Постановление ЕСПЧ от 25.10.2007
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 25.10.2007. 42940/06. 25.10.2007. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4294006
«Дело „Говорушко (Govorushko) против Российской Федерации“ (жалоба № 42940/06) [рус., англ.]»
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ГОВОРУШКО (GOVORUSHKO) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 25 октября 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 4 октября 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 42940/06, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Владимиром Николаевичем Говорушко (далее — заявитель) 26 июля 2006 г.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представляли А. Талиадорос, адвокат, практикующий в г. Никосии (Кипр), а также королевский адвокат Фрэнсис Джейкобс и Д. Мюррей, барристеры, ведущие дела в г. Лондоне (Соединенное Королевство). Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, а затем — новым Уполномоченным В.В. Милинчук.
3. 7 ноября 2006 г. Европейский суд уведомил о жалобе власти Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции он решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. По просьбе заявителя Европейский суд принял решения о рассмотрении его жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда) и о том, что судебное разбирательство по данному делу будет осуществляться совместно с судебным разбирательством по делу «Коршунов против Российской Федерации» (Korshunov v. Russia), жалоба № 38971/06 (правило 42 Регламента Суда).
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1954 году и проживает в Московской области.
A. Уголовное дело против заявителя
6. 7 августа 2000 г. было возбуждено уголовное дело по факту контрабанды потребительских товаров.
7. 17 января 2005 г. заявитель был задержан по подозрению в участии в преступном сообществе, контрабанде, уклонении от уплаты таможенных пошлин и мошенничестве.
8. С апреля по ноябрь 2005 г. заявитель знакомился с материалами уголовного дела.
9. 29 ноября 2005 г. дело было передано для рассмотрения в Автозаводский районный суд г. Нижнего Новгорода. По утверждению властей Российской Федерации, материалы дела включали 113 томов, обвинение было выдвинуто против пяти лиц, состоявших в преступном сообществе, список свидетелей обвинения включал в себя 76 лиц из нескольких городов России, Белоруссии, Украины, Китая и Италии, защита привлекла 25 свидетелей и экспертов.
10. 16 декабря 2005 г. Автозаводский районный суд провел по делу предварительное судебное заседание и назначил рассмотрение дела на 28 декабря 2005 г.
11. 23 марта 2006 г. Автозаводский районный суд вынес Решение возвратить дело в Генеральную прокуратуру для устранения недостатков в обвинительном заключении в отношении заявителя. 2 мая 2006 г. решение было отменено Нижегородским областным судом, который возвратил дело в Автозаводский районный суд.
12. 29 мая 2006 г. судебное разбирательство возобновилось, однако впоследствии оно было приостановлено в период с 23 июня по 24 июля 2006 г.
13. 31 января 2007 г. заявитель был освобожден под залог.
14. По информации сторон и данным, имеющимся в деле, уголовное дело до настоящего времени находится в суде.
B. Решения, относящиеся к применению мер пресечения
15. 19 января 2005 г. Лефортовский районный суд г. Москвы принял решение о заключении заявителя под стражу, поскольку он обвинялся в тяжких и в особо тяжких преступлениях и мог скрыться или помешать следствию, при этом указанные выводы не были мотивированы. 7 февраля 2005 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу на это решение, оставил его без изменения.
16. 15 марта, 12 мая, 12 июля и 13 октября 2005 г. Лефортовский районный суд продлевал содержание под стражей заявителя. Каждый раз суд ссылался на серьезность обвинений против заявителя и «на наличие оснований полагать, что он может скрыться или помешать расследованию уголовного дела». 19 апреля, 7 июня, 22 августа, 9 ноября 2005 г. Московский городской суд по жалобам заявителя оставлял решения о продлении срока пребывания под стражей без изменения.
17. В Определениях от 19 апреля и 7 июня 2005 г. городской суд указал следующее (абзац одинакового содержания имеется в обоих определениях):
«[Заявитель] обвиняется в преступлениях, включая особо тяжкие преступления, предусматривающие наказание на срок более двух лет лишения свободы. Фактические обстоятельства совершения преступлений, вменяемых [заявителю], позволяют полагать, что в случае освобождения из-под стражи он может скрыться от следствия и суда, совершить новые преступления или каким-либо иным образом воспрепятствовать разбирательству уголовного дела. При таких обстоятельствах вывод суда [первой инстанции] о том, что любая мера пресечения, не связанная с содержанием под стражей, не может быть применена [к заявителю], представляется обоснованным».
18. Определение городского суда от 9 ноября 2005 г. также содержало следующее замечание:
«Довод защиты о том, что суд [первой инстанции] не принял во внимание отсутствие объективных доказательств причастности [заявителя] к совершению вменяемых ему преступлений, не имеет значения, поскольку при продлении содержания под стражей [заявителя] суд [первой инстанции] не давал оценки виновности обвиняемого или правомерности квалификации обстоятельств дела».
19. 29 ноября 2005 г. заявитель был этапирован в следственный изолятор № ИЗ-52/1 в г. Нижний Новгород.
20. 16 декабря 2005 г. Автозаводский районный суд продлил пребывание заявителя под стражей, указав на серьезность обвинений и риск того, что он может воспрепятствовать судебному разбирательству, поскольку двое других подсудимых скрылись.
21. 1 июня 2006 г. Автозаводский районный суд продлил содержание под стражей ему и его соучастнику до 2 сентября 2006 г. одним решением, в котором указывалось:
«Продлевая срок содержания под стражей, суд принимает во внимание то, что мера пресечения в отношении [заявителя и соучастника] была избрана в соответствии со статьями 97 — 101 и 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку имеются достаточные основания полагать, что они могут скрыться от следствия и судебного разбирательства или воспрепятствовать расследованию уголовного дела. Эти основания, оправдывающие применение данной меры пресечения, продолжают существовать. Положительные характеристики обвиняемых и состояние их здоровья не устраняют оснований полагать, что они могут скрыться, поскольку они обвиняются в особо тяжких преступлениях».
22. Адвокат заявителя подал жалобу. Он утверждал, в частности, что суд первой инстанции не учел обстоятельства, позволяющие просить об освобождении из-под стражи заявителя, такие как отсутствие судимости, положительные характеристики, постоянное место проживания, устойчивые отношения с супругой, детьми и внуками, хронические заболевания и длительный период содержания под стражей, который уже превысил 15 месяцев.
23. 26 июня 2006 г. Нижегородский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение от 1 июня 2006 г. без изменения, указав на то, что первоначальные основания, оправдывающие содержание заявителя и другого обвиняемого по делу под стражей, все еще сохраняются, и защита не предоставила достаточных доводов в пользу изменения меры пресечения.
24. 21 августа и 16 ноября 2006 г. Автозаводский районный суд продлил пребывание под стражей заявителя и другого обвиняемого по делу, сославшись на два основания: что они обвиняются в совершении особо тяжких преступлений, за которые предусмотрено наказание до 12 лет лишения свободы, и что заявитель был первоначально задержан, поскольку следствие обладало сведениями о его намерении скрыться.
25. В Решении от 26 августа 2006 г. районный суд указал, что:
«... при изменении меры пресечения на более мягкую возникает опасность того, что обвиняемые не предстанут перед судом, поэтому только содержание под стражей может... обеспечить защиту интересов государства и общества от преступления и возможность справедливого разбирательства дела».
26. В Решении от 16 ноября 2006 г. содержится несколько иная формулировка:
«Иная, более мягкая мера пресечения, такая как освобождение под залог, не сможет обеспечить справедливое судебное разбирательство в данном случае. По этой причине необходимость обеспечения эффективной защиты общественных интересов, несмотря на презумпцию невиновности и на длительные сроки пребывания под стражей обоих обвиняемых, оправдывает отступление от принципа личной свободы человека».
27. 11 сентября и 15 декабря 2006 г. Нижегородский областной суд оставил указанные выше решения без изменения, кратко повторив их содержание.
28. 30 января 2007 г. Автозаводский районный суд удовлетворил просьбу заявителя и другого обвиняемого об освобождении под залог. Суд установил, что, хотя риск исчезновения обвиняемых все еще сохраняется, по прошествии времени этот фактор перестал быть настолько существенным, чтобы оправдывать нарушение принципа свободы человека. Залог был установлен в размере 1500000 рублей (приблизительно 44000 евро). На следующий день заявитель был освобожден.
II. Применимое национальное законодательство
A. Нормы, регулирующие досудебное содержание под стражей
29. С 1 июля 2002 г. вопросы содержания под стражей регулируются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Федеральный закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г.).
30. Меры пресечения включают, в частности, подписку о невыезде, личное поручительство, залог, заключение под стражу (статья 98). Если необходимо, с подозреваемого или обвиняемого может быть взято обязательство о явке (статья 112).
31. Вынося решение о мере пресечения, суд должен взвесить, существуют ли «достаточные основания полагать», что обвиняемый скроется от предварительного следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или может воспрепятствовать производству по уголовному делу (статья 97). Он также должен принять во внимание тяжесть совершенного преступления, сведения о личности обвиняемого, его или ее профессию, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99).
32. Решение о заключении под стражу может выноситься судом, если за совершение данного преступления уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108).
33. После задержания подозреваемый помещается под стражу на время предварительного следствия. Максимальный разрешенный срок содержания под стражей на время следствия — два месяца, но он может быть продлен до шести месяцев. Дальнейшее продление срока до 12 или 18 месяцев допускается, только если лицо обвиняется в совершении тяжких и особо тяжких преступлений (части 1 — 3 статьи 109).
34. С момента, когда прокурор направляет дело для разбирательства в суд, подсудимый считается содержащимся под стражей «за судом». Срок содержания под стражей «за судом» исчисляется до вынесения приговора суда. Обычно он не может превышать шести месяцев, однако, если дело касается тяжких или особо тяжких преступлений, суд может один или несколько раз увеличить срок содержания под стражей не больше чем на три месяца каждый раз (части 2 — 3 статьи 255).
B. Нормы об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда
35. Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, возмещается за счет казны Российской Федерации или казны субъекта Российской Федерации (пункт 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).
36. Суд может возложить ответственность за причинение морального вреда, понесенного лицом вследствие действий, которые нарушили его или ее личные неимущественные права, такие как право на личную неприкосновенность и право на свободу передвижения (статьи 150 и 151 Гражданского кодекса). Моральный вред компенсируется независимо от вины причинителя вреда, в частности, в случаях, если вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу (пункт 2 статьи 1100).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
37. Ссылаясь на пункт 1 статьи 5 Конвенции, заявитель жаловался на то, что его заключение под стражу не было необходимо для предотвращения совершения им преступлений и попытки скрыться от правосудия.
38. Европейский суд отмечает, что заключение заявителя под стражу и процедуры обжалования решения о заключении под стражу имели место более чем за шесть месяцев до подачи жалобы в Европейский суд. Отсюда следует, что жалоба подана за пределами срока на ее подачу и поэтому подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
39. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, что длительность его предварительного заключения до судебного разбирательства превышала предусмотренный для этого случая разумный срок. Пункт 3 статьи 5 устанавливает следующее:
«Каждый задержанный и заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „с“ пункта 1 настоящей статьи должен предстать перед судом в течение разумного времени или должен быть освобожден до суда. Освобождение может иметь условием предоставление гарантий явки на судебное разбирательство».
A. Приемлемость
40. Европейский суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
41. Власти Российской Федерации подчеркивали, что факты, на которые ссылалась защита, ходатайствуя об освобождении заявителя — такие как постоянное местожительство и устойчивые связи с семьей — надлежащим образом были приняты во внимание судами страны. Решения о продлении срока содержания под стражей были вынесены на основании тяжести обвинений против заявителя, а также на основании оперативной информации о его намерении скрыться. Государство-ответчик отметило, что в январе 2007 г. заявитель был освобожден под залог, хотя основания содержать его под стражей все еще существовали.
42. Заявитель утверждал, что решения судов, в соответствии с которыми продлевалось его содержание под стражей, основывались не на конкретных доказательствах, исследованных в суде, а на предположениях представителей следствия и обвинения. Так, в январе 2007 г. следствие прослушало телефонный разговор между заявителем и его матерью в Беларуси, в котором он сообщил, что «скоро приедет и увидится с ней». Эта фраза была сказана единственно для того, чтобы успокоить мать, которая не знала о содержании его под стражей, а вовсе не подразумевала намерение скрыться. Суды не проверяли или не принимали во внимание те факты, что заявитель имел хорошую репутацию, никогда не привлекался по уголовным делам, имел постоянное местожительство, где проживал со своей женой и двумя детьми. Более того, российские суды не рассматривали альтернативные возможности обеспечить его присутствие в суде, тем самым нарушая статью 108 Уголовно-процессуального кодекса.
2. Мнение Европейского суда
43. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда вопрос о том, какой период содержания под стражей может считаться разумным, не может быть разрешен in abstracto <*>. Обоснованность продления содержания обвиняемого под стражей должна определяться в каждом случае в соответствии с его особенными характеристиками. Продолжительное содержание под стражей в конкретном деле может быть оправдано только в том случае, если существует реальное требование публичного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает принцип уважения личной свободы (см., в частности, Постановление Европейского суда от 26 января 1993 г. по делу «W. против Швейцарии» (W. v. Switzerland), Series A, № 254-A, p. 15, § 30; Постановление Большой палаты по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} <**> v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 110).
<*> In abstracto (лат.) — отвлеченно (прим. переводчика).
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
44. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу «Кастравец против Молдавии» (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30; Постановление Большой палаты по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу «Яблонский против Польши» (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу «Ноймейстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), Series A № 8, § 4).
45. Заявитель содержался под стражей с 17 января 2005 г. по 31 января 2007 г., когда был освобожден под залог. Такая продолжительность предварительного заключения — более двух лет — вызывает серьезную озабоченность Европейского суда. Он отмечает, что до января 2007 г. должностные лица государства-ответчика не рассматривали вопрос о том, не превысила ли продолжительность содержания под стражей «разумного срока». То обстоятельство, что максимальный допустимый срок, предусмотренный национальным законодательством, не был превышен, не является решающим для оценки Европейского суда. Определение временных пределов по российскому законодательству зависит исключительно от тяжести обвинений, которые предъявлены прокуратурой и не подвергались судебной проверке (см. Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 г. по делу «Щеглюк против Российской Федерации» (Shcheglyuk v. Russia), жалоба № 7649/02, § 43, и § 33 и 34 настоящего Постановления). Европейский суд напоминает, что российские власти должны были представить очень веские причины для содержания заявителя под стражей в течение столь долгого времени (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу «Корчуганова против Российской Федерации» (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 71).
46. Европейский суд отмечает, что заявитель был первоначально задержан по месту жительства по подозрению в контрабанде в крупных размерах в сообщничестве с другими лицами. Российские суды приняли утверждение следственных органов, что заявитель имел намерение скрыться, однако они не привели никаких определенных обстоятельств, подтверждающих существование такого намерения заявителя (см. § 15 настоящего Постановления). Даже если заявитель в самом деле имел такое намерение, со временем значимость этого основания уменьшалась. Тем не менее в последующие два года в мотивировке судов не отражалось развитие ситуации и не проверялось, сохранялись ли на данных стадиях судебного разбирательства значимые и существенные основания содержать заявителя под стражей.
47. В течение всего периода содержания под стражей заявителя районные суды сначала в г. Москве, а затем в г. Нижнем Новгороде выносили решения о продлении содержания под стражей заявителя на основании тяжести выдвинутых против него обвинений и сохраняющихся «оснований, которые оправдывают применение меры пресечения» (см. § 21 и 23 настоящего Постановления). Также они отмечали, что заявитель может скрыться или воспрепятствовать судебному разбирательству, не раскрывая мотивов таких заключений.
48. Что касается уверенности властей государства-ответчика в том, что тяжесть обвинений является решающим фактором, Европейский суд не раз указывал, что, хотя тяжесть грозящего наказания является значимым фактором в оценке риска воспрепятствования правосудию, необходимость в продолжении лишения свободы не может определяться умозрительно, с учетом только тяжести совершенного преступления (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий против Российской Федерации» (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 101; Постановление Европейского суда 26 июля 2001 г. по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 81; и Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу «Летелье против Франции» (Letellier v. France), Series A, № 207, § 51). Это особенно важно для российского законодательства, где квалификация деяния (и, таким образом, наказания, грозящего заявителю) осуществляется стороной обвинения без судебной проверки вопроса о том, являются ли представленные доказательства достаточным основанием подозревать заявителя во вменяемом ему преступлении (см. Постановление Европейского суда от 8 ноября 2005 г. по делу «Худоеров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 180). Суды страны отказываются проверять доказательную базу или квалификацию деяний, которые предоставило им обвинение (см. § 18 настоящего Постановления).
49. Европейский суд также отмечает, что заявитель постоянно ссылался на факты, свидетельствующие об уменьшении риска его бегства после длительного срока содержания под стражей (см. § 22 настоящего Постановления). Тем не менее, национальные суды без дополнительной проверки отвергали доводы заявителя об отсутствии у него судимостей, положительные характеристики, тот факт, что он обеспечивает средствами к существованию свою семью, а также страдает хроническими заболеваниями. Суды исходили из того, что тяжесть обвинений имеет такую значимость, что все другие обстоятельства не позволяют требовать освобождения заявителя (см., например, решения судов государства-ответчика, указанные в § 17 и 21 настоящего Постановления). В этой связи Европейский суд напоминает, что любая система обязательного лишения свободы как таковая не совместима с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, на власти государства-ответчика возложена обязанность установить и доказать существование конкретных фактов, перевешивающих принцип уважения личной свободы. В настоящем деле решения судов страны не содержат указания на такие факты.
50. Европейский суд ранее установил нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в ряде дел против Российской Федерации, где суды государства-ответчика продлевали срок содержания под стражей заявителей исключительно на основании тяжести обвинений против них, используя шаблонную формулу, пересказывающую предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации основания для содержания под стражей. Суды при этом не разъясняют, почему они применяются в отношении заявителей, и рассматривались ли другие меры пресечения (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского суда по делам «Белевицкий против Российской Федерации», «Мамедова против Российской Федерации» <*> и «Худоеров против Российской Федерации», а также Постановление Европейского суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 103 и последующие, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу «Долгова против Российской Федерации» (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 38 и последующие; Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Рохлина против Российской Федерации» (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 63 и последующие; Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 91 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу «Смирнова против Российской Федерации» (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 56 и последующие, ECHR 2003-IX (извлечения)).
<*> Вероятно, в тексте допущена техническая ошибка - Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу «Мамедова против Российской Федерации» (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, в § 50 упомянуто впервые.
51. Принимая во внимание прецеденты, имеющиеся по данному вопросу, и изложенные выше выводы, Европейский суд заключает, что власти государства-ответчика не привели «относимые и достаточные» причины, оправдывающие содержание заявителя под стражей сверх «разумного срока». При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, велось ли судебное разбирательство с «особой тщательностью».
52. Соответственно, по делу допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции
53. Заявитель далее жалуется, что он не смог в судебном порядке добиться компенсации за нарушение своего права на судебное разбирательство в течение разумного времени или на освобождение до рассмотрения дела в суде. Он ссылается на пункт 5 статьи 5 Конвенции, который устанавливает следующее:
«Каждый, кто стал жертвой ареста или содержания под стражей в нарушение положений данной статьи, имеет право на получение в судебном порядке компенсации».
A. Приемлемость
54. Европейский суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
55. С точки зрения властей Российской Федерации, при отсутствии нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции вопрос о возможном нарушении права заявителя на компенсацию не возникает. Статья 1070 Гражданского кодекса обеспечивает право на компенсацию в связи с незаконным заключением под стражу. Суд может признать заключение под стражу незаконным, если, в частности, решение о заключении под стражу или о продлении срока содержания под стражей не было основано на относимых и достаточных причинах. Тем не менее в деле заявителя суды, в которые подавались жалобы, оставляли все решения о продлении срока содержания под стражей без изменения, признавая их законными. Наконец, власти Российской Федерации указали на то, что заявитель приобретет право на получение компенсации, если он впоследствии будет оправдан.
56. Заявитель поддержал жалобу.
2. Мнение Европейского суда
57. Европейский суд напоминает, что пункт 5 статьи 5 Конвенции соблюдается, если возможно потребовать компенсации в связи с лишением свободы, нарушающим пункты 1, 2, 3 или 4 той же статьи. Право на компенсацию, предусмотренное пунктом 5, таким образом, предполагает, что нарушение одного из вышеперечисленных пунктов статьи 5 Конвенции было установлено властями страны или Европейским судом (см. Постановление Европейского суда от 25 октября 2005 г. по делу «Федотов против Российской Федерации» (Fedotov v. Russia), жалоба № 5140/02, § 83, и Постановление Большой палаты по делу «N.C. против Италии» (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, § 49, ECHR 2002-X).
58. В настоящем деле Европейский суд установил нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что двухлетнее содержание под стражей заявителя превысило «разумный срок» и не имело «относимых и достаточных» оснований. Европейский суд, таким образом, должен установить, имеет ли заявитель право на получение в судебном порядке компенсации по смыслу статьи 5 Конвенции.
59. Европейский суд отмечает, что согласно положениям Гражданского кодекса Российской Федерации (см. § 35 и 36 настоящего Постановления) возмещение государством материального ущерба и/или морального вреда возможно только в случае, если заключение под стражу было признано незаконным в рамках национального разбирательства. Однако в настоящем деле суды, в которые подавались жалобы, неизменно подтверждали законность заключения под стражу и продления сроков содержания под стражей. Таким образом, заявитель не имеет оснований требовать компенсацию.
60. Кроме того, Европейский суд отмечает, что положения, на которые ссылаются власти Российской Федерации, не предусматривают ответственности государства за заключение под стражу без «значимых и существенных» оснований или нарушение требования «разумного срока». Такое состояние российского законодательства лишает заявителя законной возможности получить компенсацию за заключение, которое противоречило пункту 3 статьи 5 Конвенции (сравн. с Постановлением Европейского суда от 14 июня 2007 г. по делу «Джахит Солмаз против Турции» (Cahit Solmaz v. Turkey), жалоба № 34623/03, § 46, и Постановлением Европейского суда от 22 декабря 2005 г. по делу «Чичеклер против Турции» ({Cicekler} v. Turkey), жалоба № 14899/03, § 65).
61. Таким образом, Европейский суд приходит к выводу о том, что заявитель не обладает правом на получение в судебном порядке компенсации в связи с содержанием его под стражей, которое, как было установлено, составляло нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
Следовательно, по делу допущено нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
62. Заявитель также жаловался, что длительность разбирательства его уголовного дела находилось в противоречии с требованием разумного срока, предусмотренным пунктом 1 статьи 6 Конвенции, которая устанавливает:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право... на разбирательство дела в разумный срок... судом».
63. Власти Российской Федерации утверждали, что продолжительность судебного разбирательства объяснялась сложностью дела, количеством документов дела (113 томов), а также числом свидетелей (76 со стороны обвинения и 25 со стороны защиты).
64. Заявитель указал на то, что разбирательство по его делу продолжалось до настоящего времени шесть лет и восемь месяцев с момента возбуждения против заявителя уголовного дела. Этот период, несомненно, превышает разумный срок. Значительные задержки происходили по вине властей. Так, с 23 марта по 29 мая 2006 г. судебное разбирательство было приостановлено, потому что суд потребовал от стороны обвинения устранить недостатки в обвинительном заключении. В дополнение к этому с 23 июня по 24 июля 2006 г. рассмотрение дела было отложено, потому что все три судьи были в отпусках. Заявитель находился все это время под стражей.
65. Европейский суд напоминает, что в уголовных делах «разумный срок», упомянутый в пункте 1 статьи 6 Конвенции, исчисляется с того времени, когда лицу было предъявлено обвинение, что может произойти до передачи дела в суд (см., например, Постановление Европейского суда от 27 февраля 1980 г. по делу «Девер против Бельгии» (Deweer v. Belgium), Series A, № 35, § 42), в том числе с даты задержания, с даты, когда указанное лицо было официально уведомлено, что будет преследоваться в судебном порядке, или с даты начала предварительного следствия (см. Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу «Вемхофф против Германии» (Wemhoff v. Germany), Series A, № 7, § 19; Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу «Ноймейстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), Series A, № 8, § 18; и Постановление Европейского суда от 16 июля 1971 г. по делу «Рингейзен против Австрии» (Ringeisen v. Austria), Series A, № 13, § 110). «Обвинение» для целей пункта 1 статьи 6 Конвенции может быть определено как «официальное сообщение лицу со стороны компетентного органа предположения о том, что он совершил преступление». Это определение также связано с критерием того, «было ли положение [подозреваемого] существенным образом затронуто» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Девер против Бельгии», § 46).
66. Так как ни одна из сторон не указала на то, что заявителю предъявили обвинение или он иным образом был затронут происходящим уголовным разбирательством до своего задержания, Европейский суд исходит из того, что день его задержания, 17 января 2005 г., является началом разбирательства по его делу. Это производство до сих пор продолжается в суде. Таким образом, оно длится уже более двух лет и семи месяцев.
67. Европейский суд, с учетом критериев, установленных в его прецедентной практике, напоминает, что разумная длительность разбирательства должна определяться конкретными обстоятельствами дела, в частности, сложностью дела, поведением заявителя и компетентных органов (см., в частности, Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу «Нахманович против Российской Федерации» (Nakhmanovich v. Russia), жалоба № 55669/00, § 95).
68. Оценивая в целом сложность дела, поведение всех участников, а также общую длительность разбирательства, Европейский суд полагает, что длительность судебного разбирательства не вышла за пределы срока, который может считаться разумным в данном деле.
69. Из этого следует, что жалоба в данной части является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
70. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
71. Письмом от 12 марта 2007 г. Европейский суд предложил заявителю представить требование о компенсации до 23 апреля 2007 г. В дополнение к этому Европейский суд в порядке исключения предоставил ему дополнительный срок до 23 мая 2007 г. Тем не менее заявитель не выдвинул требование о компенсации до истечения продленного срока. В связи с этим Европейский суд полагает, что оснований для присуждения ему компенсации не имеется.
-
объявил жалобу по поводу длительности содержания под стражей заявителя и существования права на получение в судебном порядке компенсации за чрезмерно длительное содержание под стражей приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции;
-
решил не присуждать компенсацию в порядке применения статьи 41 Конвенции.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 октября 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF GOVORUSHKO v. RUSSIA (Application No. 42940/06)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Govorushko v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 4 October 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 42940/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Vladimir Nikolayevich Govorushko («the applicant»), on 26 July 2006.
2. The applicant was represented before the Court by Mr A. Taliadoros, a lawyer practising in Nicosia, Cyprus, and Sir Francis Jacobs QC and Mr D. Murray, barristers in London, the United Kingdom. The Russian Government («the Government») were initially represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their new Representative, Mrs V. Milinchuk.
3. On 7 November 2006 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility. Further to the applicant's request, the Court granted priority to the application (Rule 41 of the Rules of Court) and decided that the proceedings in this case would be conducted simultaneously with those in application No. 38971/06 Korshunov v. Russia (Rule 42 of the Rules of Court).
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government's objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1954 and lives in the Moscow Region.
A. Criminal proceedings against the applicant
6. On 7 August 2000 a criminal case was opened into smuggling of consumer goods.
7. On 17 January 2005 the applicant was arrested on suspicion of participation in a criminal enterprise, smuggling, customs duty evasion and fraud.
8. From April to November 2005 the applicant was granted access to the materials in the case file.
9. On 29 November 2005 the case was referred for trial before the Avtozavodskiy District Court of Nizhniy Novgorod. According to the Government, the case materials comprised 113 binders; charges had been brought against five individuals who had acted in conspiracy; the witnesses' list included seventy-six prosecution witnesses from several cities in Russia, Belarus, Ukraine, China and Italy, as well as twenty-five witnesses and experts for the defence.
10. On 16 December 2005 the Avtozavodskiy District Court held the preliminary hearing and fixed the opening trial date for 28 December 2005.
11. On 23 March 2006 the Avtozavodskiy District Court ordered that the case be returned to the Prosecutor General's Office for correcting defects in the indictment against the applicant. That decision was set aside by the Nizhniy Novgorod Regional Court on 2 May 2006, which referred the case back to the District Court.
12. On 29 May 2006 the trial resumed but it was subsequently stayed from 23 June to 24 July 2006.
13. On 31 January 2007 the applicant was released on bail.
14. According to the information provided by the parties and the elements available in the case-file to date, the criminal proceedings are still pending before the trial court.
B. Decisions concerning the application of a custodial measure
15. On 19 January 2005 the Lefortovskiy District Court of Moscow remanded the applicant in custody on the ground that he was charged with serious and particularly serious offences and could abscond or interfere with the investigation, without citing specific reasons for these findings. On 7 February 2005 the Moscow City Court upheld the decision on appeal.
16. On 15 March, 12 May, 12 July and 13 October 2005 the Lefortovskiy District Court extended the applicant's detention. Each time it referred, using a summary formula, to the gravity of the charge against the applicant and to «grounds to believe that he would abscond or interfere with the criminal proceedings». On 19 April, 7 June, 22 August and 9 November 2005 the Moscow City Court upheld the extension orders on appeal.
17. In the decisions of 19 April and 7 June 2005 the City Court found as follows (the same paragraph featured in both decisions):
«[The applicant] is charged with crimes, including particularly serious crimes, punishable with more than two years' imprisonment. The factual circumstances of the offence imputed to [the applicant] call for the assumption that, once released, he would flee from the investigation and trial, re-offend or otherwise interfere with the criminal proceedings. In these circumstances, the [first-instance] court's finding that any other, non-custodial preventive measure may not be applied to [the applicant], appears justified.»
18. The City Court's decision of 9 November 2005 also contained the following passage:
«The argument by the defence that the [first-instance] court did not take into account absence of any objective evidence of [the applicant's] involvement in the commission of the imputed offence, is without substance because, in extending the applicant's detention, the [first-instance] court did not make any findings as to the guilt of the accused or as to correctness of characterisation of the facts in law.»
19. On 29 November 2005 the applicant was moved to remand centre No. IZ-52/1 in Nizhniy Novgorod.
20. On 16 December 2005 the Avtozavodskiy District Court extended the applicant's detention, referring to the gravity of the charges and the risk that he would interfere with the course of the trial because two other defendants had gone into hiding.
21. On 1 June 2006 the Avtozavodskiy District Court, by one decision, ordered to extend the applicant's and his co-defendant's detention until 2 September 2006, holding as follows:
«In deciding on extending the period of detention, the court takes into account that the measure of restraint in respect of [the applicant and his co-defendant] was imposed in accordance with Articles 97 — 101 and 108 of the Code of Criminal Procedure as there existed sufficient grounds to believe that they would abscond investigation and trial or interfere with the criminal proceedings. The grounds justifying the application of the measure of restraint still persist to date. Positive references of the defendants and their medical ailments do not remove the grounds to believe that they can abscond because they are charged with particularly serious offences».
22. Counsel for the applicant filed an appeal. He submitted, in particular, that the first-instance court had failed to take into account the facts mitigating for the applicant's release, such as the absence of a prior criminal record, positive references, a permanent place of residence, stable family connections with his wife, children and grandchildren, chronic ailments, and the long period of detention which had already exceeded fifteen months.
23. On 26 June 2006 the Nizhniy Novgorod Regional Court upheld on appeal the extension order of 1 June 2006, noting that the initial grounds justifying the holding of the applicant and his co-defendant in custody still obtained and that the defence had not put forward any arguments warranting a change in the preventive measure.
24. On 21 August and 16 November 2006 the Avtozavodskiy District Court granted further extensions of the applicant's and his co-defendant's detention, invoking two grounds: that they were charged with particularly serious offences punishable with up to twelve years' imprisonment, and that the applicant had been initially arrested because the investigation had received information about his intention to abscond.
25. In the decision of 21 August 2006 the District Court found that:
«...if the preventive measure is replaced with a more lenient one, there exists a risk that the defendants would not appear at trial; thus, only the custodial measure may... ensure the protection of the interests of the State and society against crime and the possibility of a fair trial.»
26. The decision of 16 November 2006 employed a somewhat different wording which read as follows:
«Another, more lenient preventive measure, such as bail, would not be able to ensure a fair trial in this particular case. For that reason the need to ensure an effective protection of the public interests — notwithstanding the presumption of innocence and long periods of detention of both defendants — justifies a departure from the principle of individual liberty.»
27. On 11 September and 15 December 2006 the Nizhniy Novgorod Regional Court upheld, in a summary fashion, the above decisions.
28. On 30 January 2007 the Avtozavodskiy District Court granted the applicant's and his co-defendant's application for release on bail. It found that, although the risk of absconding still existed, with the passage of time that risk was no longer sufficient to justify a breach of the principle of individual liberty. The bail was set at 1,500,000 Russian roubles (approximately 44,000 euros). On the following day the applicant was released.
II. Relevant domestic law
A. Provisions governing detention pending trial
29. Since 1 July 2002 detention matters have been governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001).
30. «Preventive measures» or «measures of restraint» (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, personal surety, bail and detention on remand (Article 98). If necessary, the suspect or accused may be asked to give an undertaking to appear (Article 112).
31. When deciding on a preventive measure, the court is required to consider whether there are «sufficient grounds to believe» that the accused would abscond during the investigation or trial, re-offend or interfere with the establishment of the truth (Article 97). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused's character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 99).
32. Detention may be ordered by a court if the charge carries a sentence of at least two years' imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be applied (Article 108 § 1).
33. After arrest the suspect is placed in custody «during the investigation». The maximum permitted period of detention «during the investigation» is two months but it can be extended for up to six months. Further extensions for up to twelve or eighteen months may be authorised only if the accused is charged with serious or particularly serious criminal offences (Article 109 §§ 1 — 3).
34. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant's detention is «during the trial». The term of detention «during the trial» is calculated to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
B. Provisions on State liability for damages
35. The State or regional treasury is liable — irrespective of any fault by State officials — for the damage sustained by an individual on account of, in particular, unlawful criminal prosecution or unlawful application of a preventive measure in the form of placement in custody (Article 1070 § 1 of the Civil Code).
36. A court may hold the tortfeasor liable for non-pecuniary damage incurred by an individual through actions impairing his or her personal non-property rights, such as the right to personal integrity and the right to liberty of movement (Articles 150 and 151 of the Civil Code). Non-pecuniary damage must be compensated for irrespective of the tortfeasor's fault in the event of, in particular, unlawful conviction or prosecution or unlawful application of a preventive measure in the form of placement in custody (Article 1100 § 2).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
37. The applicant complained under Article 5 § 1 of the Convention that his arrest had not been necessary to prevent him from committing offences or fleeing after having done so.
38. The Court notes that the applicant's arrest and the appeal proceedings concerning the arrest warrant predated the lodging of his application by more than six months. It follows that this complaint has been introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
39. The applicant complained under Article 5 § 3 of the Convention that the duration of his pre-trial detention had been in breach of the reasonable-time requirement. Article 5 § 3 provides as follows:
«Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.»
A. Admissibility
40. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
41. The Government stressed that the facts invoked by the defence in support of the applicant's petition for release — such as a permanent place of residence and family connections — had been duly taken into account by the domestic courts. Extension orders had been founded on the gravity of the charges against the applicant, as well as on the operative information about his intention to abscond. The Government emphasised that in January 2007 the applicant had been released on bail, although the grounds for holding him in custody had still obtained.
42. The applicant submitted that the decisions of the Russian courts, by which his detention had been extended, had not been based on specific evidence examined in court but rather on assertions made by the investigating and prosecuting authorities. Thus, in January 2007 the investigation had intercepted his call to his mother in Belarus, in which he had said that he would «come and see her soon». This comment had only been made to re-assure his mother who had not known about his being in custody and it had not implied any intention to abscond. The courts had not reviewed or taken into consideration the facts that the applicant had been of good character, that he had never been criminally prosecuted or that he had a permanent place of residence where he had lived with his wife and two children. Moreover, the Russian courts had not considered alternative means to secure his attendance at court, thereby violating Article 108 of the Code of Criminal Procedure.
2. The Court's assessment
43. Under the Court's case-law, the issue of whether a period of detention is reasonable cannot be assessed in abstracto. Whether it is reasonable for an accused to remain in detention must be assessed in each case according to its special features. Continued detention can be justified in a given case only if there are specific indications of a genuine requirement of public interest which, notwithstanding the presumption of innocence, outweighs the rule of respect for individual liberty (see, among other authorities, W. v. Switzerland, judgment of 26 January 1993, Series A No. 254-A, p. 15, § 30; {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 110, ECHR 2000-XI).
44. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction, the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continuing detention ceases to be reasonable (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, § 30, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Jablonski v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, § 4).
45. The applicant was held in custody from 17 January 2005 to 31 January 2007 when he was released on bail. Such a length of pre-trial detention — over two years — is a matter of grave concern for the Court. It observes that until January 2007 the domestic authorities never considered whether the length of his detention had already exceeded a «reasonable time». The fact that the maximum time-limits permitted by the domestic law were not exceeded may not be a decisive element for the Court's assessment. The calculation of the domestic time-limits depended solely on the gravity of the charges which was decided upon by the prosecution and was not subject to a judicial review (see Shcheglyuk v. Russia, No. 7649/02, § 43, 14 December 2006, and paragraphs 33 and 34 above). The Court reiterates that the Russian authorities were required to put forward very weighty reasons for keeping the applicant in detention for such a long time (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 71, 8 June 2006).
46. The Court observes that the applicant was initially arrested at his place of residence on suspicion of having committed large-scale smuggling in conspiracy with others. The Russian courts accepted the investigating authorities' submission that the applicant had had an intention to abscond but they did not cite any specific facts confirming the existence of such an intention (see paragraph 15 above). Even if the applicant had indeed had such an intention, with the passage of time that ground inevitably became less and less relevant. Nevertheless, over the following two years the courts' reasoning did not evolve to reflect the developing situation and to verify whether at the advanced stage of the proceedings the relevant and sufficient grounds for holding the applicant in custody still existed.
47. During the entire period of the applicant's detention the District Courts — first in Moscow and then in Nizhniy Novgorod — ordered the applicant's continued detention on the basis of the gravity of the charges against him and the persistent existence of «grounds that [had] justified the application of the measure of restraint» (see paragraphs 21 and 23 above). They also mentioned that the applicant could abscond or interfere with the criminal proceedings, without explaining the reasons for those findings.
48. As regards the domestic authorities' reliance on the gravity of the charges as the decisive element, the Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of absconding, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the gravity of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, § 101, 1 March 2007; Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, § 81, 26 July 2001; and Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 51). This is particularly relevant in the Russian legal system where the characterisation in law of the facts — and thus the sentence faced by the applicant — is determined by the prosecution without judicial review of the issue whether the evidence that has been obtained supports a reasonable suspicion that the applicant has committed the alleged offence (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 180, 8 November 2005). The domestic courts explicitly refused to consider the state of evidence or the characterisation in law of the facts which the prosecution had attributed to them (see paragraph 18 above).
49. Further, the Court observes that the applicant constantly invoked the facts mitigating the risk of his absconding after a long time he had spent in detention (see paragraph 22 above). However, the domestic courts rejected without further scrutiny the applicant's arguments that he had no previous criminal record, positive references, that he had to provide for his family and also that he suffered from his chronic ailments. The courts assumed that the gravity of the charges carried such a preponderant weight that no other circumstances could have obtained the applicant's release (see, for instance, the domestic courts' decisions cited in paragraphs 17 and 21 above). In this connection the Court reiterates that any system of mandatory detention is incompatible per se with Article 5 § 3 of the Convention, it being incumbent on the domestic authorities to establish and demonstrate the existence of concrete facts outweighing the rule of respect for individual liberty. In the present case the domestic decisions did not mention any such facts.
50. The Court has previously found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in several Russian cases where the domestic courts prolonged an applicant's detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formula paraphrasing the reasons for detention provided for by the Code of Criminal Procedure, without explaining how they applied in the applicant's case or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy, Mamedova and Khudoyorov cases cited above, and also Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006-... (extracts); Dolgova v. Russia, No. 11886/05, §§ 38 et seq., 2 March 2006; Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, §§ 63 et seq., 7 April 2005; Panchenko v. Russia, No. 45100/98, §§ 91 et seq., 8 February 2005; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX (extracts)).
51. Having regard to its case-law on the subject and the above considerations, the Court concludes that the domestic authorities did not adduce «relevant and sufficient» reasons to justify the applicant's detention in excess of a «reasonable time». In these circumstances it is not necessary to examine whether the proceedings were conducted with «special diligence».
52. There has therefore been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 5 § 5 of the Convention
53. The applicant further complained that he did not have an enforceable right to compensation for a violation of his right to trial within a reasonable time or to release pending trial. He relied on Article 5 § 5 of the Convention which provides as follows:
«Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation.»
A. Admissibility
54. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
55. In the Government's view, in the absence of a violation of Article 5 § 3 of the Convention no question of a possible violation of the applicant's right to compensation could arise. Article 1070 of the Civil Code provided for the right to compensation for unlawful detention. Detention could be found unlawful by a judicial decision if, in particular, an arrest warrant or extension order had not been based on relevant and sufficient reasons. In the applicant's case, however, the appeal courts upheld all the extension orders as lawful. Finally, the Government pointed out that the applicant would have the right to compensation if he is eventually acquitted of the charges.
56. The applicant maintained his complaint.
2. The Court's assessment
57. The Court reiterates that Article 5 § 5 is complied with where it is possible to apply for compensation in respect of a deprivation of liberty effected in conditions contrary to paragraphs 1, 2, 3 or 4. The right to compensation set forth in paragraph 5 therefore presupposes that a violation of one of the preceding paragraphs of Article 5 has been established, either by a domestic authority or by the Court (see Fedotov v. Russia, No. 5140/02, § 83, 25 October 2005, and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 49, ECHR 2002-X).
58. In the present case the Court has found a violation of paragraph 3 of Article 5 in that the applicant's two-year detention exceeded a «reasonable time» and was not based on «relevant and sufficient» reasons. It must therefore establish whether or not the applicant had an enforceable right to compensation for the breach of Article 5.
59. The Court observes that, pursuant to the relevant provisions of the Russian Civil Code (see paragraphs 35 and 36 above), an award in respect of pecuniary and/or non-pecuniary damages may be made against the State only if the detention is found to have been unlawful in the domestic proceedings. In the present case, however, the appeal courts routinely upheld the lawfulness of the detention and extension orders and the applicant therefore had no grounds to claim compensation.
60. Furthermore, the Court notes that the provisions invoked by the Government do not provide for State liability for the detention which was not based on «relevant and sufficient» reasons or which exceeded a «reasonable time». This state of Russian law precludes any legal possibility for the applicant to receive compensation for the detention which was effected in breach of Article 5 § 3 of the Convention (compare Cahit Solmaz v. Turkey, No. 34623/03, § 46, 14 June 2007, and {Cicekler} v. Turkey, No. 14899/03, § 65, 22 December 2005).
61. Thus, the Court finds that the applicant does not have an enforceable right to compensation for his detention which has been found to be in violation of Article 5 § 3 of the Convention.
There has therefore been a violation of Article 5 § 5 of the Convention.
IV. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
62. The applicant further complained that the length of the criminal proceedings against him had been in breach of the reasonable-time requirement in Article 6 § 1 of the Convention which reads:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
63. The Government submitted that the length of the proceedings was accounted for by the complexity of the case, the amount of case documents (113 binders), and the number of witnesses (seventy-six for the prosecution and twenty-five for the defence).
64. The applicant pointed out that the proceedings had lasted so far six years and eight months since the initiation of the criminal case against the applicant. This period was clearly in excess of a reasonable time. Substantial delays were attributable to the authorities. Thus, from 23 March to 29 May 2006 the trial had been stayed because the court had asked the prosecutor to correct defects in the bill of indictment. In addition, from 23 June to 24 July 2006 the proceedings had been adjourned because all three judges had gone on holiday. The applicant had remained in custody during these periods.
65. The Court reiterates that in criminal matters, the «reasonable time» referred to in Article 6 § 1 begins to run as soon as a person is «charged»; this may occur on a date prior to the case coming before the trial court (see, for example, Deweer v. Belgium, judgment of 27 February 1980, Series A No. 35, § 42), such as the date of arrest, the date when the person concerned was officially notified that he would be prosecuted, or the date when preliminary investigations were opened (see Wemhoff v. Germany, judgment of 27 June 1968, Series A No. 7, § 19; Neumeister v. Austria, judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, § 18; and Ringeisen v. Austria, judgment of 16 July 1971, Series A No. 13, § 110). «Charge», for the purposes of Article 6 § 1, may be defined as «the official notification given to an individual by the competent authority of an allegation that he has committed a criminal offence», a definition that also corresponds to the test whether «the situation of the [suspect] has been substantially affected» (see Deweer, cited above, § 46).
66. As neither party indicated that the applicant had been charged or otherwise affected by on-going criminal proceedings on a date preceding his arrest, the Court takes the date of his arrest, 17 January 2005, as the starting date of the proceedings. These proceedings are now still pending before the trial court. They have thus lasted to date more than two years and seven months.
67. The Court reiterates that the reasonableness of the length of the proceedings is to be assessed in the light of the particular circumstances of the case, regard being had to the criteria laid down in the Court's case-law, in particular the complexity of the case, the applicant's conduct and the conduct of the competent authorities (see, among many other authorities, Nakhmanovich v. Russia, No. 55669/00, § 95, 2 March 2006).
68. Making an overall assessment of the complexity of the case, the conduct of all concerned as well as the total length of the proceedings, the Court considers that the latter did not go beyond what may be considered reasonable in this particular case.
69. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
70. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
71. By letter of 12 March 2007, the Court invited the applicant to submit a claim for just satisfaction by 23 April 2007. Further to his request, it exceptionally granted him an extension until 23 May 2007. Nevertheless, the applicant did not submit a claim for just satisfaction within the extended time-limit. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the length of the applicant's detention and the existence of an enforceable right to compensation for the excessively long detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 5 § 5 of the Convention;
4. Decides not to make an award under Article 41 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 25 October 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.