обосновано особыми условиями, обусловленными интересами общественной безопасности, которые, несмотря на принцип презумпции невиновности, перевешивают требования к уважению личной свободы, установленной статьей 5 Конвенции (см. среди других прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 110 et seq., ECHR 2000-XI).
43. В первую очередь ответственность за то, чтобы досудебное заключение не превысило разумные сроки, возлагается на государственные судебные власти. В этом отношении они должны, с учетом принципа презумпции невиновности, изучить все факты «за» и «против» наличия вышеупомянутого интереса общественной безопасности, оправдывающего отступление от положений статьи 5 Конвенции, и должны изложить выводы в своем ответе на ходатайство об освобождении. На основании этих выводов и установленных фактов, упомянутых заявителем в своем ходатайстве, Европейский суд пришел к решению по существу вопроса о наличии либо отсутствии нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции (см., к примеру, Постановление Европейского суда по делу «Вейнсталь против Польши» (Weinsztal v. Poland) от 30 мая 2006 г., жалоба № 43748/98, § 50).
44. Явное наличие разумного подозрения арестованного лица в совершении преступления является непременным условием для законности дальнейшего заключения, но по прошествии определенного времени его уже недостаточно, и Европейский суд должен установить, позволяют ли иные основания, данные судебными властями, оправдать дальнейшее лишение свободы. Если эти основания являются существенными и достаточными, Европейский суд также должен убедиться, что власти продемонстрировали «особое усердие» в ведении производства по делу (см., помимо прочего, Постановление Европейского суда по делу «Летеллье против Франции» (Letellier v. France) от 26 июня 1991 г., Series A, № 207, § 35; Постановление Европейского суда по делу «Ягчи и Саргин против Турции» ({Yagci} and {Sargin} v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-A, § 50).
45. В целом государственные суды обязаны рассматривать дальнейшее заключение лица в ожидании судебного разбирательства, гарантируя его освобождение, в случае, если обстоятельства не будут более требовать ограничения его свободы. По крайней мере, на начальный период существование обоснованного подозрения может оправдать лишение свободы, но наступает момент, когда только этого становится недостаточно. Вопрос об обоснованности либо необоснованности периода заключения не может решаться абстрактно, но должен рассматриваться применительно к каждому отдельному случаю в соответствии с конкретными обстоятельствами, поскольку не существует четко установленного срока, применимого к каждому делу.
46. В практике Европейского суда не представлялось возможности рассмотреть раннюю стадию досудебного заключения с этой точки зрения, поскольку в подавляющем большинстве дел наличие обоснованного подозрения является достаточным основанием для заключения и невозможность освобождения под залог не оспаривается. Однако, несомненно, должна существовать возможность по усмотрению суда освобождать арестованного до начала судебного разбирательства, поскольку даже на этой стадии могут возникнуть случаи, когда природа преступления либо индивидуальные обстоятельства подозреваемого позволяют считать лишение свободы излишним либо лишенным достаточного обоснования. И здесь отсутствует явное требование «безотлагательности», какое имеется в пункте 3 статьи 5 Конвенции. Однако рассмотрение этого вопроса, как по ходатайству заявителя, так и инициативе судьи, должно производиться с должной оперативностью, чтобы свести к приемлемому минимуму незаконное лишение свободы.
47. В целях обеспечения эффективной и практичной гарантии прав, а не теоретической и иллюзорной, не только рекомендуется, но и крайне желательно в целях минимизации задержек, чтобы судебный чиновник, ведущий первое обязательное рассмотрение законности и обоснованности заключения, также имел полномочия освобождать под залог. Однако Конвенция не устанавливает такие требования, и в принципе не существует препятствия тому, чтобы эти вопросы решались двумя судебными чиновниками в пределах требуемого срока. В любом случае, в рамках толкования нельзя требовать, чтобы рассмотрение вопроса об освобождении под залог происходило быстрее, чем первое обязательное рассмотрение дела судом, срок которого Европейский суд установил в четыре дня (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Броуган и другие против Соединенного Королевства»).
2. Применение указанных принципов к настоящему делу
48. Европейский суд напомнил, что заявитель был арестован 6 января 2001 г., в 10 часов вечера по подозрению в ограблении заправочной станции. В 12.37 следующего дня ему было предъявлено обвинение. 8 января 2001 г. заявитель в первый раз предстал в суде магистратов, который оставил его под стражей. Неоспоримо, что магистрат обладал полномочиями рассмотреть законность ареста и заключения, обоснованность подозрений, и, более того, он обладал полномочиями освободить заявителя, если эти условия не были соблюдены. Это гарантирует защиту от злоупотреблений чиновников и обеспечивает соответствие с первой частью пункта 3 статьи 5 Конвенции, то есть непреложность, срочность и исполнение наделенным достаточными полномочиями чиновником.
49. Вопрос об освобождении до судебного разбирательства был отдельным и отдаленным вопросом, который стал логически связан с правами человека после установления оснований для заключения в рамках закона и Конвенции. В деле заявителя он был решен примерно на 24 часа позже, 9 января 2001 г., решением Высокого Суда о его освобождении. Нельзя считать, что имело место нарушение прав заявителя либо предвзятое отношение суда ни на основании того факта, что решение об освобождении принял другой суд либо судья, ни на основании того, что проведение пересмотра зависело от подачи ходатайства. Защитник заявителя подал это ходатайство, не встретив в этом никаких затруднений и препятствий, и в настоящем деле не важно, создает ли система препятствие для уязвимых слоев населения в осуществлении такого действия.
50. Хотя верно, что полиция не возражала против освобождения под залог и что, имей магистрат право это сделать, заявитель был бы освобожден днем раньше, Европейский суд счел, что процесс в настоящем деле шел с должной оперативностью, в результате чего заявитель был освобожден уже через три дня после ареста.
51. Соответственно, в настоящем деле нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции места не имело.
Постановил шестнадцатью голосами против одного, что нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 3 октября 2006 г.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к данному Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
a) совместное отдельное мнение судей Х.Л. Розакиса, Ф. Тюлькенс, С. Ботучаровой, Э. Мийера и И. Зимеле;
b) отдельное мнение судьи Х. Боррего Боррего;
c) особое мнение судьи С.Э. Йебенса.
СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ Х.Л. РОЗАКИСА, Ф. ТЮЛЬКЕНС, С. БОТУЧАРОВОЙ, Э. МИЙЕРА И И. ЗИМЕЛЕ
Хотя мы согласны с выводом по настоящему делу, мы возражаем против обоснования, исходя из которого большинство приняло решение.
1. Европейский суд единогласно постановил, что того факта, что арестованный имел возможность обратиться к судебному чиновнику, недостаточно для соответствия положениям начальной части пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Пантя против Румынии» (Pantea v. Romania), жалоба № 33343/96, § 231, ECHR 2003-VI). Судебный чиновник должен быть независим от исполнительной власти и сторон по делу и должен обладать полномочиями освободить лицо после ознакомления с его делом и рассмотрения законности и обоснованности его ареста и задержания (см., к примеру, Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, p. 3298, § 146: «...чиновник должен иметь полномочия отдать окончательное распоряжение об освобождении задержанного»; Постановление Европейского суда по делу «Николова против Болгарии» (Nikolova v. Bulgaria), жалоба № 31195/96, § 49, ECHR 1999-II; Постановление Европейского суда по делу «H.B. против Швейцарии» (H.B. v. Switzerland) от 5 апреля 2001 г., жалоба № 26899/95, § 55; Постановление Европейского суда по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 53, ECHR 2003-I; и Постановление Европейского суда по делу «Рахбар-Пагард против Болгарии» (Rahbar-Pagard v. Bulgaria) от 6 апреля 2006 г., жалобы № 45466/99 и 29903/02, § 49).
Касательно сферы действия данного рассмотрения, существует установленная рядом дел практика, целью которой является:
«...в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции существуют материальные и процессуальные требования. Процессуальные требования обязывают судебного чиновника лично заслушать переданное ему лицо (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу „Винтерверп против Нидерландов“ (Winterwerp v. Netherlands) от 24 октября 1979 г., p. 24, § 60); материальные требования обязывают его взвесить доводы „за“ и „против“ помещения под стражу, а также оценить с правовой точки зрения, имеются ли основания для помещения под стражу либо освобождения (см. Постановление Европейского суда по делу „Ирландия против Соединенного Королевства“ (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, p. 76, § 199)» (см. Постановление Европейского суда по делу «Шиссер против Швейцарии» (Schiesser v. Switzerland) от 4 декабря 1979 г., Series A, № 34, pp. 13 — 14, § 31).
Относительно недавно это было сформулировано следующим образом: «иными словами, пункт 3 статьи 5 Конвенции требует от судебного чиновника убедиться, что помещение под стражу обосновано» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пантя против Румынии», § 231 in fine: (que le magistrat se penche sur le {bien-fonde} de la {detention} во французском варианте), то есть «рассмотреть вопрос помещения под стражу по существу» (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «T.W. против Мальты» (T.W. v. Malta) от 29 апреля 1999 г., жалоба № 25644/94, § 41, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аквилина против Мальты» (Aquilina v. Malta), жалоба № 25642/99, § 47, ECHR 1999-III).
Эти формулировки достаточно емки для того, чтобы указывать не только на учет законности и наличия обоснованного подозрения, как того требует подпункт «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, но и также на наличие необходимости дальнейшего задержания в каждом конкретном случае.
2. Такое толкование подтверждено в Постановлении Европейского суда по делу «S.B.C. против Соединенного Королевства» (S.B.C. v. United Kingdom) (от 19 июня 2001 г., жалоба № 39360/98), создавшем убедительный прецедент, позволяющий признать, что первое появление в суде должно быть сопряжено с возможностью освобождения. Дело касалось Закона об уголовном судопроизводстве и общественном порядке 1994 года, который гласил, что лица, обвиняемые в тяжких преступлениях, как то убийство, непредумышленное убийство или изнасилование, и лица, ранее судимые за подобные преступления, не могут быть выпущены под залог при любых обстоятельствах. Данное исключение судебного надзора с момента ареста было признано нарушением пункта 3 статьи 5 Конвенции.
Далее, практика Европейского суда в вопросе продолжительности досудебного заключения в целом устанавливает предпочтение в пользу освобождения. Как было установлено впервые в деле «Ноймайстер против Австрии» (Neumeister v. Austria) (см. Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г., Series A, № 8, p. 37, § 4), второе предложение пункта 3 статьи 5 Конвенции не дает судебной власти выбора между передачей обвиняемого в суд в разумный срок и его предварительным освобождением. До решения суда он считается невиновным, и целью упомянутой нормы является его предварительное освобождение, как только дальнейшее лишение свободы лишается оснований (см. Постановление Европейского суда по делу «Яблонски против Польши» (Jablonski v. Poland) от 21 декабря 2000 г., жалоба № 33492/96, § 83). В настоящем деле продление заключения может быть обоснованно, только если имеются явные признаки реальной общественной необходимости, которая, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает правило об уважении личной свободы, установленное статьей 5 Конвенции (см., inter alia, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 110 et seq., ECHR 2000-XI).
3. Действительно, Европейский суд ранее не имел возможности рассмотреть самую раннюю стадию досудебного заключения в контексте запроса об освобождении под залог, предположительно поскольку в подавляющей массе дел наличие подозрения либо опасности для дальнейшего расследования давало основания для лишения свободы и невозможность выхода под залог не могла быть серьезно оспорена. Тем не менее, нельзя сомневаться, что возможность судебного рассмотрения вопроса о возможности досудебного освобождения должна быть даже на этой стадии, поскольку нельзя исключить наличие дел, по которым ход расследования либо персональные обстоятельства подозреваемого делают дальнейшее лишение свободы необоснованным.
Толкование Конвенции, в частности пункта 3 статьи 5, как налагающее на судью обязанность освободить заключенного как по своему усмотрению, так и по запросу заключенного лучше обеспечивает соблюдение права на личную свободу. Толкование пункта 3 в запрещающем смысле, которая лишит судью полномочий освободить лицо независимо от обстоятельств, нарушит одну из основных гарантий, а именно сведение к необходимому минимуму ограничение свободы путем оперативности и спешности судебного надзора.
4. Соответственно, для того, чтобы обеспечить фактическое применение и эффективность гарантированных прав (см. Постановление Европейского суда по делу «Артико против Италии» (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, № 37, pp. 15 — 16, § 33, в котором впервые установлен данный принцип толкования Конвенции), судебный чиновник, который проводит первое по умолчанию рассмотрение законности и обоснованности заключения, обязан иметь всю полноту полномочий, включая право освободить задержанного под залог или без него.
Хотя вопрос досудебного освобождения является отдельным и удаленным и попадает под действие Конвенции после установления законного основания и основания для заключения в рамках Конвенции, он также должен попадать в сферу первого по умолчанию появления задержанного перед судебным чиновником. Таким образом, с нашей точки зрения, судья, рассматривающий дело задержанного, должен иметь полномочия освободить его не только в случае отсутствия законных оснований для лишения свободы и в случае отсутствия — либо отпадения — обоснованного подозрения, но и случаях, когда, с его точки зрения, дальнейшее лишение свободы по различным причинам не является необходимым либо обоснованным.
5. С нашей точки зрения мнение большинства судей о том, что рассмотрение по умолчанию вопроса об освобождении под залог при первом появлении перед судебным чиновником не является обязательным, не сочетается с самим назначением пункта 3 статьи 5 Конвенции: защитить путем скорого судебного контроля лицо, арестованное либо помещенное под стражу по подозрению в совершении преступления, и немедленно освободить его, как только будет установлено, что отсутствуют — либо более не существуют — обоснованные подозрения, оправдывающие арест, или что отсутствуют — либо более не существуют — основания, оправдывающие или делающие необходимым дальнейшее лишение свободы, или что эти подозрения позволяют применить менее строгие меры, нежели лишение свободы, как то освобождение под залог. Или, иными словами, большинство судей сделало недостаточный акцент на принципе, установленном в пункте 1 статьи 5 Конвенции, взятом в совокупности с пунктом 3 статьи 5 Конвенции: на стадии досудебного разбирательства арестованный имеет право на скорый и тщательный судебный надзор и право на немедленное освобождение при отсутствии достаточных оснований для помещения его под стражу.
6. В настоящем деле заявитель — преступник молодого возраста — был арестован 6 января 2001 г. в 10 часов вечера по подозрению в ограблении заправочной станции. Следует отметить, что совершенное преступление не имело никакой связи с террористической деятельностью. В 12.37 дня следующего дня ему было предъявлено обвинение. 8 января 2001 г. в 10 утра заявитель первый раз предстал перед судом магистратов, который оставил его под стражей. Неоспоримо, что магистрат располагает полномочиями рассмотреть законность ареста и помещения под стражу, имеют ли разумные основания для подозрений и, более того, располагает полномочиями освободить арестованного, если вышеупомянутые требования не соблюдены. Однако у него нет полномочий освободить арестованного под залог даже в случае отсутствия возражений со стороны полиции или каких-либо еще, в результате чего заявитель безосновательно остался под стражей. Таким образом, в этом отношении представление заявителя магистрату не соответствовало пункту 3 статьи 5 Конвенции.
Однако, тем не менее, остается фактом, что после обращения в Высокий Суд, рассмотренного 9 января 2001 г. заявитель был освобожден. Поскольку это произошло в срок менее 36 часов после его ареста, в пределах максимального периода в 4 дня, установленного в деле «Броуган и другие против Соединенного Королевства» (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 1988 г., Series A, № 145-B), заявитель не мог жаловаться на то, что ему не был предоставлен требуемый судебный контроль над его арестом и заключением под стражу. В данных обстоятельствах требования срочности и оперативности, которые с нашей точки зрения имеют доминирующую важность, были соблюдены. Именно по этим причинам мы пришли к выводу, что не имело места нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции.
ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Х. БОРРЕГО БОРРЕГО
Я голосовал в пользу признания отсутствия нарушения. Однако, на мой взгляд, сама жалоба должна была быть признана неприемлемой как явно необоснованная (пункт 3 статьи 35 Конвенции).
Имела ли Большая палата право объявить жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу? Вне всякого сомнения. В Постановлении по делу «Азинас против Кипра» (Azinas v. Cyprus) от 28 апреля 2004 г. (жалоба № 56679/00, § 32, ECHR 2006), к примеру, Большая палата постановила, что «Европейский суд может пересмотреть решение о приемлемости жалобы». В более свежем Постановлении по делу «Блечич против Хорватии» ({Blecic} v. Croatia) от 8 марта 2006 г., (жалоба № 59532/00, § 65, ECHR 2006) Большая палата подтвердила возможность «[пересмотра] решения о приемлемости жалобы... на любой стадии разбирательства» в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
Состав Большой палаты, рассматривавший настоящее дело, был определен в соответствии с пунктом 2 правила 24 Регламента. Соответственно, члены Палаты, которые уступили юрисдикцию по рассмотрению дела после объявления жалобы приемлемой, также являлись членами Большой палаты. Однако когда дело было предано в Большую палату в соответствии со статьей 43 Конвенции, Большая палата в соответствии с подпунктом «d» пункта 2 правила 24 Регламента не включала, без учета допущенных Регламентом исключений, кого-либо из судей, которые были в составе Палаты, выносившей решение по делу либо о приемлемости жалобы.
Таким образом, гораздо легче пересмотреть решение о приемлемости жалобы, поскольку она была передана в Большую палату в рамках статьи 43 Конвенции, а затем в рамках статьи 30 Конвенции, поскольку в последнем случае Большая палата также включала членов Палаты, которые уступили юрисдикцию по рассмотрению дела после вынесения решения о приемлемости жалобы. Однако это различие в составе Большой палаты, учитывая причину его возникновения (которую я трактую как нелогичную) не мешает Европейскому суду объявить жалобу неприемлемой «на любой стадии разбирательства».
Были ли для этого причины? На мой взгляд, да.
Как указано в § 47 Постановления, в деле «Броуган и другие против Соединенного Королевства» (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 1988 г., Series A, № 145-B) Европейский суд определил максимальный срок нахождения под стражей с первого рассмотрения дела судьей в четыре дня. В настоящем деле прошло менее трех дней между задержанием заявителя (вечер субботы) и его освобождением по решению судьи. В целом, жалоба по столь краткому периоду должна быть признана неприемлемой уже Комитетом.
Однако в настоящем деле Большая палата приняла решение рассмотреть вопрос, имел ли магистрат, первично рассматривавший дело заявителя, полномочия принять решение о его освобождении.
Здесь я хочу выделить два пункта. Во-первых, Европейский суд «не должен рассматривать оспариваемые нормы законодательства in abstracto, но должен изучить представленные обстоятельства по делу» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Броуган и другие против Соединенного Королевства», pp. 29 — 30, § 53). На мой взгляд, решение по настоящему делу является типичным примером рассмотрение законодательства in abstracto.
Во-вторых, в Постановлении единственным обоснованием действия res judicata (принцип недопустимости повторного рассмотрения, однажды решенного дела) было ratio decidendi (мотивы решения). В настоящем деле очевидно, что ratio decidendi для признания отсутствия нарушения был краткий период между арестом заявителя и его освобождением под залог. Даже если считать важным остальную часть Постановления, особенно поскольку это Постановление Большой палаты, все, что не относится к ratio decidendi, является лишь выражением мнения и становится излишним. Иначе говоря, хотя я соглашаюсь с важностью процедуры, я считаю, что постоянное акцентирование процессуального аспекта для любых целей и случаев создает риск превращения процедуры в священную корову. Что, на мой взгляд, весьма опасно.
Я считаю, будет затруднительно объяснить рядовому европейцу, почему Большая палата Европейского суда уделила все свое время и внимание жалобе заявителя, который был признан виновным в ограблении и отпущен под залог через три дня после ареста. Отсюда мое отдельное мнение.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ С.Э. ЙЕБЕНСА
Со всем возможным уважением я не могу согласиться с мнением большинства касательно сферы надзора в рамках первой части пункта 3 статьи 5 Конвенции, а также с меньшинством касательно того, что председательствующий магистрат не имел полномочий для освобождения под залог. Я поясню это далее, во-первых, выделив требования пункта 3 статьи 5 Конвенции, во-вторых, осветив некоторые действительные элементы, и, в-третьих, обсудив вопрос наличия нарушения.
Пункт 3 статьи 5 Конвенции описывает начальное рассмотрение помещения под стражу в своей первой части, указывая, что «судья или иное должностное лицо», к которому арестованный должен быть «незамедлительно доставлен», должен быть «наделен, согласно закону, судебной властью». Формулировка подразумевает, что судебный чиновник обладает полномочиями вынести решение об освобождении, но не выделяет область надзора. Однако Европейский суд старается разъяснить этот вопрос в своей практике. Он установил, что судебный чиновник должен рассмотреть «обстоятельства „за“ и „против“ задержания» (см. Постановление Европейского суда по делу «Шиссер против Швейцарии» от 4 декабря 1979 г., Series A, № 34, pp. 13 — 14, § 31); «рассмотреть вопрос задержания по существу» (см. Постановление Европейского суда по делу «T.W. против Мальты» от 29 апреля 1999 г., жалоба № 25644/94, § 41, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аквилина против Мальты», жалоба № 25642/94, § 47, ECHR 1999-III); и, среди более недавних прецедентов, «учитывать, обосновано ли лишение свободы» (см. Постановление Европейского суда по делу «Пантя против Румынии», жалоба № 33343/96, § 231, ECHR 2003-VI). На мой взгляд, это, несомненно, указывает на то, что судебный чиновник при осуществлении надзора не может ограничиться рассмотрением законности задержания и вопросом наличия достаточных подозрений. Более того, подобное ограничение сферы надзора недостаточно в абсолютном большинстве дел, в которых главным вопросом является не наличие обоснованного подозрения, но то, оправдано ли лишение свободы с учетом рисков побега либо сговора преступников, либо сохранения улик или общественного порядка. Субъективные обстоятельства, такие, как возраст лица, слишком юный или старческий, болезнь или слабое здоровье также следует учитывать. Надзор, ограничивающийся рассмотрением законности и наличия обоснованного подозрения, на мой взгляд, может таким образом привести к множеству случаев неоправданного лишения свободы.
Из этого следует, что первичный надзор должен производиться автоматически и учитывать весь спектр обстоятельств. Однако решение об освобождении под залог не может быть принято судебным чиновником, если оно не является реалистичной и действенной альтернативой по обстоятельствам дела. Таким образом, освобождение под залог должно производиться по инициативе задержанного либо его адвоката. И, следовательно, не может быть включено в процедуру надзора автоматически.
В настоящем деле, однако, заявитель был проинструктирован своими юрисконсультами о возможности подачи ходатайства об освобождении под залог, и такое ходатайство было подано магистрату. Офицер полиции, присутствовавший в суде магистрата, не возражал против его удовлетворения при условии установления должных ограничений. В освобождении под залог заявителю было тем не менее отказано, поскольку местный магистрат не имел полномочий принять соответствующее решение ввиду особых законодательных положений, установленных в Северной Ирландии в отношении спланированных преступлений.
Тот факт, что вопрос об освобождении под залог не мог быть рассмотрен магистратом, перед которым предстал заявитель, подразумевает, что заявитель бы лишен права на полноценное рассмотрение его дела, гарантированного первой частью пункта 3 статьи 5 Конвенции. Сложно сказать, исправляет ли этот недостаток тот факт, что заявитель был освобожден днем позже, по решению Высокого Суда.
Меньшинство судей решило, что заявитель не может жаловаться на отсутствие должного судебного надзора за его арестом и взятием под стражу, поскольку он был освобожден в пределах периода в четыре дня, установленного в деле «Броуган и другие против Соединенного Королевства» (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 1988 г., Series A, № 145-B, pp. 33 — 34, § 62). На мой взгляд, это не имеет отношения к делу по следующим причинами.
Первая часть пункта 3 статьи 5 Конвенции содержит два права для лиц, задержанных по обоснованному подозрению в совершении уголовного преступления. Первое требует, чтобы лицо было «незамедлительно доставлено к судье или к иному должностному лицу», а второе требует, чтобы данный судебный чиновник «был наделен, согласно закону, судебной властью». Эти права взаимосвязаны, в особенности потому, что они относятся к одному судебному чиновнику. Однако они все же различаются в отсылках соответственно на срочность, непреложность и тщательность судебного надзора. Неполнота одного из прав, таким образом, не может быть компенсирована удовлетворением другого.
Возвращаясь к настоящему делу, неоспорим тот факт, что заявитель был передан суду магистратов в пределах срока, допустимого в рамках первой части пункта 3 статьи 5 Конвенции. Однако ему было отказано в освобождении под залог председательствующим местным магистратом не ввиду обстоятельств по делу, а ввиду отсутствия у местного магистрата соответствующих полномочий. Для освобождения под залог заявитель должен был обратиться в Высокий Суд. Иными словами, для получения решения об освобождении под залог он был вынужден использовать право на судебное разбирательство, обеспеченное пунктом 4 статьи 5 Конвенции и применяемое ко всем случаям лишения свободы.
Ни тот факт, что Высокий Суд удовлетворил ходатайство заявителя, ни тот факт, что решение было принято днем позже появления заявителя в суде магистратов, на мой взгляд, не могут таким образом исправить недостатки первичного судебного рассмотрения. Следовательно, я считаю, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF McKAY v. THE UNITED KINGDOM (Application No. 543/03)
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of McKay v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
and Mr V. Berger, Acting Registrar,
Having deliberated in private on 14 June and 13 September 2006,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 543/03) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a British national, Mr Mark McKay («the applicant»), on 9 December 2002.
2. The applicant was represented by Mr P. McDermott, lawyer practising in Belfast. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agent, Mr J. Grainger of the Foreign and Commonwealth Office.
3. The applicant complained that after his arrest the magistrate had no power to order his release on bail, invoking Article 5 § 3 of the Convention.
4. The application was allocated to the Fourth Section. It was declared admissible by a Chamber of that Section, composed of the following judges: Mr J. Casadevall, Sir Nicolas Bratza, Mr {M. Pellonpaa}, Mr R. Maruste, Mr K. Traja, Mrs {L. Mijovic}, Mr {J. Sikuta}, and also of Mr M. O'Boyle, Section Registrar. On 17 January 2006 the Chamber relinquished jurisdiction in favour of the Grand Chamber, none of the parties having objected to relinquishment (Article 30 of the Convention and Rule 72).
5. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court.
6. The applicant and the Government each filed a memorial on the merits.
7. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 14 June 2006 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
The Court heard addresses by Mr Perry and Mr Larkin and their answers to questions put by the judges.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant was born in 1983 and lives in Bangor, County Down, Northern Ireland.
9. On Saturday, 6 January 2001, at 10 p.m., the applicant was arrested on suspicion of having carried out a robbery of a petrol station in Bangor. On Sunday, 7 January 2001, he admitted being responsible for the robbery. He was charged at 12.37 p.m.
10. On Monday, 8 January 2001, at 10 a.m., the applicant made his first appearance in the magistrates' court, where he instructed his solicitors to make an application for release on bail. The police officer gave evidence to the court stating that the robbery was not connected with terrorism and that, subject to the proper conditions, he would have no objection to bail. The sitting resident magistrate refused the application, indicating that the offence was a scheduled offence and that he therefore did not have the power to order release (section 67 (2) of the Terrorism Act 2000 and section 3 (2) of the Northern Ireland (Emergency Provisions) Act 1996).
11. On 8 January 2001, the applicant applied to the High Court for bail. On 9 January 2001, the High Court heard and granted his application.
12. On 12 April 2001, the applicant pleaded guilty in the Crown Court to an offence of robbery and was sentenced to two years' detention in a young offenders' institution, followed by a year of probation.
13. Meanwhile on 9 January 2001, the applicant made an application for judicial review, seeking a declaration of incompatibility of the legislation (cited above) with Articles 5 and 14 of the Convention.
14. On 3 May 2002, the High Court rejected the applicant's application. Mr Justice Kerr held:
«There is nothing in the text of Article 5 nor in the jurisprudence of ECHR which requires that the court before which an arrested person must be brought should be the same court that has power to grant him bail. He must be brought promptly before a court or an officer authorised to exercise judicial power. He must also have the opportunity to apply for bail. It is not necessarily the case, however, that these two separate and distinct rights require to be vindicated at the same time or in the same forum. Provided that the arrested person is brought promptly before a court that has power to review the lawfulness of his detention and that he has the opportunity to apply without undue delay for release pending his trial, the requirements of Article 5 § 3 are met.»
The applicant was brought before the magistrates' court promptly within 36 hours of his arrest. His appearance was automatic and did not depend on any initiative from the applicant. Moreover, the resident magistrate was empowered to review the lawfulness of the applicant's detention ... Here the magistrate can review the legal basis on which the arrested person is detained. He must be satisfied that the arrest and continued detention are lawful. If he is not so satisfied, he must order the release of the person detained. The applicant in the present case was therefore entitled to a prompt automatic examination by a competent judicial officer of the legal basis of his arrest and continued detention. He was moreover entitled to — and did obtain — a prompt examination by a judge of his right to release on bail.»
15. The judge also rejected the arguments under Article 14 that accused members of the security forces were treated more favourably concerning bail than other accused persons and refused leave to appeal.
16. On 16 May 2002, the Divisional Court refused leave to appeal to the House of Lords though certified as points of law of general public importance whether the legislation was compatible with the Convention and whether Article 5 required that the court before whom an accused person was brought pursuant to Article 5 § 3 should have the power to admit him to bail.
17. On 4 December 2002, leave to appeal was refused by the House of Lords.
II. Relevant domestic law and practice
A. Power to release on bail concerning scheduled offences
18. Section 67 (2) of the Terrorism Act 2000 (which came into force on 19 February 2001) is substantially the same as section 3 (2) of the Northern Ireland (Emergency Provisions) Act 1996 (in force at the time of the applicant's appearance), and provides as relevant:
«Subject to subsections (6) and (7) a person to whom this section applies shall not be admitted to bail except -»
(a) by a judge of the High Court or the Court of Appeal, or
(b) by the judge of the court of trial on adjourning the trial of a person charged with a scheduled offence.»
19. The sole jurisdiction of the High Court, Court of Appeal and trial judge to grant bail in the case of scheduled offences dates from 1973 and is based on the original provisions of the Northern Ireland (Emergency Provisions) Act 1973. The rationale derives from the Diplock Report («Report of the Commission to Consider Legal Procedures to Deal with Terrorist Activities in Northern Ireland» (1972 Cmnd. 5185)) which concluded that resident magistrates who heard bail applications were particularly susceptible to threats and intimidation (at the relevant time one had been shot and the homes of two others bombed). The 2000 Act provides for the position to be annually reviewed by Parliament. Annual reports on the working of the legislation are laid before Parliament for this purpose.
20. In the 2002 report of the Independent Reviewer, Lord Carlile of Berriew QC recommended the return of bail applications to the magistrates' court, noting that the requirement for all applications in scheduled offences to go before the High Court led in practice to some defendants spending additional days in custody and that a significant proportion of cases were ultimately not proceeded with, or defendants were acquitted or given non-custodial sentences. He recommended that the power be given to a small number of specially trained magistrates. However, in his 2004 report, he noted a continuing danger from sophisticated terrorist crime and numerous serious criminal offences with a strong terrorist link, and with syndicated crime with a paramilitary connection increasing and significant levels of intimidation remaining. In considering whether or not to give resident magistrates the power to deal with bail applications, he did not repeat his earlier recommendation, observing that the security assessment was that there would be a significant threat of intimidation and violence towards them and those close to them. He did however agree that bail hearings should be available at the weekends and this change was brought into force immediately.
21. Robbery, insofar as it involves any explosive, firearm, imitation firearm or weapon of offence, is specified in paragraph 10 (b) of schedule 9 to the Terrorism Act 2000 as a scheduled offence.
B. Procedure for High Court bail applications
22. This was set out in the Rules of the Supreme Court (Northern Ireland) Order 79, supplemented by a Practice Direction 1976 No. 1. This provided for the High Court to sit every day except Saturdays and Sundays for the purpose, inter alia, of hearing bail applications. The Practice Direction instituted a deadline for papers to be lodged by 11 a.m. on the day before bail applications were heard. From October 2000, the deadline was moved to noon and the office adopted the practice of accepting faxed applications. A bail judge would also consider admitting a late application in a genuinely exceptional case.
23. As from 31 January 2004, the High Court also sat on Saturdays to hear bail applications.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
24. The applicant complained that the magistrate before whom he appeared after his arrest had no power to release him on bail, invoking Article 5 § 3 of the Convention which provides:
«Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.»
Insofar as relevant, Article 5 § 1 of the Convention provides:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence...»
A. The parties' submissions
1. The applicant
25. The applicant submitted that there was no justification in practice or under Strasbourg case-law for separating the power to review the lawfulness of detention from the power to grant bail. The latter was a much more practical facet of judicial supervision, there being a great many cases where on first appearance before a magistrate detention was formally lawful but where there were no reasons against bail. The regime of scheduled offences covered many cases, such as his, where there was not even a remote suspicion of connection with terrorism and accordingly the Government justification of the regime had no basis in fact or policy. Reliance on the possible intimidation of magistrates in terrorist cases could not logically justify the removal of their bail jurisdiction, where they remained able to determine the lawfulness of detention and to discharge an accused from custody.
26. The applicant argued that the judge before whom an accused appeared had to exercise a plenitude of judicial power, jurisdiction to pronounce not merely on the bare legality of detention but also on whether the detention was objectively justified on the merits. The Court's case-law indicated that the review had to be sufficiently wide to encompass the various circumstances militating for and against detention. Even if the enquiry into formal lawfulness logically preceded an enquiry into the propriety of bail, it was perverse to interpret the case-law as allowing the removal of the jurisdiction to consider bail. The unconditional obligation that a detained person appear before such an officer fell upon the State and such appearance had to occur promptly and automatically.
27. The applicant submitted therefore that in his case it was a breach of Article 5 § 3 that the magistrate had no power to consider bail and that he was required, of his own motion, to make an application for bail. Such a requirement could impact particularly upon the most vulnerable of detained persons, such as the mentally weak or ill, those subjected to ill-treatment in custody or those unable to speak the language of the court.
2. The Government
28. The Government submitted that the purpose of Article 5 § 3 was to provide a safeguard against arbitrary detention by providing an independent scrutiny of the reasons for an accused's detention and to ensure release if continued detention was not justified. The judicial officer concerned had to be independent with the power to order release. However, nothing in the text of Article 5 or in the Court's jurisprudence required that the court before which an arrested person was to be brought had to be the same court that had the power to grant bail. The detained person had to be brought promptly before a court or officer authorised to exercise judicial power; he also had to have the opportunity to apply for bail. Only the first required to be automatic; the second, the question of bail, only came into play when the arrest and detention were lawful and did not necessarily form part of the prompt automatic review of the merits.
29. The Government submitted that Article 5 § 3 was therefore complied with in the applicant's case. The magistrate was able to review the legal basis on which the applicant was detained, and had to be satisfied that the arrest and detention were lawful and therefore not arbitrary; if he had not been so satisfied, he would have been obliged to order the applicant's release. Thus the applicant obtained a prompt examination by a judge of the legal basis of his arrest and continued detention. He was also entitled to and did obtain a prompt examination by a judge of the High Court of his right to release on bail. Referring to the margin of appreciation, they concluded that the legislation represented a fair balance between individual rights and the requirements of defending society against a continuing danger from terrorist crime and a high level of intimidation and was entirely consistent with the aims and objectives of the Convention in promoting the rule of law.
B. The Court's assessment
1. General principles
30. Article 5 of the Convention is, together with Articles 2, 3 and 4, in the first rank of the fundamental rights that protect the physical security of an individual (see, for example, its link with Articles 2 and 3 in disappearance cases e.g. Kurt v. Turkey, judgment of 25 May 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, § 123) and as such its importance is paramount. Its key purpose is to prevent arbitrary or unjustified deprivations of liberty (see e.g Lukanov v. Bulgaria, judgment of 20 March 1997, Reports 1997-II, § 41; Assanidze v. Georgia [GC], No. 71503/01, § 171, ECHR 2004-II, § 46; {Ilascu} and Others v. Moldova and Russia [GC], No. 48787/99, § 461, ECHR 2004-VII). Three strands in particular may be identified as running through the Court's case-law: the exhaustive nature of the exceptions, which must be interpreted strictly (e.g. Ciulla v. Italy, judgment of 22 February 1989, Series A No. 148, § 41) and which do not allow for the broad range of justifications under other provisions (Articles 8 — 11 of the Convention in particular); the repeated emphasis on the lawfulness of the detention, procedurally and substantively, requiring scrupulous adherence to the rule of law (see Winterwerp v. the Netherlands, judgment of 24 October 1979, Series A No. 33, § 39); and the importance of the promptness or speediness of the requisite judicial controls (under Article 5 §§ 3 and 4).
31. Article 5 § 3 as part of this framework of guarantees is structurally concerned with two separate matters: the early stages following an arrest when an individual is taken into the power of the authorities and the period pending eventual trial before a criminal court during which the suspect may be detained or released with or without conditions. These two limbs confer distinct rights and are not on their face logically or temporally linked (see T.W. v. Malta, No. 25644/94, judgment of 29 April 1999, § 49).
32. Taking the initial stage under the first limb, the Court's case-law establishes that there must be protection of an individual arrested or detained on suspicion of having committed a criminal offence through judicial control. Such control serves to provide effective safeguards against the risk of ill-treatment, which is at its greatest in this early stage of detention, and against the abuse of powers bestowed on law enforcement officers or other authorities for what should be narrowly restricted purposes and exercisable strictly in accordance with prescribed procedures. The judicial control must satisfy the following requirements.
33. The judicial control on the first appearance of an arrested individual must above all be prompt, to allow detection of any ill-treatment and to keep to a minimum any unjustified interference with individual liberty. The strict time constraint imposed by this requirement leaves little flexibility in interpretation, otherwise there would be a serious weakening of a procedural guarantee to the detriment of the individual and the risk of impairing the very essence of the right protected by this provision (Brogan and Others v. the United Kingdom, judgment of 29 November 1988, Series A No. 145-B, § 62, where periods of more than four days in detention without appearance before a judge were in violation of Article 5 § 3, even in the special context of terrorist investigations).
ii. Automatic nature of the review
34. The review must be automatic and cannot depend on the application of the detained person; in this respect it must be distinguished from Article 5 § 4 which gives a detained person the right to apply for release. The automatic nature of the review is necessary to fulfil the purpose of the paragraph, as a person subjected to ill-treatment might be incapable of lodging an application asking for a judge to review their detention; the same might also be true of other vulnerable categories of arrested person, such as the mentally frail or those ignorant of the language of the judicial officer (e.g. Aquilina v. Malta [GC], No. 25642/94, § 49, ECHR 1999-III).
iii. The characteristics and powers of the judicial officer
35. The judicial officer must offer the requisite guarantees of independence from the executive and the parties and he or she must have the power to order release, after hearing the individual and reviewing the lawfulness of, and justification for, the arrest and detention (e.g. Assenov v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, § 146). As regards the scope of that review, the formulation which has been at the basis of the Court's long-established case-law dates back to the early case of Schiesser v. Switzerland (judgment of 4 December 1979, Series A No. 34, § 31):
«...[U]nder Article 5 § 3, there is both a procedural and a substantive requirement. The procedural requirement places the „officer“ under the obligation of hearing himself the individual brought before him (see, mutatis mutandis the above-mentioned Winterwerp judgment, p. 24, § 60); the substantive requirement imposes on him the obligations of reviewing the circumstances militating for or against detention, of deciding, by reference to legal criteria, whether there are reasons to justify detention and of ordering release if there are no such reasons (above-mentioned Ireland v. the United Kingdom judgment, p. 76, § 199).»
More recently, this has been expressed by saying «(i)n other words, Article 5 § 3 requires the judicial officer to consider the merits of the detention» (T.W. v. Malta, cited above, § 41; Aquilina, cited above, § 47).
36. However, an examination of these cases gives no ground for concluding that the review must, as a matter of automatic obligation, cover the release of the applicant pending trial, with or without conditions, for reasons aside from the lawfulness of the detention or the existence of reasonable suspicion that the applicant has committed a criminal offence. The Schiesser case cited above made no reference to bail and although it attributes the general statement of principle above, which on its face appears capable of encompassing bail-type considerations, to Ireland v. the United Kingdom (judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, § 199), no basis for such statement appears in that judgment. Nor indeed was release on bail in issue in Schiesser, which was principally concerned with the question whether the District Attorney offered the guarantees of independence inherent in the notion of an officer authorised by law to exercise judicial power (§§ 33 — 35). There is nothing therefore to suggest that, when referring to «the circumstances militating for or against detention», the Court was doing more than indicating that the judicial officer had to have the power to review the lawfulness of the arrest and detention under domestic law and its compliance with the requirements of Article 5 § 1 (c).
37. As regards the Maltese cases (see T.W. and Aquilina, cited above), the phrase «merits of the detention» must be read in their context. In both, the applicants appeared promptly before the judicial officer but, as found by the Court, neither the magistrate before whom the applicants first appeared nor any other judicial officer had the power to conduct a review, of his or her motion, of whether there had been compliance with the requirements of Article 5 § 1 (c). According to the Government of Malta, release might have been ordered if the detained person faced charges which, according to Maltese law, did not even allow for detention. However the Court held that, even if this were the case, the scope of such powers of review was clearly insufficient to satisfy the requirements of paragraph 3 of Article 5, since, as the Government conceded, the judicial officer had no power to order release if there was no reasonable suspicion that the detained person had committed an offence. Further, the fact relied on by the Government that the applicants could request bail equally did not satisfy paragraph 3 since it depended on a previous application being made by the detained person, whereas the judicial control of the lawfulness and proper basis of the detention under the first limb of paragraph 3 had to be automatic.
38. This reading of the Grand Chamber's judgments is supported by the subsequent case of Sabeur Ben Ali v. Malta (No. 35892/97, judgment of 29 June 2000) where the Court, examining the compatibility with Article 5 § 3 of a similar arrest and detention of an applicant, quoted the relevant passage from Aquilina (§ 47, cited above) and found that this requirement had not been complied with since «the applicant could not obtain an automatic ruling by a domestic judicial authority on whether there existed a reasonable suspicion against him».
39. Nor, on examination, does the case of S.B.C. v. the United Kingdom (No. 39360/98, 19 June 2001) provide persuasive authority for finding that the first obligatory appearance before a judge must encompass the power to grant release on bail. This case concerned the Criminal Justice and Public Order Act 1994, which provided that persons charged with a serious offence such as murder, manslaughter or rape and who had previously been convicted of a similar offence were excluded from the grant of bail under any circumstances. This removal of judicial control throughout the period of pre-trial detention was found to violate Article 5 § 3 of the Convention. This denial of any access to bail clearly offended against the independent right which is conferred in the second limb of paragraph 3. Insofar as it may be suggested that the power to grant bail was a power which the magistrates had to be able to exercise on the first court appearance of the detained person after arrest, the Grand Chamber is unable to agree with this interpretation.
40. The initial automatic review of arrest and detention accordingly must be capable of examining lawfulness issues and whether or not there is a reasonable suspicion that the arrested person had committed an offence, in other words, that detention falls within the permitted exception set out in Article 5 § 1 (c). When the detention does not, or is unlawful, the judicial officer must then have the power to release.
b. The pre-trial or remand period
41. The presumption is in favour of release. As established in Neumeister v. Austria (judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, p. 37, § 4), the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until conviction, he must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continuing detention ceases to be reasonable.
42. Continued detention therefore can be justified in a given case only if there are specific indications of a genuine requirement of public interest which, notwithstanding the presumption of innocence, outweighs the rule of respect for individual liberty laid down in Article 5 of the Convention (see, among other authorities, {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 110 et seq, ECHR 2000-XI).
43. The responsibility falls in the first place to the national judicial authorities to ensure that, in a given case, the pre-trial detention of an accused person does not exceed a reasonable time. To this end they must, paying due regard to the principle of the presumption of innocence, examine all the facts arguing for or against the existence of the above-mentioned demand of public interest justifying a departure from the rule in Article 5 and must set them out in their decisions on the applications for release. It is essentially on the basis of the reasons given in these decisions and of the established facts stated by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 (see, for example, Weinsztal v. Poland, No. 43748/98, judgment of 30 May 2006, § 50).
44. The persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention, but with the lapse of time this no longer suffices and the Court must then establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were «relevant» and «sufficient», the Court must also be satisfied that the national authorities displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings (see, amongst other authorities, Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 35; {Yagci} and {Sargin} v. Turkey, judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-A, § 50).
45. In sum, domestic courts are under an obligation to review the continued detention of persons pending trial with a view to ensuring release when circumstances no longer justify continued deprivation of liberty. For at least an initial period, the existence of reasonable suspicion may justify detention but there comes a moment when this is no longer enough. As the question whether or not a period of detention is reasonable cannot be assessed in the abstract but must be assessed in each case according to its special features, there is no fixed time-frame applicable to each case.
46. The Court's case-law has not had occasion to consider the very early stage of pre-trial detention in this context, presumably as, in the great majority of cases, the existence of suspicion provides a sufficient ground for detention and any unavailability of bail has not been seriously challengeable. It is not in doubt however that there must exist the opportunity for judicial consideration of release pending trial as even at this stage there will be cases where the nature of the offence or the personal circumstances of the suspected offender are such as to render detention unreasonable, or unsupported by relevant or sufficient grounds. There is no express requirement of «promptness» as in the first sentence of paragraph 3 of Article 5. However, such consideration, whether on application by the applicant or by the judge of his or her own motion, must take place with due expedition, in order to keep any unjustified deprivation of liberty to an acceptable minimum.
47. In order to ensure that the right guaranteed is practical and effective, not theoretical and illusory, it is not only good practice, but highly desirable in order to minimise delay, that the judicial officer who conducts the first automatic review of lawfulness and the existence of a ground for detention, also has the competence to consider release on bail. It is not however a requirement of the Convention and there is no reason in principle why the issues cannot be dealt with by two judicial officers, within the requisite time-frame. In any event, as a matter of interpretation, it cannot be required that the examination of bail take place with any more speed than is demanded of the first automatic review, which the Court has identified as being a maximum four days (see Brogan and Others, cited above).
2. Application in the present case
48. The Court recalls that the applicant was arrested on 6 January 2001, at 10 p.m. on suspicion of having carried out a robbery of a petrol station. He was charged at 12.37 p.m. the next day. On 8 January 2001, at 10 a.m., the applicant made his first appearance in the magistrates' court which remanded him in custody. It is not in dispute that the magistrate had the competence to examine the lawfulness of the arrest and detention and whether there were reasonable grounds for suspicion and moreover that he had the power to order release if those requirements were not complied with. That without more provided satisfactory guarantees against abuse of power by the authorities and ensured compliance with the first limb of Article 5 § 3 as being prompt, automatic and taking place before a duly empowered judicial officer.
49. The question of release pending trial was a distinct and separate matter which logically only became relevant after the establishment of the existence of a lawful basis and a Convention ground for detention. It was, in the applicant's case, dealt with some 24 hours later, on 9 January 2001, by the High Court which ordered his release. No element of possible abuse or arbitrariness arises from the fact that it was another tribunal or judge that did so nor from the fact that the examination was dependent on his application. The applicant's lawyer lodged such an application without any hindrance or difficulty; it is not apparent, nor falls to be decided in this case, that the system in operation would prevent the weak or vulnerable from making use of this possibility.
50. While it is true that the police had no objection to bail and that if the magistrate had had the power to release on bail, the applicant would have been released one day earlier, the Court nonetheless considers that the procedure in this case was conducted with due expedition, leading to his release some three days after his arrest.
51. There has, accordingly, been no violation of Article 5 § 3 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT
Holds by sixteen votes to one that there has been no violation of Article 5 § 3 of the Convention.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 3 October 2006.
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following opinions are annexed to this judgment:
(a) Common separate opinion of Mr Rozakis, Mrs Tulkens, Mrs Botoucharova, Mr Myjer and Mrs Ziemele;
(b) Separate opinion of Mr Borrego Borrego;
(c) Dissenting opinion of Mr Jebens.
JOINT SEPARATE OPINION OF JUDGES ROZAKIS, TULKENS, BOTOUCHAROVA, MYJER AND ZIEMELE
Although we agree with the outcome of the case, we disagree with the reasoning of the majority in reaching that conclusion.
1. The Court has consistently held that the fact that an arrested person had access to a judicial authority is not sufficient to constitute compliance with the opening part of Article 5 § 3 (see Pantea v. Romania, No. 33343/96, § 231, ECHR 2003-VI). The judicial officer must offer the requisite guarantees of independence from the executive and the parties and must have the power to order release, after hearing the individual and reviewing the lawfulness of, and justification for, the arrest and detention (see, for example, Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, p. 3298, § 146: «... the officer must have the power to make a binding order for the detainee's release»; Nikolova v. Bulgaria [GC], No. 31195/96, § 49, ECHR 1999-II; H.B. v. Switzerland, No. 26899/95, § 55, 5 April 2001; Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 53, ECHR 2003-I; and Rahbar-Pagard v. Bulgaria, Nos. 45466/99 and 29903/02, 6 April 2006, § 49).
As regards the scope of that review, there is a long-established line of case-law to the effect that:
«...under Article 5 § 3, there is both a procedural and a substantive requirement. The procedural requirement places the „officer“ under the obligation of hearing himself the individual brought before him (see, mutatis mutandis, [Winterwerp v. the Netherlands, judgment of 24 October 1979, Series A No. 33], p. 24, § 60); the substantive requirement imposes on him the obligations of reviewing the circumstances militating for or against detention, of deciding, by reference to legal criteria, whether there are reasons to justify detention and of ordering release if there are no such reasons ([Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25], p. 76, § 199).» (see Schiesser v. Switzerland, judgment of 4 December 1979, Series A No. 34, pp. 13 — 14, § 31)
More recently, this has been expressed by saying that «in other words, Article 5 § 3 requires the judicial officer to consider whether detention is justified» (see Pantea, cited above, § 231 in fine: «... que le magistrat se penche sur le {bien-fonde} de la {detention}», in the French version), that is, «to consider the merits of the detention» (see T.W. v. Malta [GC], No. 25644/94, § 41, 29 April 1999, and Aquilina v. Malta [GC], No. 25642/99, § 47, ECHR 1999-III).
These statements are clearly wide enough to encompass considerations not only of lawfulness and the existence of reasonable suspicion as required by Article 5 § 1 (c) but also whether or not continued detention is justified or necessary in the circumstances of the individual case.
2. This reading is supported by S.B.C. v. the United Kingdom (No. 39360/98, 19 June 2001), which provides persuasive authority for finding that the first obligatory appearance before a judicial officer must encompass bail. The case concerned the Criminal Justice and Public Order Act 1994, which provided that persons charged with a serious offence such as murder, manslaughter or rape who had previously been convicted of a similar offence should not be granted bail under any circumstances. This removal of judicial control from the moment of arrest was found to violate Article 5 § 3 of the Convention.
Further, the Court's case-law which deals with the length of pre-trial detention generally underlines the presumption in favour of release. As first held in Neumeister v. Austria (judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, p. 37, § 4), the second sentence of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release. Until conviction, he must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continuing detention ceases to be reasonable (see Jablonski v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000). Continued detention can therefore be justified in a given case only if there are specific indications of a genuine requirement of public interest which, notwithstanding the presumption of innocence, outweigh the rule of respect for individual liberty laid down in Article 5 of the Convention (see, among other authorities, {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, §§ 110 et seq., ECHR 2000-XI).
3. It is true that the Court has not had previous occasion to consider the very early stage of pre-trial detention in the context of a bail request, presumably as, in the vast majority of cases, the existence of suspicion and possible risk to the ongoing investigation has provided a ground for detention and any unavailability of bail has not been seriously challengeable. Nonetheless, it cannot be in doubt that there must be an opportunity for judicial consideration of release pending trial at even this stage as there will be cases where the nature of the offence, the state of the investigation or the personal circumstances of the suspected offender are such as to render (further) detention unreasonable or unsupported by relevant or sufficient grounds.
The interpretation of the Convention, and more particularly of Article 5 § 3, to include the obligation on a judge to release a detained person either of his or her own motion or at the detained person's request serves better the fundamental purpose of protecting individual liberty. Interpreting the third paragraph in a restrictive manner which would deny the judge acting under that paragraph the power to release a person whenever the circumstances allowed would frustrate one of its main safeguards, namely that of reducing to a minimum undue restrictions on liberty through the promptness and speediness of judicial control.
4. Accordingly, in order to ensure that the right guaranteed is practical and effective, not theoretical and illusory (see Artico v. Italy, judgment of 13 May 1980, Series A No. 37, pp. 15 — 16, § 33, which first laid down this guiding principle of interpretation of the Convention), the judicial officer who conducts the first automatic review of lawfulness and the existence of a ground for detention must have full jurisdiction, that is, must also have the competence to consider release, with or without conditions.
While the question of release pending trial is therefore a distinct and separate matter which logically only becomes relevant after the establishment of the existence of a lawful basis and a Convention ground for detention, it must also fall within the scope of the first automatic appearance before a judicial officer. So, in our view, the judge before whom the arrested individual appears must in principle not only have the power to order an accused's release when the detention is not lawful or when there is no — or no longer any — reasonable suspicion, but also when he considers that further deprivation of liberty is, for other reasons, no longer justified or necessary.
5. In our opinion the reasoning of the majority in concluding that no automatic bail review is required on the first appearance before a judicial officer is not in conformity with the very purpose of Article 5 § 3 of the Convention: to protect, through prompt judicial control, an individual who has been arrested or detained on suspicion of having committed a criminal offence and to have him immediately released once it is established that there is no — or no longer any — reasonable suspicion justifying the arrest or further deprivation of his liberty, or that there are no — or no longer any — grounds justifying or necessitating the further deprivation of his liberty, or that these grounds can also be addressed by less far-reaching measures than deprivation of liberty, such as release on bail. Or, to put it in other words: the majority place insufficient emphasis on the principle laid down in Article 5 § 1 read in conjunction with Article 5 § 3: at the pre-trial stage an arrested person has the right to prompt and full judicial control and the right to be set free immediately unless there are (still) sufficient grounds to keep him in custody.
6. In the present case, the applicant — who is a young offender — was arrested on 6 January 2001 at 10 p.m. on suspicion of having carried out a robbery of a petrol station. It should be noted that the offence he committed was without any link to terrorist activity. He was charged at 12.37 p.m. the next day. On 8 January 2001, at 10 a.m., the applicant made his first appearance in the magistrate's court, which remanded him in custody. It is not in dispute that the magistrate had the competence to examine the lawfulness of the arrest and detention and whether there were reasonable grounds for suspicion and, moreover, that he had the power to order release if those requirements were not complied with. However, he did not have the power to order release on bail, even though there was no police or other objection to such a course, with the result that the applicant was, without any justification, retained in custody. In that respect, therefore, the applicant's appearance before the magistrate did not comply with the requirements of Article 5 § 3 of the Convention.
However, it is nonetheless the case that, following his application to the High Court, which was heard on 9 January 2001, the applicant was released. As this occurred less than 36 hours after his arrest, within the maximum period of four days laid down in Brogan and Others v. the United Kingdom (judgment of 29 November 1988, Series A No. 145-B), the applicant cannot complain that there was a failure to provide him with the requisite judicial control of his arrest and detention. In the circumstances, the requirements of promptness and speediness, which are, in our view, of paramount importance, have been satisfied. This is the reason why, accordingly, we came to the conclusion that, in this case, there has been no violation of Article 5 § 3 of the Convention.
SEPARATE OPINION OF JUDGE BORREGO BORREGO
I voted in favour of finding that there had been no violation. However, in my opinion this application should have been declared inadmissible as being manifestly ill-founded (Article 35 § 3 of the Convention).
Was it open to the Grand Chamber to declare the application inadmissible? Without a shadow of a doubt. In the Azinas v. Cyprus judgment of 28 April 2004 (No. 56679/00, § 32, ECHR 2006-...), for instance, the Grand Chamber held that «the Court [could] reconsider a decision to declare an application admissible...». More recently, in the {Blecic} v. Croatia judgment of 8 March 2006 (No. 59532/00, § 65, ECHR 2006-...) the Grand Chamber reaffirmed the possibility of «reconsider[ing] a decision to declare an application admissible... at any stage of the proceedings» in accordance with Article 35 § 4 of the Convention.
The composition of the Grand Chamber which examined the present case was determined by Rule 24 § 2 of the Rules of Court. Accordingly, the members of the Chamber that had relinquished jurisdiction after declaring the application admissible were also members of the Grand Chamber. However, where a case is referred to the Grand Chamber under the procedure laid down in Article 43 of the Convention, the Grand Chamber, as provided in Rule 24 § 2 (d), does not, save for the exceptions listed in the Rule, include any of the judges who sat in the original Chamber that delivered the judgment or ruled on the admissibility of the application.
It would therefore seem easier to reconsider the admissibility of an application where it is referred to the Grand Chamber under Article 43 of the Convention than where it is referred under Article 30, since in the latter case the Grand Chamber also includes the members of the Chamber that relinquished jurisdiction after the admissibility stage. However, this difference in the composition of the Grand Chamber according to the origin of its intervention (which I might perhaps describe as illogical) does not preclude the Court from declaring an application inadmissible «at any stage of the proceedings».
Was this application manifestly inadmissible? In my opinion, it was.
As is pointed out in paragraph 47 of the judgment, in Brogan and Others v. the United Kingdom (Series A No. 145-B, judgment of 29 November 1988) the Court identified a maximum period of four days for detention without appearance before a judge. In the present case, less than three days elapsed between the applicant's detention (on a Saturday evening) and his release by order of a judge. In general, where the period in question is so short, as in this instance, the application is declared inadmissible by a Committee.
However, in the present case the Grand Chamber decided to examine whether the magistrate before whom the applicant first appeared had the power to order his release.
I should like to make two points here. Firstly, the Court «is not required to examine the impugned legislation in abstracto, but must confine itself to the circumstances of the case before it» (see Brogan and Others, cited above, pp. 29 — 30, § 53). In my view, the judgment in the present case is precisely an example of a review in abstracto of domestic law.
Secondly, in a judgment the only reasoning that has the force of res judicata is the ratio decidendi. In the present case it is clear that the ratio decidendi for the finding that there had been no violation was the short period between the applicant's arrest and his release on bail. Even if the rest of the judgment is important, not least because it is a Grand Chamber judgment, anything that does not constitute the ratio decidendi is merely an expression of an opinion and becomes superfluous. Similarly, while I agree about the importance of procedure, I consider that repeatedly magnifying the procedural aspect at all times and for all purposes creates the risk of turning procedure into a new golden calf to be venerated. That, in my view, would be taking things too far.
I do not think that it would be easy to explain to the general public, to the European citizen, that the Grand Chamber of the European Court of Human Rights has devoted all its attention and time to the examination of a complaint submitted by an applicant who was found guilty of robbery and was released on bail three days after being arrested. Hence my separate opinion.
DISSENTING OPINION OF JUDGE JEBENS
I respectfully disagree with the majority as to the scope of the review provided for in the first limb of Article 5 § 3, and also with the minority when it comes to the consequences of the fact that the sitting magistrate did not have the power to order release on bail. I will explain this in the following paragraphs, first by outlining the requirements in Article 5 § 3, then by highlighting some factual elements, and finally by discussing whether there has been a violation.
Article 5 § 3 describes the initial review of detention in criminal cases in its first limb, by stating that the «judge or other officer» before whom the arrested person is to be «brought promptly» must be «authorised by law to exercise judicial power». The wording implies that the judicial officer must have the power to order release, but does not in itself define the scope of the review. However, the Court has sought to clarify this in its case-law. It has stated that the judicial officer must review «the circumstances militating for or against detention» (see Schiesser v. Switzerland, judgment of 4 December 1979, Series A No. 34, pp. 13 — 14, § 31); «consider the merits of the detention» (see T.W. v. Malta, No. 25644/94, § 41, judgment of 29 April 1999, and Aquilina v. Malta, [GC], No. 25642/94, § 47, ECHR 1999-III); and, in a recent judgment, «consider whether detention is justified» (Pantea v. Romania, No. 33343/96, § 231, ECHR 2003-VI). In my opinion, this strongly indicates that the judicial officer cannot limit the scope of the review to the lawfulness of the detention and the question of reasonable suspicion. Moreover, such a limited scope would not be sufficient in a great number of cases, where the question at issue is not primarily whether there exists a reasonable suspicion, but whether detention is justified because of the danger of absconding or collusion, or the need to preserve evidence, prevent crime or maintain public order. Circumstances which are related to the person in question, such as very young or old age, illness or frailness, must also be considered. A review which is limited to the lawfulness of the detention and the question of reasonable suspicion could therefore, in my opinion, easily lead to unjustified detentions.
It follows from this that the initial review must be broad and automatic. However, release on bail cannot be ordered by the judicial officer unless it is an actual and realistic alternative in the circumstances of the case. Therefore, release on bail must be subject to a submission by the person detained or the defence lawyer. Accordingly, it cannot normally be included in the automatic review.
In the present case, however, the applicant had instructed his solicitors to apply for release on bail, and a request to that effect was actually put before the magistrate. Furthermore, the police officer who appeared in the magistrates' court had no objection to bail, provided that proper conditions were set. The applicant's release on bail was nevertheless refused because the resident magistrate was not empowered to grant it, on account of the special rules applicable for scheduled offences in Northern Ireland.
The fact that release on bail was not considered by the judicial officer before whom the applicant was brought implies that the applicant was deprived of his right to a full review, which is secured in the first limb of Article 5 § 3. It remains to be discussed, however, whether the fact that the applicant was released one day later, by a decision of the High Court, remedied this deficiency.
The minority have taken the view that the applicant cannot complain that there was a failure to provide him with the requisite judicial control of his arrest and detention because he was released within the maximum period of four days laid down in Brogan and Others v. the United Kingdom (judgment of 29 November 1988, Series A No. 145-B, pp. 33 — 34, § 62). In my opinion, this is not relevant, for the following reasons.
The first limb of Article 5 § 3 contains two rights for persons who are detained on reasonable suspicion of having committed a criminal offence. The first requires that the person be «brought promptly before a judge or other officer», while the second requires that the judicial officer be «authorised by law to exercise judicial power». These rights are linked to each other, notably because they refer to the same judicial officer. Still, they are separate rights in that they refer respectively to the requirements of promptness and automaticity and the thoroughness of the initial judicial control. Deficiencies as to one of the rights can therefore not be remedied by securing the other right.
Turning to the present case, it is undisputed that the applicant was brought before the magistrates' court within the time-limit permitted by the first limb of Article 5 § 3. He was, however, denied release on bail by the sitting resident magistrate, notably not because of the merits of the case, but because the resident magistrate did not have that power. In order to be released on bail the applicant had to appeal to the High Court. He was, in other words, obliged to invoke the right to continuous judicial supervision, which is secured in Article 5 § 4 and applies to all deprivations of liberty, in order to obtain a decision as to his release on bail.
Neither the fact that the High Court granted the applicant release on bail, following his appeal, nor the fact that the decision was given one day after the applicant had appeared in the magistrates' court can therefore in my opinion remedy the deficiency of the initial judicial review. I accordingly consider that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.