Постановление ЕСПЧ от 19.03.2009
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 19.03.2009. 13541/06. 19.03.2009. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1354106
«Дело „Шкилев (Shkilev) против Российской Федерации“ (жалоба № 13541/06) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ШКИЛЕВ (SHKILEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 13541/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 19 марта 2009 года)
<*> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
По делу «Шкилев против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 17 февраля 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 13541/06, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Юрием Николаевичем Шкилевым (далее — заявитель) 20 февраля 2006 г.
2. Интересы заявителя представлял П. Казаченок, адвокат, практикующий в Волгограде. Власти Российской Федерации сначала были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук, а затем Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель утверждал, в частности, что срок его содержания под стражей был чрезмерно долгим.
4. 4 февраля 2008 г. председатель Первой секции принял решение уведомить власти Российской Федерации об указанной жалобе. Также было принято решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с принятием Решения по вопросу о ее приемлемости (пункт 3 статьи 29 Конвенции). Председатель принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).
5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения вопроса приемлемости и существа жалобы. Обсудив доводы властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1976 году и проживает в Волгограде.
7. 21 апреля 2003 г. заявитель был задержан по подозрению в убийстве при отягчающих обстоятельствах.
8. 23 апреля 2003 г. Элистинский городской суд Республики Калмыкия официально применил к заявителю меру пресечения в виде заключения под стражу, ссылаясь на тяжесть предъявленного ему обвинения и риск того, что заявитель мог скрыться или воспрепятствовать следствию.
9. 12 июня 2003 г. Центральный районный суд Волгограда продлил срок содержания заявителя под стражей до 10 сентября 2003 г., ссылаясь на тяжесть предъявленного ему обвинения и риск того, что заявитель мог скрыться, продолжить преступную деятельность или помешать следствию.
10. 8 сентября 2003 г. Центральный районный суд Волгограда продлил срок содержания заявителя под стражей до 10 декабря 2003 г., ссылаясь на тяжесть предъявленного ему обвинения и сложность дела. Суд отметил, что не было оснований для изменения меры пресечения.
11. В неустановленную дату дело заявителя было объединено производством с делами еще пяти лиц, которые предположительно действовали в сговоре с заявителем.
12. В октябре 2003 года заявителю и его сообщникам было предъявлено обвинение в организации преступной группы, в нескольких эпизодах разбойного нападения при отягчающих обстоятельствах, похищении людей, вымогательстве, причинении тяжких телесных повреждений и убийстве.
13. 4 декабря 2003 г. Центральный районный суд Волгограда продлил срок содержания заявителя и других обвиняемых по делу до 10 апреля 2004 г., ссылаясь на необходимость проведения дополнительного расследования и на тяжесть обвинения. Кроме того, заявитель не имел постоянного места жительства в Волгограде. Суд установил, что имелся риск того, что обвиняемые могут скрыться или продолжить преступную деятельность.
14. 12 апреля 2004 г. следствие было завершено, и дело в отношении шестерых подсудимых, включая заявителя, было передано в Волгоградский областной суд для рассмотрения по существу.
15. Подсудимые ходатайствовали о рассмотрении их дела с участием присяжных заседателей.
16. 20 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд назначил предварительное слушание по делу на 27 апреля 2004 г. для рассмотрения ходатайства. Суд также постановил, что подсудимые должны оставаться под стражей.
17. 27 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд постановил, что дело в отношении подсудимых будет рассмотрено с участием присяжных заседателей и что подсудимые должны оставаться под стражей.
18. 13 октября 2004 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 января 2005 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений.
19. 12 января 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей, ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений и риск того, что они могли оказать давление на свидетелей и присяжных заседателей.
20. 7 апреля 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 июля 2005 г. Областной суд установил, что ввиду тяжести предъявленного обвинения было «уместно» оставить подсудимых под стражей. Суд отклонил ходатайства подсудимых об освобождении из-под стражи под подписку о невыезде, поскольку не мог исключить риска того, что они могли оказать давление на свидетелей и присяжных заседателей.
21. 29 июня 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 октября 2005 г. Суд установил, что подсудимые могли вмешаться в производство по делу, так как им было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, включая участие в организованной преступной группе.
22. 4 октября 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 января 2006 г., ссылаясь на те же основания, что и ранее.
23. Заявитель обжаловал Постановление о продлении срока содержания под стражей от 4 октября 2005 г. В своей жалобе заявитель утверждал, что выводы областного суда о том, что он мог вмешаться вследствие или скрыться, носили гипотетический характер и не были подкреплены фактами. Заявитель имел постоянное место жительства, малолетнюю дочь и престарелых родителей, и поэтому отсутствовал риск того, что он мог бы скрыться. 8 декабря 2005 г. Верховный суд Российской Федерации оставил Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей без изменения, установив, что оно было законным и справедливым.
24. 22 декабря 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 апреля 2006 г., ссылаясь на те же основания, что и ранее.
25. 10 апреля и 5 июля 2006 г. Волгоградский областной суд продлевал срок содержания подсудимых под стражей, ссылаясь на те же основания, что и ранее.
26. 2 октября 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 января 2007 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений и «характеры» подсудимых. Суд также указал, что целью содержания под стражей было устранение какого-либо риска того, что подсудимые могли скрыться, продолжить преступную деятельность и вмешаться в процесс судопроизводства.
27. Заявитель подал жалобу, утверждая, что областной суд использовал стереотипную формулировку для оправдания содержания его под стражей и что выводы суда о том, что заявитель мог скрыться, продолжить преступную деятельность и вмешаться в процесс судопроизводства, не были подкреплены соответствующими фактами. Заявитель ссылался на свои положительные характеристики и слабое здоровье и сообщал, что у него малолетний ребенок и престарелые родители. Он также обжаловал то обстоятельство, что его содержание под стражей превысило разумный срок.
28. 28 декабря 2006 г. Верховный суд Российской Федерации оставил Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей без изменения, установив, что оно было законным, обоснованным и справедливым. Подсудимым было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, поэтому они могли скрыться, продолжить преступную деятельность или воспрепятствовать производству по делу. Предположительно длительный срок содержания подсудимых под стражей, плохое состояние здоровья, наличие малолетних детей и престарелых родителей, отсутствие постоянного места жительства не являлись достаточными основаниями для оправдания освобождения подсудимых из-под стражи.
29. 27 декабря 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 апреля 2007 г., ссылаясь на те же основания, что и ранее.
30. 10 апреля 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 июля 2007 г., ссылаясь на те же основания, что и ранее.
31. 9 июля 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 октября 2007 г., установив, что не было оснований для изменения меры пресечения.
32. 11 октября 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 января 2008 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений и риск того, что они могли скрыться и угрожать свидетелям или присяжным заседателям.
33. 9 января 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 апреля 2008 г., ссылаясь на те же основания, что и ранее.
34. 8 апреля 2008 г. Волгоградский областной суд отклонил ходатайство заявителя об освобождении под подписку о невыезде и продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 июля 2008 г. В Постановлении, в частности, указывалось следующее:
«Поскольку судебное разбирательство еще не завершено, необходимо продлить срок содержания подсудимых под стражей.»
Суд полагает, что тяжесть предъявленных обвинений оправдывает применение к подсудимым меры пресечения в виде заключения под стражу.
Однако помимо тяжести предъявленных обвинений, а именно организации вооруженной группы... и совершения нападений на граждан и убийств, влекущих наказание до 20 лет лишения свободы для каждого из подсудимых, суд также принимает во внимание следующие факторы...
Таким образом, суд полагает, что... ходатайство подсудимых о применении меры пресечения в виде подписки о невыезде или иной меры не исключает возможности того, что подсудимые скроются или окажут давление на участников процесса и присяжных заседателей.
Довод подсудимых о том, что срок содержания их под стражей чрезмерно длительный, сам по себе не может оправдать освобождение из-под стражи.
Подсудимые не представили никаких материалов, свидетельствующих о наличии факторов, которые сделали бы невозможным (sic) <*> пребывание подсудимых в условиях следственного изолятора.
<*> Так в оригинале. Латинский термин, означающий «так», «именно так». Он употребляется, чтобы подчеркнуть, что приводимый текст является прямой цитатой первоисточника с сохранением орфографии (прим. переводчика).
Суд не убежден доводом подсудимых о том, что им не был предоставлен доступ к материалам, представленным стороной обвинения в подтверждение ходатайства о продлении срока содержания подсудимых под стражей. Суд располагает только материалами уголовного дела, с которыми подсудимые ознакомились.
Суд считает, что основания для содержания под стражей подсудимых, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, являются относящимися к делу и достаточными. Содержание их под стражей служит интересам общества, так как предотвращает совершение ими аналогичных преступлений и гарантирует высококачественное и эффективное рассмотрение настоящего дела.
В материалах дела содержится достаточно доказательств против каждого из подсудимых, оправдывающих продление срока их содержания под стражей...».
35. 7 июля 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 октября 2008 г., дословно воспроизведя свое Постановление от 8 апреля 2008 г.
36. 10 октября 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания подсудимых под стражей до 12 января 2009 г., дословно воспроизведя свое Постановление от 8 апреля 2008 г.
37. В настоящее время дело все еще рассматривается судом первой инстанции.
II. применимое национальное законодательство и практика
38. «Превентивные меры» или «меры пресечения» включают в себя подписку о невыезде, личное поручительство, залог и содержание под стражей (статья 98 [Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации] <*>). При необходимости у подозреваемого или обвиняемого может быть взято обязательство о явке (статья 112 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
<*> Текст в квадратных скобках добавлен при переводе. По-видимому, в разделе допущена техническая ошибка и пропущен текст, в котором бы объяснялось, о каком правовом нормативном акте Российской Федерации (Кодексе) будет дальше идти речь (прим. переводчика).
39. Принимая решение о применении меры пресечения, компетентный орган государственной власти должен рассмотреть вопрос о том, имеются ли «достаточные основания полагать», что обвиняемый скроется во время следствия или суда, продолжит преступную деятельность или воспрепятствует установлению истины по делу (статья 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Также следует принимать во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его/ее профессию, возраст, состояние здоровья, семейное положение и иные обстоятельства (статья 99 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
40. Заключение под стражу применяется по решению суда, если лицо обвиняется в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет, если невозможно применить более мягкую меру пресечения (часть 1 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
41. После задержания подозреваемый помещается под стражу «на время предварительного следствия». Срок содержания лица под стражей на время расследования преступления может быть продлен более чем до шести месяцев, только если лицу предъявлено обвинение в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Продление срока содержания под стражей более 18 месяцев не допускается (части 1 — 3 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Срок содержания под стражей «на время предварительного следствия» исчисляется до момента направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
42. С даты направления прокурором дела в суд считается, что подсудимый содержится под стражей, «числясь за судом» (или «во время рассмотрения дела судом»). Срок содержания под стражей «во время рассмотрения дела судом» исчисляется с даты поступления дела в суд до даты постановления приговора. Этот срок обычно не должен превышать шести месяцев, но при рассмотрении уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях суд вправе несколько раз продлять указанный срок содержания под стражей, но каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
43. Заявитель обжаловал нарушение его права на судебное разбирательство в разумный срок и утверждал, что постановления о продлении срока содержания под стражей были недостаточно обоснованными. Заявитель ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который предусматривает следующее:
«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».
A. Приемлемость жалобы
44. Власти Российской Федерации просили Европейский суд отклонить жалобу заявителя, касающуюся периода содержания его под стражей до 20 августа 2005 г. По мнению властей Российской Федерации, Европейский суд был полномочен рассматривать только шесть месяцев содержания заявителя под стражей, предшествовавших подаче заявителем жалобы в Европейский суд. Кроме того, заявитель не обжаловал постановления, вынесенные до 4 октября 2005 г.
45. Европейский суд полагает, что лицо, заявляющее о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции применительно к длительности срока содержания его под стражей, жалуется на длящееся обстоятельство, которое должно быть рассмотрено в целом, а не разбиваться на отдельные периоды, как предлагают власти Российской Федерации (см., mutatis mutandis <*>, Постановление Европейского суда по делу «Солмаз против Турции» (Solmaz v. Turkey), жалоба № 27561/02, ECHR 2007-... (извлечения), § 29 и 37). После заключения под стражу 21 апреля 2003 г. заявитель постоянно находился под стражей. Хотя он не обжаловал Постановления о продлении срока содержания его под стражей, вынесенных до октября 2005 года, он обжаловал в Верховный суд Российской Федерации Постановления от 4 октября 2005 г. и 2 октября 2006 г., утверждая, в частности, что содержание его под стражей превысило разумный срок. Таким образом, заявитель предоставил Верховному суду Российской Федерации возможность рассмотреть вопрос о том, соответствовало ли содержание его под стражей конвенционному праву на судебное разбирательство в разумный срок или освобождение до суда. Действительно, Верховный суд Российской Федерации должен был оценить необходимость дальнейшего продления срока содержания под стражей в свете предшествовавшего периода содержания под стражей, принимая во внимание, сколько времени уже было проведено под стражей. Учитывая вышеизложенное, Европейский суд отклоняет возражение властей Российской Федерации.
<*> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
46. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
47. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель обвинялся в совершении ряда особо тяжких преступлений. Более того, заявитель подозревался в том, что являлся активным участником вооруженной преступной группы, регулярно совершавшей преступления и представлявшей повышенную опасность для общества. Ссылаясь на дело «Контрада против Италии» (Contrada v. Italy) (Постановление Европейского суда от 24 августа 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-V, § 67), власти Российской Федерации утверждали, участие заявителя в организации мафиозно-кланового типа, имеющей строгую иерархическую структуру и располагающей существенными возможностями по запугиванию других лиц, осложнило и затянуло процесс рассмотрения уголовного дела. Было необходимо содержать заявителя под стражей во время проведения следствия и судебного разбирательства, чтобы предотвратить оказание им давления на свидетелей и присяжных заседателей, которые проживали в том же районе и не были изолированы от общества. Национальные суды обосновали продление срока содержания заявителя под стражей ссылкой на отсутствие у него постоянного места жительства в Волгоградской области, поскольку заявитель проживал в другом субъекте Российской Федерации — Республике Калмыкия. Власти Российской Федерации утверждали, что содержание заявителя под стражей было основано на «относящихся к делу и достаточных» основаниях.
48. Заявитель утверждал, что суды Российской Федерации не привели «относящихся к делу и достаточных» оснований для содержания его под стражей. Они ссылались в основном на тяжесть предъявленного обвинения, не демонстрируя наличия особых фактов в подтверждение вывода о том, что заявитель мог скрыться, воспрепятствовать следствию или продолжить преступную деятельность. Суды не приняли во внимание доводы заявителя о том, что у него не было судимости, есть постоянное место жительства и работа и что он был единственным кормильцем для жены и малолетней дочери.
2. Мнение Европейского суда
49. Наличие обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является обязательным условием (условием sine qua non) для законности продления срока содержания его под стражей, а после истечения определенного срока и оно перестает быть достаточным. В таких случаях Европейский суд должен установить, оправдывали ли иные условия, на которые ссылались судебные власти, продление срока содержания лица под стражей. Если такие основания являлись «относящимися к делу» и «достаточными», Европейский суд должен также убедиться, что компетентные внутригосударственные органы власти проявили «особое усердие» при проведении судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 152 - 153).
50. Вместе с тем действует презумпция необходимости освобождения из-под стражи. Как Европейский суд неоднократно указывал, пункта 3 статьи 5 Конвенции не дает органам судебной власти права выбора между проведением судебного разбирательства по делу подсудимого в разумные сроки либо освобождением подсудимого из-под стражи на время судебного разбирательства. До постановления приговора подсудимый считается невиновным, и целью рассматриваемого положения Конвенции является по сути требование освобождения подсудимого из-под стражи на предусмотренных законом условиях, как только дальнейшее содержание под стражей перестает быть обоснованным. Лицо, обвиняемое в совершении преступления, должно быть немедленно освобождено из-под стражи до суда, если только государство не продемонстрирует наличие «относящихся к делу и достаточных» оснований, которые бы оправдывали продление срока содержания под стражей (см. Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу «Кастравец против Молдавии» (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30 и 32, Постановление Большой палаты по делу «Маккэй против Соединенного Королевства» (Mckay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, ECHR 2006-..., § 41, Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу «Яблонский против Польши» ( Jab³oñski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83, и Постановление Европейского суда от 27 июня 2007 г. по делу «Ноймайстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), Series A, № 8, § 4). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как гарантирующий безусловное разрешение на содержание лица под стражей, если оно не выходит за пределы установленного срока. Власти должны убедительно продемонстрировать наличие оснований для каждого периода содержания под стражей, независимо от его продолжительности (см. Постановление Европейского суда по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bugaria), жалоба № 38822/97, ECHR 2003-I (извлечения), § 66).
51. Ответственность по установлению специфических фактов, касающихся оснований продления срока содержания под стражей, лежит на национальных органах власти. Перекладывание в таких вопросах бремени доказывания на лицо, содержащееся под стражей, равносильно отрицанию гарантий статьи 5 Конвенции, то есть той нормы, которая делает содержание под стражей исключительным случаем отступления от соблюдения права на неприкосновенность личности и тем действием, которое допустимо только в строго ограниченном и четко определенном числе случаев (см. Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Рохлина против Российской Федерации» (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67, и Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 г. по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 84 — 85). Национальные органы судебной власти должны рассмотреть все обстоятельства, свидетельствующие за или против наличия явного требования общественного интереса, оправдывающего, с должным учетом принципа презумпции невиновности, отступление от правила неприкосновенности личности, и отразить эти обстоятельства в своих решениях, отклоняющих ходатайства об освобождении из-под стражи. Задачей Европейского суда не является установление таких обстоятельств или подмена собой национальных органов власти, принявших решение о содержании заявителя под стражей. В основном, исходя из доводов, приведенных в решениях национальных судов, и из подтвержденных фактов, указанных заявителем в своих жалобах, Европейский суд и должен решить, имело ли или нет место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу «Корчуганова против Российской Федерации» (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Илийков против Болгарии», § 86, и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 152).
b) Применение указанных принципов в настоящем деле
52. Заявителя задержали 21 апреля 2003 г. С этого момента он содержался под стражей. Рассматриваемый период длился пять лет и десять месяцев.
53. Сторонами не оспаривается, что изначально содержание заявителя под стражей оправдывалось обоснованным подозрением, что заявитель являлся членом вооруженной преступной группы и был причастен к совершению нескольких эпизодов разбойных нападений при отягчающих обстоятельствах, похищении, вымогательстве, к причинению тяжкого вреда здоровью и убийству. Остается уточнить, привели ли суды «относящиеся к делу» и «достаточные» основания для оправдания продления срока содержания заявителя под стражей, и продемонстрировали ли они «особое усердие» при рассмотрении дела. Чрезмерно длительный срок содержания заявителя под стражей вызывает серьезную озабоченность у Европейского суда. В таких обстоятельствах власти Российской Федерации должны были предоставить весомые основания для содержания заявителя под стражей на протяжении более пяти лет и десяти месяцев.
54. В дополнение к обоснованным подозрениям в отношении заявителя органы судебной власти ссылались также на риск того, что заявитель мог скрыться, продолжить преступную деятельность или оказать давление на свидетелей или присяжных заседателей. В этом отношении национальные суды ссылались на тяжесть предъявленного обвинения, уделяя особое внимание обвинению в членстве в вооруженной преступной группе и отсутствию регистрации по постоянному месту жительства в Волгограде.
55. Тяжесть предъявленного обвинения являлась главным фактором для определения того, мог ли заявитель скрыться, совершить новое преступление или воспрепятствовать отправлению правосудия. Так, в кассационном определении от 28 декабря 2006 г. Верховный суд Российской Федерации указал, что тяжесть предъявленного обвинения перевешивала особые факты, склонявшие в пользу освобождения заявителя из-под стражи, такие как значительный срок содержания заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения, наличие у заявителя малолетнего ребенка, престарелых родителей и плохое состояние здоровья заявителя (см. § 28 настоящего Постановления). Суды предположили, что тяжесть предъявленного обвинения имела настолько превосходящие иные обстоятельства значимость, что никакие другие факты не могли ее перевесить и способствовать освобождению заявителя из-под стражи. Европейский суд неоднократно устанавливал, что, хотя тяжесть возможного наказания и является существенным элементом при оценке вероятности того, что обвиняемый скроется или продолжит преступную деятельность, необходимость продления срока содержания под стражей не может оцениваться исключительно с абстрактной точки зрения с учетом только тяжести обвинения. Продление срока содержания под стражей также не может использоваться для того, чтобы предвосхитить применение к лицу уголовного наказания в виде лишения свободы <*> (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу «Летелье против Франции» (Letellier v. France), Series A, № 207, § 51, а также Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102, Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 г. по делу «Горал против Польши» (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Илийков против Болгарии», § 81).
<*> Речь идет о том, что после Постановления приговора срок содержания лица под стражей в рамках избранной меры пресечения засчитывается в общий срок назначенного по приговору наказания в виде лишения свободы. См., например, пункт 11 статьи 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (прим. переводчика).
56. Суды Российской Федерации также ссылались на предположительное членство заявителя в вооруженной преступной группе. Европейский суд признает, что в случаях, касающихся организованной преступности, риск того, что обвиняемый в случае освобождения может оказать давление на свидетелей или иным образом воспрепятствовать отправлению правосудия, часто чрезвычайно высок. Эти факторы могут оправдывать довольно длительный срок содержания под стражей. Тем не менее они не дают властям неограниченные полномочия по продлению данной меры пресечения (см. Постановление Европейского суда от 14 ноября 2006 г. по делу «Осух против Польши» (Osuch v. Poland), жалоба № 31246/02, § 26, и Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу «Целеевский против Польши» (Celejewski v. Poland), жалоба № 17584/04, § 37 — 38). Принимая во внимание, что заявитель подозревался в том, что был активным членом организованной преступной группы, Европейский суд признает, что власти могли обоснованно допустить существование в самом начале риск оказания заявителем давления на свидетелей и присяжных заседателей. Однако Европейский суд не убежден, что это основание могло само по себе оправдать весь пятилетний срок содержания заявителя под стражей. Действительно, национальные суды очень кратко ссылались на риск воспрепятствования отправлению правосудия, без указания каких-либо особенностей характера заявителя или его поведения в подтверждение их вывода о том, что заявитель мог прибегнуть к запугиванию. С точки зрения Европейского суда, сформулированные таким общим образом риски не могут служить оправданием для содержания заявителя под стражей на протяжении более пяти лет. Суды Российской Федерации не учли тот факт, что данное основание неминуемо становилось все менее и менее значимым с течением времени. Аргументация судов не изменилась с целью отобразить развивающуюся ситуацию по делу или проверить на продвинутой стадии рассмотрения дела, было ли указанное основание все еще достаточным. В связи с этим Европейский суд не убежден, что на протяжении всего срока содержания заявителя под стражей существовали веские основания для наличия опасений, что заявитель окажет давление на свидетелей или присяжных заседателей или же иным образом воспрепятствует рассмотрению дела, и, конечно, указанные основания не были такими, чтобы перевесить право заявителя на проведение судебного разбирательства в разумные сроки или освобождение до суда.
57. Оставшимся единственным основанием для продления срока содержания заявителя под стражей был установленный районным судом факт, что заявитель не имел постоянного места жительства Волгограде. Европейский суд повторяет, что простое отсутствие постоянного места жительства не может служить основанием для опасений, что заявитель скроется (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу «Пшевечерский против Российской Федерации» (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68, и Постановление Европейского суда от 15 февраля 2005 г. по делу «Сулаойя против Эстонии» (Sulaoja v. Estonia), жалоба № 55939/00, § 64). В любом случае не оспаривалось, что заявитель имел постоянное место жительства в соседнем субъекте Российской Федерации — Республике Калмыкия.
58. Европейский суд отмечает, что все Постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей были стереотипно сформулированы и очень краткими по содержанию. В них не описывались подробно личность заявителя или индивидуальные обстоятельства его дела. Хотя в одном из постановлений областной суд указал, что принял во внимание «характеры подсудимых», это утверждение не сопровождалось каким-либо описанием характера заявителя или объяснением, почему его характер обуславливал содержание заявителя под стражей (см. § 26 настоящего Постановления). Нежелание властей Российской Федерации уделить должное внимание обсуждению личной ситуации заявителя особенно явно прослеживается в Постановлениях областного суда от 20 и 27 апреля 2004 г., в которых не содержалось вообще никаких оснований для продления срока содержания заявителя под стражей. Областной суд только отметил, что «подсудимые должны оставаться под стражей» (см. § 16 - 17 настоящего Постановления). Данное обстоятельство еще более поразительно с учетом того факта, что к указанному времени заявитель уже провел один год под стражей, следствие по делу было завершено, а дело было передано в суд для рассмотрения по существу.
59. После передачи дела в суд в апреле 2004 года суд выносил коллективные постановления о продлении срока содержания под стражей, используя одну и ту же стереотипную формулировку для продления срока содержания под стражей шести подсудимых. Европейский суд уже указывал на то, что практика вынесения совместных постановлений о содержании под стражей, без оценки оснований содержания под стражей каждого заключенного отдельно, несовместима сама по себе с пунктом 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 г. по делу «Щеглюк против Российской Федерации» (Shcheglyuk v. Russia), жалоба № 7649/02, § 45, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Корчуганова против Российской Федерации», § 76, Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу «Долгова против Российской Федерации» (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 49). Продлевая срок содержания заявителя под стражей вынесением соответствующих совместных постановлений, власти Российской Федерации не приняли должным образом во внимание личные обстоятельства заявителя.
60. В заключение Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации явно отказались рассматривать вопрос о том, превысила ли продолжительность содержания заявителя под стражей «разумный срок» (см. § 28 и 34 настоящего Постановления). Такое рассмотрение должно было быть особо очевидным в постановлениях властей Российской Федерации, вынесенных после того, как заявитель провел несколько лет под стражей. Однако проверка соблюдения требования разумного срока так и не была осуществлена.
61. Европейский суд неоднократно признавал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в делах против Российской Федерации, где национальные суды продлевали срок содержание заявителя под стражей, ссылаясь преимущественно на тяжесть обвинения и применяя стереотипные формулировки, не учитывая его или ее конкретную ситуацию и не рассматривая возможность применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий против Российской Федерации» (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 99 и последующие, Постановление Европейского суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, ECHR 2006-... (извлечения), § 103 и последующие, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мамедова против Российской Федерации», § 72 и последующие <*>, Постановление Европейского суда по делу «Долгова против Российской Федерации», § 38 и последующие, Постановление Европейского суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 172, ECHR 2005-X (извлечения), упоминавшиеся выше Постановление Европейского суда по делу «Рохлина против Российской Федерации», § 63 и последующие, Постановление Европейского суда по делу «Панченко против Российской Федерации», § 91 и последующие, Постановление Европейского суда по делу «Смирновы против Российской Федерации» (Smirnovy v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, ECHR 2003-IX (извлечения), § 56 и последующие).
<*> Так в оригинале. Постановление «Мамедова против Российской Федерации» (по делу «Мамедова против Российской Федерации» (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, упоминается в § 61 настоящего Постановления впервые (прим. переводчика).
62. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд считает, что, не рассмотрев особые обстоятельства, возможность применения альтернативной меры пресечения и ссылаясь в основном на тяжесть предъявленного обвинения, власти Российской Федерации продлевали срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые, хотя и являются «относящимися к делу», не могут считаться «достаточными» для оправдания содержания заявителя на протяжении всего рассматриваемого срока. В данных обстоятельствах нет необходимости устанавливать, проводилась ли процедура рассмотрения с «должным усердием». Тем не менее Европейский суд рассмотрит довод властей Российской Федерации о том, что сложность дела заявителя объясняла длительность его содержания под стражей. Европейский суд согласен с тем, что в делах, касающихся организованной преступности, с привлечением большого количества обвиняемых, процесс сбора и заслушивания свидетельских показаний часто является трудной задачей, так как необходимо получить объемные доказательства из многих источников и установить факты и степень предположительной ответственности каждого из соучастников (см., mutatis mutandis <*>, Постановление Европейского суда от 15 января 2008 г. по делу «Ляшкевич против Польши» ( £aszkiewicz v. Poland), жалоба № 28481/03, § 59 и 61). Однако в аналогичных обстоятельствах Европейский суд уже устанавливал, что сложность дела, количество подсудимых или их поведение не могут служить оправданием более чем пятилетнему сроку содержания под стражей во время проведения следствия и суда (см. Постановление Европейского суда по делу «Эрдем против Германии» (Erdem v. Germany), жалоба № 38321/97, ECHR 2001-VII, § 46).
<*> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
63. Следовательно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
64. Ссылаясь на подпункт «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции, заявитель также обжаловал то обстоятельство, что ему было отказано в доступе к материалам, представленным стороной обвинения в подтверждение ходатайства о продлении срока содержания заявителя под стражей. Европейский суд полагает, что эта жалоба должна рассматриваться в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 30 марта 1989 г. по делу «Лами против Бельгии» (Lamy v. Belgium), Series A, № 151, § 29), который гласит следующее:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным...».
65. Европейский суд отмечает, что заявитель не затрагивал этого вопроса в своих кассационных жалобах. Поэтому он не предоставил кассационному суду возможности рассмотреть предполагаемое нарушение его права на обжалование оснований, приведенных властями в пользу необходимости содержания его под стражей, и предоставить заявителю, при необходимости, компенсацию. Заявитель не дал надлежащего объяснения, почему он не подал соответствующую жалобу в кассационный суд. Европейский суд полагает, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в отношении этой жалобы, как того требует пункт 1 статьи 35 Конвенции. Следовательно, указанная жалоба подлежит отклонению в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
66. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
67. Заявитель потребовал выплатить 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.
68. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителя были чрезмерными и что установление факта нарушения само по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.
69. Европейский суд полагает, что заявителю был причинен моральный вред в результате содержания под стражей на протяжении более пяти лет без наличия к тому достаточных оснований. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что страдания и переживания заявителя не могут быть компенсированы одним фактом установления нарушения. Принимая решение на основе принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявителю 5000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
70. Заявитель не требовал компенсации судебных расходов и издержек, поэтому Европейский суд не присуждает компенсацию по данному пункту.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
71. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил, что жалоба заявителя относительно чрезмерно длительного срока содержания под стражей является приемлемой для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 5000 евро (пять тысяч евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с указанной суммы, в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, установленному на день оплаты;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанную сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 19 марта 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF SHKILEV v. RUSSIA (Application No. 13541/06)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Shkilev v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 17 February 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 13541/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Yuriy Nikolayevich Shkilev («the applicant»), on 20 February 2006.
2. The applicant was represented by Mr P. Kazachenok, a lawyer practising in Volgograd. The Russian Government («the Government») were initially represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative, Mr G. Matyushkin.
3. The applicant alleged, in particular, that his detention had been excessively long.
4. On 4 February 2008 the President of the First Section decided to communicate the above complaint to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3). The President made a decision on priority treatment of the application (Rule 41 of the Rules of Court).
5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government's objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1976 and lives in Volgograd.
7. On 21 April 2003 the applicant was arrested on suspicion of aggravated murder.
8. On 23 April 2003 the Elista Town Court of the Kalmykiya Republic formally remanded the applicant in custody, referring to the gravity of the charge and the risk that he might abscond or interfere with the investigation.
9. On 12 June 2003 the Tsenteralniy District Court of Volgograd extended the applicant's detention until 10 September 2003, referring to the gravity of the charges and the risk of his absconding, reoffending and interfering with the investigation.
10. On 8 September 2003 the Tsenteralniy District Court extended the applicant's detention until 10 December 2003, referring to the gravity of the charges and the complexity of the case. It stated that there was no reason to amend the preventive measure.
11. On an unspecified date the applicant's case was joined with the cases of five other persons, who had allegedly acted in conspiracy with the applicant.
12. In October 2003 the applicant and his co-defendants were charged with organising an armed criminal gang, several counts of aggravated robbery, kidnapping, extortion, infliction of serious injuries and murder.
13. On 4 December 2003 the Tsenteralniy District Court extended the applicant's and a co-defendant's detention until 10 April 2004, referring to the need for an additional investigation and the gravity of the charges. Moreover, the applicant had no permanent place of residence in Volgograd. The court found that there was a risk of the defendants' absconding or re-offending.
14. On 12 April 2004 the investigation was completed and six defendants, including the applicant, were committed for trial before the Volgograd Regional Court.
15. The defendants asked for a trial by jury.
16. On 20 April 2004 the Volgograd Regional Court fixed a preliminary hearing for 27 April 2004 to examine the request. It further held that the defendants should meanwhile remain in custody.
17. On 27 April 2004 the Volgograd Regional Court ordered that the defendants be tried by jury and that they remain in custody pending trial.
18. On 13 October 2004 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 January 2005, referring to the gravity of the charges.
19. On 12 January 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention, referring to the gravity of the charges and the risk that they might put pressure on witnesses and jurors.
20. On 7 April 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 July 2005. The Regional Court found that, in view of the gravity of the charges, it was «opportune» to keep the defendants in custody. It rejected their requests to release them under an undertaking not to leave the town, since it could not exclude the risk that they would put pressure on witnesses or jurors.
21. On 29 June 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 October 2005. It found that the defendants might interfere with the proceedings, as they were charged with serious criminal offences, including the charge of being members of an armed criminal gang.
22. On 4 October 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 January 2006 for the same reasons as before.
23. The applicant appealed against the extension order of 4 October 2005. In his grounds of appeal he complained that the Regional Court's conclusions that he could interfere with the investigation or abscond had been hypothetical and had not been supported by facts. He had a permanent place of residence, a minor daughter and elderly parents, and there was therefore no danger of his absconding. On 8 December 2005 the Supreme Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful and justified.
24. On 22 December 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 April 2006 for the same reasons as before.
25. On 10 April and 5 July 2006 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention for the same reasons as before.
26. On 2 October 2006 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 January 2007, referring to the gravity of the charges and the defendants' «characters». The court also indicated that the purpose of the detention was to eliminate any risk of the defendants' absconding, re-offending or hampering the court proceedings.
27. The applicant appealed, claiming that the Regional Court had used a stereotyped formula to justify his detention and that its conclusions that he might abscond, reoffend or interfere with the proceedings were not supported by relevant facts. He referred to his positive references and frail health and submitted that he had a minor child and elderly parents. He also complained that his detention had exceeded a reasonable time.
28. On 28 December 2006 the Supreme Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful, well-reasoned and justified. The defendants were charged with serious criminal offences, and they might therefore abscond, re-offend or obstruct the proceedings. The allegedly excessive length of their detention, their poor health, minor children, elderly parents or permanent place of residence were not sufficient reasons to warrant release.
29. On 27 December 2006 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 April 2007 for the same reasons as before.
30. On 10 April 2007 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 July 2007 for the same reasons as before.
31. On 9 July 2007 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 October 2007, finding that there was no reason to vary the preventive measure.
32. On 11 October 2007 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 January 2008, referring to the gravity of the charges and the risk of absconding or intimidating the witnesses or jurors.
33. On 9 January 2008 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 April 2008 for the same reasons as before.
34. On 8 April 2008 the Volgograd Regional Court rejected the applicant's request to be released under an undertaking not to leave the place of residence and extended the defendants' detention until 12 July 2008. The decision reads as follows:
«As the trial has not yet been completed, it is necessary to extend the defendants' detention.»
The court considers that the gravity of the charges justifies applying to the defendants a preventive measure in the form of detention.
However, in addition to the gravity of the charges — namely the organisation of an armed gang... and commission of assaults on citizens and murders — carrying a sentence of up to twenty years' imprisonment for each of the defendants, the court also takes into account other factors.
Thus, the court is entitled to believe that... application to the defendants of an undertaking not to leave the town or other preventive measures will not exclude the possibility of their absconding or exercising pressure on participants to the proceedings and jurors.
The defendants' argument that their detention has been excessively long is not in itself sufficient to warrant release.
The defendants have not produced any material showing the existence of factors making impossible [sic] their stay in detention facility conditions.
The court is not convinced by the defendants' argument that they have not been granted access to the materials submitted by the prosecution in support of their requests for extension. The court has at its disposal only the materials from the criminal case file, which had been studied by the defendants.
The court considers that the grounds for the detention of the defendants, charged with serious and particularly serious criminal offences, are relevant and sufficient. Their detention serves the interest of society, as it prevents the commission of similar criminal offences and ensures high-quality and effective examination of the present criminal case.
The criminal case file contains sufficient evidence against each defendant justifying an extension of their detention...»
35. On 7 July 2008 the Volgograd Regional Court extended the defendants' detention until 12 October 2008, repeating verbatim the decision of 8 April 2008.
36. On 10 October 2008 the Volgograd Regional Court extended the defendant's detention until 12 January 2009, repeating verbatim the decision of 8 April 2008.
37. The proceedings are still pending before the trial court.
II. Relevant domestic law
38. «Preventive measures» or «measures of restraint» (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, personal surety, bail and detention (Article 98). If necessary, the suspect or accused may be asked to give an undertaking to appear (обязательство о явке) (Article 112 of the CCrP).
39. When deciding on a preventive measure, the competent authority is required to consider whether there are «sufficient grounds to believe» that the accused would abscond during the investigation or trial, reoffend or obstruct the establishment of the truth (Article 97). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused's character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 99).
40. Detention may be ordered by a court if the charge carries a sentence of at least two years' imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be applied (Article 108 § 1).
41. After arrest the suspect is placed in custody «during the investigation». The period of detention during the investigation may be extended beyond six months only if the detainee is charged with a serious or particularly serious criminal offence. No extension beyond eighteen months is possible (Article 109 §§ 1 — 3). The period of detention «during the investigation» is calculated up to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 109 § 9).
42. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant's detention is «before the court» (or «during the trial»). The period of detention «during the trial» is calculated up to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
43. The applicant complained of a violation of his right to trial within a reasonable time and alleged that detention orders had not been founded on sufficient reasons. He relied on Article 5 § 3 of the Convention, which provides:
«Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.»
A. Admissibility
44. The Government invited the Court to reject the applicant's complaint relating to the period of his detention before 20 August 2005. In their opinion, the Court had competence to examine the applicant's detention only with regard to the six months preceding the submission of his application form. Moreover, the applicant had not appealed against the detention orders issued before 4 October 2005.
45. The Court considers that a person alleging a violation of Article 5 § 3 of the Convention with respect to the length of his detention complains of a continuing situation which should be considered as a whole and not divided into separate periods in the manner suggested by the Government (see, mutatis mutandis, Solmaz v. Turkey, No. 27561/02, §§ 29 and 37, ECHR 2007-... (extracts)). Following his placement in custody on 21 April 2003 the applicant continuously remained in detention. Although he did not lodge appeals against the extension orders issued before October 2005, he appealed to the Supreme Court against the detention orders of 4 October 2005 and 2 October 2006, claiming, in particular, that his detention had exceeded a reasonable time. He thereby gave an opportunity to the Supreme Court to consider whether his detention was compatible with his Convention right to trial within a reasonable time or release pending trial. Indeed, the Supreme Court had to assess the necessity of further extensions in the light of the entire preceding period of detention, taking into account how much time had already been spent in custody. The Court therefore dismisses the Government's objection.
46. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Arguments by the parties
47. The Government submitted that the applicant had been charged with many particularly serious criminal offences. He was moreover suspected of being an active member of an armed criminal gang committing crimes on a regular basis and presenting an increased danger to society. Referring to the case of Contrada v. Italy (24 August 1998, § 67, Reports of Judgments and Decisions 1998-V), they submitted that his membership of a mafia-type organisation with a rigid hierarchical structure and substantial power of intimidation had complicated and lengthened the criminal proceedings. It had been necessary to hold the applicant in custody during the investigation and trial to prevent his interfering with witnesses and jurors who lived in the same area and were not segregated from society. The domestic courts had justified the extensions of his detention by reference to the fact that he did not have a registered place of residence in the Volgograd region, as he lived permanently in another region, the Kalmykiya Republic. The Government considered the applicant's detention had been founded on «relevant and sufficient» reasons.
48. The applicant submitted that the domestic courts had not advanced «relevant and sufficient» reasons to hold him in custody. They had relied essentially on the gravity of the charges, without demonstrating the existence of specific facts in support of their conclusion that he might abscond, interfere with the investigation or reoffend. They had disregarded his arguments that he had no criminal record, had a permanent place of residence and employment, and was the only breadwinner for his wife and minor daughter.
2. The Court's assessment
49. The Court reiterates that the persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention. However after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were «relevant» and «sufficient», the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 152 and 153, ECHR 2000-IV).
50. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction, the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continued detention ceases to be reasonable. A person charged with an offence must always be released pending trial unless the State can show that there are «relevant and sufficient» reasons to justify the continued detention (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, §§ 30 and 32, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Jab³oñski v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, § 4, 27 June 1968, Series A No. 8). Article 5 § 3 of the Convention cannot be seen as unconditionally authorising detention provided that it lasts no longer than a certain period. Justification for any period of detention, no matter how short, must be convincingly demonstrated by the authorities (see Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (extracts)).
51. It is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005, and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, §§ 84 — 85, 26 July 2001). The national judicial authorities must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and must set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is not the Court's task to establish such facts and take the place of the national authorities who ruled on the applicant's detention. It is essentially on the basis of the reasons given in the domestic courts' decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 72, 8 June 2006; Ilijkov, cited above, § 86; and Labita, cited above, § 152).
(b) Application to the present case
52. The applicant was arrested on 21 April 2003. He has been held in custody ever since. The period to be taken into consideration has lasted more than five years and ten months.
53. It is not disputed by the parties that the applicant's detention was initially warranted by a reasonable suspicion of his membership of an armed criminal gang and his involvement in the commission of several counts of aggravated robbery, kidnapping, extortion, infliction of serious injuries and murder. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave «relevant» and «sufficient» grounds to justify his continued detention and whether they displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings. The inordinate length of the applicant's detention is a matter of grave concern for the Court. In these circumstances, the Russian authorities should have put forward very weighty reasons for keeping the applicant in detention for more than five years and ten months.
54. The judicial authorities relied, in addition to the reasonable suspicion against the applicant, on the risk of his absconding, reoffending or interfering with witnesses or jurors. In this respect they referred to the gravity of the charges, with a particular emphasis on the charge of membership of an armed criminal gang, and the absence of a registered place of residence in Volgograd.
55. The gravity of the charges was the main factor for the assessment of the applicant's potential to abscond, reoffend or obstruct the course of justice. Thus, in the appeal decision of 28 December 2006 the Supreme Court found that the gravity of the charges outweighed the specific facts militating in favour of the applicant's release, such as the considerable length of his detention pending trial, minor child, elderly parents and poor health (see paragraph 28 above). The courts assumed that the gravity of the charges carried such a preponderant weight that no other circumstances could have obtained the applicant's release. The Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the gravity of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Letellier v. France, 26 June 1991, § 51, Series A No. 207; also see Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov, cited above, § 81).
56. The domestic courts also referred to the applicant's presumed membership of an organised criminal group. The Court accepts that in cases concerning organised crime the risk that a detainee if released might put pressure on witnesses or might otherwise obstruct the proceedings is often particularly high. These factors can justify a relatively longer period of detention. However, they do not give the authorities unlimited power to extend this preventive measure (Osuch v. Poland, No. 31246/02, § 26, 14 November 2006; and Celejewski see v. Poland, No. 17584/04, §§ 37 — 38, 4 May 2006). Taking into account that the applicant was suspected of being an active member of an organised criminal group, the Court accepts that the authorities could justifiably consider that the risk of pressure on witnesses and jurors was initially present. However, the Court is not persuaded that that ground could in itself justify the entire five-year period of the applicant's detention. Indeed, the domestic courts referred to the risk of hampering the proceedings in a summary fashion without pointing to any aspect of the applicant's character or behaviour in support of their conclusion that he was likely to resort to intimidation. In the Court's view such a generally formulated risk may not serve as a justification for the applicant's detention for a period of more than five years. The domestic courts omitted to consider the fact that that ground inevitably became less and less relevant with the passage of time. The courts' reasoning did not evolve to reflect the developing situation and to verify whether at the advanced stage of the proceedings that ground retained its sufficiency. The Court is not therefore convinced that, throughout the entire period of the applicant's detention, compelling reasons existed for a fear that he would interfere with witnesses or jurors or otherwise hamper the examination of the case, and certainly not such as to outweigh the applicant's right to trial within a reasonable time or release pending trial.
57. The only other ground for the applicant's continued detention was the domestic courts' finding that he had no permanent residence in the Volgograd Region. The Court reiterates that the mere absence of a fixed residence does not give rise to a danger of absconding (see Pshevecherskiy v. Russia, No. 28957/02, § 68, 24 May 2007; and Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64, 15 February 2005). In any event, it was undisputed that the applicant had a fixed residence in the neighbouring region, the Kalmykiya Republic.
58. The Court observes that all decisions extending the applicant's detention on remand were stereotypically worded and in summary form. They did not describe in detail the applicant's personality or individual circumstances. Although in one of the extension orders the Regional Court sated that it had taken into account «the defendants' characters», this statement was not accompanied with any description of the applicant's character or an explanation as to why it made his detention necessary (see paragraph 26 above). The domestic authorities' reluctance to devote proper attention to discussion of the applicant's personal situation is particularly manifest in the Regional Court's decisions of 20 and 27 April 2004, which gave no grounds whatsoever for the applicant's continued detention. The Regional Court only noted that «the defendants should remain in custody» (see paragraphs 16 and 17 above). It is even more striking that by that time the applicant had already spent a year in custody, the investigation had been completed and the case had been referred for trial.
59. After the case had been submitted for trial in April 2004 the trial court issued collective detention orders using the same stereotyped formula to extend the detention of six persons. The Court has already found that the practice of issuing collective detention orders without a case-by-case assessment of the grounds for detention in respect of each detainee was incompatible, in itself, with Article 5 § 3 of the Convention (see Shcheglyuk v. Russia, No. 7649/02, § 45, 14 December 2006; Korchuganova, cited above, § 76; and Dolgova v. Russia, No. 11886/05, § 49, 2 March 2006). By extending the applicant's detention by means of collective detention orders the domestic authorities had no proper regard to his individual circumstances.
60. Lastly, the Court notes that the domestic authorities explicitly refused to consider whether the length of the applicant's detention had exceeded a «reasonable time» (see paragraphs 28 and 34 above). Such an analysis should have been particularly prominent in the domestic decisions after the applicant had spent several years in custody; however, the reasonable-time test has never been applied.
61. The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts extended an applicant's detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing specific facts or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, §§ 99 et seq., 1 March 2007; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006-... (extracts); Mamedova v. Russia, No. 7064/05, §§ 72 et seq., 1 June 2006; Dolgova, cited above, §§ 38 et seq.; Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 172 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Rokhlina v Russia, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko v. Russia, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX (extracts)).
62. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address specific facts or consider alternative «preventive measures» and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities extended the applicant's detention on grounds which, although «relevant», cannot be regarded as «sufficient» to justify its duration for more than five years. In these circumstances it would not be necessary to examine whether the proceedings were conducted with «special diligence». However, the Court will address the Government's argument that the complexity of the applicant's case accounted for the length of his detention. It accepts that in cases concerning organised crime, involving numerous defendants, the process of gathering and hearing evidence is often a difficult task, as it is necessary to obtain voluminous evidence from many sources and to determine the facts and degree of alleged responsibility of each of the co-suspects (see, mutadis mutandis, £aszkiewicz v. Poland, No. 28481/03, §§ 59 and 61, 15 January 2008). However, it has already found, in similar circumstances, that the complexity of the case, the number or the conduct of the defendants could not justify more than five years' detention pending investigation and trial (see Erdem v. Germany, No. 38321/97, § 46, ECHR 2001-VII (extracts)).
63. There has therefore been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
64. The applicant further complained under Article 6 § 3 (b) that he had been refused access to the materials submitted by the prosecution in support of their requests for an extension of his detention. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 5 § 4 (see Lamy v. Belgium, 30 March 1989, §§ 29 and 37, Series A No. 151), which provides:
«Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.»
65. The Court observes that the applicant did not raise this issue in his appeal submissions. Therefore, he did not afford the appeal court an opportunity to examine the alleged breaches of his right to challenge appropriately the reasons relied upon to justify his being remanded in custody and, if appropriate, to offer redress. The applicant has not provided any adequate explanation of why this complaint was not raised before the appeal court. The Court considers that the applicant has failed to exhaust domestic remedies in respect of this complaint, as required by Article 35 § 1. Accordingly, the said complaint must be rejected pursuant to Article 35 § 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
66. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
67. The applicant claimed 5,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
68. The Government submitted that the claim was excessive and that that the finding of a violation would in itself constitute sufficient just satisfaction.
69. The Court considers that the applicant has suffered non-pecuniary damage as a result of detention for more than five years which was not based on sufficient grounds. In these circumstances, the Court considers that the applicant's suffering and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on it.
B. Costs and expenses
70. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
71. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the excessive length of the applicant's detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 19 March 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.