Постановление ЕСПЧ от 10.04.2008
Актуально на 03.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 10.04.2008. 21071/05. 10.04.2008. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2107105
«Дело „Вассерман (Wasserman) против Российской Федерации“ (N 2)» (жалоба № 21071/05) [рус., англ.]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВАССЕРМАН (WASSERMAN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (N 2) (Жалоба № 21071/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 20 марта 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 21071/05, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации и Израиля Кимом Ефимовичем Вассерманом (далее — заявитель) 8 июня 2005 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель жаловался на длительное неисполнение Судебного решения, вынесенного в его пользу, и отсутствие внутреннего эффективного средства правовой защиты в связи с предметом его жалобы.
4. 13 марта 2006 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1926 году и проживает в г. Ашдод (Израиль).
A. Решение российского суда в пользу заявителя
6. 9 января 1998 г. заявитель прибыл в Россию. На границе он не внес определенную сумму в таможенную декларацию, и таможенный орган изъял эти средства. Заявитель обжаловал эти действия в суде.
7. 30 июля 1999 г. Хостинский районный суд г. Сочи отменил постановление таможенного органа и обязал казначейство выплатить заявителю эквивалент изъятых 1600 долларов США в российских рублях. 9 сентября 1999 г. Краснодарский краевой суд оставил Решение без изменения.
8. По требованию заявителя 15 февраля 2001 г. районный суд изменил резолютивную часть Решения и обязал казначейство перевести 1600 долларов США на банковский счет заявителя в Израиле.
9. 10 апреля 2001 г. районный суд выдал исполнительный лист и направил его в службу судебных приставов в г. Москве. По неустановленной причине 30 октября 2001 г. последняя возвратила исполнительный лист в г. Сочи.
10. В связи с тем, что вынесенное в его пользу Решение оставалось неисполненным в течение более чем года, заявитель подал жалобу в Европейский суд (жалоба № 15021/02).
B. Постановление Европейского суда по делу «Вассерман против Российской Федерации» (Wasserman v. Russia), жалоба № 15021/02
11. 18 ноября 2004 г. Европейский суд вынес Постановление по указанному делу. Он принял к сведению признание властями Российской Федерации того факта, что исполнительный лист был утрачен в процессе его пересылки службой судебных приставов г. Москвы в г. Сочи. Однако Европейский суд указал, что сложности материального обеспечения, испытываемые государственными службами исполнения решений, не могут служить оправданием для неисполнения решений и жалобы заявителя на неисполнение Решения должны были стимулировать компетентные органы к расследованию вопроса и обеспечению успешного исполнения решения. Европейский суд признал нарушение права заявителя «на доступ к правосудию», предусмотренного пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и права на уважение собственности, предусмотренного статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 18 ноября 2004 г. по делу «Вассерман против Российской Федерации» (Wasserman v. Russia), жалоба № 15021/02, § 38 - 40 и 43 - 45).
12. Европейский суд удовлетворил требование заявителя о взыскании процентов на сумму, присужденную Судебным решением. Однако он отклонил требование о взыскании основной суммы долга, «поскольку обязанность властей Российской Федерации по исполнению указанного Решения не прекратилась, и заявитель не утратил право на взыскание этой суммы в рамках национального исполнительного производства» (см. упоминавшееся выше Постановление по делу «Вассерман против Российской Федерации», § 49). Европейский суд также присудил определенные суммы в счет компенсации морального вреда и судебных расходов и издержек (§ 50 - 53).
C. Дальнейшие меры по исполнению решения
13. В то же время 17 февраля 2004 г. был выдан дубликат исполнительного листа и передан на исполнение в Министерство финансов.
14. В своих объяснениях по поводу требований заявителя (см. ниже) Министерство финансов указало, что 21 июня 2004 г. санкционировало выплату причитающейся заявителю суммы на его счет в Израиле.
15. Письмом от 17 мая 2005 г. Министерство финансов уведомило заявителя о том, что не станет исполнять решение, поскольку в Определении районного суда от 15 февраля 2001 г. имеется опечатка в его отчестве, и в исполнительном листе в качестве должника ошибочно указано «Главное государственное управление Федерального казначейства» (правильное название этого органа не содержит слова «государственное»).
16. Определением от 5 октября 2005 г. районный суд исправил опечатку в Определении от 15 февраля 2001 г.
17. 3 октября 2006 г. сумма в 1569 долларов США была переведена на банковский счет заявителя в Израиле. 31 доллар США был удержан государственным банком «Внешторгбанк» в качестве комиссии за перевод средств.
D. Разбирательство о взыскании компенсации в связи с чрезмерной продолжительностью исполнения решения
18. 12 мая 2003 г. заявитель предъявил иск к службе судебных приставов г. Москвы, Министерству юстиции и Министерству финансов. Он просил взыскать компенсацию материального ущерба и морального вреда, причиненных незаконными действиями судебных приставов-исполнителей и длительным неисполнением Судебного решения.
19. 25 августа 2004 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы признал действия московских судебных приставов-исполнителей незаконными в части уклонения от возбуждения исполнительного производства и отсутствия правовых оснований для возвращения исполнительного листа в г. Сочи. Тем не менее он отказал в возмещении ущерба, придя к выводу о том, что неисполнение Решения от 30 июля 1999 г. не причинило заявителю материального ущерба. Что касается морального вреда, российское законодательство не предусматривало его компенсации в делах, подобных делу заявителя.
20. 30 марта 2005 г. Московский городской суд отклонил жалобу заявителя, воспроизведя текст Решения районного суда.
21. Заявитель подал надзорную жалобу. 1 июня 2006 г. президиум Московского городского суда удовлетворил ее, частично отменив Решение от 25 августа 2004 г. и Определение от 30 марта 2005 г., и возвратил дело в части возмещения ущерба на новое рассмотрение районным судом.
22. В период с 25 сентября 2006 г. по 22 февраля 2007 г. районный суд провел девять заседаний, откладывавшихся по различным причинам.
23. 22 февраля 2007 г. Замоскворецкий районный суд вынес новое Решение. Он отклонил требование заявителя о возмещении материального ущерба на том основании, что оно не подкреплено допустимыми доказательствами. Он частично удовлетворил требование о компенсации морального вреда, указав следующее:
«...суд учитывает, что Решением Замоскворецкого районного суда от 25 августа 2004 г. действия службы судебных приставов [г. Москвы] признаны незаконными; исполнение решения было чрезмерно длительным, и решение было фактически исполнено только 3 октября 2006 г. Этот факт сторонами не оспаривался.»
В связи с этим суд находит, что было допущено нарушение права заявителя на справедливое судебное разбирательство дела в разумный срок в части незаконной задержки исполнения судебного решения, что подразумевает выплату справедливой компенсации лицу, претерпевшему ущерб по причине такого нарушения.
Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, принцип разумности, физические и нравственные страдания, причиненные заявителю несвоевременным исполнением решения, а также тот факт, что заявитель является пенсионером и [имеет звание] «Заслуженный тренер России», суд считает необходимым взыскать с Министерства финансов в пользу заявителя 8000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
Суд не считает возможным присудить более высокую сумму компенсации, поскольку заявитель не представил доказательств того, что ответчики причинили ему физические или нравственные страдания необратимого характера...».
Районный суд отклонил также требования заявителя о возмещении судебных расходов.
24. 7 августа 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение без изменения, воспроизведя мотивировку районного суда.
II. Применимое национальное законодательство
25. Суд может возложить на причинителя морального вреда обязанность денежной компенсации за действия, нарушающие личные неимущественные права гражданина либо посягающие на принадлежащие ему другие нематериальные блага (статья 151 и пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса).
26. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом (пункт 2 статьи 1099 Гражданского кодекса).
27. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности, распространения ложных сведений <*> и в иных случаях, предусмотренных законом (статья 1100 Гражданского кодекса).
<*> В тексте статьи говорится о случаях, когда «вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию» (прим. переводчика).
28. В Постановлении № 1-П от 25 января 2001 г. Конституционный Суд указал, что не противоречит Конституции положение, содержащееся в пункте 2 статьи 1070 Гражданского кодекса, устанавливающее особые условия возмещения государством вреда, причиненного при осуществлении правосудия. При этом он разъяснил, что понятием «осуществление правосудия» охватываются судебные акты гражданского судопроизводства, которыми дела разрешаются по существу, и определяется материально-правовое положение сторон. Иные судебные акты — преимущественно процессуального характера — не охватываются понятием «осуществление правосудия». Основания для возмещения государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства в иных случаях в результате незаконных действий (или бездействия) суда (судьи), в том числе при нарушении разумных сроков судебного разбирательства, могут возникать, даже если вина судьи установлена не приговором суда, а в рамках гражданского судопроизводства. Конституционный Суд подчеркнул, однако, что конституционное право на возмещение государством вреда не может увязываться непременно с личной виной судьи. Лицо должно иметь возможность получить компенсацию за любой ущерб, причиненный нарушением его права на справедливое судебное разбирательство в значении статьи 6 Конвенции. Конституционный суд постановил также, что парламенту надлежит в законодательном порядке урегулировать основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием суда или судьи, а также определить территориальную и субъектную подсудность таких споров <*>.
<*> Буквально: «Федеральному Собранию надлежит в законодательном порядке урегулировать основания и порядок возмещения государственного вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи), а также определить подведомственность и подсудность дел применительно к случаям, предусмотренным абзацем вторым пункта 1 резолютивной части настоящего Постановления, руководствуясь Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления» (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Возражения, выдвинутые властями Российской Федерации относительно отсутствия у Европейского суда компетенции ratione materiae для рассмотрения настоящего дела
<*> Ratione materiae (лат.) — «ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения», критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
29. Власти Российской Федерации утверждали, что у Европейского суда отсутствует юрисдикция для рассмотрения настоящей жалобы согласно пункту 2 статьи 46 Конвенции, поскольку Комитет министров еще не завершил надзор за исполнением Постановления Европейского суда по делу № 15021/02. Они полагали, что жалоба должна быть признана неприемлемой на основании пунктов 2 и 4 статьи 35 Конвенции как не относящаяся к юрисдикции Европейского суда.
30. Заявитель указывал, что Решение по его делу все еще не исполнено, несмотря на Постановление Европейского суда по делу № 15021/02.
31. Соответственно, Европейскому суду следует установить, обладает ли он компетенцией ratione materiae для рассмотрения настоящей жалобы. Прежде всего, он напоминает, что согласно статье 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются выполнять окончательные постановления Суда по делам, сторонами которых они являются, под контролем Комитета министров. Отсюда следует, что постановление, которым Европейский суд признал нарушение Конвенции или Протоколов к ней, возлагает на государство-ответчика правовое обязательство не только выплатить заинтересованным лицам суммы, присужденные в качестве компенсации, но также принять под контролем Комитета министров общие и/или, если необходимо, индивидуальные меры в рамках национального правопорядка для того, чтобы положить конец нарушению, признанному Европейским судом, и устранить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, ситуацию, существовавшую до нарушения (см. Постановление Большой палаты по делу «Брониовский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 192, ECHR 2004-V; Постановление Большой палаты по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, § 198, ECHR 2004-II; Постановление Большой палаты по делу «Скоццари и Джунта против Италии» (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы № 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, и Постановление Большой палаты по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, § 119, ECHR 2006-...). Европейский суд не обладает юрисдикцией для удостоверения того, что Высокая Договаривающаяся Сторона исполнила обязательства, возложенные на нее одним из постановлений Европейского суда (см. Решение Европейской комиссии от 16 мая 1995 г. по делу «Обершлик против Австрии» (Oberschlick v. Austria), жалобы № 19255/92 и 21655/93, Decisions and Reports 81-A, p. 5).
32. Однако это не означает, что меры, принимаемые государством-ответчиком после вынесения постановления по возмещению заявителю в связи с установленными нарушениями, не относятся к юрисдикции Европейского суда (см. Решение Европейского суда по делу «Лайонс и другие против Соединенного Королевства» (Lyons and Others v. United Kingdom), жалоба № 15227/03, ECHR 2003-IX). Ничто не препятствует Европейскому суду в рассмотрении последующей жалобы, затрагивающей вопросы, не разрешенные в первоначальном постановлении (см. Постановление Европейского суда по делу «Мехеми против Франции» (Mehemi v. France) (N 2), жалоба № 53470/99, § 43, ECHR 2003-IV; Постановление Европейского суда от 22 апреля 1998 г. по делу «Пейо против Франции» (Pailot v. France), Reports of Judgments and Decisions 1998-II, p. 802, § 57; Постановление Европейского суда от 29 апреля 1998 г. по делу «Летерм против Франции» (Leterme v. France), Reports 1998-III, и Постановление Европейского суда от 15 февраля 2000 г. по делу «Рандо против Италии» (Rando v. Italy), жалоба № 38498/97).
33. В специфическом контексте продолжающегося нарушения конвенционного права после принятия постановления, в котором Европейский суд установил нарушение этого права в определенный период, Европейский суд не раз рассматривал повторные жалобы на нарушение этого права в последующий период (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мехеми против Франции» (N 2) и Постановление Европейского суда от 25 октября 2001 г. по делу «Ронгони против Италии» (Rongoni v. Italy), жалоба № 44531/98, § 13).
34. Европейский суд отмечает, что жалоба № 15021/02 касалась неисполнения властями Российской Федерации Решения сочинского суда от 30 июля 1999 г., измененного Определением от 15 февраля 2001 г. К моменту вынесения Европейским судом Постановления от 18 ноября 2004 г. Решение сочинского суда оставалось неисполненным, в связи с чем Европейский суд признал нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и присудил компенсацию за предшествующий период.
35. Настоящая жалоба, поданная заявителем 8 июня 2005 г., затрагивает неисполнение государством-ответчиком решения сочинского суда в период после вынесения Постановления Европейского суда от 18 ноября 2004 г. Заявитель также жаловался на отсутствие на уровне страны эффективного средства правовой защиты, причем этот вопрос в деле № 15021/02 не затрагивался.
36. Европейский суд признает, что не обладает юрисдикцией для рассмотрения мер, принятых на уровне страны для прекращения нарушений, признанных в Постановлении по делу № 15021/02. Однако он вправе оценить дальнейшее развитие обстоятельств дела. Европейский суд отмечает, что, хотя Решение сочинского суда от 30 июля 1999 г., измененное Определением от 15 февраля 2001 г., было исполнено в 2006 году, это случилось почти спустя два года после вынесения Постановления по делу № 15021/02.
37. Отсюда следует, что поскольку жалоба заявителя затрагивает последующий период неисполнения решения, вынесенного в его пользу, она ранее не рассматривалась Европейским судом. То же относится и к его новой жалобе по поводу отсутствия эффективного внутреннего средства правовой защиты в отношении задержки исполнительного производства. Эти вопросы не относятся к мерам, принимаемым во исполнение первоначального постановления Европейского суда, и потому не подпадают под контроль, осуществляемый Комитетом министров. Таким образом, Европейский суд обладает юрисдикцией ratione materiae для рассмотрения этих жалоб.
II. Порядок рассмотрения жалобы
38. Европейский суд отмечает, что в разбирательстве о взыскании компенсации, возбужденном заявителем, национальные власти признали, что было допущено нарушение его права на рассмотрение дела в разумный срок, и присудили ему компенсацию морального вреда. При таких обстоятельствах возникает вопрос, вправе ли заявитель утверждать, что по-прежнему является жертвой нарушения в части жалобы о дальнейшей задержке исполнения Решения.
39. Европейский суд напоминает, что решение или мера, принятые в пользу заявителя, в принципе недостаточны для лишения его статуса «жертвы», пока власти страны не признают нарушение Конвенции прямо или по существу и не предоставят соответствующее возмещение (см. Постановление Европейского суда от 25 июня 1996 г. по делу «Амуур против Франции» (Amuur v. France), Reports of Judgments and Decisions 1996-III, p. 846, § 36; и Постановление Большой палаты по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI). Как установил Европейский суд, в делах о нарушении разумного срока разбирательства право заявителя ссылаться на статус «жертвы» зависит от возмещения, которое предоставлено ему внутренним средством правовой защиты. Кроме того, в таких делах вопрос о статусе жертвы связан с более общим вопросом об эффективности средства правовой защиты (см. Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии» (Scordino v. Italy) (N 1), жалоба № 36813/97, § 182, ECHR 2006-...).
40. Поскольку другие жалобы заявителя связаны с отсутствием эффективного внутреннего средства правовой защиты в отношении задержек исполнения решения, Европейский суд считает целесообразным вначале исследовать жалобу заявителя с точки зрения статьи 13 Конвенции, перед тем как проанализировать жалобу на задержки исполнения решения.
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
41. Ссылаясь на статью 13 Конвенции, заявитель жаловался на то, что российская правовая система не предусматривает эффективного средства правовой защиты в отношении задержек исполнения судебного решения. Статья 13 Конвенции устанавливает следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Приемлемость
42. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она также не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
43. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель имел эффективное внутреннее средство правовой защиты, поскольку возбудил разбирательство о взыскании компенсации в судах г. Москвы. Исход этого разбирательства не имел значения для вопроса о соблюдении статьи 13 Конвенции, поскольку статья 13 Конвенции не гарантирует благоприятного исхода разбирательства.
44. Заявитель утверждал, что понятие «эффективного внутреннего средства правовой защиты» охватывает не только возможность возбуждения судебного разбирательства, но также безотлагательное исполнение решения. Чрезмерная длительность исполнительного производства может рассматриваться как нарушение права заявителя на эффективное внутреннее средство правовой защиты.
2. Принципы, выработанные в прецедентной практике Европейского суда
45. Как неоднократно указывал Европейский суд, статья 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средства правовой защиты, обеспечивающего использование существа конвенционных прав и свобод, независимо от того, в какой форме они воплощены в правовой системе страны. Пределы обязательств государств-участников согласно статье 13 Конвенции колеблются в зависимости от характера жалобы заявителя; «эффективность средства правовой защиты» в значении статьи 13 Конвенции не зависит от определенности благоприятного исхода для заявителя. Однако средство правовой защиты, предусмотренное статьей 13 Конвенции, должно быть эффективным на практике, как и в законодательстве, в смысле воспрепятствования предполагаемому нарушению или устранения оспариваемого положения дел или предоставления адекватного возмещения за любое нарушение, которое уже случилось (см. Постановление Европейского суда от 20 июля 2004 г. по делу «Баллог против Венгрии» (Balogh v. Hungary), жалоба № 47940/99, § 30, и Постановление Большой палаты по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} <*> v. Poland), жалоба № 30210/96, § 157 - 158, ECHR 2000-XI).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
46. В ряде недавно принятых постановлений Европейский суд рассматривал в целом вопрос эффективности средства правовой защиты в делах о длительности разбирательства споров и дал конкретные указания о том, какими характеристиками должно обладать внутреннее средство правовой защиты, чтобы считаться «эффективным» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 182 и последующие; и Постановление Большой палаты по делу «Кокьярелла против Италии» (Cocchiarella v. Italy), жалоба № 64886/01, § 73, ECHR 2006-...).
47. Как и во многих случаях, в делах о длительности разбирательства наилучшим способом является предупреждение. Во многих делах Европейский суд указывал, что пункт 1 статьи 6 Конвенции возлагает на государства-участники обязанность организовать свои судебные системы таким образом, чтобы суды отвечали всем требованиям этого положения, включая обязанность рассмотрения дел в разумный срок (см., в частности, Постановление Европейского суда от 16 сентября 1996 г. по делу «Зюсман против Германии» (Sussmann v. Germany), Reports 1996-IV, p. 1174, § 55). Если судебная система имеет в этом отношении недостатки, наиболее эффективным решением является средство правовой защиты, обеспечивающее ускорение разбирательства и не допускающее его чрезмерной продолжительности (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 183).
48. Однако государства вправе избрать также компенсаторное средство правовой защиты, которое не будет считаться неэффективным (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 187). Если такое компенсаторное средство доступно в национальной правовой системе, Европейский суд признает за государством широкие пределы усмотрения в части организации средства способом, совместимым с его правовой системой и традициями и соответствующим уровню жизни в данной стране. Национальным судам, в частности, проще ориентироваться на суммы, присуждаемые на уровне страны по другим видам ущерба — например, за личный вред, ущерб в связи со смертью родственника или ущерб по диффамационным делам, — и руководствоваться внутренним убеждением, даже если присужденные в итоге суммы несколько ниже, чем те, которые назначал Европейский суд по аналогичным делам (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 189).
49. Кроме того, вывод об «эффективности» средства правовой защиты, позволяющего ускорить продолжающееся разбирательство или предоставить потерпевшей стороне адекватную компенсацию за имевшие место задержки, может быть сделан только при условии, что обращение за компенсацией само по себе остается эффективным, адекватным и доступным средством правовой защиты в отношении чрезмерной длительности судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 195, с последующими ссылками). Европейский суд установил следующие критерии, которые могут влиять на эффективность, адекватность или доступность такого средства правовой защиты:
- требование о компенсации должно быть рассмотрено в разумный срок (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», заключительная часть § 195);
- компенсация должна быть выплачена незамедлительно и, как правило, не позднее чем в шестимесячный срок с даты, когда решение о присуждении компенсации вступает в силу (§ 198);
- процессуальные правила, регулирующие иск о компенсации, должны соответствовать принципу справедливости, гарантированному статьей 6 Конвенции (§ 200);
- правила о юридических издержках не должны возлагать избыточного бремени на участников спора, если их иск является обоснованным (§ 201);
- уровень компенсации не должен выглядеть неразумным в сравнении с суммами, присуждаемыми Европейским судом по аналогичным делам (§ 202 - 206 и 213).
50. В отношении последнего критерия Европейский суд указал, что в части материального ущерба национальные суды, очевидно, находятся в лучшем положении для определения его наличия и размера. Однако с установлением морального вреда ситуация иная. Существует убедительная, хотя и опровержимая презумпция того, что чрезмерно длительное разбирательство причиняет моральный вред. Европейский суд признает, что по некоторым делам продолжительность разбирательства может повлечь минимальный моральный вред или не повлечь никакого. В таких делах суды страны должны обосновать свое решение, приведя достаточные мотивы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 203 - 204).
3. Применение принципов в настоящем деле
51. В настоящем деле заявитель жаловался, что не располагал эффективным внутренним средством правовой защиты в связи с задержками, которыми сопровождалось исполнение решения, вынесенного в его пользу. Европейский суд напоминает, что исполнительное производство должно рассматриваться в качестве составной части «суда» для целей статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 июля 2006 г. по делу «Канаев против Российской Федерации» (Kanayev v. Russia), жалоба № 43726/02, § 19). Отсюда следует, что вышеизложенные принципы, выработанные в контексте дел о длительности судебного разбирательства, применимы также к ситуации, в которой жалоба затрагивает доступность средства правовой защиты в связи с чрезмерно длительным исполнением решения.
52. Как уже установил Европейский суд, в российской правовой системе отсутствует превентивное средство правовой защиты, которое могло бы ускорить исполнение решения, вынесенного против государственного органа, поскольку судебные приставы-исполнители не имеют полномочий для принуждения государства к погашению задолженности, установленной судебным решением (см. Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 г. по делу «Лосицкий против Российской Федерации» (Lositskiy v. Russia), жалоба № 24395/02, § 29).
53. Остается установить, было ли разбирательство о взыскании компенсации, которое возбудил заявитель, эффективным, адекватным и доступным средством правовой защиты, удовлетворяющим требованиям статьи 13 Конвенции с учетом изложенных выше критериев.
54. Европейский суд прежде всего отмечает, что российское законодательство не предусматривает специального компенсаторного средства правовой защиты в связи с жалобами, вытекающими из чрезмерной продолжительности исполнительного производства. Хотя Конституционный Суд еще в 2001 году призывал законодательные органы определить порядок возмещения государством вреда, причиненного нарушением права на справедливое судебное разбирательство в значении статьи 6 Конвенции (см. выше пункт 28), соответствующее российское законодательство не претерпело изменений. Такая ситуация, рассматриваемая с учетом отсутствия установившейся и последовательной практики в делах, аналогичных делу заявителя, вынуждает Европейский суд сделать вывод о том, что возможность получения возмещения морального вреда путем использования указанного средства не была достаточно определенной на практике, как того требует прецедентное право Конвенции.
55. Европейский суд также отмечает, что разбирательство по требованию заявителя о компенсации продолжалось с 12 мая 2003 г. по 30 марта 2005 г., а затем, после его возобновления в надзорном порядке, с 1 июня 2006 г. по 22 февраля 2007 г. Таким образом, его общая продолжительность превысила два с половиной года, несмотря на прямое указание в Гражданском процессуальном кодексе о том, что гражданские дела рассматриваются и разрешаются судом до истечения двух месяцев со дня поступления заявления в суд (статья 154). По мнению Европейского суда, такой длительный период явно не соответствовал требованию неотложности, которым должно характеризоваться средство правовой защиты для того, чтобы считаться «эффективным» (см., для сравнения, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 208).
56. Кроме того, Европейский суд замечает, что национальные суды присудили заявителю компенсацию морального вреда, причиненного задержкой исполнения, в размере 8000 рублей, то есть менее 250 евро. Из решений судов страны не вполне ясно, какой период неисполнения был принят во внимание и какой метод применялся при расчете этой суммы (см. § 23 настоящего Постановления). Однако присуждение менее чем 50 евро за год неисполнения выглядит явно необоснованным с учетом прецедентной практики Европейского суда в аналогичных делах против Российской Федерации (см. прецедентную практику, упомянутую в § 65 настоящего Постановления, а также, для сравнения, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Скордино против Италии», § 214).
57. В заключение и с учетом того факта, что различные требования, предъявляемые к «эффективности» средства правовой защиты, не были удовлетворены, Европейский суд находит, что заявитель не располагал эффективным средством правовой защиты в связи с задержкой исполнения решения, вынесенного в его пользу.
58. Таким образом, по делу допущено нарушение требований статьи 13 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
59. Заявитель жаловался на то, что Решение от 30 июля 1999 г., измененное 15 февраля 2001 г., оставалось неисполненным после принятия Европейским судом Постановления от 18 ноября 2004 г. Он ссылался на статью 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которые в соответствующей части устанавливают следующее:
Пункт 1 статьи 6 Конвенции
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
Статья 1Протокола № 1 к Конвенции
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...».
A. Приемлемость жалобы
60. Как указал выше Европейский суд, возмещение, предоставленное заявителю в национальном разбирательстве о взыскании компенсации, было, очевидно, недостаточным (см. § 56 настоящего Постановления). Соответственно, Европейский суд находит, что заявитель может по-прежнему считаться «жертвой» предполагаемого нарушения Конвенции.
61. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она также не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
62. Власти Российской Федерации утверждали, что задержки исполнения Решения объясняются сложностью порядка перевода денежных средств на банковские счета за пределами России.
63. Заявитель отметил, что в июне 2004 г. Министерство финансов не выявило недостатков в исполнительных документах. Однако примерно через 14 месяцев оно пришло к выводу о том, что те же документы содержат ряд опечаток, и отказалось осуществлять выплату. Задолженность по Судебному решению была погашена частично лишь в 2006 году.
64. Европейский суд отмечает, что в первом деле «Вассерман против Российской Федерации» он признал нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением российскими властями Решения от 30 июля 1999 г., измененного 15 февраля 2001 г., в период, предшествующий Постановлению Европейского суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Вассерман против Российской Федерации», § 35 и последующие). Что касается периода после принятия Постановления Европейского суда от 18 ноября 2004 г., который является предметом рассмотрения в настоящем деле, Европейский суд отмечает, что большая часть задолженности по судебному решению была погашена только в октябре 2006 г., то есть почти два года спустя. Власти Российской Федерации не разъяснили, почему предполагаемые дефекты исполнительных документов не были выявлены Министерством финансов уже в 2004 году, когда оно санкционировало выплату. В любом случае ответственность за задержку ложится на власти, поскольку предполагаемые дефекты были обнаружены в официальном документе, выданном российским судом. Даже после того, как опечатки были исправлены, Министерству финансов потребовался еще год для осуществления платежа. Наконец, Европейский суд отмечает, что полная сумма задолженности так и не выплачена заявителю, несмотря на то, что Дополнительное решение от 15 февраля 2001 г. обязало перечислить всю сумму на счет заявителя в Израиле (см. § 8 настоящего Постановления). Это объяснялось тем, что Министерство финансов не предусмотрело взимание комиссии государственным банком, через который осуществлялся перевод средств. В итоге заявитель не по своей вине получил меньшую сумму по сравнению с той, которая была присуждена ему Решением от 30 июля 1999 г., измененным 15 февраля 2001 г.
65. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в делах, аналогичных настоящему (см. Постановление Европейского суда от 29 сентября 2005 г. по делу «Рейнбах против Российской Федерации» (Reynbakh v. Russia), жалоба № 23405/03, § 23 и последующие; Постановление Европейского суда от 13 января 2005 г. по делу «Гиззатова против Российской Федерации» (Gizzatova v. Russia), жалоба № 5124/03, § 19 и последующие; Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г. по делу «Петрушко против Российской Федерации» (Petrushko v. Russia), жалоба № 36494/02, § 23 и последующие; Постановление Европейского суда от 17 марта 2005 г. по делу «Горохов и Русяев против Российской Федерации» (Gorokhov and Rusyayev v. Russia), жалоба № 38305/02, § 30 и последующие; Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, § 34 и последующие, ECHR 2002-III).
66. Изучив предоставленные материалы, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не представили ни одного факта или довода, позволяющих сделать иной вывод в настоящем деле. С учетом прецедентной практики, выработанной по данному вопросу, Европейский суд находит, что в связи с неисполнением вступившего в силу Судебного решения, вынесенного в пользу заявителя, в течение почти двух лет после вынесения Постановления Европейского суда по делу № 15021/02 национальные власти нарушили его право на рассмотрение дела в разумный срок и воспрепятствовали ему в получении денежных средств, которые он обоснованно рассчитывал получить.
67. Соответственно, имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
68. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
69. Заявитель требовал 501 доллар США в качестве компенсации материального ущерба, включая непогашенный остаток суммы, причитавшейся на основании Судебного решения (31 доллар США), а также проценты по задолженности за период с декабря 2004 г. по ноябрь 2006 г. по предельной кредитной ставке Центрального банка Российской Федерации. Он также требовал компенсации морального вреда в размере 10000 евро.
70. Власти Российской Федерации утверждали, что было бы преждевременно присуждать компенсацию в счет материального ущерба, поскольку данное требование еще не было рассмотрено судами страны. Они полагали также, что требование о компенсации морального вреда являлось чрезмерным, необоснованным и неразумным.
71. Европейский суд отмечает, что в настоящем деле он установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с тем, что задолженность, вытекающая из Судебного решения, была выплачена заявителю после существенной задержки и только частично. Европейский суд напоминает, что адекватность компенсации уменьшается, если она выплачивается без учета различных обстоятельств, способных уменьшить ее ценность, таких как длительная задержка исполнения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гиззатова против Российской Федерации», § 28, и Постановление Европейского суда от 27 мая 2004 г. по делу «Метаксас против Греции» (Metaxas v. Greece), жалоба № 8415/02, § 36). Соответственно, Европейский суд присуждает заявителю непогашенную часть задолженности, вытекающей из Судебного решения, то есть 23 евро, и проценты, начисленные за период, в отношении которого было установлено нарушение, в сумме 350 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
72. Европейский суд также находит, что заявитель должен был претерпеть определенные страдания и переживания, причиненные неисполнением органами государственной власти решения в течение приблизительно двух лет и отсутствием эффективного внутреннего средства правовой защиты. Однако предъявленное требование является чрезмерным. Европейский суд, принимая во внимание различные аспекты, такие как длительность исполнительного производства, природа компенсации (возмещение незаконно изъятых денежных средств) и тот факт, что жалоба на неисполнение того же решения является повторной, оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, присуждает заявителю 4000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
73. Заявитель также требовал 2340 евро в счет компенсации судебных расходов и издержек, причиненных разбирательствами в судах страны и Европейском суде. Он представил документы, подтверждающие суммы расходов на копирование, перевод, печать и почтовые услуги, гонорар за представительство в московских судах, копии авиабилетов до г. Москвы.
74. Власти Российской Федерации признали требование заявителя в части расходов на почтовые услуги, копирование и печать в размере 130 долларов США. Они утверждали, что соглашение об оказании юридических услуг недействительно по российскому законодательству. Они утверждали также, что отсутствовала необходимость для приезда заявителя в г. Москву, поскольку он имел там представителя. Наконец, они считали остальную сумму требований не имеющей отношения к предмету жалобы.
75. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными. В настоящем деле с учетом представленных документов и изложенных выше критериев Европейский суд находит разумным присудить заявителю 1200 евро в счет любых расходов, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
76. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
отклонил возражения властей Российской Федерации относительно отсутствия у Суда компетенции ratione materiae;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции;
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы:
i) 373 евро (триста семьдесят три евро) в счет компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
ii) 4000 евро (четыре тысячи евро) в счет компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
iii) 1200 евро (одна тысяча двести евро) в счет компенсации судебных расходов и издержек, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 апреля 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF WASSERMAN v. RUSSIA (No. 2) (Application No. 21071/05)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Wasserman v. Russia (No. 2),
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 20 March 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 21071/05) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian and Israeli national, Mr Kim Yefimovich Wasserman («the applicant»), on 8 June 2005.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained about continued non-enforcement of a judgment in his favour and the absence of an effective domestic remedy for this complaint.
4. On 13 March 2006 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1926 and lives in Ashdod, Israel.
A. Domestic judgment in the applicant's favour
6. On 9 January 1998 the applicant came to Russia. On crossing the border, he omitted to report a certain cash amount on his customs declaration and the customs office seized his money. The applicant appealed to a court.
7. On 30 July 1999 the Khostinskiy District Court of Sochi set aside the seizure order and ordered the Treasury to repay the applicant the Russian roubles' equivalent of the seized 1,600 US dollars (USD). On 9 September 1999 the Krasnodar Regional Court upheld that judgment on appeal.
8. Further to the applicant's request, on 15 February 2001 the District Court amended the operative part of the judgment and ordered the Treasury to pay USD 1,600 into the applicant's bank account in Israel.
9. On 10 April 2001 the District Court issued a writ of execution and sent it to the bailiffs' service in Moscow. On 30 October 2001 the Moscow bailiffs had sent the writ back to Sochi, for unclear reasons.
10. After the judgment in his favour had not been enforced for more than a year, the applicant complained to the Court (application No. 15021/02).
B. Judgment in the case of Wasserman v. Russia, No. 15021/02
11. On 18 November 2004 the Court delivered judgment in the above case. It noted the Government's acknowledgment that the writ of execution had been lost in the process of its transfer from the Moscow bailiffs to the Sochi office. However, in the Court's view, the logistical difficulties experienced by the State enforcement services could not serve as an excuse for not honouring a judgment debt, and the applicant's complaints about non-enforcement of the judgment should have prompted the competent authorities to investigate the matter and to ensure that the enforcement proceedings had been brought to successful completion. The Court found a violation of the applicant's «right to a court» under Article 6 § 1 of the Convention and of his right to peaceful enjoyment of possessions under Article 1 of Protocol No. 1 (see Wasserman v. Russia, No. 15021/02, §§ 38 — 40 and 43 — 45, 18 November 2004).
12. The Court granted the applicant's claim for the interest on the judgment debt. It rejected, however, the claim for the amount outstanding because «the Government's obligation to enforce the judgment at issue ha[d] not been yet extinguished and the applicant [was] still entitled to recover this amount in the domestic enforcement proceedings» (see Wasserman, cited above, § 49). It also awarded certain amounts in respect of non-pecuniary damage and costs and expenses (§§ 50 — 53).
C. Further developments relating to enforcement of the judgment
13. In the meantime, on 17 February 2004 a duplicate of the writ was issued and presented to the Ministry of Finance for enforcement.
14. In their observations on the applicant's claim (see below), the Ministry of Finance mentioned that on 21 June 2004 the payment of the amount outstanding to the applicant's account in Israel had been authorised.
15. By letter of 17 May 2005, the Ministry of Finance informed the applicant that it would not enforce the judgment because the District Court's decision of 15 February 2001 had misspelled one letter in his patronymic name and because the writ of execution had incorrectly designated the debtor as the «Main State Directorate of the Federal Treasury» (the correct name of the entity does not contain the word «State»).
16. By decision of 5 October 2005, the District Court corrected the spelling mistake in the decision of 15 February 2001.
17. On 3 October 2006 the amount of USD 1,569 was credited into the applicant's bank account in Israel. The amount of USD 31 was withheld by the State-owned bank Vneshtorgbank as commission for wire transfer.
D. Proceedings concerning compensation for an excessive length of enforcement
18. On 12 May 2003 the applicant brought a civil claim against the Moscow bailiffs, the Ministry of Justice and the Ministry of Finance. He sought compensation for pecuniary and non-pecuniary damages incurred through unlawful actions by the bailiffs and the continued failure to enforce the judgment.
19. On 25 August 2004 the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow found that the Moscow bailiffs had acted unlawfully, in that they had never instituted enforcement proceedings and had had no legal grounds to send the writ back to Sochi. It refused, nevertheless, the claim for damages, finding that the applicant had not incurred any pecuniary damage through non-enforcement of the judgment of 30 July 1999. As to non-pecuniary damage, the Russian law did not provide for compensation in situations such as the applicant's.
20. On 30 March 2005 the Moscow City Court rejected the applicant's appeal, having reproduced verbatim the text of the District Court's judgment.
21. The applicant filed an application for supervisory review. On 1 June 2006 the Presidium of the Moscow City Court granted his application, quashed the judgments of 25 August and 30 March 2005 in part and remitted the claim for damages for a new examination by the District Court.
22. Between 25 September 2006 and 22 February 2007 the District Court listed nine hearings which were subsequently adjourned for various reasons.
23. On 22 February 2007 the Zamoskvoretskiy District Court issued a new judgment. It rejected the applicant's claim for pecuniary damages on the ground that no admissible evidence had been produced in support of it. It accepted the claim for non-pecuniary damages in part, finding as follows:
«...the court takes into account that, by the Zamoskvoretskiy District Court's judgment of 25 August 2004, the [Moscow] bailiffs' actions were found to have been unlawful; the enforcement of the judgment was protracted and the judgment was actually enforced only on 3 October 2006. This fact was not disputed by the parties.»
The court therefore finds that there has been a violation of the claimant's right to a fair trial within a reasonable time on account of an unlawful delay in the enforcement of a judicial decision, which implies that a just compensation must be paid to the individual who sustained damages because of that violation.
Taking into account the specific circumstances of the case, the principle of reasonableness, physical and mental suffering caused to the claimant through belated enforcement of the judgment, and also the fact that the claimant is a pensioner and [has the title] «Honoured Coach of Russia», the court considers it necessary to award the applicant 8,000 Russian roubles as compensation for non-pecuniary damage against the Ministry of Finance.
The court finds no grounds to award a larger amount of compensation because the claimant did not produce evidence showing that the defendants had caused him physical or mental suffering of an irreversible nature...»
The District Court further rejected the applicant's claim for legal costs and expenses.
24. On 7 August 2007 the Moscow City Court upheld that judgment on appeal, reproducing verbatim the District Court's reasoning.
II. Relevant domestic law
25. A court may hold the tortfeasor liable for non-pecuniary damage caused to an individual by actions impairing his or her personal non-property rights or affecting other intangible assets belonging to him or her (Articles 151 and 1099 § 1 of the Civil Code).
26. Compensation for non-pecuniary damage sustained through an impairment of an individual's property rights is only recoverable in cases provided for by law (Article 1099 § 2 of the Civil Code).
27. Compensation for non-pecuniary damage is payable irrespective of the tortfeasor's fault if damages were caused to an individual's life or limb, sustained through unlawful criminal prosecution, dissemination of untrue information and in other cases provided for by law (Article 1100 of the Civil Code).
28. By Ruling No. 1-P of 25 January 2001, the Constitutional Court found that Article 1070 § 2 of the Civil Code was compatible with the Constitution in so far as it provided for special conditions on the State liability for the damage caused by administration of justice. It clarified, nevertheless, that the term «administration of justice» did not cover the judicial proceedings in their entirety but only extended to judicial acts touching upon the merits of a case. Other judicial acts — mainly of a procedural nature — fell outside the scope of the notion «administration of justice». State liability for the damage caused by such procedural acts or failures to act, such as a breach of the reasonable time of court proceedings, could arise even in the absence of a final criminal conviction of a judge if the fault of the judge has been established in civil proceedings. The Constitutional Court emphasised, however, that the constitutional right to compensation by the State for the damage should not be tied in with the individual fault of a judge. An individual should be able to obtain compensation for any damage incurred through a violation by a court of his or her right to a fair trial within the meaning of Article 6 of the Convention. The Constitutional Court held that Parliament should legislate on the grounds and procedure for compensation by the State for the damage caused by unlawful acts or failures to act of a court or a judge and determine territorial and subject-matter jurisdiction over such claims.
THE LAW
I. The Government's objection to the Court's competence ratione materiae to examine the present application
29. The Government claimed that the Court was not competent to examine the present application under Article 46 § 2 of the Convention because the Committee of Ministers had not yet completed the proceedings for execution of the Court's judgment in case No. 15021/02. They submitted that the application must be declared inadmissible under Article 35 §§ 2 and 4 of the Convention as falling outside of jurisdiction of the Court.
30. The applicant pointed out that the judgment had not yet been enforced, notwithstanding the Court's judgment in case No. 15021/02.
31. Accordingly, the Court has to determine whether it is competent ratione materiae to examine the present application. It reiterates at the outset that under Article 46 of the Convention the Contracting Parties undertake to abide by the final judgments of the Court in any case to which they are parties, execution being supervised by the Committee of Ministers. It follows, that a judgment in which the Court finds a breach of the Convention or the Protocols thereto imposes on the respondent State a legal obligation not just to pay those concerned the sums awarded by way of just satisfaction, but also to choose, subject to supervision by the Committee of Ministers, the general and/or, if appropriate, individual measures to be adopted in its domestic legal order to put an end to the violation found by the Court and to make reparation for its consequences in such a way as to restore as far as possible the situation existing before the breach (see Broniowski v. Poland [GC], No. 31443/96, § 192, ECHR 2004-V; Assanidze v. Georgia [GC], No. 71503/01, § 198, ECHR 2004-II; Scozzari and Giunta v. Italy [GC], Nos. 39221/98 and 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, and Sejdovic v. Italy [GC], No. 56581/00, § 119, ECHR 2006-...). The Court does not have jurisdiction to verify whether a Contracting Party has complied with the obligations imposed on it by one of the Court's judgments (see Oberschlick v. Austria, Nos. 19255/92 and 21655/93, Commission decision of 16 May 1995, Decisions and Reports 81-A, p. 5).
32. However, this does not mean that measures taken by a respondent State in the post-judgment phase to afford redress to an applicant for the violations found fall outside the jurisdiction of the Court (see Lyons and Others v. the United Kingdom (dec.), No. 15227/03, ECHR 2003-IX). In fact, there is nothing to prevent the Court from examining a subsequent application raising a new issue undecided by the original judgment (see Mehemi v. France (No. 2), No. 53470/99, § 43, ECHR 2003-IV; Pailot v. France, judgment of 22 April 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-II, p. 802, § 57; Leterme v. France, judgment of 29 April 1998, Reports 1998-III, and Rando v. Italy, No. 38498/97, 15 February 2000).
33. In the specific context of a continuing violation of a Convention right following adoption of a judgment in which the Court found a violation of that right during a certain period of time, it is not unusual for the Court to examine a second application concerning a violation of that right in the subsequent period (see Mehemi (No. 2), cited above, and Rongoni v. Italy, No. 44531/98, § 13, 25 October 2001).
34. The Court observes that case No. 15021/02 concerned the Russian authorities' failure to enforce the Sochi court's judgment of 30 July 1999, as amended on 15 February 2001. At the time the Court issued its judgment on 18 November 2004, the Sochi court's judgment had not yet been executed and the Court found a violation of Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 and made an award in respect of the preceding period.
35. The present application which the applicant lodged on 8 June 2005, concerns the respondent State's failure to execute the Sochi court's judgment in the period posterior to the Court's judgment of 18 November 2004. The applicant also complained about the absence of an effective remedy at national level, an issue which had not been raised in case No. 15021/02.
36. The Court acknowledges that it has no jurisdiction to review the measures adopted in the domestic legal order to put an end to the violations found in its judgment in case No. 15021/02. It may, nevertheless, take stock of subsequent factual developments. The Court observes that, although the Sochi court's judgment of 30 July 1999, as amended on 15 February 2001, was eventually enforced in 2006, this happened almost two years after the judgment in case No. 15021/02 had been issued.
37. It follows that, in so far as the applicant's complaint concerns a further period during which the judgment in his favour remained unenforced, it has not been previously examined by the Court. The same holds true in respect of his new complaint about the absence of an effective domestic remedy against delays in enforcement. These matters did not form part of measures adopted in pursuance of the Court's initial judgment and thus fall outside the supervision exercised by the Committee of Ministers. The Court has therefore competence ratione materiae to entertain these complaints.
II. Order of examination of the complaints
38. The Court observes that in the proceedings for compensation instituted by the applicant, the domestic authorities acknowledged that there had been a violation of his right to a hearing within a reasonable time and made an award in respect of non-pecuniary damage. In these circumstances a question arises whether the applicant may still claim to be a «victim» as regards his complaint about a further delay in enforcement of the judgment.
39. The Court reiterates that a decision or measure favourable to the applicant is not in principle sufficient to deprive him of his status as a «victim» unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then afforded redress for, the breach of the Convention (see Amuur v. France, judgment of 25 June 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, p. 846, § 36; and Dalban v. Romania [GC], No. 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI). As the Court has found, in the length-of-proceedings type of cases the applicant's ability to claim to be a «victim» depends on the redress which the domestic remedy has given him or her. Furthermore, in that type of cases, the issue of victim status is linked to the more general question of effectiveness of a remedy (see Scordino v. Italy (No. 1) [GC], No. 36813/97, § 182, ECHR 2006-...).
40. Given that the applicant's other complaint concerned the absence of an effective domestic remedy against delays in enforcement, the Court finds it appropriate to examine first the applicant's complaint under Article 13 of the Convention, before embarking on the analysis of his complaint about delays in enforcement of the judgment.
III. Alleged violation of Article 13 of the Convention
41. The applicant complained under Article 13 of the Convention that he did not have an effective remedy in the Russian legal system against delays in the enforcement of the judgment. Article 13 provides as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. Admissibility
42. The Court notes that the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
43. The Government submitted that the applicant did have an effective domestic remedy because he had instituted the proceedings for compensation before Moscow courts. The outcome of these proceedings was irrelevant for determining whether Article 13 was complied with, because Article 13 does not guarantee a favourable outcome of the proceedings.
44. The applicant argued that the notion of an «effective domestic remedy» encompassed not only the possibility of instituting judicial proceedings but also prompt enforcement of a judgment. An excessive length of the enforcement proceedings should be considered as a violation of the applicant's right to an effective domestic remedy.
2. Principles established in the Court's case-law
45. As the Court has held on many occasions, Article 13 of the Convention guarantees the availability at national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they may happen to be secured in the domestic legal order. The scope of the Contracting States' obligations under Article 13 varies depending on the nature of the applicant's complaint; the «effectiveness» of a «remedy» within the meaning of Article 13 does not depend on the certainty of a favourable outcome for the applicant. However, the remedy required by Article 13 must be «effective» in practice as well as in law in the sense either of preventing the alleged violation or remedying the impugned state of affairs, or of providing adequate redress for any violation that had already occurred (see Balogh v. Hungary, No. 47940/99, § 30, 20 July 2004, and {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, §§ 157 — 158, ECHR 2000-XI).
46. In a series of recent judgments the Court addressed the general question of effectiveness of the remedy in length-of-proceedings cases and gave certain indications as to the characteristics which such a domestic remedy should have in order to be considered «effective» (see Scordino, cited above, § 182 et seq.; and Cocchiarella v. Italy [GC], No. 64886/01, § 73, ECHR 2006-...).
47. As in many spheres, in the length-of-proceedings cases the best solution in absolute terms is indisputably prevention. The Court recalls that it has stated on many occasions that Article 6 § 1 imposes on the Contracting States the duty to organise their judicial systems in such a way that their courts can meet each of its requirements, including the obligation to hear cases within a reasonable time (see, among many other authorities, Sussmann v. Germany, judgment of 16 September 1996, Reports 1996-IV, p. 1174, § 55). Where the judicial system is deficient in this respect, a remedy designed to expedite the proceedings in order to prevent them from becoming excessively lengthy is the most effective solution (see Scordino, cited above, § 183).
48. However, States can also choose to introduce only a compensatory remedy, without that remedy being regarded as ineffective (see Scordino, cited above, § 187). Where such a compensatory remedy is available in the domestic legal system, the Court must leave a wider margin of appreciation to the State to allow it to organise the remedy in a manner consistent with its own legal system and traditions and consonant with the standard of living in the country concerned. It will, in particular, be easier for the domestic courts to refer to the amounts awarded at domestic level for other types of damage — personal injury, damage relating to a relative's death or damage in defamation cases for example — and rely on their innermost conviction, even if that results in awards of amounts that are somewhat lower than those fixed by the Court in similar cases (see Scordino, cited above, § 189).
49. Further, if a remedy is «effective» in the sense that it allows for the pending proceedings to be expedited or for the aggrieved party to be given adequate compensation for the delays that have already occurred, that conclusion applies only on condition that an application for compensation remains itself an effective, adequate and accessible remedy in respect of the excessive length of judicial proceedings (see Scordino, cited above, § 195, with further references). The Court has identified the following criteria which may affect the effectiveness, adequacy or accessibility of such remedy:
- an action for compensation must be heard within a reasonable time (see Scordino, cited above, § 195 in fine);
- the compensation must be paid promptly and generally no later than six months from the date on which the decision awarding compensation becomes enforceable (§ 198);
- the procedural rules governing an action for compensation must conform to the principle of fairness guaranteed by Article 6 of the Convention (§ 200);
- the rules regarding legal costs must not place an excessive burden on litigants where their action is justified (§ 201);
- the level of compensation must not be unreasonable in comparison with the awards made by the Court in similar cases (§§ 202 — 206 and 213).
50. On the latter criterion, the Court indicated that, with regard to pecuniary damage, the domestic courts are clearly in a better position to determine the existence and quantum. The situation is, however, different with regarding to non-pecuniary damage. There exists a strong but rebuttable presumption that excessively long proceedings will occasion non-pecuniary damage. The Court accepts that, in some cases, the length of proceedings may result in only minimal non-pecuniary damage or no non-pecuniary damage at all. In such cases the domestic courts will have to justify their decision by giving sufficient reasons (see Scordino, cited above, §§ 203 — 204).
3. Application of the principles to the present case
51. In the present case the applicant complained that he did not have an effective domestic remedy for the delays that plagued the enforcement of the judgment in his favour. The Court reiterates that enforcement proceedings must be regarded as an integral part of the «trial» for the purposes of Article 6 of the Convention (see Kanayev v. Russia, No. 43726/02, § 19, 27 July 2006). It follows that the above principles developed in the context of length-of-proceedings cases are also applicable in the situation where the complaint concerns the availability of a remedy for protracted enforcement.
52. As the Court has already found, there is no preventive remedy in the Russian legal system which could have expedited the enforcement of a judgment against a State authority because bailiffs do not have power to compel the State to repay the judgment debt (see Lositskiy v. Russia, No. 24395/02, § 29, 14 December 2006).
53. It remains to be seen whether an action for compensation which the applicant instituted was an effective, adequate and accessible remedy capable of satisfying the requirements of Article 13 in the light of the criteria outlined above.
54. The Court notes at the outset that Russian law does not have a special compensatory remedy for complaints stemming from an excessive length of enforcement proceedings. Although the Constitutional Court — already in 2001 — called on the legislature to determine the procedural rules governing actions for compensation for a violation of the right to a fair trial within the meaning of Article 6 of the Convention (see paragraph 28 above), the state of the Russian law has not evolved since. This situation, viewed in the context of the absence of sufficiently established and consistent case-law in cases similar to the applicant's, leads the Court to the conclusion that the possibility of obtaining redress in respect of non-pecuniary damage by making use of the remedy in question was not sufficiently certain in practice as required by the Convention case-law.
55. The Court further notes that the proceedings on the applicant's claim for compensation lasted from 12 May 2003 to 30 March 2005 and then, following their re-opening on supervisory review, from 1 June 2006 to 22 February 2007. Their global duration thus exceeded two and a half years, notwithstanding the explicit requirement of the Code of Civil Procedure that civil cases be heard within two months upon receipt of a statement of claim (Article 154). In the Court's view, such a long period obviously fell foul of the requirement of speediness necessary for a remedy to be «effective» (see, by contrast, Scordino, cited above, § 208).
56. Moreover, the Court observes that the domestic courts awarded the applicant RUB 8,000, that is less than EUR 250, as compensation in respect of non-pecuniary damage incurred through belated enforcement. It is not apparent from the domestic judgments what period of non-enforcement the courts took into account or what method of calculation they employed for determining that amount (see paragraph 23 above). What is certain, however, is that the award of less than 50 euros per year of non-enforcement is manifestly unreasonable in the light of the Court's case-law in similar cases against Russia (see the case-law cited in paragraph 65 below, and also compare Scordino, cited above, § 214).
57. In conclusion, and having regard to the fact that various requirements for a remedy to be «effective» have not been satisfied, the Court finds that the applicant did not have an effective remedy for his complaint arising out of the belated enforcement of the judgment in his favour.
58. There has therefore been a violation of Article 13 of the Convention.
IV. Alleged violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1
59. The applicant complained that the judgment of 30 July 1999, as amended on 15 February 2001, had remained unenforced in the period following the Court's judgment of 18 November 2004. He relied on Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, which read in the relevant parts as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time... by [a]... tribunal...»
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law...»
A. Admissibility
60. As the Court has found above, the redress awarded to the applicant in the domestic proceedings for compensation was manifestly insufficient (see paragraph 56 above). Accordingly, the Court finds that the applicant may still claim to be a «victim» of the alleged violation.
61. The Court notes that the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
62. The Government submitted that delays in the enforcement of the judgment had been accounted for by complexity of the procedure for transferring money to bank accounts outside Russia.
63. The applicant pointed out that in June 2004 the Ministry of Finance had not found any defects in the enforcement papers. However, some fourteen months later it had determined that the same documents had contained some trivial errors and refused to effect the payment. The judgment debt had been paid in 2006 but only in part.
64. The Court recalls that in the first Wasserman case it found a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the Russian authorities' failure to enforce the judgment of 30 July 1999, as amended on 15 February 2001, in the period preceding the Court's judgment (see Wasserman, cited above, § 35 et seq.). As regards the period following the Court's judgment of 18 November 2004 which is at issue in the present application, the Court observes that a major part of the judgment debt was only paid in October 2006, that is almost two years later. The Government did not explain why the alleged defects of the enforcement papers had not been uncovered by the Ministry of Finance already in 2004 when it had issued authorisation of the payment. In any event, the responsibility for the delays lies with the authorities because the alleged defects were found in the official documents issued by a Russian court. Even after the typing errors had been corrected, it took the Ministry of Finance one year to effect the payment. Finally, the Court observes that the entire amount of the judgment debt has not yet been paid to the applicant, despite the fact that the supplementary judgment of 15 February 2001 provided for payment of the entire amount to the applicant's account in Israel (see paragraph 8 above). This was due to the fact that the Ministry of Finance did not make a provision for covering the commission of the State-owned bank through which it carried out the wire transfer. As a result, the applicant, through no fault of his, received a lesser amount than the one awarded to him in the judgment of 30 July 1999, as amended on 15 February 2001.
65. The Court has frequently found violations of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in cases raising issues similar to the ones in the present case (see Reynbakh v. Russia, No. 23405/03, § 23 et seq., 29 September 2005; Gizzatova v. Russia, No. 5124/03, § 19 et seq., 13 January 2005; Petrushko v. Russia, No. 36494/02, § 23 et seq., 24 February 2005; Gorokhov and Rusyayev v. Russia, No. 38305/02, § 30 et seq., 17 March 2005; Burdov v. Russia, No. 59498/00, § 34 et seq., ECHR 2002-III).
66. Having examined the material submitted to it, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. Having regard to its case-law on the subject, the Court finds that by failing — for almost two years in the period subsequent to the Court's judgment in case No. 15021/02 — to comply with the enforceable judgment in the applicant's favour the domestic authorities violated his right to a hearing within a reasonable time and prevented him — during the same two-year period — from receiving the money he could reasonably have expected to receive.
67. There has accordingly been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
V. Application of Article 41 of the Convention
68. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
69. The applicant claimed USD 501 in respect of pecuniary damage, representing the amount outstanding under the judgment (USD 31) plus interest on the judgment debt for the period from December 2004 to November 2006 at the Russian Central Bank's marginal lending rate. He claimed USD 10,000 in respect of non-pecuniary damage.
70. The Government submitted that it would be premature to make an award in respect of pecuniary damage because that claim had not yet been examined by domestic courts. They considered that the claim for non-pecuniary damage was excessive, unsubstantiated and unreasonable.
71. The Court notes that in the present case it found a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in that the judgment debt had been paid to the applicant after a substantial delay and only in part. The Court reiterates that the adequacy of compensation would be diminished if it were to be paid without reference to various circumstances liable to reduce its value, such as an extended delay in enforcement (see Gizzatova, cited above, § 28, and Metaxas v. Greece, No. 8415/02, § 36, 27 May 2004). Accordingly, the Court awards the applicant the outstanding part of the judgment debt, that is EUR 23, and the interest accrued during the period in respect of which the violation was found in the amount of EUR 350, plus any tax that may be chargeable on those amounts.
72. The Court further considers that the applicant must have suffered distress and frustration resulting from the State authorities' failure to enforce the judgment for a further period of approximately two years and the absence of an effective domestic remedy. The particular amount claimed is, however, excessive. The Court takes into account the relevant aspects, such as the length of the enforcement proceedings, the nature of the award (reimbursement of unlawfully confiscated money) and the fact that it is the second application concerning non-enforcement of the same judgment, and making its assessment on an equitable basis, awards the applicant EUR 4,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
73. The applicant also claimed USD 2,340 for the costs and expenses incurred before the domestic courts and the Court. He produced documents showing the amounts of copying, translation, printing and postal expenses, copies of air tickets to Moscow, and fees for his representation before the Moscow courts.
74. The Government accepted the applicant's claim in so far as it concerned postal, copying and printing expenses in the amount of USD 130. They claimed that the legal services agreement was void under Russian law. They maintained concurrently that there had been no need for the applicant to come to Moscow because he had had a representative there. Finally, they rejected the remainder of the claim as irrelevant to the subject matter of the application.
75. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 1,200 covering costs under all heads, plus any tax that may be chargeable to the applicant on that amount.
C. Default interest
76. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Rejects the Government's objection as to the Court's competence ratione materiae;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1;
4. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 373 (three hundred and seventy-three euros) in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable;
(ii) EUR 4,000 (four thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable;
(iii) EUR 1,200 (one thousand two hundred euros) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable to the applicant;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 10 April 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.