Постановление ЕСПЧ от 01.03.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 01.03.2012. 30268/03. 01.03.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3026803
«Дело „Дмитрий Сазонов (Dmitriy Sazonov) против Российской Федерации“ (жалоба № 30268/03) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ДМИТРИЙ САЗОНОВ (DMITRIY SAZONOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(Жалоба № 30268/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 1 марта 2012 года)
<*> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
По делу «Дмитрий Сазонов против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:
Дина Шпильманна, Председателя Палаты,
а также при участии Клаудии Вестердик, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 7 февраля 2012 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 30268/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Дмитрием Валерьевичем Сазоновым (далее — заявитель) 20 августа 2003 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что содержался под стражей в ужасных условиях и заразился в этот период туберкулезом.
4. 20 февраля 2007 г. председатель Пятой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1974 году и проживает в Ленинградской области.
А. Уголовное дело в отношении заявителя
6. 27 декабря 1998 г. заявитель был задержан по подозрению в убийстве и совершении разбойного нападения. Во время задержания он предположительно подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников отдела внутренних дел.
7. 5 января 1999 г. была проведена очная ставка свидетелей С. и К. с заявителем. Свидетели утверждали, что работали охранниками в офисном здании и 27 декабря 1998 г. они видели, как заявитель выносил из здания офисное оборудование. Он был вооружен ножом. Свидетели задержали заявителя и вызвали сотрудников органов внутренних дел. Свидетели нашли своего коллегу со смертельным ножевым ранением в туалетной комнате. Заявителю была предоставлена возможность задать вопросы свидетелям.
8. 6 января 1999 г. заявителю было предъявлено обвинение в совершении убийства и разбойного нападения при отягчающих обстоятельствах.
9. 18 июня 2002 г. Санкт-Петербургский городской суд признал заявителя виновным и приговорил его к 19 годам лишения свободы. Суд ссылался на устные показания С., сделанные в суде, и на письменные показания К., полученные во время предварительного расследования, экспертные заключения, указывающие, что кровь потерпевшего была обнаружена на одежде заявителя, а также на вещественные доказательства, в том числе на обнаруженный у заявителя нож.
10. 10 апреля 2003 г. Верховный суд Российской Федерации, действуя в качестве суда кассационной инстанции, оставил приговор без изменения.
B. Условия содержания заявителя под стражей
11. С 29 декабря 1998 г. по 14 марта 2003 г. и с 21 июня по 6 августа 2003 г. заявитель содержался в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 Санкт-Петербурга.
12. Согласно утверждениям заявителя камеры в изоляторе были переполнены. Его камера имела площадь 8 кв. м, и в ней находились от 10 до 12 заключенных. Следовательно, заявителю в камере была предоставлена санитарная площадь от 0,6 до 0,8 кв. м. На окнах камеры были ставни.
13. Отвечая на жалобу заявителя относительно ужасных условий содержания под стражей, заместитель прокурора Санкт-Петербурга уведомил его о том, что переполненность камер является системной проблемой всех следственных изоляторов, включая следственный изолятор № ИЗ-47/1, и что не представляется возможным соблюдать установленную законом норму санитарной площади в 4 кв. м на каждого заключенного или обеспечивать каждого заключенного индивидуальным спальным местом.
14. Согласно предоставленной властями Российской Федерации справке, выданной администрацией следственного изолятора от 7 мая 2007 г., не представлялось возможности установить, в каких именно камерах содержался заявитель, а также количество заключенных, содержавшихся в камерах, поскольку регистрационные журналы за тот период были уничтожены за истечением установленного законом срока хранения.
15. Ссылаясь на справки от той же даты, выданные администрацией следственного изолятора, власти Российской Федерации также утверждали, что заявитель все время имел отдельное спальное место и был обеспечен постельными принадлежностями. Все камеры были оборудованы санузлами, которые были отделены от жилой зоны перегородкой. Заключенные имели возможность принимать душ один раз в неделю. Они были обеспечены полноценным питанием. Ставни на окнах были демонтированы во второй половине 2002 года. Заявитель никогда не содержался в камере вместе с заключенными, болеющими туберкулезом.
C. Медицинская помощь
16. 31 декабря 1998 г., прибыв в следственный изолятор № ИЗ-47/1, заявитель был осмотрен врачом медицинской части изолятора, ему было сделано флюорографическое обследование грудной клетки, которое не выявило признаков туберкулеза. Власти Российской Федерации утверждали, что в период с января 1999 года по октябрь 2002 года заявитель прошел более четырех флюорографических исследований, которые не выявили у него патологии легких.
17. 28 февраля 2003 г. вновь проведенное флюорографическое обследование выявило изменения, указывающие на туберкулезное поражение легких заявителя.
18. Власти Российской Федерации утверждали, что 2 марта 2003 г. заявитель был помещен в туберкулезное отделение следственного изолятора. После проведения в отделении ряда медицинские анализов у заявителя был диагностирован инфильтративный туберкулез левого легкого. Ему были предписаны лечение и специальная диета.
19. 14 марта 2003 г. заявитель был переведен в туберкулезное отделение следственного изолятора № ИЗ-77/1 Москвы, где находился до 21 июня 2003 г.
20. 21 июня 2003 г. заявителя перевели в туберкулезное отделение следственного изолятора № ИЗ-47/1. Флюорографическое обследование, проведенное 17 июля 2003 г., показало улучшение состояния его здоровья.
21. 6 августа 2003 г. заявитель был этапирован в исправительную колонию, где был помещен в больницу для прохождения противотуберкулезного лечения.
22. 2 сентября 2005 г. пульмонолог поставил заявителю диагноз «клиническое выздоровление после инфильтративного туберкулеза».
II. Применимое национальное законодательство
23. В соответствии со статьей 22 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ) заключенные обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Статья 23 данного Закона закрепляет, что заключенные должны содержаться в условиях, отвечающих требованиям гигиены и санитарии, им должно быть предоставлено индивидуальное спальное место, выданы постельные принадлежности, столовые приборы, туалетные принадлежности. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере не менее 4 кв. м.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей
24. Заявитель утверждал, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 Санкт-Петербурга нарушали положения статьи 3 Конвенции, которая гласит следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
А. Приемлемость жалобы
25. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд также считает, что эта жалоба не является явно необоснованной и по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
26. Власти Российской Федерации утверждали, что условия содержания заявителя под стражей были удовлетворительными. Однако не представляется возможным установить количество заключенных в камере, так как регистрационные журналы за соответствующий период были уничтожены в связи с истечением срока хранения, предусмотренного законом. Письмо прокурора от 1 октября 2001 г., представленное заявителем, не может служить доказательством переполненности камер, в которых содержался заявитель, поскольку прокурор только ссылался на общую проблему переполненности пенитенциарных учреждений в Российской Федерации, без указания каких-либо конкретных камер. Власти Российской Федерации указывали, что в течение всего времени заявитель был обеспечен индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями и что соблюдались все санитарные и гигиенические нормы. В целом условия содержания заявителя под стражей соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции.
27. Заявитель настаивал на своих требованиях.
28. Ключевым фактором, который должен быть оценен Европейским судом, является жизненное пространство, предоставленное заявителю в следственном изоляторе. Заявитель утверждал, что в его камере, которая имела площадь 8 кв. м, находились от 10 до 12 заключенных. Власти Российской Федерации не могли предоставить какой-либо информации относительно размеров камеры или количества заключенных в ней, поскольку регистрационные журналы были уничтожены.
29. Европейский суд отмечает, что жалобы заявителя на переполненность камер подтверждаются письмом прокурора, в котором признается, что следственный изолятор № ИЗ-47/1 был переполнен в рассматриваемое время (см. § 13 настоящего Постановления). Европейский суд также подчеркивает, что он неоднократно признавал чрезмерную переполненность следственного изолятора № ИЗ-47/1 и уже устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей, содержащихся в указанном следственном изоляторе в то же время, что и заявитель по настоящему делу (см. Постановление Европейского суда от 29 марта 2007 г. по делу «Андрей Фролов против Российской Федерации» (Andrey Frolov v. Russia), жалоба № 205/02, § 43 - 51, Постановление Европейского Суда от 15 мая 2008 г. по делу «Гусев против Российской Федерации» (Gusev v. Russia), жалоба № 67542/01, § 54 - 61, Постановление Европейского суда от 26 июня 2008 г. по делу «Селезнев против Российской Федерации» (Seleznev v. Russia), жалоба № 15591/03, § 38 - 48, Постановление Европейского суда от 8 апреля 2010 г. по делу «Лутохин против Российской Федерации» (Lutokhin v. Russia), жалоба № 12008/03, § 53 - 59, Постановление Европейского суда от 22 апреля 2010 г. по делу «Горощеня против Российской Федерации» (Goroshchenya v. Russia), жалоба № 38711/03, § 64 - 73, Постановление Европейского суда от 20 января 2011 г. по делу «Петренко против Российской Федерации» (Petrenko v. Russia), жалоба № 30112/04, § 35 - 41).
30. Принимая во внимание факт, что следственный изолятор был чрезвычайно переполнен, в то время когда в нем содержался заявитель, а также учитывая, что власти Российской Федерации не представили какой-либо соответствующей убедительной информации относительно площади камеры или количества заключенных, Европейский суд рассмотрит вопрос на основе доводов, представленных заявителем.
31. Заявитель утверждал, что ему было обеспечено менее 1 кв. м санитарной площади. В связи с этим Европейский суд повторяет, что в предыдущих делах, где заявителям предоставлялось менее 3 кв. м санитарной площади, было установлено, что переполненность камер была настолько чрезмерной, что сама по себе оправдывала установление нарушения статьи 3 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда от 6 декабря 2007 г. по делу «Линд против Российской Федерации» (Lind v. Russia), жалоба № 25664/05, § 59, Постановление Европейского суда от 21 июня 2007 г. по делу «Кантырев против Российской Федерации» (Kantyrev v. Russia), жалоба № 37213/02, § 50 - 51, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Андрей Фролов против Российской Федерации», § 47 - 49, Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу «Майзит против Российской Федерации» (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 40, и Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу «Лабзов против Российской Федерации» (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 44).
32. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, а также материалы, предоставленные сторонами, Европейский суд в настоящем деле приходит к тем же выводам. Тот факт, что заявителю пришлось жить, спать и пользоваться санузлом в одной камере со многими другими заключенными, сам по себе является достаточным для того, чтобы подвергнуть его страданиям или переживаниям в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, и вызывать у заявителя чувства страха, страдания и унижения, которые могли унизить и оскорбить его.
33. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в части заражения туберкулезом
34. Заявитель, ссылаясь на статью 3 Конвенции, утверждал, что во время содержания под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 он заразился туберкулезом. В замечаниях, представленных в Европейский суд 17 августа 2007 г., заявитель настаивал на своей первоначальной жалобе, касающейся заражения туберкулезом, и утверждал, что не получал никакой медицинской помощи, пока 14 марта 2003 г. его не этапировали в Москву.
А. Доводы сторон
35. Власти Российской Федерации утверждали, что не представляется возможным установить «вне всяких разумных сомнений», что заявитель заразился туберкулезом в то время, когда содержался под стражей. Он никогда не находился в одной камере с заключенными, болеющими туберкулезом. Согласно заключениям медиков и проведенным исследованиям большое количество взрослого населения Российской Федерации и, следовательно, большинство лиц, находящихся в пенитенциарных учреждениях Российской Федерации, уже заражены микобактериями туберкулеза. Власти привели статистические данные, указывающие на то, что из 100 000 человек, инфицированных бактерией, только 89 заболеют туберкулезом в активной форме. Власти Российской Федерации обращают внимание Европейского суда на то обстоятельство, что современная наука до сих пор точно не установила факторы, способствующие реактивации туберкулезного процесса. Тем не менее было установлено, что лица со слабой иммунной системой склонны к инфицированию. Кроме того, следует принимать во внимание наследственные факторы.
36. Власти Российской Федерации также утверждали, что после того, как у заявителя был диагностирован туберкулез, он был немедленно помещен в специализированное медицинское отделение, где ему были сделаны все необходимые обследования и проведено лечение. Это лечение было эффективным и привело к клиническому выздоровлению.
37. Заявитель настаивал на своей жалобе.
B. Мнение Европейского суда
38. Европейский суд отмечает, что 28 февраля 2003 г., спустя почти четыре года после задержания 27 декабря 1998 г., у заявителя был диагностирован туберкулез. Отсутствуют доказательства того, что заявитель заразился им до своего задержания. Никаких симптомов туберкулеза не было выявлено у заявителя в период с 31 декабря 1998 г., когда ему впервые была сделана флюорография во время содержания под стражей, до конца февраля 2003 года, когда было диагностировано заболевание. Четыре флюорографических обследования, проведенные в течение этого периода, не выявили признаков болезни.
39. В этом отношении Европейский суд разделяет мнение властей Российской Федерации по поводу того, что микобактерия туберкулеза (далее — МБТ), также известная как «палочка Коха», может некоторое время находиться в организме без проявления клинических признаков заболевания. Однако для того, чтобы власти Российской Федерации действительно могли доказать, что заявитель был инфицирован до своего задержания, необходимо было проверить у него реакцию Манту по его прибытии в следственный изолятор, и дополнительно провести флюорографическое обследование или же сделать специальный анализ крови на туберкулез, который выявил бы наличие любой латентной инфекции. Тем не менее из доводов сторон очевидно, что российские пенитенциарные учреждения не используют при поступлении заключенных иных методов обследования на наличие у них МБТ, помимо флюорографического обследования. Таким образом, нельзя исключать возможность того, что до задержания заявитель мог никогда не подвергаться воздействию данной инфекции и что он заболел туберкулезом во время содержания под стражей, особенно если учесть, что чрезмерная переполненность, в условиях которой оказался заявитель в следственном изоляторе № ИЗ-47/1 (см. § 28 - 33 настоящего Постановления), является благоприятной средой для передачи туберкулеза (см. среди прочих примеров Постановление Европейского суда от 27 января 2011 г. по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации» (Yevgeniy Alekseyenko v. Russia), жалоба № 41833/04, § 103, и Постановление Европейского суда от 3 марта 2009 г. по делу «Гхавтадзе против Грузии» (Ghavtadze v. Georgia), жалоба № 23204/07, § 86). Европейский суд также принимает во внимание статистические данные, согласно которым Российская Федерация является одной из первых в списке 22 стран мира с высоким уровнем заболеваемости туберкулезом, при этом резкое повышение уровня заболеваемости туберкулезом было зафиксировано в 1990-е годы, а также помнит об отчетах, свидетельствующих о том, что в местах лишения свободы в Российской Федерации туберкулез встречается в 20 раз чаще, чем в целом по стране (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации», § 79). С учетом этих соображений, а также принимая во внимание тот факт, что пять флюорографических обследований, проведенных в период с декабря 1998 года по февраль 2003 года, не выявили патологии легких у заявителя, Европейский суд полагает, что заявитель заразился туберкулезом в следственном изоляторе № ИЗ-47/1.
40. Считая особенно беспокоящим то обстоятельство, что заражение заявителя туберкулезом могло произойти в пенитенциарном учреждении под контролем властей и в результате явной неспособности их искоренить или предотвратить распространение заболевания, Европейский суд напоминает о своем сложившемся мнении, что этот факт сам по себе не предполагает нарушение статьи 3 Конвенции, если заявитель получил соответствующее лечение (см. Постановление Европейского суда от 8 ноября 2005 г. по делу «Алвер против Эстонии» (Alver v. Estonia), жалоба № 64812/01, § 54, Постановление Европейского Суда от 18 октября 2007 г. по делу «Бабушкин против Российской Федерации» (Babushkin v. Russia), жалоба № 67253/01, § 56, Постановление Европейского суда от 30 июля 2009 г. по делу «Питалев против Российской Федерации» (Pitalev v. Russia), жалоба № 34393/03, § 53, Постановление Европейского суда от 30 сентября 2010 г. по делу «Пахомов против Российской Федерации» (Pakhomov v. Russia), жалоба № 44917/08, § 65, Постановление Европейского суда от 21 декабря 2010 г. по делу «Гладкий против Российской Федерации» (Gladkiy v. Russia), жалоба № 3242/03, § 88, Постановление Европейского суда от 5 апреля 2011 г. по делу «Васюков против Российской Федерации» (Vasyukov v. Russia), жалоба № 2974/05, § 66).
41. Европейский суд отмечает, что заявитель не утверждал в своей жалобе, что ему не предоставлялась соответствующая медицинская помощь. Впервые он пожаловался на запоздавшее начало лечения в своих заявлениях от 17 августа 2007 г. Принимая во внимание, что данная жалоба относится к периоду до 14 марта 2003 г., следовательно, она подана с нарушением срока и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
42. Кроме того, заявитель ни разу не жаловался на качество оказываемого ему медицинского обслуживания начиная с 14 марта 2003 г. Действительно, из медицинских отчетов видна положительная динамика проводимого заявителю лечения, которое привело в результате к «клиническому выздоровлению от инфильтративного туберкулеза». Ничто в материалах дела не заставляет Европейский суд прийти к выводу, что заявитель не получал полноценной медицинской помощи на разных стадиях лечения. Заявитель не отрицал, что находился под наблюдением врача, что проводились его обследования и он получал предписанные лекарственные препараты, как указано в медицинской документации, предоставленной властями Российской Федерации. По сути заявитель не привел каких-либо конкретных недостатков медицинского обслуживания.
43. Отсюда следует, что эта часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции как явно необоснованная.
III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
44. В заключение Европейский суд рассмотрел другие жалобы, представленные заявителем, и, принимая во внимание все находящиеся в его распоряжении материалы и в той степени, в какой рассматриваемые жалобы относятся к его юрисдикции, Европейский суд устанавливает, что жалобы не свидетельствуют о каких-либо проявлениях нарушений прав и свобод, закрепленных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, эта часть жалобы подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции как явно необоснованная.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
45. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
46. Заявитель не предоставил требований о справедливой компенсации. В связи с этим Европейский суд полагает, что отсутствует необходимость присуждать заявителю какую-либо сумму по данному пункту.
-
объявил единогласно жалобу, касающуюся условий содержания заявителя под стражей, приемлемой для рассмотрения по существу;
-
объявил пятью голосами против двух жалобу, касающуюся заражения заявителя туберкулезом, неприемлемой для рассмотрения по существу;
-
объявил единогласно оставшуюся часть жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 1 марта 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Sazonov v. Russia,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having deliberated in private on 7 February 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 30268/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Dmitriy Valeryevich Sazonov («the applicant»), on 20 August 2003.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that he had been detained in appalling conditions and had contracted tuberculosis.
4. On 20 February 2007 the President of the Fifth Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1974 and lives in the Leningradskiy Region.
A. Criminal proceedings against the applicant
6. On 27 December 1998 the applicant was arrested on suspicion of murder and robbery. He was allegedly ill-treated by the police upon arrest.
7. On 5 January 1999 a confrontation between the applicant and the witnesses Mr S. and Mr K. took place. The two men stated that they were security guards in an office building and that on 27 December 1998 they had seen the applicant carrying office equipment out of the building. He had been armed with a knife. They had apprehended him and called the police. They had found their colleague stabbed to death in the toilets. The applicant was given the opportunity to put questions to the witnesses.
8. On 6 January 1999 the applicant was formally charged with aggravated murder and robbery.
9. On 18 June 2002 the St Petersburg City Court convicted the applicant as charged and sentenced him to nineteen years' imprisonment. It relied on oral statements by Mr S. before the court, the written deposition of Mr K. made at the pre-trial stage, expert reports indicating that the victim's blood had been found on the applicant's clothes, and material evidence such as a knife found on his body.
10. On 10 April 2003 the Supreme Court of the Russian Federation upheld the judgment on appeal.
B. Conditions of the applicant's detention
11. From 29 December 1998 to 14 March 2003 and from 21 June to 6 August 2003 the applicant was held in remand centre No. IZ-47/1 in St Petersburg.
12. According to the applicant the cells were overcrowded. His cell measured 8 sq. m and housed ten to twelve inmates. The applicant was therefore afforded between 0.6 and 0.8 sq. m of floor space. There were shutters on the windows.
13. In reply to a complaint by the applicant that the conditions of his detention were appalling, a St Petersburg deputy prosecutor informed him on 1 October 2001 that overcrowding was a systemic problem in all remand centres, including remand centre No. IZ-47/1, and it was not possible to meet the statutory sanitary norm of 4 sq. m per inmate or to provide each inmate with a separate bunk.
14. According to a certificate dated 7 May 2007 issued by the remand centre administration and submitted by the Government, it was not possible to establish which cells the applicant had been held in, or the number of inmates in those cells, as the registers for that period had been destroyed on expiry of the statutory storage time-limit.
15. Relying on certificates of the same date from the remand centre administration, the Government further submitted that the applicant had at all times had a separate bunk and had been provided with bedding. All cells were equipped with toilet facilities which were separated from the living area by a partition. Inmates could take a shower once a week. They received wholesome food. The shutters had been removed in the second half of 2002. The applicant had never shared a cell with inmates suffering from tuberculosis.
C. Medical assistance
16. On 31 December 1998, on his admission to remand centre No. IZ-47/1, the applicant was examined by the prison doctor and given a chest fluorography examination which revealed no signs of tuberculosis. According to the Government, between January 1999 and October 2002 the applicant was given four more fluorography tests which revealed no pathology in the applicant's lungs.
17. On 28 February 2003 a new fluorography test detected changes indicating tuberculosis in the applicant's lungs.
18. According to the Government, on 2 March 2003 the applicant was placed in the tuberculosis ward of the remand centre. Following a number of medical analyses carried out in the ward he was diagnosed with infiltrative tuberculosis of the left lung. He was prescribed treatment and a special diet.
19. On 14 March 2003 the applicant was transferred to the tuberculosis ward of remand centre No. IZ-77/1 in Moscow, where he remained until 21 June 2003.
20. On 21 June 2003 the applicant returned to the tuberculosis ward of remand centre No. IZ-47/1. A fluorography test carried out on 17 July 2003 detected an improvement in his condition.
21. On 6 August 2003 the applicant was transferred to a correctional colony, where he was placed in the prison hospital and received anti-tuberculosis treatment.
22. On 2 September 2005 a tuberculosis specialist issued the following diagnosis: «clinical recovery from infiltrative tuberculosis».
II. Relevant domestic law
23. Section 22 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees must be given free food sufficient to maintain them in good health according to standards established by the Government of the Russian Federation. Section 23 provides that detainees must be kept in conditions which satisfy health and hygiene requirements. They must be provided with an individual sleeping place and be given bedding, tableware and toiletries. Each inmate must have no less than four square metres of personal space in his or her cell.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of detention
24. The applicant complained that the conditions of his detention in remand centre No. IZ-47/1 in St Petersburg had been in breach of Article 3 of the Convention, which provides:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. Admissibility
25. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
26. The Government submitted that the conditions of the applicant's detention had been satisfactory. It was not possible to establish the number of inmates per cell because the registers for that period had been destroyed on expiry of the statutory storage time-limit. The prosecutor's letter of 1 October 2001 submitted by the applicant could not serve as evidence of overpopulation of the applicant's cells because the prosecutor had only referred to the general problem of overcrowding in Russian detention facilities without naming any specific cells. The Government submitted that the applicant had had an individual bunk and bedding at all times, and the sanitary and hygienic norms had been met. In sum, the conditions of the applicant's detention had been compatible with Article 3.
27. The applicant maintained his claims.
28. The focal point for the Court's assessment is the living space afforded to the applicant. The applicant claimed that his cell measured 8 sq. m and housed ten to twelve inmates. The Government were unable to submit any information on the cell measurements or the number of inmates because the registers had been destroyed.
29. The Court notes that the applicant's allegations of overcrowding were supported by the prosecutor's letter acknowledging that remand centre No. IZ-47/1 was overpopulated at the material time (see paragraph 13 above). It also notes that it has already found on many occasions that remand centre No. IZ-47/1 was severely overcrowded and has also found a violation of Article 3 in respect of applicants held there at the same time as the applicant in the present case (see Andrey Frolov v. Russia, No. 205/02, §§ 43 — 51, 29 March 2007; Gusev v. Russia, No. 67542/01, §§ 54 — 61, 15 May 2008; Seleznev v. Russia, No. 15591/03, §§ 38 — 48, 26 June 2008; Lutokhin v. Russia, No. 12008/03, §§ 53-59, 8 April 2010; Goroshchenya v. Russia, No. 38711/03, §§ 64 — 73, 22 April 2010; and Petrenko v. Russia, No. 30112/04, §§ 35 — 41, 20 January 2011). The Government have not put forward any fact or argument capable of persuading the Court that the applicant's cell was unaffected by that problem.
30. Considering it established that the remand centre was severely overpopulated at the time of the applicant's stay there, and having regard to the fact that the Government did not submit any convincing relevant information in respect of the cell measurements or number of inmates, the Court will examine the issue on the basis of the applicant's submissions.
31. According to the information submitted by the applicant, he was afforded less than 1 sq. m of personal space. The Court reiterates in this connection that in previous cases where applicants had less than 3 sq. m of personal space, it has found that the overcrowding was severe enough to justify, in its own right, a finding of a violation of Article 3 of the Convention (see, for example, Lind v. Russia, No. 25664/05, § 59, 6 December 2007; Kantyrev v. Russia, No. 37213/02, §§ 50 — 51, 21 June 2007; Andrey Frolov v. Russia, No. 205/02, §§ 47 — 49, 29 March 2007; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, § 40, 20 January 2005; and Labzov v. Russia, No. 62208/00, § 44, 16 June 2005).
32. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court reaches the same conclusion in the present case. That the applicant was obliged to live, sleep and use the toilet in the same cell with so many other inmates was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.
33. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention on account of contraction of tuberculosis
34. In his application form the applicant complained under Article 3 of the Convention that he had contracted tuberculosis during his detention in remand centre No. IZ-47/1. In his observations lodged with the Court on 17 August 2007, the applicant maintained his initial complaint of having contracted tuberculosis, and stated that he had not received any medical assistance until his transfer to Moscow on 14 March 2003.
A. Submissions by the parties
35. The Government submitted that it was impossible to establish «beyond reasonable doubt» that the applicant had contracted tuberculosis while in detention. He had never shared a cell with persons suffering from tuberculosis. According to medical specialists and research, the majority of the Russian adult population and, consequently, the majority of individuals entering the Russian penitentiary system, were already infected with mycobacterium tuberculosis. They cited statistical data, arguing that out of 100,000 persons infected with the bacteria only 89 would develop an active form of the illness. The Government drew the Court's attention to the fact that modern science did not clearly identify the factors which led to the reactivation of the tuberculosis process. It was, however, established that persons with a weak immune system were prone to the infection. Hereditary factors also needed to be taken into account.
36. The Government further argued that after the applicant had been diagnosed with tuberculosis he had been immediately placed in a specialised medical ward where he had undergone all necessary examinations and received treatment. That treatment had been efficient and had resulted in his clinical recovery.
37. The applicant maintained his complaint.
B. The Court's assessment
38. The Court observes that on 28 February 2003, more than four years after the arrest on 27 December 1998, the applicant was diagnosed as having tuberculosis. There is no evidence that the applicant had suffered from tuberculosis prior to his arrest. No symptoms of tuberculosis were discovered in the period between 31 December 1998, when the applicant underwent his first fluorography examination in detention, and the end of February 2003, when the disease was diagnosed. The four fluorography tests carried out during that period revealed no signs of infection.
39. In this regard, the Court shares the Government's opinion that mycobacterium tuberculosis (MBT), also known as Koch's bacillus, may lie dormant in the body for some time without producing any clinical signs of the illness. However, for the Government to argue effectively that the applicant was infected with Koch's bacillus even before his arrest, it would have been necessary for the authorities to perform a Mantoux test on the applicant upon his admission to the detention facility and, in addition, to conduct a fluorography examination, or a special tuberculosis blood test, which would have indicated the presence of any latent infection. However, as is apparent from the parties' submissions, apart from fluorography examinations the Russian custodial facilities did not use any other method of screening for the presence of MBT in detainees at the time of their admission. The possibility that the applicant might never have been exposed to the infection prior to his arrest and that he only contracted tuberculosis during his detention cannot therefore be ruled out, particularly as the severe overcrowding in which the applicant found himself in facility No. IZ-47/1 (see paragraphs 28 — 33 above) constitutes a recognised setting for the transmission of tuberculosis (see, among many others, Yevgeniy Alekseyenko v. Russia, No. 41833/04, § 103, 27 January 2011, and Ghavtadze v. Georgia, No. 23204/07, § 86, 3 March 2009). Nor does the Court lose sight of the statistical estimations that place Russia among one of the top twenty-two high-burden countries for tuberculosis in the world, a dramatic increase in the incidence of the disease having been recorded in the 1990s, with some reports indicating that TB is twenty times more prevalent in Russian prisons than in the country in general (see Yevgeniy Alekseyenko, cited above, § 79). With all these considerations in mind, added to the fact that the first five fluorography tests carried out between December 1998 and February 2003 showed no disease in the applicant's lungs, the Court considers it probable that the applicant did contract tuberculosis in detention facility No. IZ-47/1.
40. While finding it particularly disturbing that the applicant's infection with tuberculosis might have occurred in a custodial institution within the State's control, and as an apparent consequence of the authorities' failure to eradicate or prevent the spread of the disease, the Court reiterates its constant approach that this fact in itself would not imply a violation of Article 3, provided that the applicant received treatment for it (see Alver v. Estonia, No. 64812/01, § 54, 8 November 2005; Babushkin v. Russia, No. 67253/01, § 56, 18 October 2007; Pitalev v. Russia, No. 34393/03, § 53, 30 July 2009; Pakhomov v. Russia, No. 44917/08, § 65, 30 September 2010; Gladkiy v. Russia, No. 3242/03, § 88, 21 December 2010; and Vasyukov v. Russia, No. 2974/05, § 66, 5 April 2011).
41. The Court observes that the applicant did not complain in his application form that he had not been provided with adequate medical assistance. He complained for the first time about the belated commencement of the treatment in his observations dated 17 August 2007. Given that that complaint relates to the period before 14 March 2003, it has been introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
42. Further, the applicant never complained about the quality of the medical service provided to him starting on 14 March 2003. That issue therefore does not fall within the scope of the Court's examination. Indeed, the medical record showed positive effects following the applicant's treatment, which ultimately resulted in his «clinical recovery from infiltrative tuberculosis». Nothing in the case file leads the Court to conclude that the applicant did not receive comprehensive medical assistance during the various stages of his tuberculosis treatment. The applicant did not deny that medical supervision had been provided and tests had been carried out, or that the prescribed medication had been provided, as indicated in the medical records submitted by the Government. In fact, he did not indicate any shortcomings in his medical care.
43. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
III. Other alleged violations of the Convention
44. Lastly, the Court has examined the other complaints submitted by the applicant, and, having regard to all the material in its possession and in so far as these complaints fall within the Court's competence, it finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
45. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
46. The applicant did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Declares unanimously the complaint concerning the conditions of the applicant's detention admissible;
2. Declares by five votes to two the complaint concerning the applicant's infection with tuberculosis inadmissible;
3. Declares unanimously the remainder of the application inadmissible;
4. Holds unanimously that there has been a violation of Article 3 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 1 March 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.