Постановление ЕСПЧ от 20.03.2008
Актуально на 03.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 20.03.2008. 77626/01. 20.03.2008. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7762601
«Дело „Азиевы (Aziyevy) против Российской Федерации“ (жалоба № 77626/01) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «АЗИЕВЫ (AZIYEVY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 77626/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 20 марта 2008 года)
<1> Перевод с английского Берестнев Ю.Ю.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 29 сентября 2008 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Азиевы против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 28 февраля 2008 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 77626/01, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданами Российской Федерации Лечи и Зулай Азиевыми (далее — заявитель и заявительница соответственно, вместе — заявители) 16 июля 2001 г.
2. Заявителям была оказана правовая помощь, и их интересы в Европейском Суде представляли юристы неправительственной организации «Правовая инициатива по России» (Stichting Russia Justice Initiative), с главным офисом в Нидерландах и представительством в Российской Федерации. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявители утверждали, что их сыновья исчезли после того, как они в сентябре 2000 года были задержаны российскими военнослужащими на территории Чеченской Республики. Заявители жаловались на нарушение статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции.
4. Решением от 21 сентября 2006 г. Европейский Суд признал жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. В связи с тем, что после консультаций со сторонами Европейский Суд принял решение не проводить слушаний по существу дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда, in fine <3>), стороны представили письменные комментарии на замечания друг друга.
<3> In fine (лат.) — в конце (примеч. переводчика).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявители родились в 1947 и 1949 годах соответственно. Они женаты, и у них были два сына: Лом-Али Азиев, 1973 года рождения, и Умар-Али Азиев, 1974 года рождения. Все они проживали в квартире, расположенной на втором этаже дома по адресу: г. Грозный, ул. Тухачевского, дом 49.
A. Задержание сыновей заявителей
7. В ночь на 24 сентября 2000 г. заявители и их сыновья спали у себя дома. Около 1.20 группа из восьми человек с оружием и фонарями в камуфляжной форме и масках проникла в квартиру заявителей, выломав дверь. Никто из них не представился. Заявители утверждали, что все они были военнослужащими Российской Федерации, поскольку говорили по-русски и свободно передвигались по г. Грозному во время комендантского часа.
8. Лица, ворвавшиеся в квартиру, стали избивать заявителя ногами и прикладами автоматов. Они направили автоматы на обоих заявителей и приказали им молчать.
9. После этого нападавшие прошли в комнату сыновей заявителей. Не предъявив каких-либо документов в обоснование своих действий, они произвели в комнате обыск и задержали Лом-Али и Умар-Али Азиевых. Поскольку младший сын заявителей оказал сопротивление, его сбили с ног, надели на него наручники и мешок на голову. Затем нападавшие увели братьев Азиевых, не разрешив им одеться, в одном нижнем белье и босиком. Один из мужчин также забрал пару мужских туфель и магнитофон. Попытки заявительницы воспрепятствовать задержанию сыновей были пресечены, поскольку производившие задержание лица угрожали ей оружием. По словам заявителей, эти лица обещали отпустить сыновей сразу же после проверки личности.
10. Наутро заявители обнаружили паспорта своих сыновей на тумбочке у кровати. По комнате были разбросаны вещи, а диван был сломан.
11. По утверждениям заявителей, соседи впоследствии рассказали им, что в ту ночь вооруженные люди в масках и с фонарями стояли на всех лестничных площадках дома с первого по девятый этаж. По словам одной из соседок, ее спрашивали о братьях Азиевых, и она ответила, что они «очень хорошие ребята».
12. В подтверждение своих доводов заявители представили два заявления, одно — подписанное пятерыми соседями из их дома, в том числе Р., и одно — за подписью человека из дома напротив, расположенного на расстоянии около 30 метров от дома заявителей. Они подтвердили показания заявителей, сообщив, что в ночь на 24 сентября двери двух квартир в этом доме были выломаны группой мужчин, обутых в кроссовки и вооруженных автоматами. Они спрашивали соседей о семье Азиевых, с которыми соседи были в дружеских отношениях. Один из соседей позже видел группу вооруженных мужчин, направлявшихся в сторону блокпоста на пересечении улиц Тухачевского и Каспара <1>.
<1> Так в тексте (Kaspara Street) (примеч. переводчика).
13. С тех пор заявителям ничего неизвестно о судьбе сыновей.
14. Власти Российской Федерации не оспаривали обстоятельств задержания братьев Азиевых в том виде, в котором они представлены заявителями. Власти Российской Федерации сообщили, что 24 сентября 2000 г., в ночное время, неустановленные лица в камуфляжной форме и масках, вооруженные автоматическим оружием, забрали из квартиры № 79 дома № 49 по ул. Тухачевского и увезли в неизвестном направлении братьев Лом-Али и Умар-Али Азиевых. Эти же лица причинили заявителю телесные повреждения.
B. Телесные повреждения, причиненные заявителю
15. Утром 24 сентября 2000 г. соседи отвезли заявителя в Городскую больницу № 9, где его осмотрел врач.
16. В результате медицинского осмотра были выявлены черепно-мозговая травма, рваная рана в височной области, гематома головы наряду с сотрясением мозга, временная потеря зрения, гематома грудной клетки и подкожных тканей живота, гематома мошонки, уремия, переломы ребер, ушибы печени, почек и мочевого пузыря.
17. По словам заявителя, во время лечения он пролежал в постели около месяца.
18. Согласно утверждениям властей Российской Федерации заявитель сообщил властям о причинении ему телесных повреждений только в феврале 2001 года. Заявитель возражал, указав, что он сообщил о телесных повреждениях следователям, которые допрашивали его 24 сентября 2000 г., а также упоминал об избиении в письме прокурору Чеченской Республики от 9 декабря 2000 г., копия письма была передана Европейскому Суду.
19. Постановлением прокуратуры г. Грозного (далее — городская прокуратура) (дата неизвестна) заявитель был направлен на судмедэкспертизу с целью проверить наличие причинно-следственной связи между телесными повреждениями и действиями неустановленных военнослужащих, ворвавшихся в его квартиру 24 сентября 2000 г. и избивших его.
20. Судмедэкспертиза была проведена 8 февраля 2001 г. В заключении судмедэкспертизы содержалась ссылка на запись в медицинской карте о результатах медосмотра, проведенного 24 сентября 2000 г., и подтверждалось, что телесные повреждения могли быть нанесены в указанный период времени и при обстоятельствах, описанных заявителем.
21. Как представляется, проверка утверждений заявителя проводилась в рамках уголовного дела, возбужденного по факту похищения двоих его сыновей, и 17 декабря 2003 г. заявитель был признан потерпевшим по данному уголовному делу.
22. В 2005 году следствием была назначена повторная судмедэкспертиза на том основании, что заключение экспертизы от 8 февраля 2001 г. было неполным. 10 марта 2005 г. эксперты сообщили, что не обнаружили признаков телесных повреждений на голове, лице или теле заявителя и что в результате рентгеноскопии не было выявлено повреждений его сердца, легких и ребер. Со ссылкой на медицинские записи, сделанные 24 сентября 2000 г. в Городской больнице № 9, эксперты пришли к заключению, что телесные повреждения, на которые жаловался заявитель, были получены в тот день и, по-видимому, были причинены заявителю в указанный им период и при описанных им обстоятельствах. В заключении судмедэкспертов также говорилось об отсутствии объективных данных в подтверждение выводов осмотра от 24 сентября 2000 г. о том, что у заявителя имелись переломы ребер, сотрясение мозга, ушибы печени, почек и мочевого пузыря.
C. Поиски Лом-Али и Умар-Али Азиевых и расследование
23. Начиная с 24 сентября 2000 г. заявители неоднократно обращались лично и письменно в различные государственные органы, в том числе в районный отдел внутренних дел (РОВД), прокуратуры разного уровня, военную комендатуру, Администрацию Чеченской Республики и к Специальному представителю Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод в Чеченской Республике. В этом им помогали две общественные организации: «Мемориал» и «Правовая инициатива по России». В своих обращениях в органы власти заявители ссылались на обстоятельства задержания сыновей, просили оказать им содействие и сообщить информацию о ходе следствия. Большинство этих запросов остались без ответа или были получены чисто формальные ответы, в которых указывалось, что обращения заявителей переданы на рассмотрение в различные органы прокуратуры.
24. Заявитель также лично посетил несколько следственных изоляторов и тюрем в Чеченской Республике и в других регионах Северного Кавказа, но не получил информации о местонахождении сыновей.
25. 29 сентября 2000 г. городская прокуратура возбудила уголовное дело по факту похищения в соответствии с частью второй статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение человека группой лиц с применением оружия). Делу был присвоен № 12200.
26. 11 октября 2000 г. городской прокуратурой заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу. Согласно утверждениям властей Российской Федерации ее в тот же день уведомили об этом постановлении прокуратуры. Из предоставленных заявителями данных следует, что они не были проинформированы об этом постановлении до мая 2003 года, когда получили его копию.
27. Постановлением городской прокуратуры от 29 ноября 2000 г. производство по уголовному делу было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
28. 9 декабря 2000 г. заявитель направил обращение в Прокуратуру Чеченской Республики, в котором изложил обстоятельства задержания сыновей и нанесения телесных повреждений ему самому. Он указал, что его дети никогда не участвовали в деятельности незаконных вооруженных формирований, и просил установить личность тех, кто совершил данное преступление.
29. Письмом от 19 января 2001 г. из Прокуратуры Чеченской Республики заявителей уведомили об отмене решения от 29 ноября 2000 г.
30. 1 февраля 2001 г. следствие по делу об исчезновении Лом-Али и Умар-Али Азиевых было возобновлено.
31. 1 марта 2001 г. производство по уголовному делу № 12200 было приостановлено в связи с неустановлением лиц, причастных к совершению преступления.
32. 11 сентября 2001 г. заявительница обратилась с письменным заявлением в Прокуратуру Чеченской Республики. В своем обращении она описала обстоятельства задержания сыновей и указала, что в июне 2001 года видела список лиц, которые содержались под стражей на военной базе в Ханкале, и что в этом списке значилось имя Лом-Али Азиева, задержанного 23 сентября 2000 г.
33. В ответ на обращение от имени заявителей организации «Мемориал» из Прокуратуры Чеченской Республики в письме от 19 июня 2002 г. сообщили, что постановление от 1 марта 2001 г. было отменено, а производство по уголовному делу о похищении братьев Азиевых возобновлено.
34. Письмом от 30 июля 2002 г. Прокуратура Чеченской Республики уведомила заявителей о возобновлении производства по уголовному делу № 12200.
35. Согласно письму из городской прокуратуры, датированному 29 октября 2002 г., следствие по делу было вновь приостановлено 6 сентября 2002 г.
36. Письмом от 17 сентября 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики уведомила заявителей о том, что производство по делу о похищении их сыновей было приостановлено 27 июля 2003 г. в связи с неустановлением лиц, причастных к совершению преступления.
37. По-видимому, через некоторое время следствие опять было возобновлено, поскольку постановлением прокуратуры Ленинского района г. Грозного от 17 декабря 2003 г. заявитель был признан потерпевшим по уголовному делу № 12200.
38. 22 августа 2005 г. организация «Правовая инициатива по России» от имени заявителей направила запрос в прокуратуру Ленинского района г. Грозного с просьбой сообщить о ходе расследования по факту похищения братьев Азиевых и предоставить возможность заявителям как потерпевшим ознакомиться с материалами уголовного дела. В июле 2005 года из районной прокуратуры пришел ответ о том, что следствие по делу было приостановлено 28 апреля 2005 г. и все необходимые следственные действия были предприняты. Заявительнице предложили ознакомиться с материалами дела в помещении прокуратуры в рабочие часы.
39. 1 ноября 2005 г. прокуратура Ленинского района г. Грозного уведомила заявителя о возобновлении производства по делу. 1 декабря 2005 г. заявителя информировали о приостановлении производства по делу и о том, что он имеет право обжаловать данное решение.
40. Заявители сообщили о серьезном ухудшении состояния своего здоровья после событий 24 сентября 2000 г. и исчезновения сыновей. Они предоставили несколько медицинских документов, согласно которым заявитель перенес инсульт, а заявительница страдала хронической гипертензией и ревматологическими заболеваниями.
D. Информация, представленная властями Российской Федерации
41. Власти Российской Федерации в своих замечаниях не оспаривали информацию о расследовании похищения братьев Азиевых в том виде, в каком ее излагали заявители. Ссылаясь на сведения, полученные из Генеральной прокуратуры Российской Федерации, власти государства-ответчика упоминали о ряде других процессуальных действий, предпринятых следствием и не названных заявителями. Однако несмотря на конкретные просьбы Европейского Суда и на два напоминания власти Российской Федерации не предоставили в распоряжение Европейского Суда копии большинства документов, на которые ссылались (см. ниже).
42. Со ссылкой на информацию, полученную из Генеральной прокуратуры Российской Федерации, власти государства-ответчика сообщили, что уголовное дело по факту похищения Лом-Али и Умар-Али Азиевых и причинения телесных повреждений заявителю «неустановленными лицами в камуфляжной форме и масках, вооруженными автоматическим оружием» было возбуждено 29 сентября 2000 г. Сообщалось также, что следователь городской прокуратуры осмотрел место происшествия 24 сентября 2000 г., но «не обнаружил признаков преступления». Следователь также допросил заявителей.
43. Заявитель был впоследствии допрошен 22 июня 2002 г., 17 декабря 2003 г., 21 февраля и 5 апреля 2005 г., а заявительница была допрошена в качестве свидетельницы 11 октября и 22 июня 2002 г. Заявители были признаны потерпевшими по уголовному делу 17 декабря 2003 г. и 11 октября 2000 г. соответственно.
44. В апреле 2005 года по факту похищения теми же неустановленными лицами имущества заявителей было возбуждено еще одно уголовное дело. Власти Российской Федерации сообщили, что в сентябре 2006 года следствием были направлены запросы во все районные отделы внутренних дел в Чеченской Республике с целью установления местонахождения пары туфель и видеоплеера, похищенных у заявителей.
45. По утверждениям властей Российской Федерации, следствием были допрошены несколько свидетелей. Двое соседей заявителей, дата допроса которых не указана, в том числе Р., рассказали, что в ночь на 24 сентября 2000 г. «неизвестные вооруженные лица в камуфляжной форме ворвались в их квартиру, проверили документы и ушли». Р. был еще раз допрошен в октябре и ноябре 2006 года, когда следователем было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, поскольку ущерба свидетелю причинено не было.
46. В ноябре 2005 года и октябре 2006 года следствием были допрошены 12 человек, некоторые из них являлись родственниками и соседями заявителей. Согласно утверждениям властей Российской Федерации допрошенные лица подтвердили, что братьев Азиевых в сентябре 2000 года задержали неизвестные вооруженные люди. По-видимому, об этом событии свидетелям было известно главным образом понаслышке. По информации властей Российской Федерации, найти других свидетелей по делу не удалось.
47. Власти Российской Федерации сообщили, что следователями были направлены запросы в различные государственные органы 11 октября 2000 г., 3, 10, 11 и 16 февраля и 23 октября 2001 г., 21 июня 2002 г., 1 декабря 2003 г., 14 февраля и 2 ноября 2005 г., а также предпринимались другие следственные действия, но какие именно, указано не было. Также власти Российской Федерации указали, что в апреле 2005 года следствием были направлены запросы во все районные отделы внутренних дел в Чеченской Республике с целью установления местонахождения братьев Азиевых, но получить интересующую следствие информацию не удалось. Власти Российской Федерации ссылались на ответ начальника Управления уголовного розыска криминальной милиции Министерства внутренних дел по Чеченской Республике, согласно которому указанные лица подчиненными ему подразделениями не задерживались и в правоохранительные органы не доставлялись.
48. Согласно документам, предоставленным властями Российской Федерации, в период с сентября 2000 года по ноябрь 2006 года следствие приостанавливалось и возобновлялось восемь раз, однако установить виновных так и не удалось. В последнем по времени постановлении о возобновлении расследования по делу, датированном 10 ноября 2006 г., заместитель прокурора Ленинской районной прокуратуры г. Грозного критически отозвался о ходе расследования и указал на необходимость незамедлительно выполнить ряд следующих важных следственных действий:
«- получить у [заявителя] документы, удостоверяющие личность его сыновей;»
- получить подробное описание внешности братьев У.-А. и Л.-А. Азиевых;
- дополнительно допросить заявителей для выяснения того, на каком языке разговаривали похитители;
- дать правовую оценку действий лиц, незаконно ворвавшихся в квартиры [заявителей] и [их соседа Р.];
- допросить сестру двух похищенных лиц;
- допросить жителей соседних домов для выяснения, видели ли они в ту ночь военных, идущих в направлении блокпоста...».
Кроме того, власти Российской Федерации сообщили, что результаты следствия взяты под контроль Генеральной прокуратурой Российской Федерации. Согласно утверждениям властей Российской Федерации заявителей уведомляли обо всех принимаемых в ходе расследования решениях.
49. Несмотря на конкретные запросы Европейского Суда, власти Российской Федерации отказались раскрыть содержание большинства материалов уголовного дела № 12200, предоставив только копии постановлений о приостановлении и возобновлении следствия и признании заявителей потерпевшими, а также нескольких уведомлений родственникам о приостановлении и возобновлении производства по делу. Ссылаясь на Генеральную прокуратуру Российской Федерации, власти заявили, что следствие по делу продолжается и раскрытие материалов дела будет нарушением статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), поскольку они содержат сведения военного характера, личные данные свидетелей и других участников уголовного процесса.
E. Рассмотрение жалоб на действия сотрудников правоохранительных органов
50. 30 декабря 2002 г. организация «Правовая инициатива по России» направила от имени заявителей в Ленинский районный суд г. Грозного жалобу на бездействие сотрудников городской прокуратуры в части непроведения эффективного расследования исчезновения Лом-Али и Умар-Али Азиевых.
51. 19 мая 2003 г. Ленинский районный суд г. Грозного оставил жалобу без удовлетворения, установив, что органами прокуратуры принимаются все предусмотренные законом меры к розыску похищенных братьев Азиевых, а также лиц, совершивших это похищение. Заявители не обжаловали это решение суда. В представленных ими в Европейский Суд материалах они утверждали, что не смогли этого сделать, поскольку их не уведомили о дате проведения судебного слушания по жалобе, и решение было принято в их отсутствие. Из копии судебного постановления, предоставленной властями Российской Федерации, следует, что заявитель присутствовал на судебном слушании.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
52. До 1 июля 2002 г. вопросы уголовного права регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР, принятым в 1960 году. С 1 июля 2002 г. вместо старого Уголовно-процессуального кодекса РСФСР стал действовать новый УПК РФ.
53. Статья 161 нового УПК РФ содержит положение, которое запрещает разглашение данных предварительного следствия. В части третьей указанной статьи установлено, что данные предварительного расследования могут быть переданы гласности лишь с разрешения прокурора, следователя, дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается.
ПРАВО
I. Предварительное возражение властей Российской Федерации
A. Доводы сторон
54. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобу следует признать неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты. Власти Российской Федерации сообщили, что следствие по делу об исчезновении сыновей заявителей еще не окончено. Кроме того, по мнению властей Российской Федерации, заявители могли обратиться в суд с жалобами на незаконное задержание их сыновей или на действия либо бездействие работников прокуратуры или иных правоохранительных органов, однако заявители данным средством правовой защиты не воспользовались. Власти Российской Федерации указали, что заявители не обжаловали решение Ленинского районного суда г. Грозного от 19 мая 2003 г. Власти государства-ответчика также предоставили ряд писем из различных вышестоящих судебных инстанций Российской Федерации, в которых говорилось, что заявители не обращались в тот или иной суд с жалобой на задержание сыновей или на бездействие органов власти.
55. Заявители оспорили это возражение властей Российской Федерации. Прежде всего они отмечали, что в 2000 году не могли эффективно воспользоваться каким-либо средством правовой защиты на территории Чеченской Республики, поскольку там не функционировали надлежащим образом суды и правоохранительные органы. Со ссылкой на Постановление Европейского Суда по делу «Исаева против Российской Федерации» (Isayeva v. Russia) заявители утверждали, что не были обязаны обращаться в суды других регионов Российской Федерации для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Исаева против Российской Федерации» (Isayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалоба № 57950/00 <1>, §§ 151 - 161). Кроме того, заявители считали, что правоприменительная практика, выражающаяся в отказе властей от проведения адекватного расследования преступлений, совершенных представителями федеральных сил в Чеченской Республике, делала в их конкретном случае любые потенциально эффективные средства правовой защиты неадекватными и иллюзорными. В связи с этим они ссылались на жалобы, поданные в Европейский Суд другими лицами, считающими себя жертвами подобных нарушений, а также на документы Совета Европы, доклады неправительственных организаций и средства массовой информации. Заявители указали, что они, тем не менее, неоднократно обращались в правоохранительные органы, в том числе в органы прокуратуры, и активно участвовали в расследовании. Однако это не принесло результата, так как следствие по уголовному делу продолжалось несколько лет, но не привело к установлению личностей виновных в незаконном задержании и исчезновении Лом-Али и Умар-Али Азиевых и в избиении заявителя. Что касается решения Ленинского районного суда г. Грозного от 19 мая 2003 г., заявители указали, что сделанное в нем утверждение об участии заявителя в судебном слушании не соответствовало действительности и что ни заявителей, ни их представителей не уведомили о проведении слушания, не дав тем самым возможности присутствовать на нем. Кроме того, копию этого судебного постановления они получили только в виде приложения к меморандуму властей от 9 марта 2005 г. Исходя из изложенного заявители утверждали, что фактически были лишены возможности обжаловать решение от 19 мая 2003 г.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2005.
B. Мнение Европейского Суда
56. В настоящем деле Европейский Суд не принял на стадии приемлемости какого-либо решения относительно исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, сочтя, что данный вопрос тесно связан с существом дела. Далее Европейский Суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и своей соответствующей прецедентной практики (см. их обобщенное изложение в Постановлении Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба № 60272/00 <1>, §§ 73 - 74).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 4/2008.
57. Европейский Суд отмечает, что правовая система Российской Федерации в принципе предусматривает два способа обращения за помощью к суду для потерпевших от незаконных и преступных действий государства или его представителей, а именно гражданско-правовые и уголовно-правовые средства защиты.
58. Что касается гражданского иска о возмещении ущерба, причиненного незаконными действиями или противоправным поведением представителей государства, Европейский Суд уже постановил в ряде аналогичных случаев, что эта процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте требований, предъявляемых в рамках статьи 2 Конвенции. Рассмотрение гражданского иска в суде не предполагает проведения независимого расследования и неспособно в отсутствие результатов следствия по уголовному делу привести к установлению виновных в совершении убийств или похищений людей, а тем более привлечь их к ответственности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00 и 57945/00 <2>, §§ 119 - 121, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», § 77). С учетом вышеуказанного Европейский Суд подтверждает, что заявители не были обязаны прибегать к гражданско-правовым средствам защиты. Таким образом, возражение властей Российской Федерации в этой связи подлежит отклонению.
59. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский Суд отмечает, что заявители обратились с жалобой в правоохранительные органы сразу же после похищения их сыновей и что следствие по делу продолжается с сентября 2000 года. Мнения заявителей и властей Российской Федерации относительно эффективности расследования расходятся.
60. Европейский Суд считает, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалоб заявителей. В связи с этим Европейский Суд принимает решение исследовать данное возражение при рассмотрении существа жалобы и находит, что этот вопрос должен быть рассмотрен ниже.
II. Оценка Европейским Судом имеющихся доказательств и установление фактов
A. Доводы сторон
61. По мнению заявителей, очевиден вне всяких разумных сомнений тот факт, что лица, которые ворвались в их квартиру 21 сентября 2000 г., увели их сыновей и избили заявителя, были представителями федеральных сил. В частности, эти лица говорили по-русски без акцента и обещали заявителям, что немедленно освободят их сыновей после того, как проверят их личности. Кроме того, данные люди пришли поздно ночью, а значит, имели возможность свободно передвигаться во время комендантского часа по г. Грозному, который в сентябре 2000 года контролировали российские войска. Далее заявители ссылались на свидетельские показания соседей о том, что в ночь, когда произошли рассматриваемые события, соседи видели вооруженных людей, направлявшихся от дома, где жила семья Азиевых, к федеральному блокпосту (см. § 12 настоящего Постановления). Заявители также отметили, что основанием для отказа властей предоставить материалы уголовного дела № 12200 послужило то, что в них содержались «сведения военного характера, раскрывающие дислокацию и характер действий воинских и специальных формирований».
62. Власти Российской Федерации признали, что в ночь на 24 сентября 2000 г. «неустановленные лица в камуфляжной форме и масках, вооруженные автоматическим оружием», похитили сыновей заявителей и причинили телесные повреждения заявителю. Далее власти Российской Федерации указали, что следствие по делу продолжается, причастность к данному преступлению представителей федеральных силовых структур не установлена, а потому оснований для утверждения о нарушении властями государства-ответчика прав заявителей не имеется. Власти Российской Федерации также сообщили, что, по одной из версий следствия, преступление могли совершить члены незаконных вооруженных формирований. Согласно утверждениям властей Российской Федерации в сентябре 2000 года указанные лица под видом российских военнослужащих и представителей официальных силовых структур совершили ряд убийств, разбойных нападений и других преступлений.
B. Подпункт «a» пункта 1 статьи 38 Конвенции и выводы, сделанные Европейским Судом
63. Европейский Суд повторяет, что для эффективного функционирования системы подачи индивидуальных жалоб в соответствии со статьей 34 Конвенции крайне важно, чтобы государства обеспечили все необходимые материалы для проведения тщательного и эффективного рассмотрения жалоб (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV). В исполнение данного обязательства государства должны предоставлять Европейскому Суду все необходимые материалы независимо от того, проводит ли он расследование по выяснению фактов или выполняет свои обязанности общего характера по рассмотрению жалоб. Когда власти государства-ответчика, располагая такой информацией, не предоставляют ее без удовлетворительного объяснения, это может не только привести к выводу о том, что жалобы заявителя обоснованы, но и негативно повлиять на мнение Европейского Суда относительно степени соблюдения государством-ответчиком его обязательств по подпункту «a» пункта 1 статьи 38 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» ( Timurtaº v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 66, ECHR 2000-VI).
64. В настоящем деле заявители утверждали, что Лом-Али и Умар-Али Азиевых увели представители государства. В свете этих утверждений Европейский Суд просил власти Российской Федерации предоставить материалы уголовного дела, возбужденного по факту похищения. Данные материалы Европейский Суд считает критически важными для установления фактов данного дела.
65. В своих ответах Европейскому Суду власти Российской Федерации подтвердили, что в ночь на 24 сентября 2000 г. неизвестные вооруженные лица увели братьев Азиевых из их квартиры, после чего какой-либо информации о дальнейшей судьбе братьев не поступало. При этом власти Российской Федерации утверждали, что установить лиц, совершивших преступление, не представилось возможным. Власти Российской Федерации отказались предоставить в Европейский Суд большинство материалов уголовного дела, ссылаясь на статью 161 УПК РФ.
66. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не просили о применении пункта 2 правила 33 Регламента Суда, разрешающего ограничение принципа публичности в отношении подаваемых в Европейский Суд документов по законным основаниям, таким как защита национальной безопасности и частной жизни сторон, а также интересы правосудия. Далее Европейский Суд замечает, ссылаясь на целый ряд своих постановлений, что положения статьи 161 УПК РФ не запрещают предоставление кому-либо документов по делу до окончания следствия, но устанавливают порядок и ограничения такого раскрытия информации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Михеев против Российской Федерации» (Mikheyev v. Russia) от 26 января 2006 г., жалоба № 77617/01 <1>, § 104, Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02 <2>, § 123, ECHR 2006-... (извлечения)). По этим причинам Европейский Суд считает объяснения властей Российской Федерации недостаточными для обоснования отказа раскрыть ключевую информацию, запрашиваемую Европейским Судом.
<2> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 2/2008.
67. Ссылаясь на важность сотрудничества властей государства-ответчика с Европейским Судом в ходе рассмотрения жалоб на предполагаемые нарушения Конвенции, Европейский Суд отмечает, что в данном случае имеет место нарушение предусмотренного подпунктом «a» пункта 1 статьи 38 Конвенции обязательства предоставления всех необходимых Европейскому Суду материалов для установления фактов.
C. Оценка обстоятельств дела Европейским Судом
68. Европейский Суд ссылается на ряд выработанных им общих принципов относительно установления фактов в случае спора и, в особенности, в случае заявлений об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (краткое описание этих принципов см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба № 69481/01 <1>, §§ 103 - 109). Европейский Суд также отмечает, что необходимо принимать во внимание поведение сторон при сборе доказательств (см. упоминавшееся выше <2> Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom), pp. 64 — 65, § 161). В свете этого и с учетом вышеназванных принципов Европейский Суд считает, что из поведения властей государства-ответчика можно сделать выводы относительно обоснованности утверждений заявителей. В связи с этим Европейский Суд переходит к рассмотрению ключевых элементов настоящего дела, которые должны быть приняты во внимание при установлении того, следует ли считать Лом-Али и Умар-Али Азиевых умершими и можно ли отнести их смерть на счет действий властей.
<1> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 2/2008.
<2> Так в тексте оригинала. По-видимому, допущена техническая ошибка, в данном Постановлении это дело упомянуто в первый раз (примеч. переводчика).
69. Заявители утверждали, что лица, которые увели их сыновей и причинили телесные повреждения заявителю 24 сентября 2000 г., были представителями государства.
70. Власти Российской Федерации в своих ответах указали, что лица, которые задержали братьев Азиевых, могли быть членами незаконных вооруженных формирований. Однако это утверждение не было конкретным и не подтверждалось какими-либо материалами. Европейский Суд в этой связи подчеркивает, что оценка доказательств и установление фактов являются его прерогативой, и именно самому Европейскому Суду предстоит определить доказательную ценность предоставленных документов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Челикбилек против Турции» ( Çelikbilek v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 27693/95, § 71).
71. Европейский Суд отмечает, что изложенная заявителями версия событий, напротив, подтверждена свидетельскими показаниями, полученными заявителями и следствием. Заявители и соседи сообщили, что действия лиц, совершивших преступление, были аналогичны действиям при проведении спецопераций: они проверили паспорта соседей и документы заявителей, поставили вооруженную охрану с фонарями на лестничных площадках, говорили по-русски между собой и с жителями дома. Некоторые свидетели также указали, что затем эти лица направились к военному блокпосту, расположенному на расстоянии нескольких сотен метров от дома (см. §§ 7, 9, 11 и 12 настоящего Постановления). В своих обращениях в органы власти заявители постоянно указывали, что их сыновья были задержаны неизвестными военнослужащими, и просили следствие проверить эту версию, а также упоминали, что их сыновья, возможно, содержались под стражей на военной базе в Ханкале (см. §§ 28 и 32 настоящего Постановления).
72. Европейский Суд считает тот факт, что вооруженные люди в форме передвигались по городу большой группой после наступления комендантского часа, проверяли документы, а также задержали и увели из дома нескольких человек, убедительно подтверждает версию заявителей о том, что это были военнослужащие федеральных сил. Данная версия событий была принята и следствием, которое приняло ряд мер по проверке причастности силовых структур к задержанию Азиевых. Следствию не удалось установить, какие именно подразделения проводили операцию, но, по-видимому, серьезных шагов в этом направлении и не предпринималось.
73. Европейский Суд отмечает, что в том случае, если заявитель представляет доказательства prima facie <3>, власти государства-ответчика должны предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение относительно того, как именно разворачивались рассматриваемые события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям, и если они не выдвинут убедительных аргументов, возникнут вопросы о возможных нарушениях статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тоджу против Турции» ( Toðcu v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 27601/95, § 95, Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, ECHR 2005-II, § 211).
<3> Prima facie (лат.) — явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика).
74. Учитывая вышеназванные элементы, Европейский Суд считает установленным, что заявители предоставили достаточно серьезные доказательства prima facie того, что их сыновей задержали представители федеральных сил. Утверждение властей Российской Федерации о том, что следствием не установлена причастность федеральных силовых структур к похищению, является недостаточным и не освобождает власти от упомянутого выше бремени доказывания. Делая соответствующий вывод из непредоставления властями государства-ответчика документов, находящихся в их исключительном владении, или каких-либо иных правдоподобных объяснений произошедших событий, Европейский Суд считает, что Лом-Али и Умар-Али Азиевы были задержаны 24 сентября 2000 г. у себя дома в г. Грозном представителями федеральных сил в ходе не признаваемой властями спецоперации.
75. С 24 сентября 2000 г. заявители не получали достоверных сведений о своих сыновьях. Фамилии их сыновей отсутствовали в журналах регистрации лиц, содержащихся под стражей. И, наконец, власти Российской Федерации не предоставили каких-либо объяснений того, что произошло с ними после задержания.
76. Европейский Суд с большой озабоченностью отмечает, исходя из по целого ряда рассмотренных им дел, что феномен «исчезновений» в Чеченской Республике хорошо известен (см. среди прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01 <1>, ECHR 2006... (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia) от 10 мая 2007 г., жалоба № 40464/02 <2>, и Постановление Европейского Суда по делу «Байсаева против Российской Федерации» (Baysayeva v. Russia) от 5 апреля 2007 г., жалоба № 74237/01 <3>). К такому же выводу приходят в своих докладах и несколько международных организаций. Европейский Суд согласен с заявителями в том, что в условиях вооруженного конфликта в Чеченской Республике, если кого-то задерживают неустановленные военнослужащие, а затем факт задержания не признается, это можно рассматривать как угрожающую жизни ситуацию. Отсутствие Лом-Али и Умар-Али Азиевых и каких-либо сведений о них в течение более семи лет подтверждает данное предположение. По вышеозначенным причинам Европейский Суд считает установленным вне всяких разумных сомнений, что Лом-Али и Умар-Али Азиевых следует считать умершими и что их смерть наступила после не признаваемого властями задержания военнослужащими федеральных сил.
<1> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 3/2008.
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2006.
<3> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 3/2008.
77. Европейский Суд уже отметил выше, что он не имел возможности воспользоваться результатами внутригосударственного расследования из-за отказа властей Российской Федерации предоставить некоторые документы из материалов дела. Вместе с тем Европейскому Суду ясно, что следствием не были установлены лица, виновные в похищении. Как следует из документов, предоставленных властями Российской Федерации, по состоянию на ноябрь 2006 года, то есть более чем через шесть лет после того, как произошло преступление и было возбуждено уголовное дело, не были выполнены некоторые основные следственные действия по установлению личностей потерпевших и допросу свидетелей событий, произошедших в ночь на 24 сентября 2000 г. (см. § 48 настоящего Постановления).
78. Поскольку в деле речь идет об исчезновении людей, Европейский Суд считает особенно прискорбным то, что органами прокуратуры и судами не было проведено тщательного изучения фактов. Предоставленные властями немногие материалы из уголовного дела, возбужденного районной прокуратурой, не дают оснований предположить какой-либо прогресс в ходе следствия за семь с лишним лет, но, напротив, демонстрируют неполноту и неадекватность расследования. Кроме того, позиция прокуратуры и других правоохранительных органов после того, как заявители сообщили им о задержании сыновей, в значительной мере повышала вероятность их исчезновения, так как в чрезвычайно важные первые несколько дней и недель после задержания не было выполнено необходимых действий. Поведение правоохранительных органов в ответ на обоснованные жалобы заявителей позволяет говорить как минимум о попустительстве и вызывает серьезные сомнения в объективности следствия.
79. На основании вышеизложенного Европейский Суд считает, что имеющиеся доказательства позволяют установить в соответствии с требуемым стандартом доказывания, что Лом-Али и Умар-Али Азиевых следует считать умершими и что их смерть наступила после не признаваемого властями задержания братьев Азиевых военнослужащими федеральных сил. Европейский Суд также заключает, что не было проведено добросовестного расследования похищения, что способствовало последующему исчезновению этих двух человек. Исходя из этого ответственность за произошедшее несут власти государства-ответчика.
III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
80. Заявители жаловались, ссылаясь на статью 2 Конвенции, что двое их сыновей были похищены и органы государственной власти не провели эффективного расследования по данному факту. Статья 2 Конвенции гласит следующее:
«1. Право каждого на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во время исполнения смертного приговора, вынесенного судом за совершенное преступление, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. предполагаемое нарушение права на жизнь в отношении Лом-Али и Умар-Али Азиевых
81. Заявители настаивали на своей жалобе и указывали, что их сыновья были задержаны военнослужащими федеральных сил и должны считаться умершими в связи с отсутствием достоверных сведений о них в течение нескольких лет.
82. Власти Российской Федерации ссылались на то, что следствием не было получено доказательств смерти братьев Азиевых и причастности представителей федеральных силовых структур к их похищению и предполагаемому убийству.
83. Статья 2 Конвенции, которая защищает право на жизнь и устанавливает обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, является одним из наиболее значимых положений Конвенции, отступления от которого недопустимы. Вместе со статьей 3 Конвенции она воплощает в себе одну из основополагающих ценностей демократических государств, входящих в состав Совета Европы. Поэтому обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, подлежат ограничительному толкованию. Предмет и цель Конвенции как инструмента защиты каждой отдельной человеческой личности также предполагают, что статья 2 Конвенции должна толковаться и применяться таким образом, чтобы провозглашенные в ней гарантии были практически осуществимыми и эффективными (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, pp. 45 — 46, §§ 146 - 147). В свете важности той защиты, которую гарантирует статья 2 Конвенции, Европейский Суд должен подвергать все случаи лишения жизни особо тщательному рассмотрению, учитывая не только действия представителей государства, но и общий контекст окружающей обстановки (см. среди прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции», § 391).
84. Европейским Судом уже установлено, что сыновей заявителей следует считать умершими после их не признаваемого властями задержания военнослужащими федеральных сил и что ответственность за их смерть несут власти государства-ответчика. В отсутствие какого-либо оправдания применения средств поражения представителями государства Европейский Суд считает, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Лом-Али и Умар-Али Азиевых.
B. Предполагаемый ненадлежащий характер расследования по факту похищения Лом-Али и Умар-Али Азиевых
85. Заявители утверждали, что расследование не соответствовало требованиям эффективности и адекватности, установленным прецедентной практикой Европейского Суда по применению статьи 2 Конвенции. Они отметили, что расследование было начато с опозданием, оно неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, поэтому производство основных следственных действий затягивалось, а заявители не получали надлежащего уведомления о важнейших принимаемых следствием мерах. По их мнению, еще одним подтверждением неэффективности расследования было то, что оно продолжалось длительное время и не принесло ощутимых результатов. Заявители призвали Европейский Суд сделать соответствующие выводы из необоснованного отказа властей Российской Федерации предоставить заявителям или Европейскому Суду материалы уголовного дела.
86. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование исчезновения сыновей заявителей и избиения заявителя соответствовало требованиям Конвенции об эффективности расследования, поскольку следствием принимались все предусмотренные законом меры к установлению лиц, совершивших эти преступления.
87. Европейский Суд неоднократно указывал, что обязательство защищать право на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции подразумевает проведение в какой-либо форме эффективного официального расследования случаев гибели людей в результате применения силы. Европейским Судом выработан ряд руководящих принципов, которые должны быть соблюдены при проведении расследования, чтобы оно соответствовало требованиям Конвенции (краткое описание этих принципов см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», §§ 117 - 119).
88. В настоящем деле было проведено расследование по факту похищения. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
89. Европейский Суд сразу же отмечает, что власти Российской Федерации не предоставили Суду большинство материалов дела. Следовательно, Европейскому Суду придется оценивать эффективность расследования на основании тех немногих документов, которые были представлены сторонами, и информации о ходе следствия, которую сообщили власти Российской Федерации. Европейский Суд также делает соответствующие выводы из поведения властей государства-ответчика с этой точки зрения.
90. Обращаясь к фактической стороне дела, Европейский Суд подчеркивает, что власти были немедленно уведомлены заявителями о преступлении. Также, по-видимому, в течение следующих нескольких дней были допрошены заявители и некоторые их соседи, а также осмотрено место преступления. Уголовное дело было возбуждено 29 сентября 2000 г. Заявительница была признана потерпевшей в октябре 2000 года. Однако после этого произошла задержка с проведением целого ряда важнейших следственных мероприятий, которые были предприняты только после коммуникации жалобы властям Российской Федерации либо не были проведены вообще.
91. В частности, Европейский Суд отмечает, что Р., в чью квартиру также ворвались той ночью и чьи документы были проверены похитителями, был допрошен в качестве свидетеля в октябре и ноябре 2006 года (см. § 45 настоящего Постановления). В период с ноября 2005 года по октябрь 2006 года были допрошены несколько соседей и родственников Азиевых. Запросы в районные отделы внутренних дел о возможном задержании братьев Азиевых были направлены только в апреле 2005 года (см. § 47 настоящего Постановления). Кроме того, как следует из постановления заместителя прокурора Ленинского района г. Грозного, только в ноябре 2006 года следствию было отдано указание установить личности братьев Азиевых, получить от заявителей сведения о том, на каком языке говорили похитители, установить и допросить свидетелей, которые могли видеть вооруженных людей, направлявшихся к блокпосту (см. § 48 настоящего Постановления).
92. Очевидно, что эти меры могли принести реальный результат лишь в том случае, если бы были приняты сразу после сообщения властям о преступлении и возбуждения уголовного дела. Европейский Суд напоминает о том, как важно проводить расследование жалоб на нарушение статьи 2 Конвенции незамедлительно. По прошествии времени неизбежно утрачивается количество и качество имеющихся доказательств и возникает впечатление недостаточной тщательности, что ведет к сомнениям в добросовестности проведения следственных мероприятий и продлевает страдания членов семьи (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 86, ECHR 2002-II). Эти задержки, которым в данном случае нет объяснений, не только демонстрируют нежелание властей действовать по собственной инициативе, но и являются нарушением обязательства соблюдать максимальную добросовестность и оперативность в борьбе с такими серьезными преступлениями.
93. Целый ряд важнейших следственных действий так и не был выполнен. Прежде всего складывается впечатление, что следственные органы не стремились найти и допросить военнослужащих, дежуривших на блокпосту, о котором говорили свидетели, и не пытались выяснить, проводилась ли в ту ночь какая-либо спецоперация в районе проживания заявителей.
94. Европейский Суд также отмечает, что, хотя со временем заявителей признали потерпевшими (заявителя в декабре 2003 года), их уведомляли только о приостановлении и возобновлении производства по уголовному делу, но не информировали о других значимых событиях и результатах. Таким образом, следственные органы не обеспечили требуемого уровня общественного контроля над ходом расследования и соблюдения законных интересов ближайших родственников.
95. И, наконец, Европейский Суд указывает, что расследование несколько раз приостанавливалось и возобновлялось, а вышестоящие органы прокуратуры неоднократно критиковали нарушения, допущенные в ходе производства по делу, и издавали распоряжения об их исправлении, но, по-видимому, эти распоряжения оставались невыполненными.
96. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации о том, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты в контексте уголовного расследования, и считает, что властями не было проведено эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Лом-Али и Умар-Али Азиевых, что является нарушением процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
97. Заявители также ссылались на статью 3 Конвенции, утверждая, что их сыновья, по всей вероятности, после ареста подверглись пыткам, а заявитель был избит, но эффективного расследования этих обстоятельств проведено не было. Заявители также отмечали, что в результате похищения сыновей и непроведения государством добросовестного расследования этого происшествия они испытывали душевные страдания, что является нарушением статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
98. Власти Российской Федерации не согласились с данным утверждением на том основании, что в ходе расследования не было получено данных о том, что Лом-Али и Умар-Али Азиевы подверглись бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции и что представители государства были причастны к избиению заявителя. Кроме того, в отсутствие информации, свидетельствующей о том, что сыновья заявителей были похищены представителями федеральных сил, отсутствовали основания жаловаться на нарушение статьи 3 Конвенции в отношении душевных страданий заявителей.
A. Предполагаемое жестокое обращение с сыновьями заявителей
99. Поскольку заявители жаловались на предполагаемое жестокое обращение с их сыновьями после ареста, Европейский Суд напоминает, что заявления о жестоком обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. Для оценки таких доказательств Европейский Суд применяет стандарт доказывания «исключая сомнения на разумных основаниях», добавив, что такие доказательства могут следовать из одновременного существования достаточно веских, ясных и непротиворечивых выводов или сходных неопровергнутых предположений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства», § 161 in fine).
100. Европейский Суд считает установленным, что сыновья заявителей были задержаны 24 сентября 2000 г. представителями государства. Он также находит, что в свете всех известных обстоятельств их можно считать умершими и ответственность за их смерть несут власти государства-ответчика (см. §§ 68 - 79 настоящего Постановления). При этом то, каким образом они умерли и подвергались ли жестокому обращению во время содержания под стражей, остается невыясненным.
101. Поскольку имеющаяся информация не позволяет Европейскому Суду сделать вывод вне разумных сомнений о том, что сыновья заявителей подвергались жестокому обращению, Европейский Суд не считает, что по данному признаку имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
B. Нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей
102. Европейский Суд отмечает, что вопрос о том, является ли член семьи «исчезнувшего лица» жертвой обращения, нарушающего статью 3 Конвенции, зависит от наличия особых факторов, придающих страданиям заявителя особый аспект и характер, отличные от эмоционального дистресса, который можно считать неизбежным у родственников жертвы серьезного нарушения прав человека. Имеют значение такие элементы, как близость родственных связей, конкретные обстоятельства семейных отношений, то, в какой степени член семьи был свидетелем случившегося, активное участие члена семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем лице и то, как реагировали власти на запросы информации об исчезнувшем лице. Вместе с тем Европейский Суд подчеркивает, что суть подобных нарушений заключается не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, но в большей степени в том, какова реакция и позиция властей в момент, когда данная ситуация доводится до их сведения. Именно в силу этого последнего обстоятельства родственник может утверждать, что он является непосредственной жертвой действий властей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94, § 358 <1>).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 8/2015.
103. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявители являются родителями исчезнувших лиц. Они были очевидцами задержания, в ходе которого заявитель был избит и получил телесные повреждения. Более семи лет они не получали известий о своих сыновьях. В течение этого периода заявители лично и письменно обращались в различные органы государственной власти с запросами о своих детях. Несмотря на все попытки, заявители ни разу не получили правдоподобного объяснения или информации о том, что произошло с их сыновьями после задержания 24 сентября 2000 г. В ответах, полученных заявителями, по большей части отрицалась ответственность государства за задержание их сыновей либо им просто сообщали, что следствие по делу продолжается. Непосредственное отношение к изложенному имеют и выводы Европейского Суда относительно процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции.
104. С учетом вышесказанного Европейский Суд считает, что заявители испытывали и продолжают испытывать дистресс и моральные страдания в результате исчезновения двоих сыновей и неспособности выяснить, что с ними произошло. То, как власти реагируют на их жалобы, следует считать равносильным бесчеловечному обращению, нарушающему статью 3 Конвенции.
105. Что касается жалоб заявителя на то, что он подвергся жестокому обращению во время задержания сыновей, Европейский Суд отмечает, что факт его избиения и получения им телесных повреждений подтвержден его собственными заявлениями, медицинскими документами, составленными на следующий день, и двумя экспертными заключениями. Заявитель сообщил следственным органам о нападении на него и в декабре 2003 года был признан потерпевшим по уголовному делу, возбужденному в связи с похищением его сыновей (см. §§ 16, 20 и 22 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации не оспаривали факты в том виде, как их изложили заявители. В этой связи Европейский Суд считает установленным, что заявителя избили и нанесли ему телесные повреждения те же лица, которые увели Лом-Али и Умар-Али Азиевых и которых выше Европейский Суд признал представителями государства. По причинам, совпадающим с упомянутыми выше в отношении процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции, следствию не удалось установить этих лиц, и, соответственно, никому из них не были предъявлены обвинения.
106. Европейский Суд приходит к выводу, что в отношении заявителей имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
V. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
107. Далее заявители утверждали, что Лом-Али и Умар-Али Азиевы были задержаны в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции, в соответствующих частях которой говорится следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
...c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
108. По мнению властей Российской Федерации, следствием не было получено доказательств, подтверждающих, что сыновья заявителей были задержаны в нарушение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции. Братья Азиевы не значились в списках лиц, содержащихся в местах лишения свободы, а также в списках неопознанных тел.
109. Европейский Суд ранее уже указывал на фундаментальную важность гарантий статьи 5 Конвенции для обеспечения права лица в демократическом государстве не подвергаться произвольному задержанию. Также Европейский Суд отмечал, что не признаваемое властями задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и серьезнейшим нарушением статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чичек против Турции» ( Çiçek v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба № 25704/94, § 164, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», § 122).
110. Европейский Суд считает установленным, что Лом-Али и Умар-Али Азиевы были задержаны представителями федеральных сил 24 сентября 2000 г., и с тех пор их никто не видел. Их задержание не было признано властями и не было зарегистрировано в журналах регистрации лиц, содержащихся под стражей, а официальные сведения об их дальнейшем местонахождении и судьбе отсутствуют. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда сами по себе эти факты должны рассматриваться как серьезное упущение, поскольку позволяют ответственным за акт лишения свободы лицам скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы преступления и уйти от ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии задержанного, а также причин задержания и фамилии лица, производившего задержание, следует считать несовместимым с главной целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции», § 371).
111. Далее Европейский Суд считает, что власти должны были осознавать необходимость более тщательного и незамедлительного расследования жалоб заявителей на то, что их сыновей задержали и куда-то увели при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако приведенные выше рассуждения и выводы Европейского Суда в отношении статьи 2 Конвенции и, в частности, характер проведения следствия не оставляют сомнений в том, что власти не приняли незамедлительных и эффективных мер по защите Лом-Али и Умар-Али Азиевых от риска безвестного исчезновения.
112. Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что Лом-Али и Умар-Али Азиевы подверглись не признаваемому властями задержанию и были лишены гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции. Это является особенно серьезным нарушением права на свободу и безопасность, гарантированного статьей 5 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
113. Заявители жаловались на то, что в их распоряжении не было эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в связи с рассматриваемыми нарушениями, что противоречит статье 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
114. Власти Российской Федерации возразили, что в распоряжении заявителей имелись эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали им в использовании этих средств. В частности, заявители получали мотивированные ответы на все свои заявления, поданные в рамках уголовного производства. Кроме того, заявители имели возможность обжаловать действия или бездействие следственных органов в суде.
115. Европейский Суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие на внутригосударственном уровне средства правовой защиты для обеспечения соблюдения по существу прав и свобод, гарантированных Конвенцией, в какой бы форме они ни были закреплены в национальном праве. Учитывая фундаментальную важность права на защиту жизни, статья 13 Конвенции требует, в дополнение к выплате полагающейся компенсации, также проведения тщательного и эффективного расследования, способного привести к установлению личности и наказанию ответственных за лишение жизни и за противоречащее статье 3 Конвенции обращение, что, в частности, предполагает фактический доступ истца к процессуальным действиям, направленным на установление личности и наказание виновных (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ангелова против Болгарии» (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, §§ 161 и 162, ECHR 2002-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Сюхейла Айдын против Турции» ( SüheylaAydýn v. Turkey) от 24 мая 2005 г., жалоба № 25660/94, § 208). Далее Европейский Суд повторяет, что требования статьи 13 Конвенции не сводятся только к обязанности государств согласно статье 2 Конвенции проводить эффективные расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», § 183).
116. Из этого следует, что при обстоятельствах, подобных обстоятельствам настоящего дела, когда расследование по делу, возбужденному по факту насильственной смерти, было неэффективным, что подрывало эффективность любого другого имеющегося средства правовой защиты, включая возможность подачи гражданского иска, власти государства-ответчика не выполнили своих обязательств в рамках статьи 13 Конвенции.
117. Следовательно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 2 и 3 Конвенции.
118. Что касается ссылки заявителей на нарушение статьи 5 Конвенции, Европейский Суд ссылается на свой сделанный выше вывод о нарушении указанного положения. В свете этого Европейский Суд считает, что в данном случае отсутствует отдельный вопрос о нарушении статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции, которая сама по себе содержит целый ряд процессуальных гарантий законности задержания.
VII. Применение статьи 41 Конвенции
119. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб
120. Заявитель потребовал компенсации материального ущерба в части оплаты лечения, которое потребовалось в результате причинения ему телесных повреждений 24 сентября 2000 г. По этому основанию он запросил возмещение в размере 21 500 рублей (597 евро). Он предоставил ряд медицинских документов в подтверждение неоднократного получения медицинской помощи, однако не предъявил ни одного документа в подтверждение суммы, затраченной на лечение.
121. Власти Российской Федерации сочли эти претензии необоснованными.
122. Европейский Суд повторяет, что между требуемой заявителем компенсацией и нарушением Конвенции должна существовать четкая причинно-следственная связь. Кроме того, в силу правила 60 Регламента Суда любое требование о справедливой компенсации должно быть детализировано и представлено в письменной форме вместе с соответствующими подтверждающими документами или квитанциями, а «несоблюдение этого требования может повлечь отклонение Палатой требования целиком или частично».
123. Европейский Суд отмечает, что заявитель предоставил медицинские документы, подтверждающие, что он проходил лечение по поводу полученных травм и ряда хронических заболеваний. Европейский Суд согласен с тем, что заявитель, по всей вероятности, понес некоторые расходы на лечение, и что существует четкая причинно-следственная связь между лечением полученных им телесных повреждений и признанным выше нарушением статьи 3 Конвенции.
124. В отсутствие убедительных подтверждений требуемой заявителем суммы компенсации расходов Европейский Суд, основываясь на принципах равенства, присуждает заявителю 300 евро в качестве возмещения понесенных расходов.
B. Моральный вред
125. Заявители потребовали каждый по 70 000 евро в качестве компенсации морального вреда за страдания, причиненные им в результате потери двух сыновей, проявленного властями безразличия к ним и непредоставления сведений о судьбе их детей.
126. Власти Российской Федерации сочли запрошенную сумму компенсации завышенной.
127. Европейский Суд признал нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в отношении не признаваемого властями задержания и смерти двух сыновей заявителей. Сами заявители были признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Следовательно, Европейский Суд считает, что им был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушений их прав. Европейский Суд присуждает заявителям совместно 75 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.
C. Судебные расходы и издержки
128. Интересы заявителей представляли юристы неправительственной организации «Правовая инициатива по России». Они предоставили перечень понесенных расходов и издержек, включая расходы на исследования и интервью в Республике Ингушетия и г. Москве по ставке 50 евро в час и документов, которые были представлены в Европейский Суд и органы государственной власти, по ставке 50 евро в час для юристов «Правовой инициативы по России» и 150 евро в час для старших сотрудников указанной организации. Общая сумма требуемой компенсации в связи с судебными расходами и издержками, связанными с правовым представительством интересов заявителей, составила 12 743 евро.
129. Власти Российской Федерации не оспаривали отдельные пункты расчетов, поданных заявителями, но возразили, что запрашиваемая сумма была завышенной с учетом существующих в Российской Федерации расценок на ведение дел в суде. Также власти Российской Федерации выдвинули возражения в ответ на просьбу представителей перевести сумму гонорара за ведение дела непосредственно на счет организации в Нидерландах.
130. Европейский Суд должен, во-первых, установить, были ли расходы и издержки, указанные заявителями, понесены ими в действительности, и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», § 220).
131. Европейский Суд отмечает, что согласно договору, подписанному заявителем в ноябре 2006 года, он принял на себя обязательство оплатить представителю организации «Правовая инициатива по России» расходы и издержки, связанные с представлением его интересов в Европейском Суде, после вынесения Судом окончательного постановления по настоящей жалобе и оплаты Российской Федерацией судебных издержек, если они будут присуждены Европейским Судом. Что касается ставок оплаты труда юристов и старших специалистов организации «Правовая инициатива по России», а также административных издержек, Европейский Суд считает эти ставки разумными и отражающими фактические расходы, понесенные представителями заявителей.
132. Европейский Суд также должен установить, действительно ли расходы и издержки, понесенные в связи с ведением дела в Европейском Суде, были необходимы. Европейский Суд отмечает, что настоящее дело было относительно сложным и требовало определенной исследовательской и подготовительной работы. Однако Европейский Суд отмечает, что заявители не представили каких-либо дополнительных замечаний по существу дела и что в деле фигурировало очень мало подтверждающих документов в связи с отказом властей Российской Федерации предоставить большинство материалов из уголовного дела. Следовательно, Европейский Суд сомневается в необходимости проведения исследовательской работы в объеме, указанном представителями заявителей.
133. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, как правило, он присуждает выплачивать сумму, причитающуюся в качестве компенсации издержек и расходов, непосредственно на счета тех, кто представляет интересы заявителей в Европейском Суде (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Тоджу против Турции», § 158, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации»).
134. Принимая во внимание детали требований, предъявленных заявителями, и принимая решение на основе принципа справедливости, Европейский Суд считает целесообразным присудить им 8 000 евро за вычетом 715 евро, полученных в качестве правовой помощи от Совета Европы, плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы с заявителей. Данная сумма должна быть перечислена на банковский счет представителей заявителей в Нидерландах, указанный заявителями.
D. Процентная ставка при просрочке платежа
135. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
отклонил предварительное возражение властей Российской Федерации;
-
постановил, что имело место нарушение подпункта «a» пункта 1 статьи 38 Конвенции в части отказа властей государства-ответчика предоставить запрошенные Европейским Судом документы;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Лом-Али и Умар-Али Азиевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств исчезновения Лом-Али и Умар-Али Азиевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении обоих заявителей;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Лом-Али и Умар-Али Азиевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в части предполагаемых нарушений статей 2 и 3 Конвенции;
-
постановил, что не возникает отдельного вопроса в соответствии со статьей 13 Конвенции в отношении предполагаемого нарушения статьи 5 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы:
(i) 300 евро (триста евро) в качестве компенсации материального ущерба заявителю в рублях по курсу на дату выплаты;
(ii) 75 000 евро (семьдесят пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда совместно обоим заявителям, переведенные в рубли по курсу, установленному на день оплаты;
(iii) 7 285 евро (семь тысяч двести восемьдесят пять евро) в качестве возмещения издержек и расходов, подлежащих уплате на счет банка представителей в Нидерландах;
(iv) любые налоги, которые могут быть взысканы с вышеуказанных сумм;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 20 марта 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF AZIYEVY v. RUSSIA (Application No. 77626/01)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Aziyevy v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 28 February 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 77626/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by Russian nationals, Mr Lech and Mrs Zulay Aziyevy («the applicants»), on 16 July 2001.
2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by lawyers of the Stichting Russian Justice Initiative («SRJI»), an NGO based in the Netherlands with a representative office in Russia. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicants alleged that their sons had disappeared after being detained by servicemen in Chechnya in September 2000. They complained under Articles 2, 3, 5 and 13 of the Convention.
4. By a decision of 21 September 2006 the Court declared the application partly admissible.
5. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other's observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicants were born in 1947 and 1949 respectively. They are married and had two sons: Lom-Ali Aziyev, born in 1973, and Umar-Ali Aziyev, born in 1974. They all lived in an apartment situated on the second floor of a block of flats at 49 Tukhachevskogo Street, Grozny.
A. The applicants' sons' arrest
7. During the night of 24 September 2000 the applicants and their sons were asleep at home. At around 1.20 a.m. a group of eight armed men wearing camouflage uniforms and masks and carrying torches entered the applicants' flat, having broken down the door. The men did not identify themselves. The applicants claimed that the men were members of the Russian military, since they spoke Russian and could move around freely in Grozny during the curfew.
8. The men kicked the first applicant and beat him with machine guns. They aimed their guns at both applicants and ordered them to be silent.
9. Thereafter the men proceeded to the applicants' sons' room. Without producing any documents to authorise their actions, the men searched the room and arrested Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev. As the applicants' younger son resisted, he was knocked off his feet, handcuffed and blindfolded. Then the men took away the Aziyev brothers, who only had their underwear on and were barefoot. One of the men also took a pair of shoes and a tape recorder. The second applicant's attempts to obstruct the detention of her sons failed as the men threatened her with firearms. According to the applicants, the men assured them that they would check their sons' identities and release them immediately afterwards.
10. In the morning the applicants found their sons' identity documents on a bedside table in the room. The room was in a mess and a sofa was broken.
11. The applicants submitted that the neighbours had told them later that on that night armed men wearing masks, with torches, had been standing on all the landings of their building, between the first and the ninth floors. One of the women neighbours told them that she had been asked about the Aziyev brothers and that she had replied that they were «good boys».
12. In support of their statements, the applicants submitted two written accounts signed by five of their neighbours from the building, including Mr R., and one account from a man who lived in the building opposite theirs, about 30 metres away. They confirmed the applicants' submissions and stated that in the early hours of 24 September 2000 the doors of two flats in that building had been broken down by a group of men wearing training shoes and armed with automatic rifles. They asked the neighbours about the Aziyev family, with whom the neighbours were on good terms. One of the neighbours saw the group of armed men walking afterwards towards the military roadblock at the intersection of Tukhachevskogo and Kaspara Streets.
13. The applicants have had no news of their sons since.
14. The Government did not dispute the circumstances of the Aziyev brothers' detention as presented by the applicants. They submitted that during the night of 24 September 2000 unidentified persons wearing camouflage uniforms and masks and armed with automatic weapons had arrested the brothers L.-A. and U.-A. Aziyev at 49 Tukhachevskogo Street, apartment No. 79, and taken them away to an unknown destination. The same persons had caused physical injuries to the first applicant.
B. The first applicant's injuries
15. On 24 September 2000, in the morning, the first applicant was taken by his neighbours to Hospital No. 9 and underwent a medical examination.
16. The examination established that he had a craniocerebral injury, an avulsed wound (with detached tissue) in the temple area, a haematoma of the head as well as concussion, temporary blindness, a haematoma of the thorax and the subcutaneous stomach tissue, a haematoma of the scrotum, uraemia, fractured ribs and a contusion of the liver, of the kidneys and of the bladder.
17. The first applicant submitted that he had had to stay in bed for about a month to recover.
18. According to the Government, the first applicant had first notified the authorities of the beatings in February 2001. The first applicant argued that he had talked about his injuries to the investigators who had questioned him on 24 September 2000, and that he had mentioned the beatings in a letter to the prosecutor of the Chechen Republic dated 9 December 2000, a copy of which had been submitted to the Court.
19. On an unspecified date the Grozny Town Prosecutor's Office («the Grozny prosecutor's office») ordered a forensic medical examination of the first applicant so as to ascertain whether there was a causal link between his injuries and the actions of unknown servicemen who had raided his flat on 24 September 2000 and beaten him.
20. This examination was carried out on 8 February 2001. The report relied on a medical record indicating the results of the medical examination carried out on 24 September 2000 and confirmed that the injuries in question could have been sustained during the period and in the circumstances described by the first applicant.
21. It appears that the first applicant's allegations were investigated in the context of criminal proceedings brought in respect of the abduction of his two sons and that on 17 December 2003 he was granted victim status in that connection.
22. In 2005 the investigating authorities ordered another forensic medical examination on the ground that the results of the examination of 8 February 2001 were unreliable. On 10 March 2005 experts reported that they had not found any signs of injury to the first applicant's head, face or body, and that X-ray examinations had not disclosed any damage to the first applicant's heart, lungs or ribs. With reference to the medical record made in Hospital No. 9 on 24 September 2000 the experts concluded that the injuries complained of by the applicant had been acquired on that date, and that the first applicant had been likely to have sustained those injuries during the period and in the circumstances described by him. The report also stated that there were no objective data to confirm the conclusion of the examination of 24 September 2000 that the applicant had had fractured ribs, concussion and contusions of the liver, of the kidneys and of the bladder.
C. The search for Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev and the investigation
23. Since 24 September 2000 the applicants have repeatedly applied in person and in writing to various public bodies, including the district office of the Ministry of the Interior («the ROVD»), prosecutors at various levels, a military commander's office, the administrative authorities of Chechnya and the Special Envoy of the Russian President in the Chechen Republic for Rights and Freedoms. They have been supported in their efforts by two NGOs: Memorial and the SRJI. In their letters to the authorities the applicants referred to their sons' detention and asked for assistance and details of the investigation. Mostly these enquiries have remained unanswered, or purely formal replies have been given in which the applicants' requests have been forwarded to various prosecutors' offices.
24. The first applicant has also visited a number of detention centres and prisons in Chechnya as well as further afield in the Northern Caucasus, but has received no information as to the whereabouts of his sons.
25. On 29 September 2000 the Grozny prosecutor's office instituted a criminal investigation into the disappearance of the applicants' sons under Article 126 § 2 of the Criminal Code (kidnapping of two or more persons by a group using firearms). The case file was assigned No. 12200.
26. On 11 October 2000 the Grozny prosecutor's office granted the second applicant victim status. According to the Government, she was notified of that decision the same day. From the applicants' submissions it appears that they were not informed of that decision until May 2003, when they received a copy of it.
27. On 29 November 2000 the Grozny prosecutor's office suspended the criminal proceedings for failure to establish the identity of those responsible.
28. On 9 December 2000 the first applicant wrote to the public prosecutor's office of the Chechen Republic («the Chechnya prosecutor's office») and stated the circumstances of his sons' detention and of his injuries. He stated that his children had never taken part in the activities of illegal armed groups and asked for the persons who had committed the crime to be identified.
29. In a letter of 19 January 2001 the Chechnya prosecutor's office informed the applicants that the decision of 29 November 2000 had been set aside.
30. On 1 February 2001 the investigation of the disappearance of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev was resumed.
31. On 1 March 2001 the criminal proceedings in case No. 12200 were adjourned, since no culprits had been identified.
32. On 11 September 2001 the second applicant submitted a complaint to the Chechnya prosecutor's office. In it she outlined the circumstances of her sons' detention and mentioned that in June 2001 she had seen a list of persons who had allegedly been detained at the Khankala military base and that the name of Lom-Ali Aziyev, detained on 23 September 2000, had been on that list.
33. In a letter of 19 June 2002, in response to a request from Memorial on the applicants' behalf, the Chechnya prosecutor's office stated that the decision of 1 March 2001 had been quashed, and the investigation of the abduction of the Aziyev brothers reopened.
34. In a letter of 30 July 2002 the Chechnya prosecutor's office informed the applicants of the decision to reopen the criminal proceedings in case No. 12200.
35. According to a letter from the Grozny prosecutor's office dated 29 October 2002, the criminal proceedings were again suspended on 6 September 2002.
36. In a letter of 17 September 2003 the Chechnya prosecutor's office informed the applicants that the investigation of the disappearance of their sons had been suspended on 27 July 2003, as the perpetrators had not been found.
37. It appears that some time later the investigation was resumed, as in a decision of 17 December 2003 the prosecutor's office of the Leninskiy District of Grozny («the Leninskiy district prosecutor's office) declared the first applicant to be a victim of crime in case No. 12200.»
38. On 22 June 2005 the SRJI, on behalf of the applicants, requested the Leninskiy district prosecutor's office to give them an update of the investigation of the kidnapping of the Aziyev brothers and to allow the applicants, as victims, access to the investigation file. In July 2005 the district prosecutor's office replied that the investigation had been adjourned on 28 April 2005 and that all the necessary investigative measures had been taken. The second applicant was invited to access the file at the prosecutor's office during working hours.
39. On 1 November 2005 the Leninskiy district prosecutor's office informed the first applicant that the investigation had been resumed. On 1 December 2005 the first applicant was informed that the investigation had been adjourned and of his right to appeal.
40. The applicants submitted that their health had deteriorated significantly since the events of 24 September 2000 and the disappearance of their sons. They presented a number of medical documents, according to which the first applicant was suffering from the consequences of a stroke and the second applicant had chronic hypertension and rheumatological problems.
D. Information from the Government
41. In their observations the Government did not dispute the information concerning the investigation of the abduction of the Aziyev brothers as presented by the applicants. Relying on information obtained from the General Prosecutor's Office, they referred to a number of other procedural steps taken by the investigation which had not been mentioned by the applicants. However, despite specific requests from the Court and two reminders, the Government did not submit copies of most of the documents to which they referred (see below).
42. With reference to the information provided by the Prosecutor General's Office, the Government submitted that the investigation of the abduction of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev and the inflicting of injuries to the first applicant by «unidentified masked men in camouflage uniforms with machine guns» had commenced on 29 September 2000. They further submitted that an investigator from the Grozny prosecutor's office had examined the scene of the incident on 24 September 2000, but «had not found any evidence of crime». The investigator also questioned the applicants.
43. The first applicant was questioned further on 22 June 2002, 17 December 2003, 21 February and 5 April 2005, and the second applicant was questioned as a witness on 11 October 2000 and 22 June 2002. The applicants were granted victim status on 17 December 2003 and 11 October 2000 respectively.
44. In April 2005 new charges were brought against the same unidentified persons who had stolen the applicants' property. The Government submitted that in September 2006 the investigation had sent requests to all the district departments of the interior in Chechnya with the aim of establishing the whereabouts of the pair of shoes and video player stolen from the applicants.
45. As the Government stated, the investigation questioned a number of witnesses. On unspecified dates two of the applicants' neighbours, including Mr. R., testified that during the night of 24 September 2000 «unidentified armed men in camouflage uniforms had burst into their flat, checked their documents and then left». Mr R. had been additionally questioned in October and November 2006, when the investigation decided that no further criminal investigation would be opened, as the witness had not sustained any damage.
46. In November 2005 and October 2006 the investigation questioned twelve persons, some of them the applicants' relatives and neighbours. According to the Government, they confirmed the arrest of the Aziyev brothers in September 2000 by unidentified armed men. Apparently, the witnesses were mostly aware of this event by hearsay. According to the Government, it was impossible to find other witnesses in the case.
47. The Government submitted that the investigating authorities had sent a number of queries to various State bodies on 11 October 2000, 3, 10, 11 and 16 February and 23 October 2001, 21 June 2002, 1 December 2003, 14 February and 2 November 2005 and had taken other investigative measures, but did not specify what those measures had been. They also submitted that in April 2005 the investigation had sent requests to all district departments of the interior in Chechnya with the aim of establishing the whereabouts of the Aziyev brothers; however, no relevant information had been obtained. The Government referred to a reply from the criminal police Department of the Ministry of the Interior of Chechnya, which had stated that the two men had not been detained by that body and had not been delivered to the law-enforcement authorities.
48. According to the documents submitted by the Government, between September 2000 and November 2006 the investigation was suspended and resumed on eight occasions, and has so far failed to identify those guilty. In the latest decision to resume the investigation, dated 10 November 2006, the deputy prosecutor of the Leninskiy district prosecutor's office criticised the progress of the investigation and stated that a number of important investigative steps should be taken without delay. These included the following actions:
«- to collect his sons' identity documents from [the first applicant];»
- to obtain full descriptions of the brothers U.-A. and L.-A. Aziyev;
- to question the applicants further in order to find out which language the abductors spoke;
- to make a legal assessment of the actions of the persons who unlawfully broke into the apartments of [the applicants] and [their neighbour Mr. R.];
- to question the sister of the two kidnapped men;
- to question the inhabitants of the nearby houses in order to find out whether they saw servicemen walking to the checkpoint that night.»
The Government further submitted that the progress of the investigation was being supervised by the Prosecutor General's Office. According to the Government, the applicants had been duly informed of all decisions taken during the investigation.
49. Despite specific requests by the Court the Government did not disclose most of the contents of criminal case No. 12200, providing only copies of decisions to suspend and resume the investigation and to grant victim status, as well as of several notifications to the relatives of the adjournment and reopening of the proceedings. Relying on the information obtained from the Prosecutor General's Office, the Government stated that the investigation was in progress and that disclosure of the documents would be in violation of Article 161 of the Code of Criminal Procedure, since the file contained information of a military nature and personal data concerning the witnesses or other participants in the criminal proceedings.
E. Proceedings against law-enforcement officials
50. On 30 December 2002 the SRJI applied on the applicants' behalf to the Leninskiy District Court of Grozny («the District Court»), complaining that the Grozny prosecutor's office had failed to investigate the disappearance of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev effectively.
51. On 19 May 2003 the District Court dismissed that complaint, having found that the investigating authorities had taken all necessary measures to find the Aziyev brothers and those involved in their abduction. The applicants did not appeal against that decision. In their submissions to the Court they alleged that they had been unable to do so, as they had not been notified of the court session and that the decision in question had been taken in their absence. From the copy of the court decision submitted by the Government it transpires that the first applicant attended the court session.
II. Relevant domestic law
52. Until 1 July 2002 criminal law matters were governed by the 1960 Code of Criminal Procedure of the RSFSR. On 1 July 2002 the old Code was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (CCP).
53. Article 161 of the new CCP establishes the rule that data from a preliminary investigation may not be disclosed. Part 3 of the same Article provides that information from an investigation file may be divulged with the permission of a prosecutor or investigator and only in so far as it does not infringe the rights and lawful interests of the participants in the criminal proceedings and does not prejudice the investigation. It is prohibited to divulge information about the private life of participants in criminal proceedings without their permission.
THE LAW
I. The Government's preliminary objection
A. Arguments of the parties
54. The Government contended that the complaint should be declared inadmissible for non-exhaustion of domestic remedies. They submitted that the investigation of the disappearance of the applicants' sons had not yet been completed. They further argued that it had been open to the applicants to lodge court complaints about the allegedly unlawful detention of their sons or to challenge in court any actions or omissions of the investigating or other law-enforcement authorities, but that the applicants had not availed themselves of any such remedy. The Government pointed out that the applicants had not appealed against the decision given by the Leninskiy District Court of Grozny on 19 May 2003. They also enclosed a number of letters from various higher courts in Russia, stating that the applicants had never lodged complaints regarding their sons' detention or the authorities' inactivity to the respective courts.
55. The applicants contested that objection. They first stated that in 2000 they had not been able to make effective use of any remedy within the territory of the Chechen Republic, as the courts and law-enforcement agencies had not functioned properly there. With reference to the Court's judgment in the case of Isayeva v. Russia, they further argued that they had not been obliged to apply to courts in other regions of Russia in order to exhaust domestic remedies (see Isayeva v. Russia No. 57950/00, §§ 151 — 161, 24 February 2005). The applicants further stated that the administrative practice on the part of the authorities, of failing to conduct adequate investigations of offences committed by representatives of the federal forces in Chechnya, rendered any potentially effective remedies inadequate and illusory in their case. In this connection they relied on applications submitted to the Court by other individuals claiming to be victims of similar violations, documents of the Council of Europe, and NGO and media reports. The applicants contended that, in any event, they had repeatedly applied to law-enforcement bodies, including various prosecutors, and actively participated in the investigation. This avenue, however, had proved futile, given that the criminal investigation had been pending for several years but had failed to identify those involved in the illegal detention and disappearance of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev and the beating of the first applicant. As regards the decision of the Leninskiy District Court of 19 May 2003, the applicants argued that the reference made therein that the first applicant had appeared before the court was false, and that in fact the applicants and their representatives had not been notified of that hearing and had therefore been unable to attend it. Furthermore, they had only received a copy of this decision as an enclosure to the Government's memorandum of 9 March 2005. The applicants therefore argued that they had been effectively prevented from appealing against the decision of 19 May 2003.
B. The Court's assessment
56. In the present case, the Court took no decision about the exhaustion of domestic remedies at the admissibility stage, having found that this question was too closely linked to the merits. It will now proceed to examine the arguments of the parties in the light of the provisions of the Convention and its relevant practice (for a relevant summary, see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, § 73 — 74, 12 October 2006).
57. The Court notes that the Russian legal system provides, in principle, two avenues of recourse for the victims of illegal and criminal acts attributable to the State or its agents, namely civil and criminal remedies.
58. As regards a civil action to obtain redress for damage sustained through the alleged illegal acts or unlawful conduct of State agents, the Court has already found in a number of similar cases that this procedure alone cannot be regarded as an effective remedy in the context of claims brought under Article 2 of the Convention. A civil court is unable to pursue any independent investigation and is incapable, without the benefit of the conclusions of a criminal investigation, of making any meaningful findings regarding the identity of the perpetrators of fatal assaults or disappearances, still less of establishing their responsibility (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, §§ 119 — 121, 24 February 2005, and Estamirov and Others, cited above, § 77). In the light of the above, the Court confirms that the applicants were not obliged to pursue civil remedies. The preliminary objection in this regard is thus dismissed.
59. As regards criminal law remedies, the Court observes that the applicants complained to the law enforcement authorities immediately after the detention of their sons and that an investigation has been pending since September 2000. The applicants and the Government dispute the effectiveness of this investigation.
60. The Court considers that this limb of the Government's preliminary objection raises issues concerning the effectiveness of the criminal investigation which are closely linked to the merits of the applicants' complaints. Thus, it considers that these matters fall to be examined below under the substantive provisions of the Convention.
II. The Court's assessment of the evidence and the establishment of the facts
A. The parties' arguments
61. The applicants maintained that it was beyond reasonable doubt that the men who had intruded into their flat on 24 September 2000, taken away their sons and beaten the first applicant had represented federal forces. In particular, those men had spoken Russian without any accent and had told the applicants that they would check their sons' identity and release them immediately afterwards. Moreover, the men had arrived late at night, which indicated that they were able to circulate freely during the curfew in Grozny, which in September 2000 had been under the firm control of the Russian armed forces. The applicants further referred to their neighbours' witness statements to the effect that on the night of the incident they had seen armed men walking from the block of flats in which the Aziyev family lived towards a federal military checkpoint (see paragraph 12 above). The applicants also pointed out that the ground for the Government's refusal to submit the file in criminal case No. 12200 was that it contained «information of a military nature disclosing the location and nature of actions by military and special security forces».
62. The Government submitted that during the night of 24 September 2000 «unidentified masked men in camouflage uniforms armed with machine guns» had abducted the applicants' sons and inflicted physical injuries on the first applicant. They further contended that the investigation into the incident had been pending, that there was no evidence that the men had been State agents and that there were therefore no grounds for holding the State liable for the alleged violations of the applicants' rights. The Government also stated that, according to one of the versions of the events looked upon by the investigation, the crime could have been committed by members of illegal armed groups. According to the Government, in September 2000 such persons had committed a number of murders, armed robberies and other crimes, pretending to be servicemen or representatives of law enforcement authorities.
B. Article 38 § 1 (a) and consequent inferences drawn by the Court
63. The Court reiterates that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted under Article 34 of the Convention that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications (see Tanrýkulu v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV). This obligation requires the Contracting States to furnish all necessary facilities to the Court, whether it is conducting a fact-finding investigation or performing its general duties as regards the examination of applications. Failure on a Government's part to submit such information which is in their hands, without a satisfactory explanation, may not only give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant's allegations, but may also reflect negatively on the level of compliance by a respondent State with its obligations under Article 38 § 1 (a) of the Convention (see Timurtaº v. Turkey, No. 23531/94, § 66, ECHR 2000-VI).
64. In the present case the applicants alleged that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev had been arrested by the authorities. In view of this allegation, the Court asked the Government to produce documents from the criminal investigation file opened in relation to the kidnapping. The evidence contained in that file was regarded by the Court as crucial to the establishment of the facts in the present case.
65. In their submissions the Government confirmed that on the night of 24 September 2000 the Aziyev brothers had been taken away from their flat by unknown armed men, after which there had been no news of them. However, they argued that the perpetrators of this crime had not been found. They refused to disclose most of the documents of substance from the criminal investigation file, relying on Article 161 of the Code of Criminal Procedure.
66. The Court notes that the Government did not request the application of Rule 33 § 2 of the Rules of Court, which permits a restriction on the principle of the public character of documents deposited with the Court for legitimate purposes, such as the protection of national security and the private life of the parties, as well as the interests of justice. The Court further notes that it has already found on a number of occasions that the provisions of Article 161 of the Code of Criminal Procedure do not preclude disclosure of documents from a pending investigation file, but rather set out a procedure for and limits to such disclosure (see Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 104, 26 January 2006, and Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, § 123, ECHR 2006-... (extracts)). For these reasons the Court considers the Government's explanation insufficient to justify the withholding of the key information requested by the Court.
67. Referring to the importance of a respondent government's cooperation in Convention proceedings, the Court notes that there has been a breach of the obligations laid down in Article 38 § 1 (a) of the Convention to furnish all necessary facilities to the Court in its task of establishing the facts.
C. The Court's evaluation of the facts
68. The Court observes that it has developed a number of general principles relating to the establishment of facts in dispute, in particular when faced with allegations of disappearance under Article 2 of the Convention (for a summary of these, see Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 103 — 109, 27 July 2006). The Court also notes that the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, pp. 64 — 65, § 161). In view of this and bearing in mind the principles referred to above, the Court finds that it can draw inferences from the Government's conduct in respect of the well-foundedness of the applicants' allegations. The Court will thus proceed to examine crucial elements in the present case that should be taken into account when deciding whether Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev can be presumed dead and whether their deaths can be attributed to the authorities.
69. The applicants alleged that the persons who had taken their sons away and injured the first applicant on 24 September 2000 had been State agents.
70. The Government suggested in their submission that the persons who had detained the Aziyev brothers could be members of paramilitary groups. However, this allegation was not specific and they did not submit any material to support it. The Court would stress in this regard that the evaluation of the evidence and the establishment of the facts is a matter for the Court, and it is incumbent on it to decide on the evidentiary value of the documents submitted to it (see Çelikbilek v. Turkey, No. 27693/95, § 71, 31 May 2005).
71. The Court notes that, on the contrary, the applicants' version of the events is supported by the witness statements collected by the applicants and by the investigation. The applicants and the neighbours stated that the perpetrators had acted in a manner similar to that of a security operation — they had checked the neighbours' passports and the identity documents of the applicants, they had placed armed guards with torches on the landings of the building, they had spoken Russian among themselves and to the residents. Some witnesses also indicated that the men had then gone towards the military checkpoint situated several hundred metres from the building (see paragraphs 7, 9, 11 and 12 above). In their applications to the authorities, the applicants consistently maintained that their sons had been detained by unknown servicemen and requested the investigation to look into that possibility, including also mentioning their sons' possible detention at the Khankala military base (see paragraphs 28 and 32 above).
72. The Court finds that the fact that a large group of armed men in uniform during curfew hours proceeded to check identity documents and to arrest several persons at their homes in a town area strongly supports the applicants' allegation that these were State servicemen. The domestic investigation also accepted these factual assumptions and took steps to check the involvement of law-enforcement bodies in the Aziyevs' detention. The investigation was unable to establish which precise units had carried out the operation, but it does not appear that any serious steps had been taken in that direction.
73. The Court observes that where the applicant makes out a prima facie case and the Court is prevented from reaching factual conclusions owing to the lack of such documents, it is for the Government to argue conclusively why the documents in question cannot serve to corroborate the allegations made by the applicants, or to provide a satisfactory and convincing explanation of how the events in question occurred. The burden of proof is thus shifted to the Government and if they fail in their arguments, issues will arise under Article 2 and/or Article 3 (see Toðcu v. Turkey, No. 27601/95, § 95, 31 May 2005, and Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).
74. Taking into account the above elements, the Court is satisfied that the applicants have made a prima facie case that their sons were detained by State servicemen. The Government's statement that the investigation did not find any evidence to support the involvement of the special forces in the abduction is insufficient to discharge them from the above-mentioned burden of proof. Drawing inferences from the Government's failure to submit the documents which were in their exclusive possession or to provide another plausible explanation of the events in question, the Court considers that that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev were arrested on 24 September 2000 at their house in Grozny by State servicemen during an unacknowledged security operation.
75. There has been no reliable news of the applicants' sons since 24 September 2000. Their names have not been found in any official detention facilities' records. Finally, the Government did not submit any explanation as to what had happened to them after their arrest.
76. The Court notes with great concern that a number of cases have come before it which suggest that the phenomenon of «disappearances» is well known in Chechnya (see, among other authorities, Bazorkina, cited above; Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, ECHR 2006 -... (extracts); Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, ECHR 2006 -... (extracts); Akhmadova and Sadulayeva v. Russia, No. 40464/02, 10 May 2007; and Baysayeva v. Russia, No. 74237/01, 5 April 2007). A number of international reports point to the same conclusion. The Court agrees with the applicants that, in the context of the conflict in Chechnya, when a person is detained by unidentified servicemen without any subsequent acknowledgment of the detention, this can be regarded as life-threatening. The absence of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev or of any news of them for over seven years supports this assumption. For the above reasons the Court considers that it has been established beyond reasonable doubt that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev must be presumed dead following their unacknowledged detention by State servicemen.
77. The Court has already noted above that it has been unable to benefit from the results of the domestic investigation, owing to the Government's failure to disclose certain documents from the file. Nevertheless, it is clear that the investigation did not identify the perpetrators of the kidnapping. As it follows from the documents submitted by the Government, as late as November 2006, more than six years after the crime had occurred and the investigation had been opened, the most basic investigation steps related to the establishment of the identity of the victims and the questioning of the witnesses about the events of the night of 24 September 2000 had not been taken (see paragraph 48 above).
78. Furthermore, in a case involving disappearance, the Court finds it particularly regrettable that there should have been no thorough investigation of the relevant facts by the domestic prosecutors or courts. The few documents submitted by the Government from the investigation file opened by the district prosecutor do not suggest any progress in more than seven years and, if anything, show the incomplete and inadequate nature of those proceedings. Moreover, the stance of the prosecutor's office and the other law-enforcement authorities after the news of their detention had been communicated to them by the applicants contributed significantly to the likelihood of the disappearance, as no necessary steps were taken in the crucial first days and weeks after the arrests. The authorities' behaviour in the face of the applicants' well-substantiated complaints gives rise to a strong presumption of at least acquiescence in the situation and raises strong doubts as to the objectivity of the investigation.
79. For the above reasons the Court considers that it has been established beyond reasonable doubt that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev must be presumed dead following their unacknowledged detention by State servicemen. The Court also finds it established that no proper investigation of the abduction has taken place, which contributed to the eventual disappearance of the two men. Consequently, the responsibility of the respondent State is engaged.
III. Alleged violation of Article 2 of the Convention
80. The applicants complained under Article 2 of the Convention that their two sons had disappeared after having been detained by Russian servicemen and that the domestic authorities had failed to carry out an effective investigation of the matter. Article 2 reads:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. The alleged violation of the right to life of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev
81. The applicants maintained their complaint and argued that their sons had been detained by State servicemen and should be presumed dead in the absence of any reliable news of them for several years.
82. The Government referred to the fact that the investigation had obtained no evidence to the effect that the Aziyev brothers were dead, or that representatives of the federal power structures had been involved in their abduction or alleged killing.
83. Article 2, which safeguards the right to life and sets out the circumstances when deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, to which no derogation is permitted. Together with Article 3, it enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe. The circumstances in which a deprivation of life may be justified must therefore be strictly construed. The object and purpose of the Convention as an instrument for the protection of individual human beings also requires that Article 2 be interpreted and applied so as to make its safeguards practical and effective (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, pp. 45 — 46, §§ 146 — 147). In the light of the importance of the protection afforded by Article 2, the Court must subject deprivation of life to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of State agents but also all the surrounding circumstances (see, among other authorities, Avºar , cited above, § 391).
84. The Court has already found it established that the applicants' sons must be presumed dead following unacknowledged arrest by State servicemen and that the deaths can be attributed to the State. In the absence of any justification in respect of the use of lethal force by State agents, the Court finds that there has been a violation of Article 2 in respect of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev.
B. The alleged inadequacy of the investigation of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev's abduction
85. The applicants argued that the investigation had not met the requirements to be effective and adequate, as required by the Court's case-law on Article 2. They noted that the investigation had been opened belatedly, that it had been adjourned and reopened a number of times and thus the taking of the most basic steps had been protracted, and that the applicants had not been informed properly of the most important investigative steps. They argued that the fact that the investigation had been pending for such a long period of time without producing any known results had been a further proof of its ineffectiveness. The applicants invited the Court to draw conclusions from the Government's unjustified failure to submit the documents from the case file to them or to the Court.
86. The Government claimed that the investigation of the disappearance of the applicants' sons and the beating of the first applicant met the Convention requirement of effectiveness, as all measures envisaged in national law were being taken to identify the perpetrators.
87. The Court has on many occasions stated that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention's requirements (for a summary of these principles see Bazorkina v. Russia, cited above, §§ 117 — 119, 27 July 2006).
88. In the present case, an investigation of the abductions was carried out. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention.
89. The Court notes at the outset that most of the documents from the investigation were not disclosed by the Government. It therefore has to assess the effectiveness of the investigation on the basis of the few documents submitted by the parties and the information about its progress disclosed by the Government. It will also draw inferences from the Government's conduct in this respect.
90. Turning to the facts of the case, the Court notes that the authorities were immediately aware of the crime through the applicants' submissions. It also appears that within the following days the applicants and some of their neighbours were questioned and the scene of crime inspected. The investigation was opened on 29 September 2000. The second applicant was granted victim status in October 2000. However, it appears that after that a number of crucial steps were delayed and were eventually taken only after the communication of the complaint to the respondent Government, or not at all.
91. In particular, the Court notes that Mr. R., whose flat was also raided on the same night and whose documents the abductors checked, was questioned as a witness in October and November 2006 (see paragraph 45 above). A number of neighbours and relatives of the Aziyevs were questioned between November 2005 and October 2006. Requests to the district bodies of the Interior Ministry concerning the possible detention of the Aziyev brothers were only sent out in April 2005 (see paragraph 47 above). Furthermore, as it appears from the decision of the deputy prosecutor of Leninskiy district, as late as November 2006 the investigation was requested to establish the identities of the Aziyev brothers, to obtain information from the applicants about the language the abductors had used and to identify and question the witnesses who could have seen the armed men walking towards the military roadblock (see paragraph 48 above).
92. It is obvious that these measures, if they were to produce any meaningful results, should have been taken immediately after the crime was reported to the authorities, and as soon as the investigation commenced. The Court reiterates that it is crucial for the investigation carried out under Article 2 complaints to be prompt. The passage of time will inevitably erode the amount and quality of the evidence available and the appearance of a lack of diligence will cast doubt on the good faith of the investigative efforts, as well as drag out the ordeal for the members of the family (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 86, ECHR 2002-II). These delays, for which there has been no explanation in the instant case, not only demonstrate the authorities' failure to act of their own motion but also constitute a breach of the obligation to exercise exemplary diligence and promptness in dealing with such a serious crime.
93. A number of essential steps were never taken. Most notably, it does not appear that the investigation tried to identify and question the servicemen who had manned the roadblock to which the witnesses referred nor that they had tried to find out whether any special operations had been carried out at the applicants' place of residence on the night in question.
94. The Court also notes that even though the applicants were eventually granted victim status (the first applicant in December 2003), they were only informed of the adjournment and reopening of the proceedings, and not of any other significant developments. Accordingly, the investigators failed to ensure that the investigation received the required level of public scrutiny, or to safeguard the interests of the next of kin in the proceedings.
95. Finally, the Court notes that the investigation was adjourned and resumed a number of times and that on several occasions the supervising prosecutors criticised deficiencies in the proceedings and ordered remedial measures, but it appears that these instructions were not complied with.
96. In the light of the foregoing, the Court dismisses the Government's preliminary objection as regards the applicants' failure to exhaust domestic remedies within the context of the criminal investigation, and holds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the disappearance of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev, in breach of Article 2 in its procedural aspect.
IV. Alleged violation of Article 3 of the Convention
97. The applicants further relied on Article 3 of the Convention, submitting that their sons had most likely been tortured after their arrest and that the first applicant had been beaten, but that no effective investigation had been carried out on that account. The applicants also claimed that as a result of their sons' disappearance and the State's failure to investigate those events properly, they had endured mental suffering in breach of Article 3 of the Convention. Article 3 reads:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
98. The Government disagreed with these allegations and argued that the investigation had not established that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev had been subjected to inhuman or degrading treatment prohibited by Article 3 of the Convention or that State agents had participated in the beating of the first applicant. Moreover, in the absence of any evidence suggesting that the applicants' sons had been abducted by representatives of the State, there were no grounds for alleging a violation of Article 3 of the Convention on account of the applicants' mental suffering.
A. The alleged ill-treatment of the applicants' sons
99. In so far as the applicants complained about alleged ill-treatment of their sons upon arrest, the Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. To assess this evidence, the Court adopts the standard of proof «beyond reasonable doubt» but adds that such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, pp. 64 — 65, § 161 in fine).
100. The Court has found it established that the applicants' sons were detained on 24 September 2000 by State agents. It has also found that, in view of all the known circumstances, they can be presumed dead and that the responsibility for their death lies with the State authorities (see paragraphs 68 — 79 above). However, the exact way in which they died and whether they were subjected to ill-treatment while in detention have not been established.
101. Since the information before it does not enable the Court to find beyond all reasonable doubt that the applicants' sons were subjected to ill-treatment, the Court cannot conclude that there has been a violation of Article 3 of the Convention on this account.
B. The violation of Article 3 in respect of the applicants
102. The Court observes that the question whether a member of the family of a «disappeared person» is a victim of treatment contrary to Article 3 will depend on the existence of special factors which give the suffering of the applicant a dimension and character distinct from the emotional distress which may be regarded as inevitably caused to relatives of a victim of a serious human rights violation. Relevant elements will include the proximity of the family tie, the particular circumstances of the relationship, the extent to which the family member witnessed the events in question, the involvement of the family member in the attempts to obtain information about the disappeared person and the way in which the authorities responded to those enquiries. The Court would further emphasise that the essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the «disappearance» of the family member but rather concerns the authorities' reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention. It is especially in respect of the latter that a relative may claim directly to be a victim of the authorities' conduct (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 358, 18 June 2002).
103. In the present case the Court notes that the applicants are the parents of the individuals who have disappeared. They were eyewitnesses to the arrest, during which the first applicant was beaten and injured. For more than seven years they have not had any news of them. During this period the applicants have applied to various official bodies with enquiries about their children, both in writing and in person. Despite their attempts, the applicants have never received any plausible explanation or information as to what became of their sons following their detention on 24 September 2000. The responses received by the applicants mostly denied that the State was responsible for their arrest or simply informed them that an investigation was ongoing. The Court's findings under the procedural aspect of Article 2 are also of direct relevance here.
104. In view of the above, the Court finds that the applicants suffered, and continue to suffer, distress and anguish as a result of the disappearance of their two sons and their inability to find out what happened to them. The manner in which their complaints have been dealt with by the authorities must be considered to constitute inhuman treatment contrary to Article 3.
105. In so far as the first applicant complains that he was subjected to inhuman treatment during the arrest of his sons, the Court notes that the fact that he was beaten and sustained injuries was confirmed by his own statements, by medical documents drawn up the following day and by two expert reports. The first applicant informed the investigating authorities of the attack on him, and in December 2003 he was granted victim status within the proceedings related to the kidnapping of his sons (see paragraphs 16, 20 and 22 above). The Government did not dispute the facts as presented by the applicants. In these circumstances, the Court finds it established that the first applicant was beaten and injured by the same persons who had taken away Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev, and whom it has found above to be State agents. For reasons similar to the ones stated above in relation to the procedural aspect of Article 2, the investigation was not able to identify these persons and no one has been charged with any crime.
106. The Court therefore concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants.
V. Alleged violation of Article 5 of the Convention
107. The applicants further stated that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev had been detained in violation of the guarantees of Article 5 of the Convention, which reads, in so far as relevant:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.
5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation.»
108. In the Government's opinion, no evidence was obtained by the investigators to confirm that the applicants' sons were detained in breach of the guarantees set out in Article 5 of the Convention. The Aziyev brothers were not listed among the persons kept in detention centres or in the registry of unidentified corpses.
109. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 to secure the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see Çiçek v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001, and Luluyev, cited above, § 122).
110. The Court has found it established that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev were detained by State servicemen on 24 September 2000 and have not been seen since. Their detention was not acknowledged, was not logged in any custody records and there exists no official trace of their subsequent whereabouts or fate. In accordance with the Court's practice, this fact in itself must be considered a most serious failing, since it enables those responsible for an act of deprivation of liberty to conceal their involvement in a crime, to cover their tracks and to escape accountability for the fate of a detainee. Furthermore, the absence of detention records, noting such matters as the date, time and location of detention and the name of the detainee as well as the reasons for the detention and the name of the person effecting it, must be seen as incompatible with the very purpose of Article 5 of the Convention (see Orhan, cited above, § 371).
111. The Court further considers that the authorities should have been more alert to the need for a thorough and prompt investigation of the applicants' complaints that their sons had been detained and taken away in life-threatening circumstances. However, the Court's findings above in relation to Article 2 and, in particular, the conduct of the investigation leave no doubt that the authorities failed to take prompt and effective measures to safeguard Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev against the risk of disappearance.
112. Consequently, the Court finds that Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev were held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5. This constitutes a particularly grave violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.
VI. Alleged violation of Article 13 of the Convention
113. The applicants complained that they had been deprived of effective remedies in respect of the aforementioned violations, contrary to Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
114. The Government contended that the applicants had had effective remedies at their disposal as required by Article 13 of the Convention and that the authorities had not prevented them from using them. In particular, the applicants had received reasoned replies to all their complaints lodged in the context of criminal proceedings. Besides, the applicants had had an opportunity to appeal against the actions or omissions of the investigating authorities in court.
115. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life and infliction of treatment contrary to Article 3, including effective access for the complainant to the investigation procedure leading to the identification and punishment of those responsible (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, §§ 161 — 162, ECHR 2002-IV, and SüheylaAydýn v. Turkey, No. 25660/94, § 208, 24 May 2005). The Court further reiterates that the requirements of Article 13 are broader than a Contracting State's obligation under Article 2 to conduct an effective investigation (see Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).
116. It follows that in circumstances where, as here, the criminal investigation into the violent death was ineffective and the effectiveness of any other remedy that may have existed, including civil remedies, was consequently undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention.
117. Consequently, there has been a violation of Article 13 in conjunction with Articles 2 and 3 of the Convention.
118. As regards the applicants' reference to Article 5 of the Convention, the Court refers to its findings of a violation of this provision set out above. In the light of this it considers that no separate issues arise in respect of Article 13 read in conjunction with Article 5 of the Convention, which itself contains a number of procedural guarantees related to the lawfulness of detention.
VII. Application of Article 41 of the Convention
119. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Pecuniary damage
120. The first applicant claimed damages in respect of the medical treatment he had to undergo as a result of the injuries sustained on 24 September 2000. He claimed 21,500 Russian roubles (RUR) under this heading (597 euros (EUR)). He submitted a number of medical documents attesting that he had sought medical assistance on several occasions; however, he presented no documents related to the amounts of money spent.
121. The Government regarded these claims as unfounded.
122. The Court reiterates that there must be a clear causal connection between the damage claimed by the applicant and the violation of the Convention. Furthermore, under Rule 60 of the Rules of Court any claim for just satisfaction must be itemised and submitted in writing together with the relevant supporting documents or vouchers, «failing which the Chamber may reject the claim in whole or in part».
123. The Court notes that the first applicant had submitted medical documents, confirming that he had been treated in relation to his injuries and in relation to a number of chronic illnesses. The Court agrees that the first applicant must have borne some costs of medical treatment, and that there is a clear causal connection between the medical treatment for the injuries sustained by him and the violation of Article 3 found above.
124. In the absence of any conclusive evidence as to the first applicant's claims for medical expenses and on the basis of the principles of equity, the Court awards an amount of EUR 300 to the first applicant as compensation for the pecuniary losses sustained.
B. Non-pecuniary damage
125. The applicants claimed EUR 70,000 each in respect of non-pecuniary damage for the suffering they had endured as a result of the loss of their two sons, the indifference shown by the authorities towards them and the failure to provide any information about the fate of their children.
126. The Government found the amounts claimed exaggerated.
127. The Court has found a violation of Articles 2, 5 and 13 of the Convention on account of the unacknowledged detention and death of the applicants' two sons. The applicants themselves have been found to have been victims of a violation of Article 3 of the Convention. The Court thus accepts that they have suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards the applicants jointly EUR 75,000, plus any tax that may be chargeable thereon.
C. Costs and expenses
128. The applicants were represented by the SRJI. They submitted an itemised schedule of costs and expenses that included research and interviews in Ingushetia and Moscow, at a rate of EUR 50 per hour, and the drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at a rate of EUR 50 per hour for SRJI lawyers and EUR 150 per hour for SRJI senior staff. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to the applicants' legal representation amounted to EUR 12,743.
129. The Government did not dispute the details of the calculations submitted by the applicants, but contended that the sum claimed was excessive for legal representation rates applicable in Russia. They also objected to the representatives' request to transfer the award for legal representation directly into their account in the Netherlands.
130. The Court has to establish first whether the costs and expenses indicated by the applicants were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others, cited above, § 220).
131. The Court notes that, under a contract entered into by the first applicant in November 2006, he agreed to pay the SRJI's representative the costs and expenses incurred for representation before the Court, subject to delivery by the Court of a final judgment concerning the present application and to payment by the Russian Federation of the legal costs should these be granted by the Court. Having regard to the rates for the work of the SRJI lawyers and senior staff and to the administrative costs, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicants' representatives.
132. Further, it has to be established whether the costs and expenses incurred for legal representation were necessary. The Court notes that this case was rather complex and required a certain amount of research and preparation. It notes, however, that the applicants did not submit any additional observations on the merits and that the case involved little documentary evidence, in view of the Government's refusal to submit most of the case file. The Court thus doubts that research was necessary to the extent claimed by the representative.
133. Furthermore, the Court notes that it is its standard practice to rule that awards in relation to costs and expenses are to be paid directly into the applicant's representatives' accounts (see, for example, Toðcu , cited above, § 158; Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII; and Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, ECHR 2006-...).
134. Having regard to the details of the claims submitted by the applicants and acting on an equitable basis, the Court awards them the amount of EUR 8,000, less EUR 715 received by way of legal aid from the Council of Europe, together with any value-added tax that may be chargeable, the net award to be paid into the representatives' bank account in the Netherlands, as identified by the applicants.
D. Default interest
135. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government's preliminary objection;
2. Holds that there has been a failure to comply with Article 38 § 1 (a) of the Convention in that the Government have refused to submit documents requested by the Court;
3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev;
4. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev had disappeared;
5. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of both applicants;
6. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of Lom-Ali and Umar-Ali Aziyev;
7. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Articles 2 and 3 of the Convention;
8. Holds that no separate issues arise under Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Article 5;
(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 300 (three hundred euros) in respect of pecuniary damage to the first applicant, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(ii) EUR 75,000 (seventy five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage to the applicants jointly, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(iii) EUR 7,285 (seven thousand two hundred eighty five euros) in respect of costs and expenses, to be paid into the representatives' bank account in the Netherlands;
(iv) any tax that may be chargeable to the applicants on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 20 March 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.