Постановление ЕСПЧ от 14.06.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 14.06.2011. 16903/03. 14.06.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1690303
«Дело „Денисова и Моисеева (Denisova and Moiseyeva) против Российской Федерации“ (жалоба № 16903/03) [рус., англ.]»
Примечание
Дополнительно см. Постановление ЕСПЧ от 01.04.2010.
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ДЕНИСОВА И МОИСЕЕВА (DENISOVA AND MOISEYEVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 16903/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(справедливая компенсация)
(Страсбург, 14 июня 2011 года)
<*> Перевод с английского О.Л. Ветровой.
По делу «Денисова и Моисеева против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 24 мая 2011 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 16903/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданками Российской Федерации — Натальей Михайловной Денисовой и Надеждой Валентиновной Моисеевой (далее — заявительницы) 8 июля 2002 г. Жалоба касается имущественных прав жены (первая заявительница) и дочери (вторая заявительница) Моисеева, который был признан виновным в государственной измене и приговорен к заключению и конфискации его имущества как дополнительной мере наказания (см. Постановление Европейского суда от 9 октября 2008 г. по делу «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia, жалоба № 62936/00). В последующих гражданских разбирательствах заявительницы пытались доказать их право на совместно нажитое имущество, которое конфисковали из их дома, и на персональный компьютер, конфискованный из комнаты второй заявительницы. Российские суды отклонили их требования со ссылкой на решение, которое было вынесено в рамках уголовного разбирательства против Моисеева.
2. В Постановлении, вынесенном 1 апреля 2010 г. (далее — основное Постановление), Европейский суд установил нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (защита имущества), поскольку заявительницы не имели возможности эффективно оспорить конфискационные меры, принятые в рамках уголовного процесса, сторонами которого они не являлись (см. Постановление Европейского суда от 1 апреля 2010 г. по делу «Денисова и Моисеева против Российской Федерации» (Denisova and Moiseyeva v. Russia), жалоба № 16903/03).
3. В соответствии со статьей 41 Конвенции заявительницы предъявили требование о справедливой компенсации в отношении материального ущерба и морального вреда, а также судебных расходов и издержек.
4. Поскольку вопрос о применении статьи 41 Конвенции не был готов к разрешению, Европейский суд отложил его и предложил властям Российской Федерации и заявительницам представить в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции письменные объяснения по данному вопросу, в частности, уведомить Европейский суд о любом соглашении, которое может быть ими достигнуто (см. § 75 и пункт 3 резолютивной части основного Постановления).
5. Заявительницы поддержали свои требования. Власти Российской Федерации представили свои объяснения.
ПРАВО
6. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
1. Требования заявительниц
7. Первая заявительница требовала в качестве компенсации материального ущерба следующие суммы:
a) 6657 евро 50 центов, составляющие потерю арендных доходов от автомобильного гаража и земельный налог, который она обязана была за него платить;
b) 2712 евро 60 центов, составляющие одну вторую амортизационных расходов по автомобилю ВАЗ и транспортный налог, который она обязана была за него платить;
c) и 3537 евро 80 центов, составляющие половину наличных денежных средств плюс проценты, исходя из установленной кредитной ставки.
8. Вторая заявительница требовала 800 евро исходя из приблизительной стоимости компьютера, аналогичного ее компьютеру.
9. Заявительницы также требовали 30000 и 20000 евро соответственно в качестве компенсации морального вреда.
2. Комментарий властей Российской Федерации
10. Власти Российской Федерации утверждали, прежде всего, что в ходе уголовного разбирательства против Моисеева было окончательно установлено, что оспариваемое имущество было приобретено преступным путем. При таких обстоятельствах Европейский суд ошибочно принял на себя функции «суда четвертой инстанции». Что касается конкретных требований заявительниц, власти Российской Федерации отметили, что первая заявительница не являлась собственницей гаража или участка земли, что она не была зарегистрирована в качестве плательщика земельного налога и что не существует никаких документов, указывающих на то, что земельный налог был ею уплачен. Более того, гараж не был конфискован. Аналогичным образом, первая заявительница не была зарегистрирована как собственница автомобиля ВАЗ и нет доказательств того, что она когда-либо выплачивала транспортный налог. Что касается денежных средств, власти Российской Федерации утверждали, что они были приобретены преступным путем и не должны быть возмещены по основаниям «социальной справедливости». Что касается компьютера второй заявительницы, его действительная стоимость не превышала 100 евро, что было отражено в отчете судебно-оценочной экспертизы и указано в исковом заявлении заявительниц при разбирательстве на уровне страны.
11. Власти Российской Федерации также сочли требование о компенсации морального вреда неразумным по размеру. Они утверждали, что заявительницы не представили доказательств морального вреда, который они претерпели.
3. Мнение Европейского суда
12. Если Европейский суд вынес постановление, которым установлено нарушение Конвенции, на государство-ответчика возлагается правовая обязанность устранить нарушение и возместить его последствия. Если национальное законодательство не допускает — или допускает только частично — возмещение последствий нарушения, статья 41 Конвенции позволяет Европейскому суду предоставить потерпевшей стороне такое удовлетворение, которое представляется уместным. Европейский суд пользуется определенными дискреционными полномочиями при использовании этого права, о чем свидетельствуют прилагательное «справедливая» и фраза «в случае необходимости». В частности, если один или более объектов ущерба не могут быть исчислены или различие между материальным ущербом и моральным вредом оказывается неопределенным, Европейский суд может решить провести общую оценку (см. Постановление Большой палаты по делу «Комингерсолл С.А.» против Португалии» (Comingersoll S.A. v. Portugal), жалоба № 35382/97, § 29, ECHR 2000-IV).
13. Европейский суд установил в основном Постановлении, что требование первой заявительницы в отношении супружеской доли в совместно нажитом имуществе и требование второй заявительницы в отношении компьютера были основаны на законе и судебной практике Верховного суда Российской Федерации <*> (см. § 47 - 54 основного Постановления). Поскольку заявительницы не являлись стороной уголовного разбирательства против Моисеева, они безуспешно отстаивали свои имущественные права в гражданском процессе. Московские суды не провели общей оценки семейного имущества и не уравновесили права членов семьи, что в соответствии с положениями национального законодательства является обязательным (см. § 61 - 64 основного Постановления).
<*> В основном Постановлении учитывалась практика Верховного суда СССР (прим. переводчика).
14. Европейский суд напоминает, что фактические вопросы, такие, как доля первой заявительницы в совместно нажитом имуществе, могут быть наилучшим образом определены в рамках национального разбирательства на основе доказательств, представленных сторонами. В настоящем деле российские суды не обеспечили подобного определения. Однако он отмечает, что в соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. № 4-П решения Европейского суда являются обязательными для Российской Федерации и установление Европейским судом нарушения Конвенции или Протоколов к ней является основанием для возобновления гражданского разбирательства в соответствии со статьей 392 Гражданского процессуального кодекса и пересмотра национальных решений с учетом конвенционных принципов, установленных Европейским Судом (см. Постановление Европейского суда от 10 июня 2010 г. по делу «Религиозная община „Свидетели Иеговы“ в Москве против Российской Федерации» (Jehovah's Witnesses of Moscow v. Russia, жалоба № 302/02, § 206, ECHR 2010-... (извлечения)). При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что подобный пересмотр являлся бы наиболее подходящим средством устранения нарушений, установленных им в основном Постановлении, и что нет необходимости присуждать какие-либо суммы в отношении материального ущерба.
15. Что касается морального вреда, Европейский суд напоминает, что его последовательный подход заключается в том, что на заявителя не может быть возложена обязанность доказывания морального вреда, который он или она претерпели (см. в числе многих примеров Постановление Европейского суда от 15 октября 2009 г. по делу «Антипенков против Российской Федерации» (Antipenkov v. Russia), жалоба № 33470/03, § 82, Постановление Европейского суда от 14 февраля 2008 г. по делу «Пшеничный против Российской Федерации» (Pshenichnyy v. Russia), жалоба № 30422/03, § 35, Постановление Европейского суда по делу «Гарабаев против Российской Федерации» (Garabayev v. Russia), жалоба № 38411/02, § 113, ECHR 2007-VII (извлечения), и Постановление Европейского Суда от 1 июня 2006 г. по делу «Гридин против Российской Федерации» (Gridin v. Russia), жалоба № 4171/04, § 20). Он также полагает, что заявительницы должны были испытывать беспокойство и тревогу вследствие систематического уклонения властей от рассмотрения их гражданских исков. Оценивая обстоятельства дела на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявительницам совместно 8000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
16. Заявительницы требовали совместно 374 евро 60 центов в качестве компенсации юридических издержек, понесенных в рамках национального разбирательства, 122 евро 20 центов в качестве компенсации судебных сборов и 3 000 евро в возмещение расходов на представление Костроминой их интересов в Европейском суде.
17. Власти Российской Федерации отмечали, что только расходы в размере 450 евро, понесенные в связи с разбирательствами в судах страны, были подтверждены соответствующими документами. Заявительницы не представили соглашения с Костроминой об оказании юридических услуг.
18. В соответствии с последовательной прецедентной практикой Европейского суда судебные расходы и издержки могут быть компенсированы в порядке применения статьи 41 Конвенции, если установлено, что они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру (см. Постановление Большой палаты по делу «Ятридис против Греции» (Iatridis v. Greece) (справедливая компенсация), жалоба № 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).
19. Основываясь на материалах дела, Европейский суд признает требование заявительниц о возмещении затрат, понесенных ими в гражданских разбирательствах в судах страны, и присуждает им 496 евро и 80 центов, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительниц. Однако в деле нет доказательств того, что Костроминой были произведены какие-либо выплаты или что имеется правовое обязательство со стороны заявительниц о таких выплатах. Соответственно, эта часть требования отклоняется.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
20. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительницам совместно следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 8000 евро (восемь тысяч евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму, в качестве компенсации морального вреда;
ii) 496 евро 80 центов (четыреста девяносто шесть евро и 80 центов), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительниц в связи с этой суммой, в качестве судебных расходов и издержек;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 14 июня 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается особое мнение судьи Дина Шпильманна.
СОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДИНА ШПИЛЬМАННА
Я голосовал за пункт 2 резолютивной части Постановления, отклонив остальную часть требования заявительниц о справедливой компенсации в части материального ущерба, поскольку в соответствии с Постановлением Конституционного Суда России от 26 февраля 2010 г. № 4-П установление Европейским судом нарушения Конвенции или Протоколов к ней является основанием для возобновления гражданского разбирательства в соответствии со статьей 392 Гражданского процессуального кодекса и пересмотра национальных решений с учетом конвенционных принципов, установленных Европейским судом (см. § 14 настоящего Постановления).
Однако выражения «справедливая» (по-французски Equitable) и «в случае необходимости» (sil y a lieu), как указано в § 12 настоящего Постановления, не могут рассматриваться только как наделяющие Европейский суд возможностью усмотрения для использования своих полномочий в соответствии со статьей 41 Конвенции для присуждения такой компенсации, «которая представляется уместной». «Необходимость» применения статьи 41 Конвенции возникает, «если государство-ответчик отказывает заявителю в возмещении, на которое он, по его мнению, имеет право» (см. Постановление Европейского суда от 22 июня 1972 г. по делу «Рингейзен против Австрии» (Ringeisen v. Austria) (статья 50), § 22, Series A, № 15). Следует учесть, что Европейский суд часто отклонял доводы государств-ответчиков о том, что заявитель вправе требовать компенсации в национальных судах в связи с нарушением, установленным Европейским судом (см. Постановление Европейского суда от 31 октября 1995 г. по делу «Папамихалопулос и другие против Греции» (Papamichalopoulos and Others v. Greece) (статья 50), § 40, Series A, № 330-B, Постановление Европейского суда от 10 марта 1972 г. по делу «Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии» (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) (статья 50), § 15 — 16, Series A, № 14, Постановление Большой палаты по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба № 54810/00, § 129, ECHR 2006-IX, и Постановление Европейского суда от 12 июля 2007 г. по делу «АС „Дина“ и Озолиньш против Латвии» (A/S Diena and {Ozolins} <*> v. Latvia), жалоба № 16657/03, § 92, и содержащиеся в них отсылки).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
В «делах о бродяжничестве» (см. Постановление Европейского суда от 10 марта 1972 г. по делу «Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии» (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) (статья 50), § 16, Series A, № 14) Европейский суд указал следующее:
«...Если жертва после тщетного исчерпания внутренних средств правовой защиты до обжалования в Страсбург нарушения своих прав была бы обязана осуществлять его повторно до приобретения права на справедливую компенсацию со стороны Европейского суда, общая длительность процедуры, предусмотренной Конвенцией, едва ли соответствовала бы идее эффективной защиты прав человека. Такое требование породило бы ситуацию, несовместимую с целью и объектом Конвенции».
(См. также мое совпадающее особое мнение, к которому присоединился судья Лукаидес, к Постановлению Европейского суда по делу Ло Туфо с дополнительными отсылками (Постановление Европейского суда по делу «Ло Туфо против Италии» (Lo Tufo v. Italy), жалоба № 64663/01, ECHR 2005-III).)
Однако исполнение постановлений Европейского суда в настоящее время требует распределения бремени и энергичного вмешательства национальных органов, включая суды страны. Позитивное развитие российского права (Постановление Конституционного Суда от 26 февраля 2010 г.) требует поощрения. По этой причине я не выступил против пункта 2 резолютивной части и поэтому, хотя не без колебаний, голосовал за этот пункт.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF DENISOVA AND MOISEYEVA v. RUSSIA (Application No. 16903/03)
JUDGMENT <*> (Just satisfaction)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Denisova and Moiseyeva v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 24 May 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 16903/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Ms Nataliya Mikhaylovna Denisova and Ms Nadezhda Valentinovna Moiseyeva («the applicants»), on 8 July 2002. The application concerned the property rights of the wife (the first applicant) and daughter (the second applicant) of Mr Moiseyev who had been convicted of high treason and sentenced to a term of imprisonment and confiscation of his entire property, as an auxiliary form of punishment (see Moiseyev v. Russia, No. 62936/00, 9 October 2008). In subsequent civil proceedings the applicants attempted to vindicate their right to the spousal part of the property that had been removed from their home and to the personal computer that had been taken from the second applicant's room. The Russian courts had rejected their claims by reference to the judgment that had been made in the criminal proceedings against Mr Moiseyev.
2. In a judgment delivered on 1 April 2010 («the principal judgment»), the Court held that there had been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 (protection of property) of the European Convention on Human Rights because the applicants had not had an opportunity to challenge effectively the confiscation measure imposed in the criminal proceedings to which they had not been parties (Denisova and Moiseyeva v. Russia, No. 16903/03, 1 April 2010).
3. Under Article 41 of the Convention the applicants sought just satisfaction in respect of pecuniary and non-pecuniary damage, as well as costs and expenses.
4. Since the question of the application of Article 41 of the Convention was not ready for decision, the Court reserved it and invited the Government and the applicants to submit, within three months from the date on which the judgment would become final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, their written observations on that issue and, in particular, to notify the Court of any agreement they might reach (ibid., § 75, and point 3 of the operative provisions).
5. The applicants maintained their claims. The Government submitted their observations.
THE LAW
6. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
1. The applicants' claims
7. The first applicant claimed the following amounts in respect of pecuniary damage:
a) 6,657.50 euros (EUR) for the loss of rental income from the car garage and the land tax she was liable to pay on it;
b) EUR 2,712.60 for one half of the depreciation cost of the VAZ car and the transport tax she was liable to pay on it; and
c) EUR 3,537.80 for one half of the cash funds plus interest at the statutory lending rate.
8. The second applicant claimed EUR 800, representing the approximate value of a computer similar to hers.
9. The applicants also claimed EUR 30,000 and EUR 20,000 respectively in respect of non-pecuniary damage.
2. The Government's comments
10. The Government maintained at the outset that it had been conclusively established in the criminal proceedings against Mr Moiseyev that the contested property had been criminally acquired. In those circumstances, the Court had erroneously acted as a «court of fourth instance». As to the specific claims made by the applicants, the Government pointed out that the first applicant had not been the legal owner of the garage or the plot of land, that she had not been registered as a payer of land tax and that no records of any payment of the land tax existed. Moreover, the garage had not been confiscated. Similarly, the first applicant had not been registered as owner of the VAZ car and there is no evidence that she had ever paid any transport tax. In respect of the cash funds, the Government maintained that those had been criminally acquired and should not be reimbursed for the reasons of «social justice». As to the second applicant's computer, its real value was closer to EUR 100, as it was determined both in the forensic valuation report and stated in the applicants' statement of claim in the domestic proceedings.
11. The Government further considered that the claim in respect of non-pecuniary damage was unreasonable as to quantum. They claimed that the applicants did not adduce evidence of the non-pecuniary damage.
3. The Court's assessment
12. Where the Court has found a breach of the Convention in a judgment, the respondent State is under a legal obligation to put an end to that breach and make reparation for its consequences. If national law does not allow — or allows only partial — reparation to be made, Article 41 empowers the Court to afford the injured party such satisfaction as appears to it to be appropriate. The Court enjoys a certain discretion in the exercise of that power, as the adjective «just» and the phrase «if necessary» attest. In particular, if one or more heads of damage cannot be calculated precisely or if the distinction between pecuniary and non-pecuniary damage proves difficult, the Court may decide to make a global assessment (see Comingersoll S.A. v. Portugal [GC], No. 35382/97, § 29, ECHR 2000-IV).
13. The Court has established in the principal judgment that the first applicant's claim to the spousal portion and the second applicant's claim to the computer had a basis in the statutory law and in the case-law of the Russian Supreme Court (paragraphs 47 — 54 of the principal judgment). Since the applicants had not been parties to the criminal proceedings against Mr Moiseyev, they unsuccessfully attempted to vindicate their property claims in civil proceedings. The Moscow courts had not carried out a global assessment of the family property or the balancing exercise of the rights of family members which had been both required under the applicable domestic law provisions (ibid., §§ 61 — 64).
14. The Court reiterates that the factual matters such as the extent of the first applicant's spousal share should be best determined in the domestic proceedings on the basis of the evidence submitted by the parties. In the instant case the Russian courts did not carry out such a determination. However, it is noted that, pursuant to the Russian Constitutional Court's judgment No. 4-P of 26 February 2010, the Court's judgments are binding on Russia and a finding of a violation of the Convention or its Protocols by the Court is a ground for reopening civil proceedings under Article 392 of the Code of Civil Procedure and review of the domestic judgments in the light of the Convention principles established by the Court (see Jehovah's Witnesses of Moscow v. Russia, No. 302/02, § 206, ECHR 2010-... (extracts)). In these circumstances, the Court considers that such a review would be the most appropriate means of remedying the violation it has identified in the principal judgment and that it is not necessary to award any amounts in respect of pecuniary damage.
15. As to non-pecuniary damage, the Court reiterates its constant position that an applicant cannot be required to furnish any proof of non-pecuniary damage he or she has sustained (see, among many others, Antipenkov v. Russia, No. 33470/03, § 82, 15 October 2009; Pshenichnyy v. Russia, No. 30422/03, § 35, 14 February 2008; Garabayev v. Russia, No. 38411/02, § 113, ECHR 2007-VII (extracts); and Gridin v. Russia, No. 4171/04, § 20, 1 June 2006). It further considers that the applicants must have suffered anxiety and frustration on account of the authorities' persistent failure to examine their civil claims. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicants jointly EUR 8,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on it.
B. Costs and expenses
16. The applicants claimed jointly EUR 374.60 for legal fees in the domestic proceedings, EUR 122.20 for court fees and EUR 3,000 for their representation before the Court by Ms Kostromina.
17. The Government pointed out that only the legal costs in the domestic proceedings in the amount of EUR 450 were confirmed with appropriate documents. The applicants did not produce a legal-services agreement with Ms Kostromina.
18. According to the Court's established case-law, costs and expenses will not be awarded under Article 41 unless it is established that they were actually incurred, were necessarily incurred and were also reasonable as to quantum (see Iatridis v. Greece (just satisfaction) [GC], No. 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).
19. On the basis of the materials in the case-file, the Court accepts the applicants' claim for the costs in the domestic civil proceedings and awards them EUR 496.80, plus any tax that may be chargeable to the applicants. However, there is no evidence in the file that any disbursements have been made to Ms Kostromina or that there is a legal obligation on the part of the applicants to make any such disbursements. Accordingly, this part of the claim is rejected.
C. Default interest
20. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
(a) that the respondent State is to pay the applicants jointly, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 8,000 (eight thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 496.80 (four hundred ninety-six euros and 80 cents), plus any tax that may be chargeable to the applicants, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
2. Dismisses unanimously the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 14 June 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge D. Spielmann is annexed to this judgment.
CONCURRING OPINION OF JUDGE SPIELMANN
I voted in favour of point 2 of the operative part of the judgment, rejecting the remainder of the applicants' claim for just satisfaction, under the head of pecuniary damage, because pursuant to the Russian Constitutional Court's judgment No. 4-P of 26 February 2010, a finding of a violation of the Convention or its Protocols by the Court is a ground for reopening civil proceedings under Article 392 of the Code of Civil Procedure and for a review of domestic judgments in the light of the Convention principles established by the Court (see paragraph 14 of the judgment).
However, the expressions «just» (French {equitable}) and «if necessary» (s'il y a lieu), as mentioned in paragraph 12 of the judgment, cannot be understood merely as conferring on the Court a discretion to use its powers under Article 41 to afford such satisfaction «as appears to it to be appropriate». A «necessity» to apply Article 41 exists «once a respondent government refuses the applicant reparation to which he considers he is entitled» (see Ringeisen v. Austria (Article 50), 22 June 1972, § 22, Series A No. 15). It should be recalled that the Court has frequently rejected Governments' submissions to the effect that the applicant can ask for compensation in domestic courts in respect of the violation found by the Court (see Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50), 31 October 1995, § 40, Series A No. 330-B; De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium (Article 50), 10 March 1972, § 15 — 16, Series A No. 14; Jalloh v. Germany [GC], No. 54810/00, § 129, ECHR 2006-IX; and a/s Diena and {Ozolins} v. Latvia, No. 16657/03, § 92, 12 July 2007, and the references cited therein).
In the «Vagrancy cases» (see De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium (Article 50), 10 March 1972, § 16, Series A No. 14), the Court held as follows:
«...if the victim, after exhausting in vain the domestic remedies before complaining at Strasbourg of a violation of his rights, were obliged to do so a second time before being able to obtain from the Court just satisfaction, the total length of the procedure instituted by the Convention would scarcely be in keeping with the idea of the effective protection of Human Rights. Such a requirement would lead to a situation incompatible with the aim and object of the Convention.»
(See also my concurring opinion, joined by Judge Loucaides, attached to the Lo Tufo judgment, with further references (Lo Tufo v. Italy, No. 64663/01, ECHR 2005-III)).
However, the execution of the Court's judgments today requires a sharing of the burden and the robust involvement of national authorities, including domestic courts. The positive development of Russian law (Constitutional Court's judgment of 26 February 2010) needs to be encouraged. That is the reason why I did not dissent on point 2 of the operative part and why, albeit not without hesitation, I voted in favour of this point.