Постановление ЕСПЧ от 08.04.2010
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 08.04.2010. 37541/05. 08.04.2010. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3754105
«Дело „Тасатаевы (Tasatayevy) против Российской Федерации“ (жалоба № 37541/05) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ТАСАТАЕВЫ (TASATAYEVY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 37541/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 8 апреля 2010 года)
<*> Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу «Тасатаевы против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 18 марта 2010 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 37541/05, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданками Российской Федерации: Хадишат Тасатаевой и Аменой (допускается также написание Амина) Тасатаевой (далее — заявительницы), — 11 августа 2005 г.
2. Интересы заявительниц представлял Д. Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Назрани (Россия). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. 5 мая 2008 г. Европейский суд решил применить правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке, а также коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражение властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил его.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительницы родились в 1950 и 1949 годах, соответственно. Они проживают в Урус-Мартане, Чечня. Заявительницы являются невестками; они замужем за двумя братьями. Первая заявительница является матерью Аслана Тасатаева, который родился в 1975 году, а вторая заявительница является матерью Асланбека Тасатаева, который родился в 1979 году. Аслан Тасатаев и Асланбек Тасатаев являются двоюродными братьями.
A. Похищение Аслана Тасатаева и Асланбека Тасатаева и последующие события
1. Версия заявительниц
a) Похищение родственников заявительниц
6. В период, относящийся к обстоятельствам дела, заявительницы, их сыновья Аслан и Асланбек Тасатаевы и другие родственники проживали в домовладении, расположенном по адресу: улица Шверника, 5, Урус-Мартан, Чечня. В определенный момент номер дома был изменен на 7 по улице Шверника. Домовладение заявительниц состояло из нескольких домов, заселенных восемью родственными семьями, и находилось в центре города, по соседству с местными правоохранительными органами. В то время в г. Урус-Мартане действовал комендантский час. Военные блокпосты располагались на дорогах, ведущих из города и в город. Кроме того, два караульных поста, организованных местными жителями, были расположены по соседству с домовладением заявительниц. Один из пунктов находился на расстоянии 100 м от домовладения заявительниц; другой был на расстоянии 60 или 70 м от него.
7. Ночью с 31 мая на 1 июня 2001 г. (в представленных документах также указывались даты 31 мая и 1 июня 2001 г.) заявительницы, их сыновья и иные родственники находились дома. Около 3.00 группа, состоящая из 25 — 30 вооруженных лиц, прибыла к их домовладению. Они были в черных масках, с портативной радиостанцией и серой собакой-ищейкой. Некоторые были вооружены снайперскими винтовками с оптическим прицелом. Между собой данные лица говорили по-русски без акцента; они преимущественно объяснялись жестами и действовали в качестве организованной группы, подчиняющейся дисциплине. Военные не назвали себя и не представили каких-либо документов. Заявительницы и их родственники подумали, что они являлись российскими военнослужащими.
8. Военные разделились на несколько групп и проникли в различные здания через окна. Они обыскали дома, потребовали и проверили удостоверения личности.
9. В доме первой заявительницы один из пришедших потребовал на русском языке без акцента, чтобы первая заявительница передала для проверки паспорт ее мужа; после этого он забрал документ и вышел, приказав всем оставаться внутри и пригрозив застрелить тех, кто ослушается.
10. Первой заявительнице удалось выйти на крыльцо. Во дворе она увидела 25 — 30 военнослужащих с собакой-ищейкой. В воротах заявительница увидела Асланбека Тасатаева, стоявшего у стены с поднятыми руками. Тем временем военнослужащие вывели Аслана Тасатаева из дома, где он проживал с семьей. Военнослужащие отказались отвечать на вопросы заявительниц о причинах захвата их сыновей, сославшись на приказ своих командиров. Один из них, без маски, славянской внешности, сказал второй заявительнице, что ее сын задерживается «согласно приказу», и что Аслан и Асланбек Тасатаевы вернутся домой следующим утром.
11. Во дворе один из военнослужащих вызвал кого-то по рации и потребовал машину. Примерно через 10 минут серый мини-фургон УАЗ («таблетка») <*> въехал в ворота. Его задние окна были закрыты фанерой вместо стекла. Аслан и Асланбек Тасатаевы были помещены в транспортное средство и увезены в направлении центра города. Оставшаяся часть военнослужащих последовала за автомобилем пешком; группа ушла в направлении Урус-Мартановской районной военной комендатуры (районная военная комендатура). По утверждениям местных жителей, автомобиль УАЗ с сыновьями заявительниц въехал во двор районной военной комендатуры.
<*> Часто используемое Европейским судом жаргонное выражение «таблетка», относящееся к санитарным модификациям автомобилей УАЗ, позволяет предположить, что речь, скорее, шла о микроавтобусе (прим. переводчика).
12. Утром, сразу после окончания комендантского часа, первая заявительница пошла со своей соседкой Л. в местные правоохранительные органы, чтобы узнать, где находились Аслан и Асланбек Тасатаевы. По пути женщины побеседовали с мужчинами, дежурившими на караульном посту около центра города. Мужчины утверждали, что в ночь похищения серый автомобиль УАЗ («таблетка») с похищенными мужчинами двигался в сторону центра города. Они также подтвердили, что военнослужащие, которые покинули дом заявительниц пешком, также шли в сторону центра города.
13. После этого заявительницы и их родственники посетили районную военную комендатуру и временный отдел внутренних дел Урус-Мартановского района (далее — Урус-Мартановский ВОВД) и осведомились о судьбе похищенных мужчин. Данные органы отрицали любую причастность к похищению. Затем заявительницы и их родственники подали письменные жалобы на похищение Аслана и Асланбека Тасатаевых в Урус-Мартановскую районную прокуратуру (далее — районная прокуратура) и Урус-Мартановский районный отдел внутренних дел (далее — Урус-Мартановский РОВД).
14. В то же утро заявительницы и их родственники узнали от соседей, что в ночь похищения группы военнослужащих также ворвались в дома их соседей, семей Х. и Г. В одном из этих домов один военный снял маску; у него была славянская внешность.
15. Позднее утром заявительницы и их родственники беседовали с местными жителями, которые дежурили на местных караульных постах прошлой ночью. Соседи заявительниц Р.Д. и И., которые охраняли мечеть, сообщили, что в ночь похищения туда прибыла группа военнослужащих, которые приказали им оставаться в мечети, угрожая застрелить их, если они выйдут. На другом посту один из соседей заявительниц, У.М., который дежурил во время похищения, сообщил заявительницам, что прошлой ночью на пост прибыла группа военнослужащих, которые натянули ему и другому мужчине шапки на лица и приказали всем лечь на землю и не двигаться. После этого военнослужащие ушли, оставив одного солдата охранять тех, кто дежурил на посту. У.М. указал, что он видел автомобиль УАЗ похитителей, который двигался в сторону центра города.
16. В тот же день, 1 июня 2001 г., во время визита в военную комендатуру, вторая заявительница и ее сын А.Т. увидели собаку-ищейку, которую использовали похитители.
17. Примерно через два или три дня после похищения заявительницы беседовали с главой Урус-Мартановской городской администрации С.Г., который сообщил им, что Аслан и Асланбек Тасатаевы содержались под стражей в военной комендатуре, и он попытается ускорить их освобождение. Однако два дня спустя глава сообщил заявительницам, что он ошибался.
18. Заявительницы не имели сведений об Аслане и Асланбеке Тасатаевых после ночи похищения.
19. В подтверждение своих показаний заявительницы представили показания первой заявительницы, датированные 8 сентября 2008 г.; показания второй заявительницы, датированные 9 сентября 2008 г.; показания родственника заявительниц А.Т., датированные 9 сентября 2008 г.; показания родственницы заявительниц З.М., датированные 2 сентября 2008 г.; показания соседки заявительниц М.Г., датированные 19 сентября 2008 г.; показания соседки заявительниц М.Х., датированные 19 сентября 2008 г., и копии документов, полученные от властей.
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
20. Власти Российской Федерации не оспаривали большую часть фактов, представленных заявительницами. В соответствии с их объяснениями от 22 августа 2008 г. «...исполняющий обязанности прокурора Урус-Мартановского района возбудил уголовное дело № 25088 в связи с похищением Аслана и Асланбека Тасатаевых неустановленными лицами...».
B. Розыск Аслана и Асланбека Тасатаевых и расследование
1. Информация, представленная заявительницей
21. 1 или 2 июня 2001 г. сотрудник районной милиции М.М. посетил домовладение заявительниц с двумя коллегами. Они допросили некоторых их родственников и соседа. Должностные лица не провели осмотр места происшествия во время посещения.
22. 8 июля 2001 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело по факту похищения Аслана и Асланбека Тасатаевых на основании части 2 статьи 126 Уголовного кодекса (похищение человека при отягчающих вину обстоятельствах). Делу был присвоен номер 25088. Заявительницы были письменно уведомлены об этом прокуратурой Чеченской Республики 20 декабря 2002 г.
23. 8 сентября 2001 г. предварительное следствие по уголовному делу № 25088 было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. Заявительницы не были уведомлены об этом решении.
24. 10 октября, 9 декабря 2002 г. и 20 января 2003 г. заявительницы написали жалобы в ряд государственных органов, включая военного коменданта района, военного коменданта Чечни, прокуратуру Чеченской Республики, районную прокуратуру и Урус-Мартановский РОВД. Они сообщали, что их сыновья были похищены группой, состоящей из 25 — 30 военнослужащих в масках, которые общались между собой при помощи жестов и действовали в качестве группы, подчиняющейся дисциплине; что военнослужащие отказались объяснить причины задержания сыновей заявительниц и обещали освободить их следующим утром. Заявительницы указали, что эти доказательства свидетельствовали о том, что их сыновья были похищены сотрудниками российских служб безопасности. Заявительницы также утверждали, что их жалобы в различные государственные органы не дали каких-либо результатов, и просили содействия в поиске их похищенных сыновей.
25. 20 декабря 2002 г. прокуратура Чеченской Республики сообщила заявительницам, что предварительное следствие приостановлено 8 сентября 2001 г. в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
26. 19 апреля 2003 г. вторая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу.
27. 7 мая 2003 г. Главная военная прокуратура направила жалобу заявительниц на похищение их сыновей российскими военнослужащими в военную прокуратуру Объединенной группировки войск (военная прокуратура ОГВ) для рассмотрения.
28. 9 апреля 2003 г. следователи приостановили предварительное следствие по уголовному делу в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. Заявительницы были уведомлены об этом решении 9 мая 2003 г.
29. 12 мая 2003 г. управление Генеральной прокуратуры в Южном федеральном округе сообщило заявительницам, что их жалоба на неэффективность расследования уголовного дела была направлена в прокуратуру Чеченской Республики для рассмотрения.
30. 24 июня 2003 г. прокуратура Чеченской Республики сообщила заявительницам, что их жалобы, связанные с похищением Аслана и Асланбека Тасатаевых, были рассмотрены. В письме указывалось, что 8 сентября 2001 г. предварительное следствие по уголовному делу было приостановлено; что два раза, 9 апреля и 21 июня 2003 г., постановления о приостановлении предварительного следствия были отменены исполняющим обязанности районного прокурора в связи с неполнотой расследования. Письмо также содержало информацию о том, что в неустановленную дату следствие было возобновлено, и что меры, направленные на установление преступников, продолжали приниматься.
31. 11 июля 2003 г. военная прокуратура ОГВ направила жалобу заявительниц, связанную с похищением их сыновей, в военную прокуратуру воинской части № 20102 для рассмотрения; последняя должна была рассмотреть возможность причастности российских военнослужащих к похищению Аслана и Асланбека Тасатаевых.
32. 23 июля 2003 г. следователи вновь приостановили предварительное следствие по уголовному делу в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. Заявительницы не были уведомлены об этом решении.
33. 4 сентября 2003 г. военная прокуратура воинской части № 20102 сообщила заявительницам, что при рассмотрении их жалобы было установлено, что 31 мая 2001 г. в ходе специальных операций, которые проводились в Урус-Мартановском районе, Аслан и Асланбек Тасатаевы не похищались российскими военнослужащими.
34. 3 марта 2005 г. заявительницы письменно обратились в районную прокуратуру, описывая обстоятельства похищения их сыновей и настаивая на том, что имелись доказательства причастности российских вооруженных сил к происшествию. Заявительницы также жаловались, что расследование уголовного дела было неэффективным, отсутствовала информация о нем, и просили ознакомить их с материалами дела.
35. 11 марта 2005 г. районная прокуратура сообщила заявительницам, что их жалоба от 3 марта 2005 г. отклонена.
36. 14 марта 2005 г. следователи возобновили расследование по уголовному делу.
37. 14 апреля 2005 г. следователи приостановили предварительное следствие по уголовному делу в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. Заявительницы не были уведомлены об этом решении.
2. Информация, представленная властями Российской Федерации
38. Не представляя копии соответствующих документов и не указывая даты следственных действий, власти Российской Федерации сообщили следующую информацию о ходе расследования уголовного дела.
39. В неустановленные даты следствие запрашивало информацию о похищенных мужчинах у различных органов, включая правоохранительные органы, военные комендатуры и медицинские учреждения. В ответ на эти запросы не было получено какой-либо представляющей интерес информации. В соответствии с письмом Урус-Мартановской городской администрации исчезнувшие Аслан и Асланбек Тасатаевы положительно характеризовались местной администрацией.
40. В неустановленную дату следствие провело осмотр места преступления в домовладении заявительниц.
41. Следственные органы признали трех лиц, включая вторую заявительницу, Т.Д. и А.У., потерпевшими по уголовному делу и допросили их об обстоятельствах похищения.
42. В неустановленную дату следствие допросило вторую заявительницу, которая показала, что в ночь с 31 мая на 1 июня 2001 г. она была разбужена шумом в своем доме. Она встала с постели и увидела в своей комнате четырех неизвестных вооруженных лиц в масках и камуфляжной форме без знаков отличия. Без объяснений они забрали паспорт ее сына Асланбека Тасатаева. Во дворе она увидела большую группу вооруженных лиц в масках и камуфляжной форме, а также Асланбека и Аслана Тасатаевых. Она не видела каких-либо транспортных средств во дворе или у дома на улице. Неизвестные лица увели Аслана и Асланбека Тасатаевых. Они сказали заявительнице, что ее родственники будут освобождены утром. Однако Аслан и Асланбек не вернулись домой. Заявительница не знала, кто и почему похитил ее родственников. В определенный момент вторая заявительница была дополнительно допрошена следствием и сообщила, что ее похищенные родственники не принадлежали к незаконным вооруженным формированиям; что похитители ворвались в дом через одно из окон; и что лишь один из них обменялся с ней несколькими словами, тогда как остальные общались между собой и с ее родственниками исключительно с помощью жестов.
43. В неустановленную дату следователи допросили родственницу заявительниц Т.Д., которая показала, что 1 июня 2001 г. она узнала от своих родителей о похищении Аслана и Асланбека Тасатаевых неизвестными вооруженными лицами в камуфляжной форме и масках. Т.Д. сообщила, что ее родители не видели каких-либо транспортных средств во дворе заявительниц или возле дома.
44. В неустановленную дату следствие допросило родственницу заявительниц А.У., которая показала, что в ночь на 1 июня 2001 г. неизвестные вооруженные лица в камуфляжной форме без опознавательных знаков увели ее мужа Аслана Тасатаева и ее родственника Асланбека Тасатаева. Военные также забрали паспорт Асланбека Тасатаева. Она не видела каких-либо транспортных средств во дворе или возле дома. Она не знала, почему похитили ее родственников.
45. В неустановленные даты следствие допросило А.Т. и первую заявительницу, которые дали показания, аналогичные показаниям А.У.
46. В определенный момент следствие дополнительно допросило А.Т., который показал, что похитители ворвались в его дом через окно, что они разговаривали по-русски, и что во время похищения он находился в своей комнате.
47. 17 ноября 2005 г. заявительницы написали в прокуратуру Чеченской Республики, требуя проведения эффективного расследования похищения для установления места нахождения их исчезнувших сыновей. В соответствии с ответом прокуратуры Чеченской Республики расследование уголовного дела продолжалось, и оперативно-розыскные мероприятия осуществлялись для установления личности преступников.
48. Власти Российской Федерации указали, что следствие не установило место нахождения Аслана и Асланбека Тасатаевых. Однако оно не добыло доказательств, подтверждающих причастность федеральных сил к преступлению. Правоохранительные органы Чечни не задерживали и не заключали под стражу Аслана и Асланбека Тасатаевых по уголовным или административным обвинениям и не возбуждали уголовных дел в их отношении. В отношении родственников заявительниц не проводились специальные операции. Их останки не были найдены.
49. Власти Российской Федерации также сообщили, что заявительницы надлежащим образом уведомлялись обо всех решениях, принятых следствием.
50. Несмотря на конкретные запросы Европейского суда, власти Российской Федерации не раскрыли документов из уголовного дела № 25088. Они указали, что расследование продолжается, и что раскрытие документов из материалов уголовного дела противоречило бы статье 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку оно содержит данные относительно участников уголовного судопроизводства.
C. Разбирательство против должностных лиц правоохранительных органов
51. В марте 2003 г. заявительницы подали жалобу в Урус-Мартановский городской суд (далее — городской суд), утверждая, что расследование по уголовному делу не было эффективным. 11 марта 2003 г. городской суд возвратил их жалобу в связи с несоблюдением заявительницами обязательных процессуальных требований.
52. 3 апреля 2003 г. заявительницы подали другую жалобу в городской суд. Они утверждали, что расследование уголовного дела было неэффективным и просили обязать прокуратуру провести эффективное расследование похищения их сыновей. Неясно, была ли данная жалоба рассмотрена судом.
53. В неустановленную дату в 2004 году заявительницы подали другую жалобу в городской суд. Они утверждали, что расследование по уголовному делу было неэффективным, и просили обязать власти возобновить производство по уголовному делу и провести эффективное и тщательное расследование. 29 марта 2004 г. городской суд отклонил их жалобу. В неустановленную дату в 2004 году заявительницы обратились в городской суд с ходатайством о восстановлении срока для обжалования Решения от 29 марта 2004 года. 20 октября 2004 г. суд отклонил их ходатайство и отказал в рассмотрении жалобы.
54. В неустановленную дату в 2005 году заявительницы подали еще одну жалобу в городской суд. Они вновь утверждали, что расследование по уголовному делу было неэффективным, и просили обязать власти провести эффективное расследование и ознакомить их с материалами уголовного дела.
55. 14 мая 2005 г. городской суд частично удовлетворил жалобу. Текст решения предусматривал:
Примерно в 3 часа 31 мая 2001 г. группа сотрудников Урус-мартановских силовых структур в масках ворвалась в дом, расположенный в г. Урус-Мартане по адресу: улица Шверника, 5, — и провела незаконный обыск... между собой служащие разговаривали по-русски. В результате военнослужащие арестовали и забрали сыновей заявительниц Аслана Тасатаева, 1975 года рождения, и Асланбека Тасатаев, 1979 года рождения...
8 сентября 2001 г. предварительное следствие по уголовному делу было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. Место нахождения Тасатаевых не было установлено, хотя они были задержаны представителями силовых структур. Это подтверждают следующие факты:
задержание было осуществлено группой, состоящей из примерно 30 военнослужащих, во время комендантского часа... недалеко от центра г. Урус-Мартана, открыто...;
военнослужащие, которые производили задержание..., носили камуфляжную форму, были хорошо вооружены и разговаривали на чистом русском языке [без акцента];
во время задержания использовалась собака-овчарка;
военнослужащие использовали рацию для вызова транспортного средства УАЗ-«таблетка», которое прибыло 10 минут спустя;
задержанные мужчины были увезены в автомобиле в сторону центра города, где располагались ВОВД, РОВД и ФСБ;
недалеко от дома Тасатаевых находились два караульных поста, организованных местными жителями, которые в тот день находились на дежурстве. До оцепления домовладения Тасатаевых военнослужащие явились на один из постов, охраняемых двумя чеченцами, натянули шапки на их лица и сказали им: «Вы нас не видели. Мы вас не видели». На другом караульном посту, в мечети, федеральные служащие закрыли дежуривших чеченцев в мечети. Имеются свидетели, которые видели, что автомобиль с задержанными лицами въезжал во двор военной комендатуры.
Вышеизложенное и иные факты не расследовались прокуратурой...
...постановление следователя о приостановлении предварительного следствия по уголовному делу не может быть признано законным и обоснованным по следующим причинам:
следствие не установило и не допросило жителей, которые дежурили на караульных постах... следствие не идентифицировало транспортное средство УАЗ-«таблетка», которое использовалось при похищении...; следствие не установило и не допросило свидетелей, которые видели, как автомобиль с задержанными лицами въезжал во двор военной комендатуры... следствие не допросило вышестоящих должностных лиц военной комендатуры и временного отдела внутренних дел Урус-Мартановского района, которые дежурили в дату похищения...».
Суд обязал следователей провести эффективное расследование похищения и принять все возможные меры для раскрытия преступления. Остальная часть жалобы была отклонена. 6 июня 2005 г. городской суд <*> оставил решение без изменения.
<*> Возможно, имеется в виду Верховный суд Чеченской Республики, который выступает в качестве суда кассационной инстанции по отношению к Урус-Мартановскому городскому суду (прим. переводчика).
II. Применимое национальное законодательство
56. Краткий обзор применимого национального законодательства содержится в Постановлении Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia) (жалоба № 40464/02, § 67 - 69).
ПРАВО
I. Возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты
A. Доводы сторон
57. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба должна быть признана неприемлемой в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты. Они указывали, что расследование исчезновения Аслана и Асланбека Тасатаевых еще не закончено. Они также утверждали, что заявительницы могли обратиться с жалобой в суд по гражданским делам, но не сделали этого.
58. Заявительницы не согласилась с данным возражением. Они указали, что расследование уголовного дела, единственное эффективное средство правовой защиты в их деле, оказалось неэффективным, и их жалобы на этот счет, включая обращения в местный суд, были тщетными.
B. Мнение Европейского суда
59. Европейский суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и своей соответствующей практики (краткий обзор см. в Постановлении Европейского суда от 12 октября 2006 г. по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia), жалоба № 60272/00, § 73 - 74).
60. Европейский суд отмечает, что российская правовая система в принципе предусматривает для жертв незаконных и преступных действий, за которые несет ответственность государство или его представители, два пути получения возмещения, а именно гражданско-правовые и уголовно-правовые средства правовой защиты.
61. Что касается иска о взыскании компенсации ущерба, причиненного предположительно незаконными действиями или незаконным поведением государственных служащих, Европейский суд ранее указывал во многих аналогичных делах, что эта процедура сама по себе не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте требований, предъявленных на основании статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г. по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы № 57942/00 и 57945/00, § 119 - 121; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», § 77) <*>. С учетом вышеизложенного Европейский суд подтверждает, что заявительницы не были обязаны использовать гражданско-правовые средства правовой защиты. Таким образом, возражение властей Российской Федерации подлежит отклонению.
<*> В таких случаях Европейский суд иногда уточняет, что «суд по гражданским делам не имеет возможности осуществлять независимое расследование и не способен в отсутствие заключений расследования уголовного дела сделать какие-либо значимые выводы о личности причастных к совершению нападений или к исчезновениям, имеющим тяжкие последствия, тем более привлечь их к ответственности» (прим. переводчика).
62. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский суд отмечает, что заявительницы жаловались в правоохранительные органы сразу после похищения Аслана и Асланбека Тасатаевых, и что расследование продолжалось с 8 июля 2001 г. Заявительницы и власти Российской Федерации не пришли к единому мнению относительно эффективности расследования похищения.
63. Европейский суд находит, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопрос эффективности расследования, который тесно связан с существом жалобы заявительниц. Таким образом, он решил исследовать это возражение при рассмотрении существа дела и считает, что вопрос должен быть рассмотрен ниже.
II. Мнение Европейского суда относительно доказательств и установления фактов
A. Доводы сторон
64. Заявительницы утверждали, что лица, которые увезли Аслана и Асланбека Тасатаевых, вне всякого разумного сомнения, являлись представителями государства. В подтверждение своего утверждения они сослалась на следующие факты: в период, относящийся к обстоятельствам дела, Урус-Мартан находился под полным контролем федеральных сил. На дорогах, ведущих из города и в город, находились российские военные блокпосты. На территории действовал комендантский час. Похитители прибыли большой группой поздней ночью, следовательно, они могли свободно передвигаться во время комендантского часа. Они объяснялись с помощью жестов, подчинялись дисциплине и действовали так, как действуют специальные службы, осуществляющие проверку личности. Они носили особую камуфляжную форму, были хорошо вооружены, имели рации и собаку. Данные лица ворвались в дома заявительниц и их соседей, не опасаясь, что их услышат сотрудники правоохранительных органов, расположенных рядом с домом. Вся информация из уголовного дела, которая была раскрыта, подтверждала их утверждение о причастности представителей государства к похищению. Поскольку сыновья заявительниц отсутствовали в течение очень длительного периода, они могли считаться мертвыми. Данная презумпция также подтверждалась обстоятельствами их задержания, которые должны рассматриваться как угрожающие жизни.
65. Власти Российской Федерации утверждали, что неустановленные вооруженные лица похитили Аслана и Асланбека Тасатаевых. Они также утверждали, что расследование происшествия продолжалось, что отсутствовали доказательства того, что указанные лица были представителями государства, и что, таким образом, не было оснований для возложения на государство ответственности за предполагаемые нарушения прав заявительниц. Они также указывали на отсутствие убедительных доказательств смерти родственников заявительниц. Власти Российской Федерации выдвинули ряд возражений против изложения фактов заявительницами. То обстоятельство, что похитители разговаривали по-русски без акцента и носили камуфляжную форму, не означало, что эти лица не могли быть членами незаконных вооруженных формирований. Власти Российской Федерации также утверждали, что описание заявительницами обстоятельств, сопровождавших похищение, было непоследовательным. В частности, заявительницы не сообщили следствию, что похитители использовали автомобиль УАЗ и собаку, хотя они представили эту информацию Европейскому суду. По мнению властей Российской Федерации, эти несоответствия демонстрировали, что утверждения заявительниц были необоснованными. В этой связи они ссылались на предполагаемые расхождения между информацией, представленной заявительницами Европейскому суду, и свидетельскими показаниями заявительниц, которые были даны ими в рамках расследования на уровне страны; однако власти Российской Федерации не представили Европейскому суду эти свидетельские показания. Власти Российской Федерации утверждали, что преступление могло быть совершено незаконными вооруженными формированиями. Они отметили, что группы наемников славянской внешности преступления на территории Чеченской Республики, и подчеркнули, что славянские черты и русская речь преступников не доказывали их принадлежность к российским вооруженным силам. Они также отметили, что большое количество оружия было похищено из российских арсеналов повстанцами в 1990-х годах, и что члены незаконных вооруженных формирований могли располагать камуфляжной формой.
B. Оценка фактов Европейским судом
66. Европейский суд отмечает, что в его обширной практике разработан ряд общих принципов, относящихся к установлению оспариваемых фактов, в особенности при наличии утверждений об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (краткий обзор этих принципов см. в Постановлении Европейского суда от 27 июля 2006 г. по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia), жалоба № 69481/01, § 103 - 109). Европейский суд также отмечает, что должно приниматься во внимание поведение сторон при сборе доказательств (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom), § 161, Series A, № 25).
67. Европейский суд принимает к сведению, что, несмотря на его запросы относительно копии уголовного дела о похищении Аслана и Асланбека Тасатаевых, власти Российской Федерации не представили никаких документов из уголовного дела. Власти Российской Федерации ссылались на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский суд отмечает, что в ранее рассмотренных делах он уже признавал данное объяснение недостаточным, чтобы оправдать удержание ключевой информации, запрошенной Европейским судом (см. Постановление Европейского суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, § 123, ECHR 2006-XIII (извлечения)).
68. С учетом вышеизложенного и имея в виду упоминавшиеся выше принципы, Европейский суд находит, что вправе сделать выводы из поведения властей Российской Федерации в отношении обоснованности утверждений заявительниц. Европейский суд, таким образом, переходит к исследованию существенных элементов настоящего дела, которые должны быть приняты во внимание при разрешении вопроса о том, могут ли сыновья заявительниц считаться мертвыми, и несут ли власти ответственность за их смерть.
69. Заявительницы утверждали, что лица, которые увели Аслана и Асланбека Тасатаевых 31 мая 2001 г. и затем убили их, являлись представителями государства.
70. Власти Российской Федерации утверждали в своих объяснениях, что похитители Аслана и Асланбека Тасатаевых могли быть членами полувоенных групп <*>. Однако это утверждение являлось неконкретным, и власти Российской Федерации не представили доказательств в его поддержку. Европейский суд в этой связи подчеркивает, что оценка доказательств и установление фактов относятся к компетенции Европейского суда, и что в его обязанность входит определение доказательной силы предоставленных ему документов (см. Постановление Европейского суда от 31 мая 2005 г. по делу «Челикбилек против Турции» ({Celikbilek} <**> v. Turkey), жалоба № 27693/95, § 71).
<*> По-видимому, имелись в виду незаконные вооруженные формирования (прим. переводчика).
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
71. Европейский суд отмечает, что утверждения заявительниц подтверждаются показаниями свидетелей, собранными заявительницами и следствием. По его мнению, тот факт, что большая группа вооруженных людей в форме могла свободно передвигаться через военные блокпосты во время комендантского часа и проверяла удостоверения личности в нескольких домовладениях, а затем увела сыновей заявительниц из дома, убедительно подтверждает утверждение заявительниц о том, что данные лица были государственными служащими, проводящими специальную операцию. В своих обращениях к властям заявительницы последовательно утверждали, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были задержаны неизвестными служащими, и просили следствие рассмотреть эту возможность (см. § 24, 27, 34 и 55 настоящего Постановления).
72. Власти Российской Федерации поставили под сомнение достоверность показаний заявительниц по причине предполагаемого несообщения следствию об автомобиле УАЗ и собаке, которую использовали похитители. Однако, как можно видеть из решения городского суда (см. § 55 настоящего Постановления), заявительницы сообщили следствию об этих обстоятельствах. Европейский суд также отмечает в этом отношении, что власти Российской Федерации не оспаривали иные элементы, лежащие в основе объяснений заявительниц о фактах дела.
73. Европейский суд отмечает, что, если заявителями представлены убедительные доказательства, и Европейский суд лишен возможности прийти к заключению о фактах из-за отсутствия документов, именно государство-ответчик должно окончательно обосновать, почему указанные документы не могут служить подтверждением жалоб заявителя, или представить удовлетворительное и убедительное объяснение того, как разворачивались указанные события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям Российской Федерации, и если они не обеспечат его, возникают вопросы в контексте статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 31 мая 2005 г. по делу «Тоджу против Турции» ({Togcu} v. Turkey), жалоба № 27601/95, § 95; и Постановление Европейского суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
74. Принимая во внимание вышеупомянутые элементы, Европейский суд полагает, что заявительницами представлены убедительные доказательства того, что их родственники были задержаны военными. Заявление властей Российской Федерации о том, что при расследовании не удалось добыть доказательств причастности к похищению спецслужб, или их неконкретная ссылка на возможную причастность незаконных повстанцев к преступлению являются недостаточными для исполнения вышеуказанной обязанности доказывания. Исследовав документы, представленные заявительницами, и учитывая уклонение властей Российской Федерации от представления каких-либо документов, находящихся в их исключительном владении, или иного убедительного объяснения указанных событий, Европейский суд заключает, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были задержаны 1 июня 2001 г. государственными служащими во время не признаваемой властями специальной операции.
75. Достоверные сведения об Аслане и Асланбеке Тасатаевых отсутствуют с даты похищения. Их имена не значатся в документах официальных мест лишения свободы. Наконец, власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений тому, что случилось с ними после задержания.
76. С учетом ранее рассмотренных Европейским судом дел, затрагивающих исчезновения людей в Чечне (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Базоркина против Российской Федерации»; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Имакаева против Российской Федерации»; Постановление Европейского суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, ECHR 2006-XIII (извлечения); Постановление Европейского суда от 5 апреля 2007 г. по делу «Байсаева против Российской Федерации» (Baysayeva v. Russia), жалоба № 74237/01; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации»; и Постановление Европейского суда от 5 июля 2007 г. по делу «Алихаджиева против Российской Федерации» (Alikhadzhiyeva v. Russia), жалоба № 68007/01), Европейский суд полагает, что в условиях конфликта в Чеченской Республике задержание лица неустановленными служащими без последующего признания факта задержания может считаться угрожающим жизни. Отсутствие Аслана и Асланбека Тасатаевых, а также каких-либо сведений о них в течение более чем восьми лет подкрепляет это предположение.
77. Соответственно, Европейский суд находит, что имеющиеся доказательства позволяют установить, что Аслан и Асланбек Тасатаевы должны считаться умершими после их непризнанного задержания военными.
III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
78. Заявительницы жаловались со ссылкой на статью 2 Конвенции на то, что их родственники были лишены жизни российскими служащими, и что национальные власти не провели эффективное расследование в связи с этим. Статья 2 Конвенции предусматривает:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. Доводы сторон
79. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование на уровне страны не добыло доказательств, подтверждающих, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были мертвы, или что служащие федеральных правоохранительных органов причастны к их похищению или предполагаемому убийству. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование похищения родственников заявительниц отвечало конвенционному требованию эффективности, поскольку все меры для установления ответственных за него лиц, предусмотренные национальным законодательством, были приняты. Власти Российской Федерации также отметили, что решения о приостановлении и возобновлении предварительного следствия не демонстрировали его неэффективность, но подтверждали тот факт, что компетентные органы продолжали принимать меры для раскрытия преступления.
80. Заявительницы указывали, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были задержаны государственными служащими и должны считаться мертвыми в связи с отсутствием какой-либо заслуживающей доверия информации о них в течение нескольких лет. Заявительницы также настаивали на том, что расследование не отвечало требованиям эффективности и адекватности, предусмотренным прецедентными нормами Европейского суда. Они подчеркивали, что прокуратура не предприняла определенные ключевые следственные меры. Уголовное дело по факту похищения Аслана и Асланбека Тасатаевых было возбуждено спустя несколько недель после событий и затем несколько раз приостанавливалось и возобновлялось, что привело к затягиванию при осуществлении самых простых мер, и родственники не информировались надлежащим образом о наиболее важных следственных мерах. Тот факт, что расследование продолжалось так долго без каких-либо ощутимых результатов, дополнительно доказывал его неэффективность. Они также просили Европейский суд сделать выводы из необоснованного уклонения властей Российской Федерации от предоставления документов из материалов дела им или Европейскому суду.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
81. Европейский суд полагает, с учетом доводов сторон, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения по существу. Кроме того, Европейский суд уже заключил, что возражение властей Российской Федерации относительно предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты должно быть рассмотрено одновременно с существом жалобы (см. § 63 настоящего Постановления). Жалоба в части статьи 2 Конвенции, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Аслана и Асланбека Тасатаевых
82. Европейский суд уже пришел к выводу, что родственники заявительниц должны считаться умершими после непризнанного задержания государственными служащими. В отсутствие какого-либо оправдания со стороны властей Российской Федерации Европейский суд находит, что ответственность за их смерть может быть возложена на государство и что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Аслана и Асланбека Тасатаевых.
b) Предполагаемая неадекватность расследования похищения
83. Европейский суд неоднократно указывал, что обязательство защиты права на жизнь, предусмотренного статьей 2 Конвенции, косвенно предполагает наличие некой формы эффективного официального расследования в случае гибели лиц в результате применения силы. Им разработан ряд руководящих принципов, которые должны соблюдаться, чтобы расследование отвечало конвенционным требованиям (краткое изложение этих принципов см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», § 117 - 119).
84. В настоящем деле похищение Аслана и Асланбека Тасатаевых расследовалось. Европейский суд должен рассмотреть вопрос о том, отвечало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
85. Европейский суд, прежде всего, отмечает, что власти Российской Федерации не раскрыли документы уголовного дела. Таким образом, он должен оценить эффективность расследования на основании немногочисленных документов, представленных заявительницами, и информации о его ходе, представленной властями Российской Федерации.
86. Европейский суд подчеркивает, что власти были немедленно уведомлены заявительницами о похищении. Уголовное дело № 25088 было возбуждено 8 июля 2001 г., то есть через один месяц и шесть дней после похищения Аслана и Асланбека Тасатаевых. Такое промедление само по себе могло повлиять на расследование похищения при угрожающих жизни обстоятельствах, когда основные меры должны приниматься в первые дни после происшествия. Представляется, что после этого ряд важных мер был принят с задержкой или вовсе не был принят. Например, как видно из Решения национального суда от 14 мая 2005 г., к этому моменту следственные органы не установили и не допросили кого-либо из местных жителей, дежуривших на караульных постах в ночь похищения, которым угрожали похитители; они не установили собственника автомобиля УАЗ, который передвигался по Урус-Мартану той ночью; они не установили и не допросили свидетелей, видевших, как транспортное средство похитителей въехало во двор военной комендатуры после похищения, и не допросили кого-либо из служащих, дежуривших в военной комендатуре и РОВД, об их возможной причастности к похищению или последующему заключению под стражу сыновей заявительниц (см. § 55 настоящего Постановления). Очевидно, что эти следственные действия, чтобы иметь какие-либо заметные результаты, должны предприниматься немедленно после уведомления властей о преступлении и сразу после начала расследования. Такие задержки, объяснения которым в настоящем деле отсутствуют, не только демонстрируют уклонение властей от действий по собственной инициативе, но также составляют нарушение обязанности проявлять образцовую тщательность и безотлагательность при расследовании столь тяжкого преступления (см. Постановление Большой палаты по делу «Енерилдыз против Турции» ({Oneryildiz} v. Turkey), жалоба № 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).
87. Европейский суд также констатирует, что, хотя вторая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу, касающемуся похищения ее родственников, она уведомлялась лишь о приостановлении и возобновлении предварительного следствия, а не об иных существенных событиях. Соответственно, следователи не смогли обеспечить для расследования необходимый уровень публичного контроля и обеспечить интересы родственников в разбирательстве.
88. Наконец, Европейский суд отмечает, что расследование несколько раз приостанавливалось и возобновлялось, и имели место длительные периоды бездействия со стороны районной прокуратуры, когда никакие действия по делу не совершались. Городской суд указал на недостатки расследования и меры, которые следует принять для их устранения (см. § 55 настоящего Постановления). Представляется, что его указания не были исполнены.
89. Что касается отложенного до рассмотрения существа жалобы аспекта предварительного возражения властей Российской Федерации, связанного с продолжением расследования на уровне страны, Европейский суд замечает, что расследование, которое неоднократно приостанавливалось и возобновлялось и было омрачено необъяснимыми задержками, продолжалось много лет в отсутствие ощутимых результатов. Соответственно, Европейский суд находит, что при данных обстоятельствах средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было неэффективным, и отклоняет их предварительное возражение в этом отношении.
90. С учетом вышеизложенного Европейский суд приходит к выводу, что власти не провели эффективное уголовное расследование обстоятельств исчезновения Аслана и Асланбека Тасатаевых в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
91. Заявительницы со ссылкой на статью 3 Конвенции утверждали, что в результате исчезновения их сыновей и уклонения государства от проведения надлежащего расследования они претерпели нравственные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции предусматривает:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы сторон
92. Власти Российской Федерации не согласились с данными утверждениями, указывая, что расследование не установило, что заявительницы подвергались бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.
93. Заявительницы поддержали свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
94. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
95. Европейский суд не раз устанавливал, что в ситуации принудительного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть жертвами обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Сущность этого нарушения касается не столько самого факта «исчезновения» члена семьи, сколько реакции властей и их отношения к ситуации, которая доведена до их сведения (см. Постановление Европейского суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), жалоба № 25656/94, § 358; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», § 164).
96. В настоящем деле Европейский суд отмечает, что заявительницы являются матерями исчезнувших лиц и присутствовали при их похищении. На протяжении более чем восьми лет они не имели каких-либо сведений об исчезнувших лицах. В течение этого периода заявительницы лично и в письменной форме обращались в различные официальные органы с запросами о своих пропавших сыновьях. Несмотря на их усилия, заявительницы не получили заслуживающих доверия объяснений или информации о том, что произошло с ними после задержания. Ответы, которые они получали, в большинстве случаев отрицали, что государство несет ответственность за задержание их сыновей, или просто информировали их о том, что расследование продолжается. Выводы Европейского суда, сделанные с точки зрения процессуального аспекта статьи 2 Конвенции, также имеют прямое отношение к этому вопросу.
97. Европейский суд, соответственно, заключает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительниц.
V. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
98. Заявительницы также утверждали, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были задержаны в нарушение гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
A. Доводы сторон
99. Власти Российской Федерации утверждали, что следствием не были добыты доказательства, подтверждающие, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были лишены свободы. Они не упоминались в числе лиц, содержащихся в следственных изоляторах, и региональные правоохранительные органы не располагали информацией об их задержании.
100. Заявительницы поддержали свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
101. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
102. Европейский суд ранее констатировал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного заключения. Он также указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание этих гарантий и означает весьма серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 февраля 2001 г. по делу «Чичек против Турции» ({Cicek} v. Turkey), жалоба № 25704/94, § 164; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», § 122).
103. Европейский суд подчеркивает, что Аслан и Асланбек Тасатаевы были задержаны государственными служащими 1 июня 2001 г., и с тех пор их никто не видел. Их задержание не было признано, не было зафиксировано в документах мест заключения, и отсутствуют официальные данные об их последующем месте нахождения или судьбе. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда этот факт сам по себе должен рассматриваться как серьезнейшее нарушение, поскольку это позволяет лицам, ответственным за лишение свободы, скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы и избежать ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие документов о задержании, в которых указываются дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания его задержания и имя лица, которое его произвело, должно рассматриваться как не совместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции», § 371).
104. Европейский суд также полагает, что власти должны были с большим вниманием отнестись к необходимости тщательного и быстрого расследования жалоб заявительниц о том, что их сыновья были задержаны и уведены при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского суда, сделанные в контексте статьи 2 Конвенции, в частности, относительно ведения расследования, не оставляют сомнения в том, что власти не приняли своевременных и эффективных мер для того, чтобы гарантировать их от риска исчезновения.
105. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что Аслан и Асланбек Тасатаевы подвергались непризнанному лишению свободы без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, гарантированного статьей 5 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
106. Заявительницы жаловались, что разбирательство, возбужденное ими против следственных органов, было несправедливым. Они ссылались на статью 6 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает следующее:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...».
107. Европейский суд полагает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции в принципе неприменим к рассматриваемому разбирательству, поскольку оно явно не касалось спора о гражданских правах и обязанностях заявительниц или уголовного обвинения против них в значении Конвенции (см. Решение Европейского суда от 3 мая 2007 г. по делу «Ахмадов и другие против Российской Федерации» (Akhmadov and Others v. Russia), жалоба № 21586/02).
108. Отсюда следует, что эта жалоба не совместима с требованиями Конвенции ratione materiae <*> в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
<*> Ratione materiae (лат.) — «ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения», критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
VII. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
109. Заявительницы жаловались на то, что они были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
110. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительницы располагали эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали им в их использовании. Заявительницы имели возможность обжалования действий или бездействия следственных органов в суд в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса и воспользовались ею. Власти Российской Федерации подчеркивали, что участники уголовного судопроизводства могли также требовать компенсации причиненного вреда в рамках гражданского разбирательства. В итоге власти Российской Федерации утверждали, что по делу требования статьи 13 Конвенции нарушены не были.
111. Заявительницы поддержали свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
112. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
113. Европейский суд напоминает, что, если, как при обстоятельствах настоящего дела, уголовное расследование исчезновения является неэффективным, что подрывает эффективность любого другого средства правовой защиты, которое может существовать, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, предложенные властями Российской Федерации, государство должно считаться нарушившим свои обязательства, вытекающие из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», § 183).
114. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
115. Что касается ссылки заявительниц на статьи 3 и 5 Конвенции, Европейский суд полагает, что при данных обстоятельствах обособленные вопросы в отношении статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции не возникают (см. Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу «Кукаев против Российской Федерации» (Kukayev v. Russia), жалоба № 29361/02, § 119; и Постановление Европейского суда от 20 марта 2008 г. по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia), жалоба № 77626/01, § 118).
VIII. Применение статьи 41 Конвенции
116. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
117. Заявительницы не требовали компенсации материального ущерба. Что касается морального вреда, они утверждали, что потеряли своих сыновей и испытывали страдания в связи с их похищением, которые усугублялись бездействием властей при расследовании этих событий в течение ряда лет. Они просили Европейский суд определить сумму компенсации.
118. Власти Российской Федерации утверждали, что признание нарушения Конвенции являлось бы адекватной справедливой компенсацией по делу заявительниц.
119. Европейский суд установил нарушения статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и исчезновением сыновей заявительниц. Сами заявительницы признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Поэтому Европейский суд признает, что им причинен моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно признанием нарушений. Он присуждает 60000 евро каждой заявительнице, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
120. Интересы заявительниц представлял Д. Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Назрани. Заявительницы представили договор с представителем и перечень судебных расходов и издержек в подробной разбивке, который включал юридические исследования и подготовку документов, а также административные расходы и расходы на перевод. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявительниц оценивалась в 5217 евро. Заявительницы представили следующую расшифровку расходов:
a) 4544 евро за 28,85 часа интервью и составления юридических документов, представленных в Европейский суд и национальные органы, по ставке 150 евро в час;
b) 145 евро в счет административных расходов;
c) 528 евро за перевод на основании ставки в 80 евро за 1000 слов.
121. Власти Российской Федерации не оспаривали разумность сумм, требуемых по данному основанию.
122. Европейский суд должен установить, во-первых, были ли судебные расходы и издержки, указанные заявительницами, действительно понесены, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. Постановление Европейского суда от 27 сентября 1995 г. по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom), § 220, Series A, № 324).
123. Учитывая подробности информации, представленной заявительницами, Европейский суд находит, что эти ставки являются разумными. Он отмечает, что настоящее дело являлось достаточно сложным и требовало затрат на исследования и подготовку, на которых настаивают заявительницы.
124. Принимая во внимание подробности требований, представленных заявительницами, Европейский суд присуждает им совместно 5000 евро, а также любой налог на добавленную стоимость с указанной выше суммы, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительниц, с тем, чтобы чистый размер компенсации был перечислен на банковский счет представителя, указанный заявительницами.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
125. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал жалобу приемлемой в части статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции, а в остальной части неприемлемой;
-
решил исследовать возражение властей Российской Федерации о неисчерпании уголовно-правовых внутренних средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;
-
постановил, что имело место нарушение материально-правового аспекта статьи 2 Конвенции в отношении Аслана и Асланбека Тасатаевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части уклонения от эффективного расследования обстоятельств исчезновения Аслана и Асланбека Тасатаевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительниц;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Аслана и Асланбека Тасатаевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;
-
постановил, что обособленные вопросы в части статьи 13 Конвенции в отношении предполагаемых нарушений статей 3 и 5 Конвенции не возникают;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 60000 евро (шестьдесят тысяч евро), а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму, в качестве компенсации морального вреда каждой заявительнице;
ii) 5000 евро (пять тысяч евро), а также любые налоги, обязанность уплаты которых может быть возложена на заявительниц, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, которые должны быть выплачены на банковский счет представителя;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента; 10) отклонил оставшуюся часть требований заявительниц о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 апреля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF TASATAYEVY v. RUSSIA (Application No. 37541/05)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Tasatayevy v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 March 2010,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 37541/05) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Ms Khadishat Tasatayeva and Ms Amena (also spelled Amina) Tasatayeva («the applicants»), on 11 August 2005.
2. The applicants were represented by Mr D. Itslayev, a lawyer practising in Nazran, Russia. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 5 May 2008 the Court decided to apply Rule 41 of the Rules of Court and to grant priority treatment to the application and to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having considered the Government's objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicants were born in 1950 and 1949 respectively. They live in Urus-Martan, Chechnya. The applicants are sisters-in-law; they are married to two brothers. The first applicant is the mother of Aslan Tasatayev, who was born in 1975, and the second applicant is the mother of Aslanbek Tasatayev, who was born in 1979. Aslan Tasatayev and Aslanbek Tasatayev are cousins.
A. The abduction of Aslan Tasatayev and Aslanbek Tasatayev and the subsequent events
1. The applicants' account
a. The abduction of the applicants' relatives
6. At the material time the applicants, their sons Aslan and Aslanbek Tasatayev and other relatives lived in a household situated at 5 Shvernika Street, Urus-Martan, Chechnya. At some point later the number of the house was changed to 7 Shvernika Street. The applicants' household consisted of several dwellings occupied by eight related families and was located in the town centre, in the vicinity of the local law enforcement agencies. At the time the town of Urus-Martan was under curfew. Military checkpoints were situated on the roads leading to and from the town. In addition, two watch posts set up by local residents were situated in the vicinity of the applicants' household. One of the posts was a hundred metres from the applicants' household; the other one was sixty or seventy metres from it.
7. On the night of 31 May to 1 June 2001 (in the submitted documents the date is also referred to as 31 May and 1 June 2001) the applicants, their sons and other relatives were at home. At about 3 a.m. a group of twenty-five to thirty armed men arrived at their household. They were wearing black masks, were equipped with a portable radio station and had a grey sniffer dog. Some of the men were armed with sniper rifles with telescopic sights. When the men spoke to each other, they did so in unaccented Russian; they mainly communicated by gesturing and behaved like an organised group with a chain of command. The intruders neither identified themselves nor produced any documents. The applicants and their relatives thought they were Russian military servicemen.
8. The servicemen split into several groups and went into the different dwellings through the windows. They searched the houses and demanded and checked identity documents.
9. In the first applicant's house one of the men demanded in unaccented Russian that the first applicant hand over her husband's passport for checking; after that he took the document and went outside, ordering everyone to stay inside and threatening to shoot if anyone disobeyed.
10. The first applicant managed to go onto the porch. In the yard she saw around twenty-five to thirty servicemen who were accompanied by a sniffer dog. At the gates the applicant saw Aslanbek Tasatayev standing with his hands up against the wall. Meanwhile the officers took Aslan Tasatayev out of the house where he lived with his family. The servicemen refused to answer the applicants' questions about the reasons for their sons' abduction and referred to an order of their superiors. One of them, who was unmasked and of Slavic appearance, told the second applicant that her son was being arrested «by order» and that Aslan and Aslanbek Tasatayev would be home by the next morning.
11. In the yard one of the officers called someone on his portable radio and requested a car. About ten minutes later a grey UAZ minivan («tabletka») arrived at the gate. Its back windows were covered with plywood instead of glass. Aslan and Aslanbek Tasatayev were placed in the vehicle and taken in the direction of the town centre. The rest of the servicemen followed the car on foot; the group went in the direction of the Urus-Martan district military commander's office («the district military commander's office»). According to local residents, the UAZ car with the applicants' sons in it drove into the yard of the district military commander's office.
12. In the morning, immediately after the end of the curfew, the first applicant went with her neighbour Ms L. to the local law-enforcement agencies to find out where Aslan and Aslanbek Tasatayev had been taken. On the way there the women spoke with the men who had stood watch at the guard post located towards the town centre. According to the men, on the night of the abduction the grey UAZ («tabletka») vehicle with the abducted men in it had driven towards the town centre. They also confirmed that those of the servicemen who had left the applicants' house on foot had also gone in the direction of the town centre.
13. After that the applicants and their relatives went to the district military commander's office and the Urus-Martan temporary district department of the interior (the Urus-Martan VOVD) and asked about the whereabouts of the abducted men. The agencies denied any involvement in the abduction. After that the applicants with their relatives lodged written complaints about the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev to the Urus-Martan district prosecutor's office («the district prosecutor's office») and the Urus-Martan district department of the interior (the Urus-Martan ROVD).
14. On the same morning the applicants and their relatives learnt from their neighbours that on the night of the abduction groups of military servicemen had also broken into the houses of their neighbours, the families of Kh. and G. In one of the houses, one of the intruders had taken off his mask; he was of Slavic appearance.
15. Later in the morning the applicants and their relatives spoke with the local residents who had manned the residential guard posts the night before. According to the applicants' neighbours, Mr R.D. and Mr I., who had stood watch at the mosque, on the night of the abduction a group of military servicemen had arrived there and ordered them to stay inside the mosque, threatening to shoot if they went outside. At the other post one of the applicants' neighbours, Mr U.M., who had been on duty during the abduction, told the applicants that the night before a group of military servicemen had arrived at the post, pulled his and other men's hats down over their faces and ordered everyone to get down on the ground and not to move. After that the military servicemen had gone away, leaving one soldier to guard the watchmen. According to Mr U.M., he had seen the abductors' UAZ car driving in the direction of the town centre.
16. On the same day, 1 June 2001, during their visit to the military commander's office, the second applicant and her son Mr A.T. saw the sniffer dog used by the abductors there.
17. About two or three days after the abduction the applicants spoke with the head of the Urus-Martan town administration, Mr S.G., who informed them that Aslan and Aslanbek Tasatayev were detained in the military commander's office and that he would try to expedite their release. However, a couple of days later the official told the applicants that he had been mistaken.
18. The applicants have had no news of Aslan and Aslanbek Tasatayev since the night of the abduction.
19. In support of their statements the applicants submitted: a statement by the first applicant dated 8 September 2008; a statement by the second applicant dated 9 September 2008; a statement by the applicants' relative Mr A.T. dated 9 September 2008; a statement by the applicants' relative Ms Z.M. dated 2 September 2008; a statement by the applicants' neighbour Ms M.G. dated 19 September 2008; a statement by the applicants' neighbour Ms M.Kh. dated 19 September 2008 and copies of documents received from the authorities.
2. Information submitted by the Government
20. The Government did not challenge most of the facts as presented by the applicants. According to their submission of 22 August 2008 «...the interim prosecutor of the Urus-Martan district opened criminal case No. 25088 in connection with the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev by unidentified men...»
B. The search for Aslan and Aslanbek Tasatayev and the investigation
1. Information submitted by the applicants
21. On 1 or 2 June 2001 the district police officer M.M. visited the applicants' household with two colleagues. They questioned some of their relatives and a neighbour. The officials did not conduct a crime scene examination during the visit.
22. On 8 July 2001 the district prosecutor's office instituted an investigation into the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev under Article 126 § 2 of the Criminal Code (aggravated kidnapping). The case file was given number 25088. The applicants were informed about it in writing by the Chechnya prosecutor's office on 20 December 2002.
23. On 8 September 2001 the investigation in criminal case No. 25088 was suspended for failure to establish the identities of the perpetrators. The applicants were not informed about this decision.
24. On 10 October, 9 December 2002 and 20 January 2003 the applicants wrote to a number of the State authorities, including the district military commander, the Chechnya military commander, the Chechnya prosecutor's office, the district prosecutor's office and the Urus-Martan ROVD. They stated that their sons had been abducted by a group of twenty-five to thirty masked military servicemen, who had communicated with each other by gesturing and acted as a group with chain of command; that the servicemen had refused to explain the reasons for the arrest of the applicants' sons and promised to release them on the following morning. According to the applicants, this evidence indicated that their sons had been abducted by servicemen of Russian security services. The applicants further stated that their complaints to various State bodies had failed to produce any results and requested assistance in the search for their abducted sons.
25. On 20 December 2002 the Chechnya prosecutor's office informed the applicants that the criminal investigation had been suspended on 8 September 2001 for failure to establish the identity of the perpetrators.
26. On 19 April 2003 the second applicant was granted victim status in the criminal case.
27. On 7 May 2003 the Chief Military Prosecutor's office forwarded the applicants' complaint about the abduction of their sons by Russian servicemen to the military prosecutor's office of the United Group Alignment (the military prosecutor's office of the UGA) for examination.
28. On 9 April 2003 the investigators suspended the investigation in the criminal case for failure to establish the identities of the perpetrators. The applicants were informed about this decision on 9 May 2003.
29. On 12 May 2003 the department of the Prosecutor General's office in the Southern Federal Circuit informed the applicants that their complaint, that the investigation in the criminal case had been ineffective, had been forwarded to the Chechnya prosecutor's office for examination.
30. On 24 June 2003 the Chechnya prosecutor's office informed the applicants that they had examined their complaints about the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev. The letter stated that on 8 September 2001 the investigation in the criminal case had been suspended; that on two occasions, that is on 9 April and on 21 June 2003, the decisions to suspend the investigation had been overruled by the acting district prosecutor due to the incompleteness of the investigation. The letter further stated that on an unspecified date the investigation had been resumed and that measures aimed at identifying the perpetrators were under way.
31. On 11 July 2003 the military prosecutor's office of the UGA forwarded the applicants' complaint about the abduction of their sons to the military prosecutor's office of military unit No. 20102 for examination; the latter was to look into possible involvement of Russian military servicemen in the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev.
32. On 23 July 2003 the investigators again suspended the investigation in the criminal case for failure to establish the identities of the perpetrators. The applicants were not informed about this decision.
33. On 4 September 2003 the military prosecutor's office of military unit No. 20102 informed the applicants that the examination of their complaint had established that on 31 May 2001 during special operations conducted in the Urus-Martan district Aslan and Aslanbek Tasatayev had not been abducted by Russian military servicemen.
34. On 3 March 2005 the applicants wrote to the district prosecutor's office describing the circumstances of their sons' abduction and pointing out that there was evidence of the involvement of Russian military forces in the incident. The applicants also complained that the investigation in the criminal case was ineffective and that there was no information about it, and requested access to the investigation file.
35. On 11 March 2005 the district prosecutor's office informed the applicants that their complaint of 3 March 2005 had been rejected.
36. On 14 March 2005 the investigators resumed the investigation in the criminal case.
37. On 14 April 2005 the investigators suspended the investigation in the criminal case for failure to establish the identities of the perpetrators. The applicants were not informed about this decision.
2. Information submitted by the Government
38. Without providing copies of any relevant documents and dates of the investigating measures, the Government summarised the progress of the investigation in the criminal case as follows.
39. On unspecified dates the investigators requested information about the abducted men from various authorities, including law-enforcement agencies, the military commanders' offices and medical institutions. No information of interest was received in response to these requests. According to a letter from the Urus-Martan town administration, the disappeared Aslan and Aslanbek Tasatayev were attested positively by the local administration.
40. On an unspecified date the investigators conducted a scene of crime examination in the applicants' household.
41. The investigators granted three persons, including the second applicant, Ms T.D. and Ms A.U. victim status in the criminal case and questioned them about the circumstances of the abduction.
42. On an unspecified date the investigators questioned the second applicant, who stated that on the night between 31 May and 1 June 2001 she had been woken up by noise in her house. She had got out of bed and seen four unidentified armed masked men in camouflage uniforms without insignia in her room. Without any explanation the men had taken her son Aslanbek Tasatayev's passport. In the yard she had seen a large group of masked armed men in camouflage uniforms and Aslanbek and Aslan Tasatayev. She had not seen any vehicles in the yard or next to the house in the street. The unidentified men had taken away Aslan and Aslanbek Tasatayev. The men had told the applicant that her relatives would be released in the morning. However, Aslan and Aslanbek never returned home. The applicant did not know who had abducted her relatives and for what reasons. At some point later the second applicant was additionally questioned by the investigators and stated that her abducted relatives did not belong to any illegal armed groups; that the abductors had broken into her house through one of the windows; and that only one of them had exchanged words with her, whereas the rest communicated between themselves and with her relatives only by gestures.
43. On an unspecified date the investigators questioned the applicants' relative Ms T.D., who stated that on 1 June 2001 she had learnt from her parents about the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev by unidentified armed men in camouflage uniforms and masks. According to Ms T.D. her parents had not seen any vehicles in the applicants' yard or next to the house.
44. On an unspecified date the investigators questioned the applicants' relative Ms A.U., who stated that on the night of 1 June 2001 a group of unidentified armed men in camouflage uniforms without insignia had taken away her husband Aslan Tasatayev and her relative Aslanbek Tasatayev. The intruders also had taken away Aslanbek Tasatayev's passport. She had not seen any vehicles in the yard or next to the house. She had no idea as to the reasons for her relatives' abduction.
45. On unspecified dates the investigators questioned Mr A.T. and the first applicant whose statements were similar to the one given by Ms A.U.
46. At some point later the investigators further questioned Ms A.T., who stated that the abductors had broken into his house through a window, that they had spoken Russian and that during the abduction he had been in his room.
47. On 17 November 2005 the applicants wrote to the Chechnya prosecutor's office demanding that an effective investigation of the abduction be conducted to establish the whereabouts of their disappeared sons. According to the reply of the Chechnya prosecutor's office, the investigation in the criminal case was under way and operational-search measures were being taken to establish the identities of the perpetrators.
48. According to the Government, the investigation failed to establish the whereabouts of Aslan and Aslanbek Tasatayev. However, it found no evidence to support the involvement of federal forces in the crime. The law enforcement authorities of Chechnya had never arrested or detained Aslan and Aslanbek Tasatayev on criminal or administrative charges and had not carried out a criminal investigation in their respect. No special operations had been carried out in respect of the applicants' relatives. Their corpses had not been found.
49. The Government further stated that the applicants had been duly informed of all decisions taken during the investigation.
50. Despite specific requests by the Court the Government did not disclose any documents of criminal case No. 25088. They stated that the investigation was in progress and that disclosure of the documents would be in violation of Article 161 of the Code of Criminal Procedure, since the file contained data concerning participants in the criminal proceedings.
C. Proceedings against law-enforcement officials
51. In March 2003 the applicants lodged a complaint with the Urus-Martan town court (the town court) that the investigation in the criminal case was ineffective. On 11 March 2003 the town court set aside their complaint without examination due to the applicants' failure to comply with compulsory procedural requirements
52. On 3 April 2003 the applicants lodged another complaint with the town court. They complained that the investigation in the criminal case was ineffective and sought a ruling obliging the prosecutor's office to conduct an effective investigation into the abduction of their sons. It is unclear whether this complaint was examined by the court.
53. On an unspecified date in 2004 the applicants lodged another complaint with the town court. They complained that the investigation in the criminal case was ineffective and sought a ruling obliging the authorities to resume the investigation in the criminal case and to conduct it in an effective and thorough manner. On 29 March 2004 the town court rejected their complaint. On an unspecified date in 2004 the applicants lodged a request with the town court asking for reinstatement of the time-limits for the appeal against the decision of 29 March 2004. On 20 October 2004 the court rejected their request and refused to examine the appeal.
54. On an unspecified date in 2005 the applicants lodged another complaint with the town court. They again complained that the investigation in the criminal case was ineffective and sought a ruling obliging the authorities to conduct an effective investigation and provide them with access to the investigation file.
55. On 14 May 2005 the town court allowed this complaint in part. The text of the decision included the following:
At about 3 a.m. on 31 May 2001 a group of masked servicemen of the Urus-Martan power structures had broken into the house at 5 Shernika Street in Urus-Martan and conducted an unlawful search... among themselves the servicemen had spoken Russian. As a result, the military servicemen had arrested and taken away the applicants' sons Aslan Tasatayev, who was born in 1975, and Aslanbek Tasatayev, who was born in 1979...
On 8 September 2001 the investigation in the criminal case had been suspended for failure to establish the identities of the perpetrators. The whereabouts of the Tasatayevs had not been established, even though their arrest had been carried out by representatives of power structures. The following facts confirm this:
- the arrest had been carried out by a group of about thirty military servicemen, during curfew... not far away from the town centre of Urus-Martan, in an open manner...;
- the military servicemen who had carried out the arrest... were wearing camouflage uniforms, were well-armed and spoke clear [unaccented] Russian;
- a shepherd dog had been used during the arrest;
- the military servicemen had used a portable radio to call for a UAZ tabletka car, which had arrived ten minutes later;
- the car had taken the arrested men to the town centre, where the VOVD, the ROVD and the FSB were situated;
- not far away from the Tasatayevs' house were two guard posts set up by local residents, who had been on duty that night. Before cordoning off the Tasatayevs' household the military servicemen had gone to one of the guard posts where two Chechens were on duty, pulled their hats down over their faces and told them: «You did not see us. We did not see you». At the other guard post, at the mosque, the federal servicemen had locked the Chechen watchmen in the mosque. There are witnesses who saw the car with the arrested men in it going into the yard of the military commander's office.
The above and other facts had not been investigated by the prosecutor's office...
...the investigator's decision to suspend the investigation in the criminal case cannot be considered as lawful and justified for the following reasons:
the investigation failed to identify and question those residents who had been on duty at the guard posts... the investigation failed to establish the identity of the UAZ tabletka vehicle used during the abduction...; the investigators failed to identify and question the witnesses who saw the car with the arrested men in it driving into the yard of the military commander's office... the investigators failed to question the supervisor from the military commander's office and the Urus-Martan temporary district department of the interior, who had been on duty on the date of the abduction...»
The court instructed the investigators to conduct an effective investigation into the abduction and take all possible measures to solve the crime. The remainder of the complaint was rejected. On 6 June 2005 the town court upheld this decision on appeal.
II. Relevant domestic law
56. For a summary of the relevant domestic law see Akhmadova and Sadulayeva v. Russia (No. 40464/02, §§ 67 — 69, 10 May 2007).
THE LAW
I. The Government's objection regarding non-exhaustion of domestic remedies
A. The parties' submissions
57. The Government contended that the complaint should be declared inadmissible for non-exhaustion of domestic remedies. They submitted that the investigation into the disappearance of Aslan and Aslanbek Tasatayev had not yet been completed. They also argued that it had been open to the applicants to pursue civil complaints but that they had failed to do so.
58. The applicants contested that objection. They stated that the only effective remedy in their case, the criminal investigation, had proved to be ineffective and that their complaints to that effect, including their applications to the domestic court, had been futile.
B. The Court's assessment
59. The Court will examine the arguments of the parties in the light of the provisions of the Convention and its relevant practice (for a relevant summary, see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, §§ 73 — 74, 12 October 2006).
60. The Court notes that the Russian legal system provides, in principle, two avenues of recourse for the victims of illegal and criminal acts attributable to the State or its agents, namely civil and criminal remedies.
61. As regards a civil action to obtain redress for damage sustained through the alleged illegal acts or unlawful conduct of State agents, the Court has already found in a number of similar cases that this procedure alone cannot be regarded as an effective remedy in the context of claims brought under Article 2 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, §§ 119 — 121, 24 February 2005, and Estamirov and Others, cited above, § 77). In the light of the above, the Court confirms that the applicants were not obliged to pursue civil remedies. The Government's objection in this regard is thus dismissed.
62. As regards criminal law remedies, the Court observes that the applicants complained to the law enforcement authorities immediately after the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev and that an investigation has been pending since 8 July 2001. The applicants and the Government dispute the effectiveness of the investigation of the kidnapping.
63. The Court considers that the Government's objection raises issues concerning the effectiveness of the investigation which are closely linked to the merits of the applicants' complaints. Thus, it decides to join this objection to the merits of the case and considers that the issue falls to be examined below.
II. The Court's assessment of the evidence and the establishment of the facts
A. The parties' arguments
64. The applicants maintained that it was beyond reasonable doubt that the men who had abducted Aslan and Aslanbek Tasatayev were State agents. In support of their complaint they referred to the following: at the material time Urus-Martan was under the total control of federal troops. There were Russian military checkpoints on the roads leading to and from the town. The area was under curfew. The abductors arrived as a large group late at night, which indicated that they had been able to circulate freely past curfew. The men interacted by gesturing, had chain of command and acted in a manner similar to that of special forces carrying out an identity check. They were wearing specific camouflage uniforms, were well-armed, and had portable radios and a dog. The men had broken into the applicants' houses and the houses of the applicants' neighbours without fear of being heard by law enforcement agencies located in close proximity to the houses. All the information disclosed from the criminal investigation file supported their assertion as to the involvement of State agents in the abduction. Since the applicants' sons had been missing for a very lengthy period, they could be presumed dead. That presumption was further supported by the circumstances in which they had been arrested, which should be recognised as life-threatening.
65. The Government submitted that unidentified armed men had kidnapped Aslan and Aslanbek Tasatayev. They further contended that the investigation of the incident was pending, that there was no evidence that the men were State agents and that there were therefore no grounds for holding the State liable for the alleged violations of the applicants' rights. They further argued that there was no convincing evidence that the applicants' relatives were dead. The Government raised a number of objections to the applicants' presentation of facts. The fact that the perpetrators of the abduction spoke unaccented Russian and were wearing camouflage uniforms did not mean that these men could not have been members of illegal armed groups. The Government further alleged that the applicants' description of the circumstances surrounding the abduction was inconsistent. In particular, the applicants had failed to inform the investigators that the abductors had used the UAZ vehicle and a dog, whereas they had submitted this information to the Court. In the Government's opinion these inconsistencies demonstrated that the applicants' allegations were unsubstantiated. In this connection they referred to the alleged discrepancies in the applicants' information provided to the Court and the applicants' witness statements given to the domestic investigation; however, the Government did not submit these witness statements to the Court. The Government asserted that the crime could have been attributable to illegal armed groups. They pointed out that groups of mercenaries of Slavic origin had committed crimes on the territory of the Chechen Republic and emphasised that the fact that the perpetrators had Slavic features and spoke Russian did not prove that they were attached to the Russian military. They also observed that a considerable number of armaments had been stolen from Russian arsenals by insurgents in the 1990s and that members of illegal armed groups could have possessed camouflage uniforms.
B. The Court's evaluation of the facts
66. The Court observes that in its extensive jurisprudence it has developed a number of general principles relating to the establishment of facts in dispute, in particular when faced with allegations of disappearance under Article 2 of the Convention (for a summary of these, see Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 103 — 109, 27 July 2006). The Court also notes that the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 161, Series A No. 25).
67. The Court notes that despite its requests for a copy of the investigation file into the abduction of Aslan and Aslanbek Tasatayev, the Government produced none of the documents from the case file. The Government referred to Article 161 of the Code of Criminal Procedure. The Court observes that in previous cases it has already found this explanation insufficient to justify the withholding of key information requested by the Court (see Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, § 123, ECHR 2006-VIII (extracts)).
68. In view of this and bearing in mind the principles referred to above, the Court finds that it can draw inferences from the Government's conduct in respect of the well-foundedness of the applicants' allegations. The Court will thus proceed to examine crucial elements in the present case that should be taken into account when deciding whether the applicants' sons can be presumed dead and whether their deaths can be attributed to the authorities.
69. The applicants alleged that the persons who had taken Aslan and Aslanbek Tasatayev away on 31 May 2001 and then killed them had been State agents.
70. The Government suggested in their submissions that the abductors of Aslan and Aslanbek Tasatayev may have been members of paramilitary groups. However, this allegation was not specific and the Government did not submit any material to support it. The Court would stress in this regard that the evaluation of the evidence and the establishment of the facts is a matter for the Court, and it is incumbent on it to decide on the evidentiary value of the documents submitted to it (see {Celikbilek} v. Turkey, No. 27693/95, § 71, 31 May 2005).
71. The Court notes that the applicants' allegation is supported by the witness statements collected by the applicants and by the investigation. It finds that the fact that a large group of armed men in uniforms was able to move freely through military roadblocks during curfew hours and proceeded to check identity documents in several households and then took the applicants' sons away from their home strongly supports the applicants' allegation that these were State servicemen conducting a security operation. In their application to the authorities the applicants consistently maintained that Aslan and Aslanbek Tasatayev had been detained by unknown servicemen and requested the investigation to look into that possibility (see paragraphs 24, 27, 34 and 55 above).
72. The Government questioned the credibility of the applicants' statements in view of their alleged failure to inform the domestic investigators about the UAZ vehicle and the dog used by the abductors. However, as it can be seen from the town court's decision (see paragraph 55 above), the applicants did inform the investigators about these elements. The Court further notes in this respect that no other elements underlying the applicants' submissions of facts have been disputed by the Government.
73. The Court observes that where the applicants make out a prima facie case and the Court is prevented from reaching factual conclusions owing to a lack of relevant documents, it is for the Government to argue conclusively why the documents in question cannot serve to corroborate the allegations made by the applicants, or to provide a satisfactory and convincing explanation of how the events in question occurred. The burden of proof is thus shifted to the Government and if they fail in their arguments, issues will arise under Article 2 and/or Article 3 (see {Togcu} v. Turkey, No. 27601/95, § 95, 31 May 2005, and Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
74. Taking into account the above elements, the Court is satisfied that the applicants have made a prima facie case that their relatives were abducted by State servicemen. The Government's statement that the investigators had not found any evidence to support the involvement of the special forces in the kidnapping or their general reference to the possibility of illegal insurgents' involvement in the crime is insufficient to discharge them from the above-mentioned burden of proof. Having examined the documents submitted by the applicants, and drawing inferences from the Government's failure to submit any of the documents which were in their exclusive possession or to provide any plausible explanation for the events in question, the Court finds that Aslan and Aslanbek Tasatayev were arrested on 1 June 2001 by State servicemen during an unacknowledged security operation.
75. There has been no reliable news of Aslan and Aslanbek Tasatayev since the date of their abduction. Their names have not been found in any official detention facility records. Finally, the Government have not submitted any explanation as to what happened to them after their arrest.
76. Having regard to the previous cases concerning disappearances in Chechnya which have come before it (see, among others, Bazorkina, cited above; Imakayeva, cited above; Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, ECHR 2006-... (extracts); Baysayeva v. Russia, No. 74237/01, 5 April 2007; Akhmadova and Sadulayeva, cited above; and Alikhadzhiyeva v. Russia, No. 68007/01, 5 July 2007), the Court finds that in the context of the conflict in the Republic, when a person is detained by unidentified servicemen without any subsequent acknowledgment of the detention, this can be regarded as life-threatening. The absence of Aslan and Aslanbek Tasatayev or of any news of them for more than eight years supports this assumption.
77. Accordingly, the Court finds that the evidence available permits it to establish that Aslan and Aslanbek Tasatayev must be presumed dead following their unacknowledged detention by State servicemen.
III. Alleged violation of Article 2 of the Convention
78. The applicants complained under Article 2 of the Convention that their relatives had been deprived of their lives by Russian servicemen and that the domestic authorities had failed to carry out an effective investigation of the matter. Article 2 reads:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. The parties' submissions
79. The Government contended that the domestic investigation had obtained no evidence to the effect that Aslan and Aslanbek Tasatayev were dead or that any servicemen of the federal law-enforcement agencies had been involved in their kidnapping or alleged killing. They claimed that the investigation into the kidnapping of the applicants' relatives met the Convention requirement of effectiveness, as all measures available under national law were being taken to identify those responsible. The Government also noted that the decisions to suspend and resume the proceedings did not demonstrate their ineffectiveness, but showed that the authorities in charge were continuing to take steps to solve the crime.
80. The applicants argued that Aslan and Aslanbek Tasatayev had been detained by State servicemen and should be presumed dead in the absence of any reliable news of them for several years. They also argued that the investigation had not met the effectiveness and adequacy requirements laid down by the Court's case-law. The applicants pointed out that the prosecutor's office had not taken some crucial investigative steps. The investigation into Aslan and Aslanbek Tasatayev's kidnapping had been opened several weeks after the events and then had been suspended and resumed a number of times, thus delaying the taking of the most basic steps, and that the relatives had not been properly informed of the most important investigative measures. The fact that the investigation had been pending for such a long period of time without producing any tangible results was further proof of its ineffectiveness. They also invited the Court to draw conclusions from the Government's unjustified failure to submit the documents from the case file to them or to the Court.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
81. The Court considers, in the light of the parties' submissions, that the complaint raises serious issues of fact and law under the Convention, the determination of which requires an examination of the merits. Further, the Court has already found that the Government's objection concerning the alleged non-exhaustion of domestic remedies should be joined to the merits of the complaint (see paragraph 63 above). The complaint under Article 2 of the Convention must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) The alleged violation of the right to life of Aslan and Aslanbek Tasatayev
82. The Court has already found that the applicants' relatives must be presumed dead following unacknowledged detention by State servicemen. In the absence of any justification put forward by the Government, the Court finds that the deaths can be attributed to the State and that there has been a violation of Article 2 in respect of Aslan and Aslanbek Tasatayev.
(b) The alleged inadequacy of the investigation of the kidnapping
83. The Court has on many occasions stated that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention's requirements (for a summary of these principles see Bazorkina, cited above, §§ 117 — 119).
84. In the present case, the kidnapping of Aslan and Aslanbek Tasatayev was investigated. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention.
85. The Court notes at the outset that none of the documents from the investigation were disclosed by the Government. It therefore has to assess its effectiveness on the basis of the few documents submitted by the applicants and the information about its progress presented by the Government.
86. The Court notes that the authorities were immediately made aware of the abduction by the applicants' submissions. The investigation in criminal case No. 25088 was instituted on 8 July 2001, which is one month and six days after Aslan and Aslanbek Tasatayev's abduction. Such a postponement per se was liable to affect the investigation of the kidnapping in life-threatening circumstances, where crucial action has to be taken in the first days after the event. It appears that after that a number of essential steps were delayed or not taken at all. For instance, as can be seen from the decision of the domestic court of 14 May 2005, by that date the investigators had not identified or questioned any of the local residents who had stood watch at the guard posts on the night of the abduction and had been threatened by the abductors; they had not established the identity of the owner of the UAZ vehicle which had been moving around Urus-Martan that night; they had not identified and questioned the witnesses who had seen the abductors' vehicle driving into the yard of the military commander's office after the abduction and they had not questioned any of the servicemen who had been on duty in the military commander's office and the ROVD about their possible involvement in the abduction or subsequent detention of the applicants' sons (see paragraph 55 above). It is obvious that these investigative measures, if they were to produce any meaningful results, should have been taken immediately after the crime was reported to the authorities, and as soon as the investigation commenced. Such delays, for which there has been no explanation in the instant case, not only demonstrate the authorities' failure to act of their own motion but also constitute a breach of the obligation to exercise exemplary diligence and promptness in dealing with such a serious matter (see {Oneryildiz} v. Turkey [GC], No. 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).
87. The Court also notes that even though the second applicant was granted victim status in the investigation concerning the abduction of her relatives, she was only informed of the suspension and resumption of the proceedings, and not of any other significant developments. Accordingly, the investigators failed to ensure that the investigation received the required level of public scrutiny, or to safeguard the interests of the next of kin in the proceedings.
88. Finally, the Court notes that the investigation was suspended and resumed on numerous occasions and that there were lengthy periods of inactivity of the district prosecutor's office when no proceedings were pending. The town court criticised deficiencies in the proceedings and ordered remedial measures (see paragraph 55 above). It appears that its instructions were not complied with.
89. Having regard to the limb of the Government's preliminary objection that was joined to the merits of the complaint, inasmuch as it concerns the fact that the domestic investigation is still pending, the Court notes that the investigation, having being repeatedly suspended and resumed and plagued by inexplicable delays, has been pending for many years without producing any tangible results. Accordingly, the Court finds that the remedy relied on by the Government was ineffective in the circumstances and dismisses their preliminary objection.
90. In the light of the foregoing, the Court holds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the disappearance of Aslan and Aslanbek Tasatayev, in breach of Article 2 in its procedural aspect.
IV. Alleged violation of Article 3 of the Convention
91. The applicants relied on Article 3 of the Convention, submitting that as a result of their sons' disappearance and the State's failure to investigate it properly, they had endured mental suffering in breach of Article 3 of the Convention. Article 3 reads:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. The parties' submissions
92. The Government disagreed with these allegations and argued that the investigation had not established that the applicants had been subjected to inhuman or degrading treatment prohibited by Article 3 of the Convention.
93. The applicants reiterated their complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
94. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
95. The Court has found on many occasions that in a situation of enforced disappearance close relatives of the victim may themselves be victims of treatment in violation of Article 3. The essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the «disappearance» of the family member but rather concerns the authorities' reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 358, 18 June 2002, and Imakayeva, cited above, § 164).
96. In the present case the Court notes that the applicants are mothers of the disappeared persons who witnessed their abduction. For more than eight years they have not had any news of the missing men. During this period the applicants have made enquiries of various official bodies, both in writing and in person, about their missing sons. Despite their attempts, the applicants have never received any plausible explanation or information about what became of them following their detention. The responses they received mostly denied State responsibility for their sons' arrest or simply informed them that the investigation was ongoing. The Court's findings under the procedural aspect of Article 2 are also of direct relevance here.
97. The Court therefore concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants.
V. Alleged violation of Article 5 of the Convention
98. The applicants further stated that Aslan and Aslanbek Tasatayev had been detained in violation of the guarantees contained in Article 5 of the Convention, which reads, in so far as relevant:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.
5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation.»
A. The parties' submissions
99. The Government asserted that no evidence had been obtained by the investigators to confirm that Aslan and Aslanbek Tasatayev had been deprived of their liberty. They were not listed among the persons kept in detention centres and none of the regional law-enforcement agencies had information about their detention.
100. The applicants reiterated their complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
101. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that the complaint is not inadmissible on any other grounds and must therefore be declared admissible.
2. Merits
102. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 to secure the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see {Cicek} v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001, and Luluyev, cited above, § 122).
103. The Court has found that Aslan and Aslanbek Tasatayev were abducted by State servicemen on 1 June 2001 and have not been seen since. Their detention was not acknowledged, was not logged in any custody records and there exists no official trace of their subsequent whereabouts or fate. In accordance with the Court's practice, this fact in itself must be considered a most serious failing, since it enables those responsible for an act of deprivation of liberty to conceal their involvement in a crime, to cover their tracks and to escape accountability for the fate of a detainee. Furthermore, the absence of detention records, noting such matters as the date, time and location of detention and the name of the detainee, as well as the reasons for the detention and the name of the person effecting it, must be seen as incompatible with the very purpose of Article 5 of the Convention (see Orhan, cited above, § 371).
104. The Court further considers that the authorities should have been more alert to the need for a thorough and prompt investigation of the applicants' complaints that their sons had been detained and taken away in life-threatening circumstances. However, the Court's findings above in relation to Article 2 and, in particular, the conduct of the investigation leave no doubt that the authorities failed to take prompt and effective measures to safeguard them against the risk of disappearance.
105. In view of the foregoing, the Court finds that Aslan and Aslanbek Tasatayev were held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5. This constitutes a particularly grave violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.
VI. Alleged violation of Article 6 of the Convention
106. The applicants complained that the proceedings brought by them against the investigators were unfair. They relied on Article 6 of the Convention, which, in so far as relevant, reads as follows:
«1. In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law...»
107. The Court finds that Article 6 § 1 of the Convention is, in principle, inapplicable to the proceedings in question, as they clearly have not involved the determination of the applicants' civil rights or obligations or a criminal charge against them, within the meaning of the Convention (see Akhmadov and Others v. Russia (dec.), No. 21586/02, 3 May 2007).
108. It follows that this complaint is incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 and must be rejected in accordance with Article 35 § 4 thereof.
VII. Alleged violation of Article 13 of the Convention
109. The applicants complained that they had been deprived of effective remedies in respect of the aforementioned violations, contrary to Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. The parties' submissions
110. The Government contended that the applicants had had effective remedies at their disposal as required by Article 13 of the Convention and that the authorities had not prevented them from using them. The applicants had had an opportunity to challenge the acts or omissions of the investigating authorities in court pursuant to Article 125 of the Code of Criminal Procedure and had availed themselves of it. The Government further added that participants in criminal proceedings could also claim damages in civil proceedings. In sum, the Government submitted that there had been no violation of Article 13.
111. The applicants reiterated the complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
112. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
113. The Court reiterates that in circumstances where, as here, a criminal investigation into the disappearance has been ineffective and the effectiveness of any other remedy that might have existed, including civil remedies suggested by the Government, has consequently been undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).
114. Consequently, there has been a violation of Article 13 in conjunction with Article 2 of the Convention.
115. As regards the applicants' reference to Articles 3 and 5 of the Convention, the Court considers that, in the circumstances, no separate issue arises in respect of Article 13, read in conjunction with Articles 3 and 5 of the Convention (see Kukayev v. Russia, No. 29361/02, § 119, 15 November 2007, and Aziyevy v. Russia, No. 77626/01, § 118, 20 March 2008).
VIII. Application of Article 41 of the Convention
116. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
117. The applicants did not submit any claims for pecuniary damage. As regards non-pecuniary damage, the applicants stated that they had lost their sons and endured stress, frustration and helplessness in relation to their sons' abduction, aggravated by the authorities' inactivity in the investigation of their kidnapping for several years. They left the determination of the amount of compensation to the Court.
118. The Government submitted that finding a violation of the Convention would be adequate just satisfaction in the applicants' case.
119. The Court has found a violation of Articles 2, 5 and 13 of the Convention on account of the unacknowledged detention and disappearance of the applicants' sons. The applicants themselves have been found to have been victims of a violation of Article 3 of the Convention. The Court thus accepts that they have suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards each of the applicants 60,000 euros (EUR), plus any tax that may be chargeable thereon.
B. Costs and expenses
120. The applicants were represented by Mr D. Itslayev, a lawyer practising in Nazran. The applicants submitted a contract with their representative and an itemised schedule of costs and expenses that included legal research and drafting, as well as administrative and translation expenses. The overall claim in respect of costs and expenses related to the applicants' legal representation amounted to EUR 5,217. The applicants submitted the following breakdown of costs:
(a) EUR 4,544 for 28.85 hours of interviews and drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at the rate of EUR 150 per hour;
(b) EUR 145 of administrative expenses;
(c) EUR 528 in translation fees based on the rate of EUR 80 per 1000 words.
121. The Government did not dispute the reasonableness of the amounts claimed.
122. The Court has to establish first whether the costs and expenses indicated by the applicant were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, § 220, Series A No. 324).
123. Having regard to the details of the information submitted by the applicant, the Court is satisfied that these rates are reasonable. It notes that this case was rather complex and required the amount of research and preparation claimed by the applicants.
124. Having regard to the details of the claims submitted by the applicants, the Court awards them the amount of EUR 5,000 together with any value-added tax that may be chargeable to the applicants, the net award to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicants.
C. Default interest
125. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints under Articles 2, 3, 5 and 13 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Decides to join to the merits the Government's objection as to non-exhaustion of criminal domestic remedies and rejects it;
3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of Aslan and Aslanbek Tasatayev;
4. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Aslan and Aslanbek Tasatayev had disappeared;
5. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants;
6. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of Aslan and Aslanbek Tasatayev;
7. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 of the Convention;
8. Holds that no separate issues arise under Article 13 of the Convention in conjunction with Articles 3 and 5;
(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the date of settlement:
(i) EUR 60,000 (sixty thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage to each of the applicants;
(ii) EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicants, in respect of costs and expenses, to be paid into the representative's bank account.
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
10. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 8 April 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.