Статья 35. РеституцияПостановление ЕСПЧ от 29.05.2019

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано вопросом, переданным на рассмотрение Европейского Суда по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) Комитетом министров Совета Европы (далее — Комитет министров) 5 декабря 2017 г., заключавшимся в том, выполнили ли власти Республики Азербайджан (далее также — власти государства-ответчика, власти Азербайджана) предусмотренную пунктом 1 статьи 46 Конвенции обязанность исполнить Постановление Европейского Суда по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) (от 22 мая 2014 г., жалоба № 15172/13, далее — первое Постановление по делу Маммадова).

2. В первом Постановлении по делу Маммадова Европейский Суд установил нарушения подпункта «c» пункта 1, пункта 4 статьи 5, пункта 2 статьи 6 Конвенции, а также статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции вследствие предъявленного Ильгару Маммадову (далее — заявитель) уголовного обвинения в феврале 2014 года и его последующего содержания под стражей до суда.

3. Первое Постановление по делу Маммадова вступило в силу 13 октября 2014 г. и было передано в Комитет министров согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции для осуществления надзора за его исполнением. Комитет министров неоднократно рассматривал исполнение этого Постановления на своих заседаниях с декабря 2014 года по октябрь 2017 года (см. ниже §§ 45 - 70). На 1302-м заседании, состоявшемся 5 — 7 декабря 2017 г., осуществляя полномочия, предоставленные пунктом 4 статьи 46 Конвенции и правилом 11 его Регламента, Комитет министров принял промежуточную Резолюцию, передав вопрос, сформулированный согласно пункту 4 статьи 46 Конвенции, в Европейский Суд (CM/ResDH(2017)429, см. Приложение).

4. 11 декабря 2017 г. данный вопрос был передан Комитетом министров Секретарю-канцлеру в соответствии с правилом 100 (бывшее правило 59) Регламента Европейского Суда и впоследствии направлен в Большую Палату Европейского Суда согласно правилу 101 (бывшее правило 96) Регламента Европейского Суда.

5. Состав Большой Палаты Европейского Суда был определен в соответствии с пунктом «b» статьи 31 Конвенции и правилом 24 Регламента Европейского Суда.

6. 31 января 2018 г. власти Азербайджана представили возражение в соответствии с подпунктом «d» пункта 2 правила 28 Регламента Европейского Суда относительно выступления Председателя Европейского Суда на официальном открытии судебного года 26 января 2018 г. Хотя возражение было юридически необоснованным, тем не менее Председатель Европейского Суда решил, что с целью соблюдения интересов Европейского Суда его Председателю следовало выйти из состава формируемой Большой Палаты Европейского Суда. Согласно правилу 10 Регламента Европейского Суда должность Председателя Большой Палаты Европейского Суда заняла заместитель Председателя Европейского Суда судья Ангелика Нуссбергер (пункт 2 правила 5 Регламента Европейского Суда). Состав Большой Палаты Европейского Суда был соответствующим образом пересмотрен. Основываясь на замечании Председателя Европейского Суда от 26 января 2018 г., власти Азербайджана также обжаловали пристрастность Европейского Суда в целом на основании пункта 1 правила 9 Регламента Европейского Суда. Председатель Большой Палаты Европейского Суда, действуя на основании пункта 4 правила 28 Регламента Европейского Суда, передал возражение властей Азербайджана на рассмотрение вновь сформированной Большой Палаты Европейского Суда, которая рассмотрела его и отклонила как полностью необоснованное.

7. Комитет министров, власти Азербайджана и заявитель представили свои письменные замечания (правило 102 и пункт 1 правила 103 (бывшие правило 97 и пункт 1 правила 98) Регламента Европейского Суда).

8. Запрос о проведении устных слушаний не поступал. Проведя закрытое заседание, 16 апреля 2018 г. Большая Палата Европейского Суда решила не проводить устных слушаний в соответствии с пунктом 2 правила 103 (бывший пункт 2 правила 98) Регламента Европейского Суда. Комитет министров, власти Азербайджана и заявитель представили свои дополнительные письменные замечания в ответ на первый этап письменных комментариев.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

A. Предыстория вопроса

1. Ильгар Маммадов и события, которые привели к его заключению под стражу

9. Заявитель является гражданином Азербайджана, участвовавшим в различных политических организациях, а также во внутригосударственных и международных неправительственных организациях на протяжении ряда лет. В 2008 году заявитель стал одним из основателей гражданского движения «Республиканская альтернатива» (далее — движение «РЕАЛ»), а в 2012 году был избран председателем этого движения. На протяжении нескольких лет заявитель также являлся директором Школы политических наук в г. Баку, которая входит в сеть школ, связанных с Советом Европы (см. первое Постановление по делу Маммадова, § 6).

10. Заявитель вел личный блог в Интернете, в котором комментировал различные политические вопросы. В частности, в ноябре 2012 года, после принятия Национальным собранием Азербайджана (далее — Национальное собрание) нового закона о строгом наказании за несанкционированные публичные собрания, заявитель разместил в своем блоге комментарий, который, как утверждал заявитель, имел цель оскорбить членов Национального собрания. Не называя имен, заявитель утверждал, inter alia, что Национальное собрание состояло из «мошенников», и сравнивал собрание в целом с зоопарком. Данные высказывания были процитированы средствами массовой информации и вызвали ряд очевидно агрессивных ответов от различных членов Национального собрания. Эти ответы, также размещенные в средствах массовой информации, по содержанию варьировались от ответных оскорблений ad hominem <1> до призывов к наказанию и угроз подать иск в суд. По словам заявителя, парламентарии «временно отказались... от подачи исков» после того, как призывы наказать заявителя были осуждены вице-председателем Европейской комиссии, который в рассматриваемое время посещал Азербайджан (см. ibid., § 7).

---

<1> Ad hominem (лат.) — с переходом на личности (примеч. переводчика).

11. В начале января 2011 года движение «РЕАЛ» сообщило, что оно планирует выдвинуть своего кандидата на предстоящих президентских выборах в ноябре 2013 года. Ильгар Маммадов заявил, что он рассматривает возможность выдвижения своей кандидатуры на этих выборах. По его словам, перспектива выдвижения его кандидатуры на президентских выборах широко обсуждалась в Азербайджане в рассматриваемое время (см. ibid., § 8).

12. 23 января 2013 г. в г. Исмаиллы, расположенном на северо-западе от г. Баку, начались беспорядки. Согласно репортажам в средствах массовой информации, в которых со ссылками на слова местных жителей, сообщалось, что беспорядки начались с инцидента с участием V.A., сына человека, занимавшего в то время должность министра труда и социальной защиты и являвшегося племянником председателя органа местного самоуправления района Исмаиллы (Ismayilli District Executive Authority, IDEA). Утверждалось, что, попав в дорожно-транспортное происшествие, V.A. оскорбил и нанес физические травмы пассажирам другой машины, которые являлись местными жителями. Узнав об этом случае, сотни (возможно, тысячи) местных жителей вышли на улицы и разгромили ряд коммерческих учреждений (включая отель «Чираг» (Chirag)) и другие объекты в районе г. Исмаиллы, которые, как считалось, являлись собственностью семьи V.A. (см. ibid., § 9).

13. 24 января 2013 г. Ильгар Маммадов прибыл в г. Исмаиллы, чтобы получить данные о событиях «из первых рук». 25 января 2013 г. он описал впечатления от поездки в своем блоге. 28 января 2013 г. заявитель разместил в своем блоге дополнительную информацию относительно рассматриваемых событий, процитировав информацию с официальных интернет-сайтов Министерства культуры и туризма Азербайджана и Министерства по вопросам налогообложения Азербайджана и опубликовав фото страниц с этих сайтов. В частности, заявитель отметил, что согласно этим данным и информации со страницы V.A. в Facebook отель «Чираг» действительно принадлежал V.A. Это прямо противоречило озвученному ранее опровержению со стороны председателя органа местного самоуправления района Исмаиллы. Информация, процитированная заявителем в его блоге, была удалена с официальных интернет-сайтов указанных министерств и со страницы V.A. в Facebook в течение одного часа с момента публикации в блоге. Однако информацию из самого блога активно цитировали средства массовой информации (см. ibid., §§ 12 — 13).

14. 29 января 2013 г. заявителю позвонили из Департамента по тяжким преступлениям Генеральной прокуратуры и устно пригласили его прийти в департамент для беседы в качестве свидетеля. В течение последующих дней заявителя неоднократно допрашивали (см. ibid., §§ 16 — 28).

15. 4 февраля 2013 г. заявителю было предъявлено обвинение по статье 233 (организация или активное участие в деятельности, приведшей к нарушению общественного порядка) и части второй статьи 315 (сопротивление или применение насилия к должностным лицам, представлявшее угрозу их жизни или здоровью) Уголовного кодекса Азербайджана (см. ibid., § 27).

16. В тот же день, 4 февраля 2013 г., заявителя заключили под стражу на два месяца (до 4 апреля 2013 г.) постановлением Насиминского районного суда (см. ibid., § 32).

17. 30 апреля 2013 г. руководитель следственной группы принял решение предъявить заявителю обвинение согласно части первой статьи 220 (массовые беспорядки) и части второй статьи 315 (сопротивление или применение насилия к должностным лицам, представлявшее угрозу их жизни или здоровью) Уголовного кодекса Азербайджана, изменив тем самым первоначальное обвинение (см. ibid., § 49).

18. Первоначальный срок содержания заявителя под стражей впоследствии продлевался постановлениями Насиминского районного суда от 14 марта (до 4 июня 2013 г.) и от 14 августа 2013 г. (до 4 ноября 2013 г.) (см. ibid., §§ 44, 51 и 53). Жалобы заявителя на первоначальное постановление о заключении под стражу от 4 февраля 2013 г. (см. выше § 16) и на постановления о продлении срока содержания под стражей были отклонены (см. ibid., §§ 34 — 39, 45 — 46 и 53). Заявитель также безуспешно просил заменить ему меру пресечения на домашний арест или залог (см. ibid., §§ 40 — 42 и 47 — 48).

2. Рассмотрение уголовного дела судом

19. Суд по делу заявителя, в котором участвовали 18 подсудимых, начался в ноябре 2013 года. 4 ноября 2013 г. Шекинский суд по делам о тяжких преступлениях провел предварительное слушание по делу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ильгар Маммадов против Азербайджана (N 2)» (Ilgar Mammadov v. Azerbaijan) (N 2) от 16 ноября 2017 г., жалоба № 919/15, § 21 и последующие) (далее — второе Постановление по делу Маммадова). В процессе судебного разбирательства, в ходе которого заявитель оставался под стражей, состоялось примерно 30 судебных заседаний (см. ibid., § 26).

20. 17 марта 2014 г. Шекинский суд по делам о тяжких преступлениях постановил приговор, признав заявителя виновным в предъявленном ему обвинении и приговорив его к семи годам лишения свободы (см. ibid., § 94).

21. 24 сентября 2014 г., рассмотрев жалобу заявителя, Шекинский апелляционный суд оставил приговор без изменения (см. ibid., § 121).

22. В ноябре 2014 г. заявитель подал кассационную жалобу в Верховный суд Азербайджана. На первом судебном заседании 13 января 2015 г. Верховный суд Азербайджана решил в отсутствие соответствующих возражений отложить дальнейшее рассмотрение дела на неопределенный срок, поскольку суду было необходимо время для изучения материалов дела (см. ibid., §§ 123 — 124).

23. Судебное рассмотрение было возобновлено 13 октября 2015 г. Решением от той же даты Верховный суд Азербайджана отменил решение Шекинского апелляционного суда от 24 сентября 2014 г., установив, что отклонение указанным судом ходатайства стороны защиты о допросе дополнительных свидетелей и исследовании дополнительных доказательств было необоснованным и противоречило законодательству Азербайджана и требованиям статьи 6 Конвенции. Дело было возвращено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (см. ibid., §§ 124 — 125).

24. 29 апреля 2016 г., пересмотрев материалы дела и исследовав дополнительные доказательства, Шекинский апелляционный суд вынес решение об оставлении приговора по делу заявителя без изменения (см. ibid., §§ 127 — 129).

25. Шекинский апелляционный суд принял во внимание первое Постановление по делу Маммадова, в котором было установлено нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, однако решил, что для такого вывода нет оснований. Заслушав ряд свидетелей, Шекинский апелляционный суд вместо этого пришел к выводу о том, что имелись достаточные доказательства для признания заявителя виновным в предъявленном обвинении. Шекинский апелляционный суд не указал в своем решении на нарушения других статей Конвенции, установленные Европейским Судом по первому Постановлению по делу Маммедова. Шекинский апелляционный суд сослался на «провоцирующие неповиновение» публикации заявителя на Facebook и в интернет-блоге и установил следующее:

«Обстоятельства дела без всяких сомнений доказывают, что Ильгар Маммадов и Тофик Ягублу (Tofig Yagublu) отправились в г. Исмаиллы 24 января 2013 г., организовали там массовые беспорядки и активно участвовали в них, что привело к нападению местных жителей на здание местной администрации примерно в 17.00...»

Коллегия суда отмечает, что Ильгар Маммадов и Тофик Ягублу прибыли из г. Баку и смогли превратить спонтанные выступления в организованные массовые беспорядки в течение двух часов: хотя при обычных обстоятельствах это выглядело бы странно, ситуация была напряженной, местные жители обвиняли главу местной администрации Н. Алекперова и были взволнованы, и, как отметил Ильгар Маммадов, «ситуация была взрывоопасной». Ильгар Маммадов и Тофик Ягублу воспользовались этими факторами и, используя антиправительственные слоганы, привлекли внимание толпы, взбудоражив население и совершив указанные выше преступные деяния».

26. Шекинский апелляционный суд также указал следующее:

«Коллегия суда пришла к выводу, что в соответствии с положениями статей 143 — 146 Уголовно-процессуального кодекса Азербайджана было собрано достаточно доказательств, которые были оценены судом первой инстанции всесторонне и объективно. Часть первая статьи 220 и часть вторая статьи 315 Уголовного кодекса Азербайджана были применены к обвиняемым Ильгару Эльдару Маммадову и Тофику Рашиду Ягублу правильно».

27. 21 июня 2016 г. заявитель подал в Верховный суд Азербайджана вторую кассационную жалобу. Вступившим в силу решением от 18 ноября 2016 г. Верховный суд Азербайджана оставил решение Шекинского апелляционного суда от 29 апреля 2016 г. без изменения (см. ibid., § 149). Заявитель оставался под стражей с этого момента и до 13 августа 2018 г. (см. ниже § 32).

28. После того, как второе Постановление по делу Маммадова (см. ниже §§ 74 - 80) вступило в силу 5 марта 2018 г., заявитель снова обратился в Верховный суд Азербайджана с ходатайством о возобновлении производства по делу. 29 июня 2018 г. Пленум Верховного суда Азербайджана удовлетворил ходатайство заявителя, возобновил производство по делу и вернул его на новое рассмотрение в Шекинский апелляционный суд.

29. 13 августа 2018 г. Шекинский апелляционный суд пересмотрел приговор Шекинского суда по делам о тяжких преступлениях от 17 марта 2014 г. В ходе судебного заседания было предоставлено слово как заявителю, так и представителю стороны обвинения. Ни одна из сторон не предоставила новой информации.

30. Шекинский апелляционный суд пересмотрел доказательства по делу и напомнил, что в соответствии со сложившейся прецедентной практикой Европейского Суда внутригосударственные суды находились в лучшем положении для оценки доказательств по делу. Оценивая доказательства, представленные сотрудниками органов внутренних дел, Шекинский апелляционный суд решил, что «явно отсутствовали правовые основания, которые подвергли бы сомнению достоверность [их] показаний». Шекинский апелляционный суд также рассмотрел остальные первоначальные свидетельские показания и доказательства. Шекинский апелляционный суд подтвердил вывод из своего решения от 29 апреля 2016 г. о том, что «было собрано достаточно доказательств, которые были оценены судом первой инстанции всесторонне и объективно». Шекинский апелляционный суд указал следующее:

«Таким образом, рассмотрев жалобы, суд полагает, что приговор Шекинского суда по делам о тяжких преступлениях от 17 марта 2014 г., которым подсудимый Ильгар Маммадов был признан виновным в нарушении части первой статьи 220 и части второй статьи 315 Уголовного кодекса Азербайджана и приговорен к четырем годам лишения свободы за нарушение части первой статьи 220 Уголовного кодекса Азербайджана и четырем годам лишения свободы за нарушение части второй статьи 315 Уголовного кодекса Азербайджана и в итоге, путем частичного сложения наказаний, к семи годам лишения свободы на основании части третьей статьи 66 Уголовного кодекса Азербайджана, был законным и обоснованным».

31. Что касается наказания, Шекинский апелляционный суд указал следующее:

«Суд также отмечает, что при условном наказании осужденный не освобождается от уголовной ответственности. Если назначенное приговором наказание не исполняется, оно отбывается в особой форме, установленной законом.»

Учитывая данные о личности осужденного Маммадова, наличие у него на иждивении одного несовершеннолетнего ребенка, отсутствие судимости, тот факт, что подсудимый уже отбыл большую часть своего наказания и что он не совершал незаконных деяний, находясь под стражей, а также отсутствие каких-либо жалоб или исков против заявителя, связанных с рассматриваемыми преступными деяниями, суд полагает, что возможна реабилитация осужденного без отбывания им оставшейся части наказания и без изоляции от общества. Следовательно, суд считает, что применение статьи 70 Уголовного кодекса Азербайджана и отбывание оставшегося заявителю срока наказания условно с установлением испытательного срока соответствуют закону и являются уместными с позиции достижения цели наказания».

32. Шекинский апелляционный суд решил, что неотбытый срок наказания продолжительностью один год, пять месяцев и 21 день должен был быть вычтен из назначенного срока наказания. Применив статью 70 Уголовного кодекса Азербайджана, Шекинский апелляционный суд назначил заявителю испытательный срок продолжительностью два года, который истекал 13 августа 2020 г. Заявитель был освобожден из-под стражи в день вынесения решения Шекинским апелляционным судом, 13 августа 2018 г. Шекинский апелляционный суд отметил следующее:

«Надзор за поведением осужденного поручается Управлению по надзору за исполнением условных наказаний по месту жительства осужденного. Согласно части пятой статьи 70 Уголовного кодекса Азербайджана во время испытательного срока Ильгар Маммадов не может менять место жительства без уведомления надзирающего органа, должен являться по вызову сотрудников этого органа, не должен покидать страну и должен доказать свое исправление своим поведением».

B. Первое Постановление по делу Маммадова

33. В первом Постановлении по делу Маммадова от 22 мая 2014 г., которое вступило в силу 13 октября 2014 г., Европейский Суд установил нарушения подпункта «c» пункта 1 статьи 5, пункта 2 статьи 6 Конвенции, а также статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции в связи с уголовным обвинением, предъявленным заявителю в феврале 2013 года за разоблачение им в своем интернет-блоге версии властей о событиях, происходивших в г. Исмаиллы 23 января 2013 г., и в связи с последующим содержанием заявителя под стражей (см. выше §§ 9 и 18). Европейский Суд присудил заявителю 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 2 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

34. Европейский Суд установил, что задержание заявителя и его содержание под стражей были произведены в отсутствие какого-либо обоснованного подозрения в совершении заявителем противозаконного деяния и поэтому являлись нарушением подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. первое Постановление по делу Маммадова, §§ 99 - 100) <1>:

---

<1> Вторая жалоба, касающаяся этих событий, была подана Ильгаром Маммадовым 19 декабря 2014 г. (примеч. Секретариата Суда).

«99. На основании изложенного Европейский Суд полагает, что в ходе предварительного следствия не были упомянуты или представлены какие-либо особые факты или информация, которые обосновывали бы подозрение, послужившее основанием для задержания заявителя, и что показания R.N. и I.M., которые были представлены в Европейский Суд только впоследствии, не являлись такими фактами или информацией. Кроме того, не было доказано, что после задержания заявителя и на протяжении всего срока его содержания под стражей, относящегося к сфере действия настоящей жалобы, власти получили бы новые данные или доказательства подобного характера.»

100. Европейский Суд учитывает тот факт, что дело заявителя было рассмотрено судом (продолжающееся содержание заявителя под стражей во время судебного разбирательства еще не являлось предметом обращения в Европейский Суд). Однако это не влияет на выводы Европейского Суда по настоящему делу, в котором он призван рассмотреть, было ли лишение заявителя свободы во время предварительного следствия обоснованным, исходя из информации или фактов, доступных в рассматриваемое время. В этом отношении, принимая во внимание вышеизложенные доводы, Европейский Суд полагает, что представленный ему материал не отвечает установленному подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции минимальному стандарту обоснованности подозрения, требуемого для задержания лица и его последующего содержания под стражей. Следовательно, не было убедительно доказано, что в рассматриваемый Европейским Судом период заявитель был лишен свободы на основании «обоснованного подозрения» в том, что он совершил преступление.

101. Следовательно, имело место нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции».

35. Европейский Суд также установил, что суды Азербайджана первой и второй инстанций во всех своих решениях ограничились дословным воспроизведением ходатайств стороны обвинения, фактически не оценив законность содержания заявителя под стражей, что привело к нарушению пункта 4 статьи 5 Конвенции.

36. Напоминая, что предъявленное заявителю обвинение не было основано на обоснованном подозрении, Европейский Суд также установил, что действительной целью обжалуемых мер было заставить заявителя замолчать или наказать его за критику в адрес властей и за попытку распространения того, что заявитель полагал истинной информацией, которую правительство хотело скрыть (см. ibid., §§ 141 — 143, а также ниже § 187).

37. Следовательно, Европейский Суд установил нарушение статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции (см. ibid., § 144).

38. Европейский Суд также установил нарушение права заявителя на презумпцию невиновности, предусмотренного пунктом 2 статьи 6 Конвенции, в связи с выступлениями в прессе генерального прокурора и министра внутренних дел, которые призывали общественность поверить в виновность заявителя (см. ibid., §§ 127 — 128).

C. Надзор Комитета министров за исполнением первого Постановления по делу Маммадова

1. Производство до заседания Комитета министров

39. Когда первое Постановление по делу Маммадова вступило в силу 13 октября 2014 г., оно было передано в Комитет министров для надзора за его исполнением согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции (см. выше § 3).

40. 26 ноября 2014 г. власти Азербайджана выполнили процессуальные действия по исполнению первого Постановления по делу Маммадова (см. § 102), которые заключались в представлении в Комитет министров плана действий (см. DH-DD(2014)1450).

41. В указанном плане действий власти Азербайджана уведомили Комитет министров о состоянии производства по уголовному делу, в частности, о том, что после обстоятельств, рассмотренных в первом Постановлении по делу Маммедова, заявитель был признан виновным Шекинским судом по делам о тяжких преступлениях приговором от 17 марта 2014 г., оставленным без изменения 24 сентября 2014 г. Шекинским апелляционным судом. Кассационная жалоба заявителя находилась в процессе рассмотрения (см. §§ 19 - 22).

42. Затем власти государства-ответчика привели цитаты из постановления Пленума Верховного суда Азербайджана от 3 ноября 2009 г. о применении судами внутригосударственного законодательства при рассмотрении ходатайств о применении меры пресечения в виде заключения под стражу.

43. Описывая меры, которые власти Азербайджана «запланировали и приняли во исполнение Постановления Европейского Суда», они отметили, что Постановление по первому делу Маммедова было передано в Верховный суд Азербайджана «для учета при рассмотрении кассационной жалобы заявителя».

44. Аппарат Уполномоченного властей Азербайджана при Европейском Суде также планировал организовать совместно с Верховным судом Азербайджана серию занятий по повышению квалификации для судей судов первой и апелляционной инстанций по вопросу применения постановления Пленума Верховного суда Азербайджана от 3 ноября 2009 г. В заключение в плане действий также предусматривалось дополнительное обучение сотрудников прокуратуры по вопросу соблюдения принципа презумпции невиновности и требования представления материалов обвинения в суды для подтверждения наличия «обоснованного подозрения». Кроме того, отмечалось, что в надлежащий срок, после необходимой подготовки, в Комитет министров будут представлены подробные сведения о сроках осуществления указанных мер.

2. Процедуры, осуществлявшиеся в период с заседания Комитета министров в декабре 2014 года до встречи по вопросам прав человека в декабре 2016 года

(a) Общий обзор

45. После представления властями Азербайджана плана действий (см. выше §§ 40 - 44) Комитет министров рассмотрел дело на своем первом из ежеквартальных заседаний по вопросам прав человека, проводимом после вступления в силу первого Постановления по делу Маммадова (124-е заседание, 2 — 4 декабря 2014 г.) (см. ниже § 100). Секретариат Комитета министров сообщил следующее:

«Нарушение статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции, ставит под сомнение суть уголовного дела против заявителя...»

В связи с этим было бы полезно, если бы власти проинформировали Комитет министров о мерах, которые соответствующие органы государственной власти (а именно Генеральная прокуратура и Верховный суд) планируют осуществить, чтобы принять во внимание выводы Европейского Суда и устранить, насколько это возможно, последствия этого нарушения для заявителя в контексте уголовного дела, которое, по-видимому, рассматривается Верховным судом. С учетом серьезных нарушений, установленных Европейским Судом в настоящем деле, освобождение заявителя из-под стражи являлось бы первой важной мерой, которая должна быть рассмотрена в приоритетном порядке и безотлагательно в соответствии с внутригосударственными процедурами».

На этом заседании Комитет министров классифицировал дело как рассматриваемое по «ускоренной процедуре», поскольку оно требовало принятия «мер индивидуального характера» и свидетельствовало о наличии «комплексной проблемы» (см. ниже § 101). С учетом первого Постановления по делу Маммадова, представленного плана действий и мнения его Секретариата Комитет министров принял следующее решение:

«Члены Комитета министров Совета Европы:»

1. относительно мер индивидуального характера и учитывая обстоятельства дела, призвали власти обеспечить незамедлительное освобождение заявителя из-под стражи,

2. ввиду многочисленных сообщений о состоянии здоровья заявителя призвали власти незамедлительно принять все необходимые меры и безотлагательно предоставить информацию в этом отношении,

3. предложили властям указать дальнейшие меры, принятые или запланированные, по исполнению Постановления Европейского Суда и устранить, как можно скорее, оставшиеся последствия установленных серьезных нарушений прав заявителя,

4. отметили в этом контексте, что уголовное дело, факт возбуждения которого был негативно оценен Европейским Судом, все еще рассматривается Верховным судом Азербайджана,

5. напомнили об общей проблеме произвольного применения уголовного законодательства для ограничения свободы выражения мнения и выразили особую озабоченность фактом установления нарушения статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции,

6. призвали власти Азербайджана предоставить безотлагательно конкретную и всестороннюю информацию о мерах, принятых и/или запланированных, во избежание случаев возбуждения уголовных дел без законных оснований и для обеспечения эффективного судебного рассмотрения прокуратурой таких случаев,

7. выразили озабоченность повторяющимся характером нарушения принципа презумпции невиновности сотрудниками генеральной прокуратуры и членами правительства, несмотря на несколько постановлений Европейского Суда, который с 2010 года указал на ясные требования Конвенции в этом отношении и настаивал на необходимости быстрых и решительных действий для предотвращения совершения аналогичных нарушений в будущем...».

46. На протяжении этого срока Комитет министров был уведомлен в контексте принятия мер индивидуального характера о том, что заявитель подал кассационную жалобу в Верховный суд Азербайджана на решение Шекинского апелляционного суда от 24 сентября 2014 г. (см. выше §§ 21 - 22). 13 января 2015 г. Верховный суд Азербайджана отложил рассмотрение жалобы sine die <1>, а на своем заседании 12 марта 2015 г. Комитет министров принял промежуточную Резолюцию, призывавшую «безотлагательно» освободить заявителя (см. CM/ResDH(2015)43). 13 октября 2015 г. Верховный суд Азербайджана отменил решение Шекинского апелляционного суда (см. выше § 23). Рассматривая это решение, Комитет министров пришел к выводу, что Верховный суд Азербайджана не принял во внимание выводы из первого Постановления по делу Маммадова. Рассматривая дело на своем 1234-м заседании (8 — 9 декабря 2015 г.), Комитет министров указал следующее:

---

<1> Sine die (лат.) — на неопределенный срок (примеч. переводчика).

«...3) настаивая повторно на необходимости властей государства-ответчика обеспечить безотлагательно освобождение заявителя...»

4. отмечая, что Верховный суд Азербайджана только частично удовлетворил кассационную жалобу, при этом, по-видимому, не приняв во внимание выводы Европейского Суда по делу заявителя и, в частности, касавшиеся нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции...».

47. Комитет министров продолжил следить за событиями, связанными с приговором по делу заявителя и его жалобами на приговор (см. выше §§ 19 - 27). Он отметил, что по указанию Верховного суда Азербайджана 29 апреля 2016 г. Шекинский апелляционный суд пересмотрел дело заявителя и оставил вынесенный ему приговор без изменения (см. выше § 24). 21 июня 2016 г. заявитель вновь обжаловал решение Шекинского апелляционного суда в Верховный суд Азербайджана (см. выше § 27).

48. До июня 2016 года Комитет министров рассматривал дело заявителя на каждом из его ежеквартальных заседаний по вопросам прав человека (см. ниже § 100). С июня 2016 года Комитет министров решил рассматривать дело заявителя на своих обычных ежемесячных заседаниях, продолжая также рассматривать его и на заседаниях по вопросам прав человека <2>.

---

<2> Краткое изложение процесса исполнения Постановления изложено в презентации дела на 1273-м заседании Комитета министров по вопросам прав человека (6 — 8 декабря 2016 г.) (см. CM/Notes/1273/Item H46-3) (примеч. Секретариата Суда).

(b) Информация, предоставленная Комитету министров

49. С декабря 2014 года по декабрь 2016 года Комитет министров получил 19 сообщений от заявителя о мерах индивидуального характера, принятых по его делу и предоставленных согласно правилу 9 Регламента Комитета министров (см. ниже §§ 89 и 93), примерно по одному сообщению каждые две недели. Заявитель обжаловал факт продолжения его содержания под стражей, утверждая, что первое Постановление по его делу не было исполнено и его не освободили. Суды Азербайджана также не приняли во внимание выводы Европейского Суда при возобновлении производства по делу заявителя, а также что суды Азербайджана рассматривали дело чрезмерно длительно. Заявитель также утверждал, что во время содержания под стражей он подвергался нападениям и жестокому обращению и что членам его семьи угрожали.

50. В дополнение к первоначальному плану действий, представленному 26 ноября 2014 г. (см. выше § 40), власти Азербайджана за этот период направили три сообщения в Комитет министров в соответствии с правилом 8 Регламента Комитета министров (см. ниже § 92), и отвечая на доводы заявителя. 15 декабря 2014 г. (см. DH-DD(2014)1521) и 5 августа 2015 г. (см. DD(2015)780) власти Азербайджана предоставили информацию о том, что состояние здоровья заявителя было удовлетворительным. 7 марта 2016 г. (см. DH-DD(2016)261) власти государства-ответчика указали, что внутригосударственное законодательство обязывало обеспечить присутствие заявителя на слушаниях по его делу и поэтому его перевозили в Шекинский апелляционный суд.

51. Согласно правилу 9 Регламента Комитета министров (см. ниже § 93) 26 ноября 2014 г. неправительственная организация «Свобода сейчас» (Freedom Now) представила обращение в Комитет министров (см. DH-DD(2015)844). Она утверждала, что власти Азербайджана не исполнили первое Постановление по делу Маммадова, поскольку они не освободили заявителя из-под стражи, не прекратили производство по уголовному делу в отношении него и не представили рабочего плана по искоренению преследований по политическим убеждениям. Неправительственная организация «Свобода сейчас» призвала Комитет министров инициировать производство в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции.

52. Две неправительственные организации, Хельсинкский фонд прав человека и Публичная ассоциация помощи свободной экономике (Free Economy), представили совместное обращение от 6 марта 2015 г. (см. DH-DD(2015)264). Они критиковали содержание плана действий властей Азербайджана от 2014 года (см. выше § 40) и, ссылаясь на другие жалобы, поданные в Европейский Суд против властей Азербайджана, подчеркивали тенденцию увеличения случаев применения уголовного закона для преследования лиц, осуществлявших свое право на свободу выражения мнения.

(c) Решения и промежуточные резолюции Комитета министров в данный период

53. Рассмотрев это дело на девяти своих заседаниях, вплоть до декабря 2016 года, Комитет министров принял три промежуточные резолюции и шесть решений (по одному на каждом из заседаний по вопросам прав человека, когда дело заявителя рассматривалось, а промежуточная резолюция не выносилась).

54. Во всех этих документах выражалось настойчивое пожелание Комитета министров о том, чтобы заявитель был незамедлительно освобожден из-под стражи и чтобы была предоставлена информация по мерам общего характера по исполнению соответствующего постановления. Использованные Комитетом министров формулировки текста свидетельствуют о растущей озабоченности тем фактом, что заявитель оставался под стражей, несмотря на неоднократные призывы к его освобождению.

55. Комитет министров адресовал свои сомнения сначала властям Азербайджана в целом, а затем высшим органам государственной власти Азербайджана. Начиная с 1236-го заседания по вопросам прав человека (24 сентября 2015 г.) Комитет министров призывал Совет Европы в целом и отдельных государств-членов использовать все доступные меры для обеспечения выполнения властями Азербайджана своих обязательств по первому Постановлению по делу Маммадова.

56. Комитет министров также указал, что он использует все средства, находящиеся в распоряжении организации, включая меры, предусмотренные пунктом 4 статьи 46 Конвенции (см. ниже § 58).

57. Последняя за этот период промежуточная Резолюция была принята на 1259-м заседании по вопросам прав человека (7 — 9 июня 2016 г.) (см. CM/Res/DH(2016)144). В ней говорилось следующее:

«Комитет министров, действуя в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, который устанавливает, что Комитет министров осуществляет надзор за исполнением вступивших в силу постановлений Европейского Суда по правам человека,»

выражая глубокое сожаление тем, несмотря на выводы Европейского Суда о существенных нарушениях при производстве по уголовному делу заявителя и на неоднократные призывы Комитета министров, заявитель все еще не освобожден из-под стражи,

напоминая, что недопустимо, чтобы в государстве, руководствующемся принципом верховенства права, лицо продолжало содержаться под стражей на основании процедур, инициированных с нарушениями положений Конвенции, с целью наказания за критику властей,

напоминая, что обязанность исполнять постановления Европейского Суда является безусловной,

настаивает, чтобы высшие компетентные органы государственной власти Азербайджана приняли все необходимые меры для обеспечения безотлагательного освобождения заявителя из-под стражи,

заявляет о решительном намерении Комитета министров обеспечить с использованием всех доступных организации средств выполнение властями Азербайджана своих обязанностей по Постановлению по делу заявителя,

решает ввиду изложенного рассматривать ситуацию заявителя на каждом из своих регулярных заседаний Комитета министров Совета Европы по вопросам прав человека, пока заявитель не будет освобожден из-под стражи».

58. Заключительное решение за этот период было принято на 1273-м заседании по вопросам прав человека (6 — 8 декабря 2016 г.), и в нем говорилось следующее:

«Члены Комитета министров Совета Европы:»

1. отмечая с крайней озабоченностью, что более чем через два года после вступления в силу Постановления Европейского Суда <1> и, несмотря на неоднократные обращения Комитета министров и Генерального секретаря к властям государства-ответчика с требованием освободить заявителя из-под стражи, заявитель еще не освобожден,

---

<1> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду первое Постановление по делу Маммадова (примеч. редактора).

2. напоминая предыдущие решения и промежуточные резолюции Комитета министров, особенно неоднократные призывы Комитета министров незамедлительно освободить заявителя из-под стражи,

3. крайне сожалея, что производство по уголовному делу в отношении заявителя было завершено 18 ноября 2016 г. Верховным судом Азербайджана без учета последствий установления Европейским Судом нарушений, в частности, статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции,

4. твердо повторили, что неприемлемо, чтобы в государстве, руководствующемся принципом верховенства права, человек оставался бы под стражей на основании разбирательства, проведенного с нарушением положений Конвенции и с целью наказать лицо за критику властей, и что, как следствие, длящееся произвольное содержание заявителя под стражей является явным нарушением обязательств, предусмотренных пунктом 1 статьи 46 Конвенции,

5. подтвердили свое намерение обеспечить исполнение Постановления по делу заявителя путем активного применения всех средств, доступных Организации, включая пункт 4 статьи 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод,

6. в заключение выразили глубокую озабоченность отсутствием какой-либо информации от властей государства-ответчика относительно мер общего характера, принятых или запланированных для предотвращения нарушений закона путем злоупотребления полномочиями того вида, которое было установлено в Постановлении Европейского Суда по делу заявителя; в этом отношении они призвали власти Азербайджана вступить в содержательный диалог с Комитетом министров...».

3. Производство в 2017 году

59. Осуществляя свои полномочия согласно статье 52 Конвенции, Генеральный секретарь Совета Европы назначил представителя для посещения г. Баку. 11 января 2017 г. этот представитель присутствовал на встречах в Верховном суде Азербайджана, Генеральной прокуратуре, Министерстве юстиции Азербайджана и Администрации Президента Азербайджана, на которых обсуждались вопросы исполнения Постановления Европейского Суда.

60. 10 февраля 2017 г. Президент Азербайджана подписал исполнительный ордер. Согласно исследованию Секретариата Комитета министров на 1280-м заседании по вопросам прав человека (7 — 10 марта 2017 г.) (CM/Notes/1280/H46-2) в ордере указывалось на принятие ряда мер. Среди прочего, предусматривалось применение мер в отношении:

«...предупреждения произвольных задержаний; либерализации криминальной политики; обязанности „строго соблюдать принципы уголовного права и общие основания постановления приговоров“; устранение „непроцессуальных отношений во время рассмотрения уголовного дела и исполнения наказания“; или применение более строгих мер для противодействия открытому злоупотреблению полномочиями. Исполнительный ордер также предусматривал разработку в течение двух месяцев проектов законов о декриминализации определенных деяний, в частности, в экономической сфере, более активно использовать альтернативные меры по сравнению с лишением свободы и „более широко применять замены оставшейся части наказания в виде лишения свободы более легким наказанием, условно-досрочным освобождением и приговором с отсрочкой исполнения“. Также внутригосударственным судам было рекомендовано изучить вопрос о наличии обоснованного подозрения в том, что лицо совершило преступление, и об основаниях для задержания при принятии решения о мере пресечения, а также рассмотреть доводы в пользу альтернативных мер пресечения. Кроме того, Верховному суду Азербайджана было рекомендовало обеспечить длящийся анализ прецедентной практики по вопросам задержания и применения меры пресечения в виде заключения под стражу и выработать справедливую прецедентную практику в этой области».

61. На 1280-м заседании Комитет министров принял следующее решение:

«1) напоминая предыдущие решения и промежуточные резолюции Комитета министров, призывающие незамедлительно освободить заявителя из-под стражи, и, в частности, решение от декабря 2016 года, подтверждающее намерение Комитета министров обеспечить исполнение Постановления путем активного использования всех средств, доступных Организации,»

2. повторяя свою крайнюю озабоченность тем фактом, что заявитель еще находится под стражей,

3. с интересом принимая во внимание в этом отношении обязательство властей Азербайджана рассмотреть все способы решения проблемы, обсужденные в ходе визита представителя Генерального секретаря, для исполнения Постановления по делу заявителя, а также исполнительный ордер Президента Азербайджана, в котором предусмотрены многообещающие меры по исполнению рассматриваемого Постановления,

4. предложил властям Азербайджана информировать Комитет министров о конкретных мерах, предпринимаемых на основании указанного исполнительного ордера, в частности, о тех, которые позволяют незамедлительно освободить заявителя из-под стражи,

5. отметил информацию, поступившую в ходе встреч с властями Азербайджана, о том, что в декабре 2015 года заявителю была выплачена справедливая компенсация... и предложил властям Азербайджана подтвердить эту информацию письменно...».

62. На 1288-м заседании по вопросам прав человека (6 — 7 июня 2017 г.) Комитет министров принял решение, в котором были воспроизведены условия решений предыдущих заседаний, содержался призыв к незамедлительному «безусловному» освобождению заявителя из-под стражи и к безотлагательному осуществлению мер, изложенных в исполнительном ордере.

63. Комитет министров рассмотрел дело на 1293-м (обычном) заседании (13 сентября 2017 г.). На этом заседании Генеральный секретарь Совета Европы призвал Комитет министров, если ситуация с заявителем останется неизменной, инициировать процедуру, предусмотренную пунктом 4 статьи 46 Конвенции.

64. Затем Комитет министров рассмотрел дело заявителя на своем 1294-м заседании по вопросам прав человека (19 — 21 сентября 2017 г.). Он отметил предоставленную властями Азербайджана 6 сентября 2017 г. информацию (DH-DD(2017)951) о том, что в парламент были внесены проекты закона о внесении изменений в Уголовный кодекс Азербайджана в соответствии с положениями исполнительного ордера и что власти Азербайджана полагали, что не было срочной необходимости в принятии этих реформ, однако изменения могли быть внесены в ходе осенней парламентской сессии. В ответ на вопрос Комитет министров, помогут ли эти изменения заявителю, власти государства-ответчика указали на свою позицию, в соответствии с которой выводы Европейского Суда о нарушении Конвенции в первом Постановлении по делу Маммадова касались досудебного этапа производства по делу, а вторая находящаяся еще на рассмотрении жалоба затрагивала уголовное судопроизводство. Власти Азербайджана уведомили Комитет министров о том, что изменения в законодательстве страны помогут предотвратить аналогичные нарушения в будущем.

65. Учитывая заявление Генерального секретаря, Комитет министров принял на указанном заседании решение, в котором воспроизводились пункты решений, принятых в марте и июне 2017 года (см. выше §§ 60 - 62).

66. На заседании 25 октября 2017 г. с учетом отсутствия дальнейших изменений по делу заявителя Комитет министров принял четвертую промежуточную Резолюцию, в которой власти Азербайджана официально уведомлялись о том, что они не выполнили свои обязательства (см. CM/ResDH(2017)379).

67. В заключение на 1302-м заседании по вопросам прав человека (5 — 7 декабря 2017 г.) Комитет министров принял пятую промежуточную Резолюцию (CM/ResDH(2017)429), которая инициировала процедуру, предусмотренную пунктом 4 статьи 46 Конвенции:

«Вновь напоминая:»

a) что в вышеупомянутом Постановлении Европейский Суд установил не только нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку не было представлено фактов или информации, которые обосновывали бы подозрение, оправдывающее предъявление заявителю обвинения или его задержание и содержание под стражей в рамках избранной меры пресечения, но и нарушение статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции, поскольку действительной целью рассматриваемых мер являлось заставить заявителя или наказать его за критику властей;

b) что обязательство властей государства-ответчика, предусмотренное пунктом 1 статьи 46 Конвенции, исполнять все вступившие в силу постановления по делам против этого государства, и это обязательство влечет, помимо обязанности выплатить присужденную Европейским Судом справедливую компенсацию, принятие властями государства-ответчика при необходимости мер индивидуального характера, для прекращения установленных нарушений и устранения их последствий, чтобы достичь, насколько это возможно, restitutio in integrum;

c) о требовании Комитета министров, озвученном на первом рассмотрении дела 4 декабря 2014 г., о принятии мер индивидуального характера, необходимых в свете рассматриваемого Постановления для обеспечения безотлагательного освобождения заявителя из-под стражи;

d) о последующих многочисленных решениях и промежуточных резолюциях Комитета министров, отмечающих существенные нарушения при рассмотрении уголовного дела заявителя, раскрытых в выводах Европейского Суда о нарушении статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции и призывающих к безотлагательному и безусловному освобождению заявителя из-под стражи;

e) что рассмотрение уголовного дела в отношении заявителя было завершено Верховным судом Азербайджана 18 ноября 2016 г. без учета последствий нарушений, установленных Европейским Судом, в частности, нарушения статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции;

f) что на протяжении трех лет после вступления Постановления в силу заявитель остается под стражей на основании процедуры, имеющей ряд нарушений,

полагает, что при таких обстоятельствах, не обеспечив безусловное освобождение заявителя из-под стражи, власти Азербайджана отказываются исполнить Постановление Европейского Суда,

решает передать на рассмотрение Европейского Суда в соответствии с пунктом 4 статьи 46 Конвенции вопрос о том, выполнили ли власти государства-ответчика свои обязательства согласно пункту 1 статьи 46 Конвенции...».

68. Согласно Регламенту Комитета министров (см. ниже § 94) мнение властей Азербайджана было включено в приложение к резолюции (см. Приложение). Власти Азербайджана перечислили меры, принятые во исполнение Постановления Европейского Суда. В отношении мер индивидуального характера они подтвердили выплату справедливой компенсации, присужденной Европейским Судом. Власти Азербайджана также сообщили, что 29 апреля 2016 г. Шекинский апелляционный суд завершил рассмотрение жалобы заявителя и при этом тщательно проанализировал выводы Европейского Суда и первого Постановления по делу Маммадова и исправил процессуальные нарушения, выявленные при вынесении обвинительного приговора по делу заявителя.

69. Что касается мер общего характера, власти Азербайджана сослались на исполнительный ордер, представленный в Комитет министров в ходе процедуры по осуществлению надзора в 2017 году (см. выше § 60). Они также подтвердили принятие Национальным собранием (Милли Меджлис) 20 октября 2017 г. Закона о внесении изменений в Уголовный кодекс Азербайджана, которыми были декриминализированы определенные деяния и предоставлена возможность для лиц, осужденных за тяжкие преступления, обратиться за условно-досрочным освобождением по отбытии двух третей срока наказания.

70. Власти Азербайджана также сообщили, что они приняли необходимые меры для исполнения Постановления Европейского Суда.

4. События после передачи дела заявителя Комитетом министров

71. 14 августа 2018 г. власти Азербайджана письмом сообщили Комитету министров о решении Шекинского апелляционного суда и об освобождении заявителя из-под стражи 13 августа 2018 г. (см. выше §§ 28 - 32). 28 августа 2018 г. Комитет министров направил ответ властям Азербайджана, задав им ряд вопросов о фактических и процессуальных изменениях по делу заявителя. В ответ власти Азербайджана представили меморандум, на который заявитель также представил свои замечания (см. документы DH-DD(2018)816 и DH-DD(2018)891).

72. Комитет министров рассмотрел первое и второе Постановления по делам Маммадова совместно в свете указанных выше документов на своем 1324-м заседании по вопросам прав человека 18 — 20 сентября 2018 г., а затем — первое Постановление по делу Маммадова на 1325-м обычном заседании 26 сентября 2018 г. На указанных заседаниях Комитет министров не принял каких-либо решений, относящихся к делам заявителя.

73. Согласно информации, предоставленной властями Азербайджана, 28 марта 2019 г. Верховный суд Азербайджана вынес решение по кассационной жалобе заявителя на решение апелляционного суда. Верховный суд Азербайджана частично удовлетворил жалобу и изменил решение Шекинского апелляционного суда от 13 августа 2018 года. Верховный суд Азербайджана снизил совокупный срок назначенного заявителю наказания до пяти лет, шести месяцев и девяти дней лишения свободы. С учетом периода, уже проведенного заявителем под стражей, Верховный суд Азербайджана посчитал наказание полностью отбытым. Он также отменил двухлетнее условное наказание, назначенное Шекинским апелляционным судом, сняв, таким образом, примененные к заявителю ограничения (см. выше §§ 31 - 32), включая обязанность сообщать о себе в Управление по надзору за исполнением условных наказаний, а также ограничения, связанные с местом проживания и перемещениями.

D. Второе Постановление по делу Маммадова

74. 19 декабря 2014 г. заявитель подал в Европейский Суд вторую жалобу, сообщая о нарушениях Конвенции, связанных с проведением судебного разбирательства по его делу и постановлением приговора после содержания под стражей в рамках избранной ему меры пресечения, которую Европейский Суд уже рассматривал в первом Постановлении по делу Маммадова (см. выше §§ 19 - 27).

75. Во втором Постановлении по делу Маммадова, приведенном выше, Европейский Суд установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с проведением судебного разбирательства по делу заявителя и вынесением ему приговора. Эти события также были рассмотрены Комитетом министров в рамках осуществления надзора по первому Постановлению по делу Маммадова (см. выше §§ 45 - 48).

76. Во втором Постановлении по делу Маммадова от 16 ноября 2017 г. после того, как Комитет министров направил властям Азербайджана официальное уведомление относительно первого Постановления по делу Маммадова (см. выше § 66), Европейский Суд сначала подробно проанализировал пределы рассмотрения второго дела, указав следующее:

«202. Пределы рассмотрения [первого] Постановления по делу Ильгара Маммадова были ограничены, inter alia, вопросами соответствия подпункту „c“ пункта 1 и пункту 4 статьи 5 Конвенции и статье 18 Конвенции факта содержания заявителя под стражей до суда. Однако в данном деле Европейский Суд призван рассмотреть другой этап юридических процедур: а именно было ли судебное разбирательство по делу заявителя в целом справедливым, как того требует статья 6 Конвенции.»

203. Хотя подлежащие рассмотрению вопросы и правовые стандарты, применимые согласно статье 6 Конвенции, отличаются, обе жалобы заявителя касаются одного и того же внутригосударственного уголовного дела против заявителя, включающего одни и те же обвинения, вытекающие из одних и тех же событий. Как Европейский Суд постановил в первом деле Маммадова, в ходе предварительного следствия обвинение в адрес заявителя prima facie не отвечало требованию убедительности. В частности, Европейский Суд подчеркнул тот факт, что заявителя обвиняли в том, что он прибыл в г. Исмаиллы на следующий день после спонтанных и неорганизованных «актов вандализма» и что в течение всего двух часов его пребывания в городе заявитель смог в значительной степени получить контроль над ситуацией, превратить дезорганизованные беспорядки в «организованные акты» неповиновения, стать лидером протестующих, которых он раньше не знал и которые уже вышли на улицы без участия заявителя, и прямо обусловил все дальнейшие акты неповиновения со стороны жителей города. Как уже отмечалось, отсутствие достоверности в обвинениях в совокупности с отношением властей к политической деятельности заявителя требовало тщательного анализа фактов. Обстоятельства, на которых были основаны предыдущие выводы Европейского Суда, не изменились в настоящем деле. Следовательно, Европейский Суд продолжит рассматривать, руководствуясь статьей 6 Конвенции, был ли этот недостаток компенсирован представленными в суде доказательствами и причинами, указанными внутригосударственными судами».

77. Далее в отношении статьи 6 Конвенции Европейский Суд установил следующее:

«237. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что права заявителя на обоснованное судебное решение и на допрос свидетелей были нарушены. Приговор по делу заявителя был основан на имеющих недостатки или искаженных доказательствах, и возражения заявителя в этом отношении не были надлежащим образом рассмотрены. Доказательства в пользу заявителя систематически отклонялись без достаточных оснований или явно необоснованным образом. Даже при том, что один раз дело возвращалось на новое рассмотрение Верховным судом Азербайджана и была сделана попытка рассмотреть некоторые требования и возражения со стороны защиты, в итоге ни один из указанных выше недостатков исправлен не был. Изложенные выводы являются достаточными для того, чтобы установить, что уголовное дело в отношении заявителя в целом не соответствовало гарантиям справедливого судебного разбирательства».

78. Что касается жалобы заявителя на нарушение статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 6 Конвенции, во втором Постановлении по делу Маммадова Европейский Суд указал следующее:

«260. Европейский Суд напоминает, что он уже постановил в первом деле Маммадова (упоминавшемся выше, §§ 142 - 143), что ограничение свободы заявителя до постановления приговора, который является центральным моментом настоящего дела, было применено с иными целями, чем доставить заявителя к компетентному органу власти на основании обоснованного подозрения в том, что заявитель совершил преступление. Это позволило Европейскому Суду в настоящем деле сделать вывод о нарушении статьи 18 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции...»

261. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что вопрос о том, содержит ли статья 6 Конвенции прямые или косвенные ограничения, которые могут стать предметом рассмотрения Европейского Суда согласно статье 18 Конвенции, остается открытым...

262. Принимая во внимание вышеизложенное и также учитывая доводы сторон и выводы относительно пункта 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд полагает, что в настоящем деле отсутствует необходимость выносить отдельное решение относительно статьи 18 Конвенции (см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Общественная организация „Центр правовых ресурсов“ в интересах Валентина Кэмпеану против Румынии» (Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania), жалоба № 47848/08 <1>, ECHR 2014, § 156, с дальнейшими ссылками)».

---

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2017. № 12 (примеч. редактора).

79. Что касается оставшихся вопросов, Европейский Суд установил, что жалобы заявителя на нарушения статей 6 и 13 Конвенции в связи с длительностью производства по делу и на нарушение статьи 17 Конвенции являлись неприемлемыми для рассмотрения по существу. Европейский Суд пришел к выводу, что отсутствовала необходимость рассматривать отдельно вопрос о приемлемости жалоб или их по существу на нарушения статей 13 и 14 Конвенции или статьи 18 Конвенции в совокупности со статьей 6 Конвенции.

80. Согласно статье 41 Конвенции Европейский Суд присудил заявителю 10 000 евро в качестве компенсации любого причиненного ему морального вреда (см. ibid., § 269).

II. Соответствующие международное право и практика

A. Статьи Комиссии международного права об ответственности государств за международно-противоправные деяния

81. После объемной работы, проводимой несколько десятилетий над правовыми принципами ответственности государств, изложенными в проекте статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-противоправные деяния, в 2001 году Комиссия международного права приняла указанные статьи, которые стали известны как Статьи Комиссии международного права об ответственности государств за международно-противоправные деяния (ARSIWA) (далее — Статьи). Комиссия международного права представила текст Статей Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций (далее — ООН) в отчете, к которому прилагались комментарии к Статьям <1>.

---

<1> Текст Статей и комментариев к ним см.: Отчет Комиссии международного права о работе 53-й сессии, официальные записи Генеральной Ассамблеи ООН, 56-е заседание (дополнение № 10 (A/56/10), главы IV.E.1 и IV.E.2, с. 46 и 133 — 145). Текст Статей приложен к Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 12 декабря 2001 г. № 56/83 и исправлен документом A/56/49 (том I)/Corr4. (примеч. Секретариата Суда).

82. Генеральная Ассамблея ООН неоднократно рассматривала Статьи начиная с 2001 года. На 71-м заседании Шестой комитет Генеральной Ассамблеи ООН 19 декабря 2016 г. принял Резолюцию № 71/133, в которой признал растущее количество постановлений международных судов, трибуналов и иных аналогичных органов, а также продолжил признавать их значимость и пользу.

83. В Статьях сформулированы общие условия, при которых согласно международному праву государство может считаться ответственным за противоправные действия и бездействие и соответствующие правовые последствия. Относительно применимости Статей в подпункте «b» пункта 4 в Общем комментарии к нему указывается следующее:

«...Также Статьи не распространяются на такие косвенные или дополнительные последствия, которые могут следовать из реакции международных организаций на неправомерные деяния. При осуществлении своих функций у международных организаций может возникать необходимость занять определенную позицию по вопросу о том, нарушило ли государство международные обязательства. Но даже в случае, если это так, последствия будут таковыми, которые определяются пределами, установленными учредительными документами организации (или в этих пределах), а это выходит за пределы юрисдикции Статей».

84. Статья 30 рассматриваемого документа, касающаяся прекращения и неповторения деяния, звучит следующим образом:

«Государство, ответственное за международно-противоправное деяние, обязано:»

a) прекратить это деяние, если оно продолжается;

b) предоставить надлежащие заверения и гарантии неповторения деяния, если того требуют обстоятельства».

85. Статья 31 рассматриваемого документа, озаглавленная «Возмещение», гласит следующее:

«1. Ответственное государство обязано предоставить полное возмещение вреда, причиненного международно-противоправным деянием.»

2. Вред включает любой ущерб, материальный или моральный, нанесенный международно-противоправным деянием государства».

86. Согласно комментариям к указанной статье для толкования этих положений следует использовать ряд принципов международного права:

«(9) Пункт 2 касается дополнительного вопроса, а именно вопроса о наличии причинно-следственной связи между международно-противоправным деянием и ущербом. Полное возмещение должно предоставляться только за „ущерб... причиненный международно-противоправным деянием государства“. Это выражение использовано для того, чтобы четко дать понять, что предметом возмещения в целом является ущерб, вытекающий и связанный с противоправным деянием, а не какие-либо или все обстоятельства, вытекающие из международно-противоправного деяния.»

(10) Установление связи между ущербом или потерями и противоправным деянием в принципе является юридическим, а не только историческим или причинно-следственным процессом [...] Однако другие факторы также могут иметь значение. Например, умышленно ли органы государственной власти причинили рассматриваемый ущерб или он был причинен в пределах действия нарушенного правила с учетом достижения цели этого правила. Иными словами, наличие причинно-следственной связи не является одним и тем же требованием применительно к каждому нарушению международного обязательства <2>. В международном, как и во внутригосударственном праве вопрос о взаимосвязи с ущербом «не является частью юридической проблемы, которая может быть удовлетворительно решена путем поиска единой вербальной формулы». Понятие достаточной причинной связи, которое не является слишком отдаленным, содержится в общем требовании статьи 31 о том, что ущерб должен следовать из противоправного деяния, но без дополнительных уточняющих понятий.

---

<2> Это предложение отсутствует во французском тексте комментариев (примеч. Секретариата Суда).

(11) Дополнительным элементом, влияющим на пределы возмещения ущерба, является вопрос об уменьшении взыскиваемой суммы. Даже от полностью невиновной жертвы нарушения ожидается, что он/она будет действовать разумно, когда столкнется с ущербом. Хотя часто называемая «обязанностью снижения» эта обязанность не является юридической, которая сама по себе влечет ответственность. Скорее, отсутствие со стороны потерпевшей усилий по уменьшению вреда может помешать возмещению в такой степени...».

87. Статья 32 рассматриваемого документа озаглавлена «Недопустимость ссылки на внутригосударственное право» и гласит следующее:

«Ответственное государство не может ссылаться на положения своего внутригосударственного права в качестве оправдания для невыполнения своих обязательств в соответствии с настоящей частью».

88. Статьи с 34 по 37 рассматриваемого документа посвящены составным элементам возмещения ущерба (реституции, компенсации и сатисфакции):

«Статья 34. Формы возмещения»

Полное возмещение вреда, причиненного международно-противоправным деянием, осуществляется в форме реституции, компенсации и сатисфакции, будь то отдельно или в их сочетании, в соответствии с положениями настоящей главы.

Государство, ответственное за международно-противоправное деяние, обязано осуществить реституцию, то есть восстановить положение, которое существовало до совершения противоправного деяния, если и в той мере, в какой реституция:

a) не является материально невозможной;

b) не влечет за собой бремя, которое совершенно непропорционально выгоде от получения реституции вместо компенсации.

Комментарий

1. Согласно статье 34 реституция является первой формой возмещения ущерба, доступной государству, пострадавшему от международно-противоправного деяния. Реституция включает в себя восстановление, насколько это возможно, ситуации, которая существовала до совершения международно-противоправного деяния в той степени, в которой любые изменения, произошедшие в этой ситуации, можно отследить до совершенного деяния. В наиболее простом изложении это включает такие действия, как освобождение лиц, незаконно заключенных под стражу, или возвращение незаконно изъятого имущества. В других случаях реституция может включать в себя более сложные действия...