Постановление ЕСПЧ от 12.05.2016

«Дело „Гайсанова (Gaysanova) против Российской Федерации“ (жалоба № 62235/09) [рус., англ.]»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БЫВШАЯ ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ГАЙСАНОВА (GAYSANOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 62235/09)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 12 мая 2016 года)

---

<1> Перевод с английского языка Д.Г. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 17 октября 2016 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Гайсанова против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Мирьяны Лазаровой Трайковской, Председателя Палаты,

Ханлара Гаджиева,

Юлии Лаффранк,

Линос-Александра Сицильяноса,

Эрика Месе,

Ксении Туркович,

Дмитрия Дедова, судей,

а также при участии Абела Кампуша, Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 19 апреля 2016 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 62235/09, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Лидой Гайсановой (далее — заявительница) 25 ноября 2009 г.

2. Интересы заявительницы представляли юристы неправительственной организации Европейский центр защиты прав человека/ПЦ «Мемориал», расположенной в городах Москве и Лондоне. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным.

3. Заявительница утверждала, что ее дочь пропала после проведения специальной операции представителями государства в октябре 2009 года в Чеченской Республике и что власти не провели эффективного расследования в связи с этим обстоятельством.

4. Решением от 27 августа 2013 г. Европейский Суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.

5. Заявительница и власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда) по существу жалобы. После консультации со сторонами Палата Европейского Суда решила, что не требуется проведения слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда, последняя часть), стороны представили в письменной форме возражения на объяснения друг друга.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявительница родилась в 1946 году и проживает в г. Назрани Республики Ингушетия. Она является матерью Заремы Гайсановой, 1969 года рождения.

A. Исчезновение Заремы Гайсановой и связанные с этим события

1. Предварительная информация

7. Собственность заявительницы по адресу: г. Грозный, Ленинский район, поселок Калинина, Второй переулок Дарвина, дом 7, — состояла из дома, сарая и садового участка. В период, относящийся к обстоятельствам дела, дом ремонтировался после того, как он серьезно пострадал в ходе одной из военных кампаний в Чеченской Республике. Ее дочь Зарема, которая работала в грозненском офисе Совета по беженцам Нидерландской неправительственной организации, часто оставалась в доме в различные периоды времени.

2. Исчезновение

(a) Версия заявительницы

8. Заявительница не являлась свидетельницей похищения своей дочери. Ее версия событий основана на информации, полученной от соседей в поселке Калинина.

9. 31 октября 2009 г., пока Зарема Гайсанова находилась в доме заявительницы во Втором переулке Дарвина, правоохранительные органы провели специальную операцию в поселке, направленную на уничтожение членов незаконных вооруженных формирований. В ходе операции неизвестный спрятался в доме заявительницы, который был оцеплен и обстреливался, потом дом загорелся. Пока дом горел, Гайсанову посадили в автомобиль УАЗ и увезли. Когда дом полностью сгорел, сотрудники правоохранительных органов обнаружили там труп мужчины. Сразу после этого президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров и министр внутренних дел по Чеченской Республике Руслан Алханов прибыли на место происшествия. Кадыров, кроме всего прочего, дал интервью местным средствам массовой информации, сказав, что в доме заявительницы был «ликвидирован» член незаконных вооруженных формирований.

10. Заявительница не имела известий от дочери после ее исчезновения.

(b) Информация, предоставленная властями Российской Федерации

11. В ответ на запрос Европейского Суда от 27 ноября 2009 г. власти Российской Федерации утверждали, что уголовное дело в отношении исчезновения Заремы Гайсановой (см. §§ 19 и последующие настоящего Постановления) содержало информацию о проведении 31 октября 2009 г. специальной операции в поселке Калинина. Тем не менее в нем не было указаний, что дочь заявительницы была задержана в ходе операции.

12. В пояснениях от 16 сентября 2010 г. власти Российской Федерации также утверждали, что операция 31 октября 2009 г., проведенная сотрудниками правоохранительных органов, также называлась «оперативно-розыскное мероприятие». В ходе его проведения они взяли в оцепление во Втором переулке Дарвина дом 7, в который проник А.Х., член незаконных вооруженных формирований, и «уничтожили» его. Зарему Гайсанову не видели и не задерживали в ходе событий, и ее тело не было найдено.

3. Освещение специальной операции в поселке Калинина средствами массовой информации

13. 31 октября 2009 г. пресс-служба Министерства внутренних дел по Чеченской Республике (далее — МВД по Чеченской Республике) распространила информацию относительно специальной операции, проведенной в поселке Калинина. В соответствующих частях сообщения содержалась следующая информация:

«Сегодня в ходе специальной операции в доме в Ленинском районе г. Грозного сотрудники [МВД] обнаружили и уничтожили члена незаконных вооруженных формирований. [В ответ] на требование сотрудников сдать оружие преступник оказал вооруженное сопротивление. Преступник скрывался в доме, который загорелся в ходе перестрелки... Преступник был ликвидирован.»

По словам министра внутренних дел Руслана Алханова, перестрелка продолжалась 15 минут...

Специальная операция по ликвидации члена незаконных вооруженных формирований проводилась под руководством президента Чеченской Республики Рамзана Кадырова... В данный момент группа следователей работает на месте преступления...».

14. Пресс-релиз, размещенный в Интернете, сопровождался видеосюжетом. В нем с различных ракурсов был показан горящий ремонтируемый дом из красного кирпича с несколькими десятками человек вокруг него в одежде цвета хаки, черного и синего цветов, которые были вооружены и ходили вокруг здания. В нем также показывались нескольких пожарных, тушивших огонь, пожарная машина и несколько других автомобилей, множество вооруженных людей в камуфляжной форме и гражданских лиц, собравшихся вокруг. Заявительница предоставила Европейскому Суду копию видео. Она опознала в горящем здании свой дом № 7 во Втором переулке Дарвина в поселке Калинина.

4. Разбирательство в отношении А.Х.

15. 31 октября 2009 г. следователь Ленинского межрайонного следственного отдела Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Чеченской Республике (далее — Ленинский следственный отдел или следственный отдел) сообщил начальству, что в 15.30 он был проинформирован о «ликвидации» А.Х., члена незаконных вооруженных формирований, во Втором переулке Дарвина, дом 7, в Ленинском районе г. Грозного. А.Х. был окружен по указанному адресу около 15.00.

16. Между 16.00 и 18.45 следователь при помощи эксперта и в присутствии трех понятых осмотрел место происшествия.

17. 7 ноября 2009 г. следственный отдел сообщил министру внутренних дел, что 31 октября 2009 г., примерно в 15.00, правоохранительные органы окружили во Втором переулке Дарвина, дом 7, в Ленинском районе г. Грозного, А.Х. Он оказал вооруженное сопротивление сотрудникам правоохранительных органов и был «ликвидирован» в результате последовавшей перестрелки. Министра попросили изучить обстоятельства «ликвидации» А.Х. и информировать следователей о любых принятых решениях.

18. 10 ноября 2009 г. следственный отдел отказал в возбуждении уголовного дела по факту смерти А.Х. на основании того, что тот оказал сопротивление при задержании, и сотрудники правоохранительных органов действовали в рамках самообороны. Постановление основывалось на показаниях пяти жителей Второго переулка Дарвина, включая заявительницу. Они утверждали, кроме прочего, что Зарема Гайсанова и ее брат Ибрагим проживали во Втором переулке Дарвина, в доме 7, и что дом ремонтировался. 31 октября 2009 г., в 15.00, сотрудники милиции оцепили район, включая дом заявительницы. Они открыли огонь, и дом загорелся. Заявительница утверждала, что примерно в 18.00 в тот вечер ей позвонил сосед Р.М., который сказал ей, что в поселке проводилась специальная операция, во время которой неизвестный проник в ее дом. Ее дом был сожжен, а дочь насильно посадили в автомобиль УАЗ и увезли в неизвестном направлении. В постановлении не уточнялось, сотрудники каких именно правоохранительных органов проводили операцию.

B. Расследование исчезновения Заремы Гайсановой

1. Информация и документы, предоставленные властями Российской Федерации

19. По запросу Европейского Суда 10 и 21 декабря 2009 г. власти Российской Федерации предоставили информацию и 160 листов из материалов уголовного дела № 66094, возбужденного по факту исчезновения Заремы Гайсановой и содержащего детали разбирательства с 1 ноября по 5 декабря 2009 г.

20. После последовавшего запроса Европейского Суда предоставить копию материалов уголовного дела № 66094 в полном объеме на этапе коммуницирования власти Российской Федерации предоставили еще 608 страниц документов, содержащих подробную информацию о разбирательстве с 1 ноября 2009 г. по 11 мая 2010 г. Документы не были пронумерованы и содержали новые материалы в отношении периода с 1 ноября по 5 декабря 2009 г., которые не были предоставлены в декабре 2009 годов. Значительное количество документов, включая заявления свидетелей, например, соседей заявительницы из Второго переулка Дарвина, были предоставлены лишь частично, в частности, только страницы, содержащие их фамилии и адреса. Некоторые документы было невозможно прочитать.

21. 17 декабря 2013 г. власти Российской Федерации представили дополнительные замечания по существу дела вместе с 1 872 листами, в том числе «...копии постановления о возбуждении уголовного дела, не включая протоколы допроса нескольких сотрудников [правоохранительных органов], содержащие секретные персональные данные. Однако эти сотрудники не предоставили информации, имеющей важное значение для расследования...».

(a) Возбуждение уголовного дела

22. 1 ноября 2009 г. заявительница дала показания капитану милиции А.Д. в Ленинском районном отделе внутренних дел (далее — Ленинский РОВД). Она утверждала, что 31 октября 2009 г. ей позвонил сосед Р.М., который сказал ей, что в ходе проведения специальной операции во Втором переулке Дарвина ее дом был сожжен, а ее дочь увезли на автомобиле УАЗ. С тех пор о дочери не было никаких известий.

23. 3 ноября 2009 г. исполняющий обязанности прокурора Ленинского района направил жалобу заявительницы о похищении от 1 ноября 2009 г. в следственный отдел с просьбой рассмотреть ее.

24. В замечаниях от 17 декабря 2013 г. власти Российской Федерации утверждали, что «власти узнали об исчезновении Заремы Гайсановой 5 ноября 2009 г.».

25. 8 ноября 2009 г. Ленинский следственный отдел продлил срок для рассмотрения жалобы заявительницы до 15 ноября 2009 г. В постановлении сообщалось, что следователи допросили заявительницу и направили различные запросы в Ленинский РОВД и что должны быть выполнены дальнейшие действия, такие как осмотр места преступления и установление свидетелей, а также допрос, включая соседа заявительницы Р.М. и сотрудников, проводивших специальную операцию 31 октября 2009 г.

26. 10 ноября 2009 г. Ленинский РОВД направил жалобу заявительницы о похищении в Ленинский следственный отдел. По данным заявительницы в жалобе в Ленинский РОВД и пояснительном письме, оба из которых были датированы 1 ноября 2009 г., дата была впоследствии изменена на 9 ноября 2009 г.

27. 16 ноября 2009 г. Ленинский следственный отдел возбудил уголовное дело по факту похищения Заремы Гайсановой на основании части второй статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение при отягчающих обстоятельствах). Делу был присвоен № 66094. В постановлении указывалось, что из жалобы заявительницы, поданной 5 ноября 2009 г., следовало, что 31 октября 2009 г., около 17.30, неустановленные лица в камуфляжной форме, управлявшие автомобилем УАЗ, похитили Зарему Гайсанову из дома 7 во Втором переулке Дарвина в Ленинском районе г. Грозного и увезли ее в неизвестном направлении. Позднее в ту же дату (в предоставленных документах также сообщается о дате 10 декабря 2010 г.) заявительнице был предоставлен статус потерпевшей в судебном разбирательстве.

(b) Основные показания свидетелей, полученные властями

28. После того, как расследование было начато, государственные органы власти допросили значительное количество свидетелей. Среди допрошенных были соседи заявительницы, рабочие, которые проводили работы по ремонту дома заявительницы, некоторые сотрудники милиции из Аргунского отдела внутренних дел (далее — Аргунский ОВД), которые участвовали в специальной операции, пожарные, тушившие пожар в доме, коллеги Гайсановой и родственники заявительницы в г. Назрани.

29. 9 ноября 2009 г. следователи допросили заявительницу, которая утверждала, что до похищения ее дочь проживала во Втором переулке Дарвина, в доме 7, который ремонтировался. Она работала в грозненском офисе Совета по беженцам Нидерландской неправительственной организации. Сын заявительницы Ибрагим несколько раз оставался с Заремой. 31 октября 2009 г., с 18.00 до 19.00, сосед заявительницы Р.М. сообщил ей по телефону, что примерно в 15.30 сотрудники правоохранительных органов проводили специальную операцию в поселке. В ходе операции неизвестный человек ворвался во двор заявительницы, ее дом полностью сгорел, а ее дочь была насильно посажена в автомобиль УАЗ и увезена в неизвестном направлении.

30. 10 декабря 2009 г. следователи вновь допросили заявительницу, которая, среди прочего, заявила, что 31 октября 2009 г., с 10.00 до 11.00, она разговаривала с дочерью по телефону по поводу кровли дома, которую в тот день ремонтировали. Она попыталась позвонить ей после обеда, но ответа не было. Примерно в 18.40 ее сосед Р.М. сказал ей по телефону, что сотрудники правоохранительных органов или военные провели специальную операцию в поселке, во время которой ее дом был сожжен и из-под развалин был извлечен труп мужчины. В ходе операции жителям запретили покидать свои дома. Р.М. увидел в окно нескольких сотрудников правоохранительных органов в камуфляжной форме, вооруженных автоматами и толкавших женщину, одетую в поношенный розовый домашний халат, в сторону автомобиля УАЗ, на котором ее увезли. Он узнал в женщине Зарему Гайсанову по одежде. Заявительница сообщила, что соседка С.З., сказала ей, что один из мужчин в камуфляжной форме, которые были в ее доме в ходе операции, спросил по рации: «Показали ли тело женщине?». В этот момент она услышала женский крик. Мужчина спросил своих коллег, посадили ли они женщину в автомобиль, на что они ответили утвердительно. После этого мужчина сказал С.З., что «они убили дьявола» и теперь она может расслабиться, так как они уезжают. Находясь в доме С.З., человек в камуфляже задавал ей много вопросов о семье Гайсановых, их связях и занятиях. Заявительница также утверждала, что Р.М. проживал в г. Москве и 31 октября 2009 г. приехал в поселок Калинина, чтобы навестить своего брата А.М.

31. С февраля по май 2010 года следователи также допросили рабочих А.Ю.Ж., А.А.Д., А.В.Л., Б.И.Б. и А.Ю.А., которые подтвердили, что в конце 2009 года они проводили ремонтные работы в доме заявительницы, где проживали Зарема Гайсанова, а иногда и ее брат. Все рабочие сказали, что они в последний раз видели Гайсанову 31 октября 2009 г. и что им стало известно о специальной операции в вечер того же дня. Когда они приехали в дом заявительницы 1 ноября 2009 г., около 11.00, там находилась большая группа сотрудников правоохранительных органов, осматривавших дома и окрестности. Сотрудники задавали им вопросы о владельцах дома, их связях и привычках. По словам рабочих, они узнали о похищении Заремы Гайсановой от сотрудников милиции. Когда их снова допрашивали следователи, некоторые рабочие изменили свои первоначальные заявления и сообщили, что узнали о похищении от заявительницы.

32. С февраля по май 2010 года следователи также допросили семерых сотрудников милиции из Аргунского ОВД, которые утверждали, что 31 октября 2009 г., примерно в 16.30, 10 сотрудников из их отдела были направлены к дому 7 во Втором переулке Дарвина после сообщения, что там скрывался А.Х., член незаконных вооруженных формирований. По прибытии некоторые из них окружили дом, а остальные ждали в соседнем дворе. Сотрудники других правоохранительных органов также участвовали в операции. А.Х. было приказано сдаться, но в ответ он открыл огонь. Во дворе взорвалась граната, а затем началась интенсивная стрельба, и дом был взят штурмом. Дом загорелся, и впоследствии его потушили пожарные. Среди развалин были найдены обгоревшие останки мужчины. Все сотрудники милиции отрицали, что видели Зарему Гайсанову или имели какую-либо информацию о ее похищении.

33. 27 апреля 2010 г. следователи допросили водителя такси Ю.А.Б. Он пояснил, что 31 октября 2009 г., примерно в 12.00, он забрал Зарему Гайсанову, чтобы отвезти ее в магазин, и видел некоторых работников, включая А.М.Д., ремонтировавших крышу. Он отвез ее домой примерно в 13.00. Тем вечером он встретился с А.М.Б., который рассказал ему о специальной операции во Втором переулке Дарвина. Около 20.30 Ю.А.Б. позвонил Зареме Гайсановой, но ее мобильный телефон был выключен.

34. 28 апреля 2010 г. следователи допросили еще одного строителя, А.М.Б., который сказал, что 31 октября 2009 г., после обеда, Зарема Гайсанова вернулась домой с водителем такси Ю.А.Б. После того, как он ушел, они разговаривали в сарае за чашкой чая, и примерно в 15.10 она ушла в дом, а он продолжал работать. Через 10 минут он услышал тяжелые шаги в дворе и увидел семерых одетых в камуфляжную форму мужчин, вооруженных автоматами. Один из них спросил его по-чеченски «Куда он пропал?», на что свидетель спросил: «О ком ты говоришь? Я работаю здесь.». Вскоре после этого что-то взорвалось внутри дома и началась интенсивная стрельба. Свидетель слышал, как кто-то крикнул по-чеченски: «Бросай гранаты, защищай наших людей!». Сотрудники стреляли по дому и свидетель крикнул: «Зачем вы стреляете по дому? Там женщина внутри!», но никто не обращал на это внимания. После того, как стрельба прекратилась, свидетелю удалось выбраться из двора, когда он увидел сотрудников, оцеплявших район, готовившихся к дальнейшей перестрелке. Один сотрудник у ворот приказал ему уйти. Спустя некоторое время свидетель звонил Гайсановой на ее мобильный телефон, однако ответа не было.

35. В различные даты с ноября 2009 года по май 2010 года следователи допросили ряд соседей заявительницы. Большинство из них подтверждали, что специальная операция проводилась во Втором переулке Дарвина 31 октября 2009 г. и что район был оцеплен службами безопасности, но отрицали, что видели, как увозили Зарему Гайсанову. Т.Х.А., проживавшая в доме 12 во Втором переулке Дарвина, была допрошена 11 мая 2010 г. Она утверждала, что 31 октября 2009 г., примерно в 15.30, она увидела большую группу людей на улице, вооруженных штурмовыми винтовками и в камуфляжной форме, а также автомобиль УАЗ. Один из сотрудников приказал ей зайти в дом и закрыть дверь. Сразу после этого она услышала интенсивную стрельбу и увидела, как дом 7 загорелся. Через некоторое время сотрудники милиции вошли к ней в дом, чтобы спросить, кроме всего прочего, знала ли она Гайсанову.

36. 1 декабря 2010 г. (дата на документе представляется неверной, см. §§ 59, 64 и 94 настоящего Постановления) следователи допросили президента Чеченской Республики Кадырова, который сообщил, что в Чеченской Республике за это время было проведено «много» специальных операций и руководители правоохранительных органов сообщали ему об их результатах. Что касается специальной операции, проведенной 31 октября 2009 г. по ликвидации члена незаконных вооруженных формирований А.Х., президент прибыл на место в конце проведения операции, увидел горящий дом и пожарных, пытавшихся потушить огонь. Министр внутренних дел Алханов доложил ему о результатах операции. Кадыров рассказал, что никого не видел на месте происшествия и не владел какой-либо информацией о задержании или похищении Заремы Гайсановой.

37. В различные даты в феврале 2011 года следователи допросили соседей заявительницы, чьи показания не содержали новой информации.

38. 28 февраля 2011 г. следователи допросили судебно-медицинского эксперта Ма. Ма., который пояснил, что участвовал в осмотре места происшествия сразу после специальной операции 31 октября 2009 г., однако не видел никаких вышестоящих должностных лиц или Гайсанову там и также не мог назвать имен каких-либо лиц, участвовавших в осмотре места происшествия в тот день.

39. 6 марта 2011 г. следователи вновь допросили заявительницу, которая повторила свои предыдущие показания (см. §§ 29 и 30 настоящего Постановления). Она добавила, что 9 ноября 2009 г. в помещении следственного отдела она говорила со следователем Там., который занимался расследованием исчезновения ее дочери и сказал ей: «Ваша дочь Зарема Гайсанова жива, но мы не имеем доступа к ней».

40. В различные даты в марте 2011 года следователи допросили троих работников службы «скорой помощи», которые прибыли на место происшествия 31 октября 2009 г. Их показания не содержали новой информации.

41. 23 и 28 апреля 2011 г. следователи допросили заместителя начальника Аргунского ОВД М. Дж., и одного из его подчиненных Л. Ба. Они оба утверждали, что отряд милиции специального назначения «Терек» Аргунского ОВД участвовал в операции 31 октября 2009 г.

42. 13 июня 2011 г. следователи вновь допросили заявительницу, которая сообщила, что ее дочь не была замужем на момент ее похищения и что в какой-то момент, в 1986 году, она вышла замуж за некоего Яндиева, но развелась с ним через полгода.

43. 14 июня 2011 г. следователи вновь допросили А.М.Б., который повторил свои предыдущие показания (см. § 34 настоящего Постановления).

44. 14 июня 2011 г. следователи допросили следователя Там., который утверждал, что в ноябре 2009 года он сказал заявительнице, что ее дочь жива, просто чтобы успокоить ее (см. § 39 настоящего Постановления).

45. 3 августа 2011 г. следователи вновь допросили заявительницу, которая сообщила, что ее дочь не находилась ни с кем в ссоре, не получала угроз и не была замешана в кровной мести.

46. 29 июня 2012 г. следователи допросили главу Аргунской городской администрации И.Т., который утверждал, что не участвовал в специальной операции 31 октября 2009 г., так же как и его служба безопасности или телохранители.

47. 28 июня 2013 г. следователи вновь допросили главу Чеченской Республики Кадырова, который повторил свои предыдущие показания (см. § 36 настоящего Постановления).

(c) Основные следственные действия, предпринятые властями

48. В ходе расследования властями в первую очередь были осуществлены следующие мероприятия. Они (i) несколько раз провели осмотр места преступления, (ii) сделали запросы в различные правоохранительные органы и центры содержания под стражей в отношении возможного задержания или заключения под стражу Заремы Гайсановой в Чеченской Республике и соседних регионах, о наличии уголовного дела в отношении нее или о ее возможной причастности к незаконным вооруженным формированиям, (iii) проверяли, покинула ли она пределы Чеченской Республики на самолете или поезде, (iv) опубликовали объявления о розыске в региональных средствах массовой информации и (v) отследили местонахождение ее мобильного телефона между 21 и 31 октября 2009 г.

49. 4 декабря 2009 г. заместитель начальника следственного отдела дал распоряжение следователям по уголовному делу № 66094, предписав, среди прочего, проверить проведение правоохранительными органами специальной операции 31 октября 2009 г. и допросить ее участников о подробностях.

50. 5 декабря 2009 г. следователи направили письмо начальнику Ленинского РОВД, прося его принять дисциплинарные меры в отношении сотрудников, которые не выполнили распоряжения следователей и не приняли мер по уголовному делу № 66094.

51. 11 декабря 2009 г. следователи получили оперативную сводку из МВД по Чеченской Республике в поводу событий 31 октября 2009 г. В соответствующих частях документа содержится следующая информация:

«...Ленинский район. Военное столкновение.»

31 октября 2009 г., в 18.15, в дежурную часть [МВД] поступило сообщение... что 31 октября 2009 г., в 15.30, в заброшенном полуразрушенном во Втором переулке Дарвина, дом 7, г. Грозный... сотрудники Аргунского [ОВД], Ленинского [РОВД], 8-й роты 2-го полка [МВД] инспекции по безопасности движения и службой безопасности главы администрации г. Аргун был заблокирован член незаконных вооруженных формирований, который оказал вооруженное сопротивление при задержании и был ликвидирован...

[Во время операции] присутствовали министр внутренних дел Р. Алханов, заместитель министра внутренних дел Р.Л.Е., начальник криминальной милиции г. Грозного Ш., начальник отдела внутренних дел Ир., начальник криминальной милиции отдела внутренних дел Ис., начальник милиции общественной безопасности отдела внутренних дел Ба. и его заместитель Бу., исполняющий обязанности начальника отдела уголовного розыска отдела внутренних дел М., следователь Ленинского следственного отдела А., [вся] следственно-оперативная группа [МВД], оперативная следственная группа отдела внутренних дел, оперативно-следственная группа Ленинского района [г. Грозного] временной оперативной группировки органов внутренних дел и подразделений МВД в Северо-Кавказском регионе Российской Федерации...».

52. 11 января 2010 г. адвокат заявительницы просил, чтобы следователи выполнили ряд мер. Они включали в себя получение копий видеосъемки специальной операции и допрос должностных лиц, которые руководили ею, и ее участников, соседей заявительницы Р.М., З.Г. и Ж.С., рабочих, которые проводили ремонт в доме заявительницы во Втором переулке Дарвина. 12 января 2010 г. следователи удовлетворили эту просьбу.

53. 27 января 2010 г. начальник следственного отдела направил письмо министру внутренних дел, в том числе, утверждая:

«...[в рамках расследования уголовного дела № 66094] 24 декабря 2009 г. прокурор Чеченской Республики организовал встречу сотрудников Ленинского РОВД в г. Грозном и сотрудников оперативно-розыскного бюро № 2 Министерства внутренних дел по Южному федеральному округу (ОРБ-2) для сотрудничества со следствием, раскрытия преступления и привлечения виновных к ответственности.»

Однако сотрудники Ленинского РОВД в г. Грозном не оказали оперативную поддержку... неоднократные просьбы о предоставлении информации на имя начальника Ленинского РОВД [встретили] формальные и неполные ответы... [хотя] в ответ на повторный запрос от 6 декабря 2009 г. было сообщено, что сотрудники милиции снова осмотрели место преступления и нашли сгоревшие паспорта, один — для использования в Российской Федерации (внутренний) и другой (заграничный) для использования за рубежом. Тем не менее на данный момент свидетельства и соответствующие документы не были предоставлены следователям по уголовному делу...

[Что касается] нашего запроса от 9 декабря 2009 г. о данных сотрудников, участвовавших в специальной операции, и выводов внутреннего расследования, 18 декабря 2009 г. был дан формальный ответ... который не содержит какой-либо значимой информации, какие-либо сведения и документы по запросу не были предоставлены.

23 декабря 2009 г. мы направили еще один запрос для получения информации о сотрудниках, которые принимали участие в специальной операции, и выводах внутреннего расследования. До настоящего времени не было получено какого-либо ответа.

[Что касается] наших повторных запросов от 11 и 28 декабря 2009 г. о личности сотрудников, которые участвовали в специальной операции... ответ не был получен. Сотрудники из Аргунского ОВД М.Б., Д.В., И.Г. и Р. Ах., которые участвовали в операции и чьи личности были установлены следствием, отказались давать показания следствию...

Таким образом, на данный момент расследование не имеет ни информации относительно лиц, которые принимали участие в специальной операции (их именах, должностях и званиях), ни документов, подтверждающих ее законность.

В связи с вышеизложенным просим вас взять под личный контроль выполнение запросов в рамках уголовного дела, обеспечить полные и своевременные ответы на запросы о предоставлении информации и оперативных действиях. Просим вас также назначить внутреннее расследование в связи с нарушениями уголовно-процессуального закона вашими подчиненными в [соответствующих] отделах милиции...».

54. 28 января 2010 г. следователи просили начальника Аргунского ОВД предоставить, среди прочего, следующую информацию:

«...Согласно ответу, полученному следствием по уголовному делу № 66094 на запрос от 15 декабря 2009 г., следующие [11] сотрудников из отдела уголовного розыска Аргунского ОВД приняли участие в специальной операции 31 октября 2009 г.: Ш.Я., К.С., М.Б., А.П., Д.В., Дз.М., Е.А., Р.А., Р.Ах., Х.О. и А.Ма.»

На основании этой информации просим вас обеспечить, чтобы названные сотрудники [прибыли] в Следственный комитет по адресу: г. Грозный, улица Гаражная, дом 9, — для допроса в качестве свидетелей. Просим вас также направить документы, подтверждающие законность проведения специальной операции... приказ о проведении операции и копию результатов внутреннего расследования, проведенного по данному вопросу...».

55. 2 февраля 2010 г. исполняющий обязанности начальника Аргунского ОВД ответил следователям, что они не располагают информацией о похищении Заремы Гайсановой и что сотрудникам, указанным в запросе от 28 января 2010 г., было поручено дать показания следователям. В дополнительном письме от той же даты из Аргунского ОВД следователям было сообщено, что не было проведено каких-либо внутренних расследований в связи со специальной операцией 31 октября 2009 г., поскольку «не было допущено нарушений закона и никто из сотрудников Аргунского РОВД не был ранен».

56. 14 февраля 2010 г. заявительница повторила ходатайство о допросе должностных лиц, ответственных за проведение специальной операции 31 октября 2009 г. Следователи ответили ей 18 февраля 2010 г., что допросят их, как только будут установлены личности этих лиц.

57. 24 февраля 2010 г. заявительница просила следователей допросить, в частности, президента Чеченской Республики Кадырова, так как он располагал информацией о специальной операции. 26 февраля 2010 г. следователи удовлетворили ходатайство.

58. 5 апреля 2010 г. следователи доложили своему начальству, что не могут допросить Кадырова, который руководил специальной операцией 31 октября 2009 г.

59. 22 апреля 2010 заявительница жаловалась в следственный отдел, что Кадыров не был допрошен и следователям не удалось принять процессуальных мер, предписанных 26 февраля 2010 г. Следователи отказали в ходатайстве 26 апреля 2010 г., утверждая, кроме прочего, что 14 других свидетелей, которые присутствовали во время проведения специальной операции, сказали, что там не было Кадырова.

60. 22 апреля 2010 г. адвокат заявительницы повторил ходатайство о выполнении следователями ряда мер, таких как получение копий видеозаписи специальной операции, выявление и допрос всех участников, допрос водителей УАЗов, видели ли они, чтобы Зарему Гайсанову насильно сажали в один из них, и допрос министра внутренних дел по Чеченской Республике Алханова, в отношении правоохранительных органов, участвовавших в операции, и допрос пожарных, тушивших впоследствии пожар в доме. 26 апреля 2010 г. следователи удовлетворил ходатайство.

61. В неустановленную дату в апреле 2010 года старший оперативный сотрудник П.Г. предоставил следователям информацию об оперативно-следственных мерах, принятых по уголовному делу. В соответствующих частях этого документа содержалась следующая информация:

«...В ходе оперативно-розыскных мероприятий было установлено, что 31 октября 2009 г., около 15.30, сотрудники Аргунского ОВД, 8-й роты 2-го полка дорожно-постовой службы и служба безопасности главы г. Аргун провели специальную операцию, в результате которой был обнаружен активный член незаконных вооруженных формирований А.Х. Он оказал сопротивление при задержании и... в результате был ликвидирован... Также было установлено, что в этом доме А.Х. жил с женой Заремой Гайсановой, местонахождение которой после специальной операции остается неизвестным...».

62. 9 июля 2010 г. заместитель прокурора Чеченской Республики подверг критике расследование в отношении исчезновения Заремы Гайсановой и потребовал от следователей осуществить ряд мероприятий с целью устранить недостатки в расследовании:

«...16 июня 2010 г. расследование было приостановлено в связи с невозможностью установить виновных лиц... Рассмотрение дела показало, что решение было необоснованным и преждевременным, оно было принято до того, как были приняты все следственные меры...»

...Расследование уголовного дела проводилось несколькими следователями в течение семи месяцев, однако надлежащее расследование не было проведено, местонахождение похищенной З. Гайсановой установлено не было, и не были приняты достаточно эффективные меры по выявлению виновных лиц...

До настоящего времени сотрудники правоохранительных органов, которые принимали участие в специальной операции... не были установлены и допрошены в полном объеме.

Из оперативной сводки Министерства внутренних дел по Чеченской Республике от 31 октября 2009 г. следует, что в ликвидации А.Х. участвовали сотрудники 8-й роты 2-го полка дорожно-постовой службы и начальник службы безопасности главы г. Аргун, однако [они] не были установлены и допрошены.

Ходатайства заявительницы Гайсановой о доступе к материалам расследования были удовлетворены, однако ее представители не были допущены [к ним]...

Кроме того, адвокат заявительницы просил следователей выполнить определенные следственные действия, такие как выемка и осмотр видеозаписи, размещенной на сайте Министерства внутренних дел по Чеченской Республике о специальной операции... идентифицировать лицо, снимавшее видеосюжет... эти меры не были приняты.

В нарушение статьи 21 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не было принято каких-либо мер для выявления лиц в течение длительного времени...

...Кроме того, расследование не осуществило достаточных действий для обнаружения ключевого свидетеля Р.М., который, по данным заявительницы, сообщил ей о том, что З. Гайсанову увезли неустановленные сотрудники, участвовавшие в специальной операции против А.Х. Свидетель Р.М. не был допрошен об этих обстоятельствах. Кроме того, брат похищенной З. Гайсановой, И. Гайсанов, не был установлен и допрошен.

На основании изложенного постановление о приостановке расследования по уголовному делу № 66094 является незаконным и поэтому должно быть отменено...».

63. 23 августа 2010 г. заместитель прокурора Чеченской Республики вновь подверг критике расследование в отношении исчезновения Заремы Гайсановой и отметил, что меры, указанные 9 июля 2010 г., не были приняты, отданные распоряжения не были выполнены. Он потребовал, чтобы постановление о приостановке расследования от 16 июня 2010 г. было отменено как незаконное, и производство по делу было возобновлено.

64. 10 декабря 2010 г. следователи удовлетворили ходатайство заявительницы от 22 апреля 2010 г. допросить Кадырова (см. § 36 настоящего Постановления). Заявительница была уведомлена об этом 13 декабря 2010 г.

65. 28 марта 2011 г. следователи взяли образцы крови у заявительницы для проведения генетической экспертизы и сравнения с образцами в региональной базе данных ДНК. 4 апреля 2011 г. эксперты сообщили, что совпадений не было обнаружено.

66. 7 апреля 2011 г. адвокат заявительницы просил следователей объединить расследование по делу исчезновения Заремы Гайсановой с расследованием по делу об исчезновении Ризвана Азиева (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хава Азиева и другие против Российской Федерации» (Khava Aziyeva and Others v. Russia) от 23 апреля 2015 г., жалоба № 30237/10 <1>) на следующих основаниях:

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).

«...ваш отдел расследует уголовное дело № 66094... возбужденное в связи с похищением [Заремы Гайсановой] в ходе проведения специальной операции во Втором переулке Дарвина в г. Грозном... предположительно совершенном представителями правоохранительных органов.»

В тот же день, 31 октября 2009 г., около 17.50, возле своего дома на улице Мумаева, дом 23, в селе Старая Сунжа, неизвестные вооруженные лица в камуфляжной форме похитили Ризвана Азиева, который родился в 1979 году.

В связи с этим Ленинский следственный отдел... возбудил уголовное дело № 66093, которое также расследуется вашим отделом.

По одной из версий следствия в уголовном деле № 66094 А.Х. жил с Заремой Гайсановой, и это послужило причиной [ее] похищения и допроса неизвестными представителями правоохранительных органов для того, чтобы получить информацию о нем и его деятельности.

Ризван Азиев, который был похищен в тот же день, являлся братом Хавы Азиевой, официальной жены А.Х.

Таким образом, оба похищения произошли в дату проведения специальной операции 31 октября 2009 г. для ликвидации А.Х., и оба похищенных лица имели явные связи с ним. Гайсанова, в чьем доме А.Х. был убит, предположительно являлась его сожительницей, а Ризван Азиев был братом жены А.Х.

В связи с этим есть основания полагать, что похищения Гайсановой и Азиева, которые имели связи с А.Х., были совершены одними и теми же людьми...».

67. 8 апреля 2011 г. следователи отказали в удовлетворении ходатайства как необоснованном.

68. 21 и 22 апреля 2011 г. следователи проверили журналы регистрации задержанных в изоляторе временного содержания Ленинского РОВД. Отсутствовали доказательства того, что Зарема Гайсанова находилась там под стражей.

69. 14 июня 2011 г. следователи получили два диска из информационного центра МВД по Чеченской Республике с видео специальной операции 31 октября 2009 г. и приобщили их к следственному делу в качестве доказательств.

70. 3 июля 2012 г. следователи по уголовному делу № 66094 информировали начальника следственного отдела Чеченской Республики, что им было нужно допросить главу Чеченской Республики Кадырова еще раз, однако они не могли это сделать, поскольку он был слишком занят. В итоге они допросили его 28 июня 2013 г. (см. § 47 настоящего Постановления).

71. 22 июля 2013 г. оперативный сотрудник уголовного розыска отдела внутренних дел по Грозненскому району Р.Д. предоставил следователям информацию о проведенных оперативно-следственных действиях, принятых по уголовному делу. В соответствующих частях содержалась следующая информация:

«...В ходе оперативно-розыскных мероприятий было установлено, что 31 октября 2009 г., около 15.30, сотрудники Аргунского ОВД, 8-й роты 2-го полка дорожно-постовой службы и служба безопасности главы г. Аргун провели специальную операцию, в результате которой был обнаружен активный член незаконных вооруженных формирований А.Х. Он оказал сопротивление при задержании и поэтому [был] ликвидирован... Также установлено, что в указанном домовладении А.Х. жил с женой Заремой Гайсановой, местонахождение которой после проведения специальной операции остается неизвестным...»

Зарема Гайсанова официально не была замужем...

В процессе проведения оперативно-розыскной деятельности были предложены две версии:

• Зарема Гайсанова была задержана сотрудниками правоохранительных органов из-за ее возможного участия в деятельности незаконных вооруженных формирований;
• она скрывается от полиции, чтобы избежать судебного преследования за членство в незаконных вооруженных формированиях...».

72. В неустановленную дату в 2011 году следователи выяснили, что 31 октября 2009 г. Зарема Гайсанова вела различные телефонные разговоры, один из которых был с А.Х., впоследствии убитым в ходе специальной операции.

(d) Информация относительно хода расследования

73. 5 декабря 2009 г. Ленинский следственный отдел сделал представление начальнику Ленинского РОВД. В нем говорилось, что отдел внутренних дел не проводил каких-либо следственных действий, назначенных следствием, и тем самым затруднял расследование и препятствовал установлению обстоятельств похищения Заремы Гайсановой. Начальнику отдела было предписано принять необходимые меры, чтобы исправить недостатки и рассмотреть вопрос о дисциплинарных мерах в отношении лиц, виновных в бездействии. 9 декабря 2009 г. следователи дали новые указания отделу внутренних дел, подчеркнув, что их предыдущие указания не были выполнены, и потребовали от начальника Ленинского РОВД установить над этим личный контроль.

74. 7 декабря 2009 г. расследование по делу № 66094 было передано следственному отделу № 2 (тяжкие преступления) Следственного комитета по Чеченской Республике (далее — следственный отдел № 2).

75. 9 декабря 2009 г. было принято решение, что расследование должно быть проведено группой следователей, поскольку имелись доказательства того, что сотрудники служб безопасности были вовлечены в похищение Заремы Гайсановой. Группа должна была состоять из следователей Ленинского следственного отдела, следственного отдела № 2 и сотрудников Ленинского РОВД.

76. 11 января 2010 г. следователи просили о продлении сроков расследования по делу № 66094, поскольку надлежало выполнить следственные действия. В документе говорилось, что расследование было крайне затруднено из-за упорного нежелания правоохранительных органов, участвовавших в операции 31 октября 2009 г., предоставить информацию о привлеченных сотрудниках.

77. 27 января 2010 г. следователи просили министра внутренних дел лично контролировать выполнение запросов его подчиненными в связи с расследованием по делу № 66094. В письме подчеркивалось, что Ленинский РОВД, Аргунский ОВД, 8-я рота 2-го полка дорожно-постовой службы МВД по Чеченской Республике и сам министр упорно игнорировали неоднократные просьбы следователей о предоставлении информации в отношении сотрудников, которые принимали участие в специальной операции 31 октября 2009 г. Кроме того, сотрудники М.А.Б., Д.Р.В., И.Д.Г. и Р.З.А. из Аргунского ОВД, которые, как было установлено, принимали участие в операции, демонстративно отказывались явиться на допрос. В связи с этим министра просили разобраться с данным вопросом и принять дисциплинарные меры.

78. 16 июня 2010 г. расследование было приостановлено. Оно было возобновлено 31 августа 2010 г., а потом опять приостановлено 30 сентября 2010 г. Разбирательство возобновлялось каждый раз после критики надзирающего прокурора (см. §§ 62 и 63 настоящего Постановления).

79. 11 августа 2010 г. заявительница просила о доступе к уголовному делу. 13 августа 2010 г. следователи отказали в удовлетворении ее ходатайства, поскольку она не имела права знакомиться с содержанием уголовного дела до окончания расследования. Заявительница обжаловала отказ (см. § 93 настоящего Постановления).

80. 1 декабря 2010 г. расследование было возобновлено, а потом снова приостановлено на следующий день. Адвокат заявительницы обжаловал решение, и 26 января 2011 г. разбирательство было возобновлено.

81. 31 марта 2011 г. расследование было вновь приостановлено. Оно было возобновлено 14 апреля 2011 г. в связи с невыполнением указанных действий.

82. 15 июля 2011 г. расследование было вновь возобновлено, но было приостановлено 15 августа 2011 г.

83. 31 мая 2012 г. расследование было вновь возобновлено в связи с необходимостью предпринять ряд мер, таких как допрос главы г. Аргун об участии его службы безопасности в специальной операции 31 октября 2009 г. (см. § 45 настоящего Постановления). В неустановленную дату в июне 2012 года разбирательство было приостановлено.

84. 20 июня 2012 г. расследование было возобновлено, а затем снова приостановлено 4 июля 2012 г.

85. 26 июня 2013 г. расследование было возобновлено в связи с необходимостью принять следственные меры, такие как допрос главы Чеченской Республики Кадырова и соседа заявительницы Р.М., и проверить, покинула ли Зарема Гайсанова территорию Российской Федерации.

86. 10 июля 2013 расследование было вновь приостановлено. Согласно предоставленным документам оно еще продолжается.

2. Информация, предоставленная заявительницей.

87. 6 ноября 2009 г. заявительница подала заявление местным юристам по правам человека из Объединенной мобильной группы (далее — ОМГ). Она утверждала, что 31 октября 2009 г., примерно в 18.30, ей позвонил сосед Р.М., который сообщил, среди прочего, что в их районе проводилась специальная операция, в результате которой ее дом сгорел, а вооруженные люди, которые проводили операцию, забрали ее дочь, и что среди руин пожарниками было найдено мужское тело. Около 21.00 в тот вечер заявительница направилась в Ленинский РОВД, где следователь Тимур Г. принял от нее заявление о похищении. Начальник Ленинского РОВД, который представился Имраном, далее сказал ей, что тело мужчины, найденное среди развалин, принадлежало мужу Заремы Гайсановой, и что у него нет информации о том, кто проводил специальную операцию. 1 ноября 2009 г. заявительница подала официальное письменное заявление о похищении в Ленинский РОВД. В тот же день она разговаривала с несколькими своими соседями, включая З.С., которые рассказали ей, что 31 октября 2009 г. большая группа вооруженных людей провела специальную операцию рядом с ее домом, была перестрелка, и ее дом был сожжен. Впоследствии был найден труп мужчины. Президент Чеченской Республики Кадыров и министр внутренних дел Алханов прибыли на место происшествия и дали интервью о том, что член незаконных вооруженных формирований был ликвидирован в доме заявительницы.

88. 20 января 2010 г. заявительница подала другое заявление адвокатам ОМГ. Она повторила свое предыдущее заявление и добавила, что утром 1 ноября 2009 г. двое людей в темном ВАЗ-2109 с тонированными стеклами сказали ей, что они охраняли руины ее дома для проведения осмотра места происшествия. На место прибыли другие представители правоохранительных органов. Заявительница дала адвокатам имена и телефоны рабочих, проводивших ремонт до событий 31 октября 2009 г.: А.Й.Ж., А. Дж., Ш. Дж., Б.Б. и братьев Ал. А. и Ар. А.

89. 27 марта 2010 г. заявительница подала еще одно заявление адвокатам ОМГ. Заявительница подчеркивала, что вечером 31 октября 2009 г. она жаловалась на похищение дочери лично в Ленинском РОВД, и 1 ноября 2009 г. подала письменную жалобу в отдел милиции, придя туда с тремя родственниками: Н.Г., Ж.Г. и А.Г. На следующий день она подала жалобы на похищение в Ленинский следственный отдел и следственный отдел, а также в Ленинскую районную прокуратуру и Прокуратуру Чеченской Республики. 9 ноября 2009 г. она дала показания в отношении похищения Магомеду Т., следователю Ленинского следственного отдела.

90. 26 мая 2010 г. адвокаты ОМГ приняли заявление от одного из коллег Гайсановой из Совета по беженцам Нидерландской неправительственной организации Д.К., который утверждал, что 31 октября 2009 г., после событий в доме заявительницы, он отвез заявительницу в Ленинский РОВД в г. Грозном. Она плакала, рассказывая, что ее дочь пропала, а ее дом сгорел.

91. 25 мая 2010 г. адвокаты ОМГ приняли заявление от родственников заявительницы Ж.Г., Н.Г. и Т.Г., чьи версии событий 31 октября 2009 г. были сходными с версией заявительницы. Дополнительно эти свидетели утверждали, что 1 ноября 2009 г. на развалинах сожженного дома заявительницы работала группа по осмотру места происшествия из нескольких судебно-медицинских экспертов. Все свидетели подтвердили, что 1 ноября 2009 г. они и заявительница ходили в Ленинский РОВД, где заявительница подала письменное заявление в отношении похищения ее дочери дежурному милиционеру.

3. Жалобы заявительницы на расследование

92. 29 апреля 2010 г. заявительница ходатайствовала в Ленинский следственный отдел в г. Грозном о возбуждении уголовного дела по факту предполагаемого подлога, утверждая, что дата ее заявления о похищении (см. § 22 настоящего Постановления) была незаконно изменена с 1 на 9 ноября 2009 г. (см. § 26 настоящего Постановления). В ответе от 7 июня 2010 г. следственный отдел отказал в ходатайстве, поскольку было невозможно установить, когда в документе были сделаны изменения. Отказ впоследствии был отменен, и затем разбирательство возобновлялось вновь четыре раза. Последний отказ в возбуждении уголовного дела по данному факту был вынесен 12 декабря 2011 г.

93. Два раза, 30 апреля и 30 августа 2010 г., заявительница жаловалась в Ленинский районный суд г. Грозного на то, что следователи отказывали ей в доступе к уголовному делу в отношении расследования исчезновения ее дочери. 11 мая и 5 октября 2010 г. суд удовлетворил ее жалобы.

94. 10 декабря 2010 г. Старопромысловский районный суд г. Грозного отказал в жалобе заявительницы от 19 ноября 2010 г. в отношении отказа следователей допросить Кадырова в связи с его отсутствием на месте преступления несмотря на широкое освещение средствами массовой информации обратного (см. § 13 настоящего Постановления). Суд постановил, что 9 декабря 2010 г. отказ уже был отменен заместителем начальника следственного отдела Следственного комитета по Чеченской Республике.

95. 17 января 2011 г. адвокаты заявительницы жаловались начальнику следственного отдела Следственного комитета по Чеченской Республике, что расследование похищения Заремы Гайсановой было приостановлено незаконно, ходатайствуя о возобновлении разбирательства и принятии ряда мер. В частности, они указывали на следующее:

«...согласно материалам уголовного дела следователи проверяли версию, что представители силовых структур участвовали в похищении Заремы Гайсановой. Расследование установило, что следующие сотрудники участвовали в специальной операции (согласно оперативной сводке от 31 октября 2009 г., том 2, лист 49 уголовного дела):»

• Аргунский отдел внутренних дел (ОВД);
• Ленинский районный отдел внутренних дел в г. Грозном (РОВД);
• 8-я рота 2-го полка дорожно-постовой службы Министерства внутренних дел по Чеченской Республике;
• начальник службы безопасности администрации г. Аргун.

Также из этого документа следовало, что место происшествия посетили высшие должностные лица правоохранительных органов Чеченской Республики и оперативно-следственных групп:

• министр внутренних дел по Чеченской Республике А.;
• заместитель министра внутренних дел по Чеченской Республики Е.;
• начальник отдела внутренних дел по г. Грозному (Грозненский ОВД) Т.;
• начальник уголовного розыска Грозненского ОВД Ш.;
• ...оперативно-следственная группа Министерства внутренних дел по Чеченской Республике [в полном составе];
• оперативно-следственная группа Грозненского РОВД;
• оперативно-следственная группа Ленинского РОВД.

Из видеосюжета, сделанного пресс-службой Министерства внутренних дел по Чеченской Республике, который приобщен к материалам уголовного дела, следует, что в специальной операции участвовало большое количество представителей правоохранительных органов. Однако на текущий момент не все сотрудники Аргунского ОВД были установлены и допрошены. В то же время показания сотрудников, которые были допрошены следствием, весьма вероятно, являются почти полностью скопированными из рапортов этих сотрудников начальнику Аргунского ОВД. В дополнение сотрудники из других органов не были установлены и допрошены следствием. Лица, руководившие операцией, также не были допрошены, даже хотя из видео о специальной операции следует, что рядом с домом заявительницы находились министр внутренних дел и группа сотрудников из Министерства внутренних дел по Чеченской Республике...

Кроме того, указания надзирающего прокурора (от 9 июля и 23 августа 2010 г.) не были исполнены...

...Согласно протоколу осмотра доказательств от 28 сентября 2010 г. (листы 248 и 249 уголовного дела)... видеосюжет о специальной операции 31 октября 2009 г. не может быть найден на сайте Министерства внутренних дел по Чеченской Республике. Однако следователи могут изучить видеосюжет, предоставленный адвокатами заявительницы (см. ...ходатайства от 22 апреля 2010 г., том 5, листы 40 — 41), который был сделан из видео, размещенного на сайте Министерства внутренних дел. Видео не было изучено. Необходимо изучить видео с помощью сотрудников милиции, чтобы установить участников специальной операции 31 октября 2009 года...».

96. 24 января 2011 г. следователи отказали в ходатайстве, однако 26 января 2011 г. заместитель начальника следственного отдела по Чеченской Республике отменил его и дал указание, чтобы ходатайство было удовлетворено.

97. 19 апреля 2011 г. адвокаты заявительницы ходатайствовали, чтобы следователи приняли ряд мер, включая допрос главу г. Аргун, изучение видео о проведении специальной операции 31 октября 2009 г., выяснение, какие автомобили использовались в ходе операции, и допрос высших должностных лиц и других участвовавших сотрудников. В ходатайстве заявительницы также указывалось следующее:

«...Из ответов исполняющего обязанности руководителя приемной Министерства внутренних дел по Чеченской Республике на запросы следователей следует, что... в жалобе заявительницы на похищение ее дочери, полученной отделом милиции 9 ноября 2009 г., в 19.10, она утверждала, что Зарема Гайсанова сама уехала в неизвестном направлении, и что органы милиции не получали жалоб на ее похищение неустановленными лицами в камуфляжной форме, прибывшими на автомобилях УАЗ. В то же время в [настоящей] жалобе, поданной заявительницей в отдел милиции, утверждалось, что Зарема Гайсанова была похищена неустановленными лицами в камуфляжной форме сразу после проведения специальной операции 31 октября 2009 г. (см. том 1, лист 26 уголовного дела). В этой связи необходимо допросить исполняющего обязанности руководителя приемной Министерства внутренних дел по Чеченской Республике, чтобы выяснить, почему он предоставил ложную информацию следователям, и какой информацией он располагает в отношении отъезда Заремы Гайсановы в неизвестном направлении...»

...Также необходимо выяснить... являлась ли Зарема Гайсанова женой [мужчины, уничтоженного в ходе специальной операции] А.Х., и допросить сотрудника Г., который подготовил информацию об этом (N 4912), относительно источника его информации...».

25 апреля 2011 г. следователи удовлетворили ходатайство в этой части, однако не указали, какие действия должны быть приняты.

98. 23 мая 2011 г. адвокаты заявительницы ходатайствовали, чтобы следователи изучили видео о специальной операции, которую можно было извлечь из архивов сайта Министерства внутренних дел по Чеченской Республике, и допросить лиц, снимавших видео о событиях. Адвокаты предоставили ссылку на видео и утверждали, что на нем имеются четкие изображения участников специальной операции. 26 мая 2011 г. следователи информировали заявительницу, что они удовлетворят ее ходатайство, но не указали, когда и в какой мере.

99. 25 мая 2011 г. адвокаты заявительницы ходатайствовали, чтобы следователи допросили министра внутренних дел по Чеченской Республике Алханова, поскольку видео о специальной операции свидетельствовало о его присутствии на месте во время событий, и спросили его о других участниках операции. 3 июня 2011 г. заявительница была информирована, что ходатайство было удовлетворено.

100. 24 августа 2011 г. адвокаты заявительницы написали следователям, что Зарема Гайсанова была зарегистрирована в социальной сети «Одноклассники». Последний вход в ее личный кабинет имел место 3 ноября 2009 г., после ее похищения. В этой связи адвокаты просили, чтобы следователи установили, кроме прочего, действия в ее личном кабинете за период с 31 октября 2009 г. Следователи сообщили заявительнице 26 августа 2011 г., что они удовлетворили ее ходатайство. Как видно из предоставленных документов, действие, о выполнении которого просилось в ходатайстве, не было выполнено.

101. 29 июля 2011 г. следователи отказали в ходатайстве заявительницы от 28 июля 2011 г. о доступе к уголовному делу, утверждая, что оно был о подано ее адвокатом, а не самой заявительницей.

102. 27 апреля 2012 г. адвокат заявительницы вновь просил следователей предоставить ему доступ к уголовному делу, подчеркивая, что он представлял интересы заявительницы в соответствии с уголовно-процессуальным правом и формой доверенности. Его ходатайство было удовлетворено в тот же день.

II. Соответствующее законодательство Российской Федерации

103. Краткий обзор соответствующего законодательства Российской Федерации изложен в Постановлении Европейского Суда по делу «Турлуева против Российской Федерации» (Turluyeva v. Russia) от 20 июня 2013 г., жалоба № 63638/09 <1>, §§ 56 - 64.

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 1 (примеч. редактора).

III. Международные и внутригосударственные доклады об исчезновениях в Чеченской Республике и Республике Ингушетия

104. Краткий обзор соответствующих международных и внутригосударственных докладов см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Макаева против Российской Федерации» (Makayeva v. Russia) (от 18 сентября 2014 г., жалоба № 37287/09 <2>, §§ 67 - 77).

---

<2> См.: там же. 2015. № 2 (примеч. редактора).

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

105. Заявительница жаловалась на то, что право ее дочери на жизнь было нарушено и что власти уклонились от расследования жалобы в нарушение требований статьи 2 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

106. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Они подчеркнули, что расследование еще продолжается и что данных о смерти Заремы Гайсановой не было получено. При таких обстоятельствах жалоба подлежит отклонению как явно необоснованная.

A. Предполагаемое нарушение материально-правового аспекта права на жизнь

1. Доводы сторон

107. Власти Российской Федерации подчеркнули, что 31 октября 2009 г. правоохранительные органы не проводили «специальной операции», а только «оперативно-розыскные мероприятия» в доме 7 во Втором переулке Дарвина. Они утверждали, что никто из сотрудников Аргунского ОВД или соседей не видел, что Зарема Гайсанова была задержана представителями властей или содержалась под стражей на территории, относящейся к какому-либо правоохранительному органу. Ее тело не было найдено, и не было никаких доказательств, позволяющих считать, что она мертва. Заявительница сообщила о похищении 5 ноября 2009 г. (см. § 2 настоящего Постановления). Предварительная проверка по ее жалобе была проведена в течение предусмотренного периода, и расследование было начато 16 ноября 2009 г. (см. §§ 25 - 27 настоящего Постановления). Было преждевременным делать какие-либо выводы в отношении судьбы Заремы Гайсановой, поскольку расследование все еще продолжалось.

108. Власти Российской Федерации утверждали, что многочисленные действия, предпринятые властями, подтверждали, что расследование исчезновения отвечало конвенционному требованию эффективности. Ссылаясь на дело «Сула против Соединенного Королевства» (Szula v. United Kingdom) (Решение от 4 января 2007 г., жалоба № 18727/06), они считали, что заявительница не имеет абсолютного права на то, чтобы лица, виновные в совершении преступления, подвергались бы уголовному преследованию или были бы осуждены. Ей был предоставлен статус потерпевшей в связи с расследованием исчезновения ее дочери, и внутригосударственные власти надлежащим образом обеспечили ее эффективное участие в этих процедурах. Вопреки тому, что она утверждала, она имела в своем распоряжении эффективные средства внутригосударственной правовой защиты.

109. Ссылаясь на различные показания свидетелей, в частности, тех сотрудников, которые участвовали в специальной операции 31 октября 2009 г., заявительница подчеркивала, что ее дочь пропала в районе, оцепленном сотрудниками правоохранительных органов. Она утверждала, что имелись доказательства «вне всякого разумного сомнения», что ее дочь была похищена представителями государства и что она должна считаться умершей. Ссылаясь на упоминавшееся выше дело «Турлуева против Российской Федерации», она настаивала, что проблема принудительного исчезновения и его угрожающие жизни последствия для задержанных лиц должны были быть известны правоохранительным органам региона. Тем не менее, несмотря на то, что они были уведомлены о похищении 1 ноября 2009 г. (см. §§ 22 и 23 настоящего Постановления), власти не предприняли мер, чтобы предотвратить ее исчезновение и, соответственно, не исполнили позитивное обязательство в соответствии со статьей 2 Конвенции.

110. Заявительница далее утверждала, что имелись необоснованные задержки при возбуждении уголовного дела № 66094 и что следователи не были «практически не зависимы». Например, до сентября 2010 года они ни выявили, ни допросили всех сотрудников правоохранительных органов, участвовавших в специальной операции, и милиция, по сути, саботировала расследование. Она была вынуждена обратиться к властям, чтобы те осуществили элементарные следственные действия для ускорения рассмотрения дела. Вопреки тому, что было сказано властями Российской Федерации, ей не была предоставлена достаточная информация о расследовании, и она была вынуждена поднять данный вопрос перед внутригосударственными судами (см. §§ 92 - 102 настоящего Постановления). Кроме того, она указывала, что в Чеченской Республике существует системная неспособность со стороны властей расследовать исчезновения.

2. Мнение Европейского Суда

(a) Вопрос о том, может ли Зарема Гайсанова считаться умершей, и установление ответственности за ее предполагаемую смерть

111. Европейский Суд отмечает, что в его обширной прецедентной практике разработан ряд общих принципов, относящихся к разрешению оспариваемых вопросов, в частности, в связи с утверждениями о нарушениях фундаментальных прав (их краткий обзор см. в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии» (El Masri v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 13 декабря 2012 г., жалоба № 39630/09, §§ 151 — 153).

112. Конкретно Европейский Суд уже выносил постановления в ряде дел, касавшихся утверждений об исчезновениях лиц на российском Северном Кавказе. Применяя указанные выше принципы, он заключает, что, если заявители подают первоначальную жалобу на похищение представителями государства, для них достаточно продемонстрировать, что их родственники оказались под контролем властей. На власти Российской Федерации возлагалось бремя доказывания путем раскрытия документов, находящихся в их исключительном владении, либо представления удовлетворительного и убедительного объяснения того, как происходили указанные события (см. среди многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia) от 20 марта 2008 г., жалоба № 7626/01 <1>, § 74, Постановление Европейского Суда по делу «Уцаева и другие против Российской Федерации» (Utsayeva and Others v. Russia) от 29 мая 2008 г., жалоба № 29133/03 <2>, § 160, и Постановление Европейского Суда по делу «Хуцаев и другие против Российской Федерации» (Khutsayev and Others v. Russia) от 27 мая 2010 г., жалоба № 16622/05 <3>, § 104). Если власти Российской Федерации не смогли опровергнуть данную презумпцию, это влекло за собой нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте. И наоборот, если заявители не в состоянии представить доказуемые данные, бремя доказывания не может быть переложено на власти (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Товсултанова против Российской Федерации» (Tovsultanova v. Russia) от 17 июня 2010 г., жалоба № 26974/06 <4>, §§ 77 - 81, Постановление Европейского Суда по делу «Мовсаевы против Российской Федерации» (Movsayevy v. Russia) от 14 июня 2011 г., жалоба № 20303/07 <5>, § 14, и Постановление Европейского Суда по делу «Шафиева против Российской Федерации» (Shafiyeva v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба № 49379/09 <6>, § 71).

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2015. № 3 (примеч. редактора).

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2009. № 7 (примеч. редактора).

<3> См.: там же. 2011. № 5 (примеч. редактора).

<4> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2011. № 2 (примеч. редактора).

<5> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 11 (примеч. редактора).

<6> См.: там же. 2015. № 7 (примеч. редактора).

113. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает следующее. Сторонами не оспаривалось, что Гайсанову в последний раз видели 31 октября 2009 г. в районе, оцепленном правоохранительными органами для проведения специальной операции по уничтожению А.Х. Это было подтверждено многочисленными свидетельскими показаниями, полученными заявительницей и внутригосударственными следственными органами при расследовании ее исчезновения (см. §§ 29 - 31, 34, 39, 43, 60 - 62, 66 и 71 настоящего Постановления). Это, наряду с тем фактом, что власти подозревали Гайсанову в сожительстве с лицом, в отношении которого они проводили специальную операцию (см. §§ 71 и 72 настоящего Постановления), позволяет Европейскому Суду установить, что заявительница подала доказуемую жалобу, что ее дочь в последний раз видели под контролем сотрудников правоохранительных органов 31 октября 2009 г. Отсутствует убедительное объяснение по поводу того, что случилось с дочерью заявительницы после этой даты.

114. Власти Российской Федерации ссылались на незаконченность уголовного расследования похищения дочери заявительницы и отсутствие доказательств ее смерти. Однако Европейский Суд полагает, что тот факт, что следствие не смогло продвинуться далее установления основных фактов, сообщенных заявительницей, не умаляет ее довода об ответственности представителей государства за исчезновение Гайсановой. Он заключает, что власти Российской Федерации не представили убедительного объяснения по поводу ее судьбы после задержания 31 октября 2009 г.

115. Остается установить, может ли, как утверждает заявительница, Гайсанова считаться умершей после своего непризнанного задержания. Европейский Суд напоминает, что презумпция смерти не является автоматической и может быть принята только при рассмотрении обстоятельств дела, относимым элементом которых является истечение срока после того, как лицо в последний раз видели живым или имели о нем сведения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), жалобы № 16064/90 — 16066/90, 16068/90 — 16073/90, § 143, ECHR 2009).

116. С учетом ранее рассмотренных Европейским Судом дел, затрагивающих исчезновения людей в Чечне и Ингушетии, Европейский Суд находит, что в особом контексте конфликта в республике задержание лица неустановленными государственными представителями без последующего признания факта его заключения под стражу может считаться угрожающим жизни (см. среди многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации» (Aslakhanova and Others v. Russia) от 18 декабря 2012 г., жалобы № 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10 <1>, §§ 101 - 102, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Турлуева против Российской Федерации», § 87).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 4 (примеч. редактора).

117. На момент вынесения Постановления по настоящему делу прошло более шести лет безвестного отсутствия Гайсановой. С учетом многочисленных сходных выводов в прошлых делах Европейский Суд напоминает, что имеется угрожающий жизни контекст для непризнанного задержания в этом регионе. Именно данный контекст имеет наибольшее значение для разрешения вопроса о том, может ли лицо считаться умершим. При таких обстоятельствах было бы искусственным устанавливать конкретный срок для рассмотрения требования в соответствии со статьей 2 Конвенции, хотя и должны учитываться все элементы дела, достаточные данные для предположения о том, что жертвы исчезновения часто не выживают слишком долго после похищений (см. среди последних примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Турлуева против Российской Федерации», § 87, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макаева против Российской Федерации», § 92).

118. С учетом вышеизложенных соображений Европейский Суд презюмирует, что Зарема Гайсанова может считаться погибшей. Следовательно, возникает вопрос от ответственности властей государства-ответчика. Поскольку власти не ссылались на какие-либо исключения из права на жизнь, перечисленные в пункте 2 статьи 2 Конвенции, то ответственность за ее предполагаемую смерть возлагается на государство. Соответственно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

(b) Предполагаемое уклонение от принятия мер по защите от угрозы жизни

119. Заявительница утверждала, что власти государства-ответчика не исполнили свое позитивное обязательство по защите жизни Заремы Гайсановой и что потеря времени в начале ноября 2009 года, сразу после того, как она сообщила властям, что ее дочь похитили на месте специальной операции, привело к упущенной возможности немедленно противостоять похитителям и добиться ее освобождения. Власти Российской Федерации настаивали на том, что должностные лица узнали о похищении только 5 ноября 2009 г. и своевременно приняли все необходимые меры (см. §§ 24 - 27 настоящего Постановления).

120. Очевидно, что статья 2 Конвенции обязывает государство не только воздерживаться от умышленного и незаконного лишения жизни, но и принимать целесообразные меры по защите жизни тех, кто находится под его юрисдикцией (см. Постановление Европейского Суда по делу «L.C.B. против Соединенного Королевства» (L.C.B. v. United Kingdom) от 9 июня 1998 г., § 36, Reports 1998-III, и Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 54, ECHR 2002-II). Обязательство государства в этом отношении выходит за рамки основной обязанности обеспечить право на жизнь путем введения эффективных уголовно-правовых норм для удержания от совершения преступлений против личности, подкрепленного правоохранительным механизмом предотвращения, подавления и наказания нарушений таких норм. Статья 2 Конвенции может также предполагать позитивное обязательство властей по принятию превентивных оперативных мер для защиты лица, чьей жизни угрожают преступные действия другого лица (см. Постановление Европейского Суда по делу «Осман против Соединенного Королевства» (Osman v. United Kingdom) от 28 октября 1998 г., § 115, Reports 1998-VIII, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макаева против Российской Федерации», § 95).

121. Европейский Суд напоминает, что объем любого позитивного обязательства должен толковаться способом, не возлагающим невозможного или непропорционального бремени на власти с учетом сложностей поддержания порядка в современных обществах, непредсказуемости человеческого поведения и оперативных решений, которые должны приниматься с учетом приоритетов и ресурсов. Не каждая обжалуемая угроза жизни может повлечь для властей исполнение конвенционного требования принятия оперативных мер по предотвращению реализации этой угрозы. Для того, чтобы Европейский Суд установил нарушение позитивного обязательства по защите жизни, должно быть установлено, что власти знали или должны были знать в то время о наличии реальной и непосредственной угрозы для жизни конкретного лица от преступных действий третьего лица и что они не приняли мер в пределах их полномочий, которых от них можно было разумно ожидать для предотвращения этой угрозы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Осман против Соединенного Королевства», § 116, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства», § 55, Постановление Европейского Суда по делу «Медова против Российской Федерации» (Medova v. Russia), жалоба № 25385/04 <1>, § 96, Постановление Европейского Суда по делу «Ранцев против Кипра и Российской Федерации» (Rantsev v. Cyprus and Russia), жалоба № 25965/04 <2>, § 222, ECHR 2010... (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу «Цечоев против Российской Федерации» (Tsechoyev v. Russia) от 15 марта 2011 г., жалоба № 39358/05 <3>, § 136). Кроме того, Европейский Суд уже признавал, что небрежность, проявленная следственными или надзорными органами перед лицом реальных и непосредственных угроз жизни конкретного лица, исходящих от государственных представителей, таких как милиция, которые явно действовали за пределами своих законных обязанностей, может составлять нарушение позитивного обязательства по защите жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гонгадзе против Украины» (Gongadze v. Ukraine), жалоба № 34056/02, § 170, ECHR 2005-XI, § 100).

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2012. № 2 (примеч. редактора).

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. № 5 (примеч. редактора).

<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2013. № 1 (примеч. редактора).

122. Соответственно, в настоящем деле Европейский Суд должен рассмотреть вопрос, могли ли власти в период, относящийся к обстоятельствам дела, предвидеть, что жизнь Заремы Гайсановой подвергается реальной и непосредственной угрозе, и приняли ли они меры в пределах своих полномочий, которых от них можно было разумно ожидать для предотвращения данной угрозы.

123. Во-первых, Европейский Суд напоминает, что похищение и незаконное лишение свободы признаются тяжкими преступлениями в законодательстве Российской Федерации. Европейский Суд также недавно уже указывал, что проблема принудительного исчезновения и его угрожающие жизни последствия для задержанных должны были быть известны правоохранительным органам региона ввиду ее масштабов и относительно ограниченной территориальной сферы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Турлуева против Российской Федерации», § 93, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макаева против Российской Федерации», § 98). Из данных, кратко изложенных выше (см. §§ 103 - 104 настоящего Постановления), можно сделать вывод о том, что власти Российской Федерации были достаточно осведомлены о ней и недавно приняли ряд конкретных мер для повышения эффективности расследований этого вида преступлений, в частности, путем создания специального подразделения в рамках Следственного комитета по Чеченской Республике. Европейский Суд также учитывает вышеизложенный вывод об угрожающем жизни контексте распространения непризнанных задержаний в данном регионе, о чем свидетельствуют многочисленные постановления, вынесенные им ранее.

124. Далее, в противоположность тому, что утверждалось властями Российской Федерации, из предоставленных документов следует (см., например, §§ 22, 23 и 31 настоящего Постановления), что, по крайней мере, 1 ноября 2009 г. местные правоохранительные органы узнали, что Зарема Гайсанова стала жертвой незаконного лишения свободы при угрожающей жизни ситуации. Несмотря на информацию, не было принято никаких срочных мер для расследования ситуации и обеспечения ее освобождения.

125. Европейский Суд далее рассмотрит вопрос о том, приняли ли власти государства-ответчика оперативные меры для защиты права на жизнь исчезнувшего лица, как того требует позитивное обязательство, вытекающее из статьи 2 Конвенции. В этом контексте при получении убедительных данных, указывающих на наличие реальной и непосредственной опасности для жизни лица, это обязательство требует срочной и адекватной реакции со стороны правоохранительных органов. Меры, которые следовало принять, включали немедленный осмотр помещений, использование экспертных методов, направленных на выявление индивидуальных следов, которые могли быть оставлены присутствием исчезнувшего лица или жестоким обращением, установление и допрос причастных военнослужащих и фиксация уязвимых данных, таких как записи камер видеонаблюдения. Эти меры следовало принять, как только власти были осведомлены об угрожающей жизни ситуации, в которой в последний раз видели лицо (см. Постановление Европейского Суда по делу «Коку против Турции» (Koku v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 27305/95, § 132, Постановление Европейского Суда по делу «Османолу против Турции» ( Osmanoðlu v. Turkey) от 24 января 2008 г., жалоба № 48804/99, § 72, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Медова против Российской Федерации», § 99, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Турлуева против Российской Федерации», § 97).

126. Однако не представляется, что в настоящем деле власти продемонстрировали оперативную и надлежащую реакцию с целью сохранения жизни Гайсановой. После получения жалобы заявительницы милиция ограничилась сбором некоторых объяснений и направлением запросов информации (см. §§ 25, 29 и 30 настоящего Постановления). Никого из ключевых свидетелей, таких как Р.М., рабочих или сотрудников милиции, участвовавших в специальной операции, не просили предоставить подробные показания относительно обстоятельств события. Фактически спустя еще 15 дней было начато уголовное расследование (см. § 5 настоящего Постановления). Следователям потребовались месяцы, чтобы подтвердить, что специальная операция имела место, несмотря на ее широкое освещение в средствах массовой информации (см. § 13 настоящего Постановления) и служебные материалы, подтверждавшие проведение операции с самого начала (см. §§ 51 и 69 настоящего Постановления). Это было неадекватной реакцией на обоснованное утверждение о столь серьезном и распространенном в регионе преступлении.

127. Европейский Суд не может строить догадки относительно точной даты предполагаемой смерти Заремы Гайсановой. Однако, как указывалось выше, чем больше времени проходит, тем меньше остается шансов на то, что похищенное лицо еще живо. Это верно для любого преступного похищения и исчезновения, но особенно в контексте относительно распространенных нераскрытых исчезновений, как в Чеченской Республике. Эффективная и быстрая реакция властей абсолютно необходима при таких обстоятельствах, и можно было бы разумно ожидать, что ввиду многочисленных сходных преступлений, имевших место ранее в регионе, ко времени данного происшествия будет создана адекватная система. Однако представляется, что этого не случилось. Европейский Суд находит достойным сожаления отсутствие оперативной реакции в настоящем деле, где власти были уведомлены о сравнительно точных подробностях непризнаваемого задержания. Трудно согласовать их более чем снисходительное отношение с очевидной тяжестью угрозы для жизни конкретного лица и обязательством защищать ее от незаконных угроз.

128. Европейский Суд уже приходил к выводу, что небрежность, проявленная следственными или надзорными органами перед лицом реальных и непосредственных угроз для жизни конкретного лица, исходящих от представителей государства, таких как сотрудники милиции, которые явно действовали с превышением своих должностных обязанностей, может составлять нарушение позитивного обязательства по защите жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гонгадзе против Украины», § 170, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макаева против Российской Федерации», § 104). В настоящем деле Европейский Суд подтверждает, что тот факт, что подозреваемые являлись представителями государства, не освобождал компетентные следственные и надзорные органы, прокуратуру и следственный комитет, от этой обязанности.

129. Соответственно, Европейский Суд вынужден заключить, что, уклоняясь от оперативных и решительных действий, причастные органы не приняли эффективных мер в пределах своих полномочий, которых можно было разумно ожидать для избежания угрозы для жизни исчезнувшей женщины.

130. Следовательно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части отсутствия защиты властями права на жизнь Гайсановой.

B. Предполагаемая неадекватность расследования

131. Заявительница утверждала, что власти государства-ответчика также не исполнили своего процессуального обязательства по расследованию предполагаемой смерти ее дочери. Она отмечала, в частности, что следователи государства-ответчика не были достаточно самостоятельны и что нежелание должностных лиц региона помочь следователям мешало расследованию. Власти Российской Федерации оспорили это предположение, указав на ряд мер, принятых следствием с целью раскрытия преступления.

132. Европейский Суд неоднократно указывал, что обязательство защиты права на жизнь, предусмотренного статьей 2 Конвенции, косвенно предполагает наличие некой формы эффективного официального расследования в случае гибели лиц в результате применения силы. Им разработан ряд руководящих принципов, которые должны соблюдаться, чтобы расследование отвечало конвенционным требованиям (их последний краткий обзор см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ранцев против Кипра и Российской Федерации», §§ 232 - 233, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Армани да Сильва против Соединенного Королевства» (Armani Da Silva v. United Kingdom) от 30 марта 2016 г., жалоба № 5878/08 <1>, §§ 229 — 239).

---

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 3 (примеч. редактора).

133. Прежде всего Европейский Суд находит, что расследование не отвечало требованию незамедлительности, поскольку для принятия самых существенных мер потребовались недели. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на жалобу заявительницы, подкрепленную свидетельскими показаниями, другими доказательствами в отношении специальной операции и официальным пресс-релизом (см. §§ 13 и 15 - 18 настоящего Постановления), расследование формально было начато 16 ноября 2009 г. (см. § 27 настоящего Постановления). Представители государства, участвовавшие в специальной операции, несмотря на то, что они были известны из-за официального пресс-релиза и оперативной сводки (см. §§ 13 и 51 настоящего Постановления), не были установлены и допрошены как минимум до февраля 2010 года (см. §§ 32 и 56 настоящего Постановления). Ключевые свидетели похищения, такие как А.М.Б., находившийся в доме заявительницы, были допрошены только через четыре месяца после начала расследования (см. § 34 настоящего Постановления). Критически важные доказательства, такие как проверка возможного местонахождения Заремы Гайсановой после похищения в Ленинском РОВД и видео о специальной операции, не были рассмотрены до 2011 года (см. §§ 68 и 69 настоящего Постановления). Это, наряду с постоянной критикой надзирающими прокурорами (см., например, §§ 62 и 63 настоящего Постановления), доказывает, что власти не продемонстрировали надлежащей тщательности при сборе доказательств о преступлении. С учетом значимости таких доказательств в деле о незаконном похищении при угрожающих для жизни обстоятельствах и последующем исчезновении одного этого аспекта могло быть достаточно для установления процессуального нарушения статьи 2 Конвенции. При имеющихся обстоятельствах Европейский Суд не видит необходимости в дальнейшем рассмотрении вопроса о том, было ли расследование достаточно независимым.

134. Соответственно, Европейский Суд заключает, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

II. Предполагаемые нарушения статей 3 и 5 Конвенции

135. Заявительница жаловалась на нарушение требований статей 3 и 5 Конвенции в связи с моральными страданиями, причиненными ей вследствие исчезновения ее дочери и незаконности ее задержания. В соответствующих частях эти статьи Конвенции предусматривают следующее:

«Статья 3 Конвенции»

Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию...

Статья 5 Конвенции

1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

136. Власти Российской Федерации оспорили данные доводы.

137. Европейский Суд не раз устанавливал, что в ситуации принудительного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Суть этого нарушения касается не столько самого факта «исчезновения» члена семьи, сколько реакции властей и их отношения к ситуации, о которой они информированы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94 <1>, § 358, и Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02 <2>, § 164, ECHR 2006-XIII (извлечения)).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 8 (примеч. редактора).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. № 2 (примеч. редактора).

138. Европейский Суд неоднократно указывал также, что непризнаваемое заключение под стражу представляет собой полное отрицание гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, и означает весьма серьезное нарушение ее положений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чичек против Турции» ( Çiçek v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба № 25704/94, § 164, Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01 <3>, § 122, ECHR 2006-XIII (извлечения)). Очевидно, что задержание дочери заявительницы также осуществлялось «вне рамок нормальной правовой системы» и «в силу умышленного обхода надлежащей процедуры перечеркивает верховенство права и ценности, защищаемые Конвенцией» (см. с необходимыми изменениями Решение Европейского Суда по делу «Бабар Ахмад и другие против Соединенного Королевства» (Babar Ahmad and Others v. United Kingdom) от 6 июля 2010 г., жалобы № 24027/07, 11949/08 и 36742/08, §§ 113 — 114, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии», § 239).

---

<3> См.: там же. № 3 (примеч. редактора).

139. Европейский Суд напоминает свои выводы относительно ответственности государства за похищение и его уклонение от проведения значимого расследования по поводу судьбы Гайсановой. Он находит, что заявительница, являющаяся матерью исчезнувшей женщины, должна считаться жертвой нарушения статьи 3 Конвенции в связи со страданиями и тоской, которые она испытала и продолжает испытывать вследствие невозможности установления судьбы дочери и способа рассмотрения ее жалоб.

140. Европейский Суд, кроме того, подтверждает, что, поскольку установлено, что Зарема Гайсанова была задержана представителями государства, по-видимому, в отсутствие правовых оснований или признания такого задержания это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность лиц, закрепленного статьей 5 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

141. Заявительница жаловалась на нарушение требований статьи 13 Конвенции в связи со статьей 2 Конвенции, первая из которых предусматривает:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

142. Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части затрагивает те же вопросы, которые были рассмотрены выше в контексте процессуального аспекта статьи 2 Конвенции. С учетом вывода, сделанного выше в соответствии со статьей 2 Конвенции, Европейский Суд находит необязательным рассмотрение данных вопросов отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Шумкова против Российской Федерации» (Shumkova v. Russia) от 14 февраля 2012 г., жалоба № 9296/06 <1>, § 123, Постановление Европейского Суда по делу «Переведенцевы против Российской Федерации» (Perevedentsevy v. Russia) от 24 апреля 2014 г., жалоба № 39583/05 <2>, § 126, и Постановление Европейского Суда по делу «Фанзиева против Российской Федерации» (Fanziyeva v. Russia) от 18 июня 2015 г., № 41675/08 <3>, § 85).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 12 (примеч. редактора).

<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 4 (примеч. редактора).

<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 2 (примеч. редактора).

IV. Предполагаемое нарушение статьи 38 Конвенции

143. Заявительница утверждала, что отказ властей Российской Федерации от раскрытия содержания уголовного дела по факту похищения Заремы Гайсановой нарушал статью 38 Конвенции, которая гласит:

«Суд рассматривает дело с участием представителей сторон и, если это необходимо, предпринимает расследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого участвующие в нем Высокие Договаривающиеся Стороны создают все необходимые условия».

144. Европейский Суд напоминает, что для эффективного функционирования системы подачи индивидуальных жалоб, установленной статьей 34 Конвенции, важнейшее значение имеет создание государствами всех необходимых условий для надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Великова против Болгарии» (Velikova v. Bulgaria), жалоба № 41488/98, § 77, ECHR 2000-VI). Это обязательство требует от государств-участников создания всех необходимых условий для работы Европейского Суда, проводящего исследование обстоятельств дела или исполняющего свои общие обязанности по рассмотрению жалоб. Уклонение государства от представления информации, которой оно владеет, без удовлетворительного объяснения может не только обусловить вывод об обоснованности утверждений заявителей, но и оказать отрицательное влияние на оценку соблюдения государством-ответчиком его обязательств, вытекающих из статьи 38 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Медова против Российской Федерации», § 76, и Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» ( Timurtaº v. Turkey), жалоба № 23531/94, §§ 66 и 70, ECHR 2000-VI).

145. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что после запросов Европейского Суда о предоставлении материалов уголовного дела полностью власти Российской Федерации предоставили копию дела на 1 872 листах, отражающих следственные действия, совершенные национальными властями. Европейский Суд также отмечает объяснение властей Российской Федерации относительно отсутствия целого ряда свидетельских показаний (см. § 21 настоящего Постановления). Учитывая вышеизложенное, а также свои выводы об ответственности государства за похищения людей (см. §§ 118 и 130 настоящего Постановления), Европейский Суд находит, что отсутствие этих документов и информации не помешало рассмотрению им жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гакаева и другие против Российской Федерации» (Gakayeva and Others v. Russia) от 10 октября 2013 г., жалобы № 51534/08, 4401/10, 25518/10, 28779/10, 33175/10, 47393/10, 54753/10, 58131/10, 62207/10 и 73784/10 <1>, § 388, Постановление Европейского Суда по делу «Кайхарова и другие против Российской Федерации» (Kaykharova and Others v. Russia) от 1 августа 2013 г., жалобы № 11554/07, 7862/08, 56745/08 и 61274/09 <2>, § 176).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 9 (примеч. редактора).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 3 (примеч. редактора).

146. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд считает, что информации, предоставленной властями Российской Федерации, в настоящем деле было достаточно для рассмотрения жалобы. Соответственно, по делу не было допущено несоблюдения статьи 38 Конвенции.

V. Применение статьи 41 Конвенции

147. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

148. Заявительница не требовала выплаты компенсации материального ущерба, однако просила Европейский Суд присудить ей компенсацию морального вреда, причиненного ей вследствие предполагаемых нарушений, в размере 500 000 евро.

149. Власти Российской Федерации полагали, что требуемая сумма является чрезмерной.

150. С учетом установленных нарушений Европейский Суд присуждает заявительнице 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Судебные расходы и издержки

151. Интересы заявительницы представляли юристы неправительственной организации Европейский центр защиты прав человека/ПЦ «Мемориал». Общая сумма требования о возмещении судебных расходов и издержек в связи с представительством составила 2 648 фунтов стерлингов (примерно 3 400 евро). Заявительница предоставила подробную разбивку издержек и подтверждающие документы, включая записи о гонорарах, счета переводчика и требование о компенсации административных и почтовых издержек. Она просила произвести платеж непосредственно на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве.

152. Власти Российской Федерации утверждали, что это требование является необоснованным.

153. Европейский Суд должен прежде всего установить, были ли судебные расходы и издержки, указанные представителями заявительницы, действительно понесены, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., § 220, Series A, № 24, и Постановление Европейского Суда по делу «Фадеева против Российской Федерации» (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00, § 147, ECHR 2005-IV). С учетом вышеизложенных принципов Европейский Суд присудил заявительнице 3 400 евро, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой, с переводом чистой суммы на банковский счет представителей, указанный заявительницей.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

154. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части предполагаемой смерти Заремы Гайсановой;

2. постановил, что имело место нарушение требований статьи 2 Конвенции в части неисполнения государством своего позитивного обязательства по защите права на жизнь Заремы Гайсановой;

3. постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части отсутствия эффективного расследования обстоятельств исчезновения Заремы Гайсановой;

4. постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы;

5. постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в части незаконного содержания под стражей Заремы Гайсановой;

6. постановил, что отсутствует необходимость в рассмотрении жалобы на основании статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;

7. постановил, что по делу не было допущено несоблюдения статьи 38 Конвенции;

8. постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы;

(i) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;

(ii) 3 400 евро (три тысячи четыреста евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, с переводом чистой суммы на банковский счет представителя, указанный заявительницей;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

9. отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 мая 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FORMER FIRST SECTION

CASE OF GAYSANOVA v. RUSSIA (Application No. 62235/09)

JUDGMENT <*>

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Gaysanova v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Mirjana Lazarova Trajkovska, President,

Khanlar Hajiyev,

Julia Laffranque,

Linos-Alexandre Sicilianos,

Erik Møse ,

Ksenija Turkoviæ ,

Dmitry Dedov, judges,

and Abel Campos, Section Registrar,

Having deliberated in private on 19 April 2016,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (no. 62235/09) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Lida Gaysanova («the applicant»), on 25 November 2009.

2. The applicant was represented before the Court by lawyers of the EHRAC/Memorial Human Rights Centre, NGOs with offices in Moscow and London. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged that her daughter had disappeared as a result of a special operation carried out by State agents in October 2009 in Chechnya, and that the authorities had failed to carry out an effective investigation into the matter.

4. By a decision of 27 August 2013 the Court declared the application admissible.

5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1) on the merits. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other's observations.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicant was born in 1946 and lives in Nazran, the Republic of Ingushetia. She is the mother of Ms Zarema Gaysanova, who was born in 1969.

A. Disappearance of Ms Zarema Gaysanova and surrounding events

1. Background information

7. The applicant's property at 7 Second Darvina Lane in Kalinin, a village in the Leninskiy district of Grozny in the Chechen Republic, comprised a house, shed and courtyard. At the material time, it was under reconstruction after being heavily damaged during one of the Chechen military campaigns. Her daughter Zarema, who worked for the Grozny office of the Refugees' Council, a Dutch NGO, regularly stayed at the property for various periods.

2. Disappearance

(a) The applicant's account

8. The applicant did not witness her daughter's abduction. Her account of the events is based on information obtained from her neighbours in Kalinin.

9. On 31 October 2009, while Ms Zarema Gaysanova was at the applicant's property on Second Darvina Lane, the law-enforcement authorities launched a special operation in the village, aimed at eliminating members of illegal armed groups. During the operation a man hid in the applicant's property, which was blocked and shelled until it caught fire. As the house was burning down, Ms Gaysanova was pushed into a UAZ vehicle and taken away. After the house burnt to the ground, law-enforcement officers recovered a man's body. Shortly thereafter the Chechen President, Mr Ramzan Kadyrov, and the Chechen Minister of the Interior, Mr Ruslan Alkhanov, arrived at the property. Mr Kadyrov, among other things, gave an interview to the local media, saying that a member of illegal armed groups had been «liquidated» in the applicant's house.

10. The applicant has had no news of her daughter since her disappearance.

(b) Information submitted by the Government

11. In reply to the Court's request for information of 27 November 2009, the Government stated that the criminal case file concerning Ms Zarema Gaysanova's disappearance (see paragraph 19 et seq. below) contained information suggesting that on 31 October 2009 a special operation had been conducted in Kalinin. However, there was no indication that the applicant's daughter had been arrested in the course of that operation.

12. In observations of 16 September 2010, the Government also submitted that the operation carried out on 31 October 2009 by the law-enforcement authorities was also called «operational-search activities» (оперативно-разыскные мероприятия). In conducting them, they had blocked Mr A.Kh., a member of illegal armed groups, into 7 Second Darvina Lane and had «eliminated» him. Ms Zarema Gaysanova had not been seen or arrested during these events and her body had never been found.

3. Press coverage of the special operation in Kalinin

13. On 31 October 2009 the press office of the Ministry of the Interior of the Chechen Republic (Министерство внутренних дел Чеченской республики) (hereinafter «the Chechen MVD») published information on its official website concerning the special operation conducted in Kalinin. The relevant part of the press release reads as follows:

«Today, in the course of a special operation in a house in the Leninskiy district of Grozny, [MVD] officers located and liquidated a member of illegal armed groups. [In response to] the officers' request to surrender his weapons the criminal offered armed resistance. The criminal was hiding in a house which, in the ensuing fight, was set on fire... The criminal was liquidated.»

According to the Minister of the Interior, Ruslan Alkhanov, the fighting continued for fifteen minutes...

...

The special operation aimed at liquidating the member of illegal armed groups was conducted under the command of the President of the Chechen Republic, Ramzan Kadyrov... At the moment a group of investigators is working at the crime scene...»

14. The online press release was accompanied by a video. It showed, from different angles, a redbrick house under reconstruction burning down with several dozen armed men wearing khaki green and black and blue camouflage uniforms surrounding it, pointing their guns and moving around. It also showed some firemen extinguishing the fire, a fire engine and several other vehicles parked nearby and a number of armed men in camouflage uniforms and plain-clothed men gathered in the vicinity. The applicant furnished the Court with a recording of the video. She identified the burning building as her house at 7 Second Darvina Lane in Kalinin.

4. Proceedings concerning Mr A.Kh.

15. On 31 October 2009 an investigator from the Leninskiy inter-district investigation department of the investigation committee at the prosecutor's office of the Russian Federation in the Chechen Republic (Ленинский межрайонный отдел следственного комитета по Чеченской Республике) (hereinafter «the Leninskiy investigation department» or «the investigation department») reported to his superiors that at 3.30 p.m. he had been informed about the «liquidation» of Mr A.Kh., a member of illegal armed groups, at 7 Second Darvina Lane in the Leninskiy district of Grozny. Mr A.Kh. had been surrounded at the address at about 3 p.m.

16. Between 4 p.m. and 6.45 p.m. the investigator, with the assistance of an expert and in the presence of three attesting witnesses, examined the crime scene.

17. On 7 November 2009 the investigation department informed the Minister of the Interior that at about 3 p.m. on 31 October 2009 the law-enforcement authorities had surrounded Mr A.Kh. at 7 Second Darvina Lane in the Leninskiy district of Grozny. He had offered armed resistance to the law-enforcement officers and had been «liquidated» as a result of the ensuing fight. The Minister was asked to examine the circumstances of Mr A.Kh.'s «liquidation» and to inform the investigators of any decisions taken.

18. On 10 November 2009 the investigation department refused to institute criminal proceedings into Mr A.Kh.'s death, on the grounds that he had resisted arrest and the law-enforcement officers had acted in self-defence. The decision referred to statements by five residents of Second Darvina Lane, including the applicant. They stated, among other things, that Ms Zarema Gaysanova and her brother Ibragim had lived at 7 Second Darvina Lane and that the house had been under reconstruction. At about 3 p.m. on 31 October 2009 police officers had sealed off the area, including the applicant's house. They had opened fire and the house had burnt down. The applicant submitted that at about 6 p.m. that evening she had received a call from her neighbour, Mr R.M. He had told her that a special operation had been carried out in the village, during which a man had entered her property. Her house had been burnt down and her daughter had been pushed into a UAZ vehicle and taken to an unknown destination. The decision did not specify which law-enforcement agencies had carried out the operation.

B. Investigation into Ms Zarema Gaysanova's disappearance

1. Information and documents submitted by the Government

19. At the Court's request, on 10 and 21 December 2009 the Government submitted information and 160 pages of documents from case file no. 66094 opened into Ms Zarema Gaysanova's disappearance and containing details of the proceedings between 1 November and 5 December 2009.

20. Following the Court's subsequent request to submit an entire copy of case file no. 66094 at the communication stage, the Government furnished a further 608 pages of documents containing details of the proceedings between 1 November 2009 and 11 May 2010. The documents were unnumbered and contained new documents relating to the period 1 November to 5 December 2009, which had not been submitted in December 2009. A significant number of documents, including witness statements such as those by the applicant's neighbours from Second Darvina Lane, were only partially submitted, in that only the pages containing their names and addresses were provided. Some of the documents were illegible.

21. On 17 December 2013 the Government submitted additional observations on the merits of the case along with an 1872-page «... copy of the criminal case-file not including the questioning records of several [police] servicemen containing classified personal data. However, these servicemen did not provide any information of importance to the investigation...»

(a) Opening of the investigation

22. On 1 November 2009 the applicant provided a statement to police captain Mr A.D. at the Leninskiy district department of the interior (Ленинский районный отдел внутренних дел) (hereinafter «the Leninskiy ROVD»). She stated that on 31 October 2009 she had received a telephone call from her neighbour Mr R.M., who had told her that as a result of a special operation conducted on Second Darvina Lane, her house had been burnt down and her daughter had been taken away in a UAZ vehicle. There had been no news of her daughter since.

23. On 3 November 2009 the acting Leninskiy district prosecutor forwarded the applicant's abduction complaint of 1 November 2009 to the investigation department, instructing it to examine it.

24. In observations of 17 December 2013 the Government stated that «the authorities became aware of Ms Zarema Gaysanova's disappearance on 5 November 2009».

25. On 8 November 2009 the Leninskiy investigation department extended the time-limit for examining the applicant's complaint to 15 November 2009. The decision stated that the investigators had interviewed the applicant and sent various queries to the Leninskiy ROVD, and that further steps were to be taken such as a crime scene examination and witness identification and questioning, including of the applicant's neighbour Mr R.M. and the officers who had conducted the special operation on 31 October 2009.

26. On 10 November 2009 the Leninskiy ROVD forwarded the applicant's abduction complaint to the Leninskiy investigation department. According to the applicant, in the complaint to the ROVD and explanatory letter, both of which were dated 1 November 2009, the date had been subsequently changed to 9 November 2009.

27. On 16 November 2009 the Leninskiy investigation department opened a criminal investigation into Ms Zarema Gaysanova's abduction under Article 126 § 2 of the Criminal Code (aggravated abduction). The case file was given the number 66094. The decision stated that from the applicant's complaint lodged on 5 November 2009 it appeared that at about 5.30 p.m. on 31 October 2009 unidentified persons in camouflage uniforms driving a UAZ vehicle had abducted Ms Zarema Gaysanova from 7 Second Darvina Lane in the Leninskiy district of Grozny and had taken her to an unknown destination. Later that day (in the documents submitted the date was also referred to as 10 December 2010) the applicant was granted victim status in the proceedings.

(b) Main witness statements taken by the authorities

28. The authorities questioned a significant number of witnesses after the investigation was opened. These included the applicant's neighbours, the workers who had carried out the reconstruction work on the applicant's house, several police officers from the Argun department of the interior (Аргунский отдел внутренних дел) (hereinafter «the Argun OVD»), who had participated in the special operation, the firemen who had put out the house fire, Ms Gaysanova's colleagues and the applicant's relatives in Nazran.

29. On 9 November 2009 the investigators questioned the applicant, who stated that before being abducted her daughter had lived at 7 Second Darvina Lane, which had been under reconstruction. She had worked for the Grozny office of the Dutch Refugees' Council. The applicant's son Ibragim had stayed with Zarema on several occasions. Between 6 p.m. and 7 p.m. on 31 October 2009 the applicant' neighbour, Mr R.M., had told her over the telephone that at about 3.30 p.m. that day the law-enforcement authorities had conducted a special operation in the village. In the course of the operation a man had rushed into the applicant's courtyard, her house had been burnt to the ground and her daughter had been forced into a UAZ vehicle and taken to an unknown destination.

30. On 10 December 2009 the investigators again questioned the applicant, who stated, among other things, that between 10 p.m. and 11 a.m. on 31 October 2009 she had spoken to her daughter on the telephone about the reroofing of the house, which was being done by workers that day. She had tried to call her after lunch, but there had been no answer. At about 6.40 p.m. her neighbour Mr R.M. had told her over the telephone that officers of the police or the military forces had carried out a special operation in the village, during which her house had been burnt down and a man's body had been recovered from the ruins. During the operation the officers had stopped residents from leaving their houses. Mr R.M. had seen through a window several officers in camouflage uniforms armed with assault rifles pushing a woman wearing a well-worn pink dressing gown into a UAZ vehicle and driving away. He had recognised the woman as Ms Zarema Gaysanova by what she had been wearing. The applicant said that another neighbour, Ms Z.S., had told her that one of the men in camouflage uniform who had been in her house during the operation had asked over his portable radio «whether the others had shown the body to the woman». At that very moment she had heard a woman scream. The man had asked his colleagues if they had put the woman into the car, which they had confirmed. After that, the man had told Ms Z.S. that «they had killed the devil», that she could now relax and that they were leaving. While at Ms Z.S.' house, the man in camouflage had asked her numerous questions about the Gaysanov family and their connections and occupations. The applicant also submitted that Mr R.M. lived in Moscow and on 31 October 2009 he had come to Kalinin to visit his brother, Mr A.M.

31. Between February and May 2010 the investigators also questioned construction workers Mr A.Yu.Zh., Mr A.A.D., Mr A.V.L., Mr B.I.B and Mr A.Yu.A., all of whom confirmed that since the end of 2009 they had been doing repair work on the applicant's house where Ms Zarema Gaysanova, and occasionally her brother Ibragim, had lived. All of the workers stated that the last time they had seen Ms Gaysanova was on 31 October 2009 and that they had learnt of the special operation that evening. When they had arrived at the applicant's house at about 11 a.m. on 1 November 2009, there had been a large group of law-enforcement officers inspecting the property and the surrounding area. The officers had asked them questions about the owners of the house and whether they knew anything about their connections and habits. According to the workers, they had learnt of Ms Zarema Gaysanova's abduction from the police officers. When questioned again by the investigators, some of the workers changed their initial statements and told them that they had learnt of the abduction from the applicant.

32. Between February and May 2010 the investigators also questioned seven police officers from the Argun OVD, all of whom stated that at about 4.30 p.m. on 31 October 2009 ten officers from their police station had been sent to 7 Second Darvina Lane following a tip-off that Mr A.Kh., a member of illegal armed groups, had been hiding there. On arrival, some of them had surrounded the house while others had waited in a neighbouring courtyard. Officers of other law-enforcement agencies had also participated in the operation. Mr A.Kh. had been asked to surrender; in response he had opened fire. A grenade had exploded in the yard and there had then been intensive gunfire and the house had been stormed. The building had caught fire and firemen had subsequently put it out. The burnt remains of a man had been found among the ruins. All of the police officers denied having seen Ms Zarema Gaysanova or having any knowledge of her abduction.

33. On 27 April 2010 the investigators questioned taxi driver Mr Yu.A.B. He stated that at about 12 noon on 31 October 2009 he had picked up Ms Zarema Gaysanova to take her shopping and had seen some workers, including Mr A.M.D., repairing the roof. He had taken her back home at around 1 p.m. That evening he had met Mr A.M.B., who had told him about the special operation on Second Darvina Lane. At about 8.30 p.m. Mr Yu.A.B. had called Ms Zarema Gaysanova, but her mobile telephone had been switched off.

34. On 28 April 2010 the investigators questioned another construction worker, Mr A.M.B., who stated that after lunch on 31 October 2009 Ms Zarema Gaysanova had returned home with a taxi driver, Mr Yu.A.B. After he had left, they had talked in the shed over a cup of tea, and at about 3.10 p.m. she had gone in the house and he had carried on working. About ten minutes later he had heard heavy footsteps in the courtyard and had seen seven unmasked men in camouflage uniforms, all armed with assault rifles. One of them had asked him in Chechen «Where has he gone?» to which the witness had replied «Who are you talking about? I am working here». Shortly thereafter something had exploded inside the house and there had then been intensive gunfire. The witness had heard someone shout in Chechen «Throw grenades, protect our men!» The officers had been shooting at the house and the witness had shouted «Why are you shooting at the house? There is a woman inside!», but no one had paid any attention. After the shooting had stopped, the witness had managed to make his way outside the courtyard, where he had seen officers sealing off the area, ready for a further shootout. An officer at the gate had ordered him to leave. Several moments later the witness had called Ms Gaysanova on her mobile telephone, but there had been no answer.

35. On various dates between November 2009 and May 2010 the investigators questioned a number of the applicant's neighbours. Most of them confirmed that a special operation had taken place on Second Darvina Lane on 31 October 2009 and that the area had been sealed off by the security forces, but denied having seen Ms Zarema Gaysanova being taken away. Ms T.Kh.A., who lived at 12 Second Darvina Lane, was questioned on 11 May 2010. She stated that at about 3.30 p.m. on 31 October 2009 she had seen a large group of men on the street armed with assault rifles and wearing camouflage uniforms, and a UAZ vehicle. One of the officers had ordered her to get back inside the house and close the door. Shortly thereafter she had heard intensive gunfire and had seen number 7 burning down. Sometime later, police officers had come to her house to ask, among other things, whether she had known Ms Gaysanova.

36. On 1 December 2010 (the date on the document appears to be incorrect, see paragraphs 59, 64 and 94) the investigators questioned the Chechen President Mr Kadyrov, who stated that «many» special operations had been conducted in the Chechen Republic around that time and that the heads of the law-enforcement agencies reported the results to him. As to the special operation conducted on 31 October 2009 to eliminate a member of illegal armed groups, Mr A.Kh., he had arrived at the scene at the end of the operation and had seen a burning house and firemen trying to put out the fire. The Minister of the Interior Mr Alkhanov had reported the results of the operation to him. Mr Kadyrov said he had not seen anyone at the scene and had no information about Ms Zarema Gaysanova being detained or abducted.

37. On various dates in February 2011 the investigators questioned four of the applicant's neighbours, whose statements did not provide any new information.

38. On 28 February 2011 the investigators questioned forensic expert Mr Ma.Ma., who stated that he had participated in the crime scene examination shortly after the special operation on 31 October 2009 but had not seen any senior law-enforcement officials or Ms Gaysanova there, and was unable to name any of the other people who had participated in the crime scene examination that day.

39. On 6 March 2011 the investigators again questioned the applicant, who reiterated her previous statements (see paragraphs 29 and 30 above). She added that on 9 November 2009 at the premises of the Chechen investigation department she had spoken to investigator Mr Tam., who had been in charge of the investigation into her daughter's disappearance and had told her «your daughter Ms Zarema Gaysanova is alive but we have no access to her».

40. On various dates in March 2011 the investigators questioned three ambulance workers who had arrived at the scene on 31 October 2009. Their statements did not provide any new information.

41. On 23 and 28 April 2011 the investigators questioned the deputy chief of the Argun OVD, Mr M.Dzh. and one of his officers, Mr L.Ba. They both stated that Special Task Unit «Terek» of the Argun OVD (отряд милиции специального назначения) had participated in the operation on 31 October 2009.

42. On 13 June 2011 the investigators again questioned the applicant, who stated that her daughter had been unmarried at the time of her abduction and that at some point in 1986 she had married someone called Mr Yandiyev but had divorced him six months later.

43. On 14 June 2011 the investigators again questioned Mr A.M.B., who reiterated his previous statement (see paragraph 34 above).

44. On 14 June 2011 the investigators questioned the investigator Mr Tam., who stated that in November 2009 he had told the applicant that her daughter had been alive just to calm her down (see paragraph 39 above).

45. On 3 August 2011 the investigators again questioned the applicant, who stated that her daughter had not fallen out with anyone or received any threats and had not been in involved in a blood feud.

46. On 29 June 2012 the investigators questioned the head of the Argun town administration, Mr I.T., who stated that he had not participated in the special operation on 31 October 2009 and nor had his security service or guards.

47. On 28 June 2013 the investigators again questioned the Chechen President Mr Kadyrov, who reiterated his previous statement (see paragraph 36 above).

(c) Main investigative steps taken by the authorities

48. In the course of the investigation, the authorities primarily took the following steps. They (i) carried out an examination of the crime scene on several occasions, (ii) made requests for information to various law-enforcement agencies and detention centres concerning Ms Zarema Gaysanova's possible arrest or detention in the Chechen Republic and neighbouring regions, and the existence of pending criminal proceedings against her or her possible involvement with members of illegal armed groups, (iii) verified whether she had left the Chechen Republic by plane or train, (iv) published a search announcement in the regional media, and (v) traced the location of her mobile telephone between 21 and 31 October 2009.

49. On 4 December 2009 the deputy head of the Chechen investigation department issued orders for the investigators in criminal case no. 66094 instructing them to, amongst other things, verify the law-enforcement agencies' conduct of the special operation on 31 October 2009 and question its participants concerning the details.

50. On 5 December 2009 the investigators wrote to the chief of the Leninskiy ROVD, asking him to take disciplinary measures against the officers who had failed to comply with the investigators' instructions and take the steps requested in criminal case no. 66094.

51. On 11 December 2009 the investigators obtained a joint operational report (оперативная сводка) from the Chechen MVD concerning the events of 31 October 2009. The relevant part of the document reads as follows:

«...»

Leninskiy District. Military clash.

At 6.15 p.m. on 31 October 2009 the [MVD] front desk was informed... that at 3.30 p.m. on 31 October 2009 in a deserted half-ruined house at 7 Second Darvina Lane, Grozny... officers from the Argun [OVD], Leninskiy [ROVD], 8th company of the 2nd regiment of the [MVD] traffic police and the head of the Argun town administration's security service had blocked a member of illegal armed groups, who had offered armed resistance during his apprehension and had been liquidated...

Present [during the operation were]: Minister of the Interior Mr R. Alkhanov and deputy Minister of the Interior Mr R.L.E, chief of Grozny criminal police Mr Sh., chief of the department of the interior Mr Ir., chief of criminal police at the department of the interior Mr Is., chief of public security police at the department of the interior Mr Ba. and his deputy Mr Bu., acting chief of the criminal investigation directorate at the department of the interior Mr M., an investigator from the Leninskiy investigation department Mr A., the [entire] operational investigation group of the [MVD], the operational investigation group of the department of the interior, the Leninskiy district [of Grozny] operational investigation group of the Temporary Alignment of Departments at the Ministry of the Interior of the Russian Federation in the North Caucasus Region...»

52. On 11 January 2010 the applicant's lawyer requested that the investigators take a number of steps. These included obtaining copies of the video footage of the special operation and questioning the officials who had been in charge and its participants, the applicant's neighbours Mr R.M., Ms Z.G and Ms Zh.S, and the construction workers who had carried out the work on the applicant's house on Second Darvina Lane. On 12 January 2010 the investigators granted the request.

53. On 27 January 2010 the head of the Chechen investigation department wrote to the Chechen Minister of the Interior stating, amongst other things:

«...[within the framework of the investigation of criminal case no. 66094], on 24 December 2009 the Chechen prosecutor organised a meeting on officers from the Leninskiy ROVD in Grozny and servicemen from operational-search unit no. 2 of the Ministry of the Interior in the Southern Federal Circuit (the ORB-2) collaborating with the investigation to solve the crime and prosecute the perpetrators.»

However, officers from the Leninskiy ROVD in Grozny have not been providing operational support... repeated requests for information to the chief of the Leninskiy ROVD [have met with] formal and incomplete replies... [even though] in reply to the repeated request of 6 December 2009 it was stated that the police officers had examined the crime scene again and had found burnt passports, one for use in Russia (internal) and another (foreign) one for use abroad. However, at the time of writing this evidence and the relevant documents have not been provided to the investigators of the criminal case...

[As] to our request of 9 December 2009 concerning the identities of the servicemen who participated in the special operation and the conclusions of the internal inquiry, on 18 December 2009 a formal reply was given... which did not contain any meaningful information; the information and documents requested were not submitted.

On 23 December 2009 we sent another request for information concerning the officers who participated in the special operation and the conclusions of the internal inquiry. To the present date no reply has been given.

[As] to our repeated requests of 11 and 28 December 2009 concerning the identities of the officers who participated in the special operation... no reply has been given. Officers from the Argun OVD Mr M.B., Mr D.V., Mr I.G and Mr R.Akh, who participated in the operation and whose identities were established by the investigators, refused to give statements to the investigation...

Thus, at the time of writing the investigation either does not have information concerning the persons who participated in the special operation (their names, service positions and ranks) or documents confirming its lawfulness.

In connection with the above, you are requested to personally supervise execution of the requests in the criminal case and provide full and timely replies to the requests for information and operational steps. You are also requested to order an internal inquiry in connection with the violations of criminal procedure law by your subordinates in the [relevant] police departments...»

54. On 28 January 2010 the investigators requested the chief of the Argun OVD to provide, amongst other things, the following information:

«...according to the reply received by the investigation in criminal case no. 66094 to its request for information of 15 December 2009, the following [eleven] officers from the criminal search division of the Argun OVD participated in the special operation on 31 October 2009: Mr Sh.Ya., Mr K.S., Mr M.B., Mr A.P., Mr D.V., Mr Dz.M., Mr E.A., Mr R.A., Mr R.Akh., Mr Kh.O. and Mr A.Ma.»

Based on this information, you are requested to ensure these officers [attend] the Chechen investigation committee at 9 Garazhnaya Street, Grozny to be questioned as witnesses. You are also requested to forward me documents confirming the lawfulness of the special operation... the order to conduct the operation and a copy of the results of the internal inquiry carried out into the matter...»

55. On 2 February 2010 the acting chief of the Argun OVD replied to the investigators that they had no information concerning Ms Zarema Gaysanova's abduction and that the officers mentioned in the request of 28 January 2010 had been instructed to give statements to the investigators. In an additional letter of the same date, the Argun OVD informed the investigators that no internal inquiries had been carried out in connection with the special operation conducted on 31 October 2009 as «there were no violations of the law and no officers from the Argun OVD had been injured».

56. On 14 February 2010 the applicant repeated the request for the officials in charge of the special operation on 31 October 2009 to be questioned. On 18 February 2010 the investigators replied that they would question them as soon as they had established their identities.

57. On 24 February 2010 the applicant requested that the investigators question, amongst others, Chechen President Mr Kadyrov, as he had information on the special operation. On 26 February 2010 the investigators granted the request.

58. On 5 April 2010 the investigators reported to their superiors that they had been unable to interview Mr Kadyrov, who had been in charge of the special operation on 31 October 2009.

59. On 22 April 2010 the applicant complained to the Chechen investigation department that Mr Kadyrov had not been questioned and that the investigators had failed to take the procedural steps ordered on 26 February 2010. On 26 April 2010 the investigators refused to allow the complaint stating, amongst other things, that according to fourteen other witnesses who had been present during the special operation, Mr Kadyrov had not been there.

60. On 22 April 2010 the applicant's lawyer reiterated his request for the investigators to take a number of steps such as obtaining copies of the video footage of the special operation, identifying and questioning all of the participants, asking the drivers of the UAZ vehicles whether they had seen Ms Zarema Gaysanova being forced into one of them, and questioning the Chechen Minister of the Interior Mr Alkhanov concerning the law-enforcement agencies who had participated in the operation and the firemen who had put out the house fire afterwards. On 26 April 2010 the investigators granted the request.

61. On an unspecified date in April 2010 senior operational-search officer Mr P.G. provided the investigators with an information statement on the operational-search measures taken in the criminal case. The relevant part reads as follows:

«...It has been established by operational-search measures that at about 3.30 p.m. on 31 October 2009 servicemen from the Argun OVD, the 8th company of the 2nd regiment of the traffic police and the head of the Argun town administration security service conducted a special operation, as a result of which an active member of illegal armed groups Mr A.Kh. was found. He resisted arrest and... was eliminated as a result... It has also been established that in this household Mr A.Kh. had lived with his wife, Zarema Gaysanova, whose whereabouts after the special operation remain unknown...»

62. On 9 July 2010 the Chechen deputy prosecutor criticised the investigation into Ms Zarema Gaysanova's disappearance and ordered the investigators to take a number of remedial measures:

«...On 16 June 2010 the investigation was suspended for failure to identify the perpetrators... An examination of the case file has demonstrated that this decision was unfounded and premature; it was taken prior to all the investigative steps being taken...»

...the criminal case has been investigated by several investigators for seven months, however, an effective investigation has not been carried out, the whereabouts of the abducted Ms Z. Gaysanova have not been established, and sufficiently effective steps to identify the culprits have not been taken...

Up to the present date the servicemen of the law-enforcement agencies who took part in the special operation... have not all been identified and questioned.

From the operational statement of the Chechnya MVD of 31 October 2009 it appears that servicemen of the 8th company of the 2nd regiment of the traffic police and the head of the Argun town administration security service participated in the liquidation of Mr A.Kh., but [they] have not been identified and questioned.

The requests of the applicant, Ms L. Gaysanova, for access to the investigation file have been granted, but her representatives have not been provided [it]...

In addition, the applicant's representative requested that the investigators take certain investigative steps such as seizure and examination of the video footage posted on the Chechen Ministry of the Interior's website concerning the special operation... identifying the person who filmed the operation... those steps have not been taken.

In violation of Article 21 of the Code of Criminal Procedure, no measures have been taken to identify the perpetrators for a long time...

...In addition, the investigation has not taken sufficient steps to identify key witness Mr R.M. who, according to the applicant, called her to say that Z. Gaysanova had been taken away by the unidentified servicemen who had participated in the special operation against A.Kh. Mr R.M. has not been questioned about those circumstances. In addition, the brother of the abducted Ms Gaysanova, Mr I. Gaysanov, has not been identified and questioned.

Based on the above, the decision to suspend the investigation in criminal case no. 66094 is unlawful and should therefore be overruled...»

63. On 23 August 2010 the Chechen deputy prosecutor again criticised the investigation into Ms Zarema Gaysanova's disappearance and pointed out that the steps ordered on 9 July 2010 had not been taken and the orders given had not been complied with. He ordered that the decision to suspend the investigation of 16 June 2010 be overruled as unlawful and the proceedings be resumed.

64. On 10 December 2010 the investigators granted the applicant's request of 22 April 2010 to have Mr Kadyrov questioned (see paragraph 36 above). The applicant was informed on 13 December 2010.

65. On 28 March 2011 the investigators collected blood samples from the applicant for genetic testing with the samples in the regional DNA database. On 4 April 2011 the experts reported that there had been no matches.

66. On 7 April 2011 the applicant's lawyer requested the investigators to join the investigation into Ms Zarema Gaysanova's disappearance with the investigation into the disappearance of Mr Rizvan Aziyev (see Khava Aziyeva and Others v. Russia, no. 30237/10, 23 April 2015) for the following reasons:

«...your department investigating criminal case no. 66094... initiated in connection with [Ms Zarema Gaysanova's] abduction during a special operation on Second Darvina Lane in Grozny... presumably by representatives of the law-enforcement agencies.»

On the same date, 31 October 2009, at about 5.50 p.m. by his house at 23 Mumayeva Street in the village of Staraya Sunzha, unidentified armed persons in camouflage uniforms abducted Mr Rizvan Aziyev, who was born in 1979.

In connection with this, the Leninskiy investigation department... opened criminal case no. 66093, which is also being investigated by your department.

One of the investigation's theories in criminal case no. 66094 is that Mr A.Kh. had lived with Zarema Gaysanova, and this served as the reason for [her] abduction and questioning by unidentified representatives of the law-enforcement agencies in order to obtain information about him and his activities.

Mr Rizvan Aziyev, who was abducted the same day, is the brother of Ms Khava Aziyeva, Mr A.Kh's official wife.

Both abductions therefore took place on the date of the special operation on 31 October 2009 to eliminate Mr A.Kh., and both of the people abducted had obvious connections with him. Ms Gaysanova, in whose house Mr A.Kh. had been killed, was presumably his cohabitee, and Rizvan Aziyev was the brother of Mr A.Kh.'s wife.

In connection with this, there are grounds to presume that the abductions of Ms Gaysanova and Mr Aziyev, who had been connected to Mr A.Kh., had been perpetrated by the same people...»

67. On 8 April 2011 the investigators refused the above request as groundless.

68. On 21 and 22 April 2011 the investigators checked the detainee registration log of the Leninskiy ROVD temporary detention ward. There was no indication that Ms Zarema Gaysanova had been detained on the premises.

69. On 14 June 2011 the investigators obtained two DVDs from the Chechen MVD information centre containing the video footage of the special operation on 31 October 2009 and incorporated them into the investigation file as evidence.

70. On 3 July 2012 the investigators in charge of criminal case no. 66094 informed the head of the Chechen investigation department that they needed to question the Chechen President Mr Kadyrov again, but were unable to do so as he was too busy. They eventually questioned him on 28 June 2013 (see paragraph 47 above).

71. On 22 July 2013 an operational-search officer from the criminal search division of Grozny OVD, Mr R.D., provided the investigators with an information statement on the operational-search steps taken in the criminal case. The relevant part reads as follows:

«...It has been established by operational-search measures that at about 3.30 p.m. on 31 October 2009 servicemen from the Argun OVD, the 8th company of the 2nd regiment of the traffic police and the head of the Argun town administration security service conducted a special operation, as a result of which an active member of illegal armed groups, Mr A.Kh., was found. He resisted arrest and [was] therefore eliminated... It has also been established that in that household Mr A.Kh. had lived with his wife, Zarema Gaysanova, whose whereabouts after the special operation remain unknown...»

Ms Zarema Gaysanova was not officially married...

Two theories were proposed within the framework of the operational-search activities:

• Zarema Gaysanova was detained by servicemen of the law-enforcement agencies owing to her possible involvement in illegal armed groups;
• Zarema Gaysanova was hiding from the police to avoid prosecution for being a member of illegal armed groups...»

72. On an unspecified date in 2011 the investigators established that on 31 October 2009 Ms Zarema Gaysanova had had various telephone conversations, one of which had been with Mr A.Kh., who had subsequently been killed during the special operation.

(d) Information concerning the pace of the investigation

73. On 5 December 2009 the Leninskiy investigation department issued a formal warning (представление) to the chief of the Leninskiy ROVD. It stated that the police department had not carried out any of the investigative steps ordered by the investigators, and had thereby hampered the investigation and precluded it from establishing the circumstances of Ms Zarema Gaysanova's abduction. The chief was instructed to take the necessary steps to remedy the shortcomings and to consider taking disciplinary action against those responsible for the inactivity. On 9 December 2009 the investigators issued a further order to the police department, stressing that their earlier instructions had not been complied with and urging the chief of the Leninskiy ROVD to oversee the matter.

74. On 7 December 2009 the investigation in case no. 66094 was transferred to investigation department no. 2 (Serious Crimes) of the investigation committee at the prosecutor's office of the Russian Federation in the Chechen Republic (следственный комитет по Чеченской Республике) (hereinafter «investigation department no. 2»).

75. On 9 December 2009 it was decided that the investigation was to be conducted by a group of investigators because there was evidence to suggest that members of the security forces had been involved in Ms Zarema Gaysanova's abduction. The group was to consist of investigators from the Leninskiy investigation department, investigation department no. 2 and officers from the Leninskiy ROVD.

76. On 11 January 2010 the investigators requested that the time-limit for the investigation in case no. 66094 be extended owing to the number of investigative steps to be taken. The document stated that the investigation had been severely hampered by the persistent refusal of the law-enforcement authorities involved in the operation on 31 October 2009 to provide information about the officers who had participated.

77. On 27 January 2010 the investigators requested the Minister of the Interior to personally oversee execution of the requests they had addressed to his subordinates in connection with the investigation in case no. 66094. The letter stressed that the Leninskiy ROVD, the Argun OVD, the 8th company of the 2nd regiment of the MVD traffic police and the Minister himself had persistently disregarded the investigators' repeated requests for information concerning the officers who had participated in the special operation on 31 October 2009. Moreover, officers Mr M.A.B, Mr D.R.V, Mr I.D.G. and Mr R.Z.A. from the Argun OVD, who it had been established had taken part in the operation, had blatantly refused to be questioned. The Minister was asked to look into the matter and take disciplinary action in connection with this.

78. On 16 June 2010 the investigation was suspended. It was resumed on 31 August 2010 then suspended again on 30 September 2010. The proceedings were resumed each time following criticism from the supervising prosecutor (see paragraphs 62 and 63 above).

79. On 11 August 2010 the applicant requested access to the investigation file. On 13 August 2010 the investigators refused her request as she was not entitled to familiarise herself with the contents of the file until completion of the investigation. The applicant appealed (see paragraph 93 below).

80. On 1 December 2010 the investigation was resumed but suspended the next day. The applicant's lawyer appealed and on 26 January 2011 the proceedings were resumed.

81. On 31 March 2011 the investigation was again suspended. It was resumed on 14 April 2011 for failure to take a number of steps.

82. On 15 July 2011 the investigation was again resumed but suspended on 15 August 2011.

83. On 31 May 2012 the investigation was again resumed owing to the need to take a number of steps such as questioning the head of the Argun town administration on his security guards' participation in the special operation on 31 October 2009 (see paragraph 45 above). On an unspecified date in June 2012 the proceedings were suspended.

84. On 20 June 2012 the investigation was resumed then suspended again on 4 July 2012.

85. On 26 June 2013 the investigation was resumed owing to the need to take a number of steps such as questioning the Chechen President Mr Kadyrov and the applicant's neighbour Mr R.M. and verifying whether Ms Zarema Gaysanova had left Russia.

86. On 10 July 2013 the investigation was suspended again. It appears from the documents submitted that it is pending.

2. Information submitted by the applicant

87. On 6 November 2009 the applicant provided a statement to local human rights lawyers from the United Mobile Group (Объединенная Мобильная Группа) (hereinafter «the UMG»). She stated that at about 6.30 p.m. on 31 October 2009 she had received a call from her neighbour Mr R.M. who had informed her, amongst other things, that a special operation had taken place in their neighbourhood and her house had been burnt down as a result, that the armed men who had carried out the operation had taken away her daughter and that a man's body had been found among the ruins by the firemen. At about 9 p.m. that evening the applicant had gone to the Leninskiy ROVD, where investigator Mr Timur G. had taken a statement from her about the abduction. The chief of the Leninskiy ROVD, who had introduced himself as Mr Imran, had then told her that the man's body found among the ruins had belonged to Ms Zarema Gaysanova's husband and that he had no information about who had carried out the special operation. On 1 November 2009 the applicant had lodged an official written abduction complaint with the Leninskiy ROVD. On the same date she had spoken to several of her neighbours, including Ms Z.S., all of whom had told her that on 31 October 2009 a large group of armed men had carried out a special operation in the vicinity of her house, there had been a shooting and her house had been burnt down. Afterwards, a man's body had been discovered. The Chechen President Mr Kadyrov and Minister of the Interior Mr Alkhanov had arrived at the scene and had given interviews that an illegal armed fighter had been eliminated in the applicant's house.

88. On 20 January 2010 the applicant provided another statement to the UMG lawyers. She reiterated her previous statement and added that on the morning of 1 November 2009 she had been told by two men in dark-coloured VAZ-2109 cars with blacked out windows that they had been guarding the ruins of her house for the crime scene examination. More representatives of law-enforcement agencies had then arrived at the scene. The applicant provided the lawyers with the names and telephone numbers of the workers who had worked on her house prior to the events of 31 October 2009, Mr A.Y.Zh., Mr A.Dzh, Mr I.Dzh, Mr B.B. and brothers Mr Al.A. and Mr Ar.A.

89. On 27 March 2010 the applicant provided another statement to the UMG lawyers. She stressed that on the evening of 31 October 2009 she had complained about her daughter's abduction in person at the Leninskiy ROVD and on 1 November 2009 had lodged a written complaint with the police department, having gone there with three of her relatives, Mr N.G., Ms Zh.G and Mr A.G. The following day she had lodged abduction complaints with the Leninskiy district and Chechen investigation departments, as well as the Leninskiy district prosecutor's office and Chechen prosecutor's office. On 9 November 2009 she had given a statement concerning the abduction to Mr Magomed T., an investigator from the Leninskiy district investigation department.

90. On 26 May 2010 the UMG lawyers took a statement from one of Ms Gaysanova's colleagues from the Dutch Refugee Council, Mr D.K., who stated that on 31 October 2009, after the events at the applicant's house, he had taken the applicant to the Leninskiy ROVD in Grozny. She had been crying, saying that her daughter had gone missing and her house had been burnt down.

91. On 25 May 2010 the UMG lawyers took a statement from the applicant's relatives, Ms Zh.G., Mr N.G. and Mr T.G., whose accounts of the events of 31 October 2009 were similar to that of the applicant. In addition, the witnesses stated that on 1 November 2009 a crime scene examination group consisting of several forensic experts had gone through the ruins of the applicant's burnt house. All of the witnesses confirmed that on 1 November 2009 they and the applicant had gone to the Leninskiy ROVD, where the applicant had given a written statement concerning her daughter's abduction to the policeman on duty.

3. The applicant's complaints about the investigation

92. On 29 April 2010 the applicant requested the Leninskiy district investigation department in Grozny to initiate a criminal investigation into possible forgery, claiming that the date of her abduction complaint (see paragraph 22 above) had been unlawfully changed from 1 to 9 November 2009 (see paragraph 26 above). In reply to her request, on 7 June 2010 the department refused her request, as it was impossible to establish when the correction had been made to the document. The refusal was subsequently overruled but adopted again on four occasions. The last refusal to initiate criminal proceedings into the matter was taken on 12 December 2011.

93. On two occasions, 30 April and 30 August 2010, the applicant complained to the Leninskiy District Court of Grozny that the investigators had refused to grant her access to the case file concerning the investigation into her daughter's disappearance. On 11 May and 5 October 2010 the court allowed her complaints.

94. On 10 December 2010 the Staropromyslovskiy District Court of Grozny rejected a complaint by the applicant made on 19 November 2010 concerning the investigators' refusal to question Mr Kadyrov due to his absence from the crime scene, in spite of widespread media coverage to the contrary (see paragraph 13 above). The court held that on 9 December 2010 the refusal had already been overruled by the deputy head of the Chechen investigation department.

95. On 17 January 2011 the applicant's lawyers complained to the head of the Chechen investigation department that the investigation into Ms Zarema Gaysanova's abduction had been suspended unlawfully, requesting that the proceedings be resumed and a number of steps be taken. In particular, they pointed out the following:

«...according to the criminal case file, the investigators have been verifying the theory that representatives of power structures were involved in Zarema Gaysanova's abduction. The investigation established that the following servicemen had participated in the special operation (according to the operational information note of 31 October 2009, volume 2, page 49 of the case file):»

• the Argun department of the interior (OVD)
• the Leninskiy district department of the interior in Grozny (ROVD)
• the 8th regiment of the 2nd Regiment of the Chechen traffic police
• the head of the Argun town administration security service

Also, from the same document it follows that the crime scene had been visited by senior officials of the Chechen law-enforcement agencies and operational investigation groups:

• Chechen Minister of the Interior, Mr A.;
• Chechen deputy Minister of the Interior, Mr E;
• chief of the Grozny department of the interior (the Grozny OVD), Mr T.;
• chief of the criminal search division of the Grozny OVD, Mr Sh.;
• ...
• [the entire] operational investigation group of the Chechen Ministry of the Interior;
• operational investigation group of the Grozny OVD; and
• operational investigation group of the Leninskiy ROVD.

From the video footage made by the press office of the Chechen MVD, which has been incorporated into the case file, it is noticeable that a large number of representatives of the law-enforcement agencies participated in the special operation. However, as at today's date, not all of the servicemen from the Argun OVD who participated in the special operation have been identified and questioned. At the same time, the statements given by the servicemen who had been questioned by the investigation, are very alike, almost copies of, the reports given by these servicemen to the chief of the Argun OVD. In addition, the servicemen from the other regiments have not been identified and questioned by the investigation. The persons in charge of the operation have not been questioned either, even though from the video of the special operation it appears that next to the applicant's house were the Minister of the Interior and a group of officers from the Chechen MVD.

...

In addition, the supervising prosecutor's orders (of 9 July and 23 August 2010) have not been complied with...

...according to the evidence examination report of 28 September 2010 (pages 248 and 249 of the file)... the video footage of the special operation on 31 October 2009 cannot be found on the Chechen MVD website. However, the investigators could examine the video footage presented by the applicant's lawyers (see... request of 22 April 2010, volume 5, pages 40 — 41) which was made from the video posted on the MVD website. This examination has not been carried out. It is necessary to examine this footage with the assistance of the police in order to identify the participants of the special operation on 31 October 2009...»

96. On 24 January 2011 the investigators refused to grant the request, but on 26 January 2011 the deputy head of the Chechen investigation department overruled that refusal and ordered that the request be granted.

97. On 19 April 2011 the applicant's lawyers requested that the investigators take a number of steps including questioning the head of the Argun town administration, an examination of the video footage of the special operation of 31 October 2009, establishing which vehicles had been used during the operation and questioning the senior police officials and other officers who had participated. The applicant's request also contained the following:

«...from the replies of the acting head of the Chechen MVD headquarters to the investigators' requests it appears that... the applicant's complaint concerning her daughter's abduction, which was received by the police department on 9 November 2009 at 7.10 p.m., stated that Zarema Gaysanova had left herself in an unknown destination and that the police had not received any complaints about her being abducted by unidentified persons in camouflage uniforms driving around in UAZ vehicles. At the same time, in [the actual] complaint lodged by the applicant with the police department stated that Zarema Gaysanova had been abducted by unidentified men in camouflage uniforms right after the special operation conducted on 31 October 2009 (see volume 1, page 26 of the investigation file). In connection with this it is necessary to question the acting head of the Chechen MVD headquarters to find out why he had provided false information to the investigators and what information they have concerning Zarema Gaysanova's departure on her own to an unknown destination...»

...It is also necessary to find out... whether Zarema Gaysanova was the wife of [the man eliminated during the special operation] Mr A.Kh. and to question officer G., who had prepared a report to this end (no. 4912) concerning the sources of that information...»

On 25 April 2011 the investigators granted the request in part, but did not specify which steps would be taken.

98. On 23 May 2011 the applicant's lawyers requested that the investigators examine the video footage of the special operation which could be found in the archives section of the Chechen MVD official website and question the persons who had filmed the events. The lawyers provided the link to the footage and stated that the video contained clear images of the participants in the special operation. On 26 May 2011 the investigators informed the applicant that they would grant this request but did not specify when and to what extent.

99. On 25 May 2011 the applicant's lawyers requested that the investigators question the Chechen Minister of the Interior Mr Alkhanov, as video footage of the special operation attested to his presence during the events, and ask him about the other participants in the operation. On 3 June 2011 the applicant was informed that the request had been granted.

100. On 24 August 2011 the applicant's lawyers wrote to the investigators to say that Ms Zarema Gaysanova had been a user of an online social networking site, Odnoklassniki («Одноклассники»). The last visit to her account had been on 3 November 2009, after her abduction. In this connection, the lawyers requested that the investigators find out, amongst other things, the account activity since 31 October 2009. On 26 August 2011 the investigators informed the applicant that they had granted her request. It appears from the documents submited that the requested action was not taken.

101. On 29 July 2011 the investigators refused to grant the applicant's request of 28 July 2011 for access to the case file, stating that it had been lodged by her lawyer and not by the applicant herself.

102. On 27 April 2012 the applicant's lawyer again requested the investigators to grant him permission to access the investigation file, stressing that he had been representing the applicant in accordance with the criminal procedure law and forms of authority. His request was granted the same day.

II. Relevant domestic law

103. For a summary of the relevant domestic law see Turluyeva v. Russia, no. 63638/09, §§ 56 — 64, 20 June 2013.

III. International and domestic reports on disappearances in Chechnya and Ingushetia

104. For a summary of the relevant international and domestic reports see Makayeva v. Russia, no. 37287/09, §§ 67 — 77, 18 September 2014.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 2 of the Convention

105. The applicant complained that her daughter's right to life had been violated, and that the authorities had failed to investigate her complaint in this regard, in breach of the requirements of Article 2 of the Convention, which reads:

«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»

2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:

(a) in defence of any person from unlawful violence;

(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;

(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»

106. The Government contested that argument. They stressed that the investigation was still pending and that no information had been obtained about Ms Zarema Gaysanova's death. In these circumstances, the complaint should be dismissed as manifestly ill-founded.

A. Alleged violation of the substantive aspect of the right to life

1. The parties' submissions

107. The Government emphasised that on 31 October 2009 the law-enforcement authorities had not conducted a «special operation» (специальная операция), but rather «operational-search activities» (оперативно-разыскные мероприятия) at 7 Second Darvina Lane. They submitted that none of the Argun OVD officers or neighbours had seen Ms Zarema Gaysanova being arrested by the authorities or detained at the premises of any law-enforcement agencies. Her body had not been found and there was no evidence to suggest that she was dead. The applicant had reported the abduction on 5 November 2009 (see paragraph 24 above). The preliminary inquiry into the allegations had been carried out within the prescribed period and the investigation had been initiated on 16 November 2009 (see paragraphs 25 — 27 above). It was premature to make any conclusions concerning Ms Zarema Gaysanova's fate as the investigation was still in progress.

108. According to the Government, the numerous steps taken by the authorities indicated that the investigation into the disappearance satisfied the Convention requirement of effectiveness. With reference to the case of Szula v. the United Kingdom ((dec.), no. 18727/06, 4 January 2007), they submitted that the applicant did not enjoy an absolute right to have the perpetrators of the crime prosecuted or convicted. She had been granted victim status in connection with the investigation into her daughter's disappearance and the domestic authorities had properly secured her effective participation in those proceedings. Contrary to what had been suggested by her, she had effective domestic remedies at her disposal.

109. Referring to various statements by witnesses, in particular, those of the officers who had participated in the special operation on 31 October 2009, the applicant stressed that her daughter had disappeared from an area sealed off by the law-enforcement authorities. She argued that there existed evidence «beyond reasonable doubt» that her daughter's disappearance was attributable to the actions of State agents and that she was to be presumed dead. Referring to the case of Turluyeva, cited above, she submitted that the problem of enforced disappearances and its life-threatening implications for detained individuals must have been known to the region's law-enforcement authorities. Nevertheless, despite being informed of the abduction on 1 November 2009 (see paragraphs 22 and 23 above), they had failed to take steps to prevent her disappearance and had therefore failed to comply with the positive obligation under Article 2 of the Convention.

110. The applicant further submitted that there had been unjustified delays in the opening of criminal case no. 66094 and that the investigators had not been «practically independent». For instance, by September 2010 they had neither identified nor interviewed all of the law-enforcement officers involved in the special operation and the police had, in essence, sabotaged the investigation. She had been obliged to request the authorities to take basic investigative steps to expedite the proceedings. Contrary to what had been suggested by the Government, she had not been provided with sufficient information on the investigation and had to raise the matter with the domestic courts (see paragraphs 92 — 102 above). There had been a systemic failure on the part of the authorities to investigate disappearances in Chechnya.

2. The Court's assessment

(a) Whether Ms Zarema Gaysanova may be presumed dead, and the establishment of responsibility for her presumed death

111. The Court observes that in its extensive case-law it has developed a number of general principles relating to the establishment of matters in dispute, in particular when faced with allegations of violations of fundamental rights (for a summary, see El Masri v. «the former Yugoslav Republic of Macedonia» [GC], no. 39630/09, §§ 151 — 53, 13 December 2012).

112. More specifically, the Court has adjudicated a series of cases concerning allegations of disappearances in the Russian North Caucasus. Applying the above-mentioned principles, it has concluded that if applicants make a prima facie case of abduction by servicemen, this is sufficient for them to show that their relatives fell within the control of the authorities. It would then be for the Government to discharge their burden of proof, either by disclosing the documents in their exclusive possession or providing a satisfactory and convincing explanation of how the events in question occurred (see, among many other examples, Aziyevy v. Russia, no. 7626/01, § 74, 20 March 2008; Utsayeva and Others v. Russia, no. 29133/03, § 160, 29 May 2008; and Khutsayev and Others v. Russia, no. 16622/05, § 104, 27 May 2010). If the Government fail to rebut this presumption, this would entail a violation of Article 2 of the Convention in its substantive part. Conversely, where applicants fail to make a prima facie case, the burden of proof cannot be reversed (see, for example, Tovsultanova v. Russia, no. 26974/06, §§ 77 — 81, 17 June 2010; Movsayevy v. Russia, no. 20303/07, § 76, 14 June 2011; and Shafiyeva v. Russia, no. 49379/09, § 71, 3 May 2012).

113. Turning to the circumstances of the present case, the Court notes the following. It is not disputed by the parties that Ms Gaysanova was last seen on 31 October 2009 in the area cordoned off by the law-enforcement agencies for the special operation aimed at eliminating Mr A.Kh. This was confirmed by numerous witness statements obtained by the applicant and by the domestic investigation into her disappearance (see paragraphs 29 — 31, 34, 39, 43, 60 — 62, 66 and 71 above). This, along with the fact that the authorities suspected Ms Gaysanova of cohabiting with the person against whom they had conducted the special operation (see paragraphs 71 and 72 above), enables the Court to find that the applicant has made an arguable claim that her daughter had last been seen in the hands of law-enforcement personnel on 31 October 2009. There is no plausible explanation as to what happened to her after that date.

114. The Government referred to the unfinished nature of the criminal investigation into the applicant's daughter's abduction and to the lack of evidence of her death. However, the Court considers that the fact that the investigation failed to progress beyond the establishment of the basic facts communicated by the applicant is not detrimental to her argument that the State was responsible for Ms Gaysanova's disappearance. It finds that the Government have failed to provide a plausible explanation for her fate following her detention on 31 October 2009.

115. It remains to be seen whether, as the applicant submitted, Ms Gaysanova can be presumed dead following her unacknowledged detention. The Court reiterates that the presumption of death is not automatic and is only reached on examination of the circumstances of the case, in which the lapse of time since the person was last seen alive or heard from is a relevant factor (see Varnava and Others v. Turkey [GC], nos. 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 and 16073/90, § 143, ECHR 2009).

116. Having regard to the previous cases concerning disappearances in Chechnya and Ingushetia, the Court has found in the particular context of this conflict that where a person has been detained by unidentified State agents without any subsequent acknowledgment of the detention, this could be regarded as life-threatening (see Aslakhanova and Others v. Russia, nos. 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 and 42509/10, §§ 101 — 02, 18 December 2012, and Turluyeva, cited above, § 87).

117. By the time of the judgement in the present case, over six years had passed without any news of Ms Gaysanova. In the light of many similar findings in the past, the Court reiterates that there is a life-threatening context to unacknowledged detention in this region. It is precisely this context which is most relevant to the decision as to whether or not the person may be presumed dead. In such circumstances, it would be artificial to impose a particular time-limit for a claim under Article 2 of the Convention to be considered; while all elements of the case should be taken into account, there is enough evidence to suggest that victims of disappearances often do not survive for very long after their abduction (see, among the most recent authorities, Turluyeva, cited above, § 87, and Makayeva, cited above, § 92).

118. In view of the above considerations, the Court presumes Ms Zarema Gaysanova to be dead. Consequently, the responsibility of the respondent State is engaged. The liability for her presumed death is attributable to the State and the authorities have not relied on any of the exceptions to the right to life listed in Article 2 § 2 of the Convention. Accordingly, there has been a violation of Article 2 of the Convention in this regard.

(b) Alleged failure to take measures to protect against a risk to life

119. The applicant stated that the State had failed in its positive obligation to protect Ms Zarema Gaysanova's life and that the time wasted in the beginning of November 2009, immediately after she had alerted the authorities to her daughter's abduction from the place the special operation was held, had resulted in a missed opportunity to immediately confront the captors and obtain her release. The Government insisted that the authorities had only learnt of the abduction on 5 November 2009 and had taken all necessary measures in due time (see paragraphs 24 — 27 above).

120. It is clear that Article 2 of the Convention enjoins the State not only to refrain from the intentional and unlawful taking of life, but also to take appropriate steps to safeguard the lives of those within its jurisdiction (see L.C.B. v. the United Kingdom, 9 June 1998, § 36, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, and Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, no. 46477/99, § 54, ECHR 2002-II). The State's obligation in this regard extends beyond its primary duty to secure the right to life by putting in place effective criminal-law provisions to deter the commission of offences against the person, backed up by law-enforcement machinery for the prevention, suppression and punishment of breaches of such provisions. Article 2 of the Convention may also imply a positive obligation on the part of the authorities to take preventive operational measures to protect an individual whose life is at risk from the criminal acts of another individual (see Osman v. the United Kingdom, 28 October 1998, § 115, Reports 1998-VIII, and Makayeva, cited above, § 95).

121. The Court reiterates that the scope of any positive obligation must be interpreted in a way which does not impose an impossible or disproportionate burden on the authorities, bearing in mind the difficulties in policing modern societies, the unpredictability of human conduct and the operational choices which must be made in terms of priorities and resources. Not every claimed risk to life can entail for the authorities a Convention requirement to take operational measures to prevent that risk from materialising. For the Court to find a violation of the positive obligation to protect life, it must be established that the authorities knew, or ought to have known at the time, of the existence of a real and immediate risk to the life of an identified individual's life from the criminal acts of a third party, and that they failed to take measures within the scope of their powers which, judged reasonably, might have been expected to avoid that risk (see Osman, cited above, § 116; Paul and Audrey Edwards, cited above, § 55; Medova v. Russia, no. 25385/04, § 96, 15 January 2009; Rantsev v. Cyprus and Russia, no. 25965/04, § 222, ECHR 2010 (extracts); and Tsechoyev v. Russia, no. 39358/05, § 136, 15 March 2011). In addition, the Court has already found that negligence displayed by the investigating authorities in the face of real and imminent threats emanating from State agents, who were acting clearly outside their legal duties, might entail a violation of the positive obligation to protect life (see Gongadze v. Ukraine, no. 34056/02, § 170, ECHR 2005-XI and Turluyeva, cited above, § 100).

122. Accordingly, in the present case the Court must consider whether at the relevant time the authorities could have foreseen that there was a real and immediate risk to Ms Zarema Gaysanova's life, and whether they took measures within the scope of their powers which, judged reasonably, might have been expected to avoid that risk.

123. First, the Court reiterates that kidnapping and unlawful deprivation of liberty constitute serious crimes under Russian law. It has already found, recently, that the problem of enforced disappearances and its life-threatening implications for detained individuals must be known to the region's law-enforcement authorities, in view of its magnitude and relatively constrained territorial scope (see Turluyeva, cited above, § 93, and Makayeva, cited above, § 98). As is apparent from the information summarised above (see paragraphs 103 and 104 above), the Russian authorities were sufficiently aware of the problem, and had recently taken a number of specific actions to render investigations of this type of crime more efficient, including the creation of a special department within the investigation committee of the Chechen Republic. The Court also takes note of the above finding regarding the life-threatening context of unacknowledged detentions in this region, as attested to by numerous previous judgments.

124. Next, contrary to what has been suggested by the Government, it appears from the documents submitted (see, for example, paragraphs 22, 23 and 31 above) that on 1 November 2009 at the latest local law-enforcement authorities became aware that Ms Zarema Gaysanova had become the victim of an unlawful deprivation of liberty in a life-threatening situation. Despite this information, no urgent steps were taken in order to investigate the situation and obtain her release.

125. The Court will next examine whether the State took operative measures to protect the right to life of the disappeared person, as required by the positive obligation inherent in Article 2 of the Convention. In this context, upon receipt of plausible information pointing to a real and immediate danger to a person's life, this obligation requires an urgent and appropriate reaction by law-enforcement bodies. Measures that could have been taken include an immediate inspection of the premises, the employment of expert methods aimed at collecting evidence that could testify to the missing person's presence or ill-treatment, the identification and questioning of the personnel and servicemen involved, and the collection of other «perishable» evidence such as CCTV records. These measures should have been taken as soon as the authorities became aware of the life-threatening situation in which the person had last been seen (see Koku v. Turkey, no. 27305/95, § 132, 31 May 2005; Osmanoðlu v. Turkey, no. 48804/99, § 72, 24 January 2008; Medova, cited above, § 99; and Turluyeva, cited above, § 97).

126. However, it does not appear in the present case that the authorities demonstrated an urgent and appropriate reaction with the aim of saving Ms Gaysanova's life. In the days following the applicant's complaint, the police contented themselves with collecting several explanations and exchanging requests for information (see paragraphs 25, 29 and 30 above). None of the key witnesses, such as Mr R.M., the construction workers or the police officers who had participated in the special operation were asked to provide detailed statements on the circumstances of the events. In fact, it was another fifteen days before a criminal investigation was instituted (see paragraph 27 above). It took the investigators months to confirm that the special operation had taken place, despite its wide publicity (see paragraph 13 above) and the service materials confirming it from the outset (see paragraphs 51 and 69 above). This does not demonstrate an adequate response to a well-founded submission about a crime that was so serious and so widespread in the region.

127. The Court is unable to speculate about the exact date of the presumed death of Ms Zarema Gaysanova. However, as noted above, the more time that goes by, the slimmer the chances the abducted person is still alive. This is true of any criminal abduction and disappearance, but is especially so in the context of relatively widespread unresolved disappearances such as those in the Chechen Republic. An effective and rapid response by the authorities is vital in such cases, and one could reasonably expect that in view of the number of previous similar crimes in the region an adequate system would have been set up by the time of the events in question. However, it appears that this was not the case. The Court finds regrettable the absence of any operative response in the present case, where the authorities were apprised of relatively precise details of unacknowledged detention. It is difficult to reconcile their more than lenient attitude with the apparent seriousness of the threat to the person's life and with the obligation to protect it from unlawful threats.

128. The Court reiterates that negligence displayed by the investigating or supervising authorities in the face of real and imminent threats to an individual's life emanating from State agents, such as law-enforcement officers, clearly acting outside the scope of their legal duties, might entail a violation of the positive obligation to protect life (see Gongadze, cited above, § 170 and Makayeva, cited above, § 104). In the present case, the Court confirms that the fact that the suspected perpetrators were State agents does not release the competent investigating and supervising authorities — the prosecutor's office and the investigators — from this obligation.

129. The Court cannot but conclude that, by their failure to act rapidly and decisively, the authorities involved did not take operative measures within the scope of their powers which, judged reasonably, might have been expected to avoid the risk to the missing woman's life.

130. There has, accordingly, also been a violation of Article 2 of the Convention on account of the authorities' failure to protect Ms Gaysanova's life.

B. Alleged inadequacy of the investigation

131. The applicant argued that the respondent State had also failed in its procedural obligation to investigate her daughter's presumed death. She pointed out, in particular, that the domestic investigators had not been sufficiently independent and that the reluctance of the local officials to assist the investigators had hindered the investigation. The Government disputed this allegation, pointing to the number of necessary steps taken by the investigation with the aim of solving the crime.

132. The Court has stated on many occasions that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention's requirements (for a summary, see Rantsev, cited above, §§ 232 — 33, and Armani Da Silva v. the United Kingdom [GC], no. 5878/08, §§ 229 — 39, 30 March 2016).

133. The Court first finds that the investigation in the present case failed to comply with the requirement of promptness, having delayed taking the most important steps for weeks. The Court notes that despite the applicant's complaint, corroborated by the witness statements, other evidence regarding the special operation and the official press release (see paragraphs 13 and 15 — 18), the investigation was formally opened on 16 November 2009 (see paragraph 27 above). The State servicemen who had participated in the special operation, despite being known through the official press release and operational report (see paragraphs 13 and 51 above), were not identified and questioned until February 2010 at the earliest (see paragraphs 32 and 56 above). The key witnesses to the abduction, such as Mr A.M.B., who had been present during the special operation in the applicant's house, were not questioned until more than four months after the opening of the investigation (see paragraph 34 above). Critical evidence, such as verification of Ms Zarema Gaysanova's possible detention after the abduction at the premises of the Leninskiy ROVD and the video footage of the special operation was not obtained by the investigators until 2011 (see paragraphs 68 and 69 above). This, along with the supervisors' constant criticism of the investigation (see, for example, paragraphs 62 and 63 above) shows that the authorities did not demonstrate necessary diligence in collecting evidence of the crime. In view of the importance of such evidence in a case concerning a person's unlawful abduction in life-threatening circumstances and subsequent disappearance, this aspect alone justifies the finding of a violation of a procedural breach of Article 2 of the Convention. In such circumstances, the Court does not find it necessary to examine whether the investigation was sufficiently independent.

134. The Court therefore concludes that there has also been a violation of Article 2 of the Convention under its procedural limb.

II. Alleged violation of Articles 3 and 5 of the Convention

135. The applicant complained of a violation of Articles 3 and 5 of the Convention as a result of the mental suffering caused to her by her daughter's disappearance and the unlawfulness of her daughter's detention. The relevant parts of these Articles read as follows:

Article 3

«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»

Article 5

«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...»

(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;...

2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.

3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.

4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.

136. The Government contested these arguments.

137. The Court has found on many occasions that a situation of enforced disappearance gives rise to a violation of Article 3 of the Convention in respect of close relatives of the victim. The essence of such a violation does not lie mainly in the fact of the «disappearance» of the family member, but rather concerns the authorities' reaction and attitude to the situation when it is brought to their attention (see Orhan v. Turkey, no. 25656/94, § 358, 18 June 2002, and Imakayeva v. Russia, no. 7615/02, § 164, ECHR 2006-XIII (extracts)).

138. Equally, the Court has found on several occasions that unacknowledged detention is a complete negation of the guarantees contained in Article 5 of the Convention and discloses a particularly grave violation of its provisions (see Çiçek v. Turkey, no. 25704/94, § 164, 27 February 2001, and Luluyev and Others v. Russia, no. 69480/01, § 122, ECHR 2006-XIII (extracts)). It is apparent that the detention of the applicant's daughter was likewise conducted «outside the normal legal system» and «by its deliberate circumvention of due process, is anathema to the rule of law and the values protected by the Convention» (see, mutatis mutandis, Babar Ahmad and Others v. the United Kingdom (dec.) nos. 24027/07, 11949/08 and 36742/08, §§ 113 — 14, 6 July 2010, and El Masri, cited above, § 239).

139. The Court reiterates its findings regarding the State's responsibility for the illegal detention and the failure to carry out a meaningful investigation into Ms Gaysanova's fate. It finds that the applicant, the mother of the disappeared woman, must be considered a victim of a violation of Article 3 of the Convention, on account of the distress and anguish which she has suffered, and continues to suffer, as a result of her inability to ascertain her daughter's fate and the manner in which her complaints have been dealt with.

140. The Court furthermore confirms that, since it has been established that Ms Zarema Gaysanova was detained by State agents, apparently without any legal grounds or acknowledgement of such detention, this constitutes a particularly grave violation of the right to liberty and security of persons enshrined in Article 5 of the Convention.

III. Alleged violation of Article 13 of the Convention

141. The applicant complained of a violation of Article 13 in connection with Article 2 of the Convention, which reads:

«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»

142. The Court observes that this complaint concerns the same issues as those examined above under the procedural limb of Article 2 of the Convention. Having regard to its conclusion above under Article 2 of the Convention, the Court considers it unnecessary to examine those issues separately under Article 13 of the Convention (see Shumkova v. Russia, no 9296/06, § 123, 14 February 2012; Perevedentsevy v. Russia, no. 39583/05, § 126, 24 April 2014; and Fanziyeva v. Russia, no. 41675/08, § 85, 18 June 2015).

IV. Alleged violation of Article 38 of the Convention

143. The applicant submitted that the Government's refusal to disclose the entire contents of the investigation file into Ms Zarema Gaysanova's abduction would give rise to the violation of Article 38 of the Convention, which reads:

«The Court shall examine the case together with the representatives of the parties and, if need be, undertake an investigation, for the effective conduct of which the High Contracting Parties concerned shall furnish all necessary facilities.»

144. The Court reiterates that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted by Article 34 of the Convention that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications (see Tanrýkulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV, and Velikova v. Bulgaria, no. 41488/98, § 77, ECHR 2000-VI). This obligation requires the Contracting States to furnish all necessary facilities to the Court, whether it is conducting a fact-finding investigation or performing its general duties as regards the examination of applications. A failure on a Government's part to submit such information which is in their hands without a satisfactory explanation may not only give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicants' allegations, but may also reflect negatively on the level of compliance by a respondent State with its obligations under Article 38 of the Convention (see Medova, cited above, § 76, and Timurtaº v. Turkey, no. 23531/94, §§ 66 and 70, ECHR 2000-VI).

145. Turning to the present case, the Court notes that upon the Court's requests for the entire contents of the investigation file the Government produced a copy of its contents on 1872 pages reflecting the investigative steps taken by the domestic authorities. The Court also notes the Government's explanation concerning the lack of a number of witness statements (see paragraph 21 above). Having regard to the parties' submissions, and to the conclusions as to the State's responsibility for the abduction (see paragraphs 118 and 130 above), the Court finds that the lack of these documents did not prevent it from examining the application (see Gakayeva and Others v. Russia, nos. 51534/08, 4401/10, 25518/10, 28779/10, 33175/10, 47393/10, 54753/10, 58131/10, 62207/10 and 73784/10, § 388, 10 October 2013, and Kaykharova and Others v. Russia, nos. 11554/07, 7862/08, 56745/08 and 61274/09, § 176, 1 August 2013).

146. Having regard to the above, the Court finds that the information furnished by the Government in the present case was sufficient to examine the application. There has, accordingly, been no failure to comply with Article 38 of the Convention.

V. Application of Article 41 of the Convention

147. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

148. The applicant did not claim compensation in respect of pecuniary damage, however, in respect of non-pecuniary damage she asked the Court to award her 500,000 euros (EUR) for the distress she had suffered as a result of the alleged violations.

149. The Government submitted that the amount claimed was excessive.

150. Having regard to the violations found, the Court awards the applicant EUR 60,000 in respect of non-pecuniary damage.

B. Costs and expenses

151. The applicant was represented by lawyers from the NGO EHRAC/Memorial Human Rights Centre. The aggregate claim in respect of costs and expenses for legal representation amounted to 2,648 pounds sterling (GBP) (about EUR 3,400). The applicant submitted a breakdown of costs and various supporting documents including fee notes, translators' invoices and a claim for administrative and postal costs. She requested that the payment be transferred directly to the representative's UK bank account.

152. The Government claimed that the claim was unsubstantiated.

153. The Court has to first establish whether the costs and expenses indicated by the applicant's representatives were actually incurred and, secondly, whether they were necessary (see McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, § 220, Series A no. 324, and Fadeyeva v. Russia, no. 55723/00, § 147, ECHR 2005-IV). Bearing the above principles in mind and the parties' submissions, the Court awards the applicant the EUR 3,400 claimed, together with any tax that may be chargeable to her, the net award to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant.

C. Default interest

154. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention on account of Ms Zarema Gaysanova's presumed death;

2. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention on account of the State's failure to comply with its positive obligation to protect Ms Zarema Gaysanova's life;

3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Ms Zarema Gaysanova disappeared;

4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicant;

5. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention on account of Ms Zarema Gaysanova's unlawful detention;

6. Holds that there is no need to examine Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 of the Convention;

7. Holds that there has been no failure to comply with Article 38 of the Convention;

8. Holds,

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) EUR 60,000 (sixty thousand euros) plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;

(ii) EUR 3,400 (three thousand four hundred euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses, the net award to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

9. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 12 May 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

---