II. Соответствующие международное право и практика
Статья 37. СатисфакцияПостановление ЕСПЧ от 29.05.2019
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 37. Сатисфакция. Постановление ЕСПЧ от 29.05.2019. 15172/13. 29.05.2019. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1517213/statya-37
1. Государство, ответственное за международно-противоправное деяние, обязано предоставить сатисфакцию за вред, причиненный данным деянием, насколько он не может быть возмещен реституцией или компенсацией.
2. Сатисфакция может заключаться в признании нарушения, выражении сожаления, официальном извинении или выражаться в иной подобающей форме.
3. Сатисфакция не должна быть непропорциональна вреду и не может принимать формы унизительной для ответственного государства».
B. Надзор Комитета министров за исполнением постановлений Европейского Суда
89. Комитет министров, который является исполнительным органом Совета Европы, осуществляет надзор за исполнением постановлений Европейского Суда согласно статье 46 Конвенции. С этой целью Комитет министров принял свой Регламент о порядке контроля за исполнением постановлений Европейского Суда и условий мировых соглашений, отражающий принципы государственной ответственности в международном праве. Комитет министров также издал ряд практических руководств, которые регулируют его ежедневную работу.
1. Регламент Комитета министров
90. 10 мая 2006 г. на своем 964-м заседании Комитет министров принял Регламент о порядке контроля за исполнением постановлений Европейского Суда (позднее измененный 18 января 2017 г. на 1275-м заседании Комитета).
91. Правило 6 Регламента Комитета министров гласит следующее:
«Информирование Комитета министров об исполнении постановлений Европейского Суда по правам человека»
1. Если в постановлении, направленном в Комитет министров в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Европейский Суд пришел к выводу, что по делу имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, и/или Европейский Суд присудил справедливую компенсацию потерпевшей стороне на основании статьи 41 Конвенции, Комитет министров призывает заинтересованную Высокую Договаривающуюся Сторону проинформировать его о мерах, которые Высокая Договаривающаяся Сторона приняла или намеревается принять по результатам вынесения постановления Европейского Суда с учетом ее обязательства исполнить такое постановление, предусмотренного пунктом 1 статьи 46 Конвенции.
2. Осуществляя контроль за исполнением постановления Высокой Договаривающейся Стороной в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Комитет министров рассматривает следующие вопросы:
a) была ли выплачена сумма справедливой компенсации, присужденной Европейским Судом, включающая в соответствующих случаях денежную сумму, равную процентной ставке, начисленной за просрочку платежа, и
b) при необходимости с учетом свободы усмотрения Высокой Договаривающейся Стороны в выборе средств, необходимых для исполнения постановления Европейского Суда:
i) были ли приняты меры индивидуального характера <1> в целях прекращения нарушения прав человека и для того, чтобы потерпевшая сторона была, насколько это возможно, восстановлена в том положении, в котором она была до того, как произошло нарушение Конвенции;
<1> Например, удаление необоснованного приговора по уголовному делу из баз данных, предоставление вида на жительство или возобновление соответствующих внутригосударственных процедур (относительно последнего вопроса см. Рекомендацию Комитета министров Совета Европы № Rec(2000)2 государствам-членам «О пересмотре или возобновлении определенных дел на внутригосударственном уровне после вынесения постановлений Европейского Суда», принятую 19 января 2000 г. на 694-м заседании Комитета министров).
ii) были ли приняты меры общего характера <1> в целях предупреждения новых нарушений прав человека, схожих с нарушением (нарушениями), установленным (и) по делу, или в целях прекращения длящегося нарушения прав человека».
<1> Например, внесение поправок в законы или иные нормативные акты, изменения судебной или административной практики, публикация постановления Европейского Суда на языке государства-ответчика и распространение его текста среди соответствующих органов государственной власти.
92. Правило 8 Регламента Комитета министров говорит о доступе к информации, предоставленной в ходе осуществления надзора:
1. Положения данного правила не затрагивают закрытый характер заседаний Комитета министров, предусмотренный статьей 21 Устава Совета Европы.
2. Если Комитет министров не примет иного решения в целях защиты законных общественных или частных интересов, следующая информация является общедоступной:
a) информация и относящиеся к ней документы, представленные Комитету министров Высокой Договаривающейся Стороной в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции;
b) информация и относящиеся к ней документы, представленные Комитету министров в соответствии с настоящим регламентом потерпевшей стороной, общественными организациями или национальными учреждениями, занимающимися вопросами развития прав человека и их защиты...».
93. Правило 9 Регламента Комитета министров позволяет обращаться в Комитет министров индивидуальным заявителям, неправительственным организациям и другим органам, исполняющим постановления. В правиле 9 Регламента Комитета министров предусматривается следующее:
«Информация, поступившая в Комитет министров»
1. Комитет министров рассматривает любую поступившую от потерпевшей стороны информацию относительно выплаты справедливой компенсации или принятия индивидуальных мер.
2. Комитет министров наделяется правом рассматривать любую информацию, поступившую от общественных организаций, а также от внутригосударственных учреждений, занимающихся вопросами развития прав человека и их защиты по вопросам исполнения постановлений Европейского Суда в силу пункта 2 статьи 46 Конвенции.
3. Комитет министров также наделяется правом рассматривать любое обращение от международной неправительственной организации или ее подразделения или представительства, чьи цели или действия включают в себя защиту и поддержку прав человека, определенных во Всеобщей декларации прав человека, в отношении вопросов, касающихся исполнения постановлений согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции, относящихся к их компетенции.
4. Комитет министров также наделяется правом рассматривать любое обращение от учреждения или органа, которым позволено либо в силу права, либо по приглашению Европейского Суда вступать в производство в Европейском Суде относительно исполнения согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции постановления либо во всех случаях (в отношении Совета Комиссара Совета Европы по правам человека) или в случаях, на которые распространяется санкция Европейского Суда (в отношении любого другого учреждения или органа).
5. Секретариат Комитета министров доводит соответствующим образом до Комитета министров любую информацию, полученную в соответствии с пунктом 1 настоящего правила.
6. Секретариат Комитета министров доводит до соответствующего государства любую информацию, полученную в соответствии с пунктами 2 - 4 настоящего правила. Если государство отвечает в течение пяти рабочих дней, и информация, и ответ доводятся до Комитета министров и публикуются. Если в течение указанного срока ответ не поступает, информация передается в Комитет министров, но не публикуется. Информация публикуется через десять рабочих дней после уведомления вместе с любым ответом, полученным в течение этого срока. Ответ государства, полученный по истечении указанных десяти рабочих дней, обрабатывается и публикуется отдельно».
94. В правиле 11 Регламента Комитета министров изложена предусмотренная пунктом 4 статьи 46 Конвенции процедура, применяемая при нарушении государством своих обязательств:
«Производство по делу о нарушении Высокой Договаривающейся Стороной своих обязательств»
1. Если в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции Комитет министров считает, что Высокая Договаривающаяся Сторона отказывается исполнить окончательное постановление Суда по делу, по которому она является стороной, он может, официально известив эту Высокую Договаривающуюся Сторону, своим решением, принятым большинством в две трети голосов представителей, имеющих право заседать в Комитете министров, передать на рассмотрение в Европейский Суд вопрос о том, не нарушила ли данная Высокая Договаривающаяся Сторона свое обязательство.
2. Производство по делу о нарушении Высокой Договаривающейся Стороной своих обязательств инициируется лишь при исключительных обстоятельствах. Оно может быть инициировано лишь тогда, когда заинтересованная Высокая Договаривающаяся Сторона получит официальное извещение о намерении Комитета министров открыть такое производство. Официальное уведомление Высокой Договаривающейся Стороны должно быть сделано не позднее, чем за шесть месяцев до начала производства, если только Комитет министров не примет иное решение, и быть оформлено в виде промежуточной резолюции. Такая резолюция принимается большинством голосов в две трети голосов представителей, имеющих право заседать в Комитете министров.
3. Решение об обращении в Европейский Суд имеет форму промежуточной резолюции Комитета министров. Она должна быть мотивированной и в сжатой форме отражать позицию соответствующей Высокой Договаривающейся Стороны.
4. Представительство Комитета министров в Европейском Суде осуществляется председателем Комитета министров, если только Комитет министров не примет решение о другой форме представительства. Соответствующее решение принимается большинством голосов в две трети голосов представителей, принимающих участие в голосовании, и большинством голосов представителей, имеющих право заседать в Комитете министров».
95. Правило 16 Регламента Комитета министров касается принятия промежуточной резолюции в ходе осуществления надзора и предполагаемой цели этих резолюций:
В процессе исполнения постановления или условий мирового соглашения Комитет министров вправе принимать промежуточные резолюции, особенно, чтобы представить информацию о продвижении процесса исполнения или, если необходимо, выразить обеспокоенность и/или представить предложения относительно исполнения».
96. В правиле 17 Регламента Комитета министров говорится следующее:
После того, Комитет министров убедится в том, что заинтересованная Высокая Договаривающаяся Сторона приняла все необходимые меры по исполнению постановления или условий мирового соглашения, Комитет министров принимает резолюцию, заключив, что государство выполнило свои функции в соответствии с пунктом 2 статьи 46 или пунктом 4 статьи 39 Конвенции».
2. Процедуры Комитета министров Совета Европы
97. Процедура осуществления надзора за исполнением постановлений Европейского Суда была утверждена Комитетом министров в 2010 году (см. информационный документ CM/Inf/DH(2010)37).
98. Эта процедура основывается на двух принципах. Первый заключается в «длящемся надзоре», означая, что все вступившие в силу постановления Европейского Суда находятся под надзором Комитета министров, пока Комитет министров не завершит процедуру надзора путем принятия окончательной резолюции (см. выше § 96).
99. Второй принцип заключается в расстановке приоритетов, осуществляемой через «двойной» подход Комитета министров. В соответствии с этим подходом все дела, постановления по которым подлежат исполнению, будут рассматриваться с позиции «стандартного надзора», если только вследствие особого характера не оправдывается его рассмотрение по процедуре «ускоренного надзора».
100. Применение этих двух принципов означает, что отсутствует необходимость включать каждое дело, находящееся на контроле Комитета министров, в повестку ежеквартальных заседаний по вопросам прав человека. Эти заседания посвящены надзору за исполнением постановлений Европейского Суда и проводятся в марте, июне, сентябре и декабре (в соответствии со статьей 3 Устава Совета Европы и статьей III.3 Регламента Комитета министров). Дела, находящиеся на исполнении, находятся под надзором Комитета министров, осуществляемым Секретариатом Комитета министров. В связи с этим ежеквартальные заседания Комитета министров посвящены меньшей части дел, которые рассматриваются по ускоренной процедуре и которые могут потребовать более активного вмешательства со стороны Комитета министров, таких как принятие решений и/или промежуточных резолюций, в последнем случае обычно после обсуждений и иногда голосования.
101. В рамках ускоренной процедуры могут рассматриваться постановления Европейского Суда, требующие срочного принятия мер индивидуального характера, пилотные постановления, постановления, затрагивающие системные и/или комплексные проблемы, указанные Европейским Судом или Комитетом министров, межгосударственные дела.
102. Чтобы позволить Комитету министров эффективно осуществлять надзор, власти государств-ответчиков должны представлять в Комитет министров планы действий и/или отчеты о действиях, чтобы информировать его о мерах, запланированных и/или принятых для исполнения постановления Европейского Суда (см. о правиле 6 выше § 91).
103. В отношении постановлений, рассматриваемых по ускоренной процедуре, Комитет министров наделяет свой Секретариат функцией более интенсивного и активного сотрудничества с государствами.
3. Практика Комитета министров Совета Европы
104. В Европейский Суд относительно редко поступали жалобы на нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции (см. краткое изложение практики Европейского Суда в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии» (Merabishvili v. Georgia) от 28 ноября 2017 г., жалоба № 72508/13 <1>, §§ 264 - 282). На настоящий момент есть восемь дел, в которых Европейский Суд установил данное нарушение, включая первое Постановление по делу Маммадова. Первым делом было «Гусинский против Российской Федерации» (Gusinskiy v. Russia) (жалоба № 70276/01 <1>, ECHR 2004-IV), затем Постановление Европейского Суда по делу «Чеботарь против Республики Молдова» (Cebotari v. Moldova) от 13 ноября 2007 г., жалоба № 35615/06, два дела против Украины, Постановления Европейского Суда по делам «Луценко против Украины» (Lutsenko v. Ukraine) от 3 июля 2012 г., жалоба № 6492/11, и «Тимошенко против Украины» (Tymoshenko v. Ukraine) от 30 апреля 2013 г., жалоба № 49872/11, далее последовали Постановление Европейского Суда по делу «Расул Джафаров против Азербайджана» (Rasul Jafarov v. Azerbaijan) от 17 марта 2016 г., жалоба № 69981/14, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии», Постановление Европейского Суда по делу «Мамедли против Азербайджана» (Mamedli v. Azerbaijan) от 19 апреля 2018 г., жалоба № 47145/14, и Постановление Европейского Суда по делу «Рашад Хасанов и другие против Азербайджана» (Rashad Hasanov and Others v. Azerbaijan) от 7 июня 2018 г., жалоба № 48653/13 и три другие жалобы.
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 10 (примеч. редактора).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 2 (примеч. редактора).
105. Из восьми вышеназванных Постановлений три вступили в силу относительно недавно и еще не рассматривались Комитетом министров: «Мерабишвили против Грузии», «Мамедли против Азербайджана» и «Рашад Хасанов и другие против Азербайджана». Четыре из указанных Постановлений были рассмотрены Комитетом министров, и в отношении них осуществляется надзор: «Гусинский против Российской Федерации», «Луценко против Украины», «Тимошенко против Украины» и «Расул Джафаров против Азербайджана». В итоге Комитет министров завершил производство по одному из упоминавшихся выше дел, «Чеботарь против Республики Молдова». Обзор производства по осуществлению надзора за исполнением постановлений Европейского Суда приведен ниже.
(b) Постановления Европейского Суда, в которых установлено нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции и в отношении которых осуществляется надзор Комитетом министров
(i) Меры индивидуального характера
106. В четырех делах, в отношении которых осуществляется надзор и в которых было установлено нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, Комитет министров рассмотрел три действия, осуществленные властями государства-ответчика в качестве мер индивидуального характера: выплата справедливой компенсации, устранение негативных последствий обжалуемого решения и освобождение заявителя из-под стражи после вынесения Постановления.
107. Комитет министров отметил, что выплата справедливой компенсации и освобождение заявителя из-под стражи были осуществлены в упоминавшихся выше Постановлениях Европейского Суда по делам «Луценко против Украины» (рассмотрено 4 — 6 июня 2013 г. на 1172-м заседании по вопросам прав человека 4 — 6 июня 2013 г.) и «Тимошенко против Украины» (рассмотрено 4 — 6 марта 2014 г. на 1193-м заседании по вопросам прав человека). В упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Гусинский против Российской Федерации» (рассмотрено 8 — 9 декабря 2015 г. на 1243-м заседании по вопросам прав человека) Комитет министров отметил, что заявитель был освобожден из-под стражи до вступления этих Постановлений Европейского Суда в силу, а мировое соглашение, которое заявитель был вынужден подписать, когда находился под стражей, не было исполнено.
108. В упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Расул Джафаров против Азербайджана» заявитель был помилован и освобожден из-под стражи в день вынесения Постановления Европейского Суда, однако справедливая компенсация не была ему полностью выплачена. Несмотря на помилование, в результате наличия судимости заявитель не мог участвовать в выборах в Азербайджане до 2021 года и вступить в адвокатскую коллегию также до 2021 года. В решении, принятом на 1294-м заседании по вопросам прав человека (19 — 21 сентября 2017 г.), Комитет министров:
«1) призвал власти безотлагательно выплатить оставшуюся сумму справедливой компенсации, включая проценты,»
- ввиду тяжести последствий для заявителя, несмотря на быстрое освобождение его из-под стражи, призвал власти рассмотреть все способы, включая возобновление обжалуемого внутригосударственного производства для устранения последствий установленных нарушений».
109. Что касается мер общего характера, принятых во всех указанных четырех делах во избежание аналогичных нарушений статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, анализ Секретариата Комитета министров по упоминавшимся выше Постановлениям Европейского Суда по делам «Луценко против Украины» и «Тимошенко против Украины» (см. результаты работы Комитета министров на 1193-м заседании по вопросам прав человека, 4 — 6 марта 2014 г.) показал следующее:
«...реформа прокуратуры и конституционная реформа, направленная на усиление независимости судебной власти, кажутся относящимися к делу и интересными, а также готовится более тщательное исследование (обе эти реформы были рассмотрены с более общей точки зрения Венецианской комиссией в 2013 году, см. CDL-AD(2013)025E и CDL-AD(2013)034E). Также подчеркивалось, что достигнутый в этом отношении прогресс аналогичным образом отмечался и в других группах дел, а именно в деле Олександра Волкова, также касающемся значимых недостатков в организации судебной системы в Украине».
110. Относительно третьего упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Гусинский против Российской Федерации» Секретариат Комитета министров (см. результаты работы Комитета на 1243-м заседании по вопросам прав человека, 8 — 9 декабря 2015 г.) порекомендовал Комитету министров применительно к нарушению статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции следующее:
«...вероятно, это нарушение тесно связано с расплывчатостью законодательства в рассматриваемое время и отсутствием эффективного судебного рассмотрения вопроса о помещении подозреваемых под стражу. В Уголовно-процессуальном кодексе 2001 года, по-видимому, была устранена неточность формулировок статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса 1960 года. Также было организовано эффективное судебное рассмотрение. Следовательно, такого рода злоупотребления полномочиями сотрудниками органов исполнительной власти и прокуратуры, которые были допущены в деле Гусинского, в настоящее время могут быть эффективно рассмотрены судом. Эти изменения, по-видимому, также затрагивают и нарушения статьи 5 Конвенции, установленные в настоящем деле».
111. В своем решении, принятом на указанном заседании, Комитет министров:
«...приветствовал усилия властей Российской Федерации, направленные на приведение российского законодательства и практики в соответствие с конвенционными требованиями, изложенными в статье 5 Конвенции».
Однако в отношении упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу «Гусинский против Российской Федерации» еще осуществляется надзор для обеспечения контроля за другими вопросами, вытекающими из данного Постановления, в контексте работы Комитета министров по группе дел «Кляхин против Российской Федерации» <1> (см. рассмотрение этой группы дел на 1294-м заседании по вопросам прав человека, 19 — 21 сентября 2017 г.).
<1> Имеется в виду Постановление Европейского Суда по делу «Кляхин против Российской Федерации» (Klyakhin v. Russia) от 30 ноября 2004 г., жалоба № 46082/99. См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 7 (примеч. редактора).
112. Меры общего характера в приведенном выше Постановлении Европейского Суда по делу «Расул Джафаров против Азербайджана» были признаны Комитетом министров аналогичными мерам по первому Постановлению по делу Маммадова, поэтому оно также остается на контроле Комитета министров (рассмотрение на 1294-м заседании по вопросам прав человека, 19 — 21 сентября 2017 г.).
(c) Дело, в котором Европейский Суд установил нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции и в отношении которого Комитет министров завершил процедуру надзора
113. Как указано выше (см. § 105), Комитет министров завершил надзорное производство по упоминавшемуся выше Постановлению Европейского Суда по делу «Чеботарь против Республики Молдова». В этом деле заявитель был освобожден из-под стражи и оправдан внутригосударственными судами до вступления Постановления Европейского Суда в силу (§ 36). Что касается мер общего характера, Комитету министров (см. повестку дня с 1259-го заседания по вопросам прав человека, 7 — 8 июня 2016 г.) было сообщено, что:
«реформа системы органов прокуратуры Республики Молдова, а именно новый Закон о прокуратуре от февраля 2016 года, видимо, улучшает и консолидирует независимость органов прокуратуры от органов исполнительной и законодательной властей (особенно в отношении рассмотрения индивидуальных дел), исключает политическую заинтересованность прокуроров, включая Генерального прокурора, и повышает их уголовную и дисциплинарную ответственность. Принимая также во внимание тот факт, что с тех пор не было установлено нарушений статьи 18 Конвенции, указанные меры, по-видимому, в принципе способны предотвратить злоупотребления, рассмотренные в настоящем деле. Поскольку вопрос о мерах индивидуального характера урегулирован, предлагается завершить надзорное производство по делу „Чеботарь против Республики Молдова“.»
114. Следовательно, Комитет министров на своем 1259-м заседании по вопросам прав человека (8 июня 2016 г.) принял решение завершить надзорное производство по этому делу (см. окончательную Резолюцию CM/ResDH(2016)147).
115. Идея установления процедуры производства по делам о нарушении государствами своих обязательств, предусмотренных Конвенцией, была изложена в Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы 1226(2000) и закреплена в Рекомендации Парламентской Ассамблеи Совета Европы 1477(2000). Первоначальное предложение заключалось во внесении в Конвенцию изменений, чтобы ввести систему «пени» (ежедневно начисляемых штрафов за задержку в выполнении предусмотренного законом обязательства), которая применялась бы к государствам, которые регулярно не исполняют постановления Европейского Суда. В рекомендации не указывалось, кто будет применять штраф: Комитет министров или Европейский Суд.
116. В итоге предложение о штрафной системе не было отражено в Протоколе № 14 к Конвенции, однако оно вызвало дебаты, которые привели к принятию пункта 4 статьи 46 Конвенции. Обсуждения касались необходимости расширения полномочий Комитета министров при осуществлении надзора за исполнением постановлений Европейского Суда. Как указано в пояснительном докладе к Протоколу № 14 к Конвенции:
«16. Исполнение постановлений Европейского Суда является неотъемлемой частью функционирования системы, учрежденной Конвенцией. Меры, указанные ниже, разработаны с целью усовершенствовать и ускорить процесс исполнения постановлений Европейского Суда. И авторитет Европейского Суда, и доверие к конвенционной системе в большой степени зависят от эффективности данного процесса. Быстрое и надлежащее исполнение постановлений Европейского Суда, несомненно, отражается на количестве поступающих в Европейский Суд новых дел: чем быстрее принимаются меры общего характера государствами — членами Совета Европы во исполнение постановлений Европейского Суда, указывающих на структурную проблему, тем меньше будет поступать в Европейский Суд повторяющихся жалоб. В этом отношении представляется желательным, чтобы государства вне рамок своих обязательств по пункту 1 статьи 46 Конвенции придали бы обратную силу таким мерам и средствам правовой защиты. Несколько мер, на необходимость принятия которых указывается в вышеупомянутых рекомендациях и резолюциях (см. сноску 4), преследуют эту цель. Кроме того, было бы полезно, если бы Европейский Суд и — что касается надзора за исполнением постановлений Европейского Суда — Комитет министров Совета Европы с целью обеспечения быстрого исполнения постановлений Европейского Суда ввели бы специальную процедуру, при помощи которой стало бы возможным отдавать приоритет тем постановлениям, которые указывают на структурную проблему, способную обусловить значительное количество повторяющихся жалоб. Наиболее важная поправка к Конвенции в контексте исполнения постановлений Европейского Суда состоит в наделении Комитета министров Совета Европы правом возбуждать в Европейском Суде производство о нарушении обязательств в отношении любого государства, которое отказывается выполнить постановление Европейского Суда.»
17. Меры, упоминаемые в предыдущем пункте, также направлены на повышение эффективности системы Конвенции в целом. Хотя институт надзора за исполнением постановлений Европейского Суда в общем функционирует удовлетворительно, этот процесс нуждается в совершенствовании для поддержания эффективности системы...
Статья 46. Обязательная сила и исполнение постановлений
...98. Быстрое и полное исполнение постановлений Европейского Суда является жизненно необходимым. Оно еще важнее по делам, затрагивающим структурные проблемы, поскольку необходимо обеспечить, чтобы в Европейский Суд не поступало бы огромное количество повторяющихся жалоб. По этой причине со времени проведения Римской конференции на уровне министров 3 — 4 ноября 2000 г. (Резолюция I) считается важным укрепить средства, которыми в этом контексте наделяется Комитет министров Совета Европы. На участниках Конвенции лежит коллективная обязанность поддерживать авторитет Европейского Суда и тем самым эффективность конвенционной системы и доверие к этой системе, в любом случае, если Комитет министров Совета Европы считает, что какая-либо из Высоких Договаривающихся Сторон отказывается прямо или посредством своих действий выполнять окончательное постановление Европейского Суда, вынесенное по делу, в котором она является стороной.
99. Пункты 4 и 5 статьи 46 Конвенции, соответственно, уполномочивают Комитет министров Совета Европы возбуждать в Европейском Суде (который с этой целью заседает в составе Большой Палаты, см. пункт «b» новой статьи 31) производство о нарушении Высокой Договаривающейся Стороной своего обязательства по пункту 1 статьи 46 Конвенции, сначала направив официальное уведомление этой стороне о необходимости выполнить свое обязательство. Для принятия решения по данному вопросу Комитету министров Совета Европы требуется большинство голосов в две трети от числа представителей, уполномоченных принимать участие в работе комитета. Это производство о нарушении Высокой Договаривающейся Стороной своего обязательства по пункту 1 статьи 46 Конвенции не имеет целью возобновить рассмотрение вопроса о нарушении Конвенции, уже разрешенного в первоначальном постановлении Европейского Суда. Не предусматривается и взыскание каких-либо штрафных санкций с Высокой Договаривающейся Стороны, нарушившей пункт 1 статьи 46. Считается, что политическое давление, оказываемое производством по вопросу о неисполнении обязательств в Большой Палате и ее постановлением, будет достаточным, чтобы обеспечить исполнение соответствующим государством первоначального постановления Европейского Суда.
100. Комитету министров Совета Европы следует возбуждать производство о нарушении Высокой Договаривающейся Стороной своего обязательства по пункту 1 статьи 46 только в исключительных случаях. Тем не менее представляется необходимым наделить Комитет министров Совета Европы как компетентный орган осуществления надзора за исполнением постановлений Европейского Суда более широким набором средств давления с целью обеспечения исполнения постановлений Европейского Суда. В настоящее время крайней мерой, доступной Комитету министров Совета Европы, является обращение к статье 8 Устава Совета Европы (приостановление представительства в Комитете министров Совета Европы или даже исключение из организации). Это чрезвычайная мера, которая может оказаться непродуктивной в большинстве случаев. Действительно, Высокая Договаривающаяся Сторона, которая оказывается в ситуации, предусмотренной в пункте 4 статьи 46 Конвенции, продолжает нуждаться в дисциплинированности в рамках Совета Европы намного больше, чем другие его члены. Поэтому новая статья 46 Конвенции добавляет новые возможности осуществления давления в дополнение к уже существующим. Само существование данной процедуры и угроза прибегнуть к ней должны действовать как эффективный новый стимул к исполнению постановлений Европейского Суда. Предполагается, что результаты производства о нарушении Высокой Договаривающейся Стороной своего обязательства будут отражены в постановлении Европейского Суда».
117. Промежуточной Резолюцией от 5 декабря 2017 г. Комитет министров направил в Европейский Суд в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции вопрос о том, выполнили ли власти Азербайджана свои обязательства, предусмотренные пунктом 1 статьи 46 Конвенции, при исполнении положений Постановления по первому делу Маммадова (см. выше § 1).
118. Статья 46 Конвенции гласит следующее:
«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами.»
2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением.
3. Если Комитет министров считает, что надзору за исполнением окончательного постановления препятствует проблема толкования этого постановления, он вправе передать данный вопрос на рассмотрение Суда для вынесения им постановления по вопросу толкования. Решение о передаче вопроса на рассмотрение Суда требует большинства голосов в две трети от числа представителей, управомоченных принимать участие в работе Комитета.
4. Если Комитет министров считает, что Высокая Договаривающаяся Сторона отказывается подчиниться окончательному постановлению по делу, в котором она выступает стороной, он вправе после направления официального уведомления этой Стороне и путем принятия решения большинством голосов в две трети от числа представителей, управомоченных принимать участие в работе Комитета, передать на рассмотрение Суда вопрос, не нарушила ли эта Сторона свое обязательство, установленное в соответствии с пунктом 1.
5. Если Суд устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет министров для рассмотрения мер, подлежащих принятию. Если Суд не устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет министров, который закрывает рассмотрение дела».
A. Доводы сторон
1. Комитет министров Совета Европы
119. В своих первоначальных комментариях, ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда, Комитет министров напомнил, что установление Европейским Судом нарушения Конвенции является в принципе декларативным. Комитет министров подчеркнул общие принципы, лежащие в основе исполнения постановлений Европейского Суда, объясняя, что, когда Европейский Суд устанавливает нарушение Конвенции или Протоколов к ней, власти государства-ответчика несут правовую обязанность не только выплатить установленную денежную сумму в виде справедливой компенсации, но также выбрать под контролем Комитета министров меры общего и/или, если уместно, индивидуального характера, которые должны быть осуществлены во внутригосударственной правовой системе для пресечения установленных Европейским Судом нарушений.
120. Затем Комитет министров напомнил обстоятельства первого Постановления по делу Маммадова и указал, что, по его мнению, установление Европейским Судом нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции ставило под сомнение суть уголовного дела, возбужденного против заявителя. В связи с этим при первом рассмотрении дела Комитет министров призвал власти Азербайджана обеспечить безотлагательное освобождение заявителя из-под стражи (см. решение, принятое на 1214-м заседании по вопросам прав человека, 2 — 4 декабря 2014 г., приведено выше в § 45). В дальнейшем отсутствие каких-либо действий по исправлению ситуации привело к тому, что Комитет министров призвал к незамедлительному и безусловному освобождению заявителя из-под стражи на основании того, что уголовное дело в отношении него было по своей сути необоснованным (см. решение, принятое 11 июня 2015 г. на 1230-м заседании по вопросам прав человека и 6 — 7 июня 2017 г. на 1288-м заседании по вопросам прав человека, см. выше § 62).
121. Затем были обобщены фактические изменения, которые произошли в ходе осуществления надзора, а также содержание решений и промежуточных резолюций Комитета министров.
122. В заключение Комитет министров указал, что с момента вступления Постановления <1> в силу власти Азербайджана ни разу не продемонстрировали, что они сделали выводы из установленных Европейским Судом нарушений, в частности, статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, а также намерений предпринять необходимые действия. В рассматриваемый период по состоянию на декабрь 2017 года, по прошествии более чем трех лет после вступления Постановления в силу, подобная ситуация не могла более характеризоваться как задержка с исполнением Постановления, а должна была быть признана отказом исполнять Постановление Европейского Суда. Более того, из замечаний властей Азербайджана (см. приложение к промежуточной Резолюции CM/ResDH(2017)429)) следовало, что они считали завершение производства по уголовному делу в отношении заявителя и выплату ему справедливой компенсации, присужденной Европейским Судом, всеми действиями, необходимыми в отношении принятия мер индивидуального характера для исполнения Постановления Европейского Суда.
<1> Так в тексте. По-видимому, здесь и далее имеется в виду первое Постановление по делу Маммадова (примеч. редактора).
123. В дополнительных комментариях Комитет министров Совета Европы, отвечая на замечания властей Азербайджана, подчеркнул разницу между первым Постановлением по делу Маммадова и упоминавшимися выше Постановлениями Европейского Суда по делам «Луценко против Украины» и «Тимошенко против Украины». Ни в одном из двух указанных дел Европейский Суд не установил, что отсутствовало «обоснованное подозрение» для задержания заявителя и его содержания под стражей, и, следовательно, характер нарушений был более ограниченным. Комитет министров также напомнил, что в указанных делах заявители были освобождены из-под стражи на ранних этапах осуществления надзора за исполнением Постановлений Европейского Суда, вынесенных в отношении них.
124. Комитет министров отклонил довод о том, что он использовал непозволительные выражения в своих обращениях. Призывая к «безусловному освобождению заявителя из-под стражи», Комитет министров только уточнял требуемые действия способом, который полностью отвечал анализу содержания первого Постановления по делу Маммадова.
125. В комментариях, представленных после освобождения заявителя из-под стражи 13 августа 2018 г., Комитет министров подтвердил, что он уведомлен об освобождении заявителя Шекинским апелляционным судом при соблюдении определенных условий. Комитет министров приложил меморандум от властей Азербайджана с ответами на его вопросы и комментарии заявителя на данный меморандум (см. выше § 71). Содержание этих документов находилось во взаимосвязи с соответствующими комментариями, приведенными ниже (см. §§ 133 - 134, 141 - 142). Комитет министров выразил надежду, что предоставленная информация поможет Европейскому Суду в рассмотрении вопроса (во французском тексте документа: «aideront la Cour \text{а} statuer sur cette affaire» <1>).
<1> Поможет Европейскому Суду в решении дела (примеч. редактора).
2. Власти Азербайджана
126. В своих первоначальных комментариях власти Азербайджана напомнили свою позицию, изложенную в приложении к промежуточной Резолюции CM/ResDH(2017)429 (см. Приложение).
127. В отношении мер индивидуального характера власти государства-ответчика указали, что заявителю была выплачена справедливая компенсация. Власти Азербайджана сослались на повторное рассмотрение дела Шекинским апелляционным судом 29 апреля 2016 г., в ходе которого, по информации властей государства-ответчика, суд «...тщательно рассмотрел выводы Европейского Суда, сформулированные в Постановлении Европейского Суда, и исправил недостатки, выявленные в ходе производства по делу, которое завершилось постановлением обвинительного приговора в отношении заявителя». Затем в замечаниях отмечались изменения, внесенные в Уголовный кодекс Азербайджана 20 октября 2017 г., в соответствии с которыми можно было обращаться в отношении условно-досрочного освобождения после отбытия двух третей от назначенного срока наказания, и отмечалось, что заявитель имел право на условно-досрочное освобождение начиная с 1 декабря 2017 г.
128. Что касается мер общего характера, власти государства-ответчика сослались на визит представителя Генерального секретаря Совета Европы в Азербайджан 11 января 2017 г. и готовность властей этой страны рассматривать все способы, предложенные во время этого визита для исполнения Постановления Европейского Суда. В замечаниях также кратко излагалось содержание исполнительного ордера, подписанного Президентом Азербайджана 10 февраля 2017 г. «Об улучшении функционирования исправительных учреждений, гуманизации уголовной политики и расширении практики применения альтернативных наказаний и мер пресечения, не связанных с помещением под стражу». Власти Азербайджана объяснили, что этот ордер и соответствующие изменения в Уголовный кодекс были предназначены для декриминализации ряда деяний в Азербайджане и уменьшении количества лиц, находящихся под стражей в рамках избранной меры пресечения.
129. Власти Азербайджана сравнили факты, связанные с исполнением первого Постановления по делу Маммадова, с производством по упоминавшимся выше Постановлениям Европейского Суда по делам «Луценко против Украины» и «Тимошенко против Украины», в которых Комитет министров не требовал незамедлительно освободить заявителей из-под стражи, несмотря на то, что Европейский Суд также установил в этих делах нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции. Отметив, что заявители в указанных делах были позднее освобождены из-под стражи, власти Азербайджана настаивали на том, что это расхождение в подходах свидетельствовало о том, что Комитет министров не применял принципы процедуры надзора единообразно.
130. Подчеркивая отсутствие в Постановлении Европейского Суда какого-либо указания на незамедлительное освобождение заявителя из-под стражи, власти Азербайджана сравнили это обстоятельство с информацией, предоставленной по делу «Фатуллаев против Азербайджана» (Fatullayev v. Azerbaijan) (Постановление от 22 апреля 2010 г., жалоба № 40984/07). Власти Азербайджана утверждали, что это отличие означало, что подобная мера не была необходима в первом Постановлении по делу Маммадова, а также демонстрировало отсутствие последовательности в позиции Комитета министров. Власти Азербайджана также считали, что Комитет министров проявил непоследовательность, когда сначала требовал «незамедлительного освобождения» заявителя и только позднее его «безусловного освобождения». Власти Азербайджана пришли к выводу, что с учетом принятых мер они полностью исполнили первое Постановление по делу Маммадова.
131. В дополнительных комментариях власти Азербайджана критиковали ссылки заявителя на более поздние постановления Европейского Суда и подчеркивали, что производство по факту неисполнения властями Азербайджана Постановлений Европейского Суда касалось только первого дела Маммадова.
132. Власти Азербайджана также подчеркивали, что позиция Комитета министров означала, что заявителя следовало освободить из-под стражи, несмотря на вступление приговора внутригосударственного суда в законную силу и на отсутствие прямого указания на это в соответствующем Постановлении Европейского Суда.
133. В комментариях, представленных после освобождения заявителя из-под стражи, власти Азербайджана сообщили, что 13 августа 2018 г. Шекинский апелляционный суд отменил меру пресечения в виде заключения под стражу и освободил заявителя, тем самым положив конец нарушению, установленному в первом Постановлении по делу Маммедова. По мнению властей Азербайджана, этот факт отвечал призыву Комитета министров освободить заявителя без каких-либо условий. Приводя основания, почему освобождение заявителя должно было рассматриваться как безусловное, власти государства-ответчика вначале отметили, что заявитель мог обжаловать решение Шекинского апелляционного суда. Во-вторых, власти Азербайджана указали, что примененные к заявителю ограничения были связаны с назначенным заявителю испытательным сроком, а не с его освобождением, что означало, что данные ограничения могли быть обжалованы заявителем в местном суде первой инстанции и что приговор, рассматриваемый во втором Постановлении по делу Маммедова, не имел никакого отношения к запросу в рамках пункта 4 статьи 46 Конвенции. В-третьих, власти Азербайджана проанализировали решения Комитета министров и пришли к выводу, что, используя термин «безусловный» в своих решениях, Комитет министров имел в виду, что «не должно существовать условий для освобождения заявителя... например, обращение заявителя в суд».
134. В заключение в комментариях было указано, что, учитывая цели процедуры, предусмотренной пунктом 4 статьи 46 Конвенции, и ее исключительный характер, вопрос по настоящему делу был разрешен, и отсутствовала необходимость в дальнейшем рассмотрении вопроса в рамках пункта 4 статьи 46 Конвенции.
3. Заявитель Ильгар Маммадов
135. В своих первоначальных комментариях заявитель утверждал, что исполнение первого Постановления по делу Маммадова требовало его незамедлительного и безусловного освобождения из-под стражи, а также безоговорочного признания властями Азербайджана того, что содержание заявителя под стражей начиная с 4 февраля 2013 г. противоречило не только требованиям Конвенции, но и законодательству Азербайджана.
136. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда, заявитель выдвинул семь доводов в подтверждение своей позиции, а именно, что Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны исполнять вступившие в силу постановления Европейского Суда в любом деле, в котором они являются стороной; эта обязанность не ограничивается выплатой справедливой компенсации, но может также влечь за собой принятие мер общего и/или индивидуального характера; свобода выбора Высокими Договаривающимися Сторонами этих мер не является абсолютной; определение необходимых мер индивидуального характера относится к компетенции Комитета министров согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции; единственной уместной мерой индивидуального характера, которую Высокая Договаривающаяся Сторона может принять в деле, в котором лицо продолжает находиться под стражей в рамках процесса, признанного Европейским Судом нарушающим конвенционные права указанного лица, будет освобождение указанного лица из-под стражи с безоговорочным признанием того, что нахождение под стражей также противоречило конвенционным правам. Кроме того, заявитель утверждал, что мерой индивидуального характера в первом Постановлении по делу Маммадова являлось освобождение заявителя из-под стражи при обстоятельствах, включающих безоговорочное признание того, что нахождение заявителя под стражей противоречило законодательству Азербайджана и Конвенции, что власти Азербайджана могли выполнить данную меру, но не сделали этого, и такая длительная задержка усугубила первоначально установленное нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, что означало, что власти Азербайджана не выполнили свое обязательство, предусмотренное пунктом 1 статьи 46 Конвенции.
137. Утверждая, что осуществление мер индивидуального характера в первом Постановлении по делу Маммадова требовало незамедлительного освобождения заявителя из-под стражи, заявитель ссылался на ряд постановлений из прецедентной практики Европейского Суда, в которых он указал, что должно быть осуществлено «освобождение из-под стражи в как можно более краткие сроки», «незамедлительное освобождение» и «безотлагательное освобождение». Заявитель пришел к выводу, что общим элементом для всех указанных им дел являлось отсутствие надлежащей правовой основы для его заключения под стражу. Также освобождение из-под стражи должно было быть незамедлительным или произведено очень быстро, поскольку тяжесть установленного нарушения означала, что власти государства-ответчика располагали крайне ограниченной возможностью откладывать исполнение Постановления Европейского Суда.
138. Несмотря на отсутствие соответствующего указания в первом Постановлении по делу Маммадова, оно должно рассматриваться в том же свете, что и указанные выше постановления по делам, в которых отсутствовало надлежащее правовое основание для заключения лица под стражу. Заявитель полагал, что это толкование подтверждалось выводами Европейского Суда по первому Постановлению по делу Маммадова, а также что весь процесс начиная с заключения его под стражу являлся прямым отрицанием правосудия. Учитывая это, только безусловное освобождение заявителя из-под стражи являлось бы надлежащим исполнением Постановления Европейского Суда, поскольку любое другое освобождение зависело бы от характеризуемого существенными нарушениями процесса по уголовному делу в отношении заявителя, рассмотренному в первом Постановлении по делу Маммадова.
139. В дальнейших комментариях заявитель признал выплату справедливой компенсации, но утверждал, что эта была не единственная мера индивидуального характера, которая должна была быть принята по его делу. Заявитель подчеркивал, что на внутригосударственном уровне не были рассмотрены положения первого Постановления по его делу, и поэтому внутригосударственное производство по его делу не могло считаться надлежащей мерой индивидуального характера. По тем же причинам, что указал Комитет министров (см. выше § 123), заявитель утверждал, что упоминавшиеся выше Постановления Европейского Суда по делам «Луценко против Украины» и «Тимошенко против Украины» отличались от настоящего дела, поэтому Комитет министров мог по-другому относиться к ним в ходе осуществления надзора.
140. В заключение заявитель согласился, что Комитет министров использовал несколько иные формулировки, когда призывал власти государства-ответчика освободить заявителя из-под стражи, но они полностью соответствовали позиции Комитета министров, и отсутствовали какие-либо основания утверждать, что они расходились с обычным подходом Комитета министров.
141. В комментариях, представленных после освобождения заявителя из-под стражи, он подчеркнул, что решение Шекинского апелляционного суда от 13 августа 2018 г. не содержало какой-либо ссылки на первое Постановление по делу Маммадова и оставило факт осуждения без изменения, уточнив только наказание. Напоминая условия своего освобождения (см. выше §§ 31 - 32), заявитель утверждал, что на протяжении двух лет он был обязан являться каждые десять дней в Управление по надзору за исполнением условных наказаний и расписываться в соответствующих регистрационных документах, хотя ему не было предъявлено для ознакомления никакого документа, подтверждающего необходимость такой явки. Оставалась вероятность повторного заключения заявителя под стражу на основании того, что заявитель описал в расплывчатых положениях Уголовного кодекса Азербайджана, согласно которым, если заявитель систематически или умышленно будет игнорировать выполнение «обязанности по исправлению» или иных обязанностей, возложенных на него судом, или совершит еще преступление. Заявитель настаивал на том, что примененные к нему ограничения влияли на его возможность участвовать в политической деятельности, продлевая, таким образом, действие мер, направленных на то, чтобы заставить заявителя замолчать или наказать его за критику властей. Заявитель не прокомментировал наличие возможности обжаловать применение к нему указанных ограничений.
142. Что касается вопроса о том, было ли исполнено первое Постановление по делу Маммадова, заявитель указал, что его освобождение из-под стражи было осуществлено через три года и десять месяцев после вынесения указанного Постановления и поэтому не являлось безотлагательным и не могло считаться «своевременным». Напоминая о явных и скрытых ограничениях, примененных к нему согласно законодательству Азербайджана, заявитель утверждал, что его освобождение из-под стражи можно было назвать только «условным». Заявитель пришел к выводу, что, даже если его освобождение из-под стражи рассматривалось как запоздалое исполнение Постановления (чем, по мнению заявителя, освобождение из-под стражи не являлось), власти Азербайджана уже допустили серьезные недостатки в отношении выполнения обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 46 Конвенции, на момент обращения Комитета министров в Европейский Суд.
B. Мнение Большой Палаты Европейского Суда
1. Процессуальные вопросы
143. После освобождения заявителя из-под стражи власти Азербайджана указали, что они считали данный вопрос закрытым и что отсутствовала необходимость в дальнейшем рассмотрении дела в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции (см. выше § 134).
144. Европейский Суд отмечает, что ни в одном из пунктов статьи 46 Конвенции не упоминается возможность прекращения рассмотрения дела, переданного в Европейский Суд. Однако в данной статье ясно указано, что только Комитет министров может инициировать обращение на основании пункта 4 статьи 46 Конвенции. Учитывая эту процессуальную прерогативу, коллективную ответственность Комитета министров и межинституциональный характер производства, Европейский Суд полагает, что нельзя исключать, что предоставленные Комитету министров статьей 46 Конвенции полномочия также подразумевают, что Комитет министров может отозвать обращение из Европейского Суда.
145. Однако Комитет министров так не поступил в настоящем деле. После условного освобождения заявителя из-под стражи Комитет министров рассмотрел дело в свете новых событий и, проконсультировавшись с властями Азербайджана и с заявителем, решил не отзывать обращение в Европейский Суд (см. выше §§ 71 - 72). Более того, по предложению Европейского Суда Комитет министров представил письменные комментарии по факту условного освобождения заявителя, которые должны были помочь Европейскому Суду в рассмотрении вопроса («aideront la Cour \text{а} statuer sur cette affaire», см. выше § 125).
146. Исходя из решения Верховного суда Азербайджана от 28 марта 2019 г. (см. выше § 73), власти Азербайджана отметили, что они полагали, что указанное решение создало новую ситуацию в исполнение первого Постановления по делу Маммадова, которая «может быть принята Европейским Судом во внимание» в настоящем деле.
Рассмотрев вышеназванные моменты, Европейский Суд считает, что он продолжит рассмотрение переданного ему дела.
2. Общие принципы, касающиеся исполнения постановлений Европейского Суда согласно пунктам 1 и 2 статьи 46 Конвенции
147. Одним из самых значимых признаков конвенционной системы является то, что она включает в себя механизм рассмотрения вопроса о соблюдении положений Конвенции. Так, Конвенция не только требует от государств-участников соблюдать права и обязанности в соответствии с Конвенцией, но и учреждает судебный орган — Европейский Суд, который уполномочен устанавливать факты нарушений Конвенции в своих постановлениях, которые государства-участники обязуются исполнять (статья 19 Конвенции в совокупности с пунктом 1 статьи 46 Конвенции). Кроме того, Конвенция учреждает механизм надзора за исполнением постановлений Европейского Суда с помощью полномочий Комитета министров (пункт 2 статьи 46 Конвенции). Данный механизм демонстрирует важность эффективного исполнения постановлений (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)» (Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) v. Switzerland) (N 2), жалоба № 32772/02, ECHR 2009, § 84).
148. Европейский Суд неоднократно подчеркивал в своей прецедентной практике, что его постановления по существу носят декларативный характер и что в целом именно соответствующее государство должно выбирать под надзором Комитета министров способы выполнения своих обязательств, предусмотренных статьей 46 Конвенции, если такие способы соответствуют выводам, изложенным в постановлении Европейского Суда (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, ECHR 2005-IV, § 210, Постановление Европейского Суда по делу «Брумареску против Румынии (справедливая компенсация)» ( Brumãrescu v. Romania), жалоба № 28342/95, ECHR 2001-I, § 20, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, ECHR 2000-VIII, § 249).
149. Европейский Суд также подчеркивал обязательную силу своих постановлений согласно пункту 1 статьи 46 Конвенции и важность их эффективного исполнения, добровольного и с применением способов, соответствующих «выводам и духу» указанных постановлений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии (N 2)» (Emre v. Switzerland) (N 2) от 11 октября 2011 г., жалоба № 5056/10, § 75).
150. Что касается требований статьи 46 Конвенции, прежде всего следует отметить, что власти государства-ответчика, в отношении которых установлено, что они нарушили положения Конвенции или Протоколов к ней, обязаны исполнять постановления Европейского Суда в любом деле, стороной которого они являются. Иными словами, полное или частичное неисполнение постановления Европейского Суда может повлечь за собой международную ответственность властей государства — участника Конвенции. Это государство будет обязано не только выплатить соответствующие суммы справедливой компенсации, но и принять меры индивидуального и/или, если уместно, общего характера в рамках своей внутригосударственной правовой системы, чтобы прекратить нарушения, выявленные Европейским Судом, и исправить последствия. Целью этих действий должно быть возвращение заявителя, насколько это возможно, в положение, в котором он бы находился, если бы требования Конвенции были бы соблюдены (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 85 с дальнейшими ссылками). Осуществляя выбор мер индивидуального характера, государство-участник должно учитывать основную стоящую перед ним цель: достижение restitutio in integrum (см. Решение Европейского Суда по делу «Кудешкина против Российской Федерации (N 2)» (Kudeshkina v. Russia) (N 2) от 17 февраля 2015 г., жалоба № 28727/11 <1>, § 74, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Брумареску против Румынии (справедливая компенсация)», § 20, и Постановление Европейского Суда по делу «Папамикалопулос и другие против Греции (статья 50)» (Papamichalopoulos and Others v. Greec) (Article 50) от 31 октября 1995 г., Series A, № 330-B, § 34).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 5 (примеч. редактора).
151. Эти обязанности отражают принципы международного права, согласно которым государство, ответственное за противоправное деяние, обязано осуществить реституцию, заключающуюся в восстановлении ситуации, существовавшей до совершения противоправного деяния, если только реституция не является «физически невозможной» и «не влечет за собой бремя, которое совершенно непропорционально пользе от получения реституции вместо компенсации» (статья 35 Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, см. выше §§ 81 и 88). Иными словами, хотя реституция является обязательным требованием, могут иметь место обстоятельства, когда власти государства-ответчика освобождаются, полностью или частично, от этой обязанности, если докажут, что такие обстоятельства существуют (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 86).
152. В любом случае власти государства-ответчика обязаны предоставить в Комитет министров подробную актуальную информацию о новых обстоятельствах, открывшихся в ходе исполнения постановлений Европейского Суда, обязательных для властей (правило 6 Регламента Комитета министров о порядке контроля за исполнением постановлений Европейского Суда и условий мировых соглашений, см. выше § 91). В этой связи Европейский Суд подчеркивает обязанность властей государства-ответчика исполнять договоры добровольно, как указано, в частности, в третьем пункте Преамбулы и в статье 26 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года (см. ibid., § 87).
153. Действительно, находясь под надзором Комитета министров, власти государства-ответчика в принципе свободны в выборе способов выполнения обязательств, предусмотренных пунктом 1 статьи 46 Конвенции (см. также выше § 148), если такие способы соответствуют выводам и постановлениям Европейского Суда. Однако при определенных особых обстоятельствах Европейский Суд считал полезным указать властям государства-ответчика на типы мер, которые можно принять для исправления ситуации, часто носящей системный характер, которая послужила причиной установления нарушения. Иногда характер нарушения может не оставлять выбора относительно того, какие меры следует предпринять (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 88, с дальнейшими ссылками).
154. Хотя Европейский Суд в некоторых ситуациях может указывать на особое средство правовой защиты или на иные меры, которые должны принять власти государства-ответчика, именно Комитет министров все еще должен оценивать применение таких мер согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра» (Egmez v. Cyprus) от 18 сентября 2012 г., жалоба № 12214/07, § 49, с дальнейшими ссылками).
155. Более того, Европейский Суд повторяет, что, учитывая многообразие мер, доступных для восстановления restitutio in integrum, и характер затронутых вопросов, осуществляя свои полномочия в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Комитет министров находится в лучшем положении, чем Европейский Суд, чтобы оценить особые меры, которые необходимо предпринять. Таким образом, Комитету министров следует оставить осуществление надзора на основании информации, предоставленной властями государства-ответчика и с должным учетом изменяющейся ситуации заявителя, за принятием таких мер, которые были бы обоснованными, своевременными, надлежащими и достаточными для обеспечения максимально возможного возмещения последствий нарушений, установленных Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мухитдинов против Российской Федерации» (Mukhitdinov v. Russia) 21 мая 2015 г., жалоба № 20999/14, § 114 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Мамажонов против Российской Федерации» (Mamazhonov v. Russia) от 23 октября 2014 г., жалоба № 17239/13 <2>, § 236, Постановление Европейского Суда по делу «Ким против Российской Федерации» (Kim v. Russia) от 17 июля 2014 г., жалоба № 44260/13, § 74 <3>, Постановление Европейского Суда по делу «Савриддин Джураев против Российской Федерации» (Savriddin Dzhurayev v. Russia), жалоба № 71386/10 <4>, ECHR 2013 (извлечения), § 255).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 1 (примеч. редактора).
<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. № 2 (примеч. редактора).
<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 2 (примеч. редактора).
<4> См.: там же. 2014. № 5 (примеч. редактора).
156. Целью присуждения справедливой компенсации является предоставление возмещения лишь за ущерб, причиненный только участвующим в деле лицам, в той степени, в которой соответствующие события являются последствиями нарушений, которые иным образом не могут быть исправлены (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скоццари и Джунта против Италии», § 250). Общая логика правила предоставления справедливой компенсации (статья 41 Конвенции или бывшая статья 50 Конвенции), как она была задумана составителями Конвенции, прямо вытекает из принципов публичного международного права, связанных с ответственностью государств, и должна толковаться в данном контексте. Это подтверждается подготовительными материалами к Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции (справедливая компенсация)» (Cyprus v. Turkey), жалоба № 25781/94, ECHR 2014, § 40).
3. Задача Европейского Суда в рамках производства согласно пункту 4 статьи 46 Конвенции по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда
157. Согласно пункту 4 статьи 46 Конвенции Европейский Суд обязан решить, выполнило ли государство свою обязанность, предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции. Указанное положение не разъясняет, какой при этом следует использовать подход. Поскольку это первый случай, когда Комитет министров инициировал производство по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда, Европейский Суд полагает, что он должен прояснить характер стоящей перед ним задачи.
(a) История подготовки Протокола № 14 к Конвенции
158. Отмечается, что пункт 4 статьи 46 Конвенции являлся одним из изменений Конвенции, обусловленных вступлением в силу Протокола № 14 к Конвенции (см. выше § 116). Пункт 5 Преамбулы к Протоколу № 14 к Конвенции содержал указания на срочную необходимость внесения изменений в определенные нормы с целью поддержания и повышения эффективности системы контроля в основном в свете продолжающегося увеличения количества поступающих в Европейский Суд и в Комитет министров дел. Также в пояснительном докладе к Протоколу № 14 к Конвенции содержалось множество ссылок на эту общую цель. Что касается именно исполнения постановлений Европейского Суда, подчеркивалось, что некоторые из предлагаемых мер были предназначены для улучшения и ускорения процесса исполнения, поскольку авторитет Европейского Суда и надежность системы в целом зависели в большой степени от эффективности этого процесса. Наделение Комитета министров правом инициировать производство по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда считалось самым важным изменением в Конвенции в контексте необходимости быстрого и надлежащего исполнения постановлений Европейского Суда (см. выше § 116, в котором цитируется пункт 16 пояснительного доклада).
159. Далее в пояснительном докладе объяснялось, что быстрое и полное исполнение постановлений Европейского Суда являлось крайне важным и что государства — участники Конвенции обладали коллективной обязанностью поддерживать авторитет Европейского Суда в любое время, когда Комитет министров посчитает, что государство отказывается исполнять вступившее в силу постановление Европейского Суда (см. ibid.). Производство по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда направлено не на возобновление рассмотрения вопроса о возможном нарушении положений Конвенции, уже разрешенного Европейским Судом, или обеспечение выплаты денежной компенсации. Она предназначена для оказания политического давления с целью обеспечения исполнения постановления Европейского Суда (см. ibid.).
160. Из материалов подготовки Протокола № 14 к Конвенции ясно следует, что производство по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда было закреплено в пункте 4 статьи 46 Конвенции для повышения эффективности процедуры осуществления надзора: для ее улучшения и ускорения.
(b) Правовая основа для производства по исполнению постановлений Европейского Суда
161. В дополнение к исследованию подготовительных материалов к Протоколу № 14 к Конвенции и его целей Европейский Суд также примет во внимание соответствующую правовую основу для производства по исполнению постановлений Европейского Суда. В соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции Комитет министров осуществляет надзор за исполнением постановлений Европейского Суда (см. выше §§ 89 и 147). Комитет министров является исполнительным органом Совета Европы, и как таковая его работа носит политический характер. Следовательно, осуществляя надзор за исполнением постановлений Европейского Суда, Комитет министров выполняет конкретную задачу, которая требует применения соответствующих правовых норм.
162. Согласно сложившейся прецедентной практике Европейского Суда процесс исполнения касается выполнения Договаривающейся Стороной своих международно-правовых обязательств в соответствии с пунктом 1 статьи 46 Конвенции. Эти обязательства основаны на принципах международного права, касающихся прекращения, недопущения повторения и предоставления возмещения, как указано в Статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния (см. выше §§ 81 - 88 и 150 - 151). Указанные принципы применялись Комитетом министров на протяжении многих лет и в настоящее время нашли свое отражение в правиле 6.2 Регламента Комитета министров (см. выше § 91).
163. Следовательно, установленный статьей 46 Конвенции механизм осуществления надзора обеспечивает всестороннюю основу для исполнения постановлений Европейского Суда, подкрепленную практикой Комитета министров. В рамках этой основы постоянный надзор Комитета министров обусловил принятие совокупности публичных документов, включивших в себя информацию от властей государств-ответчиков и иных заинтересованных сторон, участвующих в процессе исполнения, и зарегистрированных решений Комитета министров по делам, находящимся в соответствующем государстве на исполнении. Эта практика также повлияла на установление общих принципов в рекомендациях Комитета министров государствам-членам по вопросам, касающимся исполнения постановлений Европейского Суда (см., например, Рекомендацию № R(2000)2 «По пересмотру дел и возобновлению производства по делам на внутригосударственном уровне в связи с постановлениями Европейского Суда по правам человека» или Рекомендацию № CM/Rec(2010)3 «По вопросу эффективных средств правовой защиты в связи с чрезмерной длительностью производства по делу»). В итоге Комитет министров создал обширную acquis <1>.
<1> Acquis (лат.) — наработанная нормативная база (примеч. переводчика).
164. Учитывая сказанное, Европейский Суд отмечает, что ранее он указывал, что статья 41 Конвенции является lex specialis применительно к общим нормам и принципам международного права, также делая вывод о том, что данное положение должно толковаться в соответствии с международным правом (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции (справедливая компенсация)», §§ 40 — 42). Принимая свои вышеизложенные выводы относительно правовой основы для производства по исполнению постановлений Европейского Суда и acquis Комитета министров, Европейский Суд будет придерживаться аналогичного подхода в настоящем контексте и будет считать, что правило 6 Регламента Комитета министров отражает принципы международного права, изложенные в Статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния.
(c) Подход Европейского Суда к производству по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда
165. Чтобы определить свой подход к производству по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда, он рассмотрит два вопроса. Во-первых, в какой степени ему следует руководствоваться выводами Комитета министров, сформулированными при осуществлении надзора за исполнением, и, во-вторых, временные рамки анализа Европейского Суда.
166. Что касается первого вопроса, обобщая свои наблюдения по двум обозначенным выше моментам, подготовительным материалам к Протоколу № 14 к Конвенции и правовой основе для исполнительного процесса, Европейский Суд полагает, что отсутствуют какие-либо указания на то, что составители Протокола № 14 к Конвенции ставили целью лишить Комитет министров надзорной функции. Производство по вопросу о неисполнении властями государства-ответчика постановления Европейского Суда не было направлено на нарушение основополагающего институционного баланса между Европейским Судом и Комитетом министров.
167. Европейский Суд отмечает полномочие Комитета министров давать оценку особым мерам, принятым властями государства-ответчика для обеспечения максимально возможного возмещения за установленное нарушение (см. выше § 155). Европейский Суд также устанавливал, что вопрос об исполнении постановлений Европейского Суда Высокими Договаривающимися Сторонами находится вне юрисдикции Европейского Суда, если только он не был поднят в рамках производства по вопросу о неисполнении постановления властями государства-ответчика, изложенного в пунктах 4 и 5 статьи 46 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морейра Феррейра против Португалии (N 2)» (Moreira Ferreira v. Portugal) (N 2) от 11 июля 2017 г., жалоба № 19867/12 <1>, § 102).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 8 (примеч. редактора).
168. Однако в рамках производства по вопросу о неисполнении постановления властями государства-ответчика Европейский Суд обязан осуществить определенную правовую оценку вопроса о соблюдении требований Конвенции. Действуя подобным образом, Европейский Суд примет во внимание все аспекты производства в Комитете министров, включая меры, указанные Комитетом министров. Европейский Суд также проведет свою оценку, надлежащим образом учитывая выводы комитета, сформулированные при осуществлении надзора за исполнением, позицию властей государства-ответчика и доводы жертвы нарушения Конвенции. В контексте производства по вопросу о неисполнении постановления властями государства-ответчика Европейский Суд должен будет определить правовые обязательства в соответствии со вступившим в силу постановлением, а также выводы и дух этого постановления (см. выше § 149) с целью установить, исполнили ли власти государства-ответчика свою обязанность, предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции.
169. Европейский Суд отдельно рассмотрит второй вопрос, а именно о временных рамках, существенных для оценки Европейским Судом факта предполагаемого невыполнения властями государства-ответчика своей обязанности исполнить постановление Европейского Суда.
170. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что дата, когда Комитет министров передает вопрос на рассмотрение Европейского Суда в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции, принимается за дату, когда предполагается, что власти соответствующего государства-ответчика отказались исполнить вступившее в силу постановление Европейского Суда по смыслу пункта 4 статьи 46 Конвенции, поскольку Комитет министров не мог признать действия государства «своевременными, надлежащими и достаточными» (см. выше § 155). Исполнение постановлений Европейского Суда — это длящийся процесс. Данный аспект подчеркивается тем фактом, что в ходе производства по вопросу неисполнения постановления Европейского Суда Комитет министров в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции должен официально уведомить власти государства-ответчика о своем намерении передать на рассмотрение Европейского Суда вопрос о том, выполнили ли власти государства-ответчика свои обязанности, предусмотренные пунктом 1 статьи 46 Конвенции.
171. Исходя из вышеизложенного, а также принимая во внимание решение Комитета министров, Европейский Суд полагает, что отправной точкой для рассмотрения дела должен быть день, когда Европейскому Суду был передан на рассмотрение вопрос в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции.
4. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
172. Прежде чем применять вышеизложенные принципы, Европейский Суд рассмотрит пределы действия настоящего производства по вопросу неисполнения постановления Европейского Суда.
(a) Пределы действия производства по вопросу неисполнения постановления Европейского Суда
173. В первом Постановлении по делу Маммадова от 22 мая 2014 г. Европейский Суд установил нарушения подпункта «c» пункта 1, пункта 4 статьи 5, пункта 2 статьи 6 Конвенции, а также статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции применительно к уголовному обвинению, предъявленному заявителю в феврале 2013 года и его последующему содержанию под стражей в рамках избранной меры пресечения (см. выше §§ 2 и 33). Относительно статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции Европейский Суд указал, что предъявленное заявителю обвинение не было основано на обоснованном подозрении, а его действительной целью было заставить заявителя замолчать или наказать его за критику властей государства-ответчика (см. выше § 36).
174. В промежуточной резолюции от 5 декабря 2017 г. Комитет министров на основании пункта 4 статьи 46 Конвенции задал Европейскому Суду вопрос о том, «выполнили ли власти Азербайджана свою обязанность, предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции или нет» в отношении первого Постановления по делу заявителя (см. выше §§ 1 и 67, а также Приложение).
175. В то же время в промежуточной резолюции также напоминалось о многочисленных решениях и предыдущих промежуточных резолюциях Комитета министров, вынесенных при осуществлении процедуры надзора, в которых подчеркивались существенные нарушения по уголовному делу заявителя, установленные Европейским Судом при анализе вопроса о соблюдении статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, и содержалось требование немедленного и безусловного освобождения заявителя из-под стражи. В промежуточной резолюции указывалось также, что «не обеспечив безусловное освобождение заявителя из-под стражи, власти Азербайджана отказываются исполнять вступившее в силу Постановление Европейского Суда» (см. выше § 66).
176. Европейский Суд отмечает расхождение между большим объемом переданного ему на рассмотрение вопроса, как он определен пунктом 4 статьи 46 Конвенции, и особыми вызывающими беспокойство Комитета министров вопросами в настоящем деле, озвученными в ходе осуществления надзора за исполнением первого Постановления по делу заявителя. Очевидно, что Комитет министров считает, что основным вопросом в настоящем производстве по вопросу неисполнения постановления Европейского Суда является отказ властей Азербайджана принять меры индивидуального характера, связанные с нарушением статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции.
177. Оставшиеся вопросы, связанные с выплатой справедливой компенсации и мерами общего характера, касающимися исполнения первого Постановления по делу Маммадова относятся к сфере производства по вопросу неисполнения постановления Европейского Суда, сформулированного в пункте 4 статьи 46 Конвенции. Однако в настоящем деле они не требуют тщательного рассмотрения.
178. Что касается справедливой компенсации, Европейский Суд напоминает, что он присудил заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 2 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек (см. §§ 151 и 154 первого Постановления по делу Маммадова, а также выше § 33). Не оспаривается факт выплаты компенсации, которая была предоставлена в распоряжение заявителя 25 декабря 2014 г. (см. выше §§ 122, 127, 139 и Приложение).
179. Обращаясь к мерам общего характера, Европейский Суд отмечает, что Комитет министров в процессуальном порядке отметил, что за любыми мерами общего характера, принятыми в настоящем деле, следует осуществлять контроль в контексте иных аналогичных дел, в частности, дела «Фархад Алиев против Азербайджана» (Farhad Aliyev v. Azerbaijan) (Постановление от 9 ноября 2010 г., жалоба № 37138/06, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Расул Джафаров против Азербайджана»). Вследствие этого предоставленные властями Азербайджана меры общего характера (см. выше §§ 42 - 44, а также Приложение) принимаются во внимание в ходе осуществления надзора за исполнением указанных других постановлений.
180. В связи с этим Европейский Суд обратится к основному аспекту настоящего дела: меры индивидуального характера, которые необходимо было принять во исполнение первого Постановления Европейского Суда в связи с установленным нарушением статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции.
(b) Меры индивидуального характера
(i) Первое Постановление по делу Маммадова
(альфа) Текст первого Постановления по делу Маммадова
181. В первом Постановлении по делу Маммадова Европейский Суд не указал прямо ни в мотивировочной, ни в резолютивной части, как это Постановление должно было исполняться. Власти Азербайджана утверждали, что отсутствие такого указания означало, что не требовалось принимать каких-либо особых мер индивидуального характера (см. выше § 130).
182. Европейский Суд повторяет, что согласно его устоявшейся прецедентной практики его постановления носят декларативный характер и что при определенных особых обстоятельствах он может попытаться указать виды мер, которые можно принять для прекращения установленного Европейским Судом нарушения (см. выше § 153). В отдельных случаях Европейский Суд включал указания относительно мер как индивидуального, так и общего характера (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, ECHR 2004-II, § 203, и Постановление Европейского Суда по делу «Айдогду против Турции» ( Aydoðdu v. Turkey) от 30 августа 2016 г., жалоба № 40448/06, §§ 118 — 122). Однако принимая во внимание институциональный баланс между ответственностью в процессе исполнения постановления (см. выше § 150), окончательный выбор принимаемых мер остается за государствами, под надзором со стороны Комитета министров, если эти меры соответствуют «выводам и духу» постановления Европейского Суда (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра», §§ 48 — 49, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии (N 2)», § 75, а также выше §§ 149 и 153).
183. Также следует отметить, что Комитет министров полагает, что он может пересматривать связанные с исполнением указания, например, если объективные факторы, которые стали известны после вынесения постановления Европейского Суда, должны были быть учтены при осуществлении надзора. Одним из примеров является Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Саадун и Муфдхи против Соединенного Королевства» (Al-Saadoon and Mufdhi v. United Kingdom) (жалоба № 61498/08, ECHR 2010), в котором указание Европейского Суда на то, что власти Соединенного Королевства должны принять «все возможные меры для получения заверений от властей Ирака, что [заявители] не будут казнены», не рассматривалось далее, поскольку внутригосударственный суд оправдал заявителей в связи с недостаточностью доказательств. Иных обвинений предъявлено не было, и Комитет министров закрыл производство по делу, согласившись с выводом властей Соединенного Королевства о том, что заявителям более не грозила смертная казнь (см. окончательную Резолюцию № CM/ResDH(2012)68).
184. Подход, который ограничил бы процесс надзора прямыми указаниями Европейского Суда, устранил бы гибкость, необходимую Комитету министров для осуществления надзора, на основании информации от властей государства-ответчика и с должным учетом изменяющейся ситуации заявителя, за принятием мер, которые являются обоснованными, своевременными, надлежащими и достаточными (см. выше § 155).
185. Необходимость проявления гибкости становится очевидной, когда, как в настоящем контексте, первая жалоба на нарушение статьи 5 Конвенции касается досудебного этапа рассмотрения дела, а поданная позже вторая жалоба на нарушение статьи 6 Конвенции относится к последующему судебному разбирательству по тому же внутригосударственному делу. Таким образом, в обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд в связи с хронологией событий и своими процессуальными нормами был обязан рассмотреть по отдельности соответствующие материально-правовые жалобы из первого и второго Постановлений по делам Маммедова. Также следует отметить, что Европейский Суд признал, что, когда речь идет о политических или иных скрытых мотивах в контексте уголовного преследования, сложно отделить содержание под стражей в рамках избранной меры пресечения от судебного процесса, в рамках которого эта мера назначалась (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Луценко против Украины», § 108).
186. Следовательно, отсутствие явных указаний по исполнению первого Постановления по делу Маммадова не является решающим для рассмотрения вопроса о том, выполнили ли власти Азербайджана свои обязанности, предусмотренные пунктом 1 статьи 46 Конвенции. Важным моментом является тот факт, соответствуют ли принятые властями Азербайджана меры выводам и духу первого Постановления по делу Маммадова.
187. Следовательно, далее Европейский Суд рассмотрит причины, по которым он признал нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции по первому Постановлению по делу Маммадова:
«141. Выше Европейский Суд установил, что обвинения против заявителя не были основаны на „обоснованном подозрении“ по смыслу подпункта „c“ пункта 1 статьи 5 Конвенции (в отличие от упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу „Ходорковский против Российской Федерации“ <1>, § 258, см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу „Луценко против Украины“, § 108). Так, из этого утверждения следует вывод о том, что власти государства-ответчика не смогли продемонстрировать, что они действовали добросовестно. Однако данный вывод сам по себе не является достаточным для предположения о том, что статья 18 Конвенции была нарушена, и все еще нужно рассмотреть, имеются ли доказательства того, что власти действовали, исходя из ненадлежащих оснований.»
<1> См.: Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский против Российской Федерации» (Khodorkovskiy v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 5829/04 // Российская хроника Европейского Суда. 2012. № 3 (примеч. редактора).
142. Европейский Суд полагает, что в настоящем деле в значительной степени можно установить, что такое доказывание следует из совокупности соответствующих относящихся к делу фактов. В частности, Европейский Суд ссылается на все фактические обстоятельства, которые он принял во внимание в связи с оценкой жалобы на нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. выше § 92), и полагает их в равной степени относящимися к делу в контексте настоящей жалобы. Более того, Европейский Суд считает, что задержание заявителя было связано с определенными записями заявителя в блоге, сделанными им 25, 28 и 30 января 2013 г.
...143. Изложенные выше обстоятельства указывают на то, что истинной целью обжалуемых мер являлось заставить заявителя замолчать или наказать его за критику в адрес властей государства-ответчика и попытку распространения того, что заявитель полагал истинной информацией, которую власти пытались скрыть. С учетом этих рассуждений Европейский Суд приходит к выводу, что свобода заявителя была ограничена с иной целью, чем доставление его к компетентному органу по обоснованному подозрению в совершении правонарушения, как это предусмотрено подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
144. Европейский Суд считает эту информацию достаточным основанием для установления нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции».
188. Таким образом, в первом Постановлении по делу Маммадова Европейский Суд установил не только нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции вследствие отсутствия «обоснованного подозрения», но и нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции.
189. Из рассуждений Европейского Суда явно следует, что его вывод применялся как к обвинениям, так и к досудебному этапу рассмотрения дела заявителя. Отсутствуют какие-либо указания на множественность целей данного производства по делу (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии», §§ 277 и 292 - 308), что могло бы означать, что некоторые этапы производства по делу преследовали законную цель. Более того, в первом Постановлении по делу Маммадова Европейский Суд подчеркнул, что один только факт того, что власти государства-ответчика не смогли продемонстрировать, что они действовали добросовестно, не являлся достаточным для признания нарушения статьи 18 Конвенции. Нарушение произошло, поскольку в своих действиях власти государства-ответчика руководствовались ненадлежащими причинами, поскольку они предъявили заявителю обвинение с целью заставить его замолчать или наказать за критику властей (см. § 143 первого Постановления по делу Маммадова). Данный вывод является основным с учетом объекта и цели статьи 18 Конвенции, которыми являются запрет злоупотребления полномочиями (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии», § 303, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рашад Хасанов и другие против Азербайджана», § 120). Следовательно, признание Европейским Судом нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции в первом Постановлении по делу Маммадова лишало правового обоснования любое действие, ставшее результатом предъявления заявителю обвинения.
(бета) Соответствующие обязанности властей Азербайджана, вытекающие из возложенной на них ответственности
190. Далее Европейский Суд рассмотрит соответствующие обязанности Азербайджана, вытекающие из возложенной на них ответственности, согласно вышеуказанному подходу (см. § 155) и в свете своего вывода относительно природы установления нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции по первому Постановлению по делу Маммадова (см. выше § 189). Европейский Суд полагает, что власти Азербайджана должны были устранить негативные последствия предъявления заявителю обвинения, которое Европейский Суд признал злоупотреблением полномочиями.
191. Из устоявшейся прецедентной практики Европейского Суда по применению статьи 46 Конвенции следует, что власти государства-ответчика должны принимать меры индивидуального характера в рамках своей правовой системы для прекращения установленного Европейским Судом нарушения и устранения его последствий. Целью этих мер является поставить заявителя, насколько это возможно, в положение, в котором бы он находился, если бы требования Конвенции не были нарушены. При осуществлении выбора мер индивидуального характера власти государства-ответчика должны постоянно учитывать их основную цель: достижение restitutio in integrum (см. выше §§ 150 - 151).
192. С учетом вышеизложенного вывода Европейского Суда (см. § 189) первое Постановление по делу Маммадова и соответствующее обязательство restitutio in integrum изначально обязывали власти Азербайджана снять или аннулировать обвинения, признанные Европейским Судом злоупотреблением полномочиями, и освободить заявителя из-под стражи. В действительности содержание заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения было завершено постановлением приговора суда первой инстанции в марте 2014 года (см. выше §§ 20 и 76). Однако обвинение с заявителя так и не было снято. Наоборот, последующее признание заявителя виновным было основано на предъявленном ему обвинении. Следовательно, тот факт, что впоследствии заявитель был лишен свободы на основании данного приговора (а не содержался под стражей в соответствии с избранной мерой пресечения), не вернул заявителя в положение, в котором он бы находился, если бы требования Конвенции были выполнены. В связи с этим основное обязательство по-прежнему требовало, чтобы были устранены негативные последствия предъявления заявителю обжалуемого обвинения, включая освобождение заявителя из-под стражи.
193. Таким образом, Европейский Суд должен рассмотреть, можно ли было достичь restitutio in integrum в форме устранения негативных последствий предъявления заявителю обвинения, которое было признано Европейским Судом злоупотреблением полномочиями, или это было «физически невозможно» или «влекло за собой бремя, которое совершенно непропорционально выгоде от получения реституции вместо компенсации» (см. выше § 151).
194. Что касается указанных вопросов, Европейский Суд отмечает, что власти Азербайджана никогда не утверждали, что имелись какие-либо препятствия для достижения restitutio in integrum на основании обстоятельств, которые можно было бы назвать «физически невозможными» или которые «влекли бы за собой бремя, которое было совершенно непропорционально пользе от получения реституции вместо компенсации». В связи с этим Европейский Суд повторяет, что именно власти государства-ответчика должны устранять все препятствия в своей правовой системе, которые могут препятствовать надлежащему исправлению ситуации заявителя (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маэстри против Италии» (Maestri v. Italy), жалоба № 39748/98, ECHR 2004-I, § 47). Европейский Суд приходит к выводу, что в настоящем деле отсутствовали препятствия для достижения restitutio in integrum.
195. Европейский Суд проанализировал характер своего вывода о нарушении статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции в первом Постановлении по делу Маммадова и установил соответствующее обязательство restitutio in integrum, которое несут власти Азербайджана согласно пункту 1 статьи 46 Конвенции и которое требует от властей государства-ответчика устранить негативные последствия предъявления заявителю обвинения, которое было признано Европейским Судом злоупотреблением полномочиями, и освободить заявителя из-под стражи. Европейский Суд напоминает, что власти Азербайджана свободны в выборе средств выполнения обязательств, предусмотренных пунктом 1 статьи 46 Конвенции, если такие средства соответствуют «выводам и духу» постановления Европейского Суда (см. выше §§ 148 - 149 и 153). Следовательно, ниже Европейский Суд рассмотрит меры индивидуального характера, принятые властями Азербайджана, для выполнения указанного обязательства и оценку этих мер Комитетом министров в ходе осуществления надзора за исполнением первого Постановления по делу Маммадова.
(ii) Исполнение первого Постановления Европейского Суда по делу Маммадова
(альфа) Меры индивидуального характера, принятые властями Азербайджана
196. Первоначальная позиция властей Азербайджана, изложенная в их плане действий, заключалась в том, что нарушение Конвенции было исправлено фактом рассмотрения дела заявителя внутригосударственными судами.
197. Когда Комитет министров предложил властям Азербайджана представить свою позицию перед началом производства по вопросу неисполнения первого Постановления по делу Маммадова, власти государства-ответчика указали, что 13 октября 2015 г. Верховный суд Азербайджана отменил решение Шекинского апелляционного суда от 24 сентября 2014 года. Верховный суд Азербайджана установил, что отклонение нижестоящим судом ходатайств заявителя о допросе дополнительных свидетелей и об исследовании дополнительных доказательств противоречило внутригосударственным процессуальным нормам и требованиям статьи 6 Конвенции, и вернул дело в указанный суд на новое рассмотрение. Власти Азербайджана посчитали, что в решении от 29 апреля 2016 г. Шекинский апелляционный суд тщательно рассмотрел выводы Европейского Суда из первого Постановления по делу Маммадова и исправил недостатки производства, завершившегося постановлением приговора по делу заявителя (см. выше §§ 40, 43 и 127).
198. Власти Азербайджана в рамках более широкой реформы уголовного законодательства также приняли нормы, позволяющие заявителю обратиться за условно-досрочным освобождением с учетом срока, уже проведенного им под стражей (см. Приложение, и §§ 8 - 10 и 20 изложенной в Приложении позиции властей Азербайджана).
199. После вынесения второго Постановления по делу Маммадова и после подачи заявителем жалобы Шекинский апелляционный суд 13 августа 2018 г. повторно пересмотрел приговор по делу заявителя и снова оставил его без изменения. Однако Шекинский апелляционный суд освободил заявителя из-под стражи. Хотя власти Азербайджана назвали это безусловным освобождением, Комитет министров и заявитель считали его условным (см. выше §§ 125 и 142). Власти государства-ответчика указали, что этого события было достаточно, чтобы удовлетворить требование по исполнению первого Постановления Европейского Суда (см. выше §§ 133 - 134). 28 марта 2019 г. Верховный суд Азербайджана частично удовлетворил жалобу заявителя на решение Шекинского апелляционного суда от 13 августа 2018 года. Верховный суд Азербайджана снизил совокупный срок назначенного заявителю наказания, отметив, что оно уже было отбыто заявителем, учитывая срок, проведенный им под стражей. Верховный суд Азербайджана также отменил условный двухлетний срок, назначенный Шекинским апелляционным судом решением от 13 августа 2018 г. (см. выше § 73).
(бета) Оценка указанных мер Комитетом министров
200. При первом рассмотрении дела (2 — 4 декабря 2014 г.) на 1214-м заседании, учитывая предоставленный властями Азербайджана план действий, Секретариат Комитета министров сообщил, что «нарушение статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции, ставит под сомнение суть уголовного дела против заявителя» и что будет полезно, если власти Азербайджана сообщат Комитету министров о мерах, которые они планируют предпринять для устранения последствий этого нарушения в контексте уголовного дела, по-видимому, рассматриваемого Верховным судом Азербайджана (см. выше § 45). В сообщении Секретариата Комитета министров также указывалось следующее:
«С учетом серьезных выводов Европейского Суда в настоящем деле освобождение заявителя из-под стражи будет являться первой важной мерой, которая должна рассматриваться в приоритетном порядке и незамедлительно в соответствии с внутригосударственным законодательством».
201. Решением, принятым на рассматриваемом заседании, Комитет министров призвал власти Азербайджана обеспечить незамедлительное освобождение заявителя из-под стражи (см. выше § 45).
202. После принятия этого решения Комитет министров продолжил настаивать на необходимости «безотлагательного» освобождения заявителя из-под стражи и постоянно следил за рассмотрением внутригосударственного уголовного дела в ходе осуществления надзора за исполнением первого Постановления по делу Маммадова (см. выше §§ 41 - 44). После второго рассмотрения, когда 13 января 2015 г. Верховный суд Азербайджана отложил sine die рассмотрение жалобы заявителя, Комитет министров призвал «безотлагательно» освободить заявителя из-под стражи (см. промежуточную Резолюцию № CM/ResDH(2015)43 от 12 марта 2015 г.), далее на следующем заседании Комитет министров первый раз призвал «незамедлительно» освободить заявителя из-под стражи (см. решение, принятое 11 июня 2015 г. на 1230-м заседании). После того, как 13 октября 2015 г. дело заявителя было возвращено Верховным судом Азербайджана на новое рассмотрение, Комитет министров призвал освободить заявителя «без дальнейших задержек». Вслед за вынесением Верховным судом Азербайджана окончательного решения 18 ноября 2016 г. Комитет министров снова призвал «незамедлительно» освободить заявителя из-под стражи (см. выше § 58). В июне 2017 года, получив информацию о том, что власти Азербайджана планировали внести изменения во внутригосударственное законодательство, которые позволили бы заявителю обратиться за условно-досрочным освобождением, Комитет министров также потребовал «незамедлительного» освобождения заявителя из-под стражи (см. выше §§ 60 - 62).
203. Комитет министров также призвал власти Азербайджана указать дальнейшие меры, которые они приняли или планируют принять с целью исполнить первое Постановление по делу Маммадова и оперативно устранить (насколько это возможно) остальные последствия серьезных нарушений Конвенции для заявителя (см. выше § 45).
204. После освобождения заявителя из-под стражи 13 августа 2018 г. Комитет министров запросил у властей Азербайджана информацию по поводу этого факта, а также получил комментарии самого заявителя. Комитет министров рассмотрел эти данные на заседании в сентябре 2018 года, но не принял каких-либо решений (см. выше §§ 71 - 72).
(iii) Выполнили ли власти Азербайджана свою предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции обязанность исполнить вступившее в силу первое Постановление Европейского Суда по делу Маммадова
(альфа) Обеспечивали ли меры индивидуального характера restitutio in integrum
205. Европейский Суд установил, что первое Постановление по делу Маммадова требовало по сути, чтобы были устранены негативные последствия возбуждения против заявителя обжалуемого уголовного дела (см. выше § 192). Комитет министров полагал, что надлежащей мерой для обеспечения возмещения было безусловное освобождение заявителя. Власти Азербайджана утверждали, что пересмотр дела заявителя Шекинским апелляционным судом в 2016 и 2018 годах являлся достаточной мерой индивидуального характера (см. выше §§ 127 и 133). Власти государства-ответчика также полагали, что решение Верховного суда Азербайджана от 28 марта 2019 г. создало новые обстоятельства по вопросу исполнения первого Постановления по делу Маммадова, которые должны быть учтены Европейским Судом в рамках настоящего рассмотрения дела (см. выше § 146).
206. Европейский Суд должен ответить на вопрос о том, выполнили ли власти Азербайджана свою предусмотренную пунктом 1 статьи 46 обязанность, взяв за отправную точку дату обращения Комитета министров в Европейский Суд (см. выше §§ 169 и 171).
207. В связи с этим Европейский Суд полагает, что на момент обращения Комитета министров в Европейский Суд уже было очевидно, что на внутригосударственном уровне возмещение ущерба не было обеспечено. Действительно, 29 апреля 2016 г., пересматривая дело заявителя, Шекинский апелляционный суд отклонил как некорректные выводы Европейского Суда из первого Постановления по делу Маммадова в отношении подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции и не отметил иные установленные нарушения, включая нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции (см. выше § 25). Шекинский апелляционный суд счел, что по делу заявителя было собрано достаточно доказательств, которые были всесторонне и объективно оценены судом первой инстанции (см. выше § 26). Комитет министров тщательно следил за рассмотрением дела заявителя внутригосударственными судами и пришел к выводу, что указанные суды не устранили негативные последствия нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, установленные в первом Постановлении по делу Маммадова.
208. Что касается возможности возникновения вопроса о том, было ли уместно со стороны Комитета министров требовать освобождения заявителя из-под стражи с самого начала процесса исполнения первого Постановления по делу Маммадова и до завершения производства по делу заявителя на внутригосударственном уровне, Европейский Суд уже сделал вывод о том, что установление факта нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции в первом деле Маммадова означало признание производства по уголовному делу заявителя необоснованным (см. выше § 189). Таким образом, было бы логичным требовать срочного освобождения заявителя из-под стражи (см. выше § 192). Даже если предположить, что в целях restitutio in integrum было достаточно подождать, пока в рамках соответствующего внутригосударственного производства будут устранены недостатки, выявленные в первом Постановлении по делу Маммадова, Европейский Суд отмечает, что производство по делу заявителя не устранило рассматриваемых проблем.
209. Недостатки, установленные в первом Постановлении по делу Маммадова, были впоследствии подтверждены Европейским Судом во втором Постановлении по делу Маммадова. В первом Постановлении по делу Маммадова Суд рассмотрел судебное разбирательство по делу заявителя с особой тщательностью ввиду prima facie недостаточной достоверности обвинений в адрес заявителя (см. выше § 76, в котором цитируется второе Постановление по делу Маммадова, § 203).
210. В контексте статьи 6 Конвенции Европейский Суд установил, что приговор по делу заявителя был основан на некорректных или неправильно истолкованных доказательствах и что доказательства в пользу заявителя систематически отклонялись без приведения достаточных на то оснований или явно необоснованным образом. Даже после возвращения дела Верховным судом Азербайджана на новое рассмотрение ни одно из этих нарушений не было устранено. Европейский Суд пришел к выводу, что уголовное дело в отношении заявителя, рассмотренное в целом, не отвечало требованиям справедливого судебного разбирательства (см. выше § 77).
211. Следовательно, Европейский Суд полагает, что последствия установления нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции в первом Постановлении по делу Маммадова не были устранены фактом вынесения второго Постановления по делу Маммадова, которое фактически подтвердило необходимость в мерах индивидуального характера, вытекавшую из первого Постановления по делу Маммадова.
212. Власти Азербайджана считали решение Шекинского апелляционного суда от 13 августа 2018 г. способом устранения негативных последствий возбуждения уголовного дела, которое впоследствии было раскритиковано как проявление злоупотребления полномочиями. В этом решении Шекинский апелляционный суд в очередной раз отклонил выводы Европейского Суда и только дал указание освободить заявителя условно (см. выше §§ 31 - 32). Решением Верховного суда Азербайджана от 28 марта 2019 г. условное освобождение было впоследствии отменено, а назначенное заявителю приговором наказание было признано отбытым полностью (см. выше § 73). По существу указанное решение Верховного суда Азербайджана подтвердило на самом высоком уровне факт осуждения заявителя и то обстоятельство, что суды Азербайджана отказывались принимать во внимание выводы Европейского Суда. В любом случае оба рассматриваемых судебных решения были приняты уже после передачи настоящего дела на рассмотрение Европейского Суда.
213. Обобщая сказанное, Европейский Суд, соглашаясь с подходом, изложенным выше в §§ 168 и 171, рассмотрел текст первого Постановления по делу Маммадова и соответствующие обязательства властей государства-ответчика, вытекающие из их ответственности. Затем Европейский Суд рассмотрел принятые властями Азербайджана меры и их оценку Комитетом министров в ходе осуществления надзора за исполнением первого Постановления по делу Маммадова, а также позицию властей государства-ответчика и доводы заявителя. Прежде, чем сделать вывод о том, выполнили ли власти Азербайджана свои обязательства, предусмотренные пунктом 1 статьи 46 Конвенции, для исполнения первого Постановления по делу Маммадова или нет, Европейский Суд полагает уместным изложить некоторые заключительные доводы.
214. Исполнение постановления Европейского Суда должно характеризоваться добросовестными мерами, принятыми Высокой Договаривающейся Стороной. Как Европейский Суд отметил в первом Постановлении по делу Маммадова (см. выше § 137), вся структура Конвенции строится на общем предположении о том, что власти государств-членов действуют добросовестно. Эта структура включает в себя процедуру осуществления надзора, а исполнение постановлений также должно осуществляться добросовестно и способом, соответствующим «выводам и духу» постановления (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии (N 2)», § 75). Более того, важность добросовестно исполняемого обязательства имеет ключевое значение, когда Европейский Суд устанавливает нарушение статьи 18 Конвенции, объектом и целью которой является запрет злоупотребления полномочиями (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мерабишвили против Грузии», см. также выше § 189).
215. Европейский Суд также напоминает свою устоявшуюся прецедентную практику о том, что Конвенция предназначена для защиты прав, которые являются не теоретическими или иллюзорными, а применимыми на практике и эффективными (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания G.I.E.M. S.r.l. и другие против Италии» (G.I.E.M. S.r.l. and Others v. Italy) от 28 июня 2018 г., жалоба № 1828/06 и две другие жалобы <1>, § 216, Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии» (Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г., Series A, № 32, § 24), а неисполнение вступившего в силу, обязывающего к исполнению постановления суда вероятно приведет к ситуации, не отвечающей принципу верховенства права, который Договаривающиеся Государства обязались соблюдать, когда ратифицировали Конвенцию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II, § 40). Эти принципы часто упоминались Европейским Судом в его прецедентной практике при рассмотрении по существу поданных жалоб. Европейский Суд полагает, что такие принципы в равной степени применимы и к процессу исполнения постановлений. Действительно, Протокол № 14 к Конвенции подчеркивает, что быстрое и полное исполнение постановлений Европейского Суда является существенно важным для защиты прав заявителя, а также поскольку авторитет Европейского Суда и надежность системы в большой степени зависят от эффективности указанного процесса.
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 11 (примеч. редактора).
216. Европейский Суд повторяет, что власти Азербайджана выполнили некоторые действия для исполнения первого Постановления по делу Маммадова. Они выплатили заявителю справедливую компенсацию, присужденную Европейским Судом (см. выше § 178). Они также предоставили план действий, который, по мнению властей Азербайджана, содержал меры, способные исполнить первое Постановление по делу Маммадова (см. выше §§ 40 - 44 и 179). 13 августа 2018 г. Шекинский апелляционный суд освободил заявителя из-под стражи (см. выше § 71), хотя, как отметил Европейский Суд, это освобождение было условным и сопровождалось ограничением прав заявителя на протяжении почти восьми месяцев, пока ограничения не были сняты Верховным судом Азербайджана решением от 28 марта 2019 г. (см. выше § 73). Однако, как указывалось выше, оба рассматриваемых судебных решения были вынесены после передачи в Европейский Суд вопроса об исполнении властями государства-ответчика обязательств, вытекающих из первого Постановления по делу Маммадова.
217. С учетом вышеизложенных выводов (см. выше §§ 207 - 213) указанные ограниченные меры не позволяют Европейскому Суду сделать вывод о том, что власти Азербайджана в данном деле действовали «добросовестно», способом, соответствующим «выводам и духу» первого Постановления по делу Маммадова, или таким образом, который сделал бы применимой на практике и эффективной защиту конвенционных прав, признанных Европейским Судом нарушенными в указанном Постановлении.
5. Вывод
218. Отвечая на вопрос, переданный ему на рассмотрение Комитетом министров, Европейский Суд полагает, что власти Азербайджана не выполнили свою обязанность исполнить первое Постановление по делу Маммадова, как того требует пункт 1 статьи 46 Конвенции.
постановила, что имело место нарушение пункта 1 статьи 46 Конвенции.
Совершено на английском и французском языках, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 мая 2019 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Европейского к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
(a) совместное совпадающее мнение судей Анны Юдковской, Пауло Пинто де Альбукерке, Кшиштофа Войтычека, Дмитрия Дедова, Юлии Антоанеллы Моток, Алены Полачковой и Латифа Хусейнова;
(b) совпадающее мнение судьи Кшиштофа Войтычека;
(c) совпадающее мнение судьи Юлии Антоанеллы Моток.
1. Мы согласны с выводом настоящего Постановления о том, что на момент, когда Комитет министров Совета Европы (далее — Комитет министров) передал соответствующий вопрос на рассмотрение Европейского Суда, власти Азербайджана не выполнили свою предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции обязанность исполнить Постановление Европейского Суда по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) от 22 мая 2014 г. (далее — первое Постановление по делу Маммадова). Однако со всем уважением мы не согласны с подходом, который применили большинство судей в мотивировочной части настоящего Постановления. Наше несогласие относится, в частности, к следующим моментам: (1) толкованию первого Постановления по делу Маммадова и (2) оценке полномочий Комитета министров согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции в контексте дел, рассматриваемых Европейским Судом и внутригосударственными судами.
2. Крайне важно определить точные пределы действия первого Постановления по делу Маммадова. В мотивировочной части этого Постановления Европейский Суд указал следующее:
«79. Следовательно, события, описанные в последующих замечаниях заявителя, попадают в сферу рассмотрения настоящего дела. В связи с этим Европейский Суд продолжит рассмотрение жалоб заявителя, связанных с содержанием его под стражей в рамках избранной меры пресечения, учитывая все доступные ему соответствующие фактические данные, включая последнее продление срока содержания заявителя под стражей постановлением Насиминского районного суда от 14 августа 2013 г., оставленным без изменения 20 августа 2013 г. [срок содержания под стражей был продлен до 4 ноября 2013 г., см. § 53 настоящего Постановления]...»
100. Европейский Суд принимает во внимание тот факт, что дело заявителя было направлено в суд (длительное содержание заявителя под стражей во время судебного разбирательства и непосредственно судебных слушаний еще не было обжаловано в Европейский Суд). Однако это не влияет на выводы Европейского Суда относительно настоящей жалобы, в которой Европейский Суд призван рассмотреть, было ли лишение заявителя свободы до суда оправдано информацией или фактами, доступными в рассматриваемое время. В этом отношении, принимая во внимание изложенные выше доводы, Европейский Суд полагает, что представленные ему материалы не отвечают минимальным стандартам, установленным подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении обоснованности подозрения, требуемого для задержания лица и помещения его под стражу. Следовательно, не было убедительно доказано, что в течение рассматриваемого в настоящем деле Европейским Судом периода заявитель был бы лишен свободы на основании «обоснованного подозрения» в совершении преступления».
3. Таким образом, первое Постановление по делу Маммедова было ограничено событиями, которые произошли до 4 ноября 2013 г. включительно. Досудебный этап рассмотрения дела, начавшийся в указанную дату, был подробно рассмотрен в § 100 указанного Постановления в качестве периода, который мог стать предметом отдельной жалобы. Он не рассматривался в качестве длящейся ситуации, которая началась до судебного разбирательства.
4. 6 января 2015 г. заявитель подал вторую жалобу, которая завершилась вынесением 16 ноября 2017 г. Постановления Европейского Суда по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана (N 2)» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) (N 2) (далее — второе Постановление по делу Маммадова). Заявитель обжаловал, inter alia (см. с. 7 жалобы) его содержание под стражей с 20 августа 2013 г. как минимум по 17 марта 2014 г., когда судом первой инстанции был постановлен приговор по делу заявителя.
5. Европейский Суд признал эту часть жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу (см. § 4 второго Постановления по делу Маммадова). Данный вывод косвенно подтверждает тот факт, что содержание заявителя под стражей с 20 августа 2013 г. по 17 марта 2014 г. рассматривалось не как часть длящегося нарушения, начавшегося 4 февраля 2013 г., а как новая ситуация, отличавшаяся от предыдущего нарушения. Европейский Суд отказался рассматривать эту новую ситуацию во втором Постановлении по делу Маммадова. В результате заявитель не смог опровергнуть презумпцию того, что его содержание под стражей после 20 августа 2013 г. соответствовало требованиям Конвенции.
6. Таким образом, пределы первого Постановления по делу Маммадова были четко и повторно уточнены Европейским Судом во втором Постановлении по делу Маммадова следующим образом:
«Пределы рассмотрения дела Ильгара Маммадова были, таким образом, ограничены вопросами соблюдения подпункта „c“ пункта 1 и пункта 4 статьи 5 и статьи 18 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей до суда (§ 202)».
7. Европейский Суд также подчеркнул, что во втором Постановлении по делу Маммадова он «должен был рассмотреть иной круг юридических вопросов, а именно, было ли производство по уголовному делу заявителя, рассмотренное в целом, справедливым, как того требует статья 6 Конвенции» (см. ibid.). Вместе с тем, соглашаясь, что общая предыстория дела заявителя осталась без изменений, Европейский Суд пояснил, что далее он «перейдет к рассмотрению на основании статьи 6 Конвенции вопроса о том, был ли этот недостаток компенсирован представленными в суде доказательствами и причинами, указанными внутригосударственными судами» (§ 203).
8. Таким образом, вопреки позиции Комитета министров (см. ниже) Европейский Суд явно признал, что, несмотря на установление нарушения статьи 18 Конвенции, предыдущие недостатки, указанные в первом Постановлении по делу Маммадова, могли бы быть компенсированы в ходе последовавшего судебного разбирательства. Следовательно, власти Азербайджана имели возможность выбрать средства, с помощью которых они могли пресечь установленное Европейским Судом нарушение и, в частности, могли (и должны были бы) обеспечить, чтобы заявитель, в отношении которого на тот момент суд первой инстанции уже постановил приговор, был обвинен на основании веских доказательств и чтобы имелись относящиеся к делу и достаточные основания для содержания заявителя под стражей.
9. В данном контексте мы также отмечаем, что в первом Постановлении по делу Маммадова Европейский Суд воздержался от указания на освобождение заявителя из-под стражи как на надлежащую меру по исполнению его Постановления.
11. В § 189 настоящего Постановления, in fine, большинство судей высказались следующим образом:
«Следовательно, признание Европейским Судом нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции в первом Постановлении по делу Маммадова лишало правового обоснования любое действие, ставшее результатом предъявления заявителю обвинения».
Такое толкование первого Постановления по делу Маммадова противоречит толкованию, содержащемуся во втором Постановлении по делу Маммадова, изложенному выше.
12. В настоящем деле затронуты деликатные вопросы уважения принципа независимости суда в случаях, когда постановления Европейского Суда должны исполняться внутригосударственными судами.
13. Общие последствия действия принципа верховенства права, указанного в Преамбуле к Конвенции, включают судебную независимость, которая является важным аспектом права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в статье 6 Конвенции. Европейский Суд объяснил значение судебной независимости, как она защищается этим положением, следующими выражениями в деле «Агрокомплекс против Украины» (Agrokompleks v. Ukraine) (Постановление от 6 октября 2011 г., жалоба № 23465/03):
«133. Европейский Суд уже осудил в крайне жестких выражениях попытки внесудебных органов власти вмешаться в судебное разбирательство, считая его ipso facto несовместимым с понятием „независимого и беспристрастного суда“ по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу „Холдинг Совтрансавто против Украины“ (Sovtransavto Holding v. Ukraine), жалоба № 48553/99, ECHR 2002-VII, § 80, и Решение Европейского Суда по делу „Агросервис против Украины“ (Agrotehservis v. Ukraine) от 19 октября 2004 г., жалоба № 62608/00).»
134. В соответствии со своим подходом, приведенным в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по в делу «Холдинг Совтрансавто против Украины», § 80, Европейский Суд полагает, что не имеет значения, действительно ли обжалуемые внешние воздействия повлияли на ход производства по делу. Поскольку вмешательства осуществлялись исполнительными и законодательными органами власти, они свидетельствуют о недостаточном уважении к самому институту суда и оправдывают опасения компании-заявительницы относительно независимости и беспристрастности судов...
136. Европейский Суд подчеркивает в этой связи, что пределы обязанности государства обеспечить разбирательство дела «независимым и беспристрастным судом» согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции не ограничиваются судебной властью. Данная обязанность также подразумевает соответствующее обязательство органов исполнительной, законодательной и иной власти государства, независимо от их уровня, по исполнению решений судов, даже если они с ними не согласны. Так, уважение государством авторитета судов является обязательным предварительным условием для уверенности общества в судебной системе и, говоря более общим словами, в принципе верховенства права. Чтобы ситуация была именно такой, конституционных гарантий независимости и беспристрастности судебной системы недостаточно. Они должны эффективно применяться в повседневной административной работе и практике».
14. Согласно этой прецедентной практике любой орган государственной власти должен воздерживаться от вмешательства в проводимое судебное разбирательство, включая высказывание мнений относительно правильного разрешения спора.
15. Большинство судей Европейского Суда обобщили подход Комитета министров к надзору за исполнительным процессом следующим образом:
«Комитет министров тщательно следил за рассмотрением дела заявителя внутригосударственными судами и пришел к выводу, что указанные суды не устранили негативные последствия от нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, установленные в первом Постановлении по делу Маммедова (§ 203, in fine)».
16. Здесь мы бы хотели отметить, что с самого начала рассмотрения настоящего дела, 2 декабря 2014 г., и до инициирования настоящего производства по вопросу неисполнения властями государства-ответчика Постановления Европейского Суда по делу Маммадова Комитет министров постоянно требовал освободить заявителя незамедлительно (безусловно) из-под стражи. По мнению Комитета министров, это являлось единственной мерой индивидуального характера, которая могла считаться исполнением первого Постановления по делу Маммадова. Действительно, это являлось решающим моментом, побудившим Комитет министров полагать, что «власти Азербайджана отказываются исполнять вступившее в силу Постановление Европейского Суда», и, видимо, единственной причиной применения Комитетом министров пункта 4 статьи 46 Конвенции.
17. Мы подчеркиваем, что на момент рассмотрения жалобы заявителя внутригосударственными судами Комитет министров фактически вмешался в процесс внутригосударственного судебного разбирательства, настаивая, чтобы власти государства-ответчика незамедлительно освободили заявителя, и оспаривая справедливость указанного разбирательства. Мы полагаем, что такое вмешательство непозволительно, поскольку его трудно согласовать с принципом независимости судебной власти.
18. Кроме того, настоящее дело также затрагивает крайне деликатный вопрос относительно уважения независимости международного судебного органа по защите прав человека, когда данный орган рассматривает дела, затрагивающие вопросы исполнения ранее вынесенных этим же судом постановлений. Чтобы обеспечить надлежащее отправление правосудия Европейским Судом, важно, чтобы все задействованные стороны международного процесса, включая государства и органы Совета Европы, уважали бы независимость Европейского Суда и воздерживались бы от вмешательства в рассмотрение конкретных дел.
19. Власти Азербайджана были официально уведомлены о втором деле Маммадова 20 сентября 2016 г. С этого дня публично было объявлено, что Европейский Суд собирался рассматривать жалобу на несправедливость судебного разбирательства по делу заявителя. В таком контексте, поскольку Комитет министров прямо указал, что производство по уголовному делу заявителя характеризовалось нарушениями, можно считать, что он вмешался в рассмотрение дела Европейским Судом. По нашему мнению, сталкиваясь с аналогичными ситуациями, Комитет министров должен воздерживаться от высказывания мнений, которые могут повлиять на исход рассмотрения текущего дела и от формирования определенной позиции по вопросам, которые будут рассмотрены Европейским Судом.
20. Обобщая сказанное и учитывая ограниченную сферу действия первого Постановления по делу Маммадова, как объяснено выше, и принимая во внимание тот факт, что уголовное дело в отношении заявителя все еще рассматривалось внутригосударственными судами, Комитет министров не мог указывать, что единственным способом исполнения этого Постановления являлось незамедлительное (безусловное) освобождение заявителя из-под стражи. В связи с этим мы не можем согласиться с выводом, подразумевающим, что власти Азербайджана нарушили свою обязанность по исполнению первого Постановления по делу Маммадова, поскольку они не освободили заявителя из-под стражи незамедлительно (безусловно). Прямое требование освобождения заявителя из-под стражи следовало из второго Постановления по делу Маммадова. Мы полагаем, что власти государства-ответчика не исполнили первое Постановление по делу Маммадова, так как в ходе соответствующего апелляционного судопроизводства власти Азербайджана не устранили недостатки, выявленные Европейским Судом в указанном Постановлении.
21. Мы полагаем, что надзорные полномочия Комитета, предусмотренные пунктом 2 статьи 46 Конвенции, не являются безграничными. Указанные Комитетом министров в рамках процесса осуществления надзора меры должны соответствовать выводам Европейского Суда. В ходе производства по вопросу неисполнения властями государства-ответчика постановления Европейского Суда он должен иметь возможность оценить, отвечали ли указанные выше меры положениям соответствующего постановления Европейского Суда.
22. В заключение мы хотели бы подчеркнуть необходимость установления надлежащих гарантий, которые бы обеспечивали, чтобы полномочия Комитета министров по надзору за исполнением постановлений Европейского Суда не означали бы вмешательство в незавершенное разбирательство во внутригосударственных судах, а также в Европейском Суде.
1. Со всем уважением я не согласен с подходом, использованным большинством судей в мотивировочной части Постановления Большой Палаты Европейского Суда по настоящему делу. Несколько причин моего несогласия изложены в совместном совпадающем мнении судей Анны Юдковской, Пауло Пинто де Альбукерке, Кшиштофа Войтычека, Дмитрия Дедова, Юлии Антоанеллы Моток, Алены Полачковой и Латифа Хусейнова. Я хотел бы немного дополнить эти рассуждения. Мои сомнения обусловлены следующими моментами: (1) процедурой, использованной Европейским Судом в настоящем деле, (2) толкованием пункта 2 статьи 46 Конвенции, определяющим полномочия Комитета министров Совета Европы (далее — Комитет министров) в отношении исполнения постановлений Европейского Суда, и (3) толкованием пункта 5 статьи 46 Конвенции.
2. Как объяснено в совместном совпадающем мнении судей Анны Юдковской, Пауло Пинто де Альбукерке, Кшиштофа Войтычека, Дмитрия Дедова, Юлии Антоанеллы Моток, Алены Полачковой и Латифа Хусейнова, в Постановлении по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана (N 2)» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) (N 2) от 16 ноября 2017 г., жалоба № 919/15, Европейский Суд четко указал, что, несмотря на установление нарушения статьи 18 Конвенции, недостатки, указанные в Постановлении от 22 мая 2014 г. по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) (жалоба № 15172/13), могли быть исправлены в ходе последующего судебного разбирательства. Следовательно, власти государства-ответчика располагали выбором средств, с помощью которых они могли прекратить установленное Европейским Судом нарушение и, в частности, могли решить:
(i) отменить избранную в отношении заявителя меру пресечения в виде заключения под стражу;
(ii) оставить заявителя под стражей до суда и продолжить рассматривать предъявленное ему обвинение только на основании убедительных доказательств, подтверждающих обвинение в отношении заявителя, предоставляя в то же время относящиеся к делу и достаточные причины для того, чтобы заявитель оставался под стражей.
Власти государства-ответчика не сделали ничего из вышеуказанного.
3. В настоящем деле большинство судей Европейского Суда высказали в § 189 Постановления следующую мысль:
«Следовательно, признание Европейским Судом нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции в первом Постановлении по делу Маммадова лишало правового обоснования любое действие, ставшее результатом предъявления заявителю обвинения».
Такое толкование Постановления от 22 мая 2014 г. не только противоречит позиции Европейского Суда в указанном Постановлении от 16 ноября 2017 г.: по тем же причинам также имеется расхождение между мнением, высказанным Комитетом министров, и мнением Европейского Суда относительно способа исполнения Постановления от 22 мая 2014 г.
4. Первая сложность в настоящем деле заключается в точном определении объекта и цели производства на основании пункта 4 статьи 46 Конвенции. Данное положение Конвенции гласит следующее:
«Если Комитет министров считает, что Высокая Договаривающаяся Сторона отказывается подчиниться окончательному постановлению по делу, в котором она выступает стороной, он вправе после направления официального уведомления этой Стороне и путем принятия решения большинством голосов в две трети от числа представителей, управомоченных принимать участие в работе Комитета, передать на рассмотрение Суда вопрос, не нарушила ли эта Сторона свое обязательство, установленное в соответствии с пунктом 1».
Не ясно, является ли целью производства установить: (i) исполнили ли власти государства-ответчика все требования постановления Европейского Суда, независимо от этапа исполнения, (ii) выполнили ли власти государства-ответчика все меры, необходимые для исполнения вступившего в силу постановления Европейского Суда, на момент передачи дела в Европейский Суд, или (iii) приняли ли власти государства-ответчика меры, необходимые для исполнения вступившего в силу постановления Европейского Суда, на момент вынесения Европейским Судом решения относительно пункта 4 статьи 46 Конвенции. Учитывая неопределенность в отношении объекта и цели рассматриваемого производства, сторонам было непросто доказывать свою позицию по делу. В целях процессуальной справедливости было бы предпочтительнее, если бы в решении Европейского Суда в этом отношении сообщалось, когда власти государства-ответчика уведомляются о возбуждении производства на основании пункта 4 статьи 46 Конвенции.
В любом случае, по-моему, государства обязаны исполнять постановление Европейского Суда в течение разумного срока, и поэтому тот факт, что необходимые меры были приняты, не означает, что предусмотренные статьей 46 Конвенции обязанности были выполнены, если эти меры были осуществлены с необоснованной задержкой. Таким образом, Европейский Суд полномочен оценивать не только то, были ли приняты достаточные меры, но и то, были ли эти меры приняты своевременно, а также он может оценивать ситуацию до принятия решения в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции.
7. Большинство судей Европейского Суда выразили следующее мнение относительно полномочий Комитета министров относительно исполнения постановлений Европейского Суда по правам человека:
«154. Хотя Европейский Суд в некоторых ситуациях может указывать на особое средство правовой защиты или на иные меры, которые должны принять власти государства-ответчика, именно Комитет министров все еще должен оценивать применение таких мер согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции...»
155. Более того, Европейский Суд повторяет, что, учитывая многообразие мер, доступных для восстановления restitutio in integrum, и характер затронутых вопросов, осуществляя свои полномочия в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Комитет министров находится в лучшем положении, чем Европейский Суд, чтобы оценить особые меры, которые необходимо предпринять. Таким образом, Комитету министров следует оставить осуществление надзора на основании информации, предоставленной властями государства-ответчика и с должным учетом изменяющейся ситуации заявителя, за принятием таких мер, которые были бы обоснованными, своевременными, надлежащими и достаточными для обеспечения максимально возможного возмещения последствий нарушений, установленных Европейским Судом...» (текст выделен мною. — К.В.).
8. Я не согласен с этим подходом, который выделяет особую роль Комитета министров при определении правовых последствий нарушений Конвенции.
Статья 32 Конвенции («Компетенция Суда») звучит следующим образом:
«1. В ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней, которые могут быть ему переданы в случаях, предусмотренных положениями статей 33, 34 и 47.»
2. В случае спора относительно компетенции Суда по конкретному делу вопрос решает сам Суд».
Согласно прецедентной практике международных судов применение договора затрагивает вопросы, касающиеся возмещения за нарушения указанного договора (см., в частности, Постановление Постоянной палаты международного правосудия (PCIJ) по делу Фабрики в г. Хожуве (Factory at Chorzów ) от 26 июля 1997 г., требование компенсации (юрисдикция), PCIJ Series A, № 9, p. 25, Постановление Постоянной палаты международного правосудия (PCIJ) по делу Фабрики в г. Хожуве (Factory at Chorzów ) от 26 июля 1997 г., требование компенсации (существо жалобы), PCIJ Series A, № 17, p. 29, см. также Постановление Международного суда справедливости (ICJ) по делу La Grand («Германия против Соединенных Штатов Америки») (Germany v. United States Of America) International Court of Justice, Reports of Judgments, Advisory Opinions and Orders, 2001, p. 485).
Аналогичное выражение «толкование или применение» также используется в статье 55 Конвенции. Если бы формулировка не распространялась на вопросы, связанные со средствами правовой защиты от нарушений Конвенции, тогда статья 55 Конвенции позволяла бы государствам разрешать жалобы по рассматриваемым вопросам, используя другие средства урегулирования споров.
Более того, Конвенция называет предусмотренный договором орган, уполномоченный осуществлять наблюдение за соблюдением договорных обязательств Высокими Договаривающимися Сторонами Конвенции и Протоколов к ней, «Судом». Определение правовых последствий нарушения закона является сутью судебной функции. Орган, который определяет эти последствия, может называться судом, только если он отвечает иным критериям относительно его независимости и беспристрастности. В то же время, чтобы Европейский Суд считался подлинным судом, он должен иметь полномочия определять правовые последствия своих постановлений.
В некоторых своих постановлениях Европейский Суд осуществил свое право определять правовые последствия нарушений Конвенции, указывая особые меры индивидуального или общего характера, которые должны быть приняты для исправления установленных Европейским Судом нарушений. Ничто не мешает Европейскому Суду указывать такие меры и в других делах.
Пункт 2 статьи 46 Конвенции определяет полномочия Комитета министров следующим образом: осуществлять надзор за исполнением постановлений. Само понятие «исполнение» подразумевает существование четко определенной обязанности быть исполненным.
9. Вышеизложенные рассуждения подтверждают вывод о том, что Конвенция определяет мандат и полномочия Европейского Суда в очень расплывчатых терминах, затрагивающих определение правовых последствий нарушений Конвенции, в то время как мандат Комитета министров определен в не допускающих широкого толкования терминах и в принципе ограничен соблюдением обязательств, сформулированных Европейским Судом. Решение Европейского Суда оставить властям государства-ответчика, действующим под надзором Комитета министров, выбор относительно свободы исправления нарушения не закреплено в положениях Конвенции, а является результатом свободного выбора, основанного на самоограничении судей.
10. Пункт 5 статьи 46 Конвенции гласит:
«Если Суд устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет министров для рассмотрения мер, подлежащих принятию. Если Суд не устанавливает факт нарушения пункта 1, он передает дело в Комитет министров, который закрывает рассмотрение дела».
Термин «Суд» в этом положении означает компетентный орган, который рассматривает дело, инициированное согласно пункту 4 статьи 46 Конвенции. Если компетентный орган устанавливает нарушение пункта 1 статьи 46 Конвенции, тогда самым уместным способом исполнения обязательства, сформулированного в первом предложении пункта 5 статьи 46 Конвенции, будет включить в резолютивную часть постановления пункт, согласно которому дело будет прямо передаваться в Комитет министров для рассмотрения мер, которые необходимо принять во исполнение постановления Европейского Суда. Если Европейский Суд не устанавливает нарушения пункта 1 статьи 46 Конвенции, в резолютивной части постановления, по моему мнению, должен содержаться пункт о передаче дела в Комитет министров согласно второму предложению пункта 5 статьи 46 Конвенции.
В настоящем деле большинство судей решили не включать в резолютивную часть настоящее Постановления каких-либо указаний о передаче дела в Комитет министров, факт, который вызывает вопросы относительно последствий Постановления. Таким образом, Постановление можно понять как означающее, что было необязательно передавать дело в Комитет министров для рассмотрения подлежащих применению мер.
11. Обобщая сказанное: настоящее дело раскрывает ряд слабых моментов в конвенционной системе исполнения постановлений Европейского Суда, как установлено в результате деятельности конвенционных органов. Во-первых, определение правовых последствий нарушений Конвенции, которое затрагивает суть функционирования Европейского Суда, осуществляется с участием органа, состоящего из представителей органов исполнительной власти государств — участников Конвенции. На решения Комитета министров распространяются применимые нормы об ответственности государств, но они не имеют законодательной основы.
Во-вторых, многие постановления Европейского Суда должны исполняться органами судебной власти государств-ответчиков. Надзор за исполнением постановлений Европейского Суда может включать в себя оценку со стороны Комитета министров того вопроса, были ли положения Конвенции, а также соответствующие международные нормы о компенсации ущерба, вытекающие из установленных нарушений Конвенции, правильно применены в решениях внутригосударственных судов. Это означает, что вынесенные на внутригосударственном уровне судебные решения подвергаются оценке со стороны внесудебного органа.
В-третьих, настоящее дело свидетельствует о том, что процедура осуществления Комитетом министров надзора за исполнением постановлений Европейского Суда может стать причиной вмешательства в дела, рассматриваемые внутригосударственными судами. В подобных ситуациях отсутствуют достаточные гарантии защиты независимости внутригосударственных судов.
«Истинный реалист, если он не верующий, всегда найдет в себе силу и способность не поверить и чуду, а если чудо станет пред ним неотразимым фактом, то он скорее не поверит своим чувствам, чем допустит факт».
1. Это первое применение пункта 4 статьи 46 Конвенции и «крайнего средства» требует, по моему мнению, рассмотрения вопроса о легитимности Европейского Суда. Прежде чем перейти к этому вопросу, стоит рассмотреть подготовительные материалы (travaux préparatoires ) в отношении способа исполнения постановлений Европейского Суда.
2. Подготовительные материалы прояснили ряд вопросов, которые затронули составители Конвенции и которые сохранили свою актуальность и на сегодняшний день. Составители Конвенции понимали сложности, связанные с исполнением постановлений Европейского Суда. Одновременно они провели сравнение с Международным Судом (Международный суд справедливости, ICJ), чьи организационные структуры служили моделью для создания Европейского Суда. Таким образом, как показывают подготовительные материалы, государства опасались, что в отсутствие международной полиции постановления Европейского Суда могут оставаться неисполненными. Кроме того, большинство участников подготовительных работ выступали от имени общественного мнения в демократии. Весьма интересно отметить, что в проекте Европейского движения четко было сказано, что смещение в сторону диктатуры происходит не автоматически, как показывает история Германии перед Второй мировой войной. Когда Совет Европы был предложен в качестве организации, отвечающей за исполнение постановлений Европейского Суда, представитель Бельгии Шмал (Schmal) выразил опасение, что требовать исполнения указанных постановлений будут только от самых слабых стран, в то время как самым сильным такие требования предъявляться не будут.
3. Кроме того, следует отметить, что статья 46 Конвенции воспроизводила текст статьи 94 Устава Организации Объединенных Наций (далее — ООН):
«1. Каждый Член Организации обязуется выполнить решение Международного Суда по тому делу, в котором он является стороной.»
2. В случае, если какая-либо сторона в деле не выполнит обязательства, возложенного на нее решением Суда, другая сторона может обратиться в Совет Безопасности, который может, если признает это необходимым, сделать рекомендации или решить о принятии мер для приведения решения в исполнение».
4. Несомненно, статья 94 Устава ООН является одним из наиболее критикуемых положений Устава ООН, и хотя в целом государствами исполняются постановления Международного суда, имеются случаи, когда они этого не делают. Самым известным примером является Постановление от 27 июня 1986 г. по делу о военной и парламентской деятельности в Никарагуа и против Никарагуа («Никарагуа против Соединенных Штатов Америки»), которое так и не было исполнено властями Соединенных Штатов Америки <1>.
<1> См.: Nikolai Wessendorf, Bruno Simma and Others. The Charter of the United Nations: A Commentary, vol. 1 and 2, Oxford University Press, 2012.
5. Даже при том, что в настоящее время мы наблюдаем «увеличение судебной составляющей» в исполнении постановлений Европейского Суда, политические факторы и, таким образом, «политика силы», по-видимому, играют важную роль в исполнении указанных постановлений.
6. Вопрос, который нужно рассмотреть с некоторой степенью безотлагательности — это вопрос о легитимности Европейского Суда. В той мере, в которой представитель Бельгии, видимо, представлял способ, которым Европейский Суд должен применять этот вариант, он должен быть уравновешен путем подготовки моральной основы. В литературе в качестве моральной основы предлагалась концепция «живого инструмента» <2>. Ввиду того, что достигнутое соглашение было основано на «процессуальном повороте», а в отношении государства была использована крайняя мера, необходимо пересмотреть вопрос о легитимности Европейского Суда.
<2> См., например: Letsas George. The ECHR as a Living Instrument: Its Meaning and its Legitimacy, 2012.
КОМИТЕТ МИНИСТРОВ СОВЕТА ЕВРОПЫ
ПРОМЕЖУТОЧНАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ № CM/ResDH(2017)429
ПО ВОПРОСУ ИСПОЛНЕНИЯ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО ДЕЛУ «ИЛЬГАР МАММАДОВ
ПРОТИВ АЗЕРБАЙДЖАНА»
(принята Комитетом министров Совета Европы 5 декабря 2017 г.
на 1302-м заседании представителей министров)
Согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция), который предусматривает, что Комитет министров Совета Европы (далее — Комитет министров) осуществляет надзор за исполнением вступивших в силу постановлений Европейского Суда по правам человека (далее — Европейский Суд), Комитет министров,
напоминая о своей промежуточной Резолюции № CM/ResDH(2017)379, которой власти Республики Азербайджан были официально уведомлены о намерении Комитета министров, сформулированном на 1302-м заседании по вопросам прав человека 5 декабря 2017 г., передать в Европейский Суд в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции вопрос о том, выполнили ли власти Азербайджана свою предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции обязанность исполнить Постановление Европейского Суда от 22 мая 2014 г. по делу Ильгара Маммадова, и которой властям Азербайджана было предложено представить в краткой форме свое мнение по данному вопросу самое позднее к 29 ноября 2017 г.;
a) что в вышеуказанном Постановлении Европейский Суд установил не только нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку не было представлено фактов или информации, которые послужили бы обоснованием для подозрения, оправдывающего предъявление заявителю обвинения или его задержание или помещение под стражу, но также и нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, поскольку действительной целью указанных действий против заявителя было заставить заявителя замолчать или наказать за критику в адрес властей;
b) об обязанности властей государства-ответчика согласно пункту 1 статьи 46 Конвенции исполнять вступившие в силу постановления Европейского Суда, в которых соответствующее государство являлось стороной, и эта обязанность означает, помимо выплаты присужденной Европейским Судом справедливой компенсации, принятие властями государства-ответчика при необходимости мер индивидуального характера для прекращения выявленных нарушений и устранения их последствий, чтобы восстановить, насколько это возможно, restitutio in integrum;
c) о том, что на первом заседании 4 декабря 2014 г. Комитет министров призвал принять меры индивидуального характера с учетом вышеупомянутого Постановления для обеспечения безотлагательного освобождения заявителя из-под стражи;
d) о многочисленных последующих решениях и промежуточных резолюциях Комитета министров, подчеркивающих существенные недостатки в уголовном деле против заявителя, раскрытые в рассуждениях Европейского Суда относительно статей 5 и 18 Конвенции и призывающих незамедлительно и безусловно освободить заявителя из-под стражи;
e) что уголовное дело против заявителя было завершено Верховным судом Азербайджана 18 ноября 2016 г. без учета последствий выявленных Европейским Судом нарушений, в частности, нарушений статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции;
f) что на протяжении более чем трех лет после вступления настоящего Постановления в силу заявитель оставался под стражей в рамках уголовного дела, которые было признано имеющим существенные нарушения,
полагает, что при таких обстоятельствах, не обеспечив безусловное освобождение заявителя из-под стражи, власти Азербайджана отказались исполнять вступившее в силу Постановление Европейского Суда,
решает передать на рассмотрение Европейского Суда в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции вопрос о том, выполнили ли власти Азербайджана свою обязанность, предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции.
Краткое изложение позиции властей Азербайджана по данному переданному в Европейский Суд вопросу прилагается.
Приложение: замечания властей Азербайджана.
1. На 1298-м заседании 25 октября 2017 г. представители министров приняли промежуточную Резолюцию № CM/ResDH(2017)379, в которой Комитет министров официально уведомил власти Азербайджана о своем намерении обратиться в Европейский Суд, на 1302-м заседании 5 декабря 2017 г. — о решении передать в Европейский Суд в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции вопрос о том, выполнили ли власти Азербайджана свою предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции обязанность, обусловленную Постановлением по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) от 22 мая 2014 г., жалоба № 15172/13.
2. В ответ на предложение Комитета министров, повторенного в вышеуказанной промежуточной Резолюции, власти Азербайджана представили свою позицию по вопросу исполнения Постановления Европейского Суда по настоящему делу.
3. 4 февраля 2013 г. заявителю было предъявлено обвинение на основании статьи 233 (организация или активное участие в деятельности, приведшей к нарушению общественного порядка) и части второй статьи 315 (сопротивление или применение насилия к должностным лицам, представлявшее угрозу их жизни или здоровью) Уголовного кодекса Азербайджана, и он был задержан на основании решения и заключен под стражу решением Насиминского районного суда. 30 апреля 2013 г. заявителю было предъявлено обвинение согласно части первой статьи 220 (массовые беспорядки) и части второй статьи Уголовного кодекса Азербайджана.
4. 17 марта 2017 г. Шекинский суд по делам о тяжких преступлениях признал заявителя виновным на основании части первой статьи 220 и части второй статьи 315 Уголовного кодекса Азербайджана и приговорил его к семи годам лишения свободы.
5. 24 сентября 2014 г. Шекинский апелляционный суд оставил приговор суда первой инстанции без изменения. Часть вторая статьи 407 Уголовного кодекса Азербайджана устанавливает, что приговор вступает в силу незамедлительно после вынесения решения судом второй инстанции. Следовательно, начиная с 24 сентября 2014 г. заявитель находился под стражей не в рамках избранной меры пресечения, а отбывал назначенное наказание.
6. 22 мая 2014 г. Европейский Суд (Первая Секция) вынес Постановление, в котором признал нарушения подпункта «c» пункта 1 и пункта 4 статьи 5, пункта 2 статьи 6 Конвенции и статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции. Это Постановление вступило в силу 13 октября 2014 г.
7. Правило 6 Регламента Комитета министров Совета Европы гласит следующее:
«1. Если в постановлении, направленном в Комитет министров в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Суд пришел к выводу о том, что по делу имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней и/или Суд присудил справедливую компенсацию потерпевшей стороне на основании статьи 41 Конвенции, Комитет министров призывает заинтересованную Высокую Договаривающуюся Сторону проинформировать его о мерах, которые Высокая Договаривающаяся Сторона приняла или намеревается принять по результатам вынесения постановления Суда с учетом ее обязательства исполнить такое постановление, предусмотренного пунктом 1 статьи 46 Конвенции.»
2. Осуществляя контроль за исполнением постановления Высокой Договаривающейся Стороной в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Комитет министров рассматривает следующие вопросы:
a) была ли выплачена сумма справедливой компенсации, присужденной Судом, включающая в соответствующих случаях денежную сумму, равную процентной ставке, начисленной за просрочку платежа, и
b) при необходимости с учетом свободы усмотрения Высокой Договаривающейся Стороны в выборе средств, необходимых для исполнения постановления Суда:
(i) были ли приняты меры индивидуального характера в целях прекращения нарушения прав человека и для того, чтобы потерпевшая сторона была, насколько это возможно, восстановлена в том положении, в котором она была до того, как произошло нарушение Конвенции;
(ii) были ли приняты меры общего характера в целях предупреждения новых нарушений прав человека, схожих с нарушением (нарушениями), установленным(-и) по делу, или в целях прекращения длящегося нарушения прав человека».
8. 25 декабря 2014 г. заявителю были выплачены 22 000 евро в качестве компенсации морального вреда и судебных расходов и издержек.
9. Решением от 13 октября 2015 г. Верховный суд Азербайджана отменил решение Шекинского апелляционного суда от 24 сентября 2014 г., установив, что отклонение нижестоящим судом ходатайств заявителя о допросе дополнительных свидетелей и исследовании дополнительных доказательств противоречило внутригосударственным процессуальным нормам и требованиям статьи 6 Конвенции. Дело было возвращено в Шекинский апелляционный суд на новое рассмотрение в соответствии с внутригосударственными нормами и конвенционными требованиями.
10. 29 апреля 2016 г. Шекинский апелляционный суд завершил повторное рассмотрение дела заявителя и оставил приговор Шекинского суда по делам о тяжких преступлениях от 17 марта 2014 г. без изменения. Шекинский апелляционный суд особо тщательно рассмотрел выводы Европейского Суда, изложенные в Постановлении по делу заявителя, и исправил недостатки в производстве по делу, которое привело к вынесению обвинительного приговора в отношении заявителя.
11. В декабре 2015 года согласно статье 52 Конвенции Генеральный секретарь Совета Европы подал запрос с целью узнать, как внутригосударственное законодательство государств-членов позволяет гарантировать надлежащее применение Конвенции.
12. 11 января 2017 г. представитель Генерального секретаря Совета Европы посетил Азербайджан и провел обсуждения с сотрудниками органов судебной, законодательной и исполнительной властей, чтобы рассмотреть все вопросы, связанные с исполнением первого Постановления по делу заявителя. Власти Азербайджана подтвердили свою готовность рассмотреть все предложенные способы исполнения этого Постановления.
13. 10 февраля 2017 г. Президент Азербайджана подписал исполнительный ордер «Об улучшении функционирования исправительных учреждений, гуманизации уголовной политики и расширении практики применения альтернативных наказаний и мер пресечения, не связанных с помещением под стражу».
14. Исполнительный ордер затрагивал ряд вопросов, рассмотренных Европейским Судом в первом Постановлении по делу Маммадова, включая наличие обоснованного подозрения в совершении преступления на момент задержания и рассмотрения компетентными властями альтернативных мер пресечения.
15. Среди целей исполнительного ордера в документе была также названа дальнейшая гуманизация уголовной политики Азербайджана. Отмечалось, что, применяя меры пресечения, следственные органы и суды должны строго соблюдать положения уголовно-процессуального законодательства, а степень применения альтернативных наказаний и мер процессуального принуждения должна быть повышена для достижения целей наказания и мер пресечения без ограничения свободы лиц.
16. Президент Азербайджана рекомендовал Верховному суду Азербайджана, Генеральной прокуратуре Азербайджана, Министерству юстиции Азербайджана разработать проекты законов о декриминализации ряда деяний, применении наказаний, альтернативных лишению свободы, о подготовке оснований для мер пресечения, не связанных с заключением под стражу, и наказаний, альтернативных лишению свободы, о более широком применении института замены оставшейся части наказания в виде лишения свободы более мягким видом наказания, условно-досрочным освобождением, приговором с отсрочкой исполнения, о расширении практики применения мер пресечения, альтернативных помещению под стражу, об упрощении процедуры замены помещения под стражу альтернативной мерой пресечения, о дальнейшем ограничении оснований для задержания за преступления малой тяжести или еще менее тяжкие преступления.
17. Президент Азербайджана также порекомендовал Генеральной прокуратуре Азербайджана начать рассмотрение альтернативных мер пресечения при решении вопроса о задержании.
18. Кроме того, судам было рекомендовано проверять наличие обоснованного подозрения в том, что лицо совершило преступление, и основания для задержания при принятии решения о мере пресечения, а также существование доводов в пользу применения альтернативных мер пресечения.
19. Согласно исполнительному ордеру Верховный суд Азербайджана продолжит анализировать прецедентную практику судов относительно задержаний и помещения под стражу.
20. 20 октября 2017 г. Национальное собрание Азербайджана (Милли Меджлис) приняло Закон о внесении изменений в Уголовный кодекс Азербайджана, которым было изменено более 300 норм уголовного законодательства. Параллельно с декриминализацией определенных деяний данный закон вводит наказания, альтернативные лишению свободы, и упрощенные правила досрочного освобождения от дальнейшего отбывания наказания в виде лишения свободы. Закон должен вступить в силу 1 декабря 2017 г. Этот закон предусматривает введение статьи 76.3.1-1, предоставляющей возможность условного освобождения по отбытии двух третей от срока наказания, назначенного за совершение тяжких преступлений. После внесения этого изменения заявитель будет иметь право на условно-досрочное освобождение начиная с 4 августа 2017 г.
21. 1 декабря 2017 г. Национальное собрание Азербайджана также рассмотрит в третьем чтении поправки к Уголовно-процессуальному кодексу Азербайджана и Уголовному кодексу Азербайджана, которые соответствуют рекомендациям исполнительного ордера.
22. В настоящее время, после направления рекомендаций следственным органам и судам, количество лиц, содержащихся в следственных изоляторах, продолжает сокращаться: на протяжении девяти месяцев количество лиц, содержащихся в следственных изоляторах, уменьшилось на 25%. Кроме того, количество судебных решений о задержании лиц сократилось на 24% по сравнению с 2016 годом.
23. В итоге в отсутствие какого-либо постановления Европейского Суда, в котором бы содержалось положение о незамедлительном освобождении заявителя из-под стражи, и учитывая пределы усмотрения Высокой Договаривающейся Стороны при выборе мер, необходимых для исполнения постановления Европейского Суда, власти государства-ответчика полагают, что они выполнили необходимые меры для исполнения Постановления Европейского Суда по настоящему делу.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →