Постановление ЕСПЧ от 05.04.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 05.04.2011. 38597/04. 05.04.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3859704
«Дело „Кириленко (Kirilenko) против Российской Федерации“ (жалоба № 38597/04) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КИРИЛЕНКО (KIRILENKO) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 38597/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 5 апреля 2011 года)
<*> Перевод с английского Т.Е. Матвеевой.
По делу «Кириленко против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Комитетом в составе:
Георга Николау, Председателя Комитета Суда,
Мирьяны Лазаровой Трайковской, судей,
а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 марта 2011 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 38597/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Петром Владимировичем Кириленко (далее — заявитель) 5 октября 2004 г.
2. Представителем заявителя являлась Н. Юрчак. Власти Российской Федерации первоначально были представлены Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, а впоследствии В.В. Милинчук.
3. Заявитель жаловался на неисполнение окончательного и вступившего в силу Решения суда, вынесенного в пользу его скончавшегося отца в 2002 году, и на последующую отмену судебного решения в ходе пересмотра в порядке надзора.
4. 16 января 2006 г. Председатель Первой Секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции было решено рассмотреть данную жалобу с точки зрения ее приемлемости. 19 июня 2007 г. Европейский суд направил сторонам дополнительные вопросы.
5. Согласно Протоколу № 14 к Конвенции жалоба была передана на рассмотрение Комитету в составе трех судей.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель Петр Владимирович Кириленко, являющийся гражданином Российской Федерации, родился в 1985 году и проживает в деревне Срезнево Рязанской области.
7. Обстоятельства дела в соответствии с представленными сторонами документами указаны ниже.
A. Гражданское производство
8. 7 мая 2001 г. Нерюнгринский городской суд Республики Саха (Якутия) (далее — городской суд) обязал власти Российской Федерации и Сберегательный банк совместно выплатить 106989,50 рублей в пользу отца заявителя.
9. 18 июня 2001 г. Верховный суд Республики Саха (Якутия) после рассмотрения апелляционной жалобы оставил в силе решение суда.
10. 30 августа 2001 г. половина указанной суммы, 53494,75 рублей, была зачислена на счет представительницы отца заявителя Ю.
11. 16 мая 2002 г. Президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) отменил вышеуказанные решения суда и направил дело на рассмотрение в городской суд.
12. Решением от 26 июня 2002 г. городской суд обязал Министерство финансов Российской Федерации выплатить отцу заявителя сумму в размере 53494,54 рублей, соответствующую разнице между суммой, присужденной 7 мая 2001 г., и суммой, выплаченной 30 августа 2001 г.
13. 21 августа 2002 г. Верховный суд Республики Саха (Якутия) в ходе рассмотрения апелляции оставил в силе решение суда.
14. 7 октября 2002 г. отец заявителя представил в Министерство финансов Российской Федерации исполнительный лист.
15. 9 октября 2002 г. отец заявителя скончался.
16. Узнав о смерти отца и являясь его единственным наследником, заявитель в лице представительницы Ю. обратился с ходатайством о продлении срока, установленного для подачи заявления о праве на получение долга по Решению суда от 26 июня 2002 года. 30 марта 2005 г. городской суд продлил вышеуказанный срок. 1 июня 2005 г. нотариусом было выдано свидетельство о праве на наследство, подтверждающее право заявителя на получение признанного в судебном решении долга.
B. Надзорное производство и дальнейшее производство
17. С 2002 года Федеральное казначейство и Министерство финансов Российской Федерации ходатайствовали о пересмотре в порядке надзора Решения суда от 26 июня 2002 г., оставленного в силе 21 августа 2002 г.
18. 13 мая 2003 г. Верховный суд Республики Саха (Якутия) отклонил ходатайство о пересмотре решения суда в порядке надзора, представленное казначейством.
19. 22 мая 2003 г. Министерство финансов Российской Федерации уведомило представительницу заявителя Ю. о поступившем ходатайстве о пересмотре Решения суда от 26 июня 2002 г. в порядке надзора и о своем отказе исполнять его до принятия решения по апелляционной жалобе. 3 сентября 2003 г. Министерство финансов заявило другое ходатайство о пересмотре решения суда в порядке надзора. По-видимому, данные ходатайства не были удовлетворены.
20. В 2006 году Министерство финансов Российской Федерации направило новое заявление о пересмотре решения суда в порядке надзора с ходатайством в городской суд о продлении истекшего срока для подачи апелляции.
21. 8 августа 2006 г. городской суд продлил срок по неопределенным причинам и принял на рассмотрение заявление Министерства финансов.
22. 30 ноября 2006 г. Президиум Верховного суда Республика Саха (Якутия) отменил решение суда от 26 июня 2002 г., которое оставил в силе 21 августа 2002 г., и направил дело на повторное рассмотрение в городской суд. Заявитель не был уведомлен о дате судебного заседания, ему также не была предоставлена копия заявления ответчика о пересмотре дела в порядке надзора.
23. 25 декабря 2006 г. Ю. обратилась с ходатайством о пересмотре вышеуказанного решения на том основании, что ей не была направлена копия заявления ответчика о пересмотре дела в порядке надзора. По-видимому, данное ходатайство осталось без ответа.
24. Городской суд повторно рассмотрел дело 25 мая 2007 г. и отказал в удовлетворении жалобы. Представительница заявителя Ю. присутствовала на судебном заседании и предъявила свидетельство о праве на наследство заявителя, а также решение городского суда от 30 марта 2005 г. Это решение суда не было обжаловано сторонами.
II. Применимое национальное законодательство
A. Надзорное производство
25. В соответствии со статьей 376 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. (действующего с 1 февраля 2003 г.) вступившие в законную силу судебные постановления, за исключением судебных постановлений Президиума Верховного суда Российской Федерации, могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями (пункт 1). Судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции в течение одного года со дня их вступления в законную силу (пункт 2). Постановлением от 5 февраля 2007 г. Конституционный Суд Российской Федерации интерпретировал пункт 1 статьи 376 Гражданского процессуального кодекса как возможность вышеуказанным лицам обратиться с ходатайством о начале надзорного производства только после того, как будут исчерпаны все возможные средства по представлению апелляций.
26. Обзор краткой информации о применимом национальном законодательстве см. в Постановлении Европейского суда от 27 марта 2008 г. по делу «Муртазин против Российской Федерации» (Murtazin v. Russia), жалоба № 26338/06, § 14 - 18.
B. Порядок наследования
27. В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. в случае смерти одной из сторон суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства (пункт 1 статьи 44).
28. В соответствии с частью 3 статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, но не входят права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности, право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина. Наследник должен заявить о своем праве на наследство и принять его, а также получить свидетельство о праве на наследство у нотариуса (статьи 1152, 1162 Гражданского кодекса).
C. Исполнительное производство
29. В соответствии с Федеральным законом от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в случае смерти одной из сторон исполнительного производства судебный пристав-исполнитель производит замену стороны исполнительного производства ее правопреемником (статья 52). Для правопреемника все действия, совершенные до его вступления в исполнительное производство, обязательны в той мере, в какой они были обязательны для стороны исполнительного производства, которую правопреемник заменил (там же).
ПРАВО
I. Подсудность
A. Доводы сторон
30. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не обладал процессуальной правоспособностью для предъявления иска в суд по данному делу. Заявитель не мог быть признан наследником присужденного долга до регистрации наследства в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. Кроме того, представительница заявителя возместила сумму присужденного долга, выплаченную 30 августа 2001 г., и заявитель имел возможность ею распоряжаться. И наконец, заявитель не поставил в известность национальные суды о смерти отца и не участвовал в национальном судопроизводстве. В национальных судах от имени его отца всегда выступала его представительница. Таким образом, власти Российской Федерации утверждали, что заявитель злоупотребил правом предъявления иска и не имел права провозглашать себя потерпевшим в значении статьи 34 Конвенции.
31. Заявитель поддержал доводы своей жалобы. Он утверждал, что обладал достаточной правоспособностью для подачи иска о выплате присужденного долга в соответствии со свидетельством о праве на наследство, выданным нотариусом 1 июня 2005 г.
B. Мнение Европейского суда
32. Европейский суд отмечает, что заявитель обратился с жалобой после смерти отца (см. противоположный пример в Постановлении Европейского суда от 29 июля 2010 г. по делу «Стрельцов и 86 других дел „новочеркасских военных пенсионеров“ против Российской Федерации» (Streltsov and 86 Other «Novocherkassk military pensioners cases» v. Russia), жалобы № 8549/06 и другие, § 32, в котором заявители желали продолжить судопроизводство по искам, предъявленным их умершими родственниками). В рамках статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции заявитель жаловался на невыполнение и последующую отмену Решения суда, вынесенного в пользу его умершего отца 26 июня 2002 г. и вступившего в силу 21 августа 2002 г. Он также утверждал, что власти не предоставили ему возможности присутствовать на судебном слушании дела в порядке надзора и изучить ходатайство ответчика о рассмотрении дела в порядке надзора. С учетом вышеизложенного Европейский суд полагает, что вследствие этого может возникнуть вопрос о правоспособности заявителя обращаться в суд с жалобой по данному делу.
33. В отношении признания заявителя жертвой Европейский суд напоминает, что в соответствии со статьей 34 Конвенции «Европейский суд может принимать жалобы от любого физического лица... которое утверждает, что явилось жертвой нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон его прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней...». Европейский суд рассматривает понятие «жертва» автономно и вне зависимости от национальных понятий в отношении права и правоспособности действовать (см. Постановление Европейского суда по делу «Микалефф против Мальты» (Micallef v. Malta), жалоба № 17056/06, § 48, ECHR 2009-.., и Постановление Европейского суда по делу «Санлес Санлес против Испании» (Sanles Sanles v. Spain), жалоба № 48335/99, ECHR 2000-XI).
34. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что заявитель унаследовал права своего отца по окончательному и вступившему в силу решению суда не позднее 1 июня 2005 г., в день получения свидетельства о праве на наследство. Его отец скончался 9 октября 2002 г. В связи с этим заявитель законно полагал, что присужденный долг должен быть выплачен ему как единственному наследнику, что подтверждалось вышеуказанным свидетельством о праве на наследство. Таким образом, от даты признания права заявителя на наследство 1 июня 2005 г. до даты отмены решения суда 30 ноября 2006 г. решение суда не было исполненным в течение приблизительно одного года и шести месяцев. Учитывая, что Европейский суд уже признавал, что невыплата государством присужденного долга в течение более чем одного года нарушает требования Конвенции (см. среди прочего Постановление Европейского суда от 15 января 2009 г. по делу «Козодоев и другие против Российской Федерации» (Kozodoyev and Others v. Russia), жалоба № 2701/04 и другие, § 11), он не считает необходимым устанавливать, пострадал ли заявитель от неисполнения решения суда до 1 июня 2005 г. Следовательно, заявитель вправе законно утверждать, что он являлся «жертвой» невыполнения решения суда.
35. При данных обстоятельствах Европейский суд полагает, что отмена Решения суда от 26 июня 2002 г. вследствие пересмотра дела в надзорном порядке причинила ущерб лично заявителю, лишив его доверия к окончательному и вступившему в силу решению суда (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Стрельцов и 86 других дел „новочеркасских военных пенсионеров“ против Российской Федерации», § 40). Таким образом, Европейский суд убежден в законности утверждения заявителя о том, что он явился «жертвой» нарушения требования правовой определенности. Кроме того, Европейский суд отмечает, что заявления о процессуальной недобросовестности надзорного производства тесно связаны с жалобой о правовой определенности и касаются по существу установления прав заявителя. В связи с этим Европейский суд готов признать правоспособность заявителя в отношении данных оснований для жалобы.
36. Принимая во внимание вышеизложенное и обращая особое внимание на тесную связь между жалобами в настоящем деле, Европейский суд полагает, что заявитель имеет право утверждать, что он явился «жертвой» в смысле статьи 34 Конвенции и имеет законное право для обращения с жалобой согласно статье 6 Конвенции и статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении надзорного производства
37. Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, на отмену Решения суда от 26 июня 2002 г., вступившего в силу 21 августа 2002 г., в ходе рассмотрения дела в надзорном порядке. В дальнейшем заявитель утверждал, что он не имел возможности присутствовать на судебном разбирательстве и представить свои доводы, а также что ему не была предоставлена копия ходатайства другой стороны о рассмотрении дела в надзорном порядке.
38. Европейский суд полагает, что вышеуказанные жалобы подлежат рассмотрению согласно статье 6 Конвенции и статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, которые в соответствующих частях устанавливают следующее:
«Пункт 1 статьи 6 Конвенции»
Каждый в случае спора о его гражданских правах... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом...
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...».
A. Доводы сторон
39. В отношении надзорного производства, результатом которого стала отмена Решения суда от 26 июня 2002 г., оставленного в силе 21 августа 2002 г., власти Российской Федерации утверждали, что надзорное производство и его результаты были законными и оправданными. Власти Российской Федерации настаивали на том, что это было устранение процессуальных и фактических ошибок и исправление неправильной трактовки судами нижестоящей инстанции положений применимого национального законодательства.
40. В отношении отсутствия уведомления заявителя о судебном заседании по рассмотрению дела в надзорном порядке власти Российской Федерации выразили сомнение в том, что права заявителя были нарушены, так как он не являлся стороной в судопроизводстве. В дальнейшем власти Российской Федерации утверждали, что представительница заявителя была извещена о датах всех судебных заседаний без представления соответствующих доказательств в отношении своих заявлений.
41. Власти Российской Федерации не представили пояснений относительно отсутствия у заявителя возможности представить свои замечания касательно ходатайства ответчика о пересмотре дела в порядке надзора.
42. Заявитель поддержал доводы своей жалобы. Он утверждал, что Решение суда от 26 июня 2002 г., оставленное в силе 21 августа 2002 г., являлось правомерным. Президиум суда лишил решение суда юридической силы более чем через четыре года после того, как оно вступило в законную силу. Основанием для признания решения суда недействительным явилось лишь несогласие ответчика с заключениями судов нижестоящих инстанций.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
43. Европейский суд полагает, что данные жалобы не являются явно необоснованными в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он считает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям и, следовательно, должны быть объявлены приемлемыми.
2. Существо жалобы
a) Надзорное производство: вопросы по существу в значении пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
44. Европейский суд напоминает, что правовая определенность как один из фундаментальных аспектов правового регулирования предполагает соблюдение принципа res judicata <*>, являющегося принципом окончательного характера судебных решений. Уклонение от данного принципа оправдано только в случае необходимости, вызванной обстоятельствами существенного и неопровержимого характера, как, например, устранение существенных недостатков или ошибок правосудия (см. Постановление Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ( Brumãrescu v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII, и Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 51 - 52, ECHR 2003-IX).
<*> Принцип «res judicata» предполагает — описывая это в упрощенном виде — недопустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела или дела по тождественному вопросу со вступившим в законную силу решением (прим. переводчика).
45. Европейский суд далее напоминает, что им уже были установлены многочисленные нарушения Конвенции, связанные с признанием недействительными окончательных и вступивших в силу решений суда в надзорным производстве в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации, а именно в отношении соответствующего времени. Некоторые из вышеуказанных нарушений были выявлены при схожих обстоятельствах (см. Постановление Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу «Сергей Петров против Российской Федерации» (Sergey Petrov v. Russia), жалоба № 1861/05, Постановление Европейского суда от 14 июня 2007 г. по делу «Паролов против Российской Федерации» (Parolov v. Russia), жалоба № 44543/04, и Постановление от 8 января 2009 г. по делу «Кульков и другие против Российской Федерации» (Kulkov and Others v. Russia), жалобы № 25114/03, 11512/03, 9794/05, 37403/05, 13110/06, 19469/06, 42608/06, 44928/06, 44972/06 и 45022/06, § 27). В вышеуказанных постановлениях Европейский суд пришел к выводу, что признание недействительными окончательных решений суда, вынесенных в пользу заявителей, не было оправдано обстоятельствами исключительного и непреодолимого характера. В данном случае Европейский суд не находит оснований для того, чтобы прийти к иному заключению.
46. Доводы, представленные властями Российской Федерации по настоящему делу, были подробно рассмотрены и отклонены в схожих делах. Неправильное применение материального права судами низшей инстанции как таковое не дает оснований для отмены окончательных и вступивших в силу решений суда в ходе надзорного производства, даже если оно было проведено в течение одного года, то есть срока, установленного национальным законодательством (см. Постановление Европейского суда от 18 января 2007 г. по делу «Кот против Российской Федерации» (Kot v. Russia), жалоба № 20887/03, § 29). Кроме того, Европейский суд не обнаружил каких-либо существенных нарушений в настоящем деле согласно доводам, выдвинутым властями Российской Федерации. В данном случае, как и во всех остальных делах, надзорное производство было открыто в связи с несогласием властей относительно права заявителя на получение денежной выплаты, присужденной в ходе законного состязательного процесса в суде первой инстанции, а затем оставленной в силе в ходе апелляционного слушания дела (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Проценко против Российской Федерации», § 30 - 34, и Постановление Европейского суда от 4 декабря 2008 г. по делу «Тишкевич против Российской Федерации» (Tishkevich v. Russia), жалоба № 2202/05, § 25 — 26). В результате в то время как цель, связанная с единообразным применением национального права, может быть достигнута с помощью различных законодательных и судебных средств, она не может оправдать пренебрежение к правомочному доверию заявителя к принципу res judicata (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кульков и другие против Российской Федерации», § 27).
47. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу о том, что признание недействительным окончательного и вступившего в силу решения суда, вынесенного в пользу заявителя, представляет собой нарушение принципа правовой определенности, что противоречит статье 6 Конвенции.
48. Кроме того, Европейский суд напоминает, что окончательное и вступившее в силу решение суда дало право на получение заявителем выплаты, что в соответствии со статьей 1 Протокола 1 к Конвенции является «имуществом» (см. Постановление Европейского суда от 21 марта 2002 г. по делу «Василопулу против Греции» (Vasilopoulou v. Greece), жалоба № 47541/99, § 22). Признание решения суда недействительным в нарушение принципа правовой определенности лишило заявителя доверия к окончательному решению суда и надежды на получение присужденного долга, который он на законных основаниях был вправе ожидать (см. Постановление Европейского суда от 7 июня 2007 г. «Довгучиц против Российской Федерации» (Dovguchits v. Russia), жалоба № 2999/03, § 35). Таким образом, было допущено нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
b) Надзорное производство: процессуальные вопросы в значении пункта 1 статьи 6 Конвенции
49. В отношении жалобы о процессуальных ошибках при рассмотрении дела до представления его в Президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) Европейский суд отмечает, что, установив нарушение права заявителя на предъявление судебного иска путем использования надзорного производства, не имеется необходимости установления факта соблюдения в данном судопроизводстве процессуальных гарантий в значении статьи 6 Конвенции (см. среди прочего Постановление Европейского суда от 5 апреля 2005 г. по делу «Волкова против Российской Федерации» (Volkova v. Russia), жалоба № 48758/99, § 39, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации», § 59).
III. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении неисполнения судебного решения
50. Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, на неисполнение Решения суда от 26 июня 2002 г., вступившего в силу 21 августа 2002 г.
51. Европейский суд полагает, что вышеуказанная жалоба должна быть рассмотрена в значении статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Соответствующие положения данных статей приведены выше.
A. Доводы сторон
52. Власти Российской Федерации утверждали об отсутствии нарушения прав заявителя в значении пункта 1 статьи 6 Конвенции по причине неисполнения Решения суда от 26 июня 2002 г., поскольку он не являлся «жертвой» в значении Конвенции (см. § 30 настоящего Постановления). Кроме того, представительница заявителя получила сумму присужденного долга 30 августа 2001 г., и заявитель имел возможность ею распоряжаться. Таким образом, власти Российской Федерации считали жалобу явно необоснованной.
53. Заявитель поддержал доводы своей жалобы. Он отметил, что Решение суда от 26 июня 2002 г. должно было быть немедленно исполнено, и что не он был виновен в том, что присужденная сумма не была ему выплачена.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
54. Европейский суд уже установил, что заявитель обладал правом обратиться с иском в суд в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 Конвенции (см. § 32 - 36 настоящего Постановления). Европейский суд в дальнейшем отмечает, что платеж, произведенный 30 августа 2001 г., являлся частичным исполнением Решения суда от 7 мая 2001 г., вступившего в силу 18 июня 2001 г. (см. § 8 - 10 настоящего Постановления). Оставшаяся часть подлежала выплате заявителю в ходе исполнения Решения суда от 26 июня 2002 г. (см. § 12 настоящего Постановления), которое не было исполнено до момента его последующего аннулирования.
55. Европейский суд отмечает, что жалоба заявителя о неисполнении решения суда не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что отсутствуют какие-либо иные основания для признания жалобы неприемлемой. Таким образом, жалоба должна быть признана приемлемой.
2. Существо жалобы
56. Европейский суд напоминает, что необоснованная задержка при исполнении вступившего в силу решения суда может явиться нарушением Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации» (Burdov v. Russia), № 59498/00, ECHR 2002-III). В настоящем деле Европейским судом уже было установлено, что с момента признания 1 июня 2005 г. прав заявителя, связанных с Решением суда от 26 июня 2002 г., и до момента его отмены 30 ноября 2006 г. решение суда не было приведено в исполнение в течение приблизительно одного года и шести месяцев (см. § 34 настоящего Постановления). Подобная длительность противоречит требованиям Конвенции (см. среди прочего упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Козодоев и другие против Российской Федерации», § 11).
57. Европейский суд напоминает, что признание недействительным решения суда в том виде, в котором оно было совершено, не соответствует принципу правовой определенности, тогда как право заявителя на обращение в суд не могло явиться основанием для неисполнения решения суда (см. Постановление Европейского суда от 13 апреля 2006 г. по делу «Сухобоков против Российской Федерации» (Sukhobokov v. Russia), жалоба № 75470/01, § 26). Таким образом, власти Российской Федерации были обязаны соблюдать сроки приведения в исполнение решения суда, вынесенного в пользу заявителя, по крайней мере, до даты признания его недействительным (см. Постановление Европейского суда от 5 октября 2006 г. по делу «Вельская против Российской Федерации» (Velskaya v. Russia), жалоба № 21769/03, § 18).
58. Исходя из изложенного Европейский суд приходит к выводу, что имели место нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, а также статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
59. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
60. Заявитель требовал выплаты суммы в размере 1585 евро, являющейся эквивалентом в евро присужденного долга. Он не представил требования о выплате дополнительных процентов от указанной суммы.
61. Власти Российской Федерации оспорили право заявителя на получение присужденного долга.
62. Европейский суд напоминает, что наиболее подходящей формой предъявления регрессного иска, связанного с выявленными нарушениями, является соответствие позиции заявителей с требованиями Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 26 октября 1984 г. по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium), Series A, № 85, § 12, и с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда от 23 октября 2003 г. по делу «Генчель против Турции» ( Gençel v. Turkey), жалоба № 53431/99, § 27). Европейский суд отмечает, что решение суда в пользу заявителя не было приведено в исполнение до признания его недействительным, и, таким образом, он лишился возможности получить денежную сумму, которую на законных основаниях рассчитывал получить согласно решению суда. Таким образом, Европейский суд считает целесообразным присудить заявителю денежный эквивалент в евро суммы, которая подлежала бы выплате в его пользу в случае, если решение суда не было бы признано недействительным (см. Постановление Европейского суда от 31 июля 2007 г. по делу «Болюх против Российской Федерации» (Bolyukh v. Russia), жалоба № 19134/05, § 39). Европейский суд присуждает заявителю денежный эквивалент в евро суммы невыплаченного долга в соответствии с жалобой в размере 1585 евро, а также любые налоги, начисляемые на указанную сумму. Поскольку заявитель не предъявил требования о выплате процентов, Европейский суд не считает необходимым присуждать какую-либо сумму в этом отношении по собственной инициативе.
2. Моральный ущерб
63. Заявитель требовал 100000 долларов США в качестве компенсации морального ущерба.
64. Власти Российской Федерации утверждали, что данное требование является необоснованным.
65. В отношении характера нарушений в данном деле Европейский суд, оценивая обстоятельства на справедливой основе, присуждает заявителю сумму в размере 3000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, начисляемые на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
66. Заявитель также требовал компенсацию судебных расходов и издержек в размере 21109 рублей. В качестве доказательств обоснованности своего требования он представил несколько почтовых квитанций и счетов на оплату услуг адвоката.
67. Власти Российской Федерации полагали, что только часть требуемой заявителем суммы в размере 9300 рублей является обоснованной.
68. В соответствии с судебной практикой Европейского суда заявитель обладает правом на возмещение расходов и издержек только в случае, если был доказан факт их наличия и целесообразности, а также приемлемости в отношении суммы. В данном случае в соответствии с представленными документами и вышеуказанными критериями Европейский суд считает необходимым присудить заявителю сумму в размере 350 евро, а также любые налоги, начисляемые на указанную сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
69. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что заявитель может считаться «жертвой» в значении статьи 34 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении неисполнения вынесенного в пользу заявителя Решения суда от 26 июня 2002 г., вступившего в силу 21 августа 2002 г.;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении признания недействительным в ходе надзорного производства вынесенного в пользу заявителя Решения суда от 26 июня 2002 г., вступившего в силу 21 августа 2002 г.;
-
постановил, что отсутствует необходимость проводить отдельное рассмотрение заявления о процессуальной недобросовестности в надзорном производстве;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю сумму, указанную ниже и подлежащую переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, начисляемые на указанную сумму;
i) 1585 евро (одна тысяча пятьсот восемьдесят пять евро) в качестве компенсации материального ущерба;
ii) 3000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации морального ущерба;
iii) 350 евро (триста пятьдесят евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 5 апреля 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF KIRILENKO v. RUSSIA (Application No. 38597/04)
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Kirilenko v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Committee composed of:
Mirjana Lazarova Trajkovska, judges,
and André Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 March 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 38597/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Pyotr Vladimirovich Kirilenko («the applicant»), on 5 October 2004.
2. The applicant was represented by Ms N. Yurchak. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev and subsequently Mrs V. Milinchuk, both the Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained of non-enforcement of a binding and enforceable judgment delivered in his late father's favour in 2002 and its subsequent quashing by way of supervisory review.
4. On 16 January 2006 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as their admissibility (Article 29 § 1). On 19 June 2007 the Court put additional questions to the parties.
5. In accordance with Protocol No. 14, the application is assigned to a Committee of three Judges.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant, Mr Pyotr Vladimirovich Kirilenko, is a Russian national who was born in 1985 and lives in the village of Sreznevo in the Ryazan Region.
7. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
A. Civil proceedings
8. On 7 May 2001 Neryungri Town Court of the Sakha (Yakutiya) Republic («the town court») ordered the Russian Government and the Savings Bank to jointly pay 106,989.50 Russian roubles (RUB) to the applicant's father.
9. On 18 June 2001 the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic («the Supreme Court») upheld the judgment on appeal.
10. On 30 August 2001 half of the amount, i.e. RUB 53,494.75, was credited to the account of Ms Yu., the representative of the applicant's father.
11. On 16 May 2002 the Presidium of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic («the Presidium») quashed those judgments and remitted the case to the town court.
12. By a judgment of 26 June 2002, the town court ordered the Treasury to pay RUB 53,494.54 to the applicant's father, which corresponded to the difference between the amount awarded on 7 May 2001 and the amount paid out on 30 August 2001.
13. On 21 August 2002 the Supreme Court upheld the judgment on appeal.
14. On 7 October 2002 the applicant's father submitted a writ of enforcement to the Ministry of Finance.
15. On 9 October 2002 the applicant's father died.
16. Having learnt about his father's death and being his sole heir, the applicant, represented by Ms Yu., sought an extension of the time-limit for claiming his right to receive the debt under the judgment of 26 June 2002. On 30 March 2005 the town court granted the extension. On 1 June 2005 a public notary issued a succession certificate, confirming that the applicant had acquired the right to receive the judgment debt.
B. Supervisory review and ensuing proceedings
17. Since 2002 the Treasury and the Ministry of Finance have sought supervisory review of the judgment of 26 June 2002, as upheld on 21 August 2002.
18. On 13 May 2003 the Supreme Court refused the application for supervisory review submitted by the Treasury.
19. On 22 May 2003 the Ministry of Finance informed Ms Yu. that it had applied for supervisory review of the judgment of 26 June 2002 and therefore would not execute it pending a decision on the application. On 3 September 2003 the Ministry of Finance submitted another application for supervisory review. It appears that these applications were unsuccessful.
20. In 2006 the Ministry of Finance filed a new application for supervisory review, asking the town court to extend the expired time-limit for introduction of their application.
21. On 8 August 2006 the town court extended the time-limit for unspecified reasons and accepted the Ministry's application for consideration.
22. On 30 November 2006 the Presidium quashed the judgment of 26 June 2002, as upheld on 21 August 2002, and remitted the case for a fresh examination to the town court. The applicant was not notified of the date of the hearing and was not provided with a copy of the respondent's review application.
23. On 25 December 2006 Ms Yu. submitted a request to review the above decision on the ground that no copy of the respondent's review application had been served on her. It appears that the request remained without response.
24. The town court re-examined the case on 25 May 2007 and rejected the claims. Ms Yu. attended the hearing and produced the applicant's succession certificate and the town court's decision of 30 March 2005. It does not appear that the parties appealed against the judgment.
II. Relevant domestic law
A. Supervisory review
25. Under Article 376 of the Code of the Civil Procedure of the Russian Federation of 14 November 2002 (in force from 1 February 2003), judicial decisions that have become legally binding, with the exception of judicial decisions by the Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation, may be appealed against to a court exercising supervisory review, by parties to the case and by other persons whose rights or legal interests have been adversely affected by the judicial decisions concerned (§ 1). Judicial decisions may be appealed against to a court exercising supervisory review within one year after they became legally binding (§ 2). By its ruling of 5 February 2007, the Constitutional Court interpreted Article 376 § 1 as allowing the above-mentioned persons to apply for supervisory review only after having exhausted all available ordinary appeals.
26. For the summary of other applicable provisions of the domestic law, see Murtazin v. Russia, No. 26338/06, §§ 14 — 18, 27 March 2008.
B. Succession
27. Under the Code of Civil Procedure of 14 November 2002, if a party dies during the proceedings, the court may allow its successor to pursue the proceedings. Succession is possible at any stage of the proceedings (Article 44 § 1).
28. Under Part 3 of the Civil Code, the succession includes the deceased's property or pecuniary rights or claims but does not include rights or obligations intrinsically linked to the deceased's person, such as alimony or a right to compensation for health damage (Article 1112). An heir should claim and accept succession, as well as obtain a succession certificate from a public notary (Articles 1152, 1162).
C. Enforcement proceedings
29. Under the Enforcement Act (Federal Law No. 229-FZ of 2 October 2007), if the judgment debtor has died the bailiff should obtain the appointment of the late debtor's successor as the judgment debtor (section 52). All measures taken within the enforcement proceedings before such appointment should be binding for the successor to the extent that they were binding for the original debtor (ibid).
THE LAW
I. Locus standi
A. The parties' submissions
30. The Government submitted that the applicant had no standing to bring the case before the Court. The applicant had not inherited the claim in respect of the judgment debt since he had not registered succession as required by the Civil Code. Moreover, the applicant's representative had recovered the judgment debt on 30 August 2001 and the applicant had an opportunity to dispose thereof. Lastly, the applicant had not informed the domestic courts of his father's death and had not been a party to the domestic proceedings. His representative had always acted on his father's behalf before the domestic courts. Therefore, the Government stated that the applicant had abused the right of application and could not claim to be a «victim» within the meaning of Article 34 of the Convention.
31. The applicant maintained his submissions. He argued that he was entitled to claim the judgment debt in accordance with the succession certificate issued by the notary on 1 June 2005.
B. The Court's assessment
32. The Court notes that the applicant lodged his application with the Court after the death of his father (see, a contrario, Streltsov and other «Novocherkassk military pensioners» cases v. Russia, Nos. 8549/06 et al., § 32, 29 July 2010, where applicants wished to pursue the proceedings brought before the Court by their deceased relatives). Referring to Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1, he complained of the non-enforcement and subsequent quashing of the judgment delivered in his late father's favour on 26 June 2002, final as of 21 August 2002. He also alleged that the authorities had failed to afford him an opportunity to be present at the supervisory-review hearing and study the respondent's review request. In view of the above, the Court considers that an issue may consequently arise as to the applicant's standing to bring the proceedings before the Court.
33. As regards the applicant's victim status, the Court recalls that under Article 34 of the Convention, «the Court may receive applications from any person... claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto...». The Court interprets the concept of «victim» autonomously and irrespective of domestic concepts such as those concerning an interest or capacity to act (see Micallef v. Malta [GC], No. 17056/06, § 48, ECHR 2009-..., and Sanles Sanles v. Spain (dec.), No. 48335/99, ECHR 2000-XI).
34. Turning to the facts of the present case, the Court observes that at the latest on 1 June 2005, the date of delivery of the succession certificate, the applicant inherited his deceased father's rights under the binding and enforceable judgment. His father died on 9 October 2002. Thereafter the applicant legitimately considered that the judgment debt would be paid to him as the sole heir, which was confirmed by the above-mentioned succession certificate. Thus, between the acknowledgment of the applicant's succession rights on 1 June 2005 and the quashing of the judgment on 30 November 2006, the judgment remained unenforced for nearly one year and six months. Given that the Court has already found that the State's failure to pay off a judgment debt for more than a year is incompatible with the Convention requirements (see, among others, Kozodoyev and Others v. Russia, No. 2701/04 et al., § 11, 15 January 2009), the Court does not find it necessary to examine whether the applicant was affected by non-enforcement prior to 1 June 2005. The applicant thus may legitimately claim to be a «victim» of non-enforcement.
35. In these circumstances, the Court considers that the quashing of the judgment of 26 June 2002 by way of supervisory review personally affected the applicant, frustrating his reliance on binding and enforceable judgment (compare Streltsov and other «Novocherkassk military pensioners» cases, cited above, § 40). The Court is therefore persuaded that the applicant may also legitimately claim to be a «victim» of the violation of the legal certainty requirement. Furthermore, the Court notes that the allegations of procedural unfairness in the supervisory-review proceedings are closely related to the legal-certainty complaint and are, as such, concerned the determination of the applicant's rights. Therefore, the Court is prepared to recognise that the applicant had the standing as regards these grievances.
36. In view of the above, and having particular regard to the close interrelation of the complaints in the present case, the Court considers that the applicant may claim to be a «victim» for the purposes of Article 34 of the Convention and has a legitimate interest in pursuing the complaints under Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1.
II. Alleged violation of Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 on account of supervisory review
37. The applicant complains under Article 1 of Protocol No. 1 about the quashing of the judgment of 26 June 2002, final as of 21 August 2002, by way of supervisory review. In particular, he alleges defective notification of the review hearing. He further contends that he was not able to attend it and present his arguments and that he was not provided with a copy of the other party's review request.
38. The Court considers that the above complaints fall to be examined under Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1. Insofar as relevant, these Articles read as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair and public hearing... by [a]... tribunal...»
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law...»
A. Submissions by the parties
39. As regard the supervisory-review proceedings resulting in the quashing of the judgment of 26 June 2002, as upheld on 21 August 2002, the Government argued that they had been lawful and justified. They aimed at remedying procedural and factual errors and correcting misapplication of relevant domestic law by the lower courts.
40. As regards the failure to notify the applicant of the review hearing, the Government disputed that his rights had been violated since the applicant had not been a party to the proceedings. The Government further affirmed that the applicant's representative had been apprised of all hearings, without enclosing any relevant notification with their submissions.
41. The Government did not offer any specific comment regarding the lack of opportunity for the applicant to comment on the respondent's review request.
42. The applicant maintained his complaints. He argued that the judgment of 26 June 2002, as upheld on 21 August 2002, was lawful. The Presidium had quashed the judgment more than four years after it had become binding. The reason for the quashing was the mere disagreement of the respondent authority with the conclusions of the lower courts.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
43. The Court considers that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Supervisory review: substantive issues under Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1
44. The Court reiterates that legal certainty, which is one of the fundamental aspects of the rule of law, presupposes respect for the principle of res judicata, that is the principle of the finality of judgments. A departure from that principle is justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character, such as correction of fundamental defects or miscarriage of justice (see Brumãrescu v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII, and Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, §§ 51 — 52, ECHR 2003-IX).
45. The Court further recalls that it has already found numerous violations of the Convention on account of the quashing of binding and enforceable judgments by way of supervisory review under the Code of Civil Procedure as in force at the material time. Some of these violations were found in similar circumstances (see Sergey Petrov v. Russia, No. 1861/05, 10 May 2007; Parolov v. Russia, No. 44543/04, 14 June 2007; and Kulkov and Others, No. 25114/03 et al., 8 January 2009). In those cases the Court found that the quashing of final judgments in the applicants' favour was not justified by circumstances of compelling and exceptional character. The Court finds no reason to come to a different conclusion in the present case.
46. The arguments submitted by the Government in the present case were addressed in detail and dismissed in previous similar cases. Misapplication of material law by the lower courts does not in itself justify the quashing of binding and enforceable judgments on supervisory review, even if the latter was exercised within the one-year time-limit set in domestic law (Kot v. Russia, No. 20887/03, § 29, 18 January 2007). Nor can the Court discern any fundamental defect in the present case arising from the specific grounds put forward by the Government. In the present case, like in all others, the supervisory review was prompted by higher courts' disagreement about the applicant's entitlement to a monetary award, which was determined in fair adversarial proceedings at the fist-instance and further confirmed on appeal (compare Protsenko v. Russia, No. 13151/04, §§ 30 — 34, 31 July 2008, and Tishkevich v. Russia, No. 2202/05, §§ 25 — 26, 4 December 2008). Finally, while the aim of uniform application of domestic law may be achieved through various legislative and adjudicative means, it cannot justify disregard for the applicant's legitimate reliance on res judicata (see Kulkov and Others, cited above, § 27).
47. The Court accordingly concludes that the quashing of the binding and enforceable judgment in the applicant's favour amounts to a breach of the principle of legal certainty in violation of Article 6 of the Convention.
48. The Court further reiterates that the binding and enforceable judgment created an established right to payment in the applicant's favour, which is considered as «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 (see Vasilopoulou v. Greece, No. 47541/99, § 22, 21 March 2002). The quashing of the judgment in breach of the principle of legal certainty frustrated the applicant's reliance on the binding judicial decision and deprived him of an opportunity to receive the judicial award he had legitimately expected to receive (see Dovguchits v. Russia, No. 2999/03, § 35, 7 June 2007). There has accordingly been also a violation of that Article 1 of Protocol No. 1.
(b) Supervisory review: procedural issues under Article 6 § 1
49. With regard to the complaint about the procedural defects of the hearing before the Presidium, the Court finds that, having concluded that there had been an infringement of the applicant's «right to a court» by the very use of the supervisory review procedure, it is not necessary to consider whether the procedural guarantees of Article 6 of the Convention were available in those proceedings (see, for example, Volkova v. Russia, No. 48758/99, § 39, 5 April 2005, and Ryabykh, cited above, § 59).
III. Alleged violation of Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1 on account of non-enforcement
50. The applicant complains under Article 1 of Protocol No. 1 about the non-enforcement of the judgment of 26 June 2002, as upheld on 21 August 2002.
51. The Court considers that the above complaint falls to be examined under Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of these provisions are cited above.
A. Submissions by the parties
52. The Government argued that the applicant's rights under Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1 had not been breached by the non-enforcement of the judgment of 26 June 2002 since he had not been a «victim» within the meaning of the Convention (see paragraph 30). Moreover, the applicant's representative had recovered the judgment debt on 30 August 2001 and the applicant had an opportunity to dispose thereof. The complaint was thus manifestly ill-founded.
53. The applicant maintained his claim. He pointed out that the judgment of 26 June 2002 should have been enforced immediately and that he had not been at fault as regards the non-execution of the award.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
54. The Court has already found that the applicant had the standing to bring the claims under Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1 before the Court (see paragraphs 32 — 36). The Court further notes that the payment made on 30 August 2001 represented partial enforcement of the judgment of 7 May 2001, final as of 18 June 2001 (see paragraphs 8 — 10). The remaining part should have been paid to the applicant pursuant to the judgment of 26 June 2002 (see paragraph 12), which remained unexecuted until its subsequent quashing.
55. The Court further notes that the applicant's non-enforcement complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
56. The Court reiterates that an unreasonably long delay in the enforcement of a binding judgment may breach the Convention (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III). In the case at hand the Court has already found that between the acknowledgment, on 1 June 2005, of the applicant's rights under the judgment of 26 June 2002 and its quashing on 30 November 2006, the judgment stayed inoperative for nearly one year and six months (see paragraph 34). Such a delay is incompatible with the Convention requirements (see, among others, Kozodoyev and Others, cited above, § 11).
57. The Court reiterates that the quashing of a judgment in a manner which has been found to have been incompatible with the principle of legal certainty and the applicant's «right to a court» cannot be accepted as justification for the failure to enforce that judgment (see Sukhobokov v. Russia, No. 75470/01, § 26, 13 April 2006). Therefore, it was incumbent on the State to abide by the terms of the enforceable judgment in the applicant's favour until at least the date of its quashing (see Velskaya v. Russia, No. 21769/03, § 18, 5 October 2006).
58. There has, accordingly, been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in the applicant's respect.
IV. Application of Article 41 of the Convention
59. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
1. Pecuniary damage
60. The applicant claimed 1,585 euros (EUR) which represented the equivalent in euros of the judgment debt. He did not claim any interest thereon.
61. The Government contested the applicant's entitlement to the judgment debt.
62. The Court recalls that the most appropriate form of redress in respect of the violations found would be to put the applicants as far as possible in the position they would have been if the Convention requirements had not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12, and, mutatis mutandis, Gençel v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court observes that the judgment in the applicant's favour had remained unenforced until its quashing and he was thus prevented from receiving the amount he had legitimately expected to receive under that judgment. Accordingly, the Court considers appropriate to award the applicant the equivalent in euros of the sum that he would have received if the judgment in his favour had not been quashed (see Bolyukh v. Russia, No. 19134/05, § 39, 31 July 2007). The Court awards the applicant the equivalent in euros of the unenforced judgment debt as claimed, i.e. EUR 1,585, plus any tax that may be chargeable on that amount. Since the applicant did not claim interest, the Court does not consider it necessary to grant any amount in this respect of its own motion.
2. Non-pecuniary damage
63. The applicant claimed 100,000 United States dollars (USD) in respect of non-pecuniary damage.
64. The Government contested the claim as unsubstantiated.
65. Having regard to the nature of the breach in this case, making its assessment on an equitable basis, the Court awards to the applicant the sum of EUR 3,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
66. The applicant also claimed 21,109 Russian roubles (RUB) in respect of costs and expenses. In support of his claim he submitted a number of postal receipts and lawyer's bills.
67. The Government considered that only a part of expenses amounting to RUB 9,300 was justified.
68. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 350, plus any tax that may be chargeable.
C. Default interest
69. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that the applicant may claim to be a «victim» for the purposes of Article 34 of the Convention;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in respect of the non-execution of the judgment 26 June 2002, final as of 21 August 2002, in the applicant's favour;
4. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing by way of supervisory review of the judgment 26 June 2002, final as of 21 August 2002, in the applicant's favour;
5. Holds that it is not necessary to consider separately the allegation of procedural unfairness in the supervisory review proceedings;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable:
(i) EUR 1,585 (one thousand five hundred and eighty-five euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(iii) EUR 350 (three hundred and fifty euros) in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
7. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 5 April 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.