Постановление ЕСПЧ от 30.06.2015
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 30.06.2015. 39294/09. 30.06.2015. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3929409
«Дело „Перуцци (Peruzzi) против Италии“ (жалоба № 39294/09)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ПЕРУЦЦИ (PERUZZI) ПРОТИВ ИТАЛИИ» <1> (Жалоба № 39294/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 30 июня 2015 года)
<1> Перевод с французского Е.Г. Кольцова.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 14 декабря 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Перуцци против Италии» Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Паиви Хирвеля, Председателя Палаты,
а также при участии Франсуазы Эленс-Пассос, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 12 мая и 9 июня 2015 г.,
вынес в последнюю указанную дату следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 39294/09, поданной против Итальянской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Италии Пьеро Антонио Перуцци (Piero Antonio Peruzzi) (далее — заявитель) 25 мая 2009 г.
2. Председатель Палаты разрешил заявителю самому представлять свои интересы по делу в Европейском Суде (пункт 2 статьи 36, in fine <3>, Регламента Суда). Власти Италии были представлены своим представителем при Европейском Суде по правам человека Э. Спатафорой (E. Spatafora).
<3> In fine (лат.) — в конце (примеч. переводчика).
3. Заявитель жаловался, что его привлечение к уголовной ответственности за диффамацию нарушило его право на свободное выражение мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции.
4. 21 мая 2014 г. жалоба была коммуницирована властям Италии.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1946 году и проживает в деревне Сант-Анджело-ин-Кампо (Sant'Angelo In Campo) (коммуна Лукка (Lucques)).
A. «Циркулярное письмо» заявителя
6. В 2001 году заявитель работал адвокатом. В сентябре 2001 года он направил в Высший совет магистратуры (далее — ВСМ) письмо, в котором он жаловался на действия X, судьи трибунала Лукки. Позднее он разослал «циркулярное письмо» нескольким судьям из того же трибунала, в котором он довел до их сведения содержание своего письма в ВСМ, при этом явным образом не упоминая имя X.
7. В соответствующих частях этого письма говорилось следующее:
«Прежде чем до вас дойдут ложные или истинные новости, прежде чем дух коллективизма возобладает над справедливостью при толковании мотивов, толкнувших меня на обращение в ВСМ, Министерство юстиции Италии, Национальный совет нотариусов и Национальный совет адвокатов по вопросу поведения двух судей трибунала Лукки в рамках разбирательства по делу о судебном разделе, сторонами которого являлись мои клиентки, прежде чем кто-либо из моих коллег придет к вам от моего имени с извинениями за мои инициативы, возможно, выставив меня сумасшедшим или безответственным человеком, я хотел бы объяснить вам мотивы, побудившие меня к этому шагу.»
В настоящее время осуществляется кассационное производство по жалобе на решение трибунала Лукки, в соответствии с которым трибунал отклонил требования сожительницы и решил провести процедуру раздела наследства в связи с этими требованиями и поручил следственному судье приступить к продаже квартиры, единственного имущества, подлежавшего разделу между наследниками, в которой проживали сожительница и ее дочь, наследница, родившаяся в гражданском браке. Поскольку решение трибунала Лукки не вступило в законную силу, нельзя ни приступить к продаже, ни инициировать процедуру с целью продажи имущества, так как статья 791 Гражданского процессуального кодекса прямо запрещает это.
Однако другой наследник подал ходатайство... о продаже, и следственный судья, несмотря на наши неоднократные просьбы о приостановлении продажи, которые все были отклонены, сделал так, что после первых двух раундов торгов, на которые не явился ни один покупатель, имущество было передано третьему лицу по результатам третьего раунда торгов.
Необходимо здесь же привести специфические основания, по которым были отклонены наши просьбы...
[omissis <1>]
<1> Omissis (лат.) — опущено (примеч. переводчика).
Несмотря на это, хотел бы сразу уточнить, что я не испытываю какой-либо враждебности по отношению к судебным органами и судьям в целом и, более того, я считаю важной и незаменимой для гражданского общества функцию, выполняемую судьями.
Есть и были судьи, которые выполняют и выполняли свои задачи с большим достоинством и добропорядочностью (decoro) и которые заслуживают мое восхищение и восхищение всех, кто работает в сфере правосудия. Я хотел бы напомнить всем имя Y., нашедшего покой, можно сказать, на «поле боя». Я помню, как в ходе слушаний среди всех своих коллег он, несмотря на свои очевидные и ужасные страдания, выносил наибольшее число решений по делам и делал это до последнего вздоха. Признаюсь, если бы я мог облегчить его труд, принимая во внимание его состояние, я бы охотно взвалил на себя его работу. Но есть и другие заслуженные судьи, которые даже во время отпусков работали, приезжали в суд, общались с адвокатами, и с которыми можно было наладить определенное сотрудничество или соперничество, и в их адрес я также высказываю свое уважение и восхищение.
Мне прекрасно известно, что правосудие вершат люди, и именно поэтому решения могут быть ошибочными и неполными. Однако в любом случае я предпочитаю человеческое правосудие [правосудию], отправляемому автоматическими системами.
А вот что я не приемлю, так это предвзятость и, вероятно, высокомерие при принятии решений, касающихся прав человека, когда речь идет об этих правах и достоинстве лица, задачей которого является их защита, а еще равнодушие и полную отстраненность. Лично я очень верю в независимость судей и считаю, что без уважения независимости того, кто призван принимать решения, невозможно выносить беспристрастные и справедливые решения. Однако независимость не должна превращаться в абсолютную свободу усмотрения, так как в этом случае она сближается с произволом и становится им. Я хотел бы уточнить, как я понимаю смысл правосудия, и подчеркнуть, что испытываю большое почтение к функции, выполняемой судьями, и мое всемерное восхищение распространяется на тех, кто выполняет свою работу с самоотверженностью, вовлеченностью и добропорядочностью (decoro).
Я даже завидую судьям, поскольку у них, несомненно, есть больше времени для того, чтобы изучить и углубиться в рассматриваемые вопросы, а также позаботиться о других культурных и социальных интересах, чем у адвокатов, которым в силу специфики и характера их деятельности не всегда удается сделать это и сделать это хорошо. Зачастую я приношу домой книги, чтобы почитать и поучиться, и в середине вечера уже засыпаю над книгами после дня, проведенного с утра в беготне из одного офиса в другой, в ответах на телефонные звонки и приеме клиентов после полудня. Я отлично понимаю также, что суды загружены работой и проблемами, что рук мало, а работы много, и по этой причине жалобы (esposti) точно не облегчают и не помогают делать работу, которую необходимо делать, а также что сотрудничество и диалог сейчас нужней, чем жалобы. В то же время существуют границы, которые, на мой взгляд, нельзя пересекать, и после долгих и серьезных раздумий я решил подать эту жалобу [Примечание Секретариата: письмо в ВСМ]. Я воспроизвожу ниже заключительную часть жалобы, в которой я спрашиваю себя: каково значение профессии адвоката, и правомерно ли всегда соглашаться с любым решением и отдельными действиями?
«Этот защитник хотел бы уточнить следующее.»
Достоин сожаления тот факт, что пришлось направлять письмо, написанное относительно лиц, которых данный защитник, хотя [они и осуществляют] иные функции, считает своими «коллегами», так как имеет общую с ними квалификацию юриста. Однако защитник считает себя в долгу перед профессией там, где присутствуют безучастность, полное безразличие при рассмотрении правомерных требований гражданина, от имени которого осуществляется правосудие, убежденность в собственной безнаказанности, поскольку лицо отправляет «властные» полномочия, даже если следует вести речь об отправлении «функции» и не в последнюю очередь об отсутствии уважения к достоинству и ответственности профессии этого защитника.
Защитник оказывал свои услуги в течение трех стадий разбирательства, понес за счет своих клиентов очень большие расходы, настолько большие, что если бы применялся общепринятый тариф, то расходы превысили бы сумму требований. Защитник трижды обращался в апелляционный суд Флоренции с требованиями о приостановлении исполнения решения в соответствии со статьей 373 Гражданского процессуального кодекса, каждое из которых было отклонено по основаниям, оставляющим желать лучшего (но настоящая жалоба касается не этого). Он собрал ужасающую гору актов, писем и документов, стал свидетелем того, как кануло в Лету запрещение продажи, относившееся к задолженности перед ним.
Время, потраченное на эти мероприятия, несомненно, можно было посвятить 15 делам обычной и средней сложности.
Если работа, неважно какая, главное, чтобы она соответствовала закону, имеет собственную защиту и собственное достоинство, тогда и судья (его функция и роль требовали бы этого от судьи в большей степени, чем от любого другого лица) не может позволить себе не уважать работу другого лица, в том числе работу адвоката.
В качестве адвоката сей защитник отвечает за вселение уверенности в клиента, который является тем самым гражданином, от имени которого вершится правосудие (все решения начинаются словами «От имени итальянского народа»).
В чем адвокат может вселить уверенность, если каждый судья вместо того, чтобы применять законы, не применяет их, толкует их, как пожелает, даже не обосновывает свое толкование соответствующих законов? Следует отметить, что система подачи апелляционных жалоб и протестов не является гарантией для гражданина. Судья — человек, и он может допускать ошибки (человеку свойственно ошибаться), но он не может и не должен ошибаться сознательно, умышленно, в результате проявления грубой халатности или безучастности, и гражданин должен видеть, что его требования приняты при условии, что они обоснованы, причем с самого начала. На рассмотрении находится огромное количество дел, и это также объясняется тем, что, если бы многие решения с самого начала были приняты правильно, удалось бы избежать роста количества дел, процедур, требований, как в настоящем деле. Не говоря уже обо всех делах, которых также большое количество, в которых граждане, испытав разочарование и растерянность после вынесения невероятного решения и утратив всякое доверие к правосудию, отказались от подачи апелляционной жалобы. Это обоснованно ведет к утрате доверия к правосудию, росту загруженности судов и увеличению расходов государства в связи с выполнением дополнительной работы другими судьями, секретарями, судебными исполнителями.
И какие оправдания и объяснения может предоставить защитник своему клиенту, которому он с надлежащей осторожностью предсказывал определенный результат, а затем вручил диаметрально противоположное решение судьи?? Когда это решение является следствием ошибки, недостатка знаний, недостаточной вовлеченности или погружения в дело защитника, то на него ложится вся ответственность, но когда решение зависит от судьи, защитнику в результате этого решения причиняется определенный ущерб, так как в любом случае у клиента сложится негативное мнение о работе его защитника. Способны ли клиенты и граждане разобраться, кто и в какой степени ошибся: адвокат или судья?? Если адвокат не получает соответствующих результатов с помощью юридических аргументов, какое еще средство требуется использовать??(...) Что должен предпринять адвокат, чтобы получить то, на что он вправе рассчитывать в качестве профессионала??(...) Или же адвокат не должен задаваться этими вопросами и обязан и далее выживать, культивируя собственный сад (il suo orticello) и пытаясь уберечься от черепицы, которая может упасть сверху на голову, поскольку, с одной стороны, он не защищен и, с другой стороны, он находится в милости другого лица, обладающего дискреционными полномочиями??(...) Совершенно отстраниться от собственного профессионального достоинства??(...)
Когда это письмо дойдет до вас, я буду лежать на операционной койке. Я сожалею, что не смогу в этот момент дать дополнительные пояснения и уточнения тем лицам, кому они могут потребоваться. Тем не менее я готов в случае необходимости ответить за свои поступки и предоставить любые пояснения, которые могут от меня потребоваться, после операции, когда я снова буду находиться в добром здравии».
B. Производство в суде первой инстанции
8. Полагая, что некоторые выражения, использованные в циркулярном письме, посягали на его репутацию, X подал жалобу на диффамацию со стороны заявителя.
9. Поскольку X работал судьей в г. Лукке, в соответствии со статьей 11 Уголовно-процессуального кодекса Италии (далее — УПК Италии) материалы дела были переданы в судебные органы г. Генуи (Gênes) .
10. 13 февраля 2003 г. прокуратура г. Генуи передала дело заявителя в трибунал г. Генуи.
11. X вступил в производство по уголовному делу заявителя в качестве гражданской стороны.
12. В соответствии с обвинительным заключением заявитель в циркулярном письме высказал допустимую критику (lecite) относительно условий толкования и выполнения судейской работы, но затем превысил пределы своего права на свободное выражение мнения, написав, в частности, следующие утверждения:
- «...независимость не должна превращаться в абсолютную свободу усмотрения, так как в этом случае она сближается с произволом и становится им»;
- «...предвзятость и, вероятно, высокомерие при принятии решений... а еще равнодушие и полную отстраненность»;
- «судья... не может позволить себе не уважать работу другого лица, в том числе работу адвоката»;
- «судья — человек, и он может допускать ошибки... но он не может и не должен ошибаться сознательно, умышленно, в результате проявления грубой халатности или безучастности».
13. В ходе судебного заседания, проведенного 4 марта 2004 г., представитель прокуратуры указал, что заявителю следовало также предъявить обвинения в совершении оскорбления, поскольку из показаний X следовало, что он также получил копию циркулярного письма.
14. Решением от 3 февраля 2005 г., переданным в секретариат 11 февраля 2005 г., трибунал г. Генуи признал заявителя виновным в диффамации и оскорблении, приговорил его к четырем годам лишения свободы и присудил взыскать с него судебные расходы X (в размере 2 000 евро) и компенсацию морального вреда, причиненного заявителем, в размере, подлежащем определению в порядке гражданского судопроизводства, однако трибунал предварительно (provisionale) взыскал с X сумму в размере 15 000 евро.
15. Трибунал г. Генуи отметил, что заявитель не оспаривал факт написания циркулярного письма и попросил своего секретаря разослать копии письма судьям отделения по гражданским делам трибунала г. Лукки. В ходе разбирательства заявитель представил замечания и сделал спонтанные заявления, тем не менее доводы защиты не позволяли проигнорировать оскорбительный характер использованных в циркулярном письме выражений, и тяжесть данного деяния возрастала при воспоминании о том, что заявитель был адвокатом. В своем письме заявитель уточнил, что он испытывал огромное уважение к судебным органам и судьям, которые выполняют свою работу с «самоотверженностью, вовлеченностью и добропорядочностью». Однако это явно не относилось к X, которого заявитель обвинил в высокомерии и отстраненности, уверенности в своей неприкасаемости в связи с тем, что тот осуществлял властные полномочия, и который предположительно совершал ошибки сознательно, умышленно, в результате проявления грубой халатности или безучастности. Эти обвинения объяснялись не инертностью X при рассмотрении дела, а решениями, которые X принял в рамках разбирательства, отклонив все требования заявителя. Вместо того, чтобы повторно озвучить свои правовые доводы, заявитель превысил пределы осуществления своего права на критику, утверждая, что X ошибся «осознанно», тем самым нанеся репутации судьи большой вред.
16. По мнению трибунала, объектом обвинений, содержавшихся в циркулярном письме, мог быть только X, что подтверждалось несколькими аналогичными письмами, в которых прямо указывалось на этого судью, направленными заявителем в ВСМ, Министерство юстиции Италии и Национальные советы нотариусов и адвокатов.
17. Заявитель не мог ссылаться на такое основание освобождения от ответственности (esimente), как провокация (статья 599 Уголовного кодекса Италии, далее — УК Италии). Действительно, даже если предположить, что решения X можно признать «несправедливыми», циркулярное письмо, разосланное по прошествии примерно четырех месяцев после их вынесения, не является непосредственной реакцией на эти решения.
C. Апелляционная жалоба
18. Заявитель подал апелляционную жалобу.
19. Он утверждал среди прочего, что за инкриминируемые ему правонарушения было предусмотрено наказание в виде простого штрафа, что назначенное наказание было несоразмерным и что размер предварительного платежа, который он должен был осуществить, был чрезмерным. Кроме того, в своей жалобе X не утверждал, что он лично был адресатом циркулярного письма, что не позволяло привлечь заявителя к ответственности за оскорбление. Заявитель также подчеркивал, что из содержания его письма не следовало, что адресатом критики был X, а также что это письмо, если рассматривать его комплексно, представляло собой лишь выражение его разочарования, вызванного недостатками в функционировании системы правосудия в целом.
20. Наконец, заявитель дополнительно отметил, что он имел право ссылаться на провокацию как на основание для его освобождения от ответственности. Он подчеркнул, что в рамках разбирательства по делу о разделе наследства X неоднократно отклонял его ходатайства о приостановлении продажи квартиры на торгах, а также что решения X впоследствии были отменены другим судьей.
21. На судебном заседании, проведенном 12 марта 2007 г., заявитель сообщил, что у него не было намерения оскорбить лично X, и предоставил документы, подтверждавшие его неудовлетворительное состояние здоровья.
22. Решением от 12 марта 2007 г., переданным в секретариат 2 апреля 2007 г., апелляционный суд г. Генуи постановил, что уголовное дело по факту оскорбления не могло быть возбуждено ввиду отсутствия соответствующей жалобы, и снизил размер штрафа, назначенного за совершение диффамации, до 400 евро. Апелляционный суд г. Генуи освободил заявителя от исполнения наказания в полном объеме (condonata) и потребовал от него возместить X причиненные убытки в размере 15 000 евро, а также судебные расходы, понесенные X в ходе апелляционного производства (2 000 евро).
23. Апелляционный суд г. Генуи отметил, что в первой части циркулярного письма заявитель изложил превратности процесса раздела наследства, в рамках которого X принял обжалованные решения. Затем заявитель добавил, что он испытывал сожаление в связи с необходимостью подачи жалоб на действия лиц (X и другого судьи), которых он считал «коллегами», хотя они и выполняли функции иные, чем он. Кроме того, судьи трибунала г. Лукки, допрошенные судом первой инстанции, без труда догадались, что адресатом критики, содержавшейся в циркулярном письме, был X. При данных обстоятельствах довод заявителя о том, что он всего лишь выразил недовольство системой правосудия в целом, не мог быть принят.
24. С точки зрения апелляционного суда г. Генуи, решения, принятые X по делу о разделе наследства, могли быть признаны максимум «ошибочными», но никак не «несправедливыми». Апелляционный суд подчеркнул также, что один из вопросов, рассматривавшихся в рамках этого спора (существование прав наследования у сожительницы), был разрешен Кассационным судом Итальянской Республики диаметрально противоположно позиции заявителя. Национальный совет адвокатов отметил также, что написанное заявителем письмо могло рассматриваться как средство давления на соответствующих судей.
25. По мнению апелляционного суда г. Генуи, заявитель явным образом не обжаловал часть решения суда первой инстанции, придя к выводу, что выражения, использованные в циркулярном письме, превышали допустимые пределы права на критику.
26. Поскольку заявитель не имел судимости, к нему могли быть применены смягчающие обстоятельства. Таким образом, в соответствии со статьей 52 Законодательного декрета от 2000 года № 274 (см. § 32 настоящего Постановления) наказание за совершение диффамации было снижено до простого штрафа (вместо наказания, связанного с лишением свободы).
27. Апелляционный суд г. Генуи отметил, что распространение в пределах маленького трибунала письма, подобного тому, которое было написано заявителем, в любом случае затрагивало достоинство судьи, о котором было написано в этом письме, и негативно сказывалось на его репутации независимого судьи. Выражения, использованные заявителем, выходя за рамки производства по какому-либо делу, имели целью поставить под сомнение профессионализм судьи X, обратить внимание на его предвзятость и вседозволенность, и все это делалось в узком кругу отдельного сообщества. В свете указанных соображений апелляционный суд г. Генуи, исходя из принципа справедливости, присудил гражданскому истцу 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
D. Кассационная жалоба
28. Заявитель подал кассационную жалобу.
29. Он повторил доводы жалобы и, сославшись на отдельный отрывок своей апелляционной жалобы, указал, что апелляционный суд г. Генуи допустил ошибку, признав, что подсудимый не оспаривал оскорбительный характер выражений, использованных в циркулярном письме. В любом случае судья на любой стадии производства обязан по собственной инициативе проверять, содержит ли вменяемое деяние элементы состава преступления.
30. Решением от 12 ноября 2008 г., переданным в секретариат 17 декабря 2008 г., Кассационный суд Итальянской Республики признал, что апелляционный суд г. Генуи логично и правильно мотивировал все оспариваемые пункты решения, и оставил жалобу заявителя без удовлетворения.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
31. Статья 595 УК Италии предусматривает наказание за диффамацию. В соответствующих частях эта статья гласит:
«Каждый... при общении с несколькими лицами оскорбивший другое лицо, причинив вред его репутации, наказывается лишением свободы сроком до одного года либо штрафом в размере до 1 032 евро.»
Деяние, состоящее в приписывании другому лицу определенного факта, наказывается лишением свободы сроком до двух лет либо штрафом в размере до 2 065 евро.
В случае совершения преступления путем публикации в печати или иных средствах массовой информации, или в ином публичном документе указанное деяние наказывается лишением свободы сроком от шести месяцев до трех лет либо штрафом в размере не менее 516 евро.
Если деяние направлено против политического, административного или судебного института либо против любого их представителя... размер наказания увеличивается».
32. Подпункт «a» пункта 1 статьи 4 Законодательного декрета от 28 августа 2000 г. № 274 возложил на мирового судью полномочия по рассмотрению среди прочих дел о диффамации. В соответствии с подпунктом «a» пункта 2 статьи 52 данного Законодательного декрета:
«Применительно к... преступлениям, рассматриваемым мировыми судьями, наказания изменяются следующим образом:»
a) если за совершение преступления [кроме штрафа] предусмотрена альтернативная санкция [в виде лишения свободы], применяется имущественное наказание... [в размере] от 500 000 до 5 000 000 лир; если максимальный срок лишения свободы превышает шесть месяцев, применяется вышеуказанное имущественное наказание или наказание в виде домашнего ареста [сроком] от шести до тридцати дней, или общественные работы [сроком] от десяти дней до трех месяцев...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
33. По мнению заявителя, его привлечение к уголовной ответственности за диффамацию нарушило статью 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
34. Власти Италии не согласились с данной жалобой.
A. Приемлемость жалобы
35. Европейский Суд признает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы стороны
36. Заявитель утверждал, что он был привлечен к уголовной ответственности за письмо, в котором он изложил свои мнения по поводу различных способов толкования и осуществления судейских обязанностей. Его оценочные суждения не были истолкованы в соответствии с фактически заложенным в них смыслом и отнесены на счет человека, X, который не являлся их реальным адресатом. Заявитель считал, что отсутствовали какие-либо доказательства его намерений посягнуть на репутацию и неприкосновенность X. Кроме того, существует множество решений европейских органов, книг и интернет-сайтов, в которых отмечаются недостатки в функционировании судебной системы Италии, в которой судья de facto <1> никогда не будет призван к ответу за свое поведение. Критика заявителя была направлена на судебную систему в целом, а не на X.
<1> De facto (лат.) — фактически (примеч. переводчика).
37. Заявитель заметил, что трибунал г. Генуи назначил ему наказание в виде лишения свободы, которое не было предусмотрено законом, а также что судом не было принято во внимание такое смягчающее обстоятельство (attenuanti generiche), как отсутствие у заявителя судимости. Заявитель утверждал, что он направил свое циркулярное письмо нескольким судьям в трибунале г. Лукки исключительно для того, чтобы не скомпрометировать отношения дружбы и взаимоуважения, которыми он связан с этими судьями, и чтобы застраховаться от возможного искажения содержания его жалобы, поданной в ВСМ. Заявитель полагал также, что поведение X, который отверг все попытки урегулировать разногласия мирным путем, было продиктовано враждебностью, которую тот испытывал по отношению к заявителю.
38. Власти Италии считали, что вмешательство в свободу выражения мнения заявителя преследовало правомерные цели «защиты репутации или прав других лиц», а также «обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия». По мнению властей Италии, вмешательство являлось необходимым в демократическом обществе, поскольку выражения, использованные заявителем в циркулярном письме, были оскорбительными и направленными на очернение X. По сути X обвинялся в осознанном и умышленном вынесении несправедливого решения, высокомерии, безучастности и отстраненности. Кроме того, был создан негативный портрет X как судьи, которые всецело презирал фундаментальные деонтологические принципы своей профессии.
39. На взгляд властей Италии, поведение заявителя не могло быть оправдано обстоятельствами судебного спора, лежавшего в основе его враждебности к X. Кроме того, апелляционный суд установил наличие обстоятельств, смягчающих ответственность заявителя, и уменьшил размер наказания, назначенного судом первой инстанции.
40. В свете вышеизложенного власти Италии считали, что, признав заявителя виновным в диффамации, внутригосударственные суды, находящиеся в лучшем положении, чем судьи международных судов, для оценки обстоятельств дела и необходимости вмешательства, не превысили пределов усмотрения по данному вопросу. Если имело место нарушение Конвенции, оно было совершено заявителем, который безосновательно посягнул на репутацию X, защищаемую статьей 8 Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
41. Стороны не спорили с тем, что привлечение заявителя к уголовной ответственности являлось вмешательством в его право на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Белпьетро против Италии» (Belpietro v. Italy) от 24 сентября 2013 г., жалоба № 43612/10, § 43).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
(b) Обоснованность вмешательства: было ли оно предусмотрено законом, и преследовало ли оно правомерные цели
42. Вмешательство нарушает Конвенцию, если оно не соответствует требованиям, предусмотренным в пункте 2 статьи 10 Конвенции. Следовательно, следует выяснить, было ли вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно одну или более правомерных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, и было ли оно «необходимым в демократическом обществе» для достижения этих целей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark), жалоба № 49017/99, § 67, ECHR 2004-XI, и Постановление Европейского Суда по делу «Риччи против Италии» (Ricci v. Italy) от 8 октября 2013 г., жалоба № 30210/06, § 43).
43. Стороны не спорили с тем, что вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьей 595 УК Италии (см. § 31 настоящего Постановления) и подпунктом «a» пункта 2 статьи 52 Законодательного декрета от 2000 года № 274 (см. § 32 настоящего Постановления). Привлечение заявителя к уголовной ответственности преследовало правомерную цель защиты репутации или прав других лиц, в частности, X (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии» (Nikula v. Finland), жалоба № 31611/96, § 38, ECHR 2002-II, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Перна против Италии» (Perna v. Italy), жалоба № 48898/99, § 42, ECHR 2003-V, Постановление Европейского Суда по делу «Орманни против Италии» (Ormanni v. Italy) от 17 июля 2007 г., жалоба № 30278/04, § 57, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Белпьетро против Италии», § 45). Кроме того, вмешательство преследовало цель «обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия», так как X являлся представителем судейского корпуса (см., например, mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра» (Kyprianou v. Cuprus), жалоба № 73797/01, § 168, ECHR 2005-XIII, Постановление Европейского Суда по делу «Фолья против Швейцарии» (Foglia v. Switzerland) от 13 декабря 2007 г., жалоба № 35865/04, § 83, Постановление Европейского Суда по делу «Жюли и компания „САРЛ Либерасьон“ против Франции» (July and SARL Libération v. France), жалоба № 20893/03, § 59, ECHR 2008 (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу «Ди Джованни против Италии» (Di Giovanni v. Italy) от 9 июля 2013 г., жалоба № 51160/06, § 74).
44. Остается установить, было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе».
(c) Необходимость вмешательства в демократическом обществе
45. При определении того, было ли обжалуемое вмешательство «необходимым в демократическом обществе», Европейский Суд должен выяснить, соответствовало ли оно «настоятельной общественной необходимости. Государства-участники обладают определенными пределами усмотрения при определении того, существует ли такая „необходимость“, но эти пределы усмотрения должны находиться под общеевропейским контролем, осуществляемым одновременно в отношении и закона, и решений, применяющих данный закон, даже если эти решения были приняты независимым судом. Соответственно, Европейский Суд вправе в качестве суда последней инстанции принимать решения по поводу того, совместимо ли то или иное „ограничение“ со свободой выражения мнения в том виде, в котором она гарантируется статьей 10 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Яновский против Польши“ (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 30, ECHR 1999-I, Постановление Европейского Суда по делу „Ассоциация „Экен“ против Франции» (Association Ekin v. France), жалоба № 39288/98, § 56, ECHR 2001-VIII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Штолль против Швейцарии» (Stoll v. Switzerland), жалоба № 69698/01, § 101, ECHR 2007-V).
46. Задачей Европейского Суда при осуществлении надзорных функций является не подмена собой внутригосударственных судов, а, скорее, проверка на предмет соответствия статье 10 Конвенции решений, принятых ими в рамках пределов усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фрессо и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France), жалоба № 29183/95, § 45, ECHR 1999-I). Из этого не следует, что Европейский Суд обязан ограничить пределы рассмотрения дела выяснением того, насколько разумным, добросовестным и тщательным было использование государством-ответчиком своей власти. Европейский Суд должен рассмотреть обжалуемое «вмешательство» с учетом совокупности обстоятельств дела, включая содержание спорных высказываний и контекст, в котором они были сделаны (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ньюс Ферлагс ГмбХ & Ко. КГ“ против Австрии» (News Verlags GmbH & Co. KG v. Austria), жалоба № 31457/96, § 52, ECHR 2000-I).
47. В частности, Европейский Суд должен определить, являются ли «уместными и достаточными» основания, на которые ссылаются внутригосударственные органы в оправдание вмешательства, и была ли принятая мера «соразмерна преследуемым правомерным целям» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шови и другие против Франции» (Chauvy and Others v. France), жалоба № 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI). При этом Европейский Суд должен удостовериться, что внутригосударственные власти применили нормы законодательства, соответствующие принципам, предусмотренным статьей 10 Конвенции, и что их решения основывались на допустимой оценке обстоятельств дела (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Зана против Турции» (Zana v. Turkey) от 25 ноября 1997 г., § 51, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII, Постановление Европейского Суда по делу «Де Диего Нафриа против Испании» (De Diego Nafría v. Spain) от 14 марта 2002 г., жалоба № 46833/99, § 34, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании», § 70).
48. При оценке оспариваемого высказывания следует различать утверждения о фактах и оценочные суждения. Если достоверность фактов может быть доказана, то истинность оценочных суждений не может быть предметом доказывания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Обершлик против Австрии (N 2)» (Oberschlick v. Austria) (N 2) от 1 июля 1997 г., § 33, Reports 1997-IV), и в этом случае обязанность доказывания, которая не может быть исполнена, посягает на саму свободу выражения мнения, основополагающий элемент права, гарантированного статьей 10 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции» (Morice v. France) от 23 апреля 2015 г., жалоба № 29369/10 <1>, § 155). Квалификацию того, относится ли высказывание к утверждениям о фактах или к оценочным суждениям, должны осуществлять в рамках своей свободы усмотрения внутригосударственные органы, в особенности суды (Постановление Европейского Суда по делу «Прагер и Обершлик против Австрии» (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., § 36, Series A, № 313 <2>). Тем не менее, когда высказывание рассматривается как оценочное суждение, оно должно иметь под собой достаточную фактическую основу, в противном случае оно признается выходящим за установленные пределы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ерусалем против Австрии» (Jerusalem v. Austria), жалоба № 26958/95, § 43, ECHR 2001-II, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Орманни против Италии», § 64).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 10 (примеч. редактора).
<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 4 (примеч. редактора).
49. Кроме того, при рассмотрении вопроса о соразмерности вмешательства в свете статьи 10 Конвенции следует учитывать среди прочих такой элемент, как наличие в распоряжении лица, обвиняемого в диффамации, процессуальных гарантий: в частности, необходимо, чтобы этому лицу была предоставлена конкретная и эффективная возможность иметь возможность продемонстрировать, что его утверждения имели под собой достаточную фактическую основу (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, § 95, ECHR 2005-II, Постановление Европейского Суда по делу «Хасан Языджи против Турции» (Hasan Yazýcý v. Turkey) от 15 апреля 2014 г., жалоба № 40877/07, § 54, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 155).
50. Особенностью настоящего дела является то, что в рассматриваемое время заявитель был адвокатом и что ссора, противопоставившая их с X друг другу, явилась следствием его профессиональной деятельности. В упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии» (§ 45, см. также Постановление Европейского Суда по делу «Стер против Нидерландов» (Steur v. Netherlands), жалоба № 39657/98, § 36, ECHR 2003-XI, и Решение Европейского Суда по делу «Фукс против Германии» (Fuchs v. Germany) от 27 января 2015 г., жалобы № 29222/11 и 64345/11, § 39), Европейский Суд следующим образом резюмировал специальные принципы, применяющиеся к юридическим профессиям:
«...Европейский Суд еще раз повторяет, что особый статус адвокатов ставит их в центральное положение при отправлении правосудия как посредников между обществом и судом. Такое положение объясняет нормы поведения, обычно устанавливаемые для представителей адвокатуры. Кроме того, суды как гаранты правосудия, выполняющие фундаментальные функции в правовом государстве, должны пользоваться доверием общества. Принимая во внимание ключевую роль адвокатов в этой области, можно ожидать от них, что они будут способствовать надлежащему отправлению правосудия и тем самым поддерживать доверие общества в этой сфере (см. Постановление Европейского Суда по делу „Шепфер против Швейцарии“ ( Schöpfer v. Switzerland) от 20 мая 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-III, pp. 1052 — 1053, §§ 29 - 30, с последующими ссылками)...».
51. Кроме того, в упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции» (§§ 134 и 139) Европейский Суд напомнил следующее: (a) адвокаты имеют право комментировать на публике отправление правосудия, даже если их критика выходит за определенные рамки, имеющие целью защитить судебную власть от неоправданных и необоснованных нападок, которые могут быть обусловлены исключительно желанием или намерением обеспечить, чтобы судебные дебаты осуществлялись через средства массовой информации или чтобы свести счеты с судьями, рассматривающими определенное дело; (b) адвокаты не могут позволить себе высказывания, которые настолько серьезны, что выходят за пределы допустимых комментариев, без надежного фактического обоснования; (c) высказывания адвокатов должны оцениваться в их общем контексте, в частности, чтобы уточнить, можно ли их считать вводящими в заблуждение или необоснованными нападками, и обеспечить, чтобы использованные выражения имели достаточную тесную связь с обстоятельствами дела.
52. Следует учитывать также, что потерпевший X находился при исполнении своих служебных обязанностей судьи. Согласно прецедентной практике Европейского Суда в некоторых случаях границы допустимой критики в отношении судей, находящихся при исполнении своих обязанностей, шире, чем в отношении остальных граждан (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 131). Кроме того, Европейский Суд отмечал, что государственные служащие осознанно ставят себя в положение лиц, дела и жесты которых внимательно отслеживаются, так же как дела и жесты политических деятелей, и поэтому к ним следует применять равнозначный подход при оценке критики их поведения. Для выполнения своих функций государственные служащие должны пользоваться доверием общества и не подвергаться неуместным нападкам, вследствие чего может оказаться необходимым защищать их от словесных оскорблений, когда они находятся при осуществлении своих служебных полномочий (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши», § 33, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии», § 48).
53. Наконец, стоит напомнить, что при оценке соразмерности вмешательства необходимо учитывать, среди прочего, характер и тяжесть назначенных наказаний (см. в качестве примера Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джейлан против Турции» (Ceylan v. Turkey), жалоба № 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV, Постановление Европейского Суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia), жалоба № 41205/98, § 69, ECHR 2001-I, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии» ( Cumpãnã and Mazãre v. Romania), жалоба № 33348/96, §§ 113 - 115, ECHR 2004-XI).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
54. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что заявитель в рамках разбирательства в Европейском Суде (см. § 36 настоящего Постановления) и при рассмотрении дела внутригосударственными судами (см. § 19 настоящего Постановления) утверждал, что критические замечания, содержавшиеся в циркулярном письме, относились не к X, а к судебной системе Италии в целом. Европейский Суд не может согласиться с данным доводом. В этой связи Европейский Суд обращает внимание на то, что рассматриваемое письмо (см. § 7 настоящего Постановления) содержало прямые ссылки на жалобу, которую заявитель отправил в ВСМ, жалуясь на поведение X, а также что отрывки из этой жалобы цитировались in extenso <1>. Кроме того, заявитель резюмировал основные моменты судебного спора, в рамках разбирательства по которому X, по мнению заявителя, вынес несправедливые решения, мотивы которых также были кратко изложены.
<1> In extenso (лат.) — без сокращений (примеч. переводчика).
55. Циркулярное письмо заявителя делится на две части: в первой указаны решения, принятые в рамках производства по разделу наследства, во второй содержатся соображения относительно того, как не должны себя вести судьи, и какими могут быть последствия подобного поведения. По мнению Европейского Суда, даже если вторая часть письма составлена в форме «общих соображений», она может быть истолкована лишь как критика действий X, судьи, который хотя и не упоминается явным образом, но является главным героем рассказа, лежавшего в основе замечаний и оценочных суждений заявителя.
56. При данных обстоятельствах Европейский Суд разделяет выводы трибунала и апелляционного суда г. Генуи (см. §§ 16 и 23 настоящего Постановления), по мнению которых X как раз был тем лицом, о котором шла речь в жалобах, изложенных в циркулярном письме. Остается определить, не превысил ли заявитель в своих высказываниях пределы критики, допустимой в демократическом обществе.
57. Из текста циркулярного письма следует (см. § 7 настоящего Постановления), что по сути заявитель упрекал X в двух действиях: a) что тот принял несправедливые и произвольные решения и b) что X был «предвзятым» и ошибался «сознательно, умышленно, в результате проявления грубой халатности или безучастности».
58. Европейский Суд считает, что первый упрек должен рассматриваться в качестве оценочного суждения относительно характера и правовой основы решений, вынесенных X. Как указано в § 48 настоящего Постановления, в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда истинность оценочных суждений не может являться предметом доказывания. Кроме того, они имели под собой некоторую правовую основу. В частности, заявитель был представителем одной из сторон в судебном разбирательстве по делу о разделе наследства. В рамках данного разбирательства заявитель неоднократно ходатайствовал об отложении продажи квартиры, и X отклонял ходатайства заявителя по основаниям, которые, по субъективному мнению X, были ошибочными и противоречащими закону.
59. Таким образом, Европейский Суд не может признать первый упрек чрезмерной критикой (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», §§ 156 - 161, в котором Европейский Суд счел, что критика, высказанная адвокатом гражданского истца в адрес следственного судьи и его поведения на стадии предварительного расследования, представляла собой оценочные суждения, которые имели под собой достаточную фактическую основу).
60. Иначе обстоит дело со вторым упреком о том, что X был «предвзятым» и ошибался «сознательно, умышленно, в результате проявления грубой халатности или безучастности». Этот упрек предполагает, что X не исполнял деонтологические обязательства, возложенные на него как на судью, и даже совершил уголовное преступление. Действительно, вынесение судьей априори неправильного решения может быть квалифицировано в качестве злоупотребления полномочиями. В любом случае в циркулярном письме отрицалось наличие у X таких качеств, как беспристрастность, независимость и объективность, без которых невозможно осуществление судебной деятельности. Соответственно, заявитель ни разу не попытался доказать правдивость конкретных обстоятельств, вменяемых X, и не представил каких-либо доказательств, подтверждающих наличие у X умысла при принятии оспаривавшихся решений. На взгляд Европейского Суда, утверждения о злоупотреблениях со стороны X основывались лишь на том обстоятельстве, что X отклонил ходатайства заявителя, заявленные в интересах его клиентов (см., a contrario <1>, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», §§ 156 - 161). Кроме того, следует отметить, что заявитель, обратившись в ВСМ с жалобой на судью X (см. § 6 настоящего Постановления), разослал циркулярное письмо, не дожидаясь результатов рассмотрения жалобы ВСМ.
<1> A contrario (лат.) — из противоположного (примеч. переводчика).
61. Свою защиту во внутригосударственных судах заявитель построил на основе довода о том, что его критика не касалась X лично (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Перна против Италии», §§ 44 - 47, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Фукс против Германии», § 41, а также, a contrario, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии», § 51, в котором Европейский Суд подчеркнул, что критика заявительницы относилась исключительно к тому, как прокурор выполнял свои обязанности в отдельном судебном деле, не касаясь профессиональных и иных качеств прокурора). Тем не менее Европейский Суд выше отклонил данный довод (см. §§ 54 - 56 настоящего Постановления).
62. Европейский Суд также принимает во внимание контекст, в котором писалось и распространялось циркулярное письмо. В этой связи прежде всего Европейский Суд отмечает, что критика заявителя была озвучена не в судебном заседании и не в рамках судебного разбирательства по делу о разделе наследства. Этим настоящее дело отличается от упоминавшегося ранее дела «Никула против Финляндии» (см., в частности, § 52), в котором Европейский Суд сделал вывод о нарушении статьи 10 Конвенции.
63. Европейский Суд отмечает также, что за рамками какого-либо производства заявитель отправил циркулярное письмо X лично (см. § 13 настоящего Постановления) и многим другим судьям трибунала г. Лукки (см. § 6 настоящего Постановления). Как справедливо отметил апелляционный суд г. Генуи (см. § 27 настоящего Постановления), распространение в пределах маленького трибунала письма подобного тому, которое было написано заявителем, в любом случае затрагивало профессиональную репутацию судьи, о котором было написано в этом письме.
64. Наконец, Европейский Суд подчеркивает, что действительно судом первой инстанции заявителю было назначено наказание, связанное с лишением свободы, без учета общих смягчающих обстоятельств, таких как отсутствие у заявителя судимости. Тем не менее суд апелляционной инстанции заменил это наказание небольшим штрафом в размере 400 евро, после чего освободил заявителя от исполнения наказания в полном объеме (см. § 22 настоящего Постановления). Кроме того, судьи второй инстанции при назначении заявителю наказания приняли во внимание смягчающие обстоятельства (см. § 26 настоящего Постановления), поэтому размер компенсации, присужденной X (15 000 евро), нельзя признать чрезмерным.
65. Европейский Суд напоминает также, что по делам, как настоящее, в которых необходимо установить баланс между правом на уважение частной жизни и правом на свободу выражения мнения, он признавал, что права, гарантированные статьями 8 и 10 Конвенции, в принципе a priori <1> заслуживают уважения в равной степени, и результат рассмотрения жалобы не должен зависеть от того, была ли она подана в Европейский Суд лицом, опубликовавшим оскорбительную статью, со ссылкой на статью 10 Конвенции, или лицом, ставшим объектом критики, со ссылкой на статью 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ („Иси Пари“) против Франции» (Hachette Filipacchi Associés (ICI PARIS) v. France) от 23 июля 2009 г., жалоба № 12268/03, § 41, Решение Европейского Суда по делу «Тимчук против Румынии» (Timciuc v. Romania) от 12 октября 2010 г., жалоба № 28999/03, § 144, и Постановление Европейского Суда по делу «Мосли против Соединенного Королевства» (Mosley v. United Kingdom) от 10 мая 2011 г., жалоба № 48009/08, § 111). Соответственно, в обоих случаях пределы усмотрения государства-ответчика должны быть одинаковы. Когда внутригосударственные власти находят равновесие между этими двумя правами в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Европейского Суда, последнему будут нужны веские основания, чтобы подменить позицию внутригосударственных судов своей собственной оценкой (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании» (Palomo Sánchez and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., жалобы № 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 57, ECHR 2011, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эм-Джи-Эн Лимитед“ против Соединенного Королевства» (MGN Ltd v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, §§ 150 и 155). По мнению Европейского Суда, в настоящем деле такие основания отсутствуют (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ди Джованни против Италии», § 82).
<1> A priori (лат.) — заранее (примеч. переводчика).
66. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что привлечение заявителя к уголовной ответственности за диффамационные высказывания, содержавшиеся в его циркулярном письме, и назначенное ему наказание не являлись несоразмерными преследуемым правомерным целям, а также что основания, на которые ссылались внутригосударственные органы в оправдание вмешательства, являются уместными и достаточными. Соответственно, вмешательство в право заявителя на свободное выражение мнения может быть разумно признано «необходимым в демократическом обществе» для защиты репутации других лиц и обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции.
67. Таким образом, по делу не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции.
-
объявил единогласно жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил пятью голосами «за» и двумя — «против», что по делу не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции.
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 июня 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается совместное отдельное мнение судей Кшиштофа Войтычека и Йонко Грозева.
СОВМЕСТНОЕ НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ КШИШТОФА ВОЙТЫЧЕКА И ЙОНКО ГРОЗЕВА
1. Мы не можем согласиться с позицией большинства судей о том, что статья 10 Конвенции не была нарушена в настоящем деле.
2. Заявитель подал жалобу на нарушение его свободы выражения мнения в контексте конфликта прав двух физических лиц, а именно права заявителя на свободу выражения мнения и права другого лица на защиту репутации. К тому же большинство судей сделало акцент на том, что вмешательство в право заявителя на свободное выражение мнения имело целью «обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия», представителем которого был X, работавший судьей.
Нет сомнений в том, что необходимость защиты репутации других лиц оправдывает определенные ограничения свободы выражения мнения. Репутация других лиц должна защищаться эффективно, и посягательства на нее должны караться. В случае конфликта прав внутригосударственные органы должны тщательно взвесить затронутые права и найти решение, позволяющее осуществлять эти права в максимальном объеме. В любом случае, как напомнило большинство судей, вмешательство в осуществление права всегда должно быть оправдано уместными и серьезными основаниями и быть соразмерным преследуемой цели.
3. Европейский Суд в своей прецедентной практике определил ряд факторов, которые должны быть проанализированы при определении того, было ли оправданным ограничение свободы выражения мнения (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы № 40660/08 и 60641/08, §§ 109 - 113, ECHR 2012, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, §§ 89 — 95). Среди этих факторов можно процитировать, в частности: вопрос о том, способствуют ли высказывания публичной дискуссии; содержание, форма и последствия высказываний; поведение лица, права которого нарушаются; суровость назначенного наказания.
В настоящем деле суды Италии в мотивировочной части своих решений, судя по всему, не учли вышеуказанные факторы, ограничившись установлением того, что заявитель распространял спорные высказывания, что эти высказывания распространялись среди судей соответствующего трибунала и что они касались судьи этого трибунала. Суды констатировали, что высказывания заявителя превышали допустимые пределы критики. Анализ существенных обстоятельств, требуемый в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, не был проведен. Методология, применяемая внутригосударственными судами, не соответствовала требованиям статьи 10 Конвенции в том виде, в котором она толкуется Европейским Судом. В частности, основания, на которые ссылались внутригосударственные суды, нельзя признать убедительными с точки зрения требования определять, являются ли «уместными и достаточными» основания, на которые ссылаются внутригосударственные органы в оправдание вмешательства в право на свободное выражение мнение.
4. При оценке ограничений права на свободное выражение мнения следует изучить, в частности, содержание спорных высказываний и учитывать, было ли затронутое высказыванием лицо названо по имени и были ли ему явным образом вменены факты, которые могут повредить его репутации. Хотя ложные инсинуации могут иметь чрезвычайно тяжелые последствия для репутации соответствующего лица, тот факт, что лицо, затронутое критикой, явным образом не упомянуто в высказывании, при определенных обстоятельствах может уменьшить эффект от критических высказываний.
При рассмотрении вопроса о соответствии вмешательства требованиям пункта 2 статьи 10 Конвенции следует определить также конкретные последствия, которые повлекли за собой сделанные высказывания. Для этого необходимо определить, какому кругу лиц предназначены диффамационные высказывания, и, в частности, каковы численность и род деятельности лиц, которым они предназначались. Мы обращаем внимание на то, что внутригосударственные суды не приняли во внимание эти факторы, хотя они имеют решающее значение для рассмотрения дела. Мы сожалеем также, что большинство судей не уделило внимания этим вопросам.
5. Мы отмечаем, что в настоящем деле заявитель решил не называть прямо имя судьи, которого он критиковал, тем самым оставляя пространство для некоторой двусмысленности относительно личности критикуемого лица. Кроме того, факты, вменявшиеся судье X, были представлены следующим образом: «ошибаться сознательно, умышленно, в результате проявления грубой халатности или безучастности». Данные высказывания ассоциируются с констатацией определенных фактов и их субъективной оценкой. Манера выражаться заявителя несколько смягчила эффект от его высказываний.
Вместе с тем мы считаем, что спорные высказывания были адресованы узкому и конкретному кругу лиц, состоящему исключительно из судей. Общественность не была проинформирована о содержании утверждений, которые были сделаны перед этими судьями. В данном контексте следует подчеркнуть три важных момента. Во-первых, различные профессиональные группы зачастую связаны корпоративным духом и солидарностью, которые влияют на то, как воспринимается ими критика, направленная на представителей этих групп. Во-вторых, судьи, естественно, очень осмотрительно относятся к высказываниям, не подкрепленным убедительными доказательствами. В-третьих, судьи привыкли получать жалобы, иногда агрессивные, со стороны участников процесса, недовольных судебными решениями, или от их адвокатов. Чаще всего реальный эффект жалоб на репутацию судей, которых они касаются, стремится к нулю. Эти различные факторы в совокупности со специфическим характером круга лиц, которым предназначались высказывания заявителя, значительно смягчают последствия от этих высказываний. Можно усомниться в том, что письмо, отправленное заявителем, реально повлияло на репутацию судьи X среди его коллег.
6. Заявитель был подвергнут преследованию по уголовному делу и признан виновным в совершении проступка с назначением ему штрафа в размере 400 евро. Вместе с тем внутригосударственные суды присудили потерпевшему судье в качестве компенсации вреда 15 000 евро, то есть внушительную сумму. На наш взгляд, принимая во внимание характер высказываний заявителя и специфический, очень узкий, характер круга лиц, которым предназначались эти высказывания, назначенное наказание, если рассматривать его в целом, является явно несоразмерным при обстоятельствах настоящего дела.
7. Большинство судей обосновало вмешательство в право заявителя на свободное выражение мнения не только необходимостью защиты репутации отдельного лица, но и необходимостью обеспечения авторитета правосудия. С такой точки зрения, рассматриваемое вмешательство должно было способствовать защите авторитета правосудия в Италии. По нашему мнению, в этом отношении, принимая во внимание изложенные выше особенности настоящего дела, вмешательство в право заявителя на свободное выражение мнения вполне может произвести эффект, обратный тому, на который делался расчет.