Постановление ЕСПЧ от 30.07.2020

«Дело „Бондарь и другие (Bondar and Others) против Российской Федерации“ (жалоба № 80259/17 и 18 других жалоб) [рус., англ.]»

(Вместе со <Списком жалоб>)

[неофициальный перевод] <1>

<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 30 июля 2020 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).

<3> 29 марта 2021 г. в текст Постановления в соответствии с правилом 81 Регламента Европейского Суда были внесены изменения редакционного характера.

По делу «Бондарь и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:

Алены Полачковой, Председателя Комитета Суда,

Дмитрия Дедова,

Джильберто Феличи, судей,

а также при участии Лив Тигерштедт, исполняющей обязанности заместителя Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 9 июля 2020 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

1. Дело было инициировано жалобами против Российской Федерации, поданными в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) в различные даты, указанные в прилагаемой таблице.

2. Данные жалобы были коммуницированы властям Российской Федерации.

3. Список заявителей и подробная информация о жалобах изложены в таблице в Приложении.

4. Заявители жаловались на чрезмерную длительность содержания под стражей в ходе предварительного следствия. Кроме того, некоторые заявители дополнительно жаловались на нарушение других положений Конвенции.

5. Принимая во внимание схожий характер предмета данных жалоб, Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.

II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции

6. Заявители главным образом жаловались на необоснованно длительное содержание под стражей в ходе предварительного следствия. Они ссылались на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

7. Европейский Суд отмечает, что общие принципы, касающиеся права на рассмотрение дела судом в разумный срок или на освобождение на период рассмотрения дела в суде, гарантированные пунктом 3 статьи 5 Конвенции, были изложены им в ряде предыдущих постановлений (см., среди многих других прецедентов, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 110, ECHR 2000-XI; а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, §§ 41 - 44, ECHR 2006-X, с дальнейшими ссылками).

8. Что касается жалоб № 80259/17, 40110/18, 40501/18, 44119/18, 44332/18 и 44737/18, то Европейский Суд хотел бы подчеркнуть, что это вторые жалобы, поданные Бондарем, Степаненко, Поповым, Евтихеевым, Дилабировым и Хамидуллиным соответственно, в отношении того же длительного периода содержания под стражей. В рамках разбирательств по их первым жалобам Суд уже установил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с их необоснованно длительным содержанием под стражей:

<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 10 (примеч. редактора).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2020. № 2 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. № 9 (примеч. редактора).

<3> См.: там же. № 12 (примеч. редактора).

После вынесения Судом этих постановлений заявители либо оставались под стражей вплоть до вынесения приговора в ожидании завершения судебного разбирательства, либо были помещены в предварительное заключение de novo после отмены приговоров в отношении них судами при рассмотрении их дел во второй инстанции. В различные даты, в течение шести месяцев после осуждения заявителей, заявители подали настоящие жалобы в Суд (более подробную информацию см. в прилагаемой ниже таблице).

9. В жалобах № 80259/17, 44332/18 и 44737/18 власти Российской Федерации не представили каких-либо замечаний по данному вопросу, лишь отметив, что имеющихся в распоряжении Европейского Суда документов достаточно для надлежащего рассмотрения дел. Что касается жалоб № 40110/18 и 44119/18, то власти государства-ответчика упомянули предыдущие постановления Суда по первым жалобам заявителей, в которых он установил нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. таблицу выше), и утверждали, что основания для продления срока предварительного заключения заявителей были существенными и достаточными. Наконец, в отношении жалобы № 40501/18 власти утверждали, что Суд уже рассматривал период содержания заявителя под стражей с сентября 2013 года по июль 2017 года и что жалоба в этой части в любом случае подана с опозданием. С учетом этих замечаний Суд повторяет, что в принципе ничто не мешает ему рассмотреть последующую жалобу, в которой поднимается новый вопрос, не решенный в первоначальном постановлении (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мехеми против Франции» (N 2) (Mehemi v. France) (N 2), жалоба № 53470/99, § 43, ECHR 2003-IV; Постановление Европейского Суда по делу «Пейо против Франции» (Pailot v. France) от 22 апреля 1998 г., § 57, Reports of Judgments and Decisions 1998-II; Постановление Европейского Суда по делу «Летерм против Франции» (Leterme v. France) от 29 апреля 1998 г., Reports 1998-III; а также Постановление Европейского Суда по делу «Рандо против Италии» (Rando v. Italy) от 15 февраля 2000 г., жалоба № 38498/97).

10. В особом контексте длящегося нарушения конвенционного права после принятия постановления, в котором Суд установил нарушение этого права в течение определенного периода, для Суда обычным является рассмотрение второй жалобы на нарушение того же права в течение последующего периода (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вассерман против Российской Федерации» (N 2) (Wasserman v. Russia) (N 2) от 10 апреля 2008 г., жалоба № 21071/05 <4>, § 33, с дальнейшими ссылками).

<4> См.: там же. 2009. № 2 (примеч. редактора).

11. Европейский Суд отмечает, что первые жалобы, поданные шестью заявителями (см. таблицу выше), касались чрезмерно длительного срока содержания под стражей. Когда Суд вынес свои соответствующие постановления, установив нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции и присудив компенсацию за период, предшествовавший его постановлениям, заявители, за исключением Попова (первая жалоба № 29351/16), все еще находились под стражей. Попов был впервые осужден 10 июля 2017 г., незадолго до вынесения Судом постановления по его делу (см. упомянутое выше Постановление по делу «Чернова и другие против Российской Федерации» (Chernova and Others v. Russia)). 15 февраля 2018 г. приговор суда первой инстанции по его делу был отменен, и заявитель был заново помещен под стражу.

12. Настоящие жалобы, которые заявители подали в различные даты, указанные в прилагаемой ниже таблице, касаются их содержания под стражей в период после вынесения Европейским Судом постановлений по их первым жалобам.

13. Европейский Суд признает, что не обладает юрисдикцией для пересмотра мер, принятых в рамках внутригосударственного правопорядка, чтобы положить конец нарушениям, установленным в его постановлениях по первым делам заявителей. Тем не менее он может критически оценить последующее фактическое развитие событий. В этом отношении Суд отмечает, что заявители продолжали содержаться под стражей или были заново помещены под стражу после отмены первоначальных приговоров судов первой инстанции, после того как Суд вынес вышеупомянутые постановления по этим делам (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Вассерман против Российской Федерации» (N 2) (Wasserman v. Russia) (N 2), § 36).

14. Следовательно, в той мере, в какой жалобы заявителей касаются дальнейших периодов, в течение которых они продолжали находиться под стражей, предположительно в отсутствие должных оснований, эти жалобы ранее Европейским Судом не рассматривались. Таким образом, Суд обладает юрисдикцией ratione materiae и ratione personae по рассмотрению настоящих жалоб.

15. Более того, при оценке обоснованности периода с момента вынесения Европейским Судом постановлений (см. выше § 8) и до момента окончания предварительного заключения заявителей по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции Суд «может учитывать тот факт, что заявитель ранее содержался в заключении в ожидании судебного разбирательства» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба № 5826/03 <1>, § 130; аналогичный подход, примененный Европейским Судом, см. в Постановлении по делу «Колосюк и другие против Российской Федерации» (Kolosyuk and Others v. Russia) от 14 июня 2018 г., жалоба № 45162/13 и 4 другие жалобы).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 5 (примеч. редактора).

16. Что касается всех жалоб в настоящем деле, то Европейский Суд отмечает, что в его ведущем Постановлении по делу «Дирдизов против России» (Dirdizov v. Russia) от 27 ноября 2012 г., жалоба № 41461/10 <2>, он уже установил нарушение, аналогичное тому, что рассматривается в настоящем деле.

<2> См.: там же. № 9 (примеч. редактора).

17. Рассмотрев все представленные материалы, Европейский Суд не усматривает каких-либо обстоятельств или доводов, которые позволили бы ему прийти к иному выводу относительно приемлемости и существа данных жалоб. Принимая во внимание свою прецедентную практику по этому вопросу, Суд отклоняет возражения властей в отношении настоящих жалоб и полагает, что в настоящем деле длительность предварительного заключения заявителей под стражу являлась чрезмерной.

18. Следовательно, данные жалобы являются приемлемыми для рассмотрения по существу и свидетельствуют о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III. Другие предполагаемые нарушения Конвенции, рассматриваемые в соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского Суда

19. В жалобах № 82926/17, 8027/18, 8764/18, 40501/18 и 44119/18 заявители также указывали на нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции. В жалобе № 2742/18 заявитель утверждал о нарушении статьи 3 Конвенции (подробности см. в прилагаемой таблице). Указанные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу. Изучив все материалы, находящиеся в его распоряжении, Европейский Суд приходит к выводу, что они также указывают на наличие нарушений Конвенции в свете выводов, сделанных им в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» (Idalov v. Russia), §§ 154 - 158, с учетом отсутствия быстрого пересмотра содержания под стражей, и в свете своих выводов в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации» (Svinarenko and Slyadnev v. Russia), жалобы № 32541/08 и 43441/08 <3>, §§ 122 - 139, ECHR 2014 (извлечения), с учетом нарушения статьи 3 Конвенции в связи с помещением подсудимого в металлическую клетку во время судебного заседания.

<3> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 11 (примеч. редактора).

IV. Остальные жалобы

20. В жалобах № 8027/18 и 40110/18 заявители также дополнительно утверждали о нарушениях различных статей Конвенции.

21. Европейский Суд рассмотрел данные жалобы и пришел к выводу, что в свете всех имеющихся в его распоряжении материалов и в той степени, в какой данные жалобы относятся к сфере его компетенции, эти жалобы либо не отвечают критериям приемлемости, изложенным в статьях 34 и 35 Конвенции, либо не обнаруживают признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней.

Следовательно, данная часть жалоб № 8027/18 и 40110/18 должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

V. Применение статьи 41 Конвенции

22. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

23. Принимая во внимание имеющиеся у него документы и свою прецедентную практику (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Пастухов и Елагин против Российской Федерации» (Pastukhov and Yelagin v. Russia) от 19 декабря 2013 г., жалоба № 55299/07 <1>), Европейский Суд считает целесообразным присудить заявителям денежные суммы, указанные в прилагаемой таблице.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 12 (примеч. редактора).

24. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.

2. объявил жалобы на чрезмерную длительность содержания под стражей в ходе предварительного следствия и другие жалобы в соответствии с прочно утвердившейся прецедентной практикой Европейского Суда, изложенные в таблице в Приложении, приемлемыми, а остальные части жалоб № 8027/18 и 40110/18 неприемлемыми для рассмотрения по существу;

3. постановил, что по данным жалобам имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с чрезмерной длительностью содержания под стражей в ходе предварительного следствия;

4. постановил, что имело место нарушение Конвенции в отношении других жалоб, поданных в соответствии с прочно утвердившейся прецедентной практикой Европейского Суда (см. прилагаемую таблицу);

5. постановил:

(a) что власти государства-ответчика в течение трех месяцев должны выплатить заявителям суммы, указанные в таблице в Приложении, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты;

(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на данные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 июля 2020 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Председатель

Приложение

<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.

In the case of Bondar and Others v. Russia,

The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:

Alena Poláèková , President,

Dmitry Dedov,

Gilberto Felici, judges,

and Liv Tigerstedt, Acting Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 9 July 2020,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in applications against Russia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») on the various dates indicated in the appended table.

2. The Russian Government («the Government») were given notice of the applications.

3. The list of applicants and the relevant details of the applications are set out in the appended table.

4. The applicants complained of the excessive length of their pre-trial detention. Some applicants also raised other complaints under the provisions of the Convention.

5. Having regard to the similar subject matter of the applications, the Court finds it appropriate to examine them jointly in a single judgment.

II. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention

6. The applicants complained principally that their pre-trial detention had been unreasonably long. They relied on Article 5 § 3 of the Convention, which reads as follows:

Article 5 § 3

«3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.»

7. The Court observes that the general principles regarding the right to trial within a reasonable time or to release pending trial, as guaranteed by Article 5 § 3 of the Convention, have been stated in a number of its previous judgments (see, among many other authorities, Kud³a v. Poland [GC], no. 30210/96, § 110, ECHR 2000-XI, and McKay v. the United Kingdom [GC], no. 543/03, §§ 41-44, ECHR 2006-X, with further references).

8. As concerns applications nos. 80259/17, 40110/18, 40501/18, 44119/18, 44332/18 and 44737/18, the Court would like to stress that these are the second applications lodged by Mr Bondar, Mr Stepanenko, Mr Popov, Mr Yevtikheyev, Mr Dilabirov and Mr Khamidullin, respectively, concerning the same lengthy detention on remand. The Court has already found a violation of Article 5 § 3 of the Convention, on account of their unreasonably long detention on remand in respect of their first applications:

Following these judgments by the Court, the applicants either remained in detention pending trial proceedings against them until their conviction or were placed in pre-trial detention de novo following the quashing of the trial judgments against them by the appeal courts. On different dates, falling within six months from the applicants' conviction, the applicants lodged the present applications with the Court (for further details see the appended table below).

9. In applications nos. 80259/17, 44332/18 and 44737/18 the Government did not submit any observations in this respect, having merely noted that the documents available to the Court were sufficient to assess the cases properly. As regards applications nos. 40110/18 and 44119/18, the Government mentioned the Court's previous judgments finding a violation of Article 5 § 3 of the Convention in the applicants' first applications (see the table above) and argued that the reasons for further extension of the applicants' pre-trial detention were relevant and sufficient. Finally, in application no. 40501/18 the Government claimed that the Court had already examined the period of the applicant's detention from September 2013 to July 2017 and that the application in that part was in any event belated. In view of these observations the Court reiterates that in principle there is nothing to prevent the Court from examining a subsequent application raising a new issue undecided by the original judgment (see Mehemi v. France (no. 2), no. 53470/99, § 43, ECHR 2003-IV; Pailot v. France, 22 April 1998, § 57, Reports of Judgments and Decisions 1998-II; Leterme v. France, 29 April 1998, Reports 1998-III; and Rando v. Italy, no. 38498/97, 15 February 2000).

10. In the specific context of a continuing violation of a Convention right following adoption of a judgment in which the Court found a violation of that right during a certain period, it is not unusual for the Court to examine a second application concerning a violation of the same right during the subsequent period (see Wasserman v. Russia (no. 2), no. 21071/05, § 33, 10 April 2008, with further references).

11. The Court observes that the first applications lodged by the six applicants (see the table above) concerned their excessively long detention on remand. When the Court delivered its respective judgments, finding a violation of Article 5 § 3 of the Convention and making an award in respect of the period preceding its judgments, the applicants, except for Mr Popov (first application no. 29351/16) were still in detention on remand. Mr Popov was first convicted on 10 July 2017, shortly before the delivery of the judgment by the Court in his case (see Chernova and others, cited above). On 15 February 2018 the trial judgment against him was quashed and the applicant was de novo placed in detention on remand.

12. The present applications, which the applicants lodged on various dates, specified in the appended table below, concern their detention on remand in the period subsequent to the Court's judgments in their first applications.

13. The Court acknowledges that it has no jurisdiction to review the measures adopted in the domestic legal order to put an end to the violations found in its judgments in the first cases brought by the applicants. It may, nevertheless, take stock of subsequent factual developments. In this respect, the Court observes that the applicants continued to be detained or were detained anew following quashing of their initial trial judgments after the Court had delivered the abovementioned judgments in those cases (see, mutatis mutandis, Wasserman (no. 2), cited above, § 36).

14. It follows that, in so far as the applicants' complaints concerns the further periods of detention on remand allegedly in the absence of proper reasons therefor, they have not been previously examined by the Court. The Court therefore has competence ratione materiae and ratione personae to entertain these complaints.

15. Moreover, when assessing the reasonableness of the period between the delivery of the Court's judgments (see paragraph 8 above) and the end of the applicants' detention on remand for the purposes of Article 5 § 3 of the Convention, the Court «can take into consideration the fact that an applicant has previously spent time in custody pending trial» (see Idalov v. Russia [GC], no. 5826/03, § 130, 22 May 2012; for similar approach by the Court see Kolosyuk and Others v. Russia [Committee], nos. 45162/13 and 4 others, 14 June 2018).

16. As concerns all applications in the present case, the Court notes that in the leading case of Dirdizov v. Russia, no. 41461/10, 27 November 2012, it already found a violation in respect of issues similar to those in the present case.

17. Having examined all the material submitted to it, the Court has not found any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion on the admissibility and merits of these complaints. Having regard to its case-law on the subject, the Court rejects the Government's objections made in the present applications and considers that in the instant case the length of the applicants' pre-trial detention was excessive.

18. These complaints are therefore admissible and disclose a breach of Article 5 § 3 of the Convention.

III. Other alleged violations under well-established case-law

19. In applications nos. 82926/17, 8027/18, 8764/18, 40501/18 and 44119/18 the applicants also submitted complaints under Article 5 § 4 of the Convention. The applicant in application no. 2742/18 alleged a violation of Article 3 of the Convention (see details in the appended table). These complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention, nor are they inadmissible on any other ground. Accordingly, they must be declared admissible. Having examined all the material before it, the Court concludes that they also disclose violations of the Convention in the light of its findings in Idalov v. Russia, cited above, §§ 154-58, in view of the lack of a speedy review of detention matters, and in the light of its findings in Svinarenko and Slyadnev v. Russia [GC], nos. 32541/08 and 43441/08, 122-139, ECHR 2014 (extracts), in view of the violation of Article 3 of the Convention on account of placement of a person standing trial in a metal cage during court hearings.

IV. Remaining complaints

20. In applications nos. 8027/18 and 40110/18 the applicants also raised other complaints under various Articles of the Convention.

21. The Court has examined these applications and considers that, in the light of all the material in its possession and in so far as the matters complained of are within its competence, these complaints either do not meet the admissibility criteria set out in Articles 34 and 35 of the Convention or do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms enshrined in the Convention or the Protocols thereto.

It follows that this part of applications nos. 8027/18 and 40110/18 must be rejected in accordance with Article 35 § 4 of the Convention.

V. Application of Article 41 of the Convention

22. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

23. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law (see, in particular, Pastukhov and Yelagin v. Russia, no. 55299/07, 19 December 2013), the Court considers it reasonable to award the sums indicated in the appended table.

24. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Decides to join the applications;

2. Declares the complaints concerning the excessive length of pre-trial detention and the other complaints under well-established case-law of the Court, as set out in the appended table, admissible, and the remainder of the applications nos. 8027/18 and 40110/18 inadmissible;

3. Holds that these complaints disclose a breach of Article 5 § 3 of the Convention concerning the excessive length of pre-trial detention;

4. Holds that there has been a violation of the Convention as regards the other complaints raised under the well-established case-law of the Court (see appended table);

5. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, the amounts indicated in the appended table, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

Done in English, and notified in writing on 30 July 2020, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

<1> Plus any tax that may be chargeable to the applicants.