Постановление ЕСПЧ от 16.04.2015
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 16.04.2015. 36552/05. 16.04.2015. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3655205
«Дело „Заев (Zayev) против Российской Федерации“ (жалоба № 36552/05)»
(жалоба № 36552/05)
АННОТАЦИЯ ДЕЛА
Заявитель был задержан сотрудниками милиции по подозрению в ограблении магазина и доставлен в отдел внутренних дел. По словам заявителя, сотрудники милиции избивали его с целью заставить признаться в совершении преступления. В ходе следствия по делу, возбужденному по жалобам заявителя на жестокое обращение с ним, был сделан вывод, что некоторые телесные повреждения были причинены заявителю в результате правомерного применения силы сотрудниками милиции во время его задержания, а остальные травмы заявитель причинил себе сам. Через несколько месяцев суд вынес заявителю обвинительный приговор в связи с ограблением.
Европейский Суд счел версию властей Российской Федерации неубедительной и заключил, что следователи не предоставили удовлетворительного объяснения того, при каких обстоятельствах заявитель получил обнаруженные у него телесные повреждения. Европейский Суд постановил, что по делу имело место нарушение материально-правовых требований статьи 3 Конвенции. Далее Европейский Суд отметил, что следователи отнеслись с недоверием к утверждениям заявителя о жестоком обращении с ним только потому, что ранее он был судим. Европейский Суд также указал, что заявителя не сразу признали потерпевшим и на этом основании не давали ему знакомиться с материалами уголовного дела, касающимися жестокого обращения с ним, и что суд не принял каких-либо мер в отношении признаков, указывающих на жестокое обращение с заявителем. В связи с этим Европейский Суд постановил, что по делу имело место также нарушение процессуальных требований статьи 3 Конвенции.
Компенсация. Европейский Суд присудил заявителю 9 750 евро в качестве компенсации морального вреда.
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЗАЕВ (ZAYEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 36552/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с французского языка ООО «Развитие правовых систем»/Под ред. Ю.Ю. Берестнева (примеч. редактора).
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 16 июля 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Заев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Элизабет Штейнер, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 24 марта 2015 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 36552/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Валерием Леонидовичем Заевым (далее — заявитель) 16 сентября 2005 г.
2. Интересы заявителя, которому были возмещены расходы, связанные с получением юридической помощи, представляла О.В. Преображенская, юрист неправительственной организации «Центр содействия международной защите» (г. Москва). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что он подвергся обращению, нарушающему требования статьи 3 Конвенции, находясь под контролем сотрудников милиции.
4. 14 января 2013 г. жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель, 1970 года рождения, проживает в г. Холмске (Сахалинская область).
A. Задержание заявителя, предполагаемое жестокое обращение с ним и его заключение под стражу
6. 25 января 2002 г., в полночь, сотрудники милиции задержали заявителя по подозрению в ограблении магазина. Во время задержания заявитель находился в своей машине с двумя знакомыми, Со. и Ч.
7. Заявитель и его знакомые сразу же были доставлены в отдел внутренних дел Анивского района Сахалинской области <1>.
<1> Так в тексте оригинала. В настоящее время он называется отдел Министерства внутренних дел России по Анивскому городскому округу (примеч. редактора).
8. По утверждениям заявителя, которые оспаривали власти Российской Федерации, в отделе внутренних дел сотрудники милиции жестоко его избили с целью заставить признаться в совершении преступления.
9. Власти Российской Федерации указывали, что во время задержания сотрудники милиции были вынуждены применить к заявителю силу для подавления сопротивления, оказанного им и Ч. Власти Российской Федерации также отмечали, что заявитель, оказавшись в отделе внутренних дел, несколько раз ударился головой об стену, чтобы избежать ответственности за ограбление.
10. Когда заявителя доставили в отдел внутренних дел, его не внесли в книгу учета лиц, доставленных в орган внутренних дел. Заявитель попросил вызвать врача и адвоката, но сотрудники милиции, по его словам, оставили эти просьбы без внимания. По версии властей Российской Федерации, у заявителя была возможность воспользоваться услугами адвоката с момента задержания. 28 января 2002 г. заявитель обратился к адвокату П., а с 29 января 2002 г. — к адвокату А.
11. На следующий день после задержания, 26 января 2002 г., в 10.00, был составлен протокол задержания заявителя, и ему разъяснили его права в качестве подозреваемого. Следователь сразу же приступил к допросу заявителя в качестве подозреваемого, но заявитель отказался отвечать на его вопросы, воспользовавшись правом не свидетельствовать против себя самого. В тот же день заявителя поместили в изолятор временного содержания (далее — ИВС).
12. 28 января 2002 г. следователь попытался вновь допросить заявителя, но тот снова отказался отвечать на вопросы по тем же основаниям. Кроме того, заявитель письменно потребовал, чтобы его осмотрел врач. В ту же дату во время посещения прокурором Анивского района заявитель обратился к нему с жалобой, утверждая, что сотрудники милиции избивали его в ходе задержания и содержания под стражей. Заявитель попросил прокурора назначить судебно-медицинскую экспертизу и возбудить в отношении сотрудников милиции уголовное дело.
13. 29 января 2002 г. заявителя привезли в Анивский районный суд для рассмотрения ходатайства об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу. В тот же день суд удовлетворил это ходатайство.
B. Расследование утверждений заявителя о жестоком обращении с ним
1. Предварительная проверка, предшествовавшая возбуждению уголовного дела
14. 30 января 2002 г. заявитель обратился к прокурору с письменной жалобой, в которой он вновь потребовал провести расследование его утверждений. Он также жаловался на то, что, несмотря на предварительную просьбу, ему не оказали какой-либо медицинской помощи. Заявитель вновь просил провести судебно-медицинскую экспертизу, объяснив это своими опасениями, что задержка в ее проведении вызвана желанием дождаться, когда исчезнут полученные им телесные повреждения. Прокурор распорядился, чтобы заявителю дали возможность пройти медицинский осмотр.
15. 31 января 2002 г. судебно-медицинский эксперт обнаружил у заявителя ряд телесных повреждений: царапину длиной 1,8 см на левой половине лба, припухлость 2 x 3,2 см с гематомой в центре размером 1,8 x 2 см в передней височной области, гематому на веке левого глаза 4,5 x 6 см, доходящую до крыла носа, множественные царапины длиной 1,2 x 1,5 см на левом выступе затылка, четыре царапины 0,2 x 3,5 см на левом запястье, царапину длиной 1,6 см на правом запястье, три гематомы 1 x 1,5 и 1,8 x 2,2 см на горле и гематому 1,7 x 2,3 см на правом бедре.
16. В рамках предварительной проверки прокуратура Анивского района заслушала объяснения С., Д. и Р., сотрудников милиции, присутствовавших при задержании заявителя и в отделе внутренних дел, а также следователя А., которая находилась в отделе внутренних дел. Они дали следующие показания:
- С., Д. и Р. подтвердили, что во время задержания они были вынуждены заломить заявителю руку за спину из-за оказанного им сопротивления;
- указанные сотрудники милиции и следователь А. утверждали, что все они находились в отделе внутренних дел в одном и том же кабинете после того, как заявитель был задержан;
- А. пояснила, что она видела, как заявитель один раз ударился головой об стену, а потом заметила пятно на стене и небольшую гематому на лбу у заявителя;
- Д. и Р. подтвердили вывод о том, что заявитель сам себе причинил телесные повреждения, а Д. добавил, что он видел, как заявитель несколько раз ударился головой об стену и о стенной шкаф, залил стену кровью, а потом упал на пол;
- Р. уточнил, что он видел на лбу у заявителя большую шишку и царапины.
17. 12 февраля 2002 г. заместитель прокурора Анивского района вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду того, что заявитель сам причинил себе телесные повреждения.
2. Возбуждение уголовного дела и первый этап расследования
18. 4 апреля 2002 г. прокурор Сахалинской области отменил упомянутое выше постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с недостаточной изученностью обстоятельств появления царапин и гематом на теле и лице заявителя, непроведением осмотра предполагаемого места преступления и поверхностным характером допроса предполагаемых виновников. Прокурор дал указание возбудить уголовное дело.
19. В показаниях от 19 апреля 2002 г. заявитель описал обстоятельства произошедшего следующим образом:
«При задержании 25 января 2002 г. сотрудник милиции С., проверив у него <1> документы, повалил его на землю и надел на него наручники. Когда он встал на ноги, С. несколько раз ударил его прикладом в висок. В отделе внутренних дел сотрудники милиции С., Р., Бл. и Д. били его прикладом по голове и наносили ему удары ногами, руками и дубинками по телу, ногам и половым органам. Когда он был опознан потерпевшим, подвергшимся ограблению, его отвели в кабинет, где сотрудники милиции С., Р. и Д., а также другие сотрудники милиции, чьих имен он не знает, продолжили его избивать. Сотрудник милиции Д. сломал о его голову деревянный стул. Милиционеры стали бить его по ногам, из-за чего он упал, и они продолжали его пинать, когда он лежал на полу. Чтобы прекратить избиение, он побежал и ударился головой об стену, после чего потерял сознание. Затем его отвели к следователю, который заполнил протокол задержания и разъяснил ему его права. После того, как он отказался признать себя виновным, его доставили в кабинет, где его снова стали избивать. Через некоторое время его отвели в ИВС. Проходя по коридору, он увидел своего брата, которого доставили в отдел внутренних дел. В ИВС он потребовал, чтобы его осмотрел врач, но безрезультатно».
<1> По тексту документа имеется в виду заявитель по рассматриваемой жалобе (примеч. редактора).
20. 27 апреля 2002 г. прокурор Анивского района вынес постановление о проведении судебно-медицинской экспертизы. Он со слов заявителя описал обстоятельства предполагаемого жестокого обращения с ним, просил эксперта установить обстоятельства причинения телесных повреждений и ответить на вопрос: могли ли быть эти повреждения причинены в результате жестокого обращения, на которое жаловался заявитель?
21. В экспертном заключении от 6 мая 2002 г. эксперт областного бюро судебно-медицинской экспертизы, опираясь на данные медицинского осмотра от 31 января 2002 г., указал, что телесные повреждения могли быть причинены как ударами небольшими тупыми предметами, так и добровольными ударами об эти предметы. Эксперт также пришел к выводу, что давность и обстоятельства причинения телесных повреждений соответствуют утверждениям заявителя, приведенным в постановлении о назначении экспертизы. Что касается царапин на обоих запястьях, они, по мнению эксперта, были причинены наручниками.
22. 30 апреля 2002 г. во время допроса в качестве свидетельницы Со., присутствовавшая при задержании заявителя, сообщила, что она не видела, чтобы сотрудники милиции избивали заявителя при задержании. Однако она сказала, что видела заявителя лежащим на земле лицом вниз. Кроме того, она утверждала, что в отделе внутренних дел она заметила у заявителя шишку на голове.
23. 6 мая 2002 г. на допросе в качестве свидетеля Ша., который содержался вместе с заявителем в ИВС, пояснил, что он участвовал в процедуре опознания заявителя потерпевшим в качестве статиста. Свидетель также отметил, что, когда потом его поместили в одну камеру с заявителем, он видел на горле и ногах у заявителя несколько гематом.
24. В показаниях от 7 мая 2002 г. потерпевший по делу об ограблении Аб. подтвердил, что он видел, как в отделе внутренних дел заявитель ударился головой о стену.
25. На допросе 14 мая 2002 г. следователь А. повторила свое объяснение по поводу того, что заявитель сам причинил себе телесные повреждения, и сказала, что она заметила у заявителя только шишку и царапину на левой половине лба.
26. На допросе 16 мая 2002 г. дежурный Ш. подтвердил, что он не заметил каких-либо видимых телесных повреждений на лице у заявителя, когда того доставили в отдел внутренних дел.
27. В постановлении от 3 июня 2002 г. заместитель прокурора Анивского района пришел к заключению, что размер и локализация обнаруженных телесных повреждений не соответствуют описанному заявителю жестокому обращению. Он отметил, что свидетельница Со. не заметила на лице у заявителя ничего необычного. Повторив вывод о том, что заявитель сам причинил себе телесные повреждения, он решил, что утверждения заявителя, выдвинутые им в свою защиту, являются несостоятельными. Он постановил прекратить производство по уголовному делу ввиду отсутствия события преступления.
3. Второй этап расследования
28. Постановлением от 4 июня 2002 г. прокурор Анивского района отменил постановление от 3 июня 2002 г. и вернул дело на дополнительное расследование, сочтя необходимым еще раз допросить свидетелей Ч. и Со., присутствовавших во время задержания заявителя, и провести очную ставку между заявителем и этими свидетелями.
29. 4 июня 2002 г. следователь допросил сотрудников милиции Р. и С., которые подтвердили, что при задержании к заявителю не применялось каких-либо мер принуждения, поскольку тот не оказал сопротивления. Сотрудник милиции Р. также уточнил, что при поступлении заявителя в ИВС у него были только одна гематома и одна царапина. По мнению этих двух сотрудников милиции, заявитель причинил себе данные телесные повреждения самостоятельно. Они отрицали, что заявитель подвергался жестокому обращению в отделе внутренних дел.
30. В постановлении от 4 июля 2002 г. следователь прокуратуры Анивского района пришел к выводу, что локализация обнаруженных у заявителя телесных повреждений соответствует установленной следствием версии самостоятельного их причинения. Следователь признал утверждения заявителя несостоятельными и постановил прекратить производство по уголовному делу ввиду отсутствия события преступления.
4. Третий этап расследования
31. 20 августа 2002 г. прокурор Анивского района отменил постановление от 4 июля 2002 г. в связи с невыполнением его указаний по поводу допроса свидетелей, содержащихся в постановлении от 4 июня 2002 г. Прокурор вновь вернул дело на дополнительное расследование.
32. 10 сентября 2002 г. свидетельнице Со. устроили очную ставку с заявителем. Подтвердив свои первоначальные показания, Со. по существу уточнила следующее:
«...Во время задержания я находилась в машине заявителя и поэтому в тот момент ничего не видела. Когда я вышла из машины, то увидела, что заявитель и Ч. лежат на земле лицом вниз. Я не видела, чтобы сотрудники милиции избивали заявителя при задержании. Когда меня вместе с заявителем и Ч. доставили в отдел внутренних дел, я видела заявителя еще раз и заметила шишку у него на голове справа, которой раньше я не видела...».
33. Постановлением от 20 сентября 2002 г. заместитель прокурора Анивского района прекратил производство по уголовному делу, дословно повторив основания, содержавшиеся в постановлении от 4 июля 2002 г.
5. Четвертый этап расследования
34. 10 октября 2003 г. прокурор Сахалинской области отменил постановление от 20 сентября 2003 г. и вернул дело на дополнительное расследование, дав указание допросить свидетеля Ч.
35. 6 ноября 2003 г. следователь вновь допросил С., который на этот раз подтвердил, что сотрудники милиции применяли силу, чтобы подавить сопротивление, оказанное заявителем во время задержания. По словам С., поскольку он больше не «работал» с заявителем в отделе внутренних дел, он не может комментировать полученные им телесные повреждения. С. сообщил, что до него дошли слухи, что заявитель ударился о стену.
36. Попытки разыскать свидетеля Ч. оказались безуспешными.
37. 20 ноября 2003 г. следователь прокуратуры Анивского района вынес постановление о прекращении производства по уголовному делу, повторив выводы, содержавшиеся в постановлениях от 4 июля и 20 сентября 2002 г.
6. Пятый этап расследования
38. 17 февраля 2004 г. прокурор Сахалинской области отменил постановление от 20 ноября 2003 г. и вернул дело на дополнительное расследование. Он дал, помимо прочего, следующие указания: допросить свидетеля Ч., установить, кто дежурил в ИВС в день поступления туда заявителя, чтобы допросить их по поводу его предполагаемого отказа вызвать врача для осмотра заявителя, допросить лиц, которые содержались вместе с заявителем в ИВС, о состоянии его здоровья и того, побуждал ли их заявитель подать жалобу на сотрудников милиции, устранить противоречия между показаниями заявителя, с одной стороны, и показаниями сотрудников милиции С., Р. и Д., с другой стороны.
39. 20 марта 2004 г. следователь допросил понятых Сер. и Т., принимавших участие в опознании заявителя. Они подтвердили, что, когда заявитель вошел в отдел внутренних дел, они увидели гематому у него на лбу. На допросе 22 марта 2004 г. свидетель Б., который в то время содержался в ИВС вместе с заявителем, повторил подробности жестокого обращения с заявителем, которые тот ему рассказал. Дежурный Пл. указал, что он не помнит у заявителя каких-либо телесных повреждений, так как с тех пор прошло уже много времени, но предложил проверить наличие соответствующих записей в журнале первичного опроса и регистрации оказания медицинской помощи лицам, поступающим для содержания в ИВС.
40. 31 марта 2004 г. следователь допросил П. и Ш., которые содержались вместе с заявителем в ИВС. Они подтвердили, что видели царапины на лице у заявителя. По их утверждениям, заявитель говорил о том, что он был избит сотрудниками милиции.
41. 15 апреля 2004 г. следователь прокуратуры Анивского района вынес постановление о прекращении производства по уголовному делу.
Относительно обстоятельств дела прокурор отметил, что согласно показаниям двух понятых, Сер. и Т., когда заявителя привезли в отдел внутренних дел, у него на лбу была шишка, на следующий день в ИВС свидетели Ш. и П. видели на лице у заявителя гематомы и царапины.
Прокурор пришел к выводу, что некоторые телесные повреждения были причинены заявителю в результате правомерного применения силы сотрудниками милиции во время его задержания, а остальные травмы заявитель причинил себе сам. При этом, по мнению прокурора, заявитель преследовал цель скомпрометировать сотрудников милиции с целью избежать уголовной ответственности за ограбление.
42. Заявитель обжаловал это постановление в судебном порядке, утверждая, в частности, что показания свидетелей являются противоречивыми и что обстоятельства появления у него телесных повреждений не установлены.
43. 16 ноября 2004 г. Анивский районный суд удовлетворил требования заявителя и признал постановление от 15 апреля 2004 г. незаконным. Суд отметил, что следственные органы не устранили противоречий между показаниями заявителя и сотрудников милиции С., Р. и Д., на которых он указывал как на виновников, и не проверили наличие в журнале первичного опроса и регистрации оказания медицинской помощи лицам, поступающим для содержания в ИВС, записей о том, имелись ли у заявителя телесные повреждения. Суд посчитал необходимым определить, какие именно телесные повреждения заявитель причинил себе сам, и объяснить, при каких обстоятельствах были получены остальные телесные повреждения. Кроме того, суд счел целесообразным заново проверить обстоятельства задержания истца сотрудниками правоохранительных органов. Суд дал прокурору указание устранить выявленные недостатки.
7. Шестой этап расследования
44. 17 декабря 2004 г. прокурор Анивского района возобновил производство по уголовному делу. 20 декабря 2004 г. прокурор дал поручение допросить шестерых свидетелей, которые ранее содержались вместе с заявителем, по поводу обстоятельств предполагаемого жестокого обращения с ним. Он возложил ответственность за выполнение этого поручения на Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Сахалинской области (далее — УФСИН по Сахалинской области).
24 января 2005 г. начальник УФСИН по Сахалинской области ответил, что допросить остальных свидетелей, кроме Ш., не представляется возможным. Свидетель Ш. подтвердил, что 25 января 2002 г. он видел, что на лице у заявителя были царапины, а его одежда была разорвана. По утверждениям свидетеля, заявитель добивался получения медицинской помощи.
45. 27 декабря 2004 г. в распоряжении прокурора оказался журнал первичного опроса и регистрации оказания медицинской помощи лицам, поступающим для содержания в ИВС. 26 января 2002 г. фельдшер внес туда запись о том, что при поступлении заявителя в ИВС у него были царапина на левой половине лба и гематома под левым глазом.
46. 28 декабря 2004 г. прокурор допросил сотрудника милиции С., который указал, что во время задержания заявитель оказал ожесточенное сопротивление, в ходе которого С. был вынужден заломить заявителю руку за спину и повалить его на землю. По его мнению, царапины и гематомы на лице у заявителя образовались при падении.
47. 17 января 2005 г. прокурор Анивского района прекратил производство по уголовному делу, повторив аргументы и выводы, содержавшиеся в постановлении от 15 августа 2004 г., а также добавив, что при задержании заявителя сотрудники милиции применили к нему силу по причине оказанного им сопротивления. Прокурор пришел к выводу, что некоторые телесные повреждения на теле и лице заявителя были вызваны его падением на землю во время задержания, а остальные травмы он впоследствии причинил себе сам.
8. Седьмой этап расследования
48. 17 марта 2005 г. заместитель прокурора Сахалинской области отменил постановление от 17 января 2005 г. в связи с тем, что указания суда, содержавшиеся в решении от 16 ноября 2004 г., не были выполнены в полном объеме. Кроме того, прокурор потребовал официально признать заявителя потерпевшим.
49. 25 апреля 2005 г. прокурор Анивского района прекратил производство по уголовному делу, повторив аргументы и выводы, содержавшиеся в постановлении от 17 января 2005 г. Сославшись на то, что заявитель ранее был судим, он уточнил, что утверждения о жестоком обращении являлись не более чем средством защиты с его стороны и попыткой избежать уголовной ответственности за деяния, в совершении которых он обвинялся.
9. Признание заявителя потерпевшим и предоставление ему возможности знакомиться с материалами уголовного дела
50. В письме от 5 марта 2004 г. следователь прокуратуры Анивского района отказался предоставить заявителю возможность ознакомиться с материалами дела, поскольку он являлся не потерпевшим, а свидетелем. Он добавил, что заявитель не был признан потерпевшим, так как он не подвергался какому-либо жестокому обращению.
51. 16 ноября 2004 г. заявитель ходатайствовал о том, чтобы прокурор дал ему возможность ознакомиться с материалами уголовного дела, касающимися предполагаемого жестокого обращения с ним. Постановлением от 22 ноября 2004 г. прокурор Анивского района оставил данное ходатайство без удовлетворения, поскольку заявитель являлся свидетелем, а значит, не имел права знакомиться с материалами дела.
52. 23 апреля 2005 г. следователь прокуратуры Анивского района вынес постановление о признании заявителя потерпевшим.
53. Постановлением от 5 мая 2005 г. Анивский районный суд отменил постановление прокурора от 22 ноября 2004 г. и предписал ему предоставить материалы дела в распоряжение заявителя для ознакомления. 13 июля 2005 г. Сахалинский областной суд оставил постановление нижестоящего суда без изменения.
C. Уголовное дело, возбужденное в отношении заявителя
54. 6 мая 2002 г. Анивский районный суд признал заявителя виновным в ограблении и назначил ему наказание в виде девяти с половиной лет лишения свободы. Заявитель обжаловал приговор в кассационном порядке, утверждая, помимо прочего, что во время содержания под стражей его избивали сотрудники милиции и что он по вине следователя на протяжении нескольких дней был лишен возможности пользоваться услугами адвоката.
55. 19 июня 2002 г. Сахалинский областной суд оставил кассационную жалобу заявителя без удовлетворения, а вынесенный ему обвинительный приговор — без изменения. По поводу возможности воспользоваться услугами адвоката суд подтвердил, что 26 января 2002 г. заявителю разъяснили его права, в частности, право пользоваться услугами адвоката, но он этими правами не воспользовался. Кроме того, суд отметил, что следующее следственное действие было проведено в присутствии защитника П. В ответ на довод заявителя об отсутствии у него адвоката во время опознания суд указал, что в протоколе опознания от 26 января 2002 г. не упоминается о просьбах заявителя обеспечить участие защитника. Суд пришел к выводу, что опознание было проведено в соответствии с действующими положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и отклонил доводы заявителя по этому вопросу.
В отношении утверждений заявителя о жестоком обращении с ним суд отметил следующее:
«...Утверждения [заявителя] о жестоком обращении с ним со стороны сотрудников отдела внутренних дел Анивского района были отклонены в ходе предварительного следствия по результатам проверки, проведенной прокурором Анивского района, который оставил ходатайство [заявителя] о возбуждении уголовного дела без удовлетворения. [Суд] не видит необходимости приобщать эти документы к материалам настоящего дела...».
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
Положения законодательства Российской Федерации, касающиеся возбуждения уголовного дела и производства следствия.
1. Следствие по уголовному делу
56. Нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), касающиеся производства предварительной проверки, возбуждения уголовного дела и проведения судебного разбирательства по жалобам на решения следственных органов, изложены в Постановлении Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia) от 24 июля 2014 г., жалоба № 46956/09, § 99 <1>.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 6/2015.
57. Согласно статье 109 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1961 г., который действовал в период, относящийся к обстоятельствам дела, компетентные органы власти были обязаны проводить предварительную проверку по сообщениям о преступлении в срок не более трех суток, этот срок мог быть продлен до 10 суток.
58. Статья 148 УПК РФ в редакции, действовавшей в период, относящийся к обстоятельствам дела, предусматривала, что прокурор, рассмотрев жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, может отменить это постановление и возбудить уголовное дело (часть шестая). Признав отказ в возбуждении уголовного дела незаконным, судья выносит соответствующее постановление, направляет его для исполнения прокурору и уведомляет об этом заявителя (часть седьмая).
2. Потерпевший
59. Часть первая статьи 42 УПК РФ устанавливает, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред. Решение о признании лица потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда. Эти положения истолковал Конституционный Суд Российской Федерации в Определениях от 22 января 2004 г. № 119-О <1> и 18 января 2005 г. № 131-О <2>. Конституционный Суд решил, что по буквальному смыслу данной нормы правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из его фактического положения: он лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора и суда о признании потерпевшим, но не формируется им. В основе этого вывода лежит идея о том, что обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица потерпевшим, а фактическим положением этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав.
<1> Имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «По жалобе гражданки Семеновой Лилии Михайловны на нарушение ее конституционных прав частью четвертой статьи 354 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. редактора).
<2> Имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «По запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. редактора).
3. Полномочия суда в случае обнаружения нарушений закона
60. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется на основании судебного решения. Постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит рассмотрению в открытом судебном заседании с участием подозреваемого (статья 108 УПК РФ). В начале заседания судья объявляет, какое ходатайство подлежит рассмотрению, разъясняет явившимся в судебное заседание лицам их права и обязанности. Затем прокурор, возбудивший ходатайство, обосновывает его, после чего заслушиваются другие явившиеся в судебное заседание лица.
61. Согласно статье 141 УПК РФ в редакции, действовавшей в период, относящийся к обстоятельствам дела, потерпевший может делать заявления о преступлении в устном или письменном виде. Устное заявление о преступлении заносится в протокол, который подписывается потерпевшим. Если устное заявление о преступлении сделано в ходе судебного разбирательства, то оно заносится в протокол судебного заседания.
62. Пункт 6 части третьей статьи 259 УПК РФ предусматривает, что в протоколе судебного заседания обязательно указываются заявления, возражения и ходатайства участвующих в уголовном деле лиц.
63. В соответствии с Инструкцией по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной приказом генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 29 апреля 2003 г. № 36, поступившие в суд дела, материалы и иные документы, в том числе присланные электронной почтой, факсимильной связью, а также телеграммы регистрируются в журнале учета входящей корреспонденции (пункт 2.3). После регистрации, но не позднее следующего рабочего дня вся поступившая корреспонденция передается по назначению для рассмотрения (пункт 2.7).
III. Соответствующие доклады Комитета по предупреждению пыток
64. Во Втором общем докладе (CPT/Inf(92)3) Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее — ЕКПП) в частях, имеющих отношение к настоящему делу, предусмотрено следующее:
«...36. ЕКПП придает особую важность трем правам лиц, задержанных полицией: право информировать о факте своего задержания третье лицо по своему усмотрению (члена семьи, друга, консульство), право доступа к адвокату и право требовать медицинского осмотра врачом по своему усмотрению (в дополнение к любому медицинскому осмотру, проведенному врачом, вызванным полицейскими властями). Эти права, по мнению ЕКПП, являются тремя основными гарантиями против жестокого обращения с задержанными лицами, которые следует применять с самого момента лишения свободы, независимо от его названия в данной правовой системе (задержание, арест и т.д.)...»
37. Лица, задержанные полицией, должны быть непосредственно и незамедлительно проинформированы обо всех своих правах, включая те, которые упоминаются в пункте 36. Кроме того, в интересах правосудия следует ясно определить любые предоставляемые властям возможности по отсрочке в осуществлении того или иного из перечисленных здесь прав и строго ограничить по времени использование таких возможностей. Что касается, в частности, права доступа к адвокату и права требовать медицинского освидетельствования другим врачом, помимо вызванного полицией, то использование, в качестве исключения, заранее установленных списков адвокатов и врачей, составленных при согласии соответствующих профессиональных организаций, может исключить необходимость какой-либо задержки в осуществлении этих прав.
38. Право доступа к адвокату для лиц, задержанных полицией, должно включать право вступать в контакт с адвокатом и возможность его регулярного посещения (в обоих случаях в условиях, гарантирующих конфиденциальность их обсуждений), а также право данного лица на присутствие адвоката во время допроса.
Что касается медицинского осмотра лиц, задержанных полицией, то он должен проводиться вне пределов слышимости и, предпочтительно, вне пределов видимости сотрудников полиции. Кроме того, результаты каждого осмотра, так же как соответствующие заявления задержанных и заключения врача, должны быть официально запротоколированы врачом и предоставлены задержанному и его адвокату.
39. В отношении процедуры допроса ЕКПП полагает, что должны существовать четкие правила или указания о методике, с использованием которой сотрудники полиции должны проводить опрос. Она, среди прочего, должна отражать следующие вопросы: информирование задержанного о личности присутствующих на опросе (имя и/или номер), разрешенная продолжительность допроса, периоды отдыха между опросами и перерывы в ходе допроса, места, где разрешается проводить допрос, возможность потребовать от задержанного, чтобы он стоял, когда ему задают вопросы, допрос лиц, находящихся под воздействием наркотиков, алкоголя, и т.д. Следует также потребовать, чтобы постоянно велись записи о времени начала и конца допроса, о всех просьбах задержанного, сделанных в ходе допроса, и о лицах, присутствующих во время каждого допроса.
ЕКПП хотел бы добавить, что электронная запись полицейских собеседований является еще одной полезной мерой предосторожности против жестокого обращения с задержанными (такая запись дает также значительные преимущества для полиции)...
41. Кроме того, существование независимого механизма рассмотрения жалоб в отношении обращения во время пребывания под стражей в полиции является важной гарантией прав...».
65. В Шестом общем докладе ЕКПП (CPT/Inf(96)21) в частях, имеющих отношение к настоящему делу, указано следующее:
«...15. ЕКПП желает подчеркнуть, что, судя по опыту, наибольший риск запугивания и физической жестокости возникает в период, непосредственно следующий за лишением свободы. Следовательно, возможность для лиц, взятых полицией под стражу, иметь доступ к адвокату именно в этот момент является фундаментальной гарантией против жестокого обращения. Существование такой возможности будет оказывать отпугивающее действие на тех, кто намеревается жестоко обращаться с задержанными лицами; кроме того, адвокат занимает удобную позицию для того, чтобы принять соответствующие меры в случае фактического совершения злоупотребления.»
ЕКПП признает, что для защиты интересов правосудия в исключительных случаях возможна задержка на некоторое время с предоставлением задержанному лицу доступа к адвокату по его выбору. Тем не менее это не должно приводить к полному отказу признать право на доступ к адвокату в течение указанного периода. В подобных случаях с тем, чтобы не подвергать риску законные интересы полицейского расследования, необходимо организовать доступ к другому независимому адвокату, который вызывает доверие.
16. ЕКПП также подчеркнул во Втором общем докладе важность того, чтобы лица, взятые под стражу полицией, четко и незамедлительно информировались обо всех своих правах.
Для того чтобы обеспечить выполнение этого, по мнению ЕКПП, необходимо на самой ранней стадии ареста систематически раздавать лицам, задержанным полицией, формуляр, в котором бы перечислялись в простой и доходчивой форме все их права. Кроме того, задержанным лицам должно быть предложено подписать документ, удостоверяющий, что они были проинформированы о своих правах.
Вышеупомянутые меры было бы легко осуществить; это недорого и эффективно...».
66. В Четырнадцатом общем докладе ЕКПП (CPT/Inf(2004)28) предусмотрено, в частности, следующее:
«...27. Во многих государствах, которые посещал ЕКПП, пытки и такие деяния, как жестокое обращение при исполнении служебных обязанностей, принуждение к даче показаний, злоупотребление властными полномочиями и т.д., являются особыми преступлениями, по которым уголовное дело возбуждается независимо от желания потерпевшего. ЕКПП приветствует существование подобных правовых норм.»
Однако ЕКПП отмечает, что в некоторых странах органы, осуществляющие уголовное преследование, наделены существенными полномочиями проводить предварительную проверку по собственному усмотрению при поступлении сведений о возможном жестоком обращении с лицами, лишенными свободы. По мнению ЕКПП, даже при отсутствии официальной жалобы у этих органов власти должна быть юридическая обязанность проводить расследование всякий раз, когда они из любых источников получают заслуживающую доверия информацию о возможном жестоком обращении с лицами, лишенными свободы. В связи с этим правовые основы привлечения к ответственности будут усилены, если государственные служащие (сотрудники полиции, начальники пенитенциарных учреждений и т.д.) официально будут обязаны без промедления доводить до сведения соответствующих органов власти любую ставшую им известной информацию, указывающую на жестокое обращение.
28. Существования надлежащей правовой основы самого по себе недостаточно для того, чтобы гарантировать принятие надлежащих мер в случаях возможного жестокого обращения. Следует стараться привлекать внимание компетентных органов власти к возложенным на них важным обязанностям.
Когда лиц, задержанных сотрудниками сил охраны правопорядка, доставляют в следственные органы, прокуратуру или суд, им представляется отличная возможность заявить, подвергались они жестокому обращению или нет. Кроме того, даже в отсутствие официальных жалоб от указанных лиц эти органы власти смогут своевременно принять необходимые меры, если имеются другие признаки возможного жестокого обращения (например, видимые травмы, общий вид или поведение лица).
При этом в ходе своих посещений члены ЕКПП часто встречали лиц, утверждающих, что они жаловались на жестокое обращение с ними прокурорам и (или) судьям, но их адресаты не проявляли практически никакого интереса к их жалобам, даже если у них имелись травмы на видимых частях тела. Иногда такие случаи подтверждаются собственными наблюдениями ЕКПП. Так, недавно ЕКПП рассматривал материалы судебного дела, в которых помимо утверждений о жестоком обращении содержались указания на различные припухлости и гематомы на лице, ногах и спине потерпевшего. Несмотря на то, что содержащуюся в деле информацию можно было бы признать предварительным доказательством жестокого обращения, компетентные органы не начали расследования и не смогли дать правдоподобного объяснения своему бездействию.
Также нередки случаи, когда лица утверждают, что они были слишком напуганы, чтобы жаловаться на жестокое обращение, поскольку при рассмотрении дела прокурором или судьей присутствовали те же сотрудники правоохранительных органов, которые их допрашивали, либо этих лиц прямо отговаривали от подачи жалобы, мотивируя это тем, что это не в их интересах.
Необходимо, чтобы следственные органы, прокуратура и суды принимали решительные меры при поступлении любой информации, указывающей на жестокое обращение. Кроме того, они должны вести дело так, чтобы у потерпевших была реальная возможность подать жалобу на то, как с ними обращались...
33. Расследование должностными лицами возможного жестокого обращения должно быть тщательным. Нужно, чтобы оно давало возможность определить, было ли применение силы или иных методов оправданным в обстоятельствах дела, а также установить виновников и при необходимости привлечь их к ответственности. В данном случае речь идет об обязательстве, где важен не результат, а средства его достижения. Оно требует принять все разумные меры по сбору доказательств произошедшего, в том числе, помимо прочего, мер по установлению и допросу предполагаемых потерпевших, подозреваемых и очевидцев (например, дежурных сотрудников полиции или других задержанных), по изъятию орудий, которые могли использоваться при жестоком обращении, и по сбору доказательств судебно-медицинского характера. В соответствующих случаях необходимо проводить вскрытие, по итогам которого можно получить полное и точное описание имеющихся телесных повреждений и провести объективный анализ клинических выводов, в том числе причины смерти.
Кроме того, расследование должно быть всесторонним. ЕКПП сталкивался со случаями, когда, несмотря на заявления о том, что жестокое обращение имело место неоднократно, и факты, связанные с возможным жестоким обращением, круг вопросов, поднятых при расследовании, был слишком ограничен, а важные эпизоды и связанные с ними обстоятельства, указывающие на жестокое обращение, оставались без рассмотрения...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
67. Заявитель жаловался на то, что после задержания сотрудниками милиции он подвергся жестокому обращению и что не было проведено эффективного расследования этого обстоятельства. Заявитель ссылался на статьи 3 и 13 Конвенции. Европейский Суд полагает, что в обстоятельствах настоящего дела поданную заявителем жалобу следует рассматривать только с точки зрения статьи 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы сторон
1. Доводы властей Российской Федерации
68. Власти Российской Федерации оспаривали доводы заявителя. По их мнению, отсутствовало жестокое обращение с заявителем, так как в материалах уголовного дела нет доказательств подобного обращения. Власти Российской Федерации отмечали, что на момент задержания у заявителя не было каких-либо телесных повреждений. Что касается травм, обнаруженных позднее, некоторые из них были причинены сотрудниками милиции, когда они были вынуждены применить силу для пресечения сопротивления, оказанного заявителем при задержании, а остальные телесные повреждения он причинил себе сам.
69. Что касается процессуальных гарантий, позволяющих не допустить жестокого обращения, власти Российской Федерации отметили, что при задержании 26 января 2002 г., в 10.00, заявителю разъяснили его права, о чем свидетельствует его подпись в протоколе.
У заявителя также было право обратиться к адвокату по своему выбору с момента задержания, но он воспользовался этим правом лишь 28 января 2002 г. В этот день он обратился к адвокату П., а с 29 января 2002 г. — к адвокату А.
Кроме того, никто не препятствовал заявителю обратиться к врачу: при поступлении в ИВС его осмотрел медицинский работник, а о проведении дополнительного медицинского осмотра он не ходатайствовал.
70. Что касается расследования по утверждениям заявителя о жестоком обращении с ним, власти Российской Федерации считали, что оно было достаточно эффективным. Действительно, следствие началось 4 апреля 2002 г. и продолжалось три года. Было проведено множество следственных действий, следователь допросил ряд свидетелей, устроил заявителю очную ставку с Со., вынес постановление о признании заявителя потерпевшим и назначил судебно-медицинскую экспертизу. По мнению властей Российской Федерации, этих действий было достаточно для того, чтобы обеспечить эффективность и тщательность расследования.
Вместе с тем власти Российской Федерации признали, что следственные органы не полностью выполнили указания прокуроров Анивского района и Сахалинской области, а также указания Анивского районного суда от 16 ноября 2004 г. Не было соблюдено право потерпевшего участвовать в расследовании, поскольку заявитель был признан потерпевшим лишь через три года после начала расследования. При таких обстоятельствах заявителю было отказано в праве знакомиться с материалами уголовного дела на основании того, что он проходил по делу в качестве свидетеля. Кроме того, власти Российской Федерации признали, что заявителю сообщали о ходе следствия с опозданием.
71. По поводу полномочий прокуроров и судей власти Российской Федерации пояснили, что в силу частей шестой и седьмой статьи 148 УПК РФ их указания являются обязательными для следственных органов (см. § 58 настоящего Постановления). Бездействие следственных органов при выполнении указаний прокуроров влечет предусмотренную законом ответственность — административную (статья 17.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях) или уголовную (статья 315 Уголовного кодекса Российской Федерации). В то же время судья не наделен полномочиями определять дальнейший ход действий следователя и тем более «отменять» или добиваться отмены вынесенных им постановлений, которые он как судья признал незаконными. При рассмотрении жалоб на постановления следователя, поданных согласно статье 125 УПК РФ, судья должен избегать выводов по вопросу о виновности лица, подавшего жалобу, и о допустимости доказательств. Именно поэтому такого рода жалобы являются приемлемыми для рассмотрения по существу только тогда, когда они переданы в суд, рассматривающий дело по существу, отдельно от материалов основного дела об обвинениях, предъявленных жертве жестокого обращения.
72. Что касается роли судьи в предупреждении жестокого обращения на стадии избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, власти Российской Федерации отметили, что в соответствии со статьей 108 УПК РФ постановление об избрании этой меры пресечения выносится по результатам рассмотрения данного вопроса в открытом судебном заседании с участием подозреваемого и его адвоката. Следовательно, у подозреваемого есть возможность сделать как письменное, так и устное заявление о предполагаемом жестоком обращении с ним (статья 141 УПК РФ). В последнем случае это заявление заносится в протокол судебного заседания согласно пункту 6 части третьей статьи 259 УПК РФ и, в конечном счете, передается на рассмотрение компетентных органов власти. Так, согласно пункту 2.3 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной приказом от 29 апреля 2003 г. № 36 (см. раздел «Соответствующее внутригосударственное законодательство»), данные жалобы регистрируются в журнале учета входящей корреспонденции и передаются по назначению для рассмотрения. Отсутствие реакции на эти жалобы представляет собой незаконное бездействие властей.
2. Доводы заявителя
73. Заявитель утверждал, что на практике, если потерпевший не добивается проведения определенных следственных действий по собственной инициативе, следователи не предпринимают каких-либо мер и уклоняются от проведения расследования по утверждениям о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции. Нередко следователи избегают допроса свидетелей, которые могут дать показания, подтверждающие версию потерпевшего, ограничиваясь допросом сотрудников милиции, обвиняемых в жестоком обращении. Это бездействие следователей усугубляется тем, что потерпевшему запрещено знакомиться с материалами уголовного дела до окончания следствия. Позиция следователей по поводу утверждений о жестоком обращении является попустительской.
74. Относительно участия потерпевшего в расследовании заявитель отметил, что следственные органы обязаны сообщать потерпевшему о ходе следствия, в частности, о принимаемых решениях, помимо прочего, направляя ему копии этих решений. Фактически же потерпевшему не сообщают о ходе расследования или уведомляют о принятых решениях с опозданием, из-за чего он не может обжаловать эти решения. Случай заявителя иллюстрирует указанные упущения, связанные с несвоевременным информированием о ходе следствия. Так, о постановлении о прекращении производства по уголовному делу от 25 апреля 2005 г. заявителю сообщили только через 22 дня, а аналогичное постановление от 3 июня 2002 г. ему не отправляли вообще. Более того, заявителя признали потерпевшим только 23 ноября 2005 г., через три года после начала расследования по уголовному делу. Его ходатайство об ознакомлении с материалами уголовного дела от 16 ноября 2004 г. было оставлено прокурором без удовлетворения, поскольку заявитель являлся свидетелем, а значит, согласно статье 56 УПК РФ он не имел права знакомиться с материалами дела. Учитывая, что эти сведения сообщили сами власти Российской Федерации, заявитель считал, что они равнозначны признанию проведенного расследования неэффективным.
75. Заявитель указывал на то, что следователи, которые сначала относились к прокуратуре, а после реформы 2007 года — к Следственному комитету Российской Федерации, не были независимы по отношению к обвиняемым сотрудникам милиции. Действительно, обычно следователи не располагают ни техническими, ни кадровыми ресурсами, необходимыми для проведения некоторых следственных действий, и очень часто они вынуждены обращаться к сотрудникам органов внутренних дел, следовательно, собирать доказательства на своих коллег, то есть против самих себя, приходится самим сотрудникам милиции. Кроме того, следователи обязаны сотрудничать с милицией при расследовании других уголовных дел. В результате такого сотрудничества сотрудники милиции и следователи поддерживают хорошие служебные, а иногда и личные отношения. Соответственно, следователь не заинтересован в том, чтобы быть чересчур настойчивым в расследовании дел по обвинению сотрудников милиции, если он не хочет, чтобы те в отместку не начали игнорировать просьбы о содействии или предоставлении информации. В связи с этим заявитель ссылался на ряд постановлений Европейского Суда, в которых сотрудники милиции пытали подозреваемых при попустительстве со стороны следователей, то есть явно по их просьбе или при их участии (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маслова и Налбандов против Российской Федерации» (Maslova and Nalbandov v. Russia) от 24 января 2008 г., жалоба № 839/02 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Михеев против Российской Федерации» (Mikheyev v. Russia) от 26 января 2006 г., жалоба № 77617/01 <2>). Подобная ситуация способствует укреплению безнаказанности сотрудников милиции в том, что касается жестокого обращения. Наконец, заявитель указывал на преобладающую у следователей убежденность в том, что каждое утверждение о жестоком обращении — это не более чем попытка преступников избежать уголовной ответственности. Заявитель пояснил данный довод ссылками на множество вынесенных в связи с этим Постановлений Европейского Суда (см. Постановление Европейского Суда по делу «Акулинин и Бабич против Российской Федерации» (Akulinin and Babich v. Russia) от 2 октября 2008 г., жалоба № 5742/02, § 52 <3>, Постановление Европейского Суда по делу «Антипенков против Российской Федерации» (Antipenkov v. Russia) от 15 октября 2009 г., жалоба № 33470/03, §§ 67 - 69 <4>, Постановление Европейского Суда по делу «Барабанщиков против Российской Федерации» (Barabanshchikov v. Russia) от 8 января 2009 г., жалоба № 36220/02, § 61 <5>, Постановление Европейского Суда по делу «Белоусов против Российской Федерации» (Belousov v. Russia) от 2 октября 2008 г., жалоба № 1748/02, § 55 <6>, Постановление Европейского Суда по делу «Гладышев против Российской Федерации» (Gladyshev v. Russia) от 30 июля 2009 г., жалоба № 2807/04, § 64 <7>, Постановление Европейского Суда по делу «Топорков против Российской Федерации» (Toporkov v. Russia) от 1 октября 2009 г., жалоба № 66688/01, § 53 <8>, а также Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Федоров против Российской Федерации» (Vladimir Fedorov v. Russia) от 30 июля 2009 г., жалоба № 19223/04 <9>, § 72).
<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 1/2009.
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 6/2006.
<4> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 3/2011.
<7> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 6/2012.
76. В отношении судебного контроля заявитель считал, что он является эффективным и затрагивает широкий круг вопросов, но, тем не менее, сталкивается с определенными ограничениями. С одной стороны, хотя суд и может отменять постановления следователей, он не вправе ни давать следователям указания относительно хода расследования, ни указывать им на необходимость принять конкретные меры по сбору доказательств. Таким образом, обращение в суд позволяет потерпевшему в соответствующих случаях добиться отмены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела или постановления о прекращении производства по делу, но не гарантирует устранения недостатков, допущенных при сборе доказательств. Заявитель ссылался на множество Постановлений Европейского Суда, в которых отмечался этот изъян (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Антипенков против Российской Федерации», § 68, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Михеев против Российской Федерации», § 114, а также Постановление Европейского Суда по делу «Полонский против Российской Федерации» (Polonskiy v. Russia) от 19 марта 2009 г., жалоба № 30033/05 <1>, § 112). С другой стороны, возможности потерпевшего обратиться в суд с жалобой на неэффективность расследования по факту жестокого обращения с ним очень ограничены, поскольку потерпевший сам находится в положении обвиняемого в другом преступлении. Суды отказываются рассматривать эти жалобы на основании того, что определение эффективности расследования по факту жестокого обращения может негативно отразиться на оценке доказательств, собранных в рамках расследования по уголовному делу в отношении лица, которое обратилось с жалобой.
<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 1/2010.
77. Заявитель отмечал, что судьи не выполняют своих функций по предупреждению жестокого обращения. В частности, при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу они часто уклоняются от своей обязанности по собственной инициативе проверять, не подвергался ли подозреваемый жестокому обращению, обращая, в частности, внимание на состояние его здоровья, внешний вид, одежду и т.д. Более того, в большинстве случаев данные вопросы рассматриваются в закрытом судебном заседании, что затрудняет осуществление общественного контроля.
78. Заявитель указывал, что в настоящем деле власти Российской Федерации признали, что сразу после того, как его заключили под стражу, он был лишен прав, которыми обычно пользуются лица, задержанные по подозрению в совершении преступления. Действительно, с 23 часов 25 января 2002 г., когда он был задержан, до 10 часов утра следующего дня, когда был составлен протокол задержания, заявитель был не в состоянии ни обратиться к адвокату по своему выбору, ни получить медицинскую помощь. Ему также не разъяснили его права в качестве подозреваемого.
79. Что касается качества проведенного расследования, заявитель считал, что оно не было эффективным с точки зрения критериев, сформулированных в прецедентной практике Европейского Суда. В частности, он отмечал, что ему не предоставляли возможности знакомиться с материалами уголовного дела и не соблюдали его права в качестве потерпевшего, а следователи не выполнили указаний прокурора, поскольку они не провели ему очной ставки с сотрудниками милиции и следственного эксперимента на месте преступления.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
80. Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу положений подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
a) Утверждения заявителя о жестоком обращении с ним
81. Европейский Суд напоминает, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из самых важных ценностей демократического общества. Она полностью запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание независимо от обстоятельств дела и поведения потерпевшего (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Ненадлежащее обращение, если на него распространяется действие статьи 3 Конвенции, должно достигать минимального уровня жестокости. Оценка минимального уровня жестокости относительна и зависит от всех обстоятельств дела, таких как продолжительность данного обращения, влияние, которое оно оказало на физическое и психическое состояние потерпевшего, и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации» (Svinarenko and Slyadnev v. Russia) от 17 июля 2014 г., жалобы № 32541/08 и 43441/08 <1>, § 114). Применение физической силы к лицу, лишенному свободы, не являвшееся абсолютно необходимым ввиду его поведения, унижает человеческое достоинство в принципе является нарушением права, гарантированного статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., § 38, Series A, № 336, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 99, ECHR 1999-V). Требования, связанные с проведением расследования, и неоспоримые сложности борьбы с преступностью не могут приводить к ограничению защиты физической неприкосновенности человека (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии», §§ 38 - 40, и Постановление Европейского Суда по делу «Олег Никитин против Российской Федерации» (Oleg Nikitin v. Russia) от 9 октября 2008 г., жалоба № 36410/02 <2>, § 46).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 11/2014.
<2> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 3/2009.
82. Европейский Суд напоминает, что статья 3 Конвенции не запрещает применение силы во время задержания, но эта сила не должна выходить за рамки строгой необходимости (см. Постановление Европейского Суда по делу «Давитидзе против Российской Федерации» (Davitidze v. Russia) от 30 мая 2013 г., жалоба № 8810/05 <3>, § 80).
83. Европейский Суд повторяет, что содержащиеся под стражей лица находятся в уязвимом положении и власти обязаны их защищать. В случае, когда сотрудники полиции заключают под стражу здорового человека, а при освобождении у него обнаруживаются телесные повреждения, на государстве лежит обязанность предоставить правдоподобное объяснение того, как были причинены эти повреждения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции», § 87, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Олег Никитин против Российской Федерации», § 44). При отсутствии подобного объяснения Европейский Суд вправе делать выводы, которые могут оказаться неблагоприятными для властей государства-ответчика (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии» (El-Masri v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 39630/09, § 152, ECHR 2012, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Михеев против Российской Федерации», § 102).
84. При оценке доказательств по делу Европейский Суд обычно требует, чтобы факт жестокого обращения был доказан «вне всякого разумного сомнения» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 161, Series A, № 25). Однако такого рода доказательства могут являться следствием одновременного существования достаточно серьезных, ясных и согласующихся между собой умозаключений либо аналогичных никем не опровергнутых предположений об обстоятельствах дела. Когда события, о которых идет речь в деле, полностью или в большей части относятся к исключительному ведению властей, как в случае с лицами, заключенными под стражу и находящимися под их контролем, возникают серьезные предположения о том, при каких обстоятельствах они погибли или получили телесные повреждения во время содержания под стражей (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
85. Кроме того, Европейский Суд напоминает, что по стандартам ЕКПП проведение надлежащего медицинского осмотра является важнейшей гарантией, позволяющей не допустить жестокого обращения с задержанными. Эти осмотры должны проводиться квалифицированным врачом в отсутствие сотрудников полиции, а в заключении врача должны содержаться не только подробные сведения обо всех обнаруженных телесных повреждениях, но и объяснения пациента о том, при каких обстоятельствах они были получены, и мнение врача по поводу того, соответствуют ли телесные повреждения этим объяснениям (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аккоч против Турции» (Akkoc v. Turkey), жалобы № 22947/93 и 22948/93, § 118, ECHR 2000-X, и Постановление Европейского Суда по делу «Салманоглу и Полатташ против Турции» (Salmanoglu and Polattas v. Turkey) от 17 марта 2009 г., жалоба № 15828/03, § 80). Чтобы составить свое мнение, врач должен принять во внимание все факторы в совокупности, в том числе возможность причинения телесных повреждений в обстоятельствах, не связанных с предполагаемым жестоким обращением, например, самому себе или в результате осложнения какого-то заболевания (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Давитидзе против Российской Федерации», § 115, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Барабанщиков против Российской Федерации», § 59).
86. Европейский Суд, учитывая многочисленные рекомендации ЕКПП, считает, что возможность немедленно воспользоваться услугами адвоката относится к числу процессуальных гарантий, позволяющих не допустить жестокого обращения, поскольку на этой стадии производства по делу обвиняемый нередко находится в особенно уязвимом положении из-за стресса, который он испытывает, который усугубляется тем, что уголовно-процессуальное законодательство становится все более и более сложным (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салдуз против Турции» (Salduz v. Turkey), жалоба № 36391/02, § 54, ECHR 2008, и Постановление Европейского Суда по делу «Мартин против Эстонии» (Martin v. Estonia) от 30 мая 2013 г., жалоба № 35985/09, § 79). Следовательно, необходимо четко характеризовать любое исключение, не позволяющее воспользоваться этим правом, и строго ограничивать по времени его применение. Наконец, Европейский Суд отмечает, что эти два права, которые представляют собой важнейшие гарантии, позволяющие не допустить жестокого обращения, должны действовать с самого начала лишения свободы (см. § 64 настоящего Постановления).
87. Европейский Суд напоминает о своей позиции, согласно которой нет более важной правовой гарантии, позволяющей не допустить жестокого обращения, чем требование незамедлительно заносить всю информацию о задержании в соответствующие журналы регистрации задержанных (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» (Timurtas v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 105, ECHR 2000-VI). Европейский Суд подчеркивает, что непризнанное содержание лица под стражей представляет собой полное отрицание этих гарантий (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии», § 233).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
88. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает: стороны не оспаривают, что заявитель получил телесные повреждения, находясь под контролем сотрудников милиции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аблязов против Российской Федерации» (Ablyazov v. Russia) от 30 октября 2012 г., жалоба № 22867/05 <1>, § 50). Следовательно, власти Российской Федерации обязаны предоставить правдоподобное объяснение, как были получены эти повреждения заявителем.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 5/2015.
89. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что по версии властей Российской Федерации некоторые телесные повреждения были причинены заявителю сотрудниками милиции во время задержания, когда они пресекали оказанное им сопротивление, а остальные телесные повреждения заявитель причинил себе сам.
90. Европейский Суд считает это объяснение неубедительным. Он находит, что выводы следователей, на которые ссылаются власти Российской Федерации, недостаточно последовательны и конкретны.
91. Во-первых, Европейский Суд отмечает, что первое объяснение, согласно которому телесные повреждения были причинены в результате применения силы при задержании заявителя, вызывает сомнения. Действительно, эта версия была выдвинута лишь через два года после событий, и впервые о ней упоминается в постановлении от 15 апреля 2004 г. (см. § 41 настоящего Постановления). Европейский Суд находит поразительным, что сотрудники милиции, отрицавшие применение силы во время задержания в объяснениях, которые они дали сразу же после инцидента (см. § 28 настоящего Постановления), вспомнили об этом только через два года (см. § 35 настоящего Постановления). В свою очередь, следственные органы никак не объяснили это противоречие.
92. Во-вторых, Европейский Суд полагает, что, даже если принять версию, выработанную в ходе следствия, — применение силы и причинение телесных повреждений самому себе — власти так и не объяснили обстоятельств появления у заявителя всех телесных повреждений, установленных судебно-медицинским экспертом (см. § 15 настоящего Постановления). Кроме того, власти каждый раз поспешно принимали версии, выдвинутые сотрудниками милиции (см. §§ 17, 27, 30, 33, 37, 41 и 47 настоящего Постановления), не пытаясь при этом устранить противоречия в их показаниях или провести следственный эксперимент для подтверждения того, что выдвинутые версии соответствуют действительности. Поэтому многие аспекты в деле так и остаются неясными. В частности, не были даны ответы на вопросы о том, являлось ли применение силы во время задержания строго необходимым с учетом поведения заявителя, и какие именно из выявленных впоследствии телесных повреждений могли быть вызваны действиями самого заявителя. В конечном счете, следственные органы не пояснили, какие телесные повреждения были причинены в результате применения силы при задержании, а какие заявитель причинил себе сам. Власти Российской Федерации также не объяснили вывод судебно-медицинского эксперта, по мнению которого телесные повреждения были причинены небольшими тупыми предметами (см. § 21 настоящего Постановления). Вместе с тем данный вывод эксперта плохо согласуется с обеими версиями произошедшего, выдвинутыми властями Российской Федерации.
93. В-третьих, Европейский Суд отмечает, что вышеуказанные недостатки обнаружили и отметили как прокуроры Анивского района и Сахалинской области, так и внутригосударственный суд. Прокуроры, констатировав ряд противоречий в выводах следователей, неоднократно возвращали дело на дополнительное расследование с целью их устранения (см. §§ 26, 29, 34, 38, 41 и 48 настоящего Постановления). Анивский районный суд решил, что следственные органы должны провести различие между телесными повреждениями, которые заявитель причинил себе сам, и прочими телесными повреждениями и объяснить обстоятельства появления последних. Помимо этого, суд пришел к выводу о том, что необходимо установить обстоятельства задержания заявителя сотрудниками милиции (см. § 41 настоящего Постановления). Ни одно из этих указаний не было выполнено в полном объеме (см. § 48 настоящего Постановления).
94. Вместе с тем Европейский Суд отмечает, что заявитель представил подробную и непротиворечивую версию о том, как его неоднократно избивали сотрудники отдела внутренних дел Анивского района (см. § 19 настоящего Постановления). Его версия согласуется с характером и локализацией телесных повреждений, установленных при проведении судебно-медицинской экспертизы (см. § 15 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд полагает, что власти Российской Федерации не опровергли версию заявителя.
95. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации не предоставили достаточных объяснений, позволяющих предположить, что заявитель получил хотя бы часть обнаруженных у него телесных повреждений не в результате жестокого обращения, которому он, по его утверждениям, подвергся в отделе внутренних дел в ночь с 25 на 26 января 2002 г., а при каких-то иных обстоятельствах. Версии, выдвинутые властями Российской Федерации, применение силы при задержании и самостоятельное причинение телесных повреждений, представляются Европейскому Суду неубедительными, так как они остаются неполными, даже с точки зрения внутригосударственных властей.
96. Кроме того, как отмечает Европейский Суд, стороны не оспаривают, что прежде, чем задержание заявителя было признано официально и был составлен протокол задержания, как того требует закон, заявитель находился в отделе внутренних дел не менее 10 часов (см. §§ 10, 11, 69 и 71 настоящего Постановления). Заявителю разъяснили его права в качестве подозреваемого и дали ему возможность обратиться к адвокату и врачу только 26 января 2002 г., в 10.00. За эти 10 часов, которые предшествовали составлению протокола задержания, было проведено множество следственных действий, в частности, опознание потерпевшим, во время которого, как подтвердил областной суд при рассмотрении кассационной жалобы, у заявителя не было адвоката (см. § 55 настоящего Постановления), а также допрос заявителя по поводу обстоятельств совершенного преступления. При этом заявитель не мог пользоваться правами, которые имеют подозреваемые. Европейский Суд считает, что в настоящем деле в отношении заявителя не были соблюдены две процессуальные гарантии: право воспользоваться услугами адвоката и право на медицинский осмотр. Заявитель подвергся жестокому обращению, на которое он жалуется, именно в этот период времени. Несоблюдение данных гарантий могло только усугубить уязвимое положение заявителя и свидетельствовать в пользу того, что жестокое обращение действительно имело место.
97. Что касается серьезности установленных фактов, Европейский Суд принимает во внимание интенсивность действий, о которых идет речь (см. § 19 настоящего Постановления), то, что представители государства, жестоко обращаясь с заявителем, действовали умышленно в рамках выполнения своих функций, а также обстоятельства, при которых произошло жестокое обращение. По поводу последнего элемента Европейский Суд считает важным напомнить, что обжалуемое жестокое обращение происходило, когда заявитель был в уязвимом положении: он находился под стражей в отделе внутренних дел и в течение нескольких часов был лишен процессуальных гарантий, которые обычно обеспечиваются в его ситуации. С учетом этих факторов Европейский Суд полагает, что обжалуемые действия представляли собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маркарян против Российской Федерации» (Markaryan v. Russia) от 4 апреля 2013 г., жалоба № 12102/05, § 62).
98. Все вышеуказанные соображения позволяют Европейскому Суду прийти к выводу о том, что в связи с обращением, которому подвергся заявитель в ночь с 25 на 26 января 2002 г., по делу имело место нарушение материально-правовых требований статьи 3 Конвенции.
b) Эффективность проведенного по делу расследования
99. По мнению Европейского Суда, когда у лица есть веские основания утверждать, что он подвергся очень жестокому обращению со стороны полиции или других подобного рода представителей власти незаконно и в нарушение требований статьи 3 Конвенции, эта статья, если ее рассматривать во взаимосвязи с установленной статьей 1 Конвенции общей обязанностью государства «обеспечивать каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в... настоящей Конвенции», косвенным образом требует проведения эффективного официального расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
100. В данном случае речь идет об обязательстве, где важен не результат, а средства его достижения: расследование не обязательно должно приводить к выводам, которые совпадают с выдвинутой заявителем версией произошедшего. Однако оно должно быть эффективным в том смысле, что оно должно давать возможность установить виновных и привлечь их к ответственности (см. в числе многих других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Копылов против Российской Федерации» (Kopylov v. Russia) от 29 июля 2010 г., жалоба № 3933/04, § 132 <1>), а также определить, было или нет оправдано применение силы в имевшихся обстоятельствах.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 6/2011.
101. Для того, чтобы расследование по утверждениям лица о жестоком обращении можно было считать эффективным, оно должно было тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки выяснить, что произошло, и не должны ссылаться на поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве основы для своих решений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии», §§ 103 и последующие, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Маркарян против Российской Федерации», § 55). Власти обязаны принять все имеющиеся в их распоряжении разумные меры по сбору доказательств, касающихся произошедшего, в том числе, помимо прочего, подробных пояснений предполагаемого потерпевшего по поводу этих утверждений, показаний очевидцев, данных экспертиз и, в случае необходимости, дополнительных заключений врачей, в которых содержатся полное и конкретное описание обнаруженных телесных повреждений и объективный анализ выводов врачей, в частности, относительно того, как были причинены телесные повреждения. Любой недостаток в расследовании, сужающий его возможности по установлению причины телесных повреждений или личности виновных, может вступить в противоречие с этими стандартами (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Давитидзе против Российской Федерации», § 100).
102. Кроме того, необходимо, чтобы лица, отвечающие за расследование и проводящее его, были независимы по отношению к лицам, причастным к произошедшему (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огур против Турции» (Ogur v. Turkey), жалоба № 21594/93, §§ 91 - 92, ECHR 1999-III). Далее в этих обстоятельствах предполагается требование оперативности и разумной осмотрительности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato v. Italy) от 18 октября 2001 г., жалоба № 31143/96, § 37). Оперативную реакцию властей при проведении расследования по утверждениям лица о жестоком обращении обычно можно считать важнейшим средством поддержания веры общества в принцип верховенства права и недопущения видимости того, что они причастны к противозаконным действиям или терпимо к ним относятся (см. mutatis mutandis <1> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), жалоба № 55721/07, § 167, ECHR 2011). Наконец, ход расследования или его результаты должны достаточно строго контролироваться обществом. Необходимая интенсивность общественного контроля может изменяться в зависимости от обстоятельств конкретного дела. Однако во всех случаях у потерпевшего обязательно должна быть возможность принимать реальное участие в расследовании (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии», § 185).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).
103. Кроме того, с момента подачи официальной жалобы у властей возникает обязанность провести официальное расследование. Расследование должно проводиться даже в отсутствие явно сформулированной жалобы в случае, если имеются иные данные, достаточно однозначно указывающие на пытки или ненадлежащее обращение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Члены Глданской общины религиозной организации „Свидетели Иеговы“ и другие против Грузии» (Members of the Gldani Congregation of Jehovah's witnesses and Others v. Georgia) от 3 мая 2007 г., жалоба № 71156/01, § 97, Постановление Европейского Суда по делу «Велев против Болгарии» (Velev v. Bulgaria) от 16 апреля 2013 г., жалоба № 43531/08, § 60, а также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии», § 186 (в конце)).
104. Наконец, при рассмотрении жалоб на нарушение статьи 5 Конвенции Европейский Суд неоднократно подчеркивал важность независимого судебного контроля при лишении лица свободы с точки зрения повышения эффективности защиты задержанных от пыток и жестокого обращения. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что безотлагательное вмешательство суда может привести к выявлению и предотвращению мер, угрожающих жизни потерпевшего, или очень жестокого обращения с ним, которые нарушают основные гарантии, содержащиеся в статьях 2 и 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии», § 231, и Постановление Европейского Суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., § 76, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
(альфа) Тщательность проведенного расследования
105. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные власти провели предварительную проверку, но уголовное дело по ее результатам было возбуждено согласно статье 146 УПК РФ только через три месяца, то есть уже по истечении срока, предусмотренного для этой цели частью третьей статьи 145 УПК РФ (см. § 57 настоящего Постановления) <1> (см. в качестве противоположного примера упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации», §§ 128 - 136). Европейский Суд полагает, что информацию, которую прокурор Сахалинской области счел достаточной для возбуждения уголовного дела 4 апреля 2002 г. (см. § 18 настоящего Постановления), можно было получить сразу же после жестокого обращения, то есть 28 января 2002 г. (см. § 12 настоящего Постановления). В настоящем деле эту трехмесячную задержку в возбуждении уголовного дела ничем нельзя объяснить. Европейский Суд находит, что по своему характеру данная задержка необратимо сузила возможности следствия по установлению обстоятельств дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Инделикато против Италии», § 37, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Копылов против Российской Федерации», § 137, и Постановление Европейского Суда по делу «Шишкин против Российской Федерации» (Shishkin v. Russia) от 7 июля 2011 г., жалоба № 18280/04 <2>, § 100).
<1> По-видимому, здесь имеется в виду срок, предусмотренный статьей 109 УПК РСФСР 1961 г., см. выше § 57 настоящего Постановления (примеч. редактора).
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 2/2013.
106. Европейский Суд отмечает, что в рамках следствия власти приняли ряд мер, чтобы установить, соответствуют ли заявленные утверждения действительности, в частности, провели судебно-медицинскую экспертизу и допросили сотрудников милиции, причастных к произошедшему, а также очевидцев (см. §§ 19, 22 - 26 настоящего Постановления). Однако Европейский Суд не убежден, что расследование, если его рассматривать в целом, было достаточно тщательным, чтобы соответствовать критериям, сформулированным в его прецедентной практике.
107. Во-первых, Европейский Суд считает поразительным, что следователи, выслушав версии сотрудников милиции, которые согласно утверждениям, доведенным до сведения властей, жестоко обращались с заявителем, так поспешно с ними согласились (см. § 92 настоящего Постановления). Усилия следователей были направлены главным образом на то, чтобы снять обвинения с сотрудников милиции, то есть оградить их от ответственности, а не на то, чтобы тщательно и беспристрастно установить обстоятельства произошедшего (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аблязов против Российской Федерации», § 59).
108. Во-вторых, Европейский Суд отмечает, что следственные органы поставили под сомнение версию заявителя из-за того, что он ранее был судим. Следователи подчеркнули, что утверждения заявителя были лишь средством защиты и попыткой избежать уголовной ответственности за свои действия (см. §§ 27, 41 и 48 настоящего Постановления). В своих замечаниях заявитель возражал против этой позиции, считая, что она обусловлена недостаточной независимостью следователей по отношению к сотрудникам милиции и способствует укреплению безнаказанности последних (см. § 75 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд уже отмечал, что мотив, приведенный властями, можно с тем же успехом отнести и к сотрудникам милиции, которые его задерживали, поскольку и они могли быть привлечены к уголовной ответственности за жестокое обращение с заявителем (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Маркарян против Российской Федерации», § 66).
109. В-третьих, Европейский Суд отмечает: версия, выдвинутая сотрудниками милиции и принятая следователями, — правомерное применение силы при задержании — опровергается тем, что, когда заявителя доставили в отдел внутренних дел, у него на лице не было каких-либо телесных повреждений. Это подтверждается как свидетельскими показаниями (см. §§ 22, 26 и 27 настоящего Постановления), так и отсутствием соответствующих записей в книге учета лиц, доставленных в орган внутренних дел (см. § 11 настоящего Постановления). Власти не попытались устранить данное противоречие, например, путем проведения следственного эксперимента на месте преступления, то есть на дороге, где произошло задержание заявителя, и в отделе внутренних дел, или с помощью проведения очных ставок с участием допрошенных лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Копылов против Российской Федерации», § 170).
Аналогичным образом, еще одна версия, с которой согласились следователи, о том, что заявитель причинил себе телесные повреждения сам, недостаточно обоснована. Действительно, остаются неясности, в частности, в вопросе о том, ударился ли заявитель головой об стену один раз, как утверждал следователь А. (см. § 16 настоящего Постановления) (что не отрицал и сам заявитель, см. § 19 настоящего Постановления), или несколько раз, как сообщал сотрудник милиции Д. (см. § 16 настоящего Постановления). Это несоответствие утверждений трех указанных лиц, которые на момент событий находились в одном кабинете, не привлекло внимания следователей, и они не попытались его устранить. Следует признать, что власти не приняли мер, которые они могли бы принять, чтобы собрать доказательства произошедшего. Данный изъян следствия сузил его возможности по установлению виновного или виновных.
110. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что следователи не выполнили лежащей на них обязанности дать убедительное объяснение того, при каких обстоятельствах заявитель получил все причиненные ему телесные повреждения (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии», § 34). На этот недостаток обратили внимание как прокурор Сахалинской области (см. § 16 настоящего Постановления), так и Анивский районный суд (см. § 41 настоящего Постановления). Действительно, для устранения этого упущения дело возвращали на дополнительное расследование. Однако вместо того, чтобы выполнить адресованные им указания, следователи ограничились тем, что дословно воспроизвели свои предыдущие постановления. С учетом этого обстоятельства Европейский Суд считает неубедительным довод властей Российской Федерации о том, что указания прокуроров и судей являются для следственных органов обязательными (см. § 71 настоящего Постановления). Части шестая и седьмая статьи 148 УПК РФ, на которые ссылаются власти Российской Федерации, явно оказались в настоящем деле фикцией.
(бета) «Общественный контроль» за ходом расследования
111. Что касается возможности заявителя принять участие в расследовании, Европейский Суд принимает к сведению, что власти Российской Федерации признали несоблюдение этого права компетентными органами власти (см. § 70 настоящего Постановления). Заявителю дважды отказывали в праве ознакомиться с материалами дела, так как он не являлся «жертвой» обжалуемого обращения по той причине, что он не подвергался какому-либо жестокому обращению (см. §§ 50 и 51 настоящего Постановления). Следовательно, Европейский Суд констатирует, что, несмотря на существование правовых норм, регламентирующих статус и права потерпевшего, которые истолковал Конституционный Суд Российской Федерации (см. § 59 настоящего Постановления), внутригосударственные власти не обеспечили «общественного» контроля за ходом расследования и его результатами со стороны главного заинтересованного лица.
(гамма) Роль судьи при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу
112. Европейский Суд отмечает, что 29 января 2002 г., то есть через три дня после жестокого обращения, заявитель предстал перед судьей Анивского районного суда для рассмотрения ходатайства об избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу. Европейский Суд подчеркивает, что во время судебного заседания у заявителя уже были видимые телесные повреждения на частях тела, в частности, гематомы на лбу (см. §§ 11 - 15 настоящего Постановления). Однако судья не придал значения этому факту и не дал хода этой характерной особенности. Действительно, он не расспросил заявителя об обстоятельствах появления травм и не сообщил о них компетентным органам власти.
113. Признавая, что жалоба подается по инициативе потерпевшего, Европейский Суд считает, что судья играет важнейшую роль в предупреждении жестокого обращения, в частности, при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Вместе с тем может сложиться ситуация, когда, как описано в докладах ЕКПП, «люди утверждают, что они были слишком напуганы, чтобы жаловаться на жестокое обращение, поскольку при рассмотрении дела прокурором или судьей присутствовали те же самые сотрудники правоохранительных органов, которые их допрашивали, либо этих лиц прямо отговаривали от подачи жалобы...» (см. § 64 настоящего Постановления). По мнению ЕКПП, «когда лиц, задержанных силами охраны правопорядка, доставляют в следственные органы, прокуратуру или суд, им представляется отличная возможность заявить, подвергались они жестокому обращению или нет. Кроме того, даже в отсутствие жалоб от указанных лиц эти органы власти смогут своевременно принять необходимые меры, если имеются другие признаки возможного жестокого обращения (например, видимые травмы, общий вид или поведение лица)».
114. Европейский Суд заключает, что в настоящем деле на судебном заседании 29 января 2002 г. независимый судебный орган не принял каких-либо мер, столкнувшись с достаточно определенными признаками, указывающими на жестокое обращение (большая гематома на веке левого глаза).
115. Вышеизложенных соображений достаточно для того, чтобы Европейский Суд мог прийти к выводу о том, что следствие по уголовному делу, возбужденному по утверждениям заявителя, не удовлетворяло требованию необходимой «эффективности». Следовательно, по делу имело место нарушение процессуальных требований статьи 3 Конвенции.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
116. Что касается остальных жалоб заявителя, Европейский Суд с учетом имеющихся в его распоряжении материалов и в той мере, в которой эти жалобы относятся к его компетенции, приходит к выводу, что они не указывают на нарушения каких-либо прав, предусмотренных Конвенцией и Протоколами к ней.
117. Следовательно, в этих частях жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
118. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
119. Заявитель требовал 5 220 000 рублей в качестве компенсации материального ущерба, а также расходов на свое «восстановление» и стоимости квартиры, которую он, по его словам, потерял, находясь под стражей. Заявитель также требовал 2 000 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
120. Ссылаясь на Постановление Европейского Суда по делу «Бентем против Нидерландов» (Benthem v. Netherlands) от 23 октября 1985 г., Series A, № 97, и Решение Европейского Суда по жалобе «Калашников против Российской Федерации» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2001-XI (извлечения), власти Российской Федерации полагали, что в настоящем деле отсутствует причинно-следственная связь между установленным нарушением Конвенции и ущербом, который предположительно был причинен заявителю. Действительно, в том, что касается компенсации материального ущерба, власти Российской Федерации отмечали, что соответствующие требования заявителя относятся, скорее, к обвинительному приговору, вынесенному ему 6 мая 2002 г. Удовлетворение этих требований было бы равносильно отмене указанного приговора и оправданию заявителя, что явно выходит за рамки компетенции Европейского Суда. По поводу компенсации морального вреда власти Российской Федерации полагали, что, поскольку Европейский Суд констатировал нарушение Конвенции, данный вывод сам по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.
121. Европейский Суд не усматривает наличия причинно-следственной связи между установленным нарушением Конвенции и материальным ущербом, который предположительно был причинен заявителю, и отклоняет соответствующие требования.
122. Принимая во внимание обстоятельства дела и свой вывод о нарушении статьи 3 Конвенции, так как заявитель подвергся бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, а власти Российской Федерации не провели после этого эффективного расследования по его жалобам, Европейский Суд считает, что заявитель должен был испытать чувства горя, разочарования и несправедливости, которые нельзя загладить одним лишь выводом о нарушении его прав, сделанным в настоящем Постановлении. Однако Европейский Суд полагает, что требуемая заявителем сумма является завышенной. С учетом всех имеющихся в его распоряжении материалов, Европейский Суд считает целесообразным присудить заявителю 9 750 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
123. Заявитель также требовал 5 850 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела в Европейском Суде.
124. Власти Российской Федерации считали указанную сумму необоснованной и чрезмерной ввиду того, что настоящее дело не являлось особенно сложным. Помимо этого, власти Российской Федерации отмечали, что заявитель не предоставил заслуживающих доверия расчетов, подтверждающих объем выполненной работы.
125. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и свою прецедентную практику, Европейский Суд считает целесообразным присудить сумму в размере 4 500 евро, из которой следует вычесть 850 евро, которые уже были выплачены заявителю в качестве компенсации расходов на получение юридической помощи. Таким образом, Европейский Суд присуждает заявителю в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела в Европейском Суде, 3 650 евро плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате с указанной суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
126. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил жалобу в части, касающейся нарушения статьи 3 Конвенции, приемлемой для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 9 750 евро (девять тысяч семьсот пятьдесят евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму;
(ii) 3 650 евро (три тысячи шестьсот пятьдесят евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 апреля 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.